Шёпот (2015 год). Фразы и цитаты из фильма

Стася Рокотова молода, привлекательна, учится в аспирантуре и собирается замуж. Но несмотря на все это, она чувствует себя очень одинокой.

Все фразы и цитаты

- Да что вы обо мне знаете, а?
О чем я думаю, чего я боюсь...
Может, взять и оборвать все
одним махом, а?
Правда!
Взять и сигануть.
Что ты смотришь?
Чего ты вообще приехала?
Столько лет жили, как чужие,
и ничего.
Ты думаешь, я поверила,
что я тебе нужна?
Вы только мертвых жалеете.
Что, не веришь, что я могу сигануть?
Ну и катись отсюда!
(Звук работающего перфоратора,
стук молотков.)
(Телефонный звонок.)
- Алло.
Алло!
Пожалуйста, говорите громче,
не шепчите. Что?
Какая-то идиотская шутка.
ШЁПОТ
- Малыш, привет. Ты где была?
На кладбище? Я проснулся - тебя нет.
Девять часов.
Так, если ты не погладишь
мою рубашку, я точно опоздаю.
Стася, ну мы же договорились, да?
Через неделю я тебя жду?
Кстати, а где мой галстук?
(Телефонный звонок.)
- Да давай оба. Угу.
- Алло.
- Стася! Стасенька! Стася, это я.
Стася...
- Мама, говори сразу, что случилось?
(Плач в трубке.)
- Стася, беда. Лика... Бедная моя
девочка... Я не знаю, что делать.
Мне только что
позвонили из полиции.
Сказали, что она...
Что она покончила с собой.
Бросилась из окна.
Я не знаю, что делать. - Подожди.
- У меня голова трещит.
Не знаю, как я это переживу!
- Мама, подожди!
- Нам сейчас очень нужны будут
деньги, ты слышишь? Очень!
Ты должна продать бабушкину квартиру.
И ключи куда-то пропали,
я не могу их найти.
- Мама, подожди, пожалуйста.
Выпей успокоительное, я сейчас буду.
- Стася, что случилось? Иди ко мне.
Ну?
- Это же не может быть Лика.
Я же...
Я же только что у нее была.
Мне нужно поехать и все узнать.
- Да, милая. Теперь ты здесь
надолго застрянешь.
- Может быть, ты задержишься
на недельку?
- Как? У меня через два часа самолет.
И потом, этот...
Стася, ты меня слышишь вообще?
- Да, прости. Мне нужно бежать.
- Стася!
Стася, я тебе говорил, что я...
Я тебя люблю...
- Девушку с подоконника спихнули.
Вон оттуда.
- Мария Игнатьевна,
а вам лет-то сколько?
- Семьдесят. А все еще бегаю!
- А у вас очки какие?
В плане диоптрий?
- Хорошие очки.
Пять лет не меняла, а все вижу.
- Пустите меня, пожалуйста!
Пропустите!
- Извините, нельзя!
- Спасибо. Что, Олег Михайлович,
может, по этажам пройдемся?
- Там выездники уже заканчивают,
наверное. Девушка, вы куда?
Оцепление не для вас?
- Туда нельзя, оцепление у нас.
- Документы у нее проверь.
- Документы предъявите, пожалуйста.
- Девушке помогли.
- Я понял. Распишитесь вот здесь,
где галочка.
- Угу.
- Гражданка Рокотова.
Товарищ капитан!
Гражданку Рокотову пропускать?
- Нет.
- Пропустите меня!
- Подождите, подождите.
- Спасибо.
- Вы уж разберитесь, пожалуйста.
- Стаська, ты, что ли? Рокотова?
Это я, Игнат Лисицын, 1"Б",
с тобой сидели рядом. Стаська,
третья парта у окна, ты чего?!
- Твоя знакомая, капитан?
- Да, знакомая, Олег Михайлович.
Держи. Дрались, мирились,
потом из школы выгнали. Боевая была!
- Не выгнали, мы в другой район
с отцом переехали.
- Ой...
- Понятно. А что здесь делаешь?
Живешь, что ли?
- Это моя сестра...
- Марецкая? Слушай, ее врачи недавно
увезли. Живая, говорят, вроде.
Сказали, что повезло ей,
если бы не газон, кустарники...
- Куда?
- Олег Михайлович, не знаешь?
- Куда увезли?
- Не-а.
- Я узнаю - тебе сообщу.
- А я... А я...
В мастерскую могу подняться?
- Можно.
Подожди.
- Пустите.
- Вы родные сестры?
- Родные.
- А чего фамилии разные?
- Родители развелись,
я на отцовской осталась, а Лика...
- Понятно. Олег Михайлович, проводи.
- Угу. Проходите.
- Подожди, Стася.
(Набирает код замка.)
- Нихао, Ли Си Цын!
Тебя еще не уволили, нет?
- Здравствуй. Не дождешься.
- Тогда скажи, что там было?
- Работай, Лева.
- Да расскажи.
- Работай, Лева!
- Ну, следов взлома нет.
Может, бухали тут...
Да и вообще, здесь весь этаж сдается
под художественные мастерские.
- Угу. Лева, у тебя документы?
- Да.
Марецкая Лидия Петровна,
1979 года рождения,
зарегистрирована по адресу:
улица Ленина, дом 55, квартира 20.
- Это мамин адрес.
- Я, кстати, матери звонил
с телефона Марецкой.
- Хм. Телефон выжил после падения?
- Представляешь? Врачи скорой отдали.
- Ну, заметных следов борьбы нет.
Если кто-то и был, то из близких,
если верить показаниям старушки.
- Ой, слушай, насмотрелась она
сериалов и несет чушь всякую.
- Твоя правда.
(Телефонный звонок.)
- Девица пьяная была или под
наркотой. Они ж художники, богема!
А могла и сама сигануть.
- Лева, тебе долго осталось?
- Нет. Я почти закончил.
- Да, товарищ полковник.
Здравия желаю.
- Так точно, работаем.
Есть. Всего хорошего.
Кстати, следов наркотиков и алкоголя
в крови не обнаружено.
- Игнатиус! Смотри, какую
интересную вещицу я нашел.
Браслет. Похоже, серебряный.
Так, поглядим.
- Это "неделька". Их носят обычно
набором по 7 штук.
Они звенят красиво при ходьбе.
- А где еще шесть?
Лева, ты не находил?
- Нет.
- А это, вообще, ее?
- Я не знаю.
Игнат, можно я к окошку подойду?
- Да, подойди, только руками
ничего не трогай, ладно?
Лева, приобщи к делу,
я с собой заберу.
- Уже. Игнаш, но только
толку от него очень-очень мало.
Потому что не смогу я с него
снять отпечатки пальцев.
Уж больно тонок.
- А что по картине?
- Так, на этом холсте писали два часа
назад. Все остальные я тоже проверил.
Они давно намалеваны.
Здесь я закончил.
Да? Да!
- Ну все, можешь идти.
- Уже в пути.
- Олег Михайлович, понятыми займись.
- Угу.
- Новый анекдот слышал?
- Лева, не вовремя.
- Ну про двух блондинок!
Понял...
- Дима, все, заканчивай.
- Понял.
- Димон, иди сюда!
- Чего?
Встречаются две блондинки...
- Блондинки? Уже смешно.
- Стася, ты как?
- А знаешь, это ведь
она меня Стасей назвала.
Все вокруг "Настя, Настя",
а Лика только Стасей.
Я перед ней очень виновата.
Могла ведь схватить за руку, помочь.
Все казалось, что я такая маленькая,
а она большая...
Оборвалась ниточка.
- Ну ладно...
Ты не переживай так. Слава богу,
жива. Наладится все.
А что значит "за руку схватить"?
- Ничего. Ничего...
Знаешь, Игнат, мне очень нужно
разобраться в этом деле.
- Угу.
Надо - разберемся.
- Игнат, я закончил.
- Я понял, минуту. Стася, ты извини,
тебе здесь нельзя больше находиться.
