Калина красная (1974 год). Цитаты и фразы из фильма

Режиссёр: Василий Шукшин

А сейчас хор бывших рецидивистов
исполнит вам задумчивую песню
"Вечерний звон".
В группе "Бом-Бом" участвует
тот, у кого оканчивается
срок заключения.
Это наша традиция и
мы ее храним! Прошу!
Вечерний звон,
вечерний звон.
Как много дум наводит он.
О юных днях в краю родном, где я любил,
где отчий дом. И как я с ним,
навек простясь,
там слушал звон в последний раз.
И скольких нет теперь в живых, тогда
веселых, молодых.
Вечерний звон, вечерний звон!
Как много дум наводит
он...
Ну, расскажи, как думаешь жить, Прокудин.
Честно.
Это я понимаю. Куда едешь-то?
Вот к ней.
Кто это?
Заочница.
Байкалова Любовь Федоровна.
И что она пишет?
Хорошие письма пишет.
Зовет.
Рад? Рад, рад. Знаешь, дружок,
если бы у меня было
три жизни,
я бы одну просидел в тюрьме.
Черт с ней! Другую отдал бы
тебе. А уж третью
прожил бы сам, как хочу.
Ведь она у меня
всего-то одна, вот я и рад.
А вот ты радоваться умеешь? Нет?
Тухлое твое дело, сынок.
Чего радоваться-то?
Чего говоришь?
Чего, говорю, особенно радоваться?
Ну, это я, брат не знаю, чего радоваться.
Умеешь радоваться - радуйся,
не умеешь - так сиди.
Тут не спрашивают.
Ну-ка останови, сынок!
Я своих подружек встретил.
Вон они, видишь, стоят?
А я еду мимо.
Надо бы проведать.
А то, видишь, они
плачут.
Здорово, кума!
Всё живешь?
Ну что, невестушка, заждалась?
Вот разорались-то!
Нет уж, вы пока надо мной не каркайте.
Ну, что ходишь? Садись.
Сколько стоит такая машинка?
А, может, мы ее стырим на пару?
Выше голову, товарищ!
Ну, что, Нинон? Где ты ходишь, Нинон?
Что ты ищешь, Нинон?
Шарик, Шарик...
Ну лупоглазая Нинон...
Испортила праздник.
Адресок на всякий
случай оставим. Шарик,
скажи своей Нинон,
что я ее пока предупреждаю,
но вперед буду строго наказывать.
Алло! Здравствуйте. Это я. Горе.
А мне ночевать негде. Почему?
Ну, почему?
Заразы вы!
Алло! Предупреждаю: не клади трубку,
а то ведь я приду.
Я из вас букет сделаю и посажу в
клумбу головками вниз.
Вот так. Меня хорошо слышно?
Ну, что бы вам сказать такое?
Твари вы подколодные! Вот.
Шансонье, собаки!
Иди отсюда, а то я тебе
выйду и покажу горе!
Горе покажу, и страдания.
Я ему про попа, а он мне про попову дочку!
Я тебя спрашиваю: Нинон дома, или нет?
Пусть она выйдет! Я прошу.
Скажи "Горе" просит.
У меня колун в руках,
попроси его! Он выйдет.
Поджечь, что ли, вас?
Попробуй, подожги...
Я вот ту записку,
которую ты в пробой сунул,
я ее в милицию отнес.
Тебя тут же сцапают!
Там стихи, оглоед!
Вот, стихи.
Там твои отпечатки пальцев.
Туда ведь пойдешь, откуда пришел!
Сейчас, обрадовался...
Угрожать он будет!
Нет Нинки! Уехала она!
Куда уехала?
На Север куда-то.
А чего ты сразу лаяться кинулся?
Не мог объяснить, что ли?
А потому что меня зло берет на вас!
Из-за таких же вот как ты и уехала!
С таким же вот!
А...
Ну, считай, что она в надежных руках.
Не пропадет.
Праздничек блыснул!
Ну, что же, пойдем в "Ямку".
Ну, так есть еще праздник-то
на земле или нет?
Есть, Горе!
Горюшко ты мое! Я тебя
сегодня во сне видела.
Так, и что же я делал во сне?
Крепко обнимал меня!
А ты ни с кем не спутала меня?
Вспоминается мне один весенний вечер!
Здорово. Рад, что ты отпыхтел.
Я сам рад.
В воздухе было немножко сыро.
На вокзале сотни людей.
От чемоданов рябит в глазах.
Куда тебя кинуло?
Люди
взволнованы - все хотят уехать.
И среди этих
взволнованных, нервных сотен
сидел один.
Эх, сколько здесь молодых
людей! И подошел к нему
некий изящный молодой человек,
и спросил: "Что пригорюнился,
добрый молодец?".
Какие хорошие все! Ты гляди...
Да вот, говорит, горе у меня...
Деваться мне некуда.
Да хватит тебе, Губа! Целый
роман сочинил.
И тогда изящный молодой человек
сказал ему...
Ничего, ничего. Бывает.
В филармонию звонит... полуда,
а сама на толчке сидит.
Горе, наш коронный номер!
Давай, Люсьен! Ну-ка дай музыку!
Вот какой минуты ждала
моя многострадальная
душа!
Подожди, Егорушка,
подожди! Я успокою
твою душу и сама успокоюсь!
Я прижму ее к сердцу!
Смотри, не клюнула бы эта голубка.
А то клюнет!
На злых людей мы сами волки, Люсьен!
Сгорели!
Свет! И канаем отсюда. Быстро!
По коням! По одному, кто куда!
Веером!
На две недели все умерли.
И ни одной пары мне!
Так, попели, поплясали...
Аринушки-Маринушки...
Горе, ты чего?
Кажется, действительно займусь сельским
хозяйством.
Какое сельское хозяйство?
Уходить надо! Ну, что ты сел?
Уходить, уходить... Когда
я уже приходить-то буду?
Не надо. Погоди.
Скоро мы все увидимся.
А ты с ней пойдешь?
Нет.
Иди. Иди!
Отдохни где-нибудь. Гроши есть?
Есть, мне там дали. Могу подкинуть.
Ну, давай.
На.
Окружили!
Зайдите с той стороны! Валюха! Тихо!
Чего вы хватаете меня?
Ну, что?
Паленым пахнет? Ага. Это же Света!
Свету приклямзили.
От твоей Светы, как от свиньи: визгу
много, а шерсти мало...
Я боюсь, и те дуры расколются.
Ах, буду шмалять.
Стой! Что ты? Психопат!
Может и не расколются, а ты стрельбу
откроешь!
Да знаю я их...
Вот что, я сейчас подорву и уведу их.
Понял? У меня же справка.
А догонят - скажу, испугался.
Скажу, бабенку
искал, услышал свистки и испугался сдуру.
Так! Сейчас я наугад, по-вятски!
Давай, Жора, давай.
Вон они!
Эх, ноги мои, ноги!
Ку-ку.
Да сколько же вас?
Сюда!
Так,
всё это хорошо...
Что же дальше? Что-то мне эти
игры весьма и весьма...
Что я вам колобок что ли на самом-то деле?
"Здравствуй, уважаемый Егор Николаевич!
