- Стой! Куда? - Василий Иванович,
чехи с хутора выбили.
- Чехи? А винтовка твоя где?
- Винтовка там.
- А винтовка твоя где?
- Товарищ начдив, Василий Иванович,
потерял в речке, когда с хутора драпали.
- Найди.
А где твой пулемет, Пастухов?
Я его тут, у речки спрятал,
нарочно у самого бережку.
За хутор спасибо, товарищи бойцы,
а насчет винтовок - вечером проверю у всех.
Разойдись!
- Я Фурманов. Назначен к вам в дивизию
комиссаром. - Знаю.
Вот ткачи наши, добровольцы.
Ну, прибыли?
Прибыли.
А вы не пулеметчик?
Могу и пулеметчиком, а что?
К самому делу прибыли. Получен приказ
Михаила Васильевича Фрунзе:
завтра переходим в наступление.
А что они там делают?
Купаются. Жарко.
Тихо, граждане! Чапай думать будет.
Пугачевский полк выступит в полночь...
разинцы будут в резерве.
Таким образом, к 9 часам утра станица
Ломихинская будет нами занята.
- Как думаешь, Елань? - Думаю, главный
удар на правом фланге вернее.
А как думает комиссар?
Я думаю...
я полагал бы...
Командир уже принял другое решение
и, по-моему, оно правильное.
На то, что вы тут говорили - наплевать и
забыть.
Теперь слушай, чего я буду командовать:
наступать будем с обоих флангов.
Речку вброд не переходить. Мост выдержит.
Я сам проверял.
Атаку начать ровно в 5 часов утра.
А пойдем мы вот...
- Ранен? - Ранен, Василий Иванович.
- Ну и дурак.
Ты есть комбриг один, мой боевой
заместитель,
и подставлять свой лоб всякой дурацкой
пуле не имеешь права.
- Так ведь пуля-то не разбирает, кто комбриг,
а кто... - Пуля-то не разбирает,
а ты сам разбираться должен.
Голова-то есть на плечах?
Пойдем!
Вот, к примеру, идет отряд походным
порядком.
Где должен быть командир?
Впереди на лихом коне.
Показался противник и открыл
орудийный огонь.
Где должен быть командир?
Опять может быть впереди,
потому как по одному человеку из орудий
палить не станут.
Теперь противник открыл пулеметный
огонь. Где должен быть командир?
Допустим, у них здесь 10 пулеметов,
а здесь 2. Где?
- Тут, где десять.
- Тут... Соображать надо.
Где им тебя ухлопать легче? Тут, где 10.
Стало быть и должен быть ты там, где 2,
иначе без командира и бойцам может быть
крышка.
Теперь противник пошел в атаку.
Где должен быть командир?
- Быть впереди. - Должен перейти в тыл
своего отряда
и с какого-нибудь возвышенного места
наблюдать всю картину боя.
иначе отряд могут обойти с флангов.
Теперь решительными действиями отряда
и его командира
противник отброшен и обращен в бегство.
Наш отряд преследует
отступающего в панике противника.
Где должен быть командир?
Опять впереди, на лихом коне!
И первым ворваться в город на плечах
неприятеля.
Соображать надо!
А ведь ты врешь, Василий Иванович.
Если надо, ты всегда сам впереди идешь.
Да, ну так то, если надо.
А это называется затыльник.
А это называется щечки.
А это как называется? Затыльник...
щечки...
Эх ты, герой.
- Уж и пошутить нельзя.
- Все вы коблы. Мы, чапаевцы...
Вот насчет баб, тут вы, действительно,
герои.
Насчет геройства ты это брось.
Вот слазю к белым, живого языка приведу...
вот увидишь...
Насчет языка - добудешь или нет -
там посмотрим.
Ты что думаешь, что я уйду?
Так тебе и ушла.
Учи, дьявол, пулемету.
А это называется щечки...
Щеки, ей-богу, щеки.
На германском фронте имел честь драться
с генералом фон Людендорф,
а здесь - черт знает что! Чапаев!
Говорят, бывший фельдфебель.