Все-таки, место происшествия.
- Я понимаю.
- Спасибо. Да, и дай мне
свой номерок. Понадобится.
- 911-846-09-04.
- Рокотова?
- Рокотова.
- Держись.
- Ну что, по-моему, все ясно.
- Может, ясно, а может, нет.
Не доверяю я Леве
с его осмотрами картин.
Но все равно соседей обойти надо.
Бабуль спросить...
Галерея Веры Чирковой.
Значит, Марецкую прооперировали?
В коме?
Ага. Сообщите мне, пожалуйста,
когда она придет в себя.
Мне нужно ее срочно опросить.
Да. Спасибо.
- Я очень рада, что вам
интересен пейзаж.
- Проходите. Вот она.
- Спасибо.
- И именно здесь представлены
работы молодых художников.
- Вера Евгеньевна?
- Да.
- Здравствуйте. Капитан Лисицын,
уголовный розыск.
Можем мы с вами поговорить?
- Да. Простите.
- Угу.
- Можем с вами отойти?
- Конечно.
- Я к вам по поводу вашей подруги
Лидии Марецкой.
- А что с ней?
- А вы не знаете?
- Нет.
- Сегодня утром она выпала
из окна в своей мастерской.
- Она жива?
- Да, но в очень тяжелом состоянии
в больнице.
- Но ведь я была у нее в мастерской,
она отказалась продать пейзаж,
обещала его закончить и...
Она все время пишет этот пейзаж.
- Скажите, когда вы у нее были, что
случилось, о чем говорили? Подробнее.
- Позавчера.
Вечером. Я разозлилась...
Накричала, что ее картины
не продаются, и ушла.
А ведь у нее, кроме меня,
больше никого нет и...
И Макс ее бросил. А я...
Я...
Простите, в какой она больнице?
Я хочу к ней!
- Вера Евгеньевна, успокойтесь.
Вас сейчас к ней не пустят,
ее недавно прооперировали.
Скажите, пожалуйста,
а кто такой Макс?
У меня есть его номер.
- Есть, да? Можно?
- Он работает художником в кино.
Тоже мне, художник. Он бросил Лику
из-за какой-то актрисульки.
Вот. Максим Сергеев.
- Сергеев, да, фамилия?
(Телефонный звонок.)
- Вы из города куда-то собираетесь
уезжать в ближайшее время?
- Нет.
- Это на тот случай, если мне
понадобится с вами увидеться.
Спасибо за информацию,
всего хорошего.
Да, Леонид Егорович!
Здравия желаю, товарищ полковник.
- Здорово, Лисицын.
Что там с делом Марецкой?
- Работаем, товарищ полковник.
- Ну чего, будем закрывать
или возбуждать?
- Пока рано что-то говорить.
Провожу служебную проверку.
- Слушай, давай не тяни, понял?
- Есть.
- Ускоряйся. Не тяни с этим делом.
- Есть ускориться.
Завтра будет отчет.
- Все, давай.
- До свидания.
(Звонок по скайпу.)
- Алло! Алло, Стася, привет!
- Привет.
- Как ты? Алло! Слышишь? Как ты?
Смотри, где меня поселили.
Во! Хата нормальная! Можно сказать,
крутая. Смотри какой вид из окна.
Там парк. Вот. Вот кровать.
Ты оценишь, когда приедешь.
Ну что, как ты?
- Все нормально.
Ты долетел хорошо?
- Я спал всю дорогу, ты же знаешь,
я ненавижу летать. Теперь твоя
очередь. Ну что, когда тебя ждать?
Через недельку-другую?
- Слушай, Игорь, здесь все сложно.
Ты понимаешь, я очень виновата...
- Конечно, виновата.
Стася, давай договоримся:
раз уж мы собираемся жить вместе,
то хотя бы выполнять обещания.
Ты сказала, как только у тебя
все прояснится, ты сразу же приедешь.
Да, нет?
- Я очень виновата перед Ликой.
Ты понимаешь, что я...
В то утро, ну...
- Слушай, тут такая красота!
Столько зелени! В смысле, деревьев.
Хотя зарплата у меня тоже приличная.
Вот аванс дали.
Ну, что еще тут?
Ресторанчики, кафешки.
Местные буржуи говорят,
что довольно-таки приличная кухня.
Ну а потом - морепродукты,
тестостерон.
- Ты знаешь, я все время
про Лику думаю, Игорь.
Если она тоже уйдет,
я не знаю, что со мной будет.
Я все время представляю, вот если бы
вернуться туда и все исправить.
В общем, я здесь, как в пустыне,
хоть волком вой.
- Стася, ну что за минор? Ну? А я?
Так ты приедешь?
- "Приедешь, приедешь".
Вот ты заладил. Ты же знаешь,
что в моей семье сейчас происходит.
- Стася, ну перестань.
- Игорь, я очень устала. И тебе,
наверное, нужно тоже отдохнуть
после самолета. Я тебя целую,
любимый мой.
- Ну ладно. Я тебя тоже целую.
До связи.
- Увидите его, скажите, чтоб
обязательно мне позвонил.
Спасибо. Здорово, Олег Михайлович!
- Привет.
- Чего ни свет ни заря?
- Вчера не успел сказать.
Всех обошел, опросил.
Все верно, как бабка сказала.
Женщина из дома напротив
тоже подтверждает,
будто бы столкнул
эту художницу кто-то.
И вот еще. С тебя пузырь.
- Это за что?
- Здорово, мужики.
- Здорово.
- Раздобыл видео
с места происшествия.
- Шутишь!
- На такую тему не рискнул бы.
- Диск откуда?
- Парень соседский, из дома напротив,
на оператора учится...
- Здрасте. - Здрасте.
Ну, типа у них задание такое:
женщину в окне снимать.
- Ну понятно.
- Но говорит, она часто так сидела
на подоконнике, свесив ноги.
Так что досиделась.
- Значит, все-таки не суицид?
- Ага.
- Интересно. Спасибо за диск.
- А ты мать опросил?
- Нет. Сейчас диск гляну
и поеду к ней.
У нее астма, видите ли, поэтому
не может в отделение приехать.
- Ты все принесла, что я просила?
- Здравствуй, мама.
Кажется, я ничего не забыла.
В аптеке была, в химчистке тоже.
- И равиоли?
- Мама!
А! Ключи. Я надеюсь,
ты не успела старые найти?
- А ты не намекай матери
на старческий склероз.
Кстати, бежевый плащ ты не брала?
- Какой?
Ты меня когда последний раз
в гости приглашала?
- Вот! Ты редко навещаешь свою мать.
(Звонок в дверь.)
- Игнат?
- Кому Игнат, а кому капитан Лисицын.
Мама дома?
Мама: - С кем ты там любезничаешь?
Скажи, что у нас ковры.
Пусть снимают обувь.
- Проходи, капитан Лисицын.
Обувь, кстати, можешь не снимать.
Мама в гостиной.
- Спасибо.
- Во всем виноват их отец.
Бросил нас, ушел, отобрал Стасю.
Мне пришлось воспитывать Лику одной.
Всю тяжесть тащить на своих плечах.
А на театре, сами знаете,
платят гроши.
Вот Лика и выросла
с чувством ущербности.
- Замуж она ведь так и не вышла?
- Увы.
И любовник ее предал, киношник.
Нашел себе какую-то Оксану.
- Валерия Михайловна,
скажите, пожалуйста,
Лидия где последнее время проживала?
Я так понимаю,
она зарегистрирована здесь?
- Нет, она временно переехала
в мастерскую своего друга и коллеги.
- Угу. Фамилия?
- Чья? Моя?
- Нет, друга и коллеги.
- Э-э... Самаринский.
- Самаринский?
- Точно, Дмитрий Самаринский, да.
Лика уже давно не живет со мной.
Знаете, эта квартира
несколько маловата для двоих.
Пожалуйста, угощайтесь. Все свежее.
- Спасибо большое.
- Спасибо, Стасенька.
- Держи, мама.
- Спасибо, доченька.
