Ева не спит - драматический фильм 2015 года, написанный и снятый
Пабло Агуэро. Главные роли в фильме исполнили Гаэль Гарсия Берналь и
Дени Лаван.
Все фразы и цитаты
Эта кобыла…
Эта самка унижала нас
в течение 25 лет.
Но для неё закончилось
сучье веселье.
Настал мой час.
Мой.
Женщина.
Я…
аргентинский мужчина.
Я…
герой страны.
Я…
потратил четверть века…
на то, чтобы заполучить…
одну женщину.
Да.
Всего одну женщину.
Женщину…
которая уже была…
мертва.
ЭВА СПИТ
ЭВА НЕ СПИТ
Эта кобыла…
посеяла хаос.
Из-за этой самки…
зверьё вторглось
в нашу прекрасную столицу.
Неотёсанные рабочие…
индейцы из Патагонии…
беззубые крестьяне…
дворники, уборщицы…
бродяги…
даже пригласили шлюх.
Голос этой кобылы…
это просто чума.
Ещё раз…
ещё раз,
мои дорогие безрубашечники…
Иностранный капитализм
с его прислужниками олигархов…
Иностранный капитализм…
иностранный капитализм
с его продажными
прислужниками олигархов
смог убедиться,
что нет силы,
способной сломить народ,
который знает свои права!
Она мертва…
Эта самка…
сумела умереть в 33 года…
как наш Господь Иисус Христос.
ЕЁ ОПЛАКИВАЮТ ВО ВСЁМ МИРЕ
Секретариат по информации
президента нации
с глубочайшим прискорбием вынужден
сообщить народу республики,
что в 20 часов 25 минут
скончалась сеньора Эва Перон,
духовный лидер нации.
ВСЕОБЩАЯ КОНФЕДЕРАЦИЯ ТРУДА
ПЕРОН ИСПОЛНЯЕТ, ЭВИТА ОБОГАЩАЕТ
Эстер.
Эстер!
- Она проснулась. - Что ты делаешь?
- Помогаю тебе.
Эстер, подойди сюда, тебе говорю.
- Она проснулась.
- Не говори ерунду.
Серьёзно. Иди посмотри.
Что я там увижу?
Она шевелится.
Давай, иди!
- Иди, давай!
- Отстань!
- Иди!
- Ладно.
Похоже…
Это очень опасно, сеньорита.
Там пар.
Там, где нет кислорода,
не может быть пара.
- Но ничего не видно.
- Разумеется.
Я только что ввёл консервирующий газ.
Нельзя на неё посмотреть?
Нет.
Это может нанести вам
непоправимый ущерб.
Но я её так и не видела.
Вся страна видела.
Все.
И чем вы занимались,
пока были здесь?
БАЛЬЗАМИРОВЩИК
Впадины черепа
дали тебе эти глаза,
выступающие и в то же время скрытые.
Прогнатизм верхней челюсти
не даёт тебе сомкнуть губы.
Эта гримаса не зависит от твоей воли.
Кажется, ты борешься…
с тем, чтобы убрать
болезненный оскал.
Где именно…
располагается эта боль?
Эта сохранившаяся сила…
на яремной вене…
Эта гримаса несравненной женщины…
Мы скорректируем эту боль…
и сохраним улыбку.
Сотрём деревенскую обиду здесь…
на надбровной дуге.
Бог справедлив.
Бог…
справедлив.
16 июня 1955 года
Бог справедлив.
Исполняющий обязанности президента
нации генерал Педро Арамбуру
постановляет:
«Запретить фотографии,
портреты, скульптуры
должностных лиц перонистов,
или их жён, друзей и родственников.
Запретить имя
отстранённого президента.
Запретить имя
его покойной супруги.
Запретить…».
Ты готова для вечности.
Я закончил.
ВСЕОБЩАЯ КОНФЕДЕРАЦИЯ ТРУДА
Здесь кто-то есть?
Была бы жива Эвита,
она бы сопротивлялась.
Но все ушли.
Хочешь её увидеть?
Я только что с ней закончил.
Сделал это для всех вас.
Хорошо.
Видишь её?
Да.
Красивая.