Пишет тебе Любовь Байкалова". Люба,
Любушка.... Ну-ну... "Сообщаю
что получила твое большое
поэтическое письмо,
где ты меня немножко
огорчаешь, что не
можешь выносить тишины.
А здесь у нас вечерами тихо-тихо.
Лист упадет на воду - слышно".
Может, хоть волосы мои скорее отрастут
в тишине-то?
Не обижайся,
Любушка. Так я... Я знаю про ту тишину.
Там ведь и моя родина.
Сорвала я цветок
полевой, приколола на кофточку белую.
Хорошо, да.
Нет, а мне тишина глянется.
Приезжай, Егорушка!
Ах, душа ты моя добрая! Погоди-ка...
А, может, мы еще
сумеем? Может, я еще
не весь проигрался-то?
А? А что?
Эх, где наша не пропадала!
А знаешь, что?
Пойдем пока в чайной посидим?
Нет, я не пьющий.
Так уж и не пьющий?
Или цену набиваешь?
Нет, я могу, конечно, поддержать
компанию. Ну, а так, чтобы
засандалить - я этого не люблю.
Я очень умеренно.
Да мы чайку попьем - и всё.
Пойдем. Про себя расскажешь.
А то у меня мать с
отцом строгие! Говорят:
"Не смей сюда заявляться со
своим арестантом!".
Я им говорю: "Господи, какой он арестант?
Он арестант-то по случайности,
по несчастью".
Верно же?
Пойдем с той стороны зайдем.
Стоят...
Верно же?
Что именно "верно же"? Я не пойму.
Ну, арестант - по случайности?
А! Ну, да, да.
Стечение
обстоятельств, громадная невезуха.
У вас что, родители кержаки, что ли?
Нет. А что? Ну, строгие.
Я курю, например.
Попрут еще.
О, Господи! У меня
отец курит и брат курит.
И брат есть? Да. У меня семья большая.
У брата еще дочка.
Она сейчас десятилетку заканчивает.
Хорошо. А потом куда? На юридический?
Заходи.
А, может, мы возьмем
бутылочку да пойдем куда-нибудь?
Зачем? Здесь вон как славно. Садись.
Нюра! Принеси нам...
Чего нам принести-то, Егор?
Красненького. У меня от водки
изжога.
Бутылочку красненького.
Ах, замечательно тут
у вас! Простор, воля.
Ну, Георгий,
расскажи, значит, про себя.
Прямо как на допросе.
Ну, что мне вам рассказать?
Был я бухгалтером,
работал в ОРСе.
Начальство, наверное, воровало.
Тут - бах! Ревизия.
И мне, естественно,
намотали. Знаете, как?
Спасибо.
Слушай, давай уйдем отсюда.
А то мы тут как два волоска на лысине.
Все смотрят.
Ну, чего они тебе?
Пусть смотрят. Ты же не сбежал.
Вот справка об освобождении.
Да я...
Господи, я так, к слову.
Ну-ну.
И сколько же ты сидел?
Последний раз?
Сидел я пять лет.
Это с такими-то ручищами ты бухгалтер?
Даже не верится.
Это я их уже там натренировал.
Знаете, тапочки шили, шили.
Такими руками только замки ломать,
а не тапочки шить.
Ну, вы скажете!
А чем думаешь здесь заниматься?
Опять бухгалтером?
Нет, бухгалтером я больше не буду.
Нет, всё.
А кем же? Тапочки шить?
Надо осмотреться.
Люба, а можно малость
попридержать коней?
Ты как-то сразу в мак погнала.
Работа, работа...
Знаете, как у нас говорили?
"Работа не алитет".
Давай подождем с этим?
А зачем же ты меня обманывать стал?
Я ведь писала вашему начальнику.
И он мне ответил.
Ах, вот оно что!
Ну, тогда гони всю
тройку под гору, Любовь!
Наливай!
А ведь ты такие письма
слал хорошие. Не письма, прям...
Да?
Я же наизусть их помню.
Может, талантишко пропадает?
Централы... Пропали молодость,
талант в стенах...
Давай, Любовь!
А чего ты погнал?
Подожди, поговорим.
Ну, начальничек...
Надо же!
А тихим фраером я подъехал, да?
Бухгалтер...
По учету товаров широкого потребления...
Так чего же ты хотел, Георгий?
Обманывал... Обокрасть меня, что ли?
Ну, мать, ты даешь! Поехал в далекие края
две пары валенок брать?
Ты меня оскорбляешь, Люба.
Так чего же ты все-таки хотел?
Не знаю.
Может, отдых душе
устроить? Праздник нужен
душе, праздник! Я его долго жду.
Эх, Егорушка...
Что?
А ведь и
правда, устал ты. Как конь в гору...
Только еще боками
не проваливаешься,
да пена изо рта не идет.
Упадешь ведь.
Скажи мне,
у тебя правда никого нет родных?
Люба!
Ты мне, пожалуйста, на мозоль не дави,
не надо. Я еще не побирушка!
Уж чего-чего, а магазин
подломить я еще смогу.
Иногда я бываю
фантастически богат, Люба.
Вот жаль, что ты мне
не встретилась в эту пору.
Ты бы увидела, что я эти деньги вонючие
вполне презираю.
Презираешь? А на такую
страсть из-за них идешь!
Я не из-за них иду.
Из-за чего ж?
Никем больше не могу быть на этой земле,
только вором!
Ой-ой! Какие мы страшные!
Только никто не боится.
Ну, допивай, да пошли.
Куда?
Ко мне.
Ты же ко мне приехал.
Или у тебя еще где-нибудь заочница есть?
Погоди. Ну, мы же теперь
выяснили, что я не бухгалтер!
Выяснили.
Ну, чтобы вы знали, мадам,
я шофер первого класса.
Да?
Да.
Ой, второго, второго.
И права есть?
Нет. Права в Магадане.
Ага.
Ну, вот видишь. И тапочки шьешь,
и шофер. Тебе же цены нет у нас.
Пойдем.
Типичная крестьянская психология. Ломовая.
У меня восемь судимостей, дурочка!
Я ворюга несусветный!
Тише, тише.
Ну, что, опьянел, что ли?
А в чем дело-то?
Пойдем ко мне. Отдохни хоть с недельку.
Украсть у меня всё
равно нечего. Отдышись.
А потом уж поедешь свои магазины ломать.
А то скажут: "Встретила...
От ворот поворот". Зачем же звала тогда?
Всё в порядке! Ведет! В красной рубахе.
Как палач.
Матушки мои!
Чего стала-то?
А что делать?
Идем.
Да почто отступаем-то?
Чего там?
Кто-то приехал?
Вот теперь заживем
по внутреннему распорядку.
В одной шеренге ходить будем.
Ну, окаянная, ну,
халда. Ну, что я могла с
халдой поделать? Ничего же ведь не могла!
Ты вот чего, ты виду не показывай,
что мы напужались или еще чего.
Видали мы таких разбойников!
Сенька Разин нашелся!
Приветить же надо?
Приветить надо.
Всё по-людски будем делать.
А там поглядим.
Может, головы свои покладем через
дочь родную.
Господи, что говоришь-то!
Ну, Любка, Любка... Ну, спасибо, дочь.
За мной!
Здравствуйте.
Вот и бухгалтер наш.
Здравствуйте.
Садись, Георгий.
Ну, садись, садись.