Доченька...
- Мама.
Мама... Ну все, хватит, перестань.
- Простите меня.
Это такой удар для меня.
(Закашлялась.)
- Не в ту глотку попало.
- Валерия Михайловна,
еще вопросик к вам.
Скажите, вы утром звонили Лидии?
- Я?
- Да.
- Не помню. Возможно.
- Не помните, да?
Просто у нее звонок с вашего
телефона. О чем вы говорили?
- Не помню. Наверное,
о каких-то пустяках.
Мы ведь часто общаемся
по телефону, я...
(Кашляет.)
- Ну, я всегда контролирую
своих детей.
- Капитан Лисицын, ты не хочешь выйти
и поговорить? Ты уже все дописал?
А есть ли у тебя какие-то мысли
по поводу того...
- Ну?
- Почему Лика все это сделала?
- Стася, мыслей-то вагон.
Ну сама посуди: ни семьи, ни детей,
любимый человек ее бросил, от подруги
никакой поддержки и помощи.
Да и как художница, я так понимаю,
она не удовлетворена.
Не состоялась же, да?
- Да сложно все.
- Сегодня видео интересное получил.
- Что за видео?
- Это пока военная тайна.
Соседи вроде как что-то видели.
Вот только что они видели, понять бы.
Расплывчато все, понимаешь?
Стася, честно тебе скажу:
начальство не хочет возбуждать дело.
Все уверены, что просто твоя сестра
досиделась на подоконнике
и сама навернулась.
- Несчастный случай?
- Что-то вроде того.
Ты сама что думаешь?
- А что я могу думать, Игнат?
С тех пор как родители развелись,
я с Ликой почти не общалась.
По душам мы с ней
вовсе никогда не говорили.
Так что как она жила, чем?
В общем, чувствую себя предателем
родного человека,
как когда-то меня мать в детстве...
- Ясно. С бабушкой живешь, значит?
- Бабушка умерла, вчера 40 дней было.
- Извини, не знал.
- Чувствую себя сиротой
при живой матери.
- Ну ты давай, это... Не реви.
- А кто ревет?
- Вот и хорошо.
Слушай, Рокотова, а поехали со мной?
- Куда? У меня мать
в истерике бьется.
- Ты меня не дослушала. Ты была
на съемочной площадке когда-нибудь?
Ну, где кино снимают.
- Нет.
- Вот и я не был. Поехали.
Прокатимся, проветримся,
заодно и поговорим. А, Стася?
Гражданка Рокотова, вы задержаны.
Идешь со мной, делаешь умное лицо.
Покажи, кстати.
- У-у...
- Нет, лучше верни обратно.
И самое главное, Кнопка:
вопросов не задавай, поняла меня?
- Поняла, гражданин начальник.
- Молодец. Держи конфетку.
Девушка, где я могу найти Сергеева?
- Вон, на лестнице.
- Спасибо.
Максим Сергеев?
- А?
- Капитан Лисицын, уголовный розыск.
Поговорить можем?
- Ну конечно.
Давай, чтоб все работало.
Я, честно говоря, не понимаю.
То, что с Ликой произошло, ужасно.
Но мы с ней давно расстались.
Мы можем там поговорить?
- Давайте.
Меня интересует еще и ваша
новая подруга Оксана Подерская.
Она, кстати, здесь?
- А при чем тут Оксана?
- Как при чем, Максим Сергеевич?
- Вы что хотите сказать?
Что Лике кто-то помог?
Что это была не попытка самоубийства?
- Мало того, она еще и сама
это утверждает.
А я только ищу тех,
у кого мог быть мотив.
Она ведь ревновала вас к Марецкой?
- Да, и еще как.
Но ведь все произошло
вчера утром, верно?
- Да, около 9 часов утра.
А вы, кстати, где были в это время?
- Я с Оксаной был на приеме
у доктора Волковича.
- Вы оба? - Да.
- Кто это может подтвердить?
- Как кто? Пациенты.
Мы в очереди сидели.
Я сам ее туда отвез.
- Ясно.
Данную картину узнаете?
- Пожалуй, узнаю.
Лика над ней работала,
закончить не могла никак.
- А...
- Скажите, пожалуйста,
на картине изображена церковь.
- Где...
- Не знаете, реальная ли это церковь
или это ее фантазия?
С чего она писала эту картину?
Может, знаете, где она могла
находиться? Не говорила она об этом?
- Понятия не имею.
- Угу.
Понятно.
Ну что...
- Максим Сергеевич!
- Да.
- Максим, в конце концов,
мы будем сегодня работать или нет?
- Да, конечно будем. Сейчас иду.
Скажите, я могу идти?
- Да, конечно. Пока вы свободны.
Скажите, а что снимаете-то?
- Сериал. До свидания.
- Про ментов?
- Да.
- Про ментов. Куда ты лезешь? Идем.
- Ну извини.
- Стася, когда я работаю - я работаю.
И, пожалуйста, не перебивай меня.
- Ладно. Проехали.
- "Проехали"!
Не возьму тебя больше, и все.
- Я вот о чем думаю...
У Лики в мастерской не было ни одной,
даже самой маленькой, иконки.
Вообще она была нерелигиозной.
А тут - церковь.
- Да, дело странное.
Надо мне заехать к Волковичу,
проверить алиби этой Оксаны.
- Возьми меня с собой.
- Нет, ни за что, Рокотова.
- Игнат...
- Чего? Нет, ты уже сходила.
- Ладно.
- Стася, не обижайся.
- Ничего-ничего, проехали.
- Да, вчера утром Оксана Подерская
была у меня на приеме.
Сейчас она в стационаре.
Хотите ее увидеть?
- Да. Только сначала посмотрю запись
с камеры наблюдения вашего кабинета.
- Из приемной, не из кабинета.
Потому что это категорически
запрещено.
- Хорошо.
(Доктор напевает.)
- Скажите, Олег Иванович,
у вас проходила лечение
некая Лидия Марецкая?
- Я обязан отвечать?
- Я же у вас не диагноз спрашиваю.
Просто интересуюсь,
как проходило лечение,
есть ли какие-то результаты
положительные?
- Ну, в каком-то смысле это лечение
продолжается до сих пор.
- Это как?
- Есть такой метод...
Визуализация.
Это когда пациент рисует то,
что его более всего тревожит.
Это помогает пациенту
контролировать ощущения,
избавиться от навязчивых видений
и негативных воспоминаний.
- Интересно.
А у Лидии Марецкой
это был пейзаж с церковью?
- Извините, без комментариев.
(Звонок по скайпу.)
- Привет.
- Привет.
Чего не отвечаешь на мои звонки?
- Прости, пожалуйста.
Я со следователем разговаривала,
звук выключила,
а потом замоталась, в общем.
- Что-то прояснилось?
- Нет, к сожалению,
пока ничего ясного.
В больницу к Лике меня не пускают -
она очень слаба.
- Я по поводу твоего приезда.
У тебя что-то прояснилось?
- Игорек, но всего же день прошел.
- Я понял.
- Слушай, у меня сейчас совсем
нет времени разговаривать. Извини.
- Стася, послушай, если ты будешь
меня игнорировать, то...
- Игорь, я уже больше не могу
слышать это слово - "если".
Я тебя очень люблю, но...
Но ты постоянно требуешь
от меня чего-то.
Знаешь, я хотела сказать
тебе одну вещь.
Ладно, проехали, потом.
- Что потом?
- Потом созвонимся, ладно?
Я тебя целую крепко.
- Пока.
- Игнат!
- Привет.
- Привет.
Ну что, удалось что-то выяснить?
- Пока ничего конкретного.
В мастерской обнаружены отпечатки
Сергеева и еще кое-кого.
Но Сергеев с Оксаной в это время
были на приеме у Волковича,
а Самаринский в Париже. Вот так.
- И ты кого-то подозреваешь?
- Ну да. Тебя.
- Это что, шутка такая?
- Да, шутка.
Ладно, поехали, по пути поговорим.
- Поехали.
