экранизация классической пьесы Антона Чехова "Три сестры", снятая в
Франции с участием актеров из театра "Комеди-Франсез", передающая тоску
и несбывшиеся надежды сестер Прозоровых в провинциальной России, где их
жизнь переплетается с жизнью военного гарнизона. Это не новый сериал, а
скорее телевизионная постановка, отражающая вечные темы Чехова о мечтах,
идеалах и скуке провинции.
Все фразы и цитаты
ТРИ СЕСТРЫ
По мотивам пьесы А.П.Чехова
"Некоторые деревни в России
называли "глухими".
Лучше названия и не придумаешь,
так в них было спокойно.
Они не внимали
шуму внешнего мира".
Ирина Немировская
Май 1896 года,
глухая деревня в 1557 км от Москвы
Отец умер ровно год назад.
Год назад,
как раз в этот день,
в твои именины, Ирина.
Тогда так же били часы.
Зачем вспоминать?
Мне кажется,
что я уже состарилась.
И в самом деле,
за эти четыре года,
пока служу в гимназии,
я чувствую,
как из меня выходят
каждый день по каплям
и силы, и молодость.
И только растёт и крепнет
одна мечта...
Уехать в Москву.
Продать дом,
покончить всё здесь и...
-В Москву!
-Да! Скорее в Москву.
Брат, вероятно,
будет профессором.
Он всё равно
не станет жить здесь.
Только вот остановка
за бедной Машей.
Всё хорошо,
всё от бога,
но мне кажется,
если бы я вышла замуж
и целый день сидела дома,
то это было бы лучше.
Я бы любила мужа...
Иван Романыч,
милый Иван Романыч!
Что, девочка моя,
радость моя?
Скажите мне,
отчего я сегодня так счастлива?
Точно я на парусах,
надо мной широкое голубое небо
и носятся большие белые птицы.
-Отчего это?
-Птица моя белая!
Отчего?
Когда я сегодня проснулась,
мне вдруг стало казаться,
что для меня всё ясно на этом свете
и я знаю, как надо жить.
Доктор!
Я знаю всё!
Человек должен трудиться,
работать в поте лица,
кто бы он ни был,
и в этом одном заключается
смысл и цель его жизни,
его счастье,
его восторги.
Как хорошо быть рабочим,
который встаёт чуть свет
и бьёт на улице камни,
или учителем,
который учит детей,
или машинистом
на железной дороге...
Боже мой,
не то что человеком,
лучше быть волом, лучше быть
простою лошадью, только бы работать,
чем женщиной,
которая встаёт в 12 часов дня,
потом пьёт в постели кофе,
потом два часа одевается...
Если я не буду рано вставать
и трудиться, откажите мне
в вашей дружбе,
Иван Романыч.
Откажу, откажу...
Тоска по труду,
как она мне понятна!
Родился я в Петербурге,
холодном и праздном,
в семье,
которая никогда не знала
труда и никаких забот.
Меня оберегали от труда.
Только едва ли
удалось оберечь!
Пришло время,
надвигается на всех нас
громада,
готовится здоровая,
сильная буря.
Она уже близка и скоро сдует
с нашего общества лень,
предубеждение к труду,
гнилую скуку.
Я буду работать.
А через какие-нибудь
25-30 лет
работать будет каждый!
-Я не буду работать.
Вы не в счёт.
Через 25 лет
вас уже не будет на свете.
Года через два-три
вы умрёте от кондрашки,
или я вспылю
и всажу вам пулю в лоб.
А я в самом деле
никогда ничего не делал.
Как получил диплом,
так не ударил пальцем о палец,
ни одной книги не прочёл.
Читал одни газеты.
Знаю по газетам,
что был, положим,
Добролюбов,
а что он там писал -
не знаю...
Бог его знает.
Куда ты?
-Домой.
-Странно...
Именины же!
Он ахнуть не успел,
как на него медведь насел.
Всё равно... Приду вечером.
Прощай, моя хорошая.
Ещё раз - будь счастлива.
В прежнее время, когда был жив отец,
к нам на именины
приходило по 30-40 офицеров.
Было шумно,
а сегодня - ни души.
И тихо, как в пустыне...
Извините.
Сегодня я в мерлехлюндии,
пойду куда-нибудь.
Иван Романыч,
что вы делаете?
Что это?
Швейная машинка?
Доктор,
у вас просто стыда нет!
Что же это такое!
Милые мои, хорошие мои,
вы у меня единственные,
самое дорогое,
что только есть на свете.
Мне скоро шестьдесят,
я старик,
одинокий,
ничтожный старик...
Ничего во мне нет хорошего,
кроме этой любви к вам,
и если бы не вы,
то я бы давно уже не жил на свете.
Что это, швейная машинка?
Милая, деточка моя,
я носил вас на руках,
я знаю вас
со дня вашего рождения...
И потом...
Что?
Ничего!
До свидания.
Я вернусь вечером.
Милые, полковник незнакомый!
Уж пальто снял, сюда идёт.
Вершинин, должно быть.
Подполковник Вершинин!
Честь имею представиться:
Александр.
Очень, очень рад,
что, наконец, я у вас.
Ну надо же!
Ну надо же!
Бог мой, обед!
Уже давно пора было его подать!
Оля!
Иди же!
Подполковник Вершинин,
оказывается, из Москвы.
Вы из Москвы?
Да. Учился в Москве
и начал службу в Москве,
долго служил там.
Получил здесь батарею -
перешёл сюда, как видите.
Я вас не помню собственно,
помню только,
что вас было три сестры.
Ваш отец сохранился
у меня в памяти.
Вот закрою глаза и вижу,
как живого.
Я у вас бывал в Москве.
Мне казалось,
я всех помню, и вдруг...
Александр Игнатьевич,
вы из Москвы...
Вот неожиданность!