Благодарю вас.
Вы позволите рядышком?
Вот.
И никакой он вовсе не разбойник
с большой дороги.
А попал
по...
Ну, как, Георгий?
По недоразумению.
Случайно.
И сколько сейчас дают за недоразумение?
Пять.
Мало. Раньше больше давали.
А по какому-такому
недоразумению загудел-то, милок?
Начальство воровало, а он списывал.
Ну, допросили? А теперь покормить надо.
Человек с дороги.
Так, я пойду баню посмотрю. Егор!
Хотя ладно... Мам, покормить надо.
Закурить можно?
Кури.
А вы не желаете?
Я некурящий.
Старой веры придерживаетесь, да?
Никакой я веры не придерживаюсь.
Не курю - и всё!
Не хочу.
Не хочу или устав не позволяет?
Это же разные вещи.
Один говорит: "Ох, и жмут".
А его сзади спрашивают: "Кого жмут-то?".
Он говорит: "Сапоги жмут".
Так какое, говоришь, недоразумение?
Метил кому-нибудь
по лбу, а угодил в лоб?
Да. В одном месте зарезали
семерых, а восьмого не углядели. Ушел.
Семерых?
Семерых. Напрочь!
В мешок поклали - и в воду!
А восьмой донес.
Свят, свят!
Федя...
Тихо!
Один дурак городит
чего ни попадя, а другая
уши развесила.
А ты, кобель, поаккуратней с языком-то.
Тут пожилые люди.
А что же вы, пожилые люди,
сразу меня в разбойники
записали? Вам же говорят: бухгалтер.
Нет, вы начинаете
хахоньки тут разводить.
Вот ведь какая штука.
Ну, из тюрьмы.
А что же, в тюрьме одни
убийцы сидят, что ли?
Да кто тебя в убийцы зачисляет?
Ты только тоже не заливай тут.
Бухгалтер...
Я бухгалтеров-то видел-перевидел.
Бухгалтера все тихие, маленько вроде
пришибленные. У бухгалтера голос
слабенький, очочки.
Потом, я заметил, они все курносые.
И любят смотреть балет в телевизоре.
Какой же ты бухгалтер? Об твой лоб
поросят шестимесячных бить можно.
Это ты Любке говори про бухгалтера.
Она поверит. А я,
как только ты зашел, сразу определил -
этот или за драку какую-то,
или машину лесу дернул. А?
Тебе бы опером работать,
отец. Цены бы тебе не было.
Колчаку не служил в молодые годы? Нет?
В контрразведке?
Только честно. В головах дырки делал?
Ты чего это?
Ну, а чего мы так сразу смутились?
Я просто спрашиваю.
Чего вы так смутились-то?
Ну-ка, в глаза
мне, в глаза мне!
В трудные годы колоски с
колхозных полей воровал?
Чего это он?
Чего это мы? Чего растерялись-то?
Ну-ка в глаза, в глаза мне!
Ну, хорошо. Поставим
вопрос несколько иначе,
по-домашнему, так сказать:
на колхозных собраниях часто выступаем?
Ты чего тут Микитку из себя строишь?
Заварил кашу...
Что же теперь будет?
Ишь как мы славно пристроились жить!
Страна производит
электричество, паровозы,
миллионы тонн чугуна.
Люди напрягают все силы,
люди буквально падают
от напряжения! Люди
начинают даже заикаться от напряжения,
покрываются морщинами
на крайнем Севере,
и вынуждены вставлять себе золотые
зубы. А как же иначе? Нужно!
Но в это же самое время находятся люди,
которые из
всех достижений человечества
облюбовали себе печку!
Вот как! Славно, славно.
Будем лучше подпирать чулан ногами,
чем напрягаться вместе со всеми
дружно.
Да он с десяти годов работает!
Он с малолетства на пашне!
Потом реплики!
А то мы все
добренькие, когда это не
касается наших интересов,
нашего, так сказать, кармана.
Да я стахановец вечный!
У меня восемнадцать похвальных грамот!
Чего же ты сидишь, молчишь?
Молчишь?
Ты же мне слова не даешь воткнуть!
Где похвальные грамоты?
Где они? Я хочу посмотреть.
Там.
Где это "там"?
Там, в шкафчике
все прибраны.
Им место на стенке, а не в шкафчике!
Ну, как вы тут?
Всё у вас тихо, мирно?
У меня банька готова.
Ну, и ухаря ты себе нашла! Ты гляди,
что он тут сейчас попер!
Такого нагородил! Не перелезешь.
Егор!
Да нет, ничего.
Мы тут из блохи голенище кроили.
Побеседовали просто.
Ладно, отец.
Подними руку и опусти. Не обижайся.
Я просто веселый человек.
Слышь, что говорит-то? Бухгалтером
был. Ревизия, мол, то, се...
А по роже видать - бандит.
Да?
Да.
Ну, и что?
Да ничего. Надо поосторожнее теперь.
Ты иди, глянь, на этого бухгалтера.
Глянь! Нож воткнет и не задумается.
Бухгалтер... Да? Да. Ну, и что?
Да ты иди хоть покажись, какой ты есть!
Ему все пострашнее будет!
Нам теперь рядом жить.
Рядом жить-то!
Ну, и что?
Да ничего!
У нас дочь школьница! Вот что!
Заладил своё "ну, и что"!
Мы то и дело одни на ночь
остаемся, а ты: "Ну, и что"!
Чтокалка чертова! Пень...
Жену с дочерью зарежут, а он и шагу не
прибавит.
В доме трупов наделают,
а он будет: "Ну, и что"!
Подумаешь...
Ну, как же так, Егор? Едешь свататься,
и даже лишней пары белья нет.
Ну, кто же так
заявляется?
На то она и тюрьма, а не курорт.
С курорта и то, бывает,
приезжают прозрачные. Вон Васька Белов
приехал - опыта, говорит, теперь много,
а денег нет.
Это бывает.
Бывшую мужнину нашла.
То есть?
Моего мужика бывшего. А че?
Да ты что, Люба?
Я что, подзаборник, что ли?
Чужое белье напялю?
У меня деньги есть. Надо сходить в
магазин и купить.
Где же ты сейчас купишь-то?
Магазины все закрыты.
А чего ты? Она стираная.
Бери.
Не с покойника же.
Прямо скажет, как в лоб.
Так, опускаюсь всё ниже и ниже.
Даже самому интересно.
Я вам потом спою песню: "В том саду
при долине...". Давай.
Так...
У нас Петро не шибко ласковый.
Но ты не обращай внимания. Он со всеми
такой. Да уж, Петро у нас как пень.
Стриженых принимают?
Всяких принимают, Георгий. Ну, давай еще
целоваться. Георгий, значит, Георгий.
Значит, Жора?
Джордж, а не Жора.
А? На!
Весь день сегодня как рыжик на ковре.
Я тебе что, дорогу перешел,
что ты мне руку не соизволил подать?
Ну, на тебе руку, на!
Спасибо.
Мы как-нибудь так.
Гляди ты, какой ежик!
Чего ты расселся-то?
Мойся, мойся. Я потом.
Я же из заключения. Мы после вас.
Не беспокойтесь.
Вот так, Жора.
Дальше уже, кажется, ехать некуда.
Получается, бедный родственник.