- Проходите.
- Стася...
- Сергей Николаевич,
вас просили к главному зайти.
- Зачем? Не надо было приезжать.
- Надо.
Ты как себя чувствуешь?
- Получше.
Голова только болит все время.
Не могу понять, как это случилось.
- Лика, у меня к вам есть
пара вопросов, если можно.
- Да, спрашивайте.
- Итак, вы сидели на подоконнике...
- Да, да.
У меня...
...испортилось настроение.
- Почему?
- Дурацкие звонки по телефону.
Несколько.
Шепот. Шепот...
Все шептали, шептали,
шептали, шептали...
- Лика! Лика, прости, пожалуйста.
А вот этот пейзаж - это где?
- Нигде. Я его выдумала.
Мне психиатр дал задание.
- Лика, у меня последний вопрос.
Это не ваш браслет? На подоконнике
лежал в вашей мастерской.
- Зачем?
Зачем?..
- Лика!
- Зачем вы меня так мучаете?
- Лика, пожалуйста, успокойся.
- Я не помню.
- Что вы не помните?
- Игнат!
- Лика, что вы не помните?
Лика: - Уходите! Уходите!
Уберите это!
- Немедленно уходите!
Я предупреждал вас. Немедленно!
- Пойдем, пойдем.
- Сестра, укол!
- Я не помню... Я не помню...
- Тихо, тихо. Все будет хорошо.
- Слушай, ты же видишь - Лику
кто-то довел до этого состояния,
а потом пытался убить. Но кто?
Нужно найти этого человека.
Ты поможешь?
- Начальство молчит...
- Разрешите?
- Надо пробовать. Извините.
- Нужно.
- Нужно.
Мне самому эта история кажется,
мягко скажем, странной.
- Спасибо тебе, Лисицын.
- Да за что спасибо? Давай.
Моя милиция тебя бережет.
Стасик, а ты поесть не хочешь?
Эх, я целый день без обеда.
С удовольствием бы перекусил.
Слушай, может заедем
куда-нибудь в кафе, а?
Я тебе мороженое вкусное куплю.
С сиропом клубничным,
как в "стекляшке". Помнишь?
- С земляничным. Честно говоря,
я очень устала. Давай в другой раз.
- Ну, Стася...
- Да я просто усну в этом блюдечке
с мороженым, и тебе будет стыдно
за меня. Я такси вызову.
- Не надо никаких такси,
я тебя завезу.
- Спасибо.
- Слушай, а может, я куплю продуктов,
заедем к тебе, и...
Ты готовить-то умеешь?
- Сейчас я умею только спать.
- Хорошо. Тогда я буду готовить,
пока ты будешь спать.
- Упрямый ты, Лисицын, сил нет.
- Настойчивый.
Есть такое.
А сироп все-таки был клубничный.
- Земляничный. Земляничный.
- Клубничный, не спорь.
Стаська, жива еще?
Давай ноутбук убирай, и к столу.
Я приготовил суперблюдо:
курица по-пекински.
Опа. Стася, давай, давай.
Стася.
Ч-ш-ш.
Давай ложись.
- Только жуй не громко.
- Притворяешься, значит.
Вот ты жучара.
- Нет. А куда ты все понес?
Курица?
Ну давай сюда свою курицу.
- Что, будешь?
По-пекински, между прочим.
- Ох, китайский повар. - Да.
Так... Вилки, ложки, тарелки.
Ну?
- Да это съедобно! Есть это можно.
- Рокотова, сейчас не посмотрю -
как в школе, тебя...
Это божественно!
(Вызов по скайпу.)
Жених твой, что ли, тот самый?
Откуда он, кстати,
человек из ноутбука, Игорек?
Он существует вообще?
- Да, Игорек. Как ты там, милый?
- Спасибо, что спросила.
У нас скучно.
Ну а ты без меня скучаешь?
- Да.
- Да? Ну и как ты там?
- Я нормально.
- А-а.
Стоп, а это кто там у тебя?
- Это Игнат Лисицын.
- Кто?
- Мой школьный приятель.
Представляешь, подрос
и стал настоящим полицейским.
(Телефонный звонок.)
Игнат: - Здравствуйте, Вера.
Стася: - Теперь вот выясняет,
что произошло с Ликой.
Игорь: - Очень интересно.
Игнат: - Хорошо, я завтра заеду.
- Вот мы тут узнали...
Игорь: - "Мы"?!
Чем ты там занимаешься? Я так и знал,
что тебя нельзя одну оставлять.
Я тебе, по-моему, сто раз говорил,
что для меня на первом месте
наши с тобой отношения.
- Игорь...
- А если ты думаешь, что я далеко
и тебе все позволено,
ты глубоко заблуждаешься.
- Да я не думаю. Ну...
- Стася, мне все это не нравится. Я
думаю: "Какая молодец моя Стасенька!
Проснулись у нее такие
родственные чувства".
Ага, как же, расследуют они
ночью в квартире! Угу.
- Прекрати, пожалуйста, Игорь.
- Прекратить? А может быть,
ты хочешь, чтобы я все это прекратил?
Я тебе последний раз говорю:
если этот тип будет маячить
в нашей квартире, то я...
- Ну что "ты"?
- Я этого просто так не оставлю,
поняла?
- Игорь, это квартира моей бабушки.
- Как с Игорем вчера поговорили?
- Нормально.
- Не сильно он из-за меня?
- И вот еще такой эскиз...
- Настя, подождите.
- Здрасте, Вера.
- Добрый день.
Настя, мы в другой раз поговорим.
- Хорошо, до свидания.
- Да, до свидания.
- Здравствуйте, Вера. - Это...
- Здравствуйте. Я Стася, сестра Лики.
- Здрасте.
Да. А я вас помню. - Да?
- Совсем маленькой, да.
В таком зеленом комбинезончике,
похожа на лягушонка.
А потом вы с отцом переехали.
- Да, я, к сожалению, с Ликой
совсем мало общалась.
Знаете, очень хочу разобраться,
что же произошло на самом деле.
Какое-то чувство вины
меня преследует.
- Да у нее все было хорошо,
пока она не связалась с Самаринским.
Она начала писать картины,
ее приняли в "Колхоз" -
это такая компания художников.
Потом случилась трагедия,
20 лет назад. И вы меня простите,
но я не хочу говорить
о личной жизни вашей сестры при вас.
- Не понимаю. Почему?
- Это не моя тайна,
но есть обстоятельства,
которые могут помочь следствию.
- Угу.
- Стася, поговорите с вашей мамой.
Она может вам рассказать
много интересного.
Даже не знаю,
стоит ли рассказывать об этом.
- Не хотите - я тогда вызову
вас повесткой. - Постойте.
В этом "Колхозе" художников
она познакомилась с Димой.
Он был старше ее лет на десять.
И... она от него забеременела.
Она очень хотела ребенка,
просто светилась от счастья. Потом
они с Димой поехали в Подмосковье
писать этюды, и у нее начались
схватки, на восьмом месяце.
Ее положили в районную больницу.
- Стася, почему ты не отвечаешь
на мои звонки? Куда ты уехала вчера?
Разве так можно?
- Мама, ты мне вот что
лучше расскажи. Что случилось
с Ликой 20 лет назад?
Какая трагедия с ней произошла?
- Лика родила?
- Господа, проходим. Заходите.
Здравствуйте, Вера Евгеньевна.
- Здравствуйте. Пойдемте.
- Вот экспозиция одаренного
молодого художника...
- Пойдемте.
- Игнат, вы знаете, Лика вернулась
только через два месяца,
худая, черная и без ребенка.
Мама сказала, родился мертвым,
а Лика - никогда ни слова.
Я пыталась ее разговорить, но она
всегда молчала и никогда не плакала.
- Лика потеряла ребенка?
- Да. Он родился мертвым.
Я тогда чуть с ума не сошла.
- А как это случилось?
И где это произошло, мама?
- Да какая разница!
Не об этом сейчас нужно думать.
Глушь какая-то тараканья!