Ведь мы туда переезжаем.
Думаем,
к осени уже будем там.
Наш родной город,
мы родились там.
Теперь вспомнила!
Помнишь, Оля,
у нас говорили:
"влюблённый майор".
Вы были тогда
поручиком
и в кого-то были влюблены,
и вас все дразнили
почему-то майором.
Влюблённый майор, это так...
Как вы постарели!
Как вы постарели!
Да, когда меня звали
влюблённым майором,
я был ещё молод,
был влюблён.
Теперь не то.
Но у вас ещё почти
ни одного седого волоса.
Постарели,
но ещё не стары.
Однако уже за 45 перевалило.
Вы давно из Москвы?
11 лет.
А на какой вы улице жили?
Старой Басманной.
И мы тоже!
На Старой Басманной улице!
Одно время я жил
на Немецкой улице.
И вот я в деревне!
В чудесной деревне.
Да.
Только здесь холодно
и комары.
Что вы!
Здесь такой здоровый,
хороший климат.
Только странно,
вокзал в 20 верстах.
И никто не знает почему.
А я знаю почему.
Потому что если бы вокзал
был близко, то не был бы далеко,
а если он далеко,
то, значит,
не близко.
Шутник, Василий Васильич.
Очень смешно.
-Я вашу матушку знал.
-Вы...
-Вы её знали?
-Да, Софью Егоровну.
Мама в Москве погребена.
В Ново-Девичьем.
Представьте, я уж начинаю
забывать её лицо.
Так и о нас не будут помнить.
Забудут.
Да, забудут. Такова судьба,
ничего не поделаешь.
То, что кажется нам важным,
значительным, -
придёт время -
и будет забыто.
И мы теперь
совсем не можем знать,
что, собственно,
будет считаться высоким, важным,
а что - жалким, смешным.
Разве открытие Коперника
или, положим, Колумба
не казалось в первое время
ненужным, смешным,
а какой-нибудь вздор,
написанный чудаком,
не казался истиной?
Может,
наша теперешняя жизнь,
с которой мы так миримся,
будет со временем казаться
странной, неудобной, неумной,
недостаточно чистой,
быть может, даже грешной...
Кто знает?
А быть может,
нашу жизнь назовут высокой.
И вспомнят о ней с уважением.
Барона кашей не корми,
а дай пофилософствовать!
Василий Васильич,
оставьте меня в покое.
Это скучно, наконец!
Вы сказали, барон,
что нашу жизнь
назовут высокой.
Но люди всё же низенькие.
Глядите, какой я низенький.
Это для моего утешения
надо говорить, что жизнь моя
высокая, понятная вещь.
Это Андрей играет, наш брат.
Он у нас учёный.
Должно быть,
будет профессором.
Папа был военным,
а его сын избрал учёную карьеру.
По желанию папы.
Он влюблён.
В одну здешнюю барышню.
Сегодня она будет у нас, вероятно.
Как она одевается!
Не то чтобы некрасиво,
не модно,
а просто жалко.
Какая-то странная, яркая,
желтоватая юбка
с этакой пошленькой бахромой
и красная кофточка.
И щёки такие вымытые, вымытые!
Наверняка чтобы казаться моложе.
Андрей не влюблён.
Я этого не допускаю,
у него вкус есть.
Он дразнит нас, дурачится.
Я вчера слышала,
она выходит за Протопопова.
И прекрасно...
Андрей, прости.
Это мой брат, Андрей Сергеич.
Очень приятно, Александр.
Прозоров.
Вы батарейный командир?
Александр Игнатьич из Москвы.
Ну, поздравляю.
Сестрицы не дадут вам покою.
Поди сюда!
Стой!
Подожди!
Оставьте, пожалуйста.
Перестань! Андрей!
Александра Игнатьевича
называли когда-то
влюблённым майором,
и он не сердился.
Нисколько!
А я хочу тебя назвать:
влюблённый трубач!
Или влюблённый профессор!
Он влюблён!
Андрюша влюблён!
Андрюшка влюблён!
Браво!
Ну, довольно, довольно...
Я всю ночь не спал.
И теперь немножко не в себе.
До четырёх часов читал,
потом лёг,
но ничего не вышло.
Думал о том, о сём...
А тут рассвет,
солнце так и лезет в спальню.
Хочу за лето
перевести одну книгу
с английского.
-А вы читаете по-английски?
-Да.
Отец угнетал нас воспитанием.
Это смешно и глупо,
но в этом надо сознаться,
после его смерти
я стал полнеть.
И вот как располнел
в один год.
Точно моё тело
освободилось от гнёта.
Благодаря отцу я и сестры
знаем французский,
немецкий и английский языки.
А Ирина знает
ещё по-итальянски.
Чего это стоило!
В этом городе знать 3 языка
ненужная роскошь.
Даже не роскошь,
а какой-то придаток,
вроде шестого пальца.
Мы знаем много лишнего.
Знаете много лишнего?
Вот-те на!
Через 200, 300 лет
жизнь на земле будет прекрасной,
изумительной.
Человеку нужна такая жизнь,
и если её нет пока,
то он должен
предчувствовать её, ждать,
мечтать,
готовиться к ней.
Он должен для этого
видеть и знать больше,
чем видели и знали
его дед и отец.
А вы жалуетесь,
что знаете много лишнего.
Я остаюсь обедать.
Сколько, однако, у вас цветов!
Сколько цветов!
Завидую!
Я не люблю и боюсь
этого вашего Василия.
-О чём вы думаете?
-Ни о чём.
Если бы одна жизнь,
уже прожитая, была начерно,
а другая...
Наша жизнь...
Если бы одна жизнь,
уже прожитая, была начерно,
что было бы, если начать жизнь
снова, притом сознательно?
Если бы прожитой жизни не было,
а была лишь новая?
Новая и настоящая.