Я знала…
вы – мастер.
Я могу вас обнять?
Прости?
Спасибо.
Эта языческая святая
свергла с трона Бога…
Но наказание обрушилось с небес.
Мы…
доблестные военно-морские силы…
стираем любой след безнравственности.
Но мы совершили ошибку.
Всего одну…
роковую ошибку…
мы не уничтожили её тело.
Её проклятое женское тело.
ТРАНСПОРТИРОВЩИК
Цербер, это Орфей. Приём.
Я на связи, Орфей.
Получили груз?
Приём.
Благополучно. Приём.
Идентифицировали груз? Приём.
Благополучно. Приём.
Вы один?
Приём.
Военно-морские силы
взяли под контроль ВКТ.
Приём.
Кто-то ещё может меня слышать?
Приём.
Никто. Приём.
Отправляйтесь.
Немедленно.
Незаметно.
Приём.
Выезжаю. Приём.
Отправляйтесь в штаб
разведслужбы армии.
Возможно, за вами следят.
Были сформированы несколько
диверсионных групп с целью украсть груз.
Никому не доверяйте,
прежде всего, – рабочим,
железнодорожникам, синдикалистам,
и особенно женщинам,
мальчишкам-газетчикам,
всем детям в общем.
Мы выделили одного солдата
в качестве охраны.
Он ждёт напротив штаба.
Но этот солдат не должен знать,
что вы перевозите. Понятно?
Приём.
Понятно. Приём.
Генералу Арамбуру
не нужны свидетели.
Если кто-то узнает
о содержимом груза,
во чтобы то ни стало…
избавьтесь от него.
Понятно. Приём.
Конец связи.
Добрый вечер, полковник.
Капрал Роблес, к вашим услугам.
Назад.
Сколько вам лет?
Двадцать, полковник.
ФАБРИКА ЗАХВАЧЕНА
Орфей, это Цербер. Приём.
Орфей, это Цербер. Приём.
РУССКИЕ И ЯНКИ ПРИЗНАЮТ ЭТУ ДИКТАТУРУ,
КВАРТАЛ ВИЛЬЯ МАНУЭЛИТА – НЕТ
Подойдите сюда.
Выходите.
- Здесь?
- Будете нести охрану снаружи.
Я на связи, Цербер. Приём.
Укажите ваше
текущее положение. Приём.
Не могу точно сказать.
Полагаю, мы на полпути. Приём.
В каком состоянии груз? Приём.
Груз…
пострадал от издевательств.
Приём.
Груз должен быть в хорошем состоянии,
чтобы представить его монсеньору.
Нужно привести его в порядок, Орфей.
Конец связи.
Что это?
- Стояла внизу.
- Где внизу?
Под грузовиком.
Под грузовиком?
Я оттуда забрал.
Как она туда попала?
Кто-то недавно поставил.
Кто?
Какой-то человек.
Вы кого-то видели?
Никого, полковник.
Они здесь.
Кто?
Эти дружки…
Они знают.
Знают, что?
- А вы что знаете?
- Я? О чём?
- Никогда не задавайте вопросов.
- Простите, полковник.
- Садитесь за руль.
- Поведу я?
Вернёмся в центр, поищем магазин.
- Магазин?
- Женской одежды.
В такое время всё закрыто, полковник.
У вас есть военное образование?
Да.
Что заканчивали?
Военное училище в Бельграно.
«Бог и родина, наука и спорт».
Что изучали?
- Всё.
- Всё?
Да.
Какая была первая лекция?
Подчинение.
Точно.
«…живая или мёртвая!».
Магазин, полковник.
Подойдите сюда.
Не двигать. Ничего не трогать.
Если увидите,
что кто-то приближается…
стреляйте.
А если это вы?
Я позову, вы выйдите, я зайду.
- Ясно?
- Ясно, полковник.
Роблес!
Роблес, выходите!
Роблес!
Что случилось?
Вы знали?
Успокойтесь.
Дышите.
Никогда не видели трупов?
Это не труп.
Это она.
Скажу вам правду.
Я не должен рассказывать.
Это государственная тайна.
Могу ли я вам полностью доверять?
Конечно.
Клянётесь?