Не то Семеновск, не то Сергеевск -
я не помню. Куры, гуси,
грязь по колено! Ой...
- Да уж. - А этот ее Дима?
- Самаринский -
это довольно известное имя
в живописи.
По сути, он откупился от Лики. Так,
бросил ей, как кость, мастерскую,
а сам укатил в Париж. А у Лики
с тех пор все пошло наперекосяк.
Ведь она могла достичь уровня,
не знаю, Кандинского, Филонова,
а не выставляться
в безымянных галереях.
- То есть получается, мастерская Лики
принадлежит Самаринскому?
- Да.
- Интересно.
Интересно. А вы случайно не знаете,
почему обо всем об этом
мама не рассказывала Стасе?
- Матери было удобно,
ведь Лика все двадцать лет содержала
ее. Она оплачивала квартиру,
покупала продукты,
отправляла ее отдыхать.
Я думаю, Валерия Михайловна
сейчас в панике.
- Стася, нам сейчас нужно думать,
где найти деньги для того,
чтобы обеспечить сиделку, лекарства!
- Мама, Лика в больнице.
Ни сиделка, ни лекарства
ей сейчас не нужны.
Она в реанимации.
Ты что, не понимаешь, что ли?
В отдельной палате. Она...
- "Она", "она"... А я?
Обо мне кто подумает,
если ты меня бросишь?
На какие средства я буду жить?
- Ты?
- Да, я.
- "Если". Какое знакомое слово.
У тебя есть пенсия, у тебя есть
огромная квартира, которую можно
разменять на меньшую и жить
на эти деньги совершенно прекрасно.
- Да, ты выросла бездушной, девочка.
Ты решила посчитаться с матерью.
У тебя это получилось.
- Вы простите, мне нужно идти.
- Да. А можно вас... Один...
Да, один вопрос. - Да?
- Один вопрос.
Вы случайно не знаете, Лидия Марецкая
не носила такие, знаете, браслетики?
Их много носят. Сейчас... Такие вот.
- А, недельку? Носила.
Мы все носили. Но - в школе,
а потом она предпочитала
авторские украшения в этностиле.
- Ага, в школе...
- До свидания. - До свидания.
- Мама, успокойся, пожалуйста.
- Мне нужно на воздух.
- Может, воды?
- Нет, нет. Я и так уже пропустила
свой утренний моцион.
Ничего, ничего.
По телевизору: - Сегодня закончилась
реконструкция савельевского храма.
Пять лет назад здесь прошла первая
служба после многолетнего запустения,
и сегодня прихожане церкви Петра
и Павла прошли крестным ходом
вокруг главной православной
достопримечательности
города Савельевска. Анна Марченко
специально для
православного телевидения.
- Алло, Игнат. Кажется,
я знаю, где все случилось.
Городок называется Савельевск.
Мы можем туда съездить?
Хорошо, я выхожу.
- Точно, Савельевск.
Там все это и произошло.
А зачем тебе это нужно?
Зачем мутить давно отстоявшуюся воду?
- Стася, фотографию достань.
- Ох ты... Ноги подними!
- Подожди, дядя Коля, не мешай.
- Здрасте.
- Здравствуйте.
- Слушай, я так понимаю, с этого
ракурса писалась картина-то?
- Возможно.
- Вот больница, а вот церковь.
- Здравствуйте.
- Здрасте.
- Простите, пожалуйста, а вы не
подскажете, больницу давно закрыли?
- А с какой целью интересуетесь?
Из газеты, что ли?
- Да мы... из газеты, из областной.
- Скажите, пожалуйста,
церковь давно отремонтировали?
Я так понимаю, работает, да?
- Пять лет уже. - Ага.
- Сначала руина руиной такая была.
Потом дали денег,
отремонтировали, попа прислали.
Вместе: - А скажите...
- Может быть, мы можем поговорить с
кем-то из бывших работников больницы?
- А какие работники?
Больницу закрыли,
врачи и медсестры разъехались
кто куда, работы нет, чего им здесь?
Остались вот пенсионеры...
- Вы сказали, пенсионеры.
А где их можно найти?
- Нюра, акушерка.
Анна Егоровна Скворцова.
Они тут недалеко, на Трудовой. А,
правда, Скворцова померла недавно.
Дочка ее осталась, Ольга Сипатая.
В общем, третий дом от угла.
Идите, они больше знают.
- Спасибо. А можно еще один вопрос?
Может быть, вы помните -
родильное отделение где находилось?
Может быть, его окна
на церковь выходили?
- Нет, не на церковь. К магазину.
Отцы сразу детей отмечали.
- Понятно.
- А на церковь...
На церковь выходила хирургия.
Хирургия, точно.
И вот эта, где психи.
- Психиатрия? - Психиатрия, вот.
- Спасибо. - Все.
- Спасибо, до свидания.
- Пойдем, Лисицын.
- Наколку видела у него?
- Ой, сыщик...
- Вот этот, по-моему.
- Точно? - Я не знаю. Спросим.
- Молодые люди, вы к кому?
- Здравствуйте!
- Здравствуйте.
- Нам нужна Ольга Скворцова.
- Нету ее. Вы из собеса?
- Нет. - Мы из газеты.
- А? - Из полиции.
- Из полиции?
- Капитан Лисицын. Нам нужна
Лукашова... - Клавдия Сергеевна.
- Да, Клавдия Сергеевна.
- Ну, я Лукашова.
А документы у вас имеются?
- Да.
- Покажите.
- Вот. - Угу.
Садитесь, я вас сейчас чаем напою.
- Спасибо. - Спасибо большое.
- Да, садитесь. Чай...
- Да вы не волнуйтесь.
Давайте я сама чай сделаю?
- Да? - А вы отдыхайте.
- Чашки в буфете.
- В буфете? Хорошо.
- Ой, ребята, я не спросила даже,
как вас зовут.
- Я Игнат. Это Стася, Анастасия.
- Стася...
У меня младшая дочка Анастасия.
- Клавдия Сергеевна, скажите,
пожалуйста, вы же раньше
в больнице работали?
- Да, терапевтом работала.
Вы знаете, меня весь Савельевск
знал раньше, а теперь...
Муж умер рано.
Посмотри, пожалуйста, печенье.
- Нет. Зато у вас сахар есть.
- Ой, как это нету печенья?
Мне же угостить вас нечем.
Сейчас, ребятки.
- Нет-нет, Клавдия Сергеевна,
нам только чаю.
- Сбегайте в магазин за печеньем.
- Не надо, не беспокойтесь.
- Игнат, ну скажи.
- Нет-нет, не волнуйтесь, ребята,
у меня через три дня пенсия,
так что вот пожалуйста.
- Вот и хорошо. Клавдия Сергеевна,
ну серьезно, не нужно.
- Да не нужно. - Ребята, ну...
- Просто чаю попьем.
- Спасибо. - Ну, ну?..
- Скажите, кто-то в городе остался,
кто работал в родильном отделении?
- В родильном...
- Да. Акушеры, врачи,
какой-то персонал?
- Нет, милок, нет.
Только Нюра Скворцова.
- Это из последних?
- Да-да, из последних. Она отработала
тридцать лет акушеркой.
Но вы знаете, она недавно умерла.
Ее дочка раньше мне - спасибо -
ходила в магазин за продуктами,
на почту бегала.
А теперь некому, вот.
А кстати, Настенька, подайте
мне вот фотографию. Да-да, вот эту.
Я вам сейчас покажу что-то. Давайте.
Вот смотрите, ребята.
Вот, вот смотрите. Это вот Оленька,
вот это Анна Егоровна Скворцова,
ну а это - я.
- А Оля - она переехала куда-то, да?
- Не знаю. Дом стоит закрытый.
Она ведь необщительная была.
- А что так? - Почему?
- Стеснялась.
Да травма горла у нее
была при рождении.
Ой... Она была ведь ей
не родной дочерью.
Нюре было под 50, когда она
взяла к себе этого подкидыша.
А тут еще Нюра тяжело заболела,
а потом ушла из этой жизни.
