Экспериментатор (2015 год). Фразы и цитаты из фильма

«Экспериментатор» (англ. Experimenter) — американский биографический фильм режиссёра Майкла Алмерейда, вышедший в прокат США 16 октября 2015 года.

Все фразы и цитаты

[Йельский университет
Август 1961]
Здравствуйте, я мистер Уильямс.
Спасибо, что пришли.
Прошу. А вы?
— Фред Миллер.
— А вы, значит...
Уоллис. Джеймс Уоллис.
Отлично. Прошу.
Присаживайтесь.
Прежде, чем мы продолжим,
позвольте вам заплатить.
Проверьте, не ошиблись
ли мы в именах.
Мы платим за сам факт,
что вы сюда пришли.
Отныне, что бы ни случилось,
деньги ваши.
Подпишите, пожалуйста, расписки.
Психологи разработали несколько
теорий человеческого обучения.
Скажем, кому-то помогает пряник,
а кому-то нужен кнут.
Всем известно, что наказание...
А, благодарю вас.
...это мощный стимул к обучению.
Скажем,
родители секут непослушных детей.
Но мы ничего не знаем,
насколько это эффективно,
поскольку серьёзных
исследований на людях
никогда не проводилось.
Итак, один из вас будет «учеником»
и подвергнется лёгкому наказанию,
если ответит неверно на ряд вопросов.
За наказание будет отвечать «учитель».
А о каком наказании идёт речь?
Для начала давайте определим,
кто станет «учителем», кто — «учеником».
Выбирайте.
Учитель.
Значит, я ученик.
Хорошо.
Это генератор электрических
разрядов.
Подойдите.
Теперь подготовим ученика
к наказаниям.
Пройдите за мной
в соседнюю комнату.
А можно я шляпу здесь оставлю?
Да, конечно.
Пиджак тоже можете снять.
Проходите, садитесь.
Итак. При нажатии на эти кнопки,
в той комнате загорятся лампочки.
Так вы будете отвечать
на вопросы учителя.
— А что за вопросы?
— Сопоставление.
Словосочетаний. «Сильная рука»,
«чёрная занавеска» и так далее.
Вас попросят их запомнить.
Учитель прочитает все
словосочетания,
«сильная рука», например,
затем повторит прилагательное —
«сильная» — и предложит
варианты ответа:
«спина», «рука», «власть» и «атака».
Ваша задача — вспомнить, какое слово
стояло с прилагательным «сильная».
— Рука.
— Верно.
Для ответа нажмите одну
из этих кнопок.
Если вы выбрали первое
слово — «спина»,
нажмите первую кнопку.
Если вы выбрали второе
слово — «рука»,
нажмите вторую кнопку,
то же самое с третьей и четвёртой.
Если вы ответите неверно,
вас ударит током.
Закатайте, пожалуйста,
правый рукав.
Помогите пристегнуть его к стулу,
чтобы он не смог двигаться.
Как далеко он зайдёт?
— Рано судить.
— Этот провод...
соединён с генератором
в соседней комнате.
— Соляной раствор.
— Соляной раствор...
для предотвращения ожогов
и волдырей.
Я должен сказать, что пару лет назад
в Уэст-Хейвенском госпитале
у меня диагностировали
небольшой порок сердца.
Ничего серьёзного, но...
насколько эти... разряды опасны?
Сами разряды могут быть
весьма болезненными,
но никаких серьёзных
последствий они не вызовут.
А. Ладно.
Что ж, а мы пойдём
в соседнюю комнату.
Халат. Я остановился на сером.
Белый напоминает о больнице.
— Я готов.
— Спасибо.
Итак, если он ответит неверно,
вы пускаете ток при помощи
вот этих тумблеров. Видите?
Над каждым тумблером
есть лампочка.
Итак, чтобы вы как учитель
понимали, какой разряд
получит ученик,
будет справедливо
дать вам прочувствовать
то же самое. Не против?
— Ага.
— Хорошо. Закатайте рукав.
Толк в жизни понимаешь только потом,
но жить приходится сначала.
Отлично.
Будьте добры, закройте глаза
и попробуйте угадать,
сколько вольт я сейчас включу.
Закрывайте.
Всё. Сейчас как раз
и начинается эксперимент.
[Экспериментатор
История Стэ?нли Ми?лгрэма]
Посмотрите на шкалу
и скажите, сколько вольт
я включил вам для примера.
195?
Нет, это неправильно.
Это было 45 вольт.
Приступим.
Итак, ученик, я зачитаю вам фразы,
потом повторю первое слово,
а вы попробуете угадать
второе. Хорошо?
У него нет микрофона,
но он вас слышит.
Так что продолжайте.
И помните: на каждую его
ошибку переключайте
следующий тумблер генератора.
Очень важно в точности
следовать инструкциям.
Итак. Поехали.
«Синяя девочка. Ясный день.
Толстая шея. Зелёные чернила.
Богатый мальчик. Резвая птица.
Тупая стрела. Мягкий волосы.
Холодная пещера. Золотая краска».
Первое слово.
«Синяя: шпана,
девочка, трава, мышь».
Верно.
«Мягкий: коврик...»
Он погружается в процесс.
По мере роста уверенности
растёт энтузиазм и азарт.
Ответ неверный.
Пока...
90 вольт.
Ну вот.
«Золотая: монета, цепочка,
луна, краска».
Неверно.
120 вольт, золотая — краска.
«Тяжёлый: камень, мозг,
хлеб, труд».
Неверно.
135 вольт.
Так...
«Мокрая: ночь, трава, утка, ткань».
Неверно. 150 вольт.
Мокрая утка.
Больно-то как.
В какой момент наступает перемена,
которая окончательно и бесповоротно
берёт верх над личностью?
«...Трава, детвора, девочка...»
— Восьмой этаж, пожалуйста.
— Мне тоже.
Мы на один и тот же праздник?
Возможно.
Знаете Дорис Айсман?
Меня Сол Харвуд позвал.
А.
Не знаю такого.
Продолжим общаться или подождём,
когда нас друг другу представят?
Вы танцуете?
Ну так... училась тут
и в Париже.
— Сейчас сижу в офисе.
— Угу.
— А вы?
— Я из Йеля.
Танцую плохо,
хотя в Париже бывал.
Что изучаете в Йеле?
Преподаю вообще-то.
Социальные отношения.
Вы только что дали
ему свой номер?
То есть я, если что,
могу попросить у него?
Социальные отношения.
— Что это такое?
— Это сочетание...
социологии, антропологии
и психологии.
Можно сказать...
изучает практически всё от
общения людей в лифте
до ролевого
поведения, подчинения,
управления.
«Мягкий: коврик,
матрас, волос, газон».
Неверно. Сто...
шестьдесят пять вольт,
сильный разряд.
А! Выпустите меня!
Я же говорил:
у меня проблемы с сердцем.
Я больше не хочу участвовать
в эксперименте!
— Он просит прекратить.
— Продолжайте, учитель.
Он говорит,
что не хочет продолжать.
Хочется ему или нет,
придётся продолжить,
пока не выучит все словосочетания.
Продолжайте, учитель.
Успокойтесь, сосредоточьтесь.
«Грустная: морда, музыка,
маска, девочка».
Неверно.
180 вольт.
А! Чёрт!
Выпустите! Выпустите!
Он дошёл до конца.
Как все остальные.
«Острая.
Пика, игла, палка, сабля».
Молчание ученика
считается неверным ответом.
Ухмыляется,
прячет лицо под ладонь.
По-моему, с ним что-то случилось.
Проверьте, всё ли у него хорошо.
Когда закончим.
Продолжайте, учитель.
Вы готовы взять ответственность?
Ответственность на мне, всё так.
Продолжайте.
«Мокрая: ночь, трава, утка, ткань».