Клянусь, полковник.
Я – могила.
Я обучаю аргентинскую армию
новым методам ведения войны.
Мы допрашивали женщину,
синдикалистку
из коммунистической партии.
Она умерла.
Вчера. Это она.
Нет.
Это Эвита.
Пьём до дна.
Да, сеньор.
- До дна.
- Да, сеньор.
Пьём до дна!
Ещё по одной до дна?
Здесь…
в двухстах метрах – порт.
Если я прикажу вам
плыть в Уругвай прямо сейчас…
вы подчинитесь?
Да, сеньор.
А если прикажу…
никогда не возвращаться?
- Никогда?
- Вы подчинитесь или нет?
Да, сеньор.
Если я прикажу забыть о том,
что вы видели?
Нет.
Нет?
Нет.
Вы не выполните приказ?
- Выполню, сеньор.
- Тогда кто здесь командует?
Не я.
Ты не так глуп, как кажешься.
Тупой болван.
А если она встанет?
Не понимаю, почему у неё
голубая кожа?
Её покрасили?
Вы как думаете?
Может быть…
«Может быть»?
Да.
Вы её не видели.
Голубая кожа…
Голубая кожа!
Вы её не видели.
И передадите её, даже не посмотрев?
Взгляните.
Хочешь открыть крышку?
Нет, сеньор.
Кто ты такой?
Никто, сеньор.
Но когда-нибудь стану таким, как вы.
Как я?
Как я!..
Смотри!
Ханой.
47-ой.
Фу Тонг Хоа.
48-ой.
Дьен Биен Фу.
Февраль 54-го.
Ребята моего квартала.
Скажи…
ты кого-нибудь убивал?
Нет, сеньор.
Девок трахал?
Трахал или нет?
Хоть раз?
Хоть раз?
Какую-нибудь шлюху, а?
Какая разница!
Неважно. Все они шлюхи.
Поэтому мы их и любим.
Я никогда этим не занимался.
Никогда не спал с женщиной.
Никогда не встречал женщины,
с которой мог бы переспать.
Бог даст.
Бог даст…
Получил, гринго, сукин сын.
Сюрприз!
Это женское тело…
красивое, как сама смерть.
Это тело…
превращает нас в диких зверей…
ведёт нас к сумасшествию…
к безумию.
Поэтому мы его высылаем.
И тем не менее…
тринадцать лет назад…
тринадцать…
«…в темноте ночи
они хотят оставить яд своих гадюк
в душе и теле Перона,
которые есть – душа и тело страны!
Никогда не удавалось
завистливым жабам
заглушить песнь соловьёв,
и гадюкам
прервать полёт кондоров!
Им не удастся!
Им не удастся,
потому что здесь мы,
мужчины из народа
и женщины из народа
для того чтобы охранять ваши мечты,
и следить за вашей жизнью,
потому что это жизнь страны,
потому что это жизнь
будущих поколений,
которые нас…
которые нас никогда не простят!».
Ещё раз…
мы…
героические батальоны…
разгоним восстание.
Но эта кобыла…
ДИКТАТОР
Снимите часы.
- Я сам.
- Осторожно с замком, он хрупкий.
Генерал…
вы арестованы перонистской
революционной организацией.
Мы привлечём вас к суду.
Вы обвиняетесь в участии
в бомбардировке Майской площади,
в результате которой 400 человек
погибли и 800 получили ранения.
Обвиняетесь в отдаче приказа
о незаконном расстреле 27 аргентинцев.
Обвиняетесь в роспуске профсоюзов,
уничтожении социальных
завоеваний перонистов
и продаже страны
транснациональным корпорациям.
Кто вас послал?
Народ.
Народ.
Вы понимаете, во что ввязываетесь?
Не сомневайтесь.
При таком раскладе все вооруженные
силы страны будут искать меня.
Приготовьтесь ответить на обвинения,
пожалуйста, генерал.
Хорошо.
Мы совершили революцию.
А в любой революции стреляют
в контрреволюционеров.
Скажите, что это за суд?
Кто меня судит? Вы?
Народ позвонил по телефону
и попросил об этом?
Кто за него голосовал?
А вы?
Нет.