Чего ты?
Чего?
Чего лежишь? Я подкидыш.
Ну, и что? Ты пойдешь или нет?
У меня справка об
освобождении, оглобля!
Я завтра пойду и получу такой же
паспорт, как у тебя! Точно такой же!
За исключением маленькой
пометочки, которую никто не читает.
Понял?
Сейчас
возьму, силком суну в тазик и
посажу на каменку. Без паспорта,
со справкой.
Вот это уже другой разговор.
А то диплом ему покажи!
На кой ты его в чайную-то повела?
Зачем в чайную повела?
Ведь вся деревня знает: к Любке тюремщик
приехал. Мне прямо на работе
сказали, а я обалдела!
Любка,
ты скажи так: "Если ты просто так
приехал, жир накопить да
опять заучиться по свету - то уезжай".
Скажи: "Не позорь меня перед людями-то".
Да ведь у него, поди, и семья есть!
А как же?
Ну, как это
может быть, чтобы у него семьи не было?
Ну, как? Что он, парень семнадцати
годов? Ты думаешь своей головой-то?
Любка, ты скажи так:
"Если у тебя что-то дурное на уме,
то собирай манатки"!
Ну, ему собраться - только подпоясаться.
Ну, чего вы навалились на
девку? Что она сейчас может
сказать? Это уж как выйдет,
какой человек окажется.
Как она может сейчас
за него заручиться?
Да не пугайте вы меня, ради Христа.
Я сама боюсь.
Вот я тебе чего и говорю.
Ты вот что, Люб,
слушай. Ты скажи так:
"Вот что, добрый человек,
пойди сегодня и заночуй
где-нибудь".
Да где же то? В сельсовете.
Да вы что, совсем сдурели?
Гляди, вызвали мужика!
И отправили его в сельсовет ночевать?
Совсем уж нехристи какие-то.
А пущай его завтра милиционер
всего обследует.
Да чего его обследовать - он весь налицо!
Я, конечно, не знаю.
Вот мне кажется, что
он хороший человек.
Я как-то по глазам вижу.
Я еще на карточке
заметила: глаза у него
какие-то грустные.
Ну, вот хоть убейте меня тут,
а мне его жалко.
Может, я и дура.
Мама родимая, живьем сварил!
Да что же мне опять, что ли, сидеть?
Ой, сварил живьем, зараза! Ой!
Вот паразит!
Убили! Убили! Петя! Чего орешь-то?
Ты что, Петька? Да вон, подкидыш...
Попросил ковш горячей воды
поддать, а он меня окатил!
А я еще удивился.
Думаю, как же он стерпит?
Вода-то горячая.
Я еще пальцем потрогал - кипяток!
Ну, думаю, закаленный или кожа толстая.
Я же не знал, что надо на каменку-то!
Не знал... Что дитё, что ли ты малое?
Я же думал, тебе
ополоснуться надо. Я же не
парился, не мылся! Ну,
что ополаскиваться-то?
Ладно, вылазь, Петька!
Ну, трусы хоть дай.
Сейчас принесу.
Пойди-ка сюда поближе.
Сварили! Сварили... Да ладно, ладно!
Ничего тут страшного
нет. Надо только жиру.
Или масла подсолнечного.
Принеси какого-нибудь
жиру!
Сейчас принесу.
Ой, Господи...
Может, его пока остудить маленечко?
Ты что, совсем озверел, что ли?
На.
Передай. Пожалуйста. Надевай. Давай.
Ну, ладно, пошли.
А то вон людишки собираются.
Ой!
Эй! Куда он?
Вот черт!
Больно, Петро?
Да иди ты!
Чуть не утонул.
Как же ты это, Егор?
Понимаешь, как получилось,
он там наподдавал, аж
дышать нечем. А просит
еще: дай ковш горячий.
Ну, я думаю, хочет температурный баланс
навести.
Баланс... Навел бы я тебе
баланс ковшом по лбу!
А если бы там живой кипяток был?
Я же пальцем попробовал...
Пальцем!
Чем тебя только
делали такого?
Ну, ладно, Петро. Он же нечаянно.
Что ж теперь?
Да идите вы в дом!
А то и, правда, вон люди собираются.
Ну, так ты сам-то чего расселся?
Вот какая ошибка...
Как это я его не понял?
Не понял...
Наливайте!
А маслобойка
была у... Старик, наливай. Закусывайте.
...вся деревня сбежалась поглядеть...
Люба, Люба!
Угощайся.
Вот Павел наш. Вот Ваня.
Они сперва вместе воевали.
Потом Пашу ранило.
Он поправился и опять
пошел. Вот тогда его и убило.
А Ваню в Берлине убило.
Вот Ваню мне больше всего жалко. Он
такой веселый был. Везде меня с собой
таскал. Я хоть маленькая была,
но помню его хорошо-хорошо.
Во сне вижу - смеется.
Узнаешь? Петро наш! Вот какой строгий.
А самому всего только восемнадцать лет.
Он в плен попадал. Его наши освободили.
Его там сильно-сильно в плену избили.
А потом его даже нигде не царапнуло.
Зато я его сегодня ополоснул,
Как черт под руку подтолкнул.
Егор, а ты не нарочно его?
Да ну что ты, Люба?
Не врешь мне?
Верю, верю.
Чего?
Петро, прости за баню. Ей-богу, нечаянно.
Да ладно...
Ну, пошел же, ради бога!
Небо, ельник и песок -
Невеселая дорога... Эй, садись
ко мне, дружок! Скоро
сам узнаешь в школе
как архангельский мужик по своей
и божьей воле стал
разумен и велик. Там уж
поприще широко. Знай работай
да не трусь. Вот за что тебя глубоко
я люблю, родная Русь. Вот за что
тебя глубоко я люблю, родная Русь.
Саш, а Саш! Погоди-ка, дружок.
Ну-ка марш на место!
Ну, а в чем дело-то?
Ни в чем. Иди спать.
А мне не спится.
Так лежи.
Думай о будущем.
Я хотел поговорить.
Хоть два вопроса.
Завтра поговорим. Какие вопросы
ночью? Ты что?
Один вопрос ночью. Люба!
Возьми что-нибудь в
руки. Возьми сковородник.
У меня пестик под подушкой.
Круговую оборону заняли.
Пошел на цыпочках, котяра.
Думает, его не услышат. Я всё услышу!
И увижу! А этот спит... Хоть бы хны.
Кто это спит-то?
Фраер со справкой.
Праздник ему нужен...
Луна еще как взбесилась!
Не ворчи, не ворчи там. Разворчался...
Ну, мне надо съездить, Люба.
Ехай.
Ну, чего ты так смотришь?
А?
Как?
Ты же не веришь мне.
Делай, как тебе душа велит.
Зачем ты меня спрашиваешь: верю, не верю?
Верю я или не верю -
тебя же это не остановит!
Да.
Я бы хотел быть не злым человеком.
Я бы хотел не врать, Люба.
Я бы хотел не врать!
Но я всю жизнь вру!
Я должен быть злым и жестоким!
Но мне жалко бывает людей...
Так тоже жить нельзя!
Я вот не знаю, что мне
с этой жизнью делать?
С поганой жизнью!
Может, мне добить ее в дребезги?
Веселей бы как-нибудь только...