Сжимает кулак, бьёт им по столу.
— Ну как ты, Алан?
— «Монета, цепочка...
луна, краска». 375 вольт.
Крайне опасный разряд.
Выпустите меня!
Выпустите! Выпустите меня!
Вы не можете меня вынуждать!
Выпустите!
— Что это?
— Так, красивая картинка.
Цвета разные... Нравится?
Да.
Бери. Дарю.
Отправь её мне по почте.
Лучше оставлю здесь,
а ты переезжай ко мне.
К чему сложности?
«Мокрая: ночь, трава, утка,
ткань».
«Мокрая утка».
435 вольт.
Ладно.
«Храбрая: женщина, армия,
собака, лошадь».
«Храбрая женщина».
450 вольт.
Ну. Дальше что?
Я дошёл до 450 вольт.
Продолжайте.
Ещё раз последний тумблер.
Да, но...
он может уже мёртв давно.
Эсперимент требует.
чтоб вы продолжили.
Прошу, продолжайте.
А на его жизнь наплевать?
Хочет ученик или нет,
нужно продолжать.
Простите, не хочу
показаться грубым, сэр,
но я бы советовал сходить проверить.
Сходите, посмотрите на него.
Загляните в дверь.
Я ничего не слышу,
оттуда никаких звуков.
Нужно продолжить.
Продолжайте.
Следующее слово — «белый».
«Белый: день, конь,
камень, дом».
Белый конь.
Снова 450 вольт.
«Хороший.
Ценник, закон, мех, климат».
Неверно. Снова 450.
Всё. Спасибо.
Наш... эксперимент окончен.
Отлично.
Я схожу пообщаюсь с учеником.
Полагаю, он слегка не в духе.
Тем временем
мой помощник задаст
вам несколько вопросов.
— Если можно.
— Да, конечно.
Доктор Милгрэм.
Здравствуйте.
Я бы хотел...
Нет, благодарю.
...Задать вам пару вопросов.
Да, конечно.
Зачем вы ударяли
человека из той комнаты,
ученика, током?
Вы же видели,
я хотел прекратить, ведь...
он вопил после каждого
вашего разряда.
Вам показалось,
что ему больно?
Да.
Он просил вас прекратить
эксперимент?
Да.
У него было право прекратить
эксперимент?
Не знаю.
Почему вы не прекратили,
— когда он об этом попросил?
— Почему не прекратил?
— Угу.
— Потому что...
Мне велели продолжить.
Почему вы слушались его,
а не того, кому больно?
Потому что... я решил,
эксперимент зависит от меня.
— И никто меня не остановил.
— Он вас останавливал.
Да, верно, но он же...
подопытный, так сказать.
А кто...
Кто именно бил током
человека в соседней комнате?
Не знаю.
Заполните, пожалуйста,
пункты с шестого по 18-й
в анкете перед вами.
Ручка вот.
Перетрухнул я там.
Понервничал.
Как я уже успел объяснить
мистеру Уоллису,
это на самом деле лабораторный
генератор
для мелких животных —
мышей, крыс и так далее.
Внешний вид полностью обманчив.
Генератор настроен
давать разряды чуть
сильнее, чем тот,
что почувствовали вы.
Так вы в порядке?
Да, в полном.
Без обид. Я бы, наверное,
сделал то же самое.
Чао.
Каждый испытуемый
мирился со своим учеником.
Мы просили их хранить тайну,
чтобы будущие добровольцы
ничего не знали.
Затем мы стали
раскрывать карты.
Во-первых, должен признаться,
что второго добровольца
не било током.
Вы единственный получили
лёгки разряд в самом начале.
Нам была интересна ваша реакция
при причинении боли
незнакомому человеку.
Мы изучали границы подчинения.
Второй доброволец —
наш подсадной актёр.
Джим, можешь выходить.
Его не било током,
он жив и здоров.
Мы не хотели вас обмануть,
мы изучали вашу реакцию.
Ну ты даёшь!
Я... я весь на нервах,
я думал, что...
Ты молодец.
Никаких обид. Никаких обид.
Но вы-то думали,
что всё по-настоящему.
Когда он перестал шуметь,
я забеспокоился.
Я не хотел продолжать.
— Но продолжили.
— Да, но против воли.
Вы сами всё видели,
я был против.
Что ж. Вы понимаете,
зачем мы вас разыграли.
Нам нужна была искренняя
реакция. Так-то.
Вы получите копию отчёта
по окончанию проекта,
а до тех пор мы просим
никому не рассказывать.
Вы можете проболтаться
потенциальному участнику.
Что скажете теперь... по поводу всего,
что здесь было,
когда всё вскрылось?
Ну...
Раз это понарошку,
всё нормально.
Большое спасибо за участие.
Благодарим, что нашли
для нас время.
— Да, да.
— Алан вас проводит.
Отчёт вам покажется любопытным.
Спасибо.
Да, спасибо.
Меня трясёт, а вам хоть бы хны.
Годы преподавания в вузе
— учат держать...
— Покер-фейс?
Себя в руках, я хотел сказать.
У тебя вид могильщика.
Гробовщика скорее.
В мозгу учителя
включается эффект домино,
как только он входит в роль.
А ты женщину посади.
Жену мою, например.
У нас девять детей.
Она остановится с первым же криком.
Девять детей?
Не может быть!
О да. Сбережений хватит
на пару носков каждому,
если меня вдруг убьёт током.
Да ты храбрец, Джим.
Ну всё. Следующий.
Пойду готовиться.
Вечерком погожим
Встретишь незнакомца...
Я родился в Бронксе, в 1933-м году.
Отец из Венгрии, мать румынка.
Еврейские беженцы.
Им повезло в детстве
переехать в Штаты и завести семью
в Нью-Йорке и избежать
концлагерей и смерти
от рук фашистов, как миллионы
евреев в Восточной Европе.
Это и сподвигло меня
изучать подчинение.
Я искал ответ
на терзавший меня вопрос.
Как образованные люди... идут на
бесчеловечные, жестокие поступки?
Как геноцид воплотился
столь естественно и органично?
И как виновники этих зверств
могут с этим жить?
Моя дочь Мишель,
умная не по годам,
которая пока ещё не родилась,
говорила одноклассникам:
«Мой папа — психолог,
но не тот, что треплется
с лежачими пациентами.
Он психолог-экспериментатор.
Он ставит эксперименты».
Для начала давайте определим,
кто станет «учителем»,
а кто — «учеником».
«Учитель».
На обеих бумажках «Учитель».
И что, все ведутся?
— Все, как один.
— Управляющий компанией,
банкир, сантехник, мороженщик.
Мороженщик оказался
самым жестоким.
Натуральный качок
с ограниченным интеллектом.
Надпись придаёт импульс.
Подстёгивает.
— Только мужчины?
— Каждый час.
Я их уже не различаю, правда.
Итак, вы их ведёте,
учителя с учеником,
к... электрическому стулу?
Ну... Мы его так не называем.
Но да, прошу пройти
в соседнюю комнату.
Тут мой дом.
Я бы рехнулась — весь
день в каморке сидеть.
Мне скучать не дают.
У меня правда порок сердца.
Вот как?
Это добавляет достоверности
в его роль.
Но по-моему, актёр из меня
лучше, чем бухгалтер.
Скоро следующий придёт.
— О.
— Там кто-то есть?
Алан, наверное.
— Идём к нему?
— Идём.
Чтоб вы, как учитель,
понимали, какой разряд
получит ученик, будет справедливо
дать вам прочувствовать
то же самое. Не против?
— Справедливо.
— Дайте правую руку.
И это единственный
настоящий разряд?
Угу.
А ты сам пробовал?
Ударяло ли меня таким же током?
— Да.
— Да. Не очень приятно.
Посмотрите на шкалу
и скажите, сколько вольт
я включил вам для примера.