Есть те, кто добиваются власти
подсчётом голосов в урнах,
а после становятся тиранами;
и люди с демократическим
нравом, как я,
которые берут в руки оружие,
чтобы защищать республику.
Парень…
не было другого выхода.
Нужно было модернизировать экономику.
Мы сократили государственный аппарат.
Социальное существование
стало для нас раковой опухолью.
Мы получили военную поддержку
от Соединённых Штатов
и добились того, чтобы Аргентина
вошла в Международный валютный фонд.
Это очень долгие и сложные процессы.
Если хотите, мы можем это обсудить
за чашечкой кофе, но…
мне кажется, вы не пойдёте
по этому пути.
Вам ещё есть, что сказать?
Нет.
Я уснул.
Который час?
Это кофе?
Сахар?
Один.
А ты кто?
Эстер.
Ты не такая, как остальные.
Думаю, ты из хорошей семьи.
Не похожа на перонистку.
Ты не перонистка.
Я… коммунистка.
В 55-ом они были с нами.
Что случилось?
Генерал, решение уже принято.
Вас расстреляют.
Можешь объяснить,
что всё это за херня?
Зачем тебя прислали,
чтобы меня успокоить?
Скажи, что можно сделать?
Людей, которых вы убили,
не воскресить.
Ущерб, который вы нанесли стране,
не возместить.
Скажи, что им нужно?
Деньги?
Оружие?
Я могу подписать показания,
если это принесёт какую-то пользу.
Время прошло… страна изменилась,
я тоже изменился.
Вы знают, что…
сейчас всё по-другому.
Где Эвита?
Это вопрос чести,
и я не могу раскрыть эту тайну.
Кое-что могу тебе рассказать.
Ты была совсем маленькой,
когда эта женщина…
умерла.
Она превратилась в символ…
очень опасный символ.
Мы не могли оставить могилу
ни в одном месте.
Я был первым, кто с этим столкнулся.
После были и другие случаи.
Че исчез, я сам видел его руки
в формалине,
когда их привезли на идентификацию.
А Лумумбу расчленили на кусочки
и растворили в кислоте…
Генерал, мы не на уроке истории.
Вы должны сказать, где Эвита.
Все хотели уничтожить тело.
А я отказался.
Приказал, чтобы её похоронили
по христианскому обряду. - Где?
Генерал, вас убьют.
Скажите мне, где Эвита.
Где она?
Тогда, как сказал Иисус:
«Пусть мёртвые хоронят мёртвых».
Погоди. Погоди.
Вернись! Иди сюда!
Вернись, твою мать!
Последние новости.
Силы правопорядка получили сообщение
от предполагаемой перонистской группы,
совершившей похищение
генерала Арамбуру.
В продолжение мы предлагаем
для вас эксклюзивный фрагмент
текста сообщения.
«Народу страны.
Сообщаем вам, что сегодня в 7 часов
был казнён генерал Арамбуру.
Да примет Господь его душу.
Останки осуждённого будут
возвращены его родственникам,
только после возвращения
аргентинскому народу
останков его любимой соратницы Эвиты».
Апостольский нунций
монсеньор Корнители
осудил убийство,
совершенное террористами.
Согласно неофициальным источникам…
Подробности в вечерних новостях.
А сейчас мы послушаем романс.
«Голос свободы».
Если ты кого-то убил,
заслуживаешь смерти.
А ты если убил 27 человек…
400…
если бомбил свою страну…
как нам поступить?
Скажи, как нам поступить?
- Что случилось, Толстый?
- Ничего. Он хочет говорить.
Говорите.
Прошу, выключите это.
Я не знаю.
Я никогда не знал…
где находится тело.
Если вы не знаете…
кто знает?
Никто.
Никто не знал всех деталей операции.
Никто не знал…
Лишь частично.
Тот, кто похоронил,
должен знать, где она.
Ватикан…
всегда…
Эвита похоронена в Ватикане?
- Да.
- На кладбище?
- Да.
- Где?
Это невозможно узнать.
Епископу и людям, которые…
которые перевозили тело…
было не известно
местонахождение могилы.
Монахиня, которая забронировала
место под могилу
не знала…
личности умершей.