Напрасно изволите смеяться,
господин поручик.
Чапаев очень серьезный враг.
Нам одинаково опасны и он и его слава.
Петрович!
- Принеси, пожалуйста, почту.
- Слушаюсь, Сергей Николаевич!
Вы не находите, господин полковник,
что ваши отношения с ординарцем слишком...
- Патриархальны, Вы хотите сказать?
Напротив, они вполне современны.
Времена меняются, меняются отношения.
Жаль, что Вы этого не понимаете, поручик.
Идя в атаку, Вы оглядываетесь назад,
чтобы Вам не пустили пулю в спину.
- Мы все должны оглядываться.
- А я не оглядываюсь.
Петрович у меня с 14-го года,
прошел со мной по всем фронтам.
- Понимаете, ругает. - Кричит застрелит.
- Кто застрелит, за что?
- Чапаев, нас обоих.
Да за что же?
Из деревни к Чапаеву земляк приехал,
коновал тамошний.
Так вот Чапаев просил... - Требует!
Именно требует экзаменовать этого
коновала на доктора.
Я говорю: не может ветврач и ветфельдшер
экзаменовать коновала на доктора.
Чапаев раскричался, обозвал нас нехорошо.
- Сукиными детьми!
Знаем мы вас, говорит, всех...
... сукиных детей...
Ни одному мужику не даете выйти на
доктора.
Экзаменовать, говорит, и немедленно!
И тут же документ выдать!
И чтобы документ по всей форме, иначе,
говорит, у меня в нагане 7 богов,
так два на вас испорчу!
Вы здесь, голубчики!
Жаловаться пришли! Подлецы!
Клистирные трубки! Шагом марш!
И ты с ними? Гнилую интеллигенцию
поддерживаешь?
- Не могут они...
- А я говорю могут! И должны!
Это что же такое, вы не даете ни одному
мужику на доктора выйти?
Экзаменовать немедленно и документ выдать
и чтобы по всей форме!
Понимаешь, не могут они. Не имеют права.
Да еще документ выдать по всей форме.
Ты что, над Чапаевым издеваться?
Застрелю, сволочь!
Александр Македонский тоже был великий
полководец.
А зачем же табуретки ломать?
Македонский? Полководец?
Кто такой? Почему не знаю?
Я всех великих полководцев знаю:
Гарибальди, Наполеон, Суворов,
а этот как... Македонский? Кто такой?
Почему не знаю?
Ну, его мало кто знает. Он жил 2 тысячи лет
тому назад.
Да, ты-то вот знаешь, и я знать должен.
Я ведь только 2 года как грамоте знаю.
Слышь, комиссар, расскажи мне про
Александра Македонского.
Рассказать? Могу.
Ты, моряк, красивый сам собою,
Тебе от роду 20 лет.
Слушай, моряк красивый сам собою.
Я давно хотел тебе сказать:
ты бы подтянулся, что ли, малость.
Ходишь вечно в затрапезном виде.
Ты ведь командир регулярной Красной
Армии, должен бойцам пример давать.
Что же твой Александр Македонский в
белых перчатках воевал?
- Но и не ходил, как босяк. - А ты почем
знаешь? Это 2 тысячи лет назад было.
Крепкий тыл решает окончательную победу, -
говорит Ленин, - и в этом он прав.
А у нас, в ставке верховного правителя,
вместо укрепления тыла,
по-прежнему усердно делят шкуру
неубитого медведя.
Для восстановления России...
Да, это моя подпись. Ничего не могу
поделать. Дисциплина.
К тому же о перебежчиках есть приказ
главного штаба. А приказ - есть приказ.
Погоди, Потапов это твой родственник?
- Брат.
Как же ты раньше...
По деревне буза идет.
Ребята из З взвода барахолят
Найди комвзвода Жихарева, тащи сюда.
Что ж вы делаете, ироды? Мы вас ждали,
а вы последнее тащите?
Вот она советская власть.
- Тихо, бабуся.
На войне и поросенок - божий дар.
Ирод ты долговязый, окаянный!
Да, вот хреновина.