Тогда каждый из нас, я думаю,
постарался бы прежде всего
не повторять самого себя.
У меня жена,
двое девочек.
Притом жена дама нездоровая.
Если бы начинать жизнь сначала,
то я не женился бы.
Не женился бы.
Мы ещё молоды.
У нас вся жизнь впереди.
Длинный, длинный ряд дней,
полных моей любви к вам.
Николай Львович,
не говорите мне о любви.
У меня страстная жажда жизни,
борьбы, труда, и эта жажда
в душе слилась
с любовью к вам, Ирина.
И, как нарочно,
вы прекрасны,
и жизнь мне кажется
прекрасной!
О чём вы думаете?
Вы говорите: прекрасна жизнь.
Да, но если она только
кажется такой!
За стол!
У нас, трёх сестёр,
жизнь не была ещё прекрасной,
она заглушала нас,
как сорная трава.
Работать нужно, работать.
Мы дети людей,
презиравших труд.
Дорогая сестра,
позволь мне поздравить тебя
с именинами
и пожелать искренно,
от души, здоровья
и всего того, что можно пожелать
девушке твоих лет.
Федор,
учитель здешней гимназии.
Надворный советник.
Я муж Маши.
Сегодня, господа,
воскресный день!
Будем же отдыхать,
будем веселиться
каждый сообразно
со своим возрастом и положением.
Римляне были здоровы,
потому что умели трудиться,
умели и отдыхать.
У них был здоровый дух
в здоровом теле.
И в нашей обыденной жизни
то же самое.
Маша, в 4 часа сегодня
мы у директора.
Устраивается прогулка
педагогов и их семейств.
Не пойду я.
Почему?
Отстань, пожалуйста.
А затем вечер проведём
у директора.
Несмотря на болезненное состояние,
этот человек старается
быть общественным.
Превосходная,
светлая личность.
Я чрезвычайно рад
нашему знакомству.
-Вы уходите? Нет!
-Нет!
Вы останетесь у нас обедать.
Пожалуйста.
-Пожалуйста!
-Прошу вас!
Что ж...
Я, кажется,
попал на именины.
Простите, я не знал,
не поздравил вас.
Господа, милости просим,
обед готов!
Милая моя Ольга!
Шляпа...
Причёска...
Наталия Ивановна!
Милая Ирина Сергеевна,
поздравляю вас!
Здравствуйте, барон!
У вас такое большое общество,
я смущена ужасно...
Полно, у нас все свои.
На вас зелёный пояс!
Разве есть примета?
Нет.
Нет, просто не идёт...
И как-то странно...
-Больше никого нет?
-А где все?
Вот вы где!
Желаю тебе, Ирина,
жениха хорошего.
Пора тебе уж выходить.
Наталья Ивановна!
Наталья Ивановна,
и вам женишка желаю.
У Натальи Ивановны
уже есть женишок.
Выпью рюмочку винца!
Где наша не пропадала!
Ты ведёшь себя
на три с минусом.
А наливка вкусная.
На чём это настоено?
На тараканах.
Слава богу,
сегодня целый день я дома.
И вечером дома.
Господа, вечером приходите.
Позвольте и мне прийти вечером!
Пожалуйста.
У них попросту.
Радость любви
Мимолётна
А горести любви
Длятся всю жизнь
Поздравляю,
желаю всего, всего!
Вы сегодня великолепны.
Я принёс вам волчок.
-Какая прелесть!
-Забавная штучка.
Десять!
Если 10 гостей, то, значит,
есть тут влюблённые.
1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10!
Уж не вы ли, Иван Романович?
Я старый грешник.
А вот отчего
Наталья сконфузилась,
решительно понять не могу.
Радость любви
Мимолётна
А горести любви
Длятся всю жизнь
Длятся всю жизнь
Радость любви мимолётна
А горести любви
Длятся всю жизнь
Радость любви
Мимолётна
А горести любви
Длятся всю жизнь
Милая моя!
Они все добрые,
сердечные люди.
Милая моя!
Я так не привыкла
бывать в обществе!
Мне так хорошо,
душа полна любви,
полна...
Будьте моей женой!
Я вас люблю!
Люблю, как никого никогда...
Февраль 1897 года
-Вы немец?
-Нет.
Но у вас немецкая фамилия.
У меня тройная фамилия.
Меня зовут
барон Тузенбах-Кроне-Альтшауер,
но я русский,
православный, как вы.
Альтшауер!
Немецкого у меня
осталось мало,
разве только терпеливость,
упрямство, с каким я надоедаю вам.
Я провожаю вас...
Как я устала!
И каждый вечер
буду приходить на телеграф
и провожать вас домой,
хоть 20 лет,
пока вы не прогоните.
Сейчас приходит
одна дама,
телеграфирует
своему брату в Саратов,
что у ней сегодня сын умер,
и никак не может
вспомнить адреса.
Так и послала без адреса,
просто в Саратов.
Плачет. И я ей нагрубила
ни с того ни с сего.
Мне, говорю, некогда.
Так глупо вышло.
Но если вам было некогда...
Она сына потеряла.
Да, я понял.
А мне некогда...
Её сын умер...
Вам было некогда,
вот и всё.
Как же глупо вышло!
Который час?
Четверть восьмого.
Теперь Масленица,
народ сам не свой.
А Ольги и Ирины
до сих пор ещё нет.
Всё трудятся, бедняжки.
Я боюсь, Бобик наш нездоров.
Отчего он холодный такой?
Вчера у него был жар,
а сегодня холодный весь...
-Я так боюсь!
-Ничего, Наташа.
Мальчик здоров.
Сегодня в девятом часу,
говорили,
ряженые у нас будут.
Лучше бы они не приходили,
Андрюша.
Их ведь звали.
Но...
Скажем, чтобы ряженых
не принимали.
Да ведь это как сёстры.