Вот Оленька и уехала.
- А что-то известно о настоящих
родителях - кто, что, откуда?
- Нет, ничего, ничего.
Егоровна молчала об этом,
в общем...
А девчушка замечательная.
И все было бы хорошо,
если бы не голос.
Потому что, вы знаете,
она даже плакала шепотом.
Я вас провожу. Спасибо вам большое...
- Давайте помогу. - Осторожно.
- ...Что вы поговорили со мной.
Тоскливо одной.
Только я вот, вы знаете, не поняла,
вы чего приезжали-то?
- Да хотелось застать
Анну Егоровну Скворцову или Олю ее,
но вот, к сожалению,
получилось как получилось.
Знаете, я вам запишу свой номер
телефона. Если Оля вдруг появится,
вы мне обязательно позвоните, ладно?
- Да, позвоню, обязательно позвоню.
Вот, смотри. Это тебе,
моя милая, на память.
Точно такую же
я связала когда-то Оленьке.
- Спасибо. Спасибо вам.
- Ну все. Спасибо, Клавдия Сергеевна,
побежали, время уже.
- Да, да. Всего вам доброго.
Счастливого вам пути.
Приезжайте, приезжайте еще.
- Спасибо, всего хорошего.
- Счастливого пути. Приезжайте.
- До свидания.
- Счастливо вам, ребятки.
- Давай. Ты чего загрустила?
Стаська.
- Знаешь, эта Клавдия Сергеевна
так на мою бабушку похожа.
- Вон, вон те.
- Здравствуйте. - Здрасте.
- Старший лейтенант Белов,
участковый. Документики разрешите?
- Видишь, какая бдительность.
Девушка со мной.
- А... Извините, товарищ капитан.
Это наш дядя Коля, Пинкентер местный.
- Ничего-ничего, молодец.
- Вот. Прибежал, говорит,
тут у Лукашовой какие-то
люди подозрительные трутся.
Бабка одна живет, мало ли что.
- Нормально, нормально.
Все правильно. - Извините.
- Подождите, пожалуйста.
Товарищ старший лейтенант,
а вот вы сказали,
что Клавдия Сергеевна одна живет.
А вы могли бы сделать доброе дело -
когда-нибудь пойти в магазин,
продуктов ей купить? Подожди!
- Простите, пожалуйста,
но у меня таких старух на участке...
И вообще, я не бюро добрых услуг.
- Стася, деньги убери.
Старшой, ты не кипятись,
все нормально.
Может, ты каких-нибудь
тимуровцев найдешь, молодежь?
Заставишь, я не знаю...
Ну, чтобы бабушке помогли.
Считай, это партийное задание.
- Ладно, капитан,
что-нибудь придумаем.
- Не в службу, а в дружбу.
- Деньги уберите.
- Понял. Спасибо тебе.
- Да... Всего хорошего.
- Спасибо.
- Да не за что.
Как он сказал-то? "Пинкертен"?
- Спасибо тебе.
- Да мне за что? Тебе спасибо.
Хорошо день прошел,
плодотворно, не впустую.
- Да, не впустую.
Кажется, я знаю, кто Лике звонил.
- А я это знаю наверняка. Садись.
Поехали. Давай-давай, прыгай.
"Пинкертен"...
(Телефонный звонок.)
- Да?
Да, здравствуйте.
- Это из больницы, врач.
Марецкая очень просила,
чтобы вы к ней приехали.
- Завтра можно подъехать?
- Нет.
Завтра это уже невозможно,
ее будут оперировать.
- Я понял, сейчас приедем.
Спасибо, что позвонили.
До свидания.
В больницу надо ехать.
Лика хочет поговорить.
(Телефонный звонок.)
- Потом.
- Вы когда с отцом переехали,
я по тебе очень скучала.
Очень, очень.
- А я по тебе. Очень.
Мне тебя знаешь как не хватало?
- И мне тебя.
- Ну что ты? Ну ты чего?
Мне так жаль, что мы с тобой
по душам не говорили.
- Ничего, поговорим.
- Лика, знаешь что,
ты меня прости, дурилу.
Теперь все по-другому будет.
- Обязательно.
- Обязательно.
Мы будем с тобой говорить, да?
- Только вот операцию пережить надо.
- Переживем.
Мы обязательно переживем.
Потом с тобой полетим
в какое-нибудь путешествие,
платьев накупим...
(Телефонный звонок.)
- Ответь. Давай, давай, давай.
- Я на одну минуточку.
- Давай, хорошо.
Не волнуйся.
- Игорь, я не могу сейчас приехать.
- Осторожно.
- Извините, пожалуйста.
Лику готовят к операции.
Прогнозы непонятные.
- Лидия, вы хотели что-то рассказать.
Вы вспомнили того, кто вас сбросил?
- Нет. Вы спрашивали
про церковь, помните?
- Да.
- Я ее не придумала.
Она существует.
Я видела ее 20 лет назад
из окна больницы в Савельевске.
- Окна родильного отделения
выходили на другую сторону.
- Откуда вы знаете?
- Послушай, я никак
не могу сейчас приехать.
И пожалуйста, не нужно ставить мне
условий и говорить "если - если".
- Я лежала там в психиатрии.
Долго.
Я очень долго сидела на подоконнике,
смотрела на церковь и думала о том,
что я натворила.
- Что вы натворили?
- Врачи сказали,
что операция очень сложная
и я могу не проснуться.
Я хочу вам все рассказать.
20 лет назад я убила свою дочь.
- Я тоже не хочу с тобой ссориться.
Я тоже скучаю.
Все, Игорек, мне неудобно говорить,
я в больнице. Перезвоню.
Ну что?
- Стася, она мне все рассказала,
что в Савельевске произошло.
- Она тебе все рассказала?
- Угу. Если можно так назвать,
даже исповедалась. Пойдем,
я тебе все расскажу, она разрешила.
- Подожди, мне к ней нужно.
- У нее врач, к ней сейчас нельзя.
Пойдем. Пойдем поговорим.
- Получается,
Лика все годы жила с этим.
Бедная моя Лика. Слушай, как ты мог?
Ты ей ничего не сказал?
- Конечно, я ничего не сказал.
Что я мог ей сказать?
У нас одни догадки, никаких фактов.
А вдруг ребенок был другой?
- Так, короче, разворачивайся,
мы едем обратно.
Мне нужно с ней поговорить,
чтобы у нее надежда была.
- Стасенька, ничего не получится.
Ей сейчас сделали укол снотворного,
она спит.
- А перед операцией?
Может, разрешат?
- Операция через несколько часов.
Тебя в любом случае туда не пустят.
Слушай, давай сейчас мы успокоимся.
Завтра я буду пытаться
встретиться с Самаринским.
И еще обязательно нужно
отправить запрос в областной архив.
Там обязательно должны
остаться какие-то следы.
Нам нужны факты, понимаешь? Факты.
- Я ничего не понимаю. Следы, факты.
Хорошо, может, ты и прав. Ладно.
- Конечно, я прав.
Стася. Стася!
Стася, подожди.
Подожди. Ты чего?
- Не знаю, на душе
у меня тяжело, Игнат.
- Устала?
- Нет.
- Да устала, я вижу.
Бледная как мукомол.
- Как кто?
- Мукомол.
- Ладно.
- Давай, может, я тебя провожу?
Обещаю, не буду набиваться в гости.
Не надо. Я пойду, Игнат.
Привет, Игорь.
- Доброе утро.
Хотя знаешь, мои утра
перестают быть добрыми.
Я все время жду твоего звонка,
я не могу работать,
я не могу сосредоточиться.
Босс раздражается.
Они же меня взяли
как суперспециалиста, а я...
Слушай, а недавно этот мой
придурок такое отчебучил...
- Игоречек, прости, пожалуйста,
я буду собираться, ладно?
- Ну конечно, у тебя же
там расследование.
Ты вся в делах,
на меня у тебя нет времени.
Слушай, Стасик, сколько ты там
будешь сидеть, сколько это продлится?