Прямо карусель получается. Белые пришли -
грабят, красные пришли - грабят.
Куды же крестьянину податься?
Свои идут - уря, уря.
Вот тебе и "уря" . Дождались, мать твою...
Твои ребята по деревне барахолят?
Ты разрешил?
Я? Я и знать не знаю.
А ты понимаешь, что это такое?
Завтра поговорим, а пока сядешь под арест.
Кого под арест? Меня?! Боевого командира?!
Разве такими вещами балуют?
Дура.
Арестовать его.
Подожди. Сначала напишешь приказ.
И чтоб все было отдано до нитки.
- Где Жихарев?
- Тут, сидит под арестом.
- Ты знаешь, что Жихарев мой боевой
товарищ? - Знаю. - А ты его под арест?
Как ты смел? Ты, бумажная душа!
- А ты знаешь, что он разрешил...
- Разрешил!
То, что он разрешил, я один могу
запретить, понял?
Не пущу, товарищ начдив.
Кто хозяин дивизии? Ты или я?
Ты и я.
Я - Чапаев. Ты понимаешь, что я - Чапаев?
А ты? Кто ты такой?
Кто тебя сюда прислал?
К чужой славе хочешь примазаться?
А ну вон из дивизии к чертовой матери!
Славы мне твоей не нужно.
А из дивизии меня может отозвать тот,
кто прислал - партия.
Ты ведь тоже коммунист, сам должен
понимать.
Товарищи, граждане, красные армейцы,
который из вас Чапай будет?
- Ну я.
- А не врешь?
Не вру. Я самый и есть.
Ну, тогда я к тебе.
Спасибо тебе, отдали твои ребята барахлишко.
Все, как есть вернули.
А то карусель получается: белые пришли -
грабят,
красные пришли - тоже грабить начали.
Куды крестьянину податься?
Коли так, еще раз спасибо от обчества.
Слышь, комиссар, ты созови митинг,
я говорить буду.
Василий Иванович, а комиссар-то парень...
а я думал... - Ты думал!
Чапаеву не пришлют
замухрышку какого-нибудь.
Это как же понимать, товарищи бойцы?
Позор дивизии нашей! Для всей
Красной Армии пятно.
Вы у кого тащите? У своего же мужика
тащите.
А мы за этого мужика да за рабочего
жизни свои кладем.
Спротив ксплотации, спротив
капиталу разного!
Разве за то про нас слава идет, разве ж
бандиты чапаевцы?
Ну, гляди у меня, герои. Буду расстреливать
каждого, кто будет замечен в грабеже.
Сам, вот этой рукой расстреляю подлеца.
А я попадусь - стреляй меня!
Не жалей Чапаева!
Я вам где командир? Только в строю.
А на воле я вам товарищ.
Ты приходи ко мне в полночь, за полночь.
Я чай пью - садись чай пить.
Я обедаю - пожалуйста кушай. Вот какой я
командир. Правильно я говорю?
Правильно!
А то я ведь академиев не проходил.
Я их не закончил.
Вот, Василий Иванович, мужики сумлеваются:
ты за большевиков али за коммунистов?
Чего?
Я спрашиваю, вы за большевиков,
али за коммунистов?
Я за Интернационал.
- А ты за какой, за второй или за третий?
- Чего за второй? - Интернационал.
- За тот, за который нужно, за тот и стою.
- А все-таки?
- А Ленин в каком был? - В третьем.
Он его и создал, третий большевистский.
Ну и я за третий.
Все.
И даже раньше срока.
Молодец Анка, превзошла технику.
Ну, учебе шабаш, Анка.
Теперь вы с Максимом друзья-приятели.
Насчет геройства с бабами ты говорила...
Вот, ухожу к белякам в гости.
Чапай с комиссаром ответственное поручение
дали. Языка добыть.
- А сможешь?
- Я все могу.
Эх ты, дядя! Я ж патроны вынул.
Брось винтовку, не балуй!
Много ершей-то пымал? Ухи захотел?
Растяпа.
- Митьке... - Кому? -- Митьке...
Брат помирает... Ухи просит.