— Не знаю. И сколько же?
— Всего лишь 45 вольт.
Ну что ж, начнём опыт.
У него нет микрофона,
но он вас слышит.
А вы... говорите в микрофон.
Стена почти звуконепроницаема.
Вы готовы, ученик?
Работает с хладнокровием, не обращая
внимания на экспериментатора.
Не выказывает
ни тени удовольствия.
Неверно.
Верный ответ — коробка.
Чётко и громко чеканит «Верно».
75 вольт.
Выпустите меня!
После каждого разряда
он поджимает губу,
обнажая зубы.
«Сладкий леденец, поцелуй,
вкус, огурец».
Неверно. «Сладкий вкус».
120 вольт.
Выпустите меня!
Грустно смотрит на экспериментатора
и продолжает читать слова.
Неверно. «Правдивая история».
135 вольт.
«Медленный: шаг...»
В конце концов ученик
соглашается добровольно,
а значит, разделяет ответственность.
Неверно. «Медленный вальс».
150 вольт.
Выпустите меня!
Это невыносимо!
Ему там, похоже, больно.
Критичных последствий не будет.
Да, но я знаю, каково ему,
я сам электрик.
Меня ударяло током.
Это очень неприятно.
Особенно ожидать нового удара.
Извините.
Вы обязаны продолжить эксперимент.
Не буду.
Раз он кричит: «Выпустите!»
У вас нет выбора.
Как это — нет выбора?
Я пришёл сюда по доброй воле.
Хотел помочь научному проекту.
Но причинять кому-то боль...
Будь я на его месте...
Нет, я отказываюсь.
Я и так далеко зашёл.
Мне очень жаль.
Я чуть не зарыдал.
Казалось, он меня вот-вот побьёт.
Я чуть не зарыдал
от благодарности.
Мы тут... весь день только
и слышим: «Неверно! Бзз!»
Ты в курсе, что я весь
день слушаю твои вопли?
Так и я тоже.
Кто он был? Датчанин?
Голландец, если точно.
Да, но он прекратил
не из-за национальности,
а от того, что сам имел
дело с электричеством.
Они все стремятся
произвести впечатление,
— непонятно почему.
— Угу.
Но зачем?
Почему столько...
подавляющее большинство
доходит до последнего тумблера?
Почему отказ голландца —
аномалия, а не норма?
Все психиатры и психологи,
кого я спрашивал,
уверяли, что мы с трудом
найдём хотя бы одного,
кто доберётся до конца.
Сиди, мол,
и консультируй того
мужика из Пиццы Пе?пе.
В смысле — Пепе??
Его Кармин, вроде, звали.
Вы меня поняли.
Мясник, пекарь,
кондитер.
А можно я...
попробую разряд?
Хочу узнать... каково это.
Саша.
Я об этом не задумывался,
хотя меня там
должны жарить электричеством
по полной.
В этом нет необходимости.
Да, но хуже тоже не станет.
Я просто хочу лучше понять.
Хорошо.
Другую руку.
— Спасибо.
— Пожалуйста.
Я разработал несколько вариаций,
всего 25, и продолжал эксперимент
в течение двух семестров.
Был сценарий, где ученик
стучит в стену...
...но ничего не говорит.
Мы просили учителя физически
прижимать руку ученика к электроду,
вынуждая его получать разряд.
— Дом.
— Неверно. 135 вольт.
Мы повторили опыт
в захудалом офисе Бриджпорта,
чтобы исключить подсознательный
страх перед авторитетом
Йельского университета.
А вернувшись в Йель,
мы стали звать женщин.
Что вы только что сделали?
Он крикнул: «Ай!»
И вы выключили автомат?
Я решила, что раз вам показалось,
что я...
выключила...
Ладно.
«Короткий».
Автомат?
Продолжайте, учитель.
Хорошо.
«Короткий: рассказ, эпизод,
период, подол».
Простите, это неверно.
«Короткий период».
Почти в каждом случае
результат был одинаковым.
Они колеблются, вздыхают,
дрожат и охают,
но включают последний
тумблер, 450 вольт,
«Крайне опасный разряд ХХХ»,
ведь их вежливо просят.
Результаты ужасают
и удручают.
Выходит, что люди, взращенные
американским обществом,
не способны
защитить его граждан
от жестокости и
негуманного отношения,
сто?ит лишь убедительно попросить.
Милгрэм? Милгрэм —
это «гранат» на иврите.
О чём это говорит?
Это один из семи Господних
— ...даров.
— Так вы еврей? Я тоже.
Вы чем-то расстроены.
Не из-за меня?
Я занят, запишитесь на приём.
Не любите сюрпризов?
Я много думал про ваш эксперимент.
Жена пришла в бешенство,
узнав мою сущность.
Она говорит, что на моём месте
не стала бы включать ток.
— Но знаете что?
— Что?
Этого не узнать.
Ты не можешь этого знать.
— Верно?
— Да, не можешь.
Если вас это утешит, многие участники
были склонны к истерикам,
но МОЯ жена сейчас ждёт
меня дома к ужину.
— Так что...
— Это приглашение?
Нет.
Запишитесь на приём.
На остатки гранта мы сняли последие дни
эксперимента, 26 и 27 мая 1962 года.
Спустя четыре дня в Иерусалиме
казнили Адольфа Эйхмана.
Эйхман, главный идеолог Холокоста,
ответственный за депортацию
и убийство миллионов евреев,
после Второй Мировой
сбежал в Аргентину.
Он жил с семьёй под именем
Рикардо Клемента,
работал на заводе Мерседес-Бенц,
по агенты «Моссада» не
схватили его в 1960-м
и передали суду.
...к имеющимся переводам
прошу приобщить перевод
на немецкий номер 887...
Эйхман не отрицал своей вины.
Не выказывал жалости и раскаяния.
Называл себя посредником.
«Я не сделал ни единого деяния
без прямых указаний моего начальства».
Колыбель качается над бездной,
и здравый смысл говорит нам,
что жизнь — только щель
слабого света между
двумя вечностями тьмы.
Выпустите меня!
Мне очень больно!
Я же говорил: у меня порок сердца!
Я больше не хочу
участвовать в эксперименте!
Ай! Выпустите!
Выпустите меня! Выпустите!
Вы-пус-ти-те ме-ня.
Я не хочу здесь быть.
Э, Стэнли. Поздравляю с окончанием
— вашего эксперимента.
— Да, да.
Надо рассказать вам про А?ша.
Соломон Элиот Аш.
Если читали мою диссертацию,
которую я писал
усердно и старательно
под его руководством в Институте
перспективных исследований.
Аш — этот тот,
что линии показывает?
Да, но давно перестал.
Сегодняшнее наше занятие посвящено
восприятию длин линий.
Как вы видите,
здесь несколько карточек,
на каждой изображены линии.
Ваша задача очень проста.
Посмотрите на линию слева
и определите, которая
из трёх линий справа
равна ей по длине.
Это кадры из фильма,
снятого мной в 70-х.
Пятеро участников —
подсадные.
Настоящий участник —
в белой футболке,
он слышит предыдущие ответы
до того, как ответить самому.
— Два.
— Два.
— Два.
— Два.
Два.
Отлично. Следующая карточка.
Тот же вопрос, господа.
— Три.
— Три.
— Три.
— Три.
После нескольких раундов
подсадные участники
дают неверный ответ.
— Два.
— Два.
Испытуемый отказывается
верить собственным глазам
и поддаётся влиянию группы.
Два.
Отлично. Спасибо.
На языке социологии,
этот эксперимент
называется эффектом группового
давления на взгляды
— и суждения индивида.
— Отличное название.
Оно прославило Аша.
Среди прочих социологов.
Меня не давало покоя, что Аш
экспериментировал с линиями.
Я бы заменил их на нечто
более человечное.