- Столько, сколько нужно
мне и моим близким.
- Близким?
Прости, а я тогда для тебя кто?
- Ты? А ты человек...
ты человек из ноутбука,
который все время говорит о себе -
в начале разговора,
в середине и в конце.
- Ага, хорошо,
давай поговорим о тебе.
- Давай.
- Как там твой этот,
как его, следователь, а?
- А при чем здесь следователь?
- А при том, что ты меня с кем-то
перепутала. Я не твоя маменька.
- А я не вижу разницы.
И ты говоришь ультиматумами, и она.
Не заметил?
- Я не понял, ты что, не в духе?
Какая муха тебя сегодня укусила?
- Да потому что меня
уже мутит от твоих условий.
Я сижу вот здесь и жду,
как пройдет операция моей сестры.
А ты звонишь
и забрасываешь меня вопросами
и ставишь какие-то
непонятные условия.
- Я понял: ты не прилетишь.
- Да, я никуда не прилечу.
(Телефонный звонок.)
- Да, Игнат, привет.
- Стася, привет.
А что у тебя с голосом?
Грустный какой-то.
- Все нормально.
- Ясно. В общем, я сейчас в архив,
а в 12 у меня встреча с Самаринским.
Он прилетит из Парижа,
и как только вернется из мастерской,
я его допрошу.
Он с утра поедет в мастерскую,
у него там встреча с натурщицей.
- С какой натурщицей?
- Не знаю, он искал ее.
Искал долго, вызванивал, выискивал.
В итоге какая-то юная особа
из интернета ему позвонила.
- Натурщица молодая?
А что если эта натурщица...
- Ну что "эта натурщица", Стася?
- Да нет, ничего-ничего.
Все нормально. Пока.
(Звонок по скайпу.)
- Уф...
Игорь, мне кажется, что мы с тобой
уже обо всем договорились.
- Ты знаешь, Стася, я тут осознал...
Ты права, я очень мало
думаю о твоей семье.
Давай начнем думать.
Лика же не сама выбросилась из окна,
насколько я понимаю?
А ты говорила, что была у нее
в то утро.
И что ты там делала?
Стася, если ты думаешь, что я далеко
и не смогу сообщить твоему этому,
как его, Игнату, все это...
Ты заблуждаешься.
А лучше расскажи ему все сама.
Сними груз с души, легче станет.
- Ты как всегда во всем прав, Игорь.
Все верно.
Прощай.
- Оля?
Ты ведь Оля, правда?
Подожди, подожди.
Подожди.
Выслушай меня, пожалуйста.
Олечка, подожди ты!
Ты же здесь Самаринского ждешь.
Так вот, тебе не нужно
сейчас с ним разговаривать.
Сейчас не нужно.
Просто выслушай меня.
Это сейчас решает все, понимаешь?
- Что - все?
Кто вы?
- Я...
Оля!
Вчера я была... Послушай меня, вчера
я была в больнице у твоей матери.
Прости, я знаю,
что тебе сложно говорить,
поэтому я буду говорить сама.
Ты меня просто слушай.
Твоей маме сейчас делают
очень сложную операцию.
Она может умереть.
Так вот, вчера она рассказала мне
о том, что произошло в Савельевске.
- Не называйте ее моей мамой.
Моя мама не она,
а Анна Егоровна Скворцова.
- Хорошо.
Я буду называть ее Ликой.
Согласна?
- Как хотите.
- Вот зараза!
- К сожалению, я не знаю,
что рассказала тебе Анна Егоровна,
но я считаю, что ты должна,
обязана просто знать,
что я вчера узнала от Лики.
20 лет назад ее привезли в районную
больницу с преждевременными родами.
И она... она задушила своего ребенка.
То есть тебя.
Вернее, ей так сказали, понимаешь?
Она сама ничего не помнит.
Она была...
Она не понимала ничего.
То, что она сейчас говорит,
это она говорит с чужих слов -
то, что ей сказали тогда, понимаешь?
- Все было иначе.
Та женщина меня не додушила.
Мама меня отбила и удочерила,
когда та отказалась от меня.
- Это она назвала тебе
имена настоящих родителей?
- Да. Перед смертью.
И ее, и его.
Они были записаны в обменной карте,
и я решила найти их, чтобы узнать,
зачем они так обошлись со мной.
Эта женщина изувечила меня и бросила.
И Самаринский, он тоже бросил.
За что? Я просто хотела
им в глаза посмотреть.
(Кашляет.)
Хотела посмотреть в глаза.
- Держи.
- Просто посмотреть в глаза.
(Телефонный звонок.)
- Да, Игнат?
- Тебя, случайно, не пытают?
Я просто слышу,
что по голосу что-то не так.
- Хватит ерунду говорить.
- Стася, если что-то серьезное,
просто кашляни.
- Я тебя понял.
Телефон не выключай, сейчас приеду.
Телефон не выключай, слышишь меня?
- Ладно. Оля. Оленька.
- Мне нужно идти,
меня ждут. Меня ждут!
- Оля, что у тебя в сумке?
Я тебя никуда не пушу!
- Отойдите!
- Ладно. Ты меня выслушай
вначале до конца, Оля.
Твоя мама, твоя настоящая мама -
Лика, она хотела ребенка.
- Я вам не верю!
- Да ей всего 17 лет было,
меньше, чем тебе сейчас.
А Самаринский,
когда узнал про ребенка, слинял.
Она одна была совсем в чужом городе.
- Отойдите!
- Хорошо.
Иди!
Да она не в себе была.
У нее был аффективный психоз,
у твоей мамы.
Она даже не помнит,
как ее в больницу привезли.
Потом - 2 месяца
в психиатрическом отделении,
и только там ее привели в порядок.
Она больная была, твоя мама.
- А отказ от меня она тоже
в невменяемом состоянии подписала?
- Я тебя очень прошу,
тебе не нужно сейчас никуда идти.
Ты ж потом всю жизнь жалеть будешь.
Она знаешь какая? Большая и хорошая.
И у тебя все хорошо будет.
Оля, Оля, Оля, Оля, Оля...
Оля!
- Тихо. Отдай мне ствол, а?
Хорошо. Давай тогда ты его просто
медленно положишь на пол, медленно.
- Оля, это капитан Лисицын.
Он из полиции.
Он занимается делом о покушении
на мою сестру, твою мать.
И мы оба с ним знаем, что в то утро
ты тоже была в мастерской.
- Тихо, тихо. Смотри, я был в архиве
и достал один интересный документ.
Это отказ от ребенка, от тебя.
Только его не писала твоя мама Лика,
а его написала твоя бабушка
Валерия Михайловна Марецкая.
Ты можешь посмотреть. Здесь есть
ее подпись настоящая, посмотри.
И все эти годы твоя бабушка
скрывала от твоей мамы, что ты жива.
Она сказала, что она тебя задушила.
Ты можешь ей позвонить,
она жива-здорова.
Хочешь, я тебе дам ее телефон?
- Я была у нее.
- И что?
- Ничего.
- Господи, все эти годы Лика думала,
что убила родного ребенка.
- Оля, давай мы сейчас с тобой
поедем в полицию,
ты напишешь чистосердечное признание.
Так будет лучше для тебя.
Давай оружие.
- А если не соглашусь?
- У тебя выбора нет, Оля.
- Выбор есть всегда.
В тюрьму я не сяду.
- Мама!
(Выстрел.)
- Тихо, тихо. Отпускай!
Сядь. Сядь!
А откуда взяли ключи
от мастерской Марецкой?
- Я... мне...
В худфонде мне дали
ее домашний адрес и телефон.
Я была у нее дома,
разговаривала с ее матерью.
Там я и взяла ключи.
Я звонила ей, чтобы
договориться о встрече,
объясняла, кто я.
- Угу.
- Но она кричала и бросала трубку.
- Сколько раз звонили?
- Не помню.
Дважды, наверное.
А потом пошла к ней.