С музыкой бы!
И ни о чем бы не думать
под конец. Вот сейчас я тебе
скажу правду: я не
знаю, вернусь я или нет.
Может, вернусь, а может, нет.
Спасибо за правду, Егор.
Ты хорошая, Люба.
Не надо этого.
Ладно. Давай сделаем так:
я останусь один и спрошу свою душу:
как мне быть?
Делай как нужно.
Я же тебя ни в чем не обвиняю.
Если ты уедешь - мне будет жалко.
Понимаешь? Жалко, жалко.
Не знаю, чего я плачу...
Ну, ладно, Люба!
Ну, худого слова я не скажу.
Ладно.
Дай руку мне.
Любка, я тебе говорю: живи одна.
Может потом какой путный подвернется.
А этот вдруг воровать начнет? Тогда что?
Что?
Я говорю, воровать он кинется -
тогда что?
Ну, что тогда? Посадят.
Да ты что, полоумная что ли?
Я сама не знаю. Что я как сдурела?
Самой прям противно.
Болит и болит душа.
Вот болит и болит душа! Прям не
знаю, чего делать.
Как будто я его век знала.
Правда, он целый год письма писал.
Ну, там делать-то нечего, вот они и пишут.
Ты бы знала, какие
он письма писал умные!
Про любовь?
Да нет, как-то всё про жизнь.
Он правда много
повидал, черт стриженый.
Вот, не знаю, как.
Толи я его люблю, толи
мне его жалко?
Вот где он сейчас?
Так, что мы тут имеем?
Красавец!
Ну,
шаркнули по душе.
Хулиган!
А вам что?
Лапуленька,
а что, если мы возьмем
и обрадуемся на пару?
Чего смотришь?
Гроши есть. Гражданин,
вы тут не хамите!
Вы деньги переводите? Вот и переводите.
Сразу на арапа берут.
Гражданин...
Какой я вам гражданин? Я вам товарищ.
И даже друг, и брат.
Да, да. Работайте, работайте.
А то только глазками
стрелять туда-сюда!
Ну, ты гляди, что они делают, а?
Что они вытворяют?
Я же вам двух слов еще не сказал!
А вы уже пренебрегаете.
Ладно, подождите...
Я вам устрою. Я посею здесь
разврат! Я опрокину
этот город во мрак и ужас!
В тартарары!
Так, житель колхоза
"Новая жизнь" Игнашечев,
в июне... Что такое?
Кто его пустил?
Ты что не знаешь, кто его мог пустить?
Я его в гостинице видела.
Михайлович, пойди узнай, в чем дело.
Продолжим.
А по времени не пора ли
уже открывать? Закончим - откроем.
Игнашечев, в июне 1972 года,
будучи в нетрезвом состоянии,
ударил беспричинно заготовкой
для оглобли по голове Кирикова.
Между прочим, нас
это тоже всех касается.
Чего ты?
Спасибо.
Очень благодарен.
Можно вас на минуточку?
Да?
Присядьте, пожалуйста.
Скажите, пожалуйста,
я только что приехал с
золотых приисков и
хочу у вас спросить: не
могли бы мы где-нибудь здесь организовать
небольшой забег в ширину?
Такой, знаете, бордельеро?
Ну, ну, я грубо выразился.
Я нервничаю, потому что мне деньги
жгут ляжку.
Сто листов.
Их же надо взлохматить.
Как вас зовут?
Сергей Михайлович.
Михайлович, нужен праздник.
Я слишком долго был на Севере. Понял?
Я, кажется, придумал.
Вы где остановились?
Нигде пока. Я только что
приехал.
Ну, мне кажется, можно будет организовать, знаете,
нечто вроде такого пикничка.
Так-так.
В честь прибытия, так сказать...
Такой, знаете, небольшой, аккуратненький
бордельеро.
Окей.
Ми фас понимай.
О, шпрехен зе дойч,
Иван Андреевич.
Они у нас, собаки, спляшут!
И не маленьких лебедей, нет,
железное болеро!
Краковяк вприсядку.
Ну, зачем же так?
Мы всё сделаем
культурненько. А это уберите.
Уберите, уберите.
Как ваша фамилия?
Ты не Егор?
Ага, Егор!
В военкомате. Никак
на учет не могу стать.
Ну? Поздно так?
Так, а здесь так работают, Люба.
Ага, а как же.
Товарищ капитан! Зайдите ко мне.
А, нет. Это тут генерал один.
Нет, Люба, даже
придется ночевать здесь.
Я где-нибудь здесь на диванчике.
Ничего, я привыкший.
Да.
Ну, а как ты там?
Да?
А тебя на почту вызвали, да?
Да, да.
Ну, а что сделаешь, Любушка? Ну, надо.
Надо, надо.
Ну, ладно.
Ну, что, трактирная душа?
Займемся развратом.
Всё готово.
Халат!
Есть.
Пришлось к одному старенькому
артисту поехать. Нет же ни у кого.
Ну, и как?
Идет. Ну, как я велел?
Народ для разврата собрался!
О, господи, боже мой.
Прямо девочки с персиками.
Милый человек,
ты всё же объясни нам, чего мы празднуем?
Ну, дяди и тети, давайте будем
начинать кушать. Не торопитесь.
Мечите пореже.
Ну, а что же
военкомат на ночь не запирается, что ли?
Нет, наверное, если он говорит, что
ночует там.
Ой... Я так думаю: ему сказали
явиться завтра к восьми ноль ноль.
Там люди военные...
Ну, правильно.
Он же и говорит: заночую здесь на диване.
Так все учреждения на ночь
запираются. Вы что?
Ну, кто же его одного там на ночь оставит?
Он возьмет, да печать украдет.
Ой, мама!
На кой она ему
черт нужна эта печать?
Ой, это я
так, к примеру, говорю.
А ты не говори глупых слов.
Хватит!
Ты чего таких некрасивых набрал-то?
Нарочно, что ли?
Ну, а где ты красивых возьмешь-то?
Красивые все замужем.
А ты же сам просил незамужних.
А что, плохие, что ли?
Там вон какие есть!
Нет, Михайлович,
это не праздник... На-ка по червонцу
каждому. Тебе - сотню. Но
без обмана. Я заеду и проверю.
Ну, Георгий...
Слушай, а он вообще-то есть в жизни?
Праздник-то?
Петручо!
О, штаны уже успел надеть.
Я, Петро, Жоржик. Выйди на минуту.
Здорово!
Ты чего? Выгнали что ли?
Нет. Будить не охота.
Ты когда-нибудь "Реми Мартин" пил?
Чего?
Коньяк! Двадцать рублей бутылка. Видел?
Пойдем, врежем в бане.
А что в бане?
А чтобы не
мешать никому.
Ну, дай мне хоть
обуться. Да и закусить же надо.
У меня полны карманы шоколаду! Я уж весь
провонял им, как студентка. Пойдем.
Чего ты? Ты гляди? Как он сюда попал?
Ну, попасть - это дело нехитрое.
Как вылезти?
Вылезет.
А что же ты все-таки домой не пошел?
Не знаю...
Не надо, Петро, не пытай ты меня.
Я вот сам
думаю: где же мои вороные-то?
То ли они пропали,
то ли их вовсе не было.
Сорок лет живу, а сказать нечего.