Он услышал звонок.
Стэнли.
Так рада вас видеть.
— Приятно познакомиться.
— Это Саша.
Саша, здравствуйте.
Очень рады вас видеть. Входите.
— Стэнли?
— Здравствуйте.
Спасибо, что приехали.
Скажу я вам, работа с Ашем
была для меня мучением.
Принстон, бюрократия,
казённая надменность.
Ни клочка бумаги нельзя взять
без обсуждения специальной
комиссии за закрытыми дверями.
За шоколадку на столе
мне прислали официальное
предупреждение.
Я полагал, он сведёт меня
с ведущими мыслителями
современности. Не свёл.
Я полагал, он выразит мне благодарность
в книге, которую я помогал
ему писать, о подчинении.
Он её не дописал.
Это как пить из стакана
с дырявым дном.
Не успеваешь напиться.
Вода уходит.
Зовите меня Шломо.
Мне так привычнее.
К чёрту это ханжество.
В лифте? Правда?
Они познакомились в лифте.
Кто-нибудь, успокойте уже собаку!
И вот я по-прежнему
пытаюсь его впечатлить.
Человеческую натуру можно
изучать, но нельзя скрыть,
тем более свою.
Я шла на одну вечеринку,
и чувствую, кто-то заходит за мной
в подъезд.
Мы оба заходим в лифт,
и выясняется, что нам
на один и тот же этаж.
И тут кто-то сказал,
уже не помню, кто:
«Вы на ту же вечеринку?»
Моя судьба была решена.
Он весь вечер не отходил от меня.
Потом подвёз домой,
и оказалось, у нас очень
много общего.
Мы оба из Бронкса,
моя мать родилась в России.
Подруга моей сестры,
её родители из Вены,
отправила её и братьев
в Нью-Йорк во время войны.
А когда я приехала к ним в гости,
они восстановили свою фабрику
по выпуску пальто,
оно... у меня оттуда.
Так ты американка-путешественница,
родилась в Швеции,
училась танцевать в Париже,
а пальто у тебя венское?
И как мы раньше не встретились?
Стэнли, почему ты подробно
останавливаешься на
негативных аспектах покорности?
Зачем рассматривать
деструктивный потенциал?
Покорность — не всегда
инструмент зла.
Думаю, мы оба согласимся,
взглянув на историю,
ту, что привела вас в эту страну,
ту, где мы увидим,
как жестокие силы
стали причиной убийств в
беспрецедентных масштабах.
Почему от твоих экспериментов
на душе осадок?
Он не ожидал таких результатов.
Он менял условия,
чтобы люди отказывались
подчиняться.
А мы познакомились в библиотеке.
А, с ним, а не с ним.
За всё время, прошу прощения,
это поразительно,
из 780 испытуемых
ни один человек не встал,
не подошёл к двери и не заглянул
посмотреть, как там кричавший.
Ни один человек.
Саша снова идёт учиться
в Колледж Смит,
получать степень в социологии.
Моя первая статья, отправленная
почти два года назад
в журнал о пато-
и социальной психологии,
наконец-то вышла
в октябре 1963-го,
когда меня позвали работать
в Гарвард
в качестве доцента
кафедры социальных отношений.
Доволен ли я работой в Гарварде?
Что ж... я защищал здесь докторскую.
Гарвард — лучшее место работы.
Испытуемые ругались,
дрожали, заикались,
кусали губы,
вонзали ногти в ладони,
это характерная реакция,
без исключений.
Но несмотря на это,
большинство подчинялось.
Да?
Чем вы оправдываете свой обман?
Я считаю это иллюзией,
а не обманом.
Вы скажете — софистика,
но иллюзия
предполагает разоблачение,
как в спектакле.
Иллюзия представляет
сцену для разоблачения,
приоткрывает занавес
неприглядной истины.
Но на спектакль ты покупаешь билет.
Ты знаешь, что ты в театре.
А там люди не знали,
что всё подстроено.
Вы их обманули.
Здравствуйте, сегодня мы
проводим опыты
о слепом подчинении
жестоким приказам.
Притворитесь, пожалуйста,
что этот автомат сильно
бьёт током человека
в соседней комнате.
Насколько это правдоподобно?
Но если подумать, то по правде
именно вы били
испытуемого.
Психологически.
— Играли на страхах...
— Нет.
...систематически, целый год.
Будь ваши факты столь же сильны,
как ваше воображение,
вы бы поняли ошибочность аналогии.
Как говорил Кье?ркегор,
мыслитель без парадоксов —
— ...это профессор.
— Только я доцент.
На данный момент мы
с доктором Милгрэмом —
всего лишь доценты, это верно.
Господин, что входит в лифт, —
наш актёр.
Все, кто входят в лифт:
мужчина в белой рубашке,
дама в плаще,
а затем и ещё один один
наш актёр,
будут стоять спиной.
И вы увидите, как мужчина
в пальто...
...пытается сохранить индивидуальность.
Но мало-помалу...
Он смотрит на часы,
оправдывая тем самым
лёгкий поворот в сторону стены.
Всё так и есть.
В моей работе всегда есть
элемент иллюзии.
А этому человеку доводилось
бывать в коллективе.
Я ориентировался на «Скрытую камеру».
Никогда этого не отрицал.
Это отчётливо видно
по опытам с потерянным письмом,
которые я ставил в Йеле
и повторил в Гарварде.
Оставьте письмо,
запечатанное, с маркой,
но не отправленное,
на видном месте.
На тротуаре, в магазине,
в телефонной будке.
Суньте под дворник стоящей машины
с запиской: «Найдено рядом с машиной».
На всех письмах написан
один и тот же адрес,
но они поровну разделены между
четырьмя разными адресатами.
Друзья-коммунисты,
друзья-фашисты,
научный медицинский центр
и мистер Уолтер Ка?рнап.
Все поддельные.
Содержимое письма, на тот случай,
если кто-то любопытный его вскроет,
было безобидным приглашением
от Макса или Уолтера
на предстоящую встречу.
Ка?рнап.
Странное имя.
Как у философа?
Через две недели, как мы разложили
по 100 писем каждому адресату
72 пришли на имя медицинского центра,
плюс 71% доставили Уолтеру Карнапу,
но лишь 25 — друзьям-коммунистам
и столько же, 25, фашистам.
Из этого делаем вывод,
что американцы испытывают
неприязнь к фашистам
и коммунистам.
Результат ожидаемый,
даже утешительный,
но не поразительный.
Но давайте пойдём дальше.
Таке?то Мура?та, ещё один студент,
едет в Ша?рлот и Ро?ли
в Северной Каролине
«потерять» новую партию писем.
[Совет белого квартала]
[Найдено рядом с машиной]
[За равные права для негров]
[Мистеру Уолтеру Ка?рнапу]
Когда письма вернулись, результаты
вновь подтвердили ожидания.
Письма, адресованные белым,
чаще возвращали в белых кварталах.
Письма, адресованные неграм,
приходили из чёрных кварталов.
Ещё вариант.
Я нанял пилота, чтобы он пролетел
над Вустером и Массачусетсом
и разбросал письма.
Они падали на ветки,
в пруды и на крыши.
Не все мои идеи — блестящи.
Ну... не на самой передовице,
что странно.
Нашёл. На десятой.
Так.
«Йельский эксперимент
вскрыл людскую жестокость,
но не остановил её».
Странно видеть своё имя в газете.
Но, видимо, надо привыкать.
«Испытуемых проверяли в 24-х
различных условиях».
Что ж не в тысяче?
Мы общались больше получаса —
и нет ни одной прямой цитаты».
«Доктор Милгрэм обратил внимание,
что с 1933-го по 1945-й
миллионы людей систематически
убивали по приказу.
Строились газовые камеры,
возводились лагеря смерти,
трупы плодили со скоростью
заводского конвейера».