Я вошла, а она сидит на подоконнике
спиной ко мне,
как будто бы не хочет меня видеть.
И я думала, что она... что она...
лет двадцать не хотела обо мне...
(Приступ кашля.)
- Может, врача?
- А потом на меня словно нашло.
Такая ненависть!
Ну ладно бы родила и бросила,
но душить зачем?
И я сама не помню,
как оказалась рядом
и толкнула.
- Браслетик ваш?
- Наверное...
тогда я его и потеряла.
Только вечером хватилась.
Я его со школы ношу.
- Угу.
- И только перед смертью
мне мама сказала,
что нашла его в вещах той женщины.
Вот я их и надела, чтобы напомнить.
- То есть вы утверждаете,
что Марецкая не обратила
никакого внимания на ваш приход?
- Нет, словно меня не было.
- А вы обратили внимание,
что, когда вы вошли,
за стеной работал перфоратор?
Вот именно поэтому Лидия
не слышала ваших шагов,
именно поэтому она не слышала,
что вы ей говорили по телефону.
Ну и еще -
подумала, чья-то злая шутка.
(Плачет)
- Ладно, всё, хватит.
В общем, вот, Оля, подписка
о невыезде. Подпиши тут и тут.
Внизу и где галочка.
Но тут адрес...
Я живу в хостеле, а тут другой адрес.
- Понимаете, Оля, помимо мамы,
у вас есть еще и тетя,
Анастасия Петровна Рокотова.
Я ее просто давно знаю,
учились вместе.
Она хорошая.
Она сказала, что о вас позаботится,
поручилась за вас.
Мы рассмотрели это.
И она сказала, что вы будете жить
у нее, если вы не против, конечно.
- Слушай, я тебе
давно хотела сказать,
но испугалась.
Короче, я была в то утро у Лики,
и мы с ней поссорились.
Понимаешь, она мне...
ну, пыталась со мной поговорить.
Говорила, говорила, а я...
В общем, вела себя как свинья.
- Лика, хватит.
Ты хотя бы один день, минуту одну
можешь думать о ком-то, кроме себя?
- А ты знаешь, о чем я думаю?
Что ты смотришь?
Чего ты вообще приехала?
Столько лет жили, как чужие,
и ничего.
Ты думаешь, я поверила,
что я тебе нужна?
Вы только мертвых жалеете.
Что, не веришь, что я могу сигануть?
Что ты вообще обо мне знаешь?
- Да ничего я про тебя не знаю
и знать не хочу. И вообще,
мы с тобой 100 лет не виделись,
вот столько бы тебя еще не видеть.
- И катись отсюда!
- Да ты нормальная вообще?
- Я нормальная!
- Я отвернулась от нее, и получается,
что я ничем не лучше Оли.
А Оля, эта девочка, она... Все, что
она сделала, это от боли, от страха.
Слушай, ее посадят?
- Девочка моя, прости меня.
- Ну что вы... что ты, мама.
Это ты прости меня.
- Запомни, ты ничего не делала.
Я сама, слышишь?
Тебе за это ничего не будет,
не бойся.
Теперь у нас все будет хорошо.
Моя девочка...
- Ты же мне друг, Игнат?
Так вот, помоги мне.
- Что это такое? Заявление?
- Ну читай, читай.
- Разве так заявления составляют,
Стася?
Ты бы хоть научилась для начала.
"Я, Рокотова Анастасия Петровна,
заявляю, что по моей вине
моя сестра
пыталась покончить с собой.
Прощу привлечь меня
к уголовной ответственности
за доведение до самоубийства
моей сестры Марецкой Лидии Петровны".
- Да.
- Стася, ты обалдела, что ли?
Ну Игнат, милый, ты со мной
лучше сейчас не спорь, ладно?
Ты же знаешь, я справлюсь,
а Оля, она...
- Чего - Оля?
- Оля маленькая.
- Ты хочешь, чтобы тебе
срок нарисовали? Ты хочешь этого?
- Знаешь... Да ты что?
- Вообще даже не думай.
- Ты что, обалдел, что ли?
- Ты сама обалдела.
- Нет, послушай, пожалуйста.
Слушай меня, я буду за тобой ходить,
пока ты не примешь у меня
это чертово заявление.
А если не примешь,
то я пойду по инстанциям,
по твоим начальникам, по генералам,
по кому там еще нужно ходить!
Ты понимаешь, что это я виновата?
Не Лика, не Оля, а я.
И пока я жива, моя племянница
сидеть не будет, ясно?
- Ну все, все. Что ты орешь?
Никто никуда не сядет.
Я прикрою дело.
Попытка суицида, слава богу,
неудавшаяся.
- Лисицын, тебя же уволят.
- Значит, так надо.
- Да ты чего?
- Ах! Девушка, вам плохо?
Алло, скорая? Тут девушке плохо.
Сейчас-сейчас, минутку.
А, улица Северная, 29. Девушка!
- Лисицын? Игнат, просыпайся. Игнат!
Просыпайся, говорю.
Привет.
- Привет.
- Ты что, здесь всю ночь,
что ли, провел?
На.
- Спасибо.
Да, я...
караулил Олю, чтобы не убежала.
- А, понятно.
- Слушай, а ты как? Мне вчера вечером
позвонили и сказали,
что тебя на скорой увезли?
Что случилось?
- Все нормально, я в порядке, правда.
Как операция прошла? Как Лика?
- Точно все в порядке?
- Я нормально, Лика как?
- Я с Олей разговаривал, она сказала,
что у нее останется.
За руку ее держит.
Я прямо чуть... Здрасте.
- Здравствуйте.
- Вот эту возьмите, пожалуйста,
справочку.
И лучше бы вам с ребенком полежать
в нашем отделении на сохранении,
обследование надо пройти.
- Я себя хорошо чувствую, спасибо.
А обследование я потом пройду. Идем.
- Ну как хотите.
- Пойдем.
- Да не переживайте так, все в норме,
ребенок в порядке. Единственное,
у вашей жены давление упало.
- Упало. Спасибо вам.
- Угу.
- Что ты стоишь смотришь на меня,
бледный, как мукомол?
Пойдем. Да пойдем!
Лисицын, пойдем уже.
- Да.
Стася...
- А я, знаешь, время с пользой
провела в больнице.
Мне тут дали телефон одного врача,
который Олю посмотрит.
Кстати, как она?
- Норм...
- Я тоже, конечно, хороша, слушай!
Взялась девчонку опекать,
а сама в обморок грохнулась.
- Стася, я спросить хотел.
- Я тоже хотела спросить.
Оле будет что-то за это?
- Да ничего не будет.
Все будет нормально.
- Спасибо.
- Да я здесь как раз ни при чем.
Лика не будет писать заявление,
а я только пошустрил насчет обреза.
Просил эксперта выдать заключение,
что ствол был небоевой,
чтобы статью не вписали
за хранение огнестрельного оружия.
- Не впишут?
- Нет. - Хорошо.
- Стася...
Я больше не могу делать вид,
что ничего не происходит.
Ты Игорю сказала насчет ребенка?
Если я правильно понял.
- Да, ты правильно понял.
Но мы же жили с Игорем вместе.
Короче, я не хочу говорить про Игоря.
- Нет, хорошо, но просто ты
собиралась к нему ехать после того,
как сестре станет лучше.
Сестре лучше, а ты...
- А я... а я...
- Стася, что случилось?
- А я передумала.
Просто я не хочу жить с человеком,
который все время ставит условия.
В общем, Игорь ничего не знает
и не узнает.
Это мой ребенок, я не позволю
повториться судьбе Лики.
- Привет.
- Привет. Как дела?
- Дела нормально.
- Помехи какие-то. Чего?
- Я шепотом говорю,
потому что все уже спят.
- Чего... Он спит. У нас все спят.
- Говори громче, я тебя не слышу.
- Ой. Тсс!
- Что там?
- Ничего-ничего, все нормально.
А ты где?
- А ты выгляни в окно.
- Чего?
- В окно, говорю, выгляни.
 

////////////////////////////