Во, брат, как!
Ну и не говори.
Наливай своего дорогого.
А чем пить-то будем?
А вон, ковшом!
На, держи.
Это же из этого что ли ошпарил-то?
А из какого же?
Какая Василиса-то! Прямо рожать пора.
Когда ты вчера приехал?
Я только думала, что это Коленька опять мой
заявился.
Какой Коля?
Ну, муж.
Так он что, приезжает?
Приезжает.
А как же? А ты чего?
А я ухожу в горницу и запираюсь там.
И сижу.
Ведь он трезвый ни разу не приезжал.
А пьяным я его видеть не могу.
Он какой-то вовсе дурак становится.
Такой глупый.
Коровы... Хорошо им тут.
Хорошо.
Знаешь, я из моего детства
только мать помню да коров.
Райкой звали корову.
Мы ее раз весной выпустили
из ограды, чтобы она
сама покормилась...
Знаешь, когда снег сходит,
клочки сена вытаивают на
дорогах, а они собирают.
Мы выпустили,
а ей кто-то брюхо вилами проколол.
К чужому стожку пристроилась где-нибудь...
Кишки домой приволокла...
Чего глядишь?
Егор, милый...
Брось, Люба, брось...
Это слова. Слова ничего не стоят.
Ну, что же ты это все сейчас выдумал?
Нет, не выдумал.
Только ты меньше людей слушай.
Слушай, но слова пропускай.
А то ты доверчивая очень.
Тебя что, никогда не обманывали, что ли?
Нет. А кому?
А вон наш председатель идет, у нас был.
А чего ты так разулыбалась сразу?
А он у нас хороший,
хозяйственный. Сейчас
будет склонять к труду.
Ну, давайте, давайте.
Могу заносить быкам хвосты, поскольку я
кругом в замше!
Сам-то откуда?
Я здешний, с вашего района.
Деревня Листвянка.
Вроде нет такой.
Я-то свой район знаю.
Странно. Куда ж она девалась?
Была деревня Листвянка...
Я это хорошо помню.
Наверное, сгорела.
Наверно. Жалко. Хорошая деревня была.
Ну вот, Лилия Викторовна,
нечаянно шофер нашелся.
Наш земляк.
Иван Иванович Тараторкин
из деревни Листвянка.
Прокудин Егор. Вор-рецидивист.
Последняя кличка - "Горе".
Леди Гамильтон из районной прокуратуры.
Браво!
Вы прямо на совещание.
А я как-нибудь доберусь.
Хорошо. Я только заеду переоденусь,
и по дороге на пасеку заскочу.
Пожалуйста. Машина в вашем распоряжении.
Действуй. Но, смотри!
Вам не кажется странным,
что я так заговорил с вами?
Как?
Глупо, развязно.
Нет, ничего.
А почему вы так
заговорили?
Директор ваш сразу начал
с биографии, а я этого не перевариваю.
Зачем? Вот вы работник
прокуратуры, так?
А я - сын прокурора. Ну, и что?
Я об этом должен
кричать всем, да? Какие
мы после этого интеллигенты?
Ну, да.
Да еще в замшевых ботинках.
Что "в замшевых ботинках"?
Ну, интеллигенты в замшевых
ботинках обычно помалкивают.
Да?
Да. Иначе он просто хам. А!
Ну, тогда всё. Я заткнулся.
Между прочим, могли бы и меня пригласить
на чашечку чая с медом.
Перебьешься...
Зачем следователя привез?
Что?
Ну, кого привез?
Она следователь?
Да.
Ни фига себе...
Прошу, пани.
Позвольте вам, как
работнику уголовного права,
от типажей.
Перестаньте кривляться. Смотреть противно.
К вашему сведенью,
я действительно вор-рецидивист.
Ну и прекрасно.
Приезжайте! Медком угощу.
Поехали.
Что, тоже в замше?
Ну-ка сделай тете ручкой.
Многое изменилось с тех пор,
когда русский мужик в союзе с рабочим
свергнул власть царя.
Изменилась жизнь народа,
изменились и песни. Народ стал слагать
новые песни.
Послушайте песню
Аедоницкого "Русские края". Андрей! А?
Привез?
Привез. Теперь жди.
Вот можешь посмотреть - наши выступают.
Над полями дремлет голубое небо,
льется синь реки...
А после у нас совещание
будет часов до...
Вы умеете на машине?
Умею. А что?
Тогда ехайте сами. Я больше не могу.
Что, заболел, что ли?
Возить больше не могу.
Я понимаю, что я несознательный,
отсталый, зек несчастный.
Но ничего не могу с собой сделать.
У меня такое ощущение, что я вам
все время улыбаюсь
и в глаза заглядываю.
Я лучше буду на
самосвале или на тракторе.
Не обижайся. Ты мужик хороший,
но у меня просто не хватает...
Потише, товарищ.
Концерт, что ли?
Смотр.
Много не хватает?
У меня?
Да. Процентов сорок. Ого.
Чего в одиночестве?
Съездили в Сосновку?
Так точно, ваше благородие. В Сосновку
съездил, бригадира привез.
К пустой голове руку не прикладывают.
Милая, ну, что ты строишь из себя?
Будешь ты прокурором, будешь.
Поедешь отдыхать в санаторий.
Встретишь там молодого,
красивого адвоката.
И тогда по белой лестнице вы
пойдете прямо в рай.
Ботинки не жмут?
Нет, ботинки не жмут.
У меня, знаете, другая беда.
Ноги потеют. Прям замучился.
Позвольте пепелок стряхнуть?
Не переживай, Егор,
трактористом - не хуже, а даже еще лучше.
Они сейчас вон поскольку гоняют.
Я не переживаю.
Значит, Люба скоро придет, да?
Да, скоро должна прийти.
Сейчас молоко сдает.
Вот сдаст молоко, и придет.
Ты, Егор, ее не обижай.
Она у нас последышек.
А последышка жальче всех.
Вот пойдут свои детишки,
помянешь мои слова.
Она у нас девка хорошая, добрая.
Только как-то всё не везет ей.
То этого пьянчужку
нанесло - насилу отбились.
Да, да...
Прямо беда с этими алкашами!
Я бы их в тюрьму
сажал, чертей, ей-богу!
По пять лет каждому строгого режима!
А в тюрьму зачем?
А че?
Вот те раз!
Я думала, они ночью
приедут, а он уже дома. Чего так скоро?
Петро приехал тоже?
Да.
Сейчас, минуточку...
Он не хочет возить директора.
Почему?
Ты его не ругай.
Он объяснил, почему.
Его тошнит на легковушке.
Говорит, буду на тракторе. Оно и лучше.
Ты вот советуешь, а зря!
То б мужик чистенький приходил,
а то будет ходить как
помазок. Ну, чем лучше-то?
Вот чем лучше. Прям...
Вот тебе и "прямо".
Хочешь прямо, хочешь криво.
Любка, тебя, что ли, зовет?
Куда это они?
Куда они поехали?
В Сосновку.
Зачем?
Надо зачем-то.
А чего же ты не спросил? Машину дал...
Ну, и что?
Ничего.
Совсем ты, Петь, какой-то обалдуй.
Сестру увозят куда-то, а тебе хоть бы хны!
Привезет. Куда он ее денет?