- Ранен, что ли?
- Нет, шомполами.
Шомполами, говоришь? И ты же им служишь?
Умирает Митька... Ухи просит...
Отпустил бы ты меня.
- И ты отпустил?
- Отпустил, Василий Иванович.
А винтовку его принес.
- Что?
Раззява! В трибунал, лоботряс.
Есть в трибунал.
Вообще ты маленько подтянись.
Ходишь в таком затрапезном виде.
Что это? Ты есть сознательный боец
регулярной Красной Армии, мой ординарец.
Ты должен другим пример показывать,
а ты ходишь, как босяк.
Одним словом, в трибунал!
Помер брат-то, Митька умер.
Тоже из крестьян он, Василий Иванович,
потом в Балакове плотничал,
а теперь полководец и командир,
да еще какой!
Фрунзе армию хотел ему дать.
Ты, говорит, да я, говорит...
Отказался Василий Иванович.
- Кто идет?
- Ты что? Дай ответить.
- Какая разница, все равно не попал.
Что вы не спите - это хорошо.
Вот палить зря не следует.
А уж стреляешь - так попадай.
- Тихо?
- Тихо, товарищ комиссар.
Руки вверх!
- Разведчик? - К вам я. Давеча паренек
ваш поймал меня да отпустил.
Теперь сам пришел.
Петькин беляк, значит. Давай оружие.
- Так на завтра назначено наступление?
- Так точно.
- Офицерские части, говоришь? Каппелевцы?
- Так точно.
Атаку они придумали там, в штабе,
психическую какую-то...
Петька, сведи его к завхозу, пусть пока
при кухне побудет.
Идем, а я из-за тебя, брат-дядя,
чуть под суд не попал.
Как думает комиссар?
Они хотят остановить нас переходом в
контрнаступление
и собирают кулак из ударных частей.
А как думает командир?
Ничего, встретим.
Я в подив, коммунистов соберу.
Психическая?
Ну, хрен с ней, давай психическую.
Черный ворон, черный ворон,
Что ты вьешься надо мной.
Ты добычи не добьешься
- В бой, Василий Иванович, значит?
- Значит. А ты что не спишь?
Спи! А потом скажешь: вот, все спали,
одному пришлось с казаками воеваать.
Ложился ли, Василий Иванович?
- Ложился, спи ты, черт.
- Может вчера? - А ты что, ревизор?
Вот еще, соннный комиссар объявился.
Ты добычи не добьешься,
Черный ворон, я не твой.
Да, патронов маловато.
И людей не мешало б побольше.
Гляжу я на тебя - недоступный ты для моего
разума человек.
Наполеон, прямо Наполеон!
Хуже, Петька, хуже. Наполеону легче было.
Ни пулеметов, ни аэропланов - благодать!
Мне тоже на днях самолет прислали.
Одного бензину жрет - не напасешься.
Василий Иванович, а ты армией командовать
могешь? - Могу.
- А фронтом? - Могу, Петька, могу.
- А всеми вооруженными силами республики?
- Малость подучиться - смогу.
А в мировом масштабе совладаешь?
Нет, не сумею. Языков я не знаю.
Спи ты, наконец, чертова болячка!
- Через полчаса начнут атаку.
Все на месте? - Все, кроме капэскадрона.
Жукова, подлеца, расстреляю.
Петька! Дуй в эскадрон!
- Есть!
А патронов хватит нам?
Какой бой. Для хорошего боя и на полчаса
не хватит.
Принимай, стряпуха.
- Василий Иванович, буза в эскадроне,
командира убили. - Что?! Жукова убили?
- Людей-то возьми с собой.
- К черту, один справлюсь.
Тихо! Це нам вороги робят. Бо що нам
с того, що мы заберем свое?
А паны круг нас ходят.
Треба усих панов бить.
Ты иди, а нас не заставляй.
Хватит, навоевались, пускай теперь
другие воюют.
Чего ж нам от своих домов уходить?
Правильно, не пойдем больше.
Не пойдем! Намучились. Ребята, по домам!
Подравняйсь! Смирно!