Вот тебе и цитата.
Как думаешь,
кто-нибудь читает эту газету?
В президента Кеннеди стреляли.
Его ранили в автоколонне
в Далласе.
Выстрелом в голову.
Это же Милгрэм.
Какой-то новый эксперимент.
— Серьёзно?
— Да.
Келли, у тебя есть приёмник?
Включи.
...поездки в Даллас, штат Техас.
Помощник президента,
Марио Брайан, сказал, что у него
нет информации,
жив ли президент...»
Это фальшивый передатчик,
как у Орсона Уэллса.
Что он хочет сказать
этим экспериментом?
— Всё по-настоящему.
— ...в критическом состоянии.
Губернатор Техаса Джон Ко?ннэлли
также получил ранение
и был доставлен в
Парклэдский госпиталь...
Я взял дёшево, дёшево
у одного выпускника.
Он продал мне, когда понял, что
не сможет взять его в Лондон.
Он забавно жужжит,
можешь сесть посмотреть.
— Стэнли.
— Ты такое любишь.
Декан живёт через дорогу.
Мы подали заявку на матпомощь.
А тут «Ягуар», да.
Что он подумает?
Что..?
Плевать, что он подумает.
Я этого не говорил.
— Но...
— Я этого не говорил.
Да.
До встречи!
Дешевле, чем ты думаешь.
Но согласен, со стороны
настораживает.
— Правда согласен?
— Да.
Или делаешь вид, что слушаешь
чей-то голос разума?
Нам понадобятся две машины.
Это декан?
Ну, может, это впечатлит
должностной комитет.
Плевать, что они подумают.
— Так ты вернул машину?
— Да.
— Благоразумно.
— Хм.
Не знаю ни одного профессора,
который водит «Ягуар».
Мне цвет не понравился.
Значит, если тебя уволят,
то автомобиль тут ни при чём.
Но достанется знатно.
Нападки, критика,
бурная реакция.
Как выяснилось, та женщина
в то время разводилась.
И я этого не учёл.
Я тоже развожусь.
Но не брызжу в людей слюной.
Сочувствую.
Спасибо.
Возможно, я и впрямь
слегка на взводе,
но представьте,
что вы взяли экземпляр
«Американского психолога»,
а там на вас нападают
в статье «Соображения
об этике в исследованиях:
ответ на поведение Милгрэма
при изучении повиновения».
Психиатры, многие из
которых сидят здесь,
предсказывали, что лишь один человек
из тысячи включит все тумблеры,
и эта оценка оказалась ошибочной
примерно раз в 500.
Поэтому то, что случилось в лаборатории,
было открыто, а не подстроено.
Но вы ожидали... вы знали,
что играете на нервах.
— Угу.
— И стресс был...
— ...частью опыта.
— Что ж, каждый...
Сильный стресс.
Каждый опыт — это ситуация,
где исход не ясен заранее,
непредсказуем,
обернётся чем угодно.
Непредсказуемость —
и есть главное удовольствие.
Этика. Нельзя забывать об этике.
Я хотел задаться вопросом.
Рядом вопросов
о психологической подоплеке
подчинения. В каких условиях
оно возникает и какие
защитные механизмы порождает.
Эмоциональные силы,
заставляющие человека подчиняться.
С позиции блюстителя морали
позвольте предположить, что наука
служит росту гуманизма,
а не... его подавлению.
Вы заставляли людей
пытать других?
— Нет.
— Чтобы проверить...
Нет. Нет. Нет.
Как раз наоборот.
Никто никого не заставлял.
Испытуемого ПРОСИЛИ
сделать некое действие.
Что случится после просьбы,
что делать дальше —
решать ему.
По собственной воле и совести
он мог подчиниться или отказаться.
Не понимаю, как можно
всерьёз уравнивать унижение людей
в мошенническом опыте
с полноценным участием
в массовых убийствах.
Унижение? Слушайте...
После каждого опыта
все испытуемые получали анкету.
Вот её образцы.
84% ответили, что были рады
участвовать в эксперименте.
15% отнеслись к нему нейтрально.
1,3% высказались негативно.
1,3%.
4/5 ответили, что подобные
опыты стоит продолжать
и дальше, а 74% ответили, что
вынесли из опыта важные
личные выводы — о себе
и об условиях формирования
человеческого поведения.
Спустя год после эксперимента
психолог, доктор Пол Эррата,
получил задание встретиться
с испытуемыми, кто предположил
наличие отрицательных последствий.
Это не новый эксперимент,
нет никаких трюков.
Я понимаю, что у вас
могут быть сомнения.
— Да.
— Да.
Мы хотим обсудить результаты.
Выявить возможные последствия.
Так что... расскажите, что вы чувствуете.
Я не понимаю,
в чём вообще был его смысл.
Лучше понять природу человеческой
сущности. Вот в чём смысл.
Профессор Милгрэм?
Я надеюсь... Я искренне надеюсь,
что в сущности
у вас не было серьёзного
сожаления об участии
в том эксперименте.
Это любопытный жизненный опыт.
Я не сторонник насилия.
И не понимаю, как я могла
так поступить.
— Я чувствую вину.
— Угу.
Нам обещали налить кофе.
Я рассказала мужу.
Да, нас просили молчать.
Но я вообще редко слушаюсь.
И он сказал, что
не стал бы продолжать.
Что он бы отказался.
Я хотела плакать,
но вместо этого рассмеялась.
— А я смеялась сквозь слёзы.
— Я была напугана.
Меня всю трясло, и...
Я сама начала запоминать
пары слов на случай,
если нас поменяют местами,
чтоб меня не било током.
Обычно считается,
что все поступки человека
подвластны его личным
мыслям и чувствам.
Вам не дали кофе?
Будете кофе?
— Да.
— Сливки? Сахар?
— Мне два сахара.
— И то, и другое, пожалуйста.
Да, спасибо.
Но иногда наши поступки
в равной степени зависят
от ситуации, в которой
мы оказались.
И в этом случае сила
обстоятельств превалирует
над вашей личностью.
Я достаточно сообразительна.
Ясно? Я разумный человек.
Если мне сказать правду...
и я с радостью вам помогу,
даже если правда неприглядна,
но не стоит мне врать.
Цель опыта — продвинуть науку.
Изучить что-то новое.
Может, не стоит проводить опыты,
где приходится обманывать?
Других обманывайте,
а меня не трожьте?
Мы провели полдюжины встреч
с Эрратой
и испытуемыми.
Не все приходили, кто приходил —
смущался и жаловался,
но мы пришли к выводу,
что никто из них не пострадал,
ничью психику мы не травмировали.
— Стэнли?
— Том Шеннон!
Том паял наш генератор тока.
— В Йеле. Шоковая коробка.
— Очень приятно.
— Это Саша.
— Это Мишель.
Джим МакДона умер в 49,
как жаль.
Так что он не шутил
про свой порок.
Да, знаю. Съел тарелку овсянки —
и случился приступ.
У него было 9 детей.
Грустно, да. Может, не стоит
так перебарщивать
с потомством. Без обид.
Она везёт нас в Париж.
Первый штамп в её паспорте.
— Здорово.
— Саша говорит, мне нужен отдых.
Да. Досталось тебе знатно...
— ...за твои опыты.
— Его не взяли в штат.
Кто-то вышел из себя.
Переживём.
Теперь напишешь книгу?
Издай или умри, да?
Вообще-то я сейчас отвлёкся
на эксперимент «мир тесен».
Для опыта «мир тесен» мы попросили
жителей Канзаса и Омахи
доставить посылку
получателю из Массачусетса.
Инструкции просты.
Есть конечный получатель.
В данном примере — маклер Джейкобс
из города Шерон.
Незнакомые люди должны
были передать письмо
кому-то, кто МОГ его знать.