Куда поехали-то?
В Сосновку.
Зачем?
Да надо зачем-то?
Ну, так чего же ты не узнал?
Поди узнай у них...
Да ну вас! Какие-то вы...
Какие? Такие же, как и вы.
Ну, начинай, начинай...
Там живет старушка по кличке "Куделиха".
Откуда ты знаешь это?
Знаю. Я был сегодня
в Сосновке. Дело не в этом.
Один товарищ просил меня
разузнать про эту старушку.
А зачем это товарищу нужно?
Она родня какая-то ему... Тетка что ли.
Мы сделаем так:
подъедем, ты зайдешь одна.
Нет, зайдем вместе, но
расспрашивать будешь ты.
Сыночки погибли.
Сын в первых боях еще погиб.
Во Львове.
А второй-то сын два годика воевал.
Вот за первого-то я и получала пенсию
и получаю.
Которого первого убили...
Получала двадцать рублей...
Двадцать один рубль сорок копеек.
Вот видишь, понизили пенсию с меня.
И все... Сельсовет давал деньги,
но... Усадьба большая -
двадцать семь соток.
А у меня и не бывало
никогда... Да и у колхозников ни у кого нету,
молодых... И я к нему
пошла. Я говорю: "Зачем, Михаил Федорович,
вы это делаете?". А
он говорит: "Чего?".
А зачем деньги брали в собесе?
У меня усадьба-то
большая... А он говорит:
"Это наша ошибка". Я
говорю: "Ваша ошибка?
Ошибку исправь".
Твоя, я говорю, ошибка, а мои слезы.
Он говорит: "Какие тебе слезы?".
Бабушка, я еще хотела спросить
про сынов-то...
А он у меня теперь один.
Три погибли. А вы его давно видели?
Давно.
Сколько?
Восемнадцатый
год уж одна.
Верно, восемнадцатый год одна живу. Да.
Вот так и переживаю.
И не знаешь, где он?
Не знаю... Не знаю. В розыски подавала,
подавала. А уж
потом пошла в сельсовет.
Ну, а мне сельсовет сказал:
"Обожди. Будет жив и здоров -
аукнется, может быть.
А живого нет - ничего не поделаешь".
Нет ничего...
Двадцать год аккурат нет ничего...
Двадцать лет?
Ни звука.
Ни звука! Никакого
звука. Бабушка милая...
Я не знаю, как же он. Или как один
жил... Все равно семьи
никакой не было и знакомых.
Товарищей никаких нет.
И не знаю, куда он...
Не могу больше, Люба! Не могу больше!
Тварь я последняя, тварь...
Тварь подколодная... Не
могу так жить, не могу больше!
Господи, прости меня, если можешь!
Не могу больше муку эту терпеть?
Как же у меня сердце выдержит такое?
Что же там, камень, что ли?
Успокойся, Егорушка! Егорушка!
Ведь это же мать моя!
Мать моя, понимаешь!
И сестру я видел в городе.
Не узнал сразу.
Твоя родная мать?
Ну, как же так? Поехали!
Поехали, вернемся к ней!
Не время, не время... Дай срок...
Да какое время? Что ты, Егор?
Дай хоть волосы мои отрастут. Я
хоть на человека похожий стану.
Ну, родненький...
Ох, как тяжело.
Ну, поехали к ней сейчас!
Я ей деньги перевел. Она
попрется с ними в сельсовет.
Узнает от кого - не
возьмет. Съезди завтра
к ней. Скажи, ей положено.
Господи, ну что же вы такие, дети...
Что же вы такие дураки? Заброшенные...
Что мне с вами делать, что?
Ничего, Люба.
Дай мне время, дай мне срок.
Вы у меня будете в
полном порядке. Клянусь!
Клянусь! Лучше землю буду грызть...
Там муж ее пришел.
Ну, Петро,
чего ты дурака валяешь? Там же Колька.
Пускай поговорят.
Иди сам с ним говори.
Идем отсюда!
Ну, надо же им когда-то поговорить?
Колька драку затеет!
Ну, и что?
Да ничего!
Колька затеет, а сидеть будет вот этот!
Люба, ну так же тоже нельзя.
Ну, что же я в кусты побежал, что ли?
Да пускай они поговорят!
Раз поговорят, а больше они и не придет.
Не ходи, Егор. Ты не знаешь Кольку!
Егор, будешь толковать -
за плетнем еще двое сидят.
Знай.
Я тебе говорю, они
мужики, они сами разберутся.
Да ладно, ладно. Раскудахтались...
Ну, я думал, что тут
правда, Илья Муромец.
А такого Кузьму я и сам возьму.
Микола.
Пойдем выйдем,
урка с мыльного завода?
Шмакодявка...
Давай, давай.
Падали кусок! Сейчас я тебя буду бить!
Только не здесь, Коля,
только не здесь.
Пойдем отсюда! Иди за мной!
Иди вперед!
Иди-иди! Ну, собака!
Сейчас она тебя выспросит!
Да не смеши ты черта, иди рядом. Чего ты
как на расстрел
ведешь? Люди же смотрят.
Иди-иди!
Чудак же ты, Колька. На букву "М".
Ах ты, бесстыдник! Вперед! Я тебе
покажу! На «М"...
Ну, надо же!
На-ка, чтобы сзади не прыгал.
Собаки...
Угроблю! Колька! У него в кармане!
Не успеешь махнуть,
Коля.
Ты чего угрожаешь-то?
Чего угрожаешь?
С ножом, что ли? Вынимай свой нож!
Пить надо меньше, дурачок.
Кол выломил, а руки трясутся.
Чего ты сделаешь?
Да брось ты этого
кореша! Фраер городской!
Где-нибудь в другом месте прищучим!
Мы еще встретимся.
Это можно.
Маленькие! Ишь спрятались!
Какие... Спрятались и молчат.
Невестушки мои хорошие!
Вы хоть бы крикнули, позвали б.
Иди, мол, Егорка, проведай нас.
Нет, спрятались и молчат.
Ну, уж теперь сам увидел. Здравствуйте.
Ох, вы мои хорошие!
Ну, что? Как вы тут?
Дождались...
Скоро совсем тепло будет...
Ну, ладно. Мне пахать надо.
Я теперь рядом буду, заходить буду к вам.
Ишь стоят...
Ну, стойте, стойте...
А мне надо выходить в стахановцы.
Ох, и намаялась я сегодня!
Чего ты намаялась?
Коров-то начали выгонять?
Здравствуйте!
Здравствуйте.
О, вот это гость!
Садись, Вася.
Шура...
Я тебя все путаю с тем
старшиной. Помнишь?
Старшина был такой здоровый. Вася.
Мы с Шурой служили вместе
у генерала Кумова.
Садись, Шура. Поужинай с нами.
Садитесь, садитесь.
Да нет.
Меня такси ждет.
Мне нужно передать тебе кое-что.
Да садись, поужинай. Подождет такси.
Помнишь, как Вася
говорил? "Как жрать, так губа винтом".
Нет. Еще на поезд надо успеть.
Ну, пойдем. Что там тебе передать надо?
Знакомых видаешь?
Эх, золотые были денечки!
Часто эту службу во сне вижу.
Сколько же они на такси прокатывают?
До города и обратно...
Люба!