Они тут хозяйки.
И они тоже, я им скажу.
Если Бобик заболел...
К ужину я велела простокваши.
Доктор говорит,
иначе не похудеешь.
Как же я боюсь!
Бобик холодный.
Ему холодно в его комнате.
У Ирины комната
как раз для ребёнка.
Отчего ты молчишь?
Нечего говорить...
Мы начали браниться
с семи часов утра,
а в девять
я хлопнул дверью и ушёл.
Я никогда не говорю об этом.
Странно, жалуюсь
только вам одной.
Не сердитесь на меня.
Кроме вас одной,
у меня нет никого, никого...
Здесь темно,
но я вижу блеск ваших глаз.
Вы великолепная,
чудная женщина.
Великолепная, чудная!
Когда вы говорите так,
то я почему-то смеюсь,
хотя мне страшно.
Не повторяйте, прошу вас.
А впрочем, говорите,
мне всё равно.
Мне всё равно.
Я люблю...
Люблю...
Люблю ваши глаза,
ваши движения,
которые мне снятся...
Осторожно!
Вот вы где!
Сегодня у нас ряженые.
Отдохнуть.
Устала.
Не люблю я телеграфа,
не люблю.
Надо найти другую должность.
Эта не по мне.
Чего я так хотела,
о чём мечтала,
того-то в ней именно и нет.
Труд без поэзии, без мыслей.
Вчера доктор и наш Андрей
были в клубе
и опять проигрались.
Говорят,
Андрей 200 рублей проиграл.
Что ж теперь делать!
Две недели назад проиграл,
в декабре проиграл.
Лучше бы...
Лучше бы всё проиграл,
быть может,
уехали бы из этого города.
Господи боже мой,
мне Москва снится каждую ночь,
я как помешанная!
Надо, чтобы Наташа не узнала
как-нибудь о проигрыше.
Что вы молчите,
Александр Игнатьич?
Не знаю.
Чаю хочется.
Полжизни за стакан чаю!
С утра ничего не ел.
Председатель прислал книжку
и бумагу какую-то.
-Спасибо.
Что?
Отчего ты поздно пришёл?
Я пришёл к вам,
ещё светло было,
да не пускали всё.
Барин, говорят, занят.
Занят так занят.
Завтра пятница,
у нас нет присутствия.
Чего?
Но я всё равно приду.
Займусь.
Дома скучно.
Милый дед...
Как меняется жизнь!
Как странно меняется,
как обманывает жизнь!
Я секретарь земской управы.
Чего?
Секретарь.
Я секретарь.
Самое большее, на что я могу
надеяться, - это быть её членом!
Членом...
Членом земской управы..
Мне быть членом управы!
Мне, которому снится
каждую ночь, что я профессор
Московского университета,
знаменитый учёный, гордость России!
Не могу знать...
Слышу-то плохо.
Потому я с тобой и говорю.
Мне нужно
говорить с кем-нибудь,
а жена меня не понимает,
сестёр я боюсь почему-то,
боюсь, что они засмеют меня,
застыдят.
Ты бывал в Москве?
Нет, не довелось.
Я не пью, трактиров не люблю,
но с радостью
посидел бы теперь в Москве.
У Тестова
или в Большом Московском.
А в Москве,
в управе давеча
рассказывал подрядчик,
какие-то купцы ели блины.
И один из них
съел сорок блинов!
А потом будто помер.
И тот же подрядчик сказывал -
может, и врёт, -
будто поперёк
всей Москвы
канат протянут.
Для чего?
Не могу знать.
Подрядчик говорил.
Чепуха!
Ирина Сергеевна!
Идите сюда.
Я очки потерял.
Где же они?
Если не дают чаю, то давайте хоть
пофилософствуем.
Давайте.
О чём?
-О чём?
-Птица моя белая!
Давайте помечтаем...
Например, о той жизни,
какая будет после нас,
лет через двести-триста.
После нас?
Изменятся пиджаки,
люди будут летать
на воздушных шарах.
Откроют, быть может,
шестое чувство.
Но жизнь останется та же,
полная тайн и счастливая.
И через 1 000 лет
будут так же вздыхать:
"Ах, тяжко жить!"
Вместе с тем точно так же,
как теперь,
люди будут бояться
и не хотеть смерти.
Как вам сказать?
Мне кажется, всё на земле
должно измениться
мало-помалу и уже меняется
на наших глазах.
-Что вы?
-Не знаю.
Сегодня весь день
смеюсь с утра.
Счастья нет,
не должно быть
и не будет для нас.
Мы должны
только работать и работать,
а счастье - это удел
наших далёких потомков.
Не я,
то хоть потомки потомков моих.
По-вашему,
даже не мечтать о счастье!
Но если я счастлив?
Нет.
Мы не понимаем друг друга.
Нет.
Как мне убедить вас?
И через миллион лет
жизнь останется
такою же.
Она не меняется,
следуя своим законам,
до которых вам нет дела
или которых вы никогда не узнаете.
Перелётные птицы,
например, летят и летят,
и какие бы мысли,
высокие или малые,
ни бродили в их головах,
всё же будут лететь.
Они летят и будут лететь,
какие бы философы
ни завелись среди них.
Всё-таки смысл?
Смысл?
Вот снег идёт.
Какой смысл?
1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9.
1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9.
1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9,
10, 11, 12, 13, 14.
Я люблю...
Люблю этого человека.
Он казался мне сначала странным,
потом я жалела его.
А потом полюбила.
Полюбила с его голосом, его словами,
несчастьями, двумя девочками.
И он меня любит.
Когда читаешь роман,
кажется,
что всё старо и понятно.
А как сама полюбишь,
то видно тебе,
что никто ничего не знает
и каждый должен решать
сам за себя.
Вы знаете, Мария Сергеевна,
я подал в отставку.