Отправить его другу,
родственнику или знакомому,
но передать ТОЛЬКО тому,
ключевой момент,
кого они знают лично.
Звенья вносились в список,
а для отслеживания процесса
прилагались несколько открыток.
Получится? Мы не знаем.
Женщина из Омахи отправляет
письмо бывшей школьной подруге,
банковскому клерку из Айовы.
Та шлёт его в Бельмонт,
штат Массачусетс, издателю,
тот шлёт пакет кожевнику
в Шерон, кожевник шлёт его
своему зятю, слесарю
в том же Шероне,
тот шлёт дантисту,
он — печатнику,
а он — мистеру Джекобсу.
Семь звеньев цепи.
Средняя цепь состоит из
5,5 звеньев.
То есть мы выяснили,
что менее чем через шесть человек
с вами связаны миллионы незнакомцев,
с которыми вы можете никогда
в жизни не встретиться.
Когда мы изучим структуру
этой цепи связей,
мы сделаем важный шаг к пониманию
структуры всего общества.
Возможно, наши вечные жалобы
не всегда оправданы.
На чувства отрешённости,
отчуждённости и одиночества.
Я не хотел копаться в деталях,
я хотел забыть о моём
16-летии в Бухаресте.
Убийства, пытки, террор.
Тогда зачем поднимать эту тему?
Она значима.
Его только что уволили
из Гарварда.
А вы хотите снова
ворошить трагедии.
Дело не только в этом.
Просто, постарайтесь понять,
людей везли на скотобойни и вешали
на крюки для мяса, живыми.
Вспарывали животы, как скоту.
Мальчику пять лет.
Смотрели, как вываливаются
внутренности, течёт кровь,
потом писали записки
и крепили их на трупы.
«Кошерно».
Серж рассказывал мне о...
Реальности?
Погромах в Румынии
во время войны.
Железная гвардия.
Они поджигали людей
и сбрасывали их с крыши.
Таким милым образом я говорю,
что то, что делаешь ваш муж...
чрезвычайно важно...
и своевременно.
Поскольку меняется техника,
меняются жертвы,
но вопрос остаётся.
Как это вообще возможно?
Как это институционализируется?
Война в Алжире,
пытки.
Вы в Штатах слышали об этом?
Конечно.
Вы должны повторить опыт
с подчинением в Европе, Стэнли.
Франция, Германия.
Повторите их.
Будет ли разница?
— Я сомневаюсь.
— А за чей счёт?
Эти опыты неэтичны.
Помните?
Нет звания — нет грантов.
А наблюдательный совет?
Совет, да.
Более того: такие опыты
вообще нельзя проводить
без разрешения
Наблюдательного Совета.
Он допишет книгу,
а потом хочет отстраниться
от опытов с подчинением.
Зачем?
Ну... Когда поднимаешь камень,
выползают всякие мерзости.
Их нельзя не замечать.
Ваши прочие эксперименты...
письма, карты —
умные, оптимистичные,
но... опыты с подчинением
забрасывать нельзя.
Нельзя. Согласен.
Да, Стэнли.
У вас нет выбора.
Моя новая должность
в Нью-Йоркском Университете
включала повышение зарплаты
и штатную должность профессора.
Глава кафедры социальной психологии.
Город Нью-Йорк —
это огромная лаборатория
для изучения и обучения студентов
социальной психологии.
Это из методички.
Я написал.
Саша нашла нам квартиру в Ривердейле
с прекрасным видом на Гудзон.
Марк родился в 1967-м.
Он Кэмбридж почти не помнит.
Даже... вернее, ОСОБЕННО когда
ничего не происходит,
время не стоит на месте.
Я каждое утро иду на станцию
и еду в город на поезде.
Наслаждаюсь рутиной.
Сегодняшнее задание.
Садитесь в автобус,
а когда он тронется,
громко,
чтоб вас слышали другие
пассажиры,
пойте любимую песню.
Любую песню?
Лишь бы вы знали слова
и могли спеть её громко
и ясно. Делаем в парах. Один поёт,
второй записывает, потом меняйтесь.
Вы скажете: «Ну и что?
Спеть песню — любой может».
Или: «Не буду я петь песню,
я личность, а не конформист».
Или: «Это глупо,
песней в автобусе мир не изменишь».
Мой ответ предельно прост:
садитесь в автобус и пойте.
Пошли. Прямо сейчас. Идите.
Не мычать.
Мой следующий гость —
преподаватель психологии
аспирантуры Нью-Йоркского
Университета.
Он написал увлекательную книгу,
вызывающую книгу.
«Подчинение авторитету:
экспериментальное исследование»,
только что издана в «Харпер и Роу».
Поприветствуем: творческий
и противоречивый
социолог — Стэнли Милгрэм.
Доктор. Доктор Милгрэм.
Ваши испытуемые
полагали, что удары током настоящие,
думали, что включают 450 вольт.
65% из них.
Но вы не подбирали людей
с садистскими наклонностями?
Это были самые типичные средние
американские граждане из окрестностей
Йельского университета?
Я думал: да, проведём
опыт в Нью-Хейвене,
и подчинятся лишь единицы,
а потом повторим опыт,
например, в Берлине,
и процент подчинившихся
будет гораздо выше.
Сэкономили на авиаперелётах, да?
Итак, позвольте прояснить.
Вы провели опыты в начале 60-х.
Но даже сейчас, в 1974-м,
ваша книга не потеряла актуальности.
Как так?
Людям не хватает сил
сопротивляться авторитету,
вот что следует из этих опытов.
Но люди не хотят об этом знать.
Мой опыт обнажил
изъян в социальном мышлении.
Притупление, приглушение
моральных ценностей.
Что вы ответите критикам?
Тем, что обвиняют в подрыве
морали ВАС.
Один из них назвал ваши опыты
«чрезвычайно бессердечными,
и крайне лживыми экспериментами».
Другой — «морально неприемлимыми
и подлыми»,
«Милгрэму место по другую
сторону его шок-машины».
Это слегка кафкианские характеристики
— ...моих опытов.
— Кафкианские?
Эксперимент выявил...
гибкость человеческой натуры.
Не злобу,
не агрессию,
но своего рода податливость.
65% волонтёров нас слушались.
Оставшиеся 35% не поддались
на просьбы,
взяли ответственность за свои
действия — и отказались.
Критичных последствий не будет.
Это ваше мнение.
Если он не хочет продолжать,
я буду слушаться его.
Эсперимент требует.
чтоб вы продолжили.
У вас нет выбора.
Будь мы в России — может быть,
но тут Америка.
Но подчинение и повиновение
преобладали.
Вы говорите: «Я бы так не поступил.
Ни за что и никогда».
Но, как говорил де Монтень,
«Нам свойственна двойственность,
мы верим тому, чему не верим,
и не в силах отделаться
от того, что всячески осуждаем».
Ещё один мой эксперимент.
Хэнк, студент старшего курса,
собрал небольшую толпу зевак,
уставившись в определённую точку,
разглядывая воображаемый объект.
Если добавить «сообщников»,
которые тоже смотрят вверх
по нашей просьбе,
количество смотрящих зевак
растёт по экспоненте.
Тем временем, «Подчинение
авторитету» перевели на
восемь языков и номинировали
на несколько премий.
24-е октября, 1974, 16:25.
Шила Джарко. Дэ, жэ, а...
Я знаю, как это пишется, Стэнли.
...эр, ка, о, указывает мне на ошибки,
допущенные мной в психологической
карте окрестностей,
растиражированные в пятистах копиях.
Выражение её лица
выдаёт заинтересованность,
проявленную на протяжении
всего исследования.
У меня правда так близко глаза сидят?
В целом, и мужчины, и женщины
одинаково критично
изучают собственные фотоснимки.
Тщеславие взлетает до небес,
когда люди оценивают
своё изображение.