Сколько за такси
с километра берут?
Не знаю.
Десять копеек...
Десять копеек на тридцать шесть -
это сколько же будет?
Ну, тридцать шесть копеек и будет.
Здорово живешь!
Десять верст - уже рубль.
А тридцать шесть
в оба конца,
это семь двадцать! Вот сколько будет.
А бывало, за семь
двадцать я месяц работал.
Эх, хорошо жить стали.
А чего он приехал-то?
Однако что-то случилось, старик.
Вот так и передай. Запомни и передай.
Понял?
Я передам, но ты же знаешь его.
Я знаю его.
Он меня тоже знает. Он
деньги получил от меня?
Получил. Всё! Я вам больше не должен.
Будете искать -
я на вас всю деревню подниму.
В поход, с вилами!
Горе, я сделал, как мне велено.
Если, мол, у него денег нет - дай
ему. Ах, ты сучонок! Сопляк!
Деньги привез!
А ты думал, что отдавать надо?
Ты думал, тварь? Думал, скотина?
Собери деньги. Собери деньги!
Запомнил, что я сказал? Запомнил?
Запомнил.
Все, шагай. Быстро!
Егор! Кто это? Кто он, Егор?
А?
Погоди ты.
Прям не дом стал, а
штаб-квартира какая-то.
Что тут было опять? А?
Человек приезжал к Егору.
Зачем?
А тебе какое дело?
Мне нет дела.
А вот когда вас резать
будут, тогда не орите!
Развели тут притон какой-то!
Я боюсь, Егор!
Ну, чего ты боишься?
Ну? Чего боишься?
Ты знаешь, я слышала,
когда у вас...
Брось!
И никогда больше не говори об этом!
Слышала она... Где это ты слышала?
Тянула, что ли?
Как это тянула?
Маленький ты мой...
Прости меня, пожалуйста.
Прости.
Давай споем лучше?
Не до песен мне...
А чего? Давай. Есть одна хорошая
песня. "Калина красная..."
Да я ее знаю.
Ну, вот и подпой. Давай, подпой.
"Калина вызрела..."
Егор, Христом Богом
прошу тебя, скажи, они ничего не сделают
с тобой?
Егорушка, не злись ты.
Господи...
Да что же это я ждала, ждала своего
счастья...
Ну, как же ты меня понять не можешь?
Возьмут да... Что мне
порадоваться в жизни нельзя?
Люба, я не могу, когда плачут! Ну, пожалей
ты меня! Не плачь.
Может, мы куда-нибудь уедем, а?
Ох, зачем эта ночь так была хороша,
не болела бы грудь, не страдала душа.
Не понравился ей моей жизни конец...
под венец...
Не видала она, как я в церкви стоял...
Перепиши слова.
Садись.
Кто это приезжал?
Это дружок один.
Баню будем топить?
Ну, а как же? Будем.
Чего ты смотришь?
Иди-ка сюда.
Скажу что-то.
Не плачь.
Ну, чего вы? Я же знаю все. После бани.
Я его прошу жиклер поглядеть.
Ну, скажи.
Жиклер, Люба.
Ну, как дела, Васюха? Ничего.
Жену не обижаешь?
Ее обидишь...
Не надо их обижать.
А твои как?
Слушай, как ты думаешь,
это хорошо, что мы живем?
Может, лучше было не родиться?
А? Ведь нас же не спрашивают.
Тоже верно. Ну, пойдем сеять.
Ты сказал чего?
Чего? Пою! Оглох...
А я по-прежнему такой же
нежный, и мечтаю
только лишь о том, чтоб
скорее от тоски мятежной
воротиться в старенький наш дом.
Я вернусь, когда раскинет ветви
по-весеннему наш белый сад. Только ты
меня уж на рассвете не буди,
как восемь лет назад. Не буди
того, что отмечталось. Не волнуй того,
что не сбылось. Слишком раннюю утрату и
усталость испытать
мне в жизни привелось.
И молиться не учи, не надо.
К старому возврата больше нет. Ты одна
мне помощь и отрада, ты одна мне
несказанный свет.
Васька!
Заводи своего педика и ехай обедать.
Егор, мы же только засыпали.
Ну, жену попроведай. А я не соскучился.
Ладно, не остри. Делай, что говорят.
Ко мне вон корреспонденты приехали.
Я пойду к ним.
Мы маленько побеседуем.
Давай, давай.
Я кому сказал!
Губа,
а ты не тронешь его.
Люсьен, о чем ты говоришь?
Это он бы меня не тронул.
Скажи ему, чтобы он меня не тронул.
А то как двинет святым кулаком
по окаянной шее...
Ты не тронешь его, тварь!
Ты сам скоро сдохнешь!
Тихо! А то я вас рядышком положу,
как голубков.
Ну, я прошу тебя!
Ну, пусть он живет.
Ну, пусть землю пашет!
Ну, ему так нравится!
Я сдохну, а он будет землю пахать?
Где справедливость?
Что он мало натворил?
У него даже походка
какая-то стала удалая.
Пролетариат...
Крестьянин!
Какой пролетариат?
Крестьяне тоже пролетариат.
Скажи еще интеллигенция. Учителя, да?
Имеешь свои четыре класса и две ноздри.
Читай "Мурзилку" и тише нос!
Господи! Здорово, Горюшко!
Ну, если вот такая буду? Как?
К нему приезжал кто-нибудь?
Мам, ну что же вы молчите?
Губошлеп, едут! Это брат ее! Скорее!
Егорушка, миленький! Петя!
Измажу я тебя.
Егорушка, миленький! Не говори...
Ну, что тут? Ух ты!
Давай.
Ну, ничего, ничего. Держись, Егор.
Ерунда это. Штыком насквозь прокалывали
и то оставались жить.
Не надо, Петро. Там пуля.
Поехали в больницу, Егорушка, миленький!
Мы скоро доедем!
Не плачь.
Я не плачу.
Плачешь. Я же слышу.
И на лицо капает.
Не буду, не буду.
Люба, Люба...
Я здесь, Егорушка!
У меня там в выходном костюме деньги.
Раздели с мамой.
Я потом приду к вам. Он
не злой старик. Я знаю.
Я маму во сне видел. Я ей все написал.
Помирает... Только она читать не умеет.
Ну, паразиты! Далеко не уйдете!
Родненький мой, не умирай.
Ой, Люба! Люба,
Люба... Пить хочется. Смочи платок в озере.
Я сейчас, Егорушка! Не умирай!
Не умирай....
Что ты, милочка моя, губочки надула?
Да перестань!
Не жалей ты его.
Он человеком никогда
не был. Он был мужик.
А их на Руси много.
Можно было не так...
Нет, так!
Только так.
Беги! Это же тот
дурак, родственник его!
Прыгайте!
Ты видел, как он ее? Пьяный, что ли?
Эй, ты чего наделал?
"Не грусти, Любушка. Не надо.
Глянь, сколько хороших людей кругом!
Надо жить! Надо бы только умно жить.
Вот погоди, если свидимся.
- я всё тебе расскажу.
Я ведь много повидал на веку.
Даже устал. Душа моя скорбит.
Но она всё помнит.
Дай время, дружок. Всё будет хорошо.
С наилучшими пожеланиями. Прокудин Егор."
 

////////////////////////////