Слышала. И ничего я не вижу
в этом хорошего.
Не люблю я штатских.
Я некрасив, какой я военный?
Буду работать.
Хоть один день в моей жизни
поработать так,
чтобы прийти вечером домой,
в утомлении повалиться в постель
и уснуть тотчас же.
Рабочие, должно быть,
спят крепко!
Счастлив тот, кто не замечает,
лето теперь или зима.
"Бальзак венчался в Бердичеве".
Будь я в Москве,
то относилась бы
равнодушно к погоде.
"В Сыктывкаре
свирепствует оспа".
Счастья у нас нет и не бывает.
Мы только желаем его.
Где же конфеты?
Василий их съел.
Все?
Вам письмо,
господин Вершинин.
От дочери.
Мне?
Я, извините,
Мария Сергеевна,
уйду потихоньку.
Чаю не буду пить.
Вечно эти истории...
Что такое?
Что случилось?
Жена опять отравилась.
-Надо идти.
-Что?
Ужасно неприятно всё это.
Милая моя, славная,
хорошая женщина...
Когда придут ряженые?
Обещали к девяти.
Значит, сейчас.
Он ушёл?
А я чай подала!
Экой какой!
Отстань!
Надоела ты мне, старая!
Что ж ты обижаешься?
Милая!
Ты, Машка, злая.
Раз я злая,
не говорите со мной.
Не трогайте меня!
Не трогайте её, не трогайте...
Вам 60 лет, а вы городите
черт знает что.
Дайте мне...
Там, кажется, коньяк.
Плачет девочка у ручейка
Плачет девочка у ручейка
Пойду коньяку налью.
Всё вы сидите одни,
о чём-то думаете -
и не поймёшь, о чём.
Ну, давайте мириться.
Почему мириться?
Мы не в ссоре.
У меня такое чувство,
будто между нами что-то произошло.
У вас характер странный.
-Странный?
-Признайте сами.
Я странен, не странен кто ж!
Когда я вдвоём с кем-нибудь,
то ничего, я как все.
Но в обществе я уныл,
застенчив
и говорю всякий вздор.
Но всё-таки я честнее
и благороднее очень,
очень многих.
Я часто сержусь на вас,
вы постоянно придираетесь
ко мне в обществе.
Но всё же вы мне
симпатичны почему-то.
А вы мне - нет.
Напьюсь сегодня.
Любовник.
Хорошо.
Дом Божий!
Москва!
Висельник!
Всё пропало.
Не быть Москве!
Черемша вовсе не мясо,
а растение вроде нашего лука.
Нет, чехартма не лук,
а жаркое из баранины.
Черемша!
Чехартма.
Я вам говорю,
черемша - лук!
Да, но...
Черемша - это лук!
Я говорю...
Черемша - это лук!
Что же с вами спорить?
Вы никогда не были на Кавказе
и не ели чехартмы.
Не ел,
потому что терпеть не могу.
Черемша чесноком пахнет.
Да ты жаба болотная!
Доктор, сколько вам лет?
32 года!
Сломалось.
Сломалось...
Софья Егоровна!
Софья Егоровна!
Андрей!
Андрейка!
Станцуем, Андрюшка!
Мы с тобой поедем
в университет,
в Москву.
Андрей!
Поедем в университет,
ты да я!
В Москву!
В какой? В Москве
два университета.
В Москве один университет.
А я вам говорю - два.
Пускай хоть три.
В Москве два университета!
-Старый и новый.
-Их там 12!
Если вам неугодно слушать,
если мои слова
раздражают вас,
то я могу не говорить.
Бобик нездоров!
Что такое?
Не знаю.
Пора уходить?
Позвольте...
А ряженые?
Да, ряженые!
Ряженых не будет.
Видишь ли, Наташа говорит,
что Бобик не совсем здоров,
и потому...
Одним словом, я не знаю,
мне решительно всё равно.
Бобик болен.
Не Бобик болен, а она сама...
Вот!
-Мещанка!
-Мещанка!
Пойдёмте на улицу.
-Пойдёмте.
-Идёмте.
Пойдёмте на улицу.
Пойдёмте на улицу.
Родэ, твои сапоги!
Родэ! Пойдём!
Андрей!
Жениться я не успел,
потому что жизнь промелькнула,
как молния.
Да и потому,
что я любил твою матушку.
Ирина...
Ирина - моя дочь.
Жениться не нужно.
Не нужно,
потому что скучно.
Так-то оно так,
да одиночество...
Как там ни философствуй,
а одиночество -
страшная штука,
голубчик мой.
Хотя, в сущности...
Решительно всё равно!
Пойдёмте скорей.
Что же спешить?
Успеем.
Жена бы не остановила.
Сегодня я играть не стану,
только так посижу.
Иван Романыч,
что мне делать от одышки?
Что там?
Ряженые.
Кто?
Ряженые.
Скажи, что дома нет никого.
Пусть извинят.
Никого нет?
А где же все?
Ушли домой.
Вы одни тут?
Да.
Вы не такая, как все.
Вы высоки
-И чисты.
-Прощайте.
Хотите знать правду?
Я люблю...
Я люблю...
Я люблю...
Уходите.
Уходите!
Я не могу жить без вас.
Без вас мне жизнь не мила!
Роскошные, чудные,
изумительные глаза...
Первый раз я говорю
о любви к вам.
Точно я не на земле,
а на другой планете.
Я вас не люблю.
Насильно мил не будешь,
конечно.
Но счастливых соперников
у меня не должно быть.
Не должно...
Клянусь вам всем святым,
соперника я убью!
-Андрей здесь?
Вы простите,
Василий Васильич,
я не знала, что вы здесь.
Я по-домашнему...
Ложилась бы спать пораньше.
Кстати,
я хотела тебе сказать,
что Бобику
в теперешней детской,
мне кажется,
холодно и сыро.