Только святой отец знал всю правду.
- К сожалению, он умер.
- Тогда должны остаться свидетели?
- Нет.
- Как нет?
- От них избавились.
- А как звали монахиню? Монахиню.
Не знаю.
- Не знаете имени монахини?
- Не знаю.
Но кто-то должен знать?!
- Я ни хера не знаю!
- Успокойтесь!
Успокойтесь!
Давайте успокоимся.
Не хотите?
Может, позвоните?
Да.
Толстый!
Давайте.
Разведывательная служба армии.
Добрый день.
Сеньорита, внутренний 66.
Скажите, кто вы?
Инкогнито.
Простите, но я не могу
соединить с внутренним 66,
если вы не идентифицированы,
сеньор…
Код 327.
3-2-7.
3-2-7, 3-27
3-27…
Привет, принцесса.
Ты уже пришла?
Я Арамбуру.
Очень рад, я Элвис Пресли.
Да ты настоящий сукин сын,
братишка!
Спокойно, Цербер.
Вы слышите меня, Цербер?
Я поручил вам вскрыть запечатанный
сургучом конверт в случае моей смерти.
Генерал…
я это сделал.
Да, хорошо, я понял.
В этом конверте указано
имя итальянской монахини.
Я его не читал, мой генерал,
отдал своему начальнику.
Соедините с ним.
Дело в том, что переговоры
с Пероном уже…
Соедините с ним!
Это не просьба, это приказ!
Узнайте имя, дату, местонахождение.
Алло.
Простите, генерал…
здесь мне говорят, что вы… мертвы.
Что он сказал?
Что сказал?
Что это какое-то сборище покойников.
Я-то знаю, что вы не похоронены.
То, что придёт после меня,
будет намного страшней.
Вы не знаете,
что такое настоящий террор.
Вам устроят кровавую бойню,
как алжирцам…
тайно.
Заставят проглотить литры дерьма.
Вырвут веки.
Изнасилуют ваших беременных жён.
От вас ничего не оставят.
Ничего.
Даже ваших тел.
Откуда вы берёте такие мысли, генерал?
Это не мысли, дочка.
Это методы.
Вам больше нечего сказать?
Нечего?
Бог справедлив.
Эта кобыла вернулась.
ЭВИТА ВОЗВРАЩАЕТСЯ
Эта самка вернулась в Аргентину…
спустя 22 года
после своей смерти.
Но на этот раз её привезли мы.
Да.
Мы.
У нас не было другого выбора.
Зверьё требовало.
Мы встречаем её, как королеву.
Красивая комедия.
Отвозим в президентскую резиденцию…
как будто возвращаем её к власти.
Но теперь…
власть…
власть – моя.
Я….
хранитель нашей западной
и христианской цивилизации.
Я не первый и не последний.
В 1976 году…
я захватил власть.
Я похоронил эту женщину…
окончательно…
ночью…
под шестью метрами бетона.
Я возьму на себя общую чистку…
истребление зверья…
Но у этой войны…
нет конца.
Эта самка…
мать восстания…
мёртвая…
похороненная…
исчезнувшая…
всё ещё даёт свет.
Я…
я выйду с рабочими,
я выйду с женщинами из народа,
я выйду с безрубашечниками страны
живая или мёртвая!
Живая или мёртвая!
«…в темноте ночи
они хотят оставить яд своих гадюк
в душе и теле Перона,
которая есть – душа и тело страны!
Никогда не удавалось
завистливым жабам
заглушить песнь соловьёв,
и гадюкам
прервать полёт кондоров!
Им не удастся!
Им не удастся,
потому что здесь мы,
мужчины из народа
и женщины из народа
для того чтобы охранять ваши мечты,
и следить за вашей жизнью,
потому что это жизнь страны
потому что это жизнь
будущих поколений,
которые нас…
которые нас никогда не простят!».
Живая!
Живая!
Живая!
Живая!
Живая!
Живая!
Живая!
Живая!
«…чтобы охранять ваши мечты
и следить за вашей жизнью,
потому что это жизнь страны,
потому что это жизнь
будущих поколений,
которые нас…
которые нас никогда не простят!».