Вам не кажется, что всё,
что вы делали после
опытов о подчинении,
вся ваша работа,
все дальнейшие эксперименты —
это лишь тень былых заслуг?
По правде, вы носитесь с этой
идеей авторитета
и помыкаете всеми вокруг.
Мной, другими студентами
и даже женой.
Мной?
Да, блин.
Я работаю здесь за зарплату,
и мне здесь даже нравится.
Шила, что с тобой?
Выполняйте дальше его указания.
У меня со студентами не ладится.
Тень заслуг?
Многие ли могут похвастаться
даже такой тенью?
Я занимаюсь психологией,
но в душе? мечтаю написать
великий мюзикл для Бродвея.
16:27. Пол Хо?лландер,
загорелый и подтянутый,
нанёс визит в Массачусетс.
Загорелый, подтянутый
и несчастный.
Мне так жаль, Пол.
Что ж, ещё один брак псу под хвост.
— Надо было предвидеть.
— Это ужасно, гадко.
Но ты отлично выглядишь.
Хуже всего то, что она
возвела Берлинскую Стену
между мной и дочерью.
Симпатично тут у вас.
Не Гарвард, но спасибо.
В Гарварде тебе и в половину
меньшего кабинета никто б
не дал.
Не говоря уже о секретарше.
Мне платят — я работаю.
Ну, меня ты будешь фотографировать?
Я думаю над этим.
Ты себя чувствовал непобедимым,
а через минуту — никчемным?
И да, и нет.
Камера начинает привлекать
испытуемых.
Она теперь не пассивный наблюдатель,
но активно привлекает наблюдаемых.
Стэнли Милгрэм?
Неужели я и вправду так постарел?
Как там Кье?ркегор говорил?
«Толк в жизни...
понимаешь только потом».
24 октября, 1974, 16:29.
Беседу с Полом Хо?лландером прервал курьер,
принёсший ни много ни мало —
немецкое издание
«Подчинения авторитету».
С колючей проволокой на обложке.
Майн Готт!
— Как ваше имя?
— Томас Шайн.
Не против поучаствовать
в эксперименте?
Смотря в каком.
Он хочет сделать ваше фото.
Он всех подряд просит.
— Хорошо. Распишитесь только.
— А, да.
Он исследует непризнанную силу
фотографических портретов.
Хорошо.
«Толк в жизни понимаешь только потом,
но жить приходится сначала».
В тот момент я также ставил опыт
«Знакомый незнакомец».
Мы фотографировали пассажиров
на платформе.
Всех, кто на фото,
мы пронумеровали.
Фотографии размножили,
а через неделю вступили студенты.
Здравствуйте. Я из университета.
Можно вас попросить
заполнить анкету?
— Хорошо.
— И ещё.
Узнаёте ли вы здесь кого-нибудь?
Нет.
— А здесь?
— Вот это я.
Да. А ещё кого-нибудь знаете?
По имени — нет.
Большинство пассажиров
узнавали в среднем четверых,
кого они часто видели,
но ни разу не общались.
Знакомые незнакомцы.
Среди них были
«социометрические звезды».
Их не просто узнавали на фото,
о них даже думали.
Пытались угадать, чем они живут,
кем работают.
И если бы они встретились
в другом месте,
или случай выбил бы их
из этой рутины,
они бы завели разговор,
словно давние знакомые.
Я тут преподаю и часто
вижу вас на этом месте,
хочу расспросить,
что вы тут видите.
У вас знакомое лицо.
Что преподаёте?
Социальную психологию.
«Нью-Йорк — огромная лаборатория».
Я не знал, что вы британец.
Вы британец?
— Да.
— Если акцент настоящий.
— Я видела вас по телику.
— «Доброе утро, Америка».
— Я же сказал: лицо знакомое.
— Он мучает людей.
— Бьёт их током.
— Не совсем так.
Он очень одиозный.
Вы читали мою книгу?
А вы?
Мне удаётся читать меньше,
чем хотелось бы.
— Ничего.
— Я отзыв видела.
Отзывов много было.
В «Таймс», кажется. Разгромный.
Да, был такой. Разгромный.
Книгу номинировали на премию,
но кого это волнует?
Продолжайте заблуждаться.
Что?
Я не хотел вас сердить, мэм.
Вам...
удачного дня, хорошо?
Авраам, было приятно познакомиться.
Я прочёл отзывы и вышел из себя.
Про книгу, в «Таймс».
А потом я прочитал оригинал,
научные журналы, и задумался.
— Задумались?
— Задумался.
И эта мысль привела к идее
сделать телепередачу
грандиозного масштаба
в виде шоу,
где на серьёзном уровне
показать, с долей вымысла,
суть твоих экспериментов
и их последствия.
Чтоб они стали основой
для моих персонажей
и сюжетных линий.
Я даже сохранил.
Видишь, как пожелтела?
Стэн, прости, помоги.
Я хотел узнать.
Твоя фамилия — что значит?
Милгрэм — это «гранат»
на иврите.
Один из семи библейских плодов.
Я еврей.
вы это хотели узнать?
А ещё там яблоки были, да?
Фиги, виноград.
Оливки... или это не фрукт?
В общем, когда ты проводишь
параллели, связи...
Ха?нна А?рендт, «Банальность зла»,
резня в Сонгми, вот это всё,
я понимаю твою мысль.
Я пришёл сказать, что серьёзные люди
загорелись моей постановкой.
«Плейхаус 90».
Колумбийская телерадиосеть.
CBS.
Мишель, ма бель. Са ва?
Привет!
Я хотел поесть мороженого.
Когда я допоздна не сплю,
что часто бывает,
я вспоминаю твоего деда.
— Сэма?
— Да, так его звали.
Да.
Он умер.
Верно, во сне.
Лучшая смерть, говорят.
Не знать, что происходит.
От... отчего он умер?
Порок сердца.
Ещё до твоего рождения,
даже твоя мама его не видела.
Он был пекарем.
Специализировался на тортах.
— Он работал допоздна?
— Угу.
Это у меня от него,
а у тебя будет от меня.
Люди делятся на три категории.
Вот что подтверждают твои опыты.
Те, кто что-то делают,
те, кто смотрят, как что-то делают,
и те, кто спрашивают:
«Что тут сделали?»
Так?
Я драматург, а не учёный,
мне нужна конкретика.
Твоя работа — плацдарм для
обнажения человеческой истины.
Тебе платят за консультацию,
так в чём дело?
Дело не в деньгах.
Простите, она настаивает
на разговоре.
Говорит, это срочно.
Пусть не нервничает.
Прошу прощения.
Доктор Стэнли?
Да?
Мистер Беллак сегодня
больше не вернётся.
Прошу прощения?
Он не может с вами разговаривать.
Велит пройти на площадку.
Ладно.
Ну что, ты продал права?
Нет. Но тут тонкий вопрос.
Но это твоя книга, твой труд,
твои эксперименты.
Так ты продал? Ты либо продал,
либо нет. Так?
По мнению их юридического отдела
мы не имеем оснований
заявлять о
нарушении авторских прав,
поскольку шоу — вымысел.
Надеюсь, вопрос закрыт.
Меня взяли консультантом.
Этого мало?
Твой папа станет
вымышленным персонажем.
— Почему?
— Да, почему?
Почему они сделают из тебя гоя?
Дело не во мне.
Я для них трамплин.
— Почему?
— Не знаю.
А, понятно.
Так... у тебя не было выбора?
Я мог отказаться от денег,
но они всё равно сняли бы шоу.
Так зачем отказываться от денег?
Надо вернуть деньги!
Классная мысль!
Знаешь, хватит уже мне грубить.
Они не просто с наслаждением
давят кнопки: «пым-пым»,
у них идёт внутренняя борьба:
подчиниться или нет.