А твоя комната
такая хорошая для ребёнка.
Переберись пока к Оле!
Куда?
К Оле.
А твою комнату Бобику.
Вот тебе и раз!
А говорили,
что у них будет вечер.
Все ушли.
А ряженые?
Голова болит.
И Маша ушла?
Андрей проиграл вчера в карты
200 рублей.
Все говорят об этом.
Да, и я устал на совете.
Где Маша?
Утомился я.
Маша, наверное, дома.
Наверное.
Олечка, моя милая...
Я часто думаю:
если бы не Маша,
то я на тебе бы женился,
Олечка.
Ты очень хорошая.
Замуж выходят не из любви,
а для того,
чтобы исполнить свой долг.
Я, по крайней мере, так думаю.
И я бы вышла без любви.
Кто бы ни посватал,
всё равно бы пошла.
Даже за старика бы пошла.
Если хочешь моего совета,
выходи за барона!
Ведь ты его уважаешь.
Он, правда, некрасивый,
но он такой порядочный!
Голова болит.
Пойду лягу.
В Москву!
Сентябрь 1901 года
Прощай, дом!
Прощайте, деревья!
Прощай, эхо!
Чего доброго,
женитесь там в Польше.
Жена-полька
обнимет и скажет:
"Кохане!"
Надо уходить, а то я заплачу.
Прекрасно мы здесь пожили.
Пишите же нам,
непременно пишите.
-Прощайте.
-Прощайте!
-Прощайте!
-Прощайте!
Ушли.
А со мной забыли проститься.
Вы же чего?
Да и я как-то забыл.
Впрочем,
скоро увижусь с ними.
Батарея сегодня уезжает,
а я - завтра.
Ещё один денёк остался.
Через год дадут мне отставку,
опять приеду сюда
и буду доживать
свой век около вас.
Мне до пенсии
только один годочек остался.
Приеду сюда к вам
и изменю жизнь коренным образом.
Стану таким тихоньким,
благоугодным,
приличненьким.
А вам надо бы изменить жизнь,
голубчик.
Надо бы как-нибудь.
Тарарабумбия
Сижу на тумбе я...
Неисправим!
Да, вот к вам бы на выучку.
Тогда бы исправился.
Федор сбрил себе усы.
Видеть не могу!
Директор у нас
с выбритыми усами, и я тоже,
как стал инспектором, побрился.
Никому не нравится,
а для меня всё равно.
С усами я или без усов,
а я одинаково доволен.
Тарарабумбия...
Сижу на тумбе я...
Иван Романыч!
Иван Романыч, голубчик...
Я страшно обеспокоена.
Вы вчера были на бульваре,
скажите,
что произошло там?
Что произошло?
Ничего. Пустяки.
Так рассказывают,
будто Василий и барон
встретились вчера
на бульваре...
-Перестаньте!
Ну что, право...
Василий стал придираться
к барону,
а тот не стерпел,
сказал что-то обидное.
Чепуха всё.
Тарарабумбия
Говорят, будто Василий
влюблён в тебя, Ирина.
Это понятно.
Ты очень хорошая девушка.
Ты даже похожа на Машу,
такая же задумчивая.
Только у тебя, Ирина,
характер мягче.
Хотя и у Маши, впрочем,
тоже очень хороший характер.
Я её люблю, Машу.
Меня как-то всё пугает сегодня.
У меня уже всё готово,
я после обеда
отправляю свои вещи.
Мы с бароном завтра венчаемся,
завтра же уезжаем
на кирпичный завод,
и послезавтра я уже в школе,
начинается новая жизнь.
Когда я держала экзамен
на учительницу,
то даже плакала от радости.
Машина готова.
Славная моя, хорошая.
Золотая моя!
Далеко вы ушли,
не догонишь вас.
Остался я позади,
точно перелётная птица,
которая не может лететь.
Летите, мои милые!
Летите с богом!
Напрасно, Федор Ильич,
вы усы себе сбрили.
Вот,
сегодня уйдут военные,
и всё опять пойдёт
по-старому.
Что бы там ни говорили,
Маша хорошая,
честная женщина,
я её очень люблю
и благодарю свою судьбу.
Судьба!
Судьба у людей разная.
Если мне не суждено быть
в Москве, то так тому и быть.
Аминь!
Значит, судьба.
Ничего не поделаешь.
Всё в божьей воле,
это правда.
Николай Львович
сделал мне предложение.
Что ж?
Подумала и решила.
Он хороший человек,
удивительно хороший.
И у меня вдруг
точно крылья выросли на душе,
я повеселела,
стало мне легко
и опять захотелось
работать.
Только вот вчера
произошло что-то,
какая-то тайна
нависла надо мной.
Тарарабумбия
Сижу на тумбе я
Не знаю.
Не знаю.
Не знаю.
Бедная моя!
Бобик! Поди сюда.
Поздоровайся с тётей Олей.
"Здравствуй, тётя Оля!"
Не знаю.
Не знаю.
Анфиса!
Встань!
Встань.
Вставай, кому говорят!
Ну же!
Ступай отсюда!
При мне не смей сидеть!
И зачем ты держишь эту старуху,
не понимаю!
Что?
Я тоже не понимаю.
Ни к чему она тут.
Она крестьянка,
должна в деревне жить.
Что за баловство!
Я люблю в доме порядок!
Лишних не должно быть в доме.
Ты, бедняжка, устала!
Устала наша начальница!
Когда Бобик вырастет
и поступит в гимназию,
я буду тебя бояться.
Не буду я начальницей.
Тебя выберут, Олечка.
Я не могу.
Ты сейчас так грубо
обошлась с няней.
Я часто говорю лишнее,
это правда,
но согласись,
она могла бы жить в деревне.
Она 30 лет у нас.
Но ведь теперь
она не может работать!
Или я не понимаю,
или ты не хочешь
меня понять!