Там лучшие сыны народа жизни свои кладут
за наше революционное дело.
А вы...
Кровью искупить вину свою!
Я сам впереди пойду.
Кто стрелял?
Кто стрелял?
Мы тут сами одного кокнули.
По коням!
Дяденька, а за что люди на смерть идут?
- За что?
Ясно за что - за жизнь, каждому хорошей
жизни хочется.
Каппелевцы, офицерский полк.
А Чапай где?
Держись, Анка, помираю, патроны-то...
- Красиво идут.
- Интеллигенты.
Стреляй, сволочь, стреляй!
Продали, ребята, каюк нам!
Назад!
Стой! Трусы, товарищей бросили!
Вперед!
- Чего замолчала? Задержка!
- Иди ты...
Казаки!
Здорово нарисовали! Сукины дети!
Только вот стишки не того.
Нет, Петька, ты это спрячь, сохрани.
- Звал, Василий Иванович?
- Звал.
Ты что же, мадам, стрелять надо,
а у тебя пулемет заело?
- Не заело.
- Как это не заело? Чего ж не стреляла?
- Ждала. - Чего ждала?
- Когда подойдут поближе.
Эх ты какая! Гляди...
Великолепно стреляешь, молодец!
Петька, дай сюда.
На тебе на память.
Садись чай пить.
Отец сыну не поверил,
Что на свете есть любовь.
Веселый разговор.
Взял сын саблю, взял он востру
И зарезал сам себя.
Веселый разговор.
Да, веселый разговор.
Ну вот и все, Василий Иванович.
- Нет, обидели они меня.
- У них не один фронт, значит так надо.
Если бы не Фрунзе, ни за что бы не...
Вот тебе новый комиссар.
Да ты знаешь его!
Части красных расположены:
штаб и политотдел в Лбищенске,
Главные силы дивизии - у Еланя, в Сахарной.
Как видите, штаб оказался изолированным
и проход со стороны степи свободен.
Это единственный случай покончить
с Чапаевым.
Да, это наша последняя ставка уничтожить
Чапаева
и удержать Лбищенск.
Иного выхода у нас нет.
Нужен смелый, идейный офицер,
чтобы возглавить эту операцию.
Кому же Вы предлагаете поручить ее?
- Я был бы счастлив, если бы Вы
доверили мне эту операцию.
- Лучшего я не могу и желать.
Вам я вручаю судьбу нашего фронта.
Между прочим, союзное командование
оценило голову Чапаева в 20 000.
Союзное командование могло бы дать и
дороже.
Ведь позади Гурьев, а в Гурьеве - нефть.
Ревела буря, дождь шумел,
Во мраке молния блистала,
И беспрерывно гром гремел,
И в дебрях буря бушевала.
Ночка темная, удвоить бы караулы.
Казара теперь до Гурьева пятки смазала,
к моему носу не сунутся.
- Гляди, Василий Иванович.
Ладно, вели выставить добавочные посты.
- Счастливые вы! - Чего?
- Счастливые вы с Петькой.
Молодые, вся жизнь впереди.
- А ты что же, старый?
Ну, старый - не старый, а не такой, как
твой Петька.
Вот поженитесь, работать вместе будете,
война кончится, великолепная будет жизнь.
Знаешь, какая жизнь будет?
Помирать не надо.
Умирать-то кому охота? Да борьба у нас
такая,
что жизни своей жалеть не приходится.
Либо они нас, либо мы их.
Нет, мы их.
Чего замолчали? А ну...
Ну, гожусь я в артисты?
Все спокойно, путь свободен.
Стой! Куда? Ложись!
Бежим к пулеметам!
Сахарная, Сахарная!
- Перерезали, сволочи!
- Скачите в Сахарную к Еланю. Оба!
Скачите говорю!
Не могу я его оставить! А ты скачи.
Прощай!
- Ты? - Ну, я.
- Амба, отступать надо.
- Чапаев никогда не отступал.
Чапаев ранен. На тот берег его!
Плывите, я сам.
Врешь, не возьмешь!
Вперед!
Огонь!