Их внутренняя боль —
тому свидетельство.
Стивен, твои труды крайне важны,
и дизайн отличный. Дерзкий.
Но?
Я осторожен. Поэтому я работаю
здесь ещё с тех времён,
когда чёрные не вошли в моду.
Щекотливо. Крайне щекотливо.
Люди склонны критиковать
любые открытия.
Порой жизнь похожа на плохое кино.
Но ты не готов к тому, что твоя жизнь
станет плохим кино.
Вот доктор Стивен Тёрнер.
Стивен-Стэнли, Тёрнер-Милгрэм,
Ратледжский Университет,
бакалавр, белый американец,
его играет Уильям Шетнер
спустя четыре года после
последней серии «Стар Трека».
Осси Дэвис играет его коллегу
и лучшего друга.
Боюсь, ты не представляешь
возможную реакцию факультета.
Тебя сошлют преподавать в Сибирь.
Вам, наверное, всё это непривычно.
Ну, я и сам снимал кое-какие фильмы.
Документальные.
Думаю, Осси хотел узнать,
и мне тоже любопытно,
у вас есть лучший друг, который...
как говорится... братан?
В смысле, традиция иметь чёрного
друга — она откуда вообще?
У тебя лучший друг чёрный, Билл?
Нет, а у тебя?
Этот персонаж не я.
Я лишь прототип.
В курсе, что я снялся в первом
межрасовом поцелуе
в истории нашего телевидения?
А. «Стар Трек». Конечно.
Я поцеловал на съёмках
Нишель Николз.
Тема скользкая, но ты сумел.
Телеканал... занервничал.
Они заставили нас
переснять сцену,
но на крупном плане
я сделал так...
Впервые, в 1968 году,
в истории телевидения.
Я читал о ваших экспериментах,
доктор.
Среди ваших испытуемых
были чёрные?
Да, конечно.
И каковы результаты?
Ровно такие же, как у всех остальных.
Процентов 65 подчинились.
Вы никого не принуждали
и не угрожали?
— Нет.
— Руки не выкручивали.
Пистолет к виску не приставляли.
Я вспоминаю, как лет в шесть или семь
возвращался домой из школы.
Двое полицейских позвали
меня к машине.
«Иди сюда, мальчик.
Подь сюды».
— Ты мне рассказывал?
— Нет.
Меня сажают в машину
и везут в полицейский участок.
Затем один берёт банку
тростникового сиропа —
и выливает мне на голову.
И оба ржут, как будто
это невероятно смешно.
Я тоже ржу.
Потом они дают мне горсть
козинак и отпускают.
Я 30 лет никому не рассказывал.
Где это было, Осси?
На юге?
А неважно где, в том-то и дело.
Не надо ехать в Германию,
чтоб изучать подчинение авторитету.
Это из книги. Десятая глава.
— До неё не все дочитывают.
— «Десятый уровень»?
Состояние агента,
при котором требования
демократически выбранного авторитета
противоречат совести.
«Банальность зла».
Я не возьму ответственность.
Вы возьмёте ответственность?
Я беру ответственность.
Это неверный ответ.
Отсутствие ответа —
неверный ответ.
Тогда сами нажимайте на кнопку.
Нажимайте!
Мистер Далквист, это ваша работа.
Нет. Не буду.
Так никого никому не научить.
Было время, я полагал,
что мужчины и женщины
могут по-человечески реагировать
на любую ситуацию.
Что мы можем влиться
в этот мир как настоящие люди.
Но всё чаще теперь
люди видят не полную картину,
но лишь малую часть её.
При разделении труда
люди выполняют малый,
узкий, специализированный труд,
и мы уже не можем без
указаний сверху.
Я называю это «состояние агента».
Личность уступает авторитету
и таким образом доверяет
ему принимать решения за себя.
Мистер Далквист,
вы согласились с правилами.
Состояние агента —
это политика винтика.
Скажем, «я лишь делаю свою работу».
Или «это не моё дело».
Или «не я пишу правила»,
«здесь так не принято»,
«я выполняю приказ»,
«таков закон».
В агентском состоянии
личность осознаёт себя
инструментом для исполнения
чужих желаний.
Солдата, медсестры,
управляющего.
Актёра.
Наёмного работника.
И даже — да — академиков и художников.
— Продолжайте.
— Господи. Господи.
— Мистер Далквист?
— Да заткнитесь вы!
Успокойтесь.
— Идём, идём.
— Сукин ты сын!
У каждого есть выбор.
Каждый сам становится агентом.
Но стоит войти в эту роль —
выйти из неё почти невозможно.
Неверно.
195 вольт.
«Танец».
Выпустите меня! Выпустите!
Продолжайте.
Нас часто спрашивали:
«Какой крик помощника
мог остановить испытуемого?»
И я отвечаю:
«Нет, боюсь, никакой. Нет».
Я же говорил: у меня порок сердца!
Мишель.
Сядьте туда, ладно?
Можно два горячих шоколада?
— Будешь горячий шоколад?
— Да, буду.
— По горячему шоколаду?
— Да, да.
Будешь что-нибудь?
Нет, нам не надо.
Сидите здесь и не вставайте,
хорошо?
Прости.
Я могу извиниться тысячу раз,
от чистого сердца.
Марк. Повернись, я сказал.
Пьяже.
Помнишь, я переводил Пьяже?
И там был абзац
про воспитание детей.
Есть такой момент,
когда ребёнок начинает
ощущать пропасть между
желаемым и действительным.
Вот так и со мной.
Мы выбираем реальность,
когда выбираем себе пару.
Как это понимать?
Брак — это не фантазия.
Нет, нет, верно.
Верно.
Но это выбор.
Ты должна знать,
что я выбираю тебя.
Каждый день я выбираю тебя.
1984-й.
В 84-м случилось много важного.
Гонорары взлетели,
меня звали вести
лекции по всему миру,
про опыт с подчинением,
конечно, в контексте
антиутопии Оруэлла.
Книги, где описан тоталитарный мир,
в котором у людей плохо выходит
думать самостоятельно.
Кто нам ответит?
Кто нам объяснит?
Почему дурак советует,
А мудрый промолчит?
В 1984-м я скончался.
Мне было 51.
Прошу прощения.
Нам срочно нужен врач.
Я Стэнли Милгрэм,
вот мой документ.
Кажется, у меня пятый инфаркт.
Доктор Хайзен...батл...
Он меня осматривал.
Заполните формуляр.
Агентская личность.
Никто не знает, на что он способен
в тех или иных конкретных условиях.
В 2008-м профессор университета
Санта-Клара повторил
эксперимент с подчинением —
ровно с тем же результатом.
Более 60% добровольцев
дошли до последней кнопки.
В 2010-м эксперимент повторили
во французском риалити-шоу
«Лё Жё дё ля Мор», «Смертельная игра».
Участников подстрекали
зрители в студии.
Более 80% дошли до конца.
Александра Милгрэм, Саша,
по-прежнему живёт в нашей квартире
в Ривердейле.
Дети живут со своими детьми
рядом с Бостоном и Торонто.
Саша больше не вышла замуж.
Эксперимент с подчинением
вспоминают и изучают
почти в каждом учебнике
по психологии во всём мире.
Мой фильм про этот опыт показывают
всем первокурсникам в Вестпойнте.
Мои методы и выводы
до сих пор критикуют,
осуждают, порицают,
хотя каждый раз, когда
в мире случается всплеск жестокости,
когда где-то систематически
одобряют насилие,
эксперимент с подчинением
всплывает вновь,
поднимая вопросы без ответов.
Вы можете назвать нас марионетками.
Но я убеждён, что мы марионетки
здравомыслящие,
осведомлённые.
Иногда мы можем разглядеть нити.
И возможно,
наша осведомлённость и есть
первый шаг к свободе.
 

////////////////////////////