Она лишь спит или сидит.
И пускай сидит.
Как пускай сидит?
Чтоб завтра же не было здесь
этой старой воровки,
старой хрычовки!
Не сметь меня раздражать! Не сметь!
Думают, что я доктор,
умею лечить болезни,
а я не знаю решительно ничего,
всё позабыл.
В прошлую среду
лечил одну женщину.
Она умерла, и я виноват,
что она умерла.
Кое-что знал лет 25 назад,
а теперь ничего не помню.
Ничего!
В голове пусто,
на душе холодно.
Может быть, я и не человек.
А только вот делаю вид,
что у меня и руки, и ноги, и голова.
Может,
я и не существую вовсе,
а только кажется мне,
что я хожу, ем,
сплю.
Если бы не существовать!
Сидит себе здесь,
посиживает!
-А что?
-Ничего.
Вы любили мою мать?
Очень.
А она вас?
Этого я уже не помню.
Вот тут у меня кипит.
Вот Андрей наш, братец.
Все надежды пропали.
Тысячи народа
поднимали колокол,
потрачено было
много труда и денег,
а он вдруг упал
и разбился.
Так и Андрей.
Первая, вторая
и пятая батарея
уйдут ровно в час.
А я завтра.
Навсегда?
Не знаю.
Может, через год вернусь.
Опустеет город.
Точно его колпаком накроют.
Что-то произошло вчера
около театра.
Все говорят, а я не знаю.
Ничего. Глупости.
Василий стал придираться
к барону,
тот вспылил и оскорбил его,
так что Василий обязан был
вызвать его на дуэль.
Пора бы, кажется, уж.
В половине первого,
в казённой роще, вот в той, напротив.
Василий воображает, что он Лермонтов,
и даже стихи пишет.
Вот шутки шутками,
а уж у него вторая дуэль.
У кого?
-У Василия.
-А у барона?
Что у барона?
В голове у меня перепуталось.
Не следует им позволять.
Он может ранить барона,
убить.
Барон хороший человек,
но одним бароном больше,
одним меньше - не всё ли равно?
Всё равно!
И участвовать в дуэли,
и присутствовать на ней
в качестве врача,
безнравственно.
Это только кажется.
Нас нет, ничего нет на свете,
мы не существуем.
Нам это лишь кажется...
Так вот целый день говорят,
говорят.
Я не пойду в дом,
я не могу туда ходить.
Когда придёт Александр,
скажете мне?
А уже летят
перелётные птицы.
Опустеет наш дом.
Уедут офицеры,
уедет Александр, уедете вы.
Сестра замуж выйдет,
Ольгу назначат начальницей.
Она уедет в город,
и останусь я один.
А жена?
Жена есть жена.
Она честная, порядочная,
ну, добрая.
Но в ней есть при всем том
нечто принижающее её
до мелкого, слепого,
этакого шершавого животного.
Она не человек.
Говорю вам как другу,
единственному,
кому могу открыть душу.
Я люблю Наташу, это так,
но иногда она кажется мне
удивительно пошлой.
И тогда я теряюсь.
Не понимаю, за что,
отчего я так люблю её.
Или любил...
Я завтра уезжаю, может,
никогда не увидимся.
Так вот тебе мой совет.
Доктор!
Знаешь, надень шапку,
возьми палку и уходи.
Уходи и иди,
иди без оглядки.
И чем дальше уйдёшь,
тем лучше.
Доктор, пора!
Уже половина первого.
Идёмте же!
Если кто спросит меня, Андрюша,
то скажешь, что я сейчас.
Да иду я!
Старик волнуется напрасно.
Я только подстрелю его,
как вальдшнепа.
Чем пахнут мои руки?
Они у меня пахнут трупом, да?
Помните стихи?
"А он, мятежный, ищет бури,
как будто в бурях есть покой".
Бумаги надо подписать.
Барин,
надо бумаги подписать.
Надо...
Барин...
Да что ж...
Но...
На то ведь и бумаги,
чтоб их подписывать.
Андрей Сергеич,
бумаги-то ведь не мои, а казённые.
Не я их выдумал.
Не я...
Это не я их выдумал.
Куда ты?
Мне нужно в город, затем...
-Проводить товарищей.
-Неправда.
Отчего ты такой
рассеянный сегодня?
Что вчера произошло
около театра?
Через час я вернусь
и опять буду с тобой.
Ненаглядная моя...
Уже пять лет прошло,
как я люблю тебя,
и всё не могу привыкнуть.
Какие прелестные,
чудные волосы!
Какие глаза!
Я увезу тебя завтра.
Мы будем богаты.
Мечты мои оживут.
Ты будешь счастлива.
Мы будем работать.
Только вот одно,
только одно:
ты меня не любишь!
Это не в моей власти.
Я буду твоей женой,
верной и покорной, но любви нет.
Что же делать!
Я не любила ни разу в жизни.
Я так мечтала о любви!
Мечтаю уже давно,
дни и ночи.
Но душа моя
как дорогой рояль,
который заперт,
и ключ потерян.
В моей жизни нет ничего такого
страшного, лишь этот потерянный ключ
терзает мою душу,
не даёт мне спать.
Скажи мне что-нибудь.
Нет.
-Это ты мне что-нибудь скажи.
-Что?
Что-нибудь.
Что? Что сказать?
Что?
-Что-нибудь.
-Полно!
Какие пустяки,
какие глупые мелочи
иногда приобретают в жизни
значение
Вдруг,
ни с того ни с сего.
Смеёшься над ними,
и всё же идёшь.
Мне весело.
Я точно первый раз в жизни вижу
эти берёзы,
эти деревья...
И всё смотрит на меня
с любопытством и ждёт.
Какие красивые деревья!
Какая должна быть около них
красивая жизнь!
Надо идти, уже пора.
Бумаги, что ты мне дала,
лежат у меня на столе,
под календарём.
-И я с тобой пойду.
-Нет.
Я с тобой.
Нет!
-Ирина...
-Что?
Я не пил сегодня кофе.
Скажешь, чтобы сварили?
Где оно,
куда ушло моё прошлое,
когда я был молод,
весел, умён,
когда я мечтал
и мыслил изящно,
когда настоящее и будущее моё
озарялось надеждой?
Город наш существует
уже 200 лет,
в нём сто тысяч жителей,
и ни одного, который не был бы
похож на других.
Ни одного учёного,
художника,
заметного человека,
который возбуждал бы зависть
или страстное желание
подражать ему.
Что делают люди?
Только едят, пьют,
спят, потом умирают.
Что тебе?
Бумаги подписать.
Надоел ты мне.
Кто здесь разговаривает
так громко?
Это ты, Андрюша?
Бобика разбудишь.
-Я громко говорил?
-Нет.
Подпишите?
Меня побудили к этому долги.
Я заложил дом.
Что?
Я заложил дом.
Из-за долгов...
35 000.
Что я могу сказать
в своё оправдание? Сестры мои
получали пенсию.
Я же не имел заработка.
Я желаю вам всего, всего.
Где Мария Сергеевна?
Где она?
Она где-то в саду.
-Я пойду поищу её.
-Будьте добры. Я тороплюсь.
Маша!
Маша!
Город давал нам
что-то вроде завтрака.
Пили шампанское,
городской голова говорил речь.
Я ел и слушал,
а душой был здесь, у вас.
Привык я к вам.
-Увидимся ли мы ещё?
-Должно быть, нет.
Маша!
В городе завтра не будет
ни одного военного.
Маша!
Всё делается не по-нашему.
Я не хотела быть начальницей,
и всё-таки сделалась ею.
Москве, значит, не быть.
Ну...
Спасибо вам за всё.
Простите мне,
если что не так.
Много,
очень уж много я говорил.
И за это простите,
не поминайте лихом.
Что ж это Маша не идёт...
Маша!
Что же ещё вам сказать
на прощание?
О чем пофилософствовать?
Жизнь тяжела.
Она представляется многим из нас
глухой и безнадёжной,
но всё же, надо сознаться,
она становится всё яснее и легче.
Недалеко то время,
когда она станет
совсем светлой.
Пора мне, пора!
Пора мне!
Прежде человечество
было занято
войнами, заполняя
всё своё существование
походами, набегами, победами.
Всё это отжило,
оставив после себя
пустое место,
которое нечем заполнить.
Человечество страстно ищет
и, конечно, найдёт, Ольга.
Только бы поскорее!
Если бы, знаете,
к трудолюбию
прибавить образование...
Вот она идёт.
Я пришел проститься.
Прощай.
Будет...
Пиши мне.
Не забывай!
Пусти меня... пора.
Мне пора.
Ольга Сергеевна,
возьмите её.
Мне уже пора, я опоздал.
Маша...
Ничего.
Пусть поплачет, пусть.
Хорошая моя Маша,
добрая моя Маша...
Ты моя жена, и я счастлив,
что бы там ни было.
Я не жалуюсь, не делаю тебе
ни одного упрёка.
Вот и Оля свидетельница.
Начнём жить опять по-старому.
И я тебе ни одного слова,
ни намёка.
"У лукоморья дуб зелёный,
златая цепь па дубе том".
Я с ума схожу.
Маша...
"У лукоморья дуб зелёный"...
Успокойся...
Дай ей воды.
Я больше не плачу.
Она уже не плачет.
Она добрая.
"У лукоморья дуб зелёный"...
Кот зелёный...
Дуб зелёный...
Я путаю.
Неудачная жизнь.
Ничего мне не нужно.
Я сейчас успокоюсь.
Что значит у лукоморья?
Лукоморье...
Лукоморье!
Почему это слово
у меня в голове?
Путаются мысли.
Успокойся.
Давайте посидим вместе.
Ведь завтра я уезжаю.
У меня есть идея!
Вчера в третьем классе
у одного мальчугана
я отнял вот усы и бороду.
Похож на учителя
немецкого языка.
В самом деле похож.
-Очень похож.
-Да.
Один, два, три...
Маша...
Ирина...
Ты завтра уезжаешь -
такая жалость! Подвинься.
Останься ещё хоть недельку.
Ну вас совсем, испугали!
В твою комнату я велю
переселить Андрея
с его тромбоном.
Пусть там тромбонит!
А в его комнату
поместим Бобика.
Дивный ребёнок!
Сегодня утром...
Прекрасный ребёнок,
это верно.
Зачем здесь валяется вилка?
Кто оставил здесь вилку?
Анфиса!
Кто оставил на земле вилку?
Разошлась!
Анфиса!
Утомился я.
Впрочем...
Впрочем, всё равно!
Ужасный сегодня день.
Что случилось?
Что?
Что?
Говорите скорей!
Барон мёртв.
Я знала!
Я знала!
Пусть поплачет.
Да.
Я знала!
-Я знала!
-Не всё ли равно!
Всё равно...
Надо жить.
Надо жить.
Останемся одни,
чтобы начать нашу жизнь снова.
Надо жить.
Если бы знать!
Если бы знать!
Завтра я поеду одна.
Буду учить в школе.
Я буду работать.
Придёт время, все узнают,
зачем всё это,
для чего эти страдания.
Никаких не будет тайн.
Теперь осень,
скоро придёт зима,
засыплет снегом,
а я буду работать.
Буду работать.
Нас забудут, забудут
наши лица, голоса
и сколько нас было.
Но страдания наши перейдут
в радость для наших потомков.
Счастье и мир
настанут на земле,
и помянут добрым словом
и благословят тех,
кто живёт теперь.
Посвящается Патрису Шеро