«Вий» — советский художественный фильм ужасов, снятый на студии
«Мосфильм» в 1967 году по одноимённой повести Николая Васильевича
Гоголя.
Все фразы и цитаты
"Вий есть колоссальное создание
простонародного воображения.
Вся эта повесть
есть народное предание.
Я не хотел ни в чем изменить его
и рассказываю почти в такой же
простоте, как слышал".
Гоголь.
Читай, пан ректор!
Ректор!
Отправляясь по домам,
шкоды в дороге не чинить!
На прошлых вакациях двое бурсаков,
обрядившись бесами,
воровали кур.
Зозуля и Лемеш, о вас речь!
Трое других, упоив дьякона,
понуждали его к пению
непотребных песен.
Позор!
Помолимся же Господу.
Дух премудрости и разума
пошли мне, Господи!
И просвети сердце и ум мой.
Бо еже прияти ми наказание.
И вся во славу Твою научитися ми.
Аминь.
К рождеству пресвятыя Богородицы
всем быть в бурсе.
Сдавалось, будто сейчас
будет хутор.
Ей-богу,
ни чертова кулака не видно.
- А где дорога?
- Нема дороги.
Халява, иди направо,
а я пошукаю прямо.
А Горобец...
Горобец!
Фу, черт, а я тебя с пнем спутал.
- Ну, что там?
- Одни лисьи норы.
- Что тут делать?
- Заспивайте, нехай почують...
А что?
Оставаться и заночевать в поле.
Нет, Халява, не можно.
Может, набредем на что,
хоть чарку горилки выпьем...
Оно, конечно,
в поле оставаться нечего.
Хутор! Ей-богу, хутор!
Смотрите, братцы, во что бы то
ни стало, а добыть ночлега.
- Отвори!
- Хозяин!
- Кто там?
- Богослов Халява.
- Философ Брут.
- Ритор Горобец.
Не можно, двор полон народа.
Куда я вас дену?.
Умилосердись, бабуся.
Как можно, чтобы христианские
души пропадали ни за что?
- Где-нибудь помести нас...
- А ежели мы что сделаем...
Я пущу вас, только положу
всех в разных местах.
На то твоя воля.
- Бабуся, как говорят...
- В животе будто колесами ездят...
С утра хоть бы щепка во рту была.
Ишь, чего захотели.
Печка сегодня не топлена.
А мы уж за это расплатились бы
завтра чистоганом?
Черта с два получишь
что-нибудь с этой кикиморы.
- Пойди сюда, хлопче.
- Кто? Я?
Ляжешь в хате.
А твое место, длинный, в каморе.
- Что, бабуся...
- Пошли.
А что, бабуся, тебе надо?
Бабуся, теперь пост,
а я и за тысячу золотых
не захочу оскоромиться.
Шалишь, бабуся. Устарела.
Что с тобой, бабуся?
Бог с тобой!
Эге, да это ведьма.
Ведьма бесстыжая,
опустись, отступись.
Господом Богом Иисусом Христом,
опустись, отступись...
Не я тебя гоню,
а гонит тебя Христос
и апостол Фома!
Ой, не могу больше!
Хома!
Брысь!
- Дегтем надо.
- Сам знаю.
Эй, Хома, ступай к ректору.
Там за тобой приехали.
А, dоminе Хома!
Дочь одного
из богатейших сотников,
хутор его в 50-ти верстах от Киева,
возвратилась вчера с прогулки
вся избитая, едва жива.
Перед смертным часом
она изъявила желание,
чтобы отходную по ней
читал ты, Хома Брут.
Да я этого и делать не умею!
Без всяких отлагательств
собирайся в дорогу.
Именитый сотник за тобой
прислал людей и брику.
Что хотите со мной делайте,
а я не поеду.
Да тебя никакой черт не спрашивает,
хочешь ли ты ехать.
Благодари пана за мед и яйца.
Как только будут готовы книги,
я тотчас же пришлю.
А тебе скажу, что если ты еще
будешь показывать свою рысь,
то я прикажу тебя так отстегать
молодым березняком,
что в баню тебе больше
ходить не нужно будет.
Езжайте с Богом.
Кланяйтесь пану.
Явтух, налей молодцам
по чарке горилки.
А ты что стоишь? С Богом!
Да не забудь о том,
что я тебе говорил.
Философа привязать,
не то как раз удерет!
- Здравствуйте, братья-товарищи.
- Здорово, пан философ.
Так вот это мне приходится
сидеть вместе с вами?
- Брика знатная!
- Да, соразмерный экипаж!
Тут бы нанять музыкантов,
то и танцевать можно.
Любопытно, если бы эту брику
загрузить каким-нибудь товаром,
положим, солью
или железными шинами,
сколько бы потребовалось коней?
Достаточное бы число
потребовалось коней.
Интересно, отчего это
панночка так занедужила,
что и отходную по ней
нужно читать?
А ну стой, пан философ,
еще не приехали.
- Стой!
- Шинок! Стой!
Тпру, Чалый, приехали.
Выходим, пан философ.
Спирид, не забудь коней напоить.
Прошу, ясновельможные паны.
- А горилка есть?
- Есть, заходите.
Выпьем, хлопцы,
за здоровье пана ректора.
А что, ребята, выпьем
за здоровье пана ректора.
Пейте, паны.
Ой, пье чумак, грошей не имае...
Наливай.
Наливай, наливай, шинарочко!..
Я хотел бы знать,
чему вас в бурсе учат?
Тому ли самому, что дьяк
в церкви читает, или другому?.
- Великий ученый.
- Я тоже пойду в бурсу.
Ты думаешь, что я не выучусь?
Всему выучусь!
Боже ж мой! Пусть будет так!..
Чумак пье, грошей не...
- А я хочу знать...
- Иди ты к бисову батькови!
Не спрашивай.
Бог уж знает, как нужно.
Нет, а я хочу знать,
что написано в тех книжках.
- Может, что-нибудь другое.
- На что такое говорить?!
- Отпустите меня.
- Отпустим его...
Философ.
Не бойся, пошли.
Пан не узнает.
- Ты все стоишь? Пошли.
- Отпустите меня, братцы.
Отпустите!
Панночка померла.
Панночка померла.
Замолчите. Панночка померла.
- Панночка померла?
- Уже померла?
Цыть, Серко, панночка померла!
Отпустим, братцы, Хому домой?
- Отпустим, братцы.
- Пусть идет себе.
Да отчипитеся вы от него...
Панночка померла.
У, стерва ледащая.
Напрасно пан философ
думает улепетнуть из хутора.
Тут не такое заведение,
чтобы можно было удрать.
Ступай лучше к пану.
Он ждет тебя в светлице.
Что ж... Я с удовольствием.
Я не о том жалею,
моя наимилейшая дочь,
что ты во цвете лет,
не дожив положенного веку,
на печаль и горе мне
оставила землю.
Я о том жалею, что не знаю,
кто был лютый враг мой
причиною твоей смерти.
Кто ты, откуда и какого
звания, добрый человек?.
Из бурсаков. Философ Хома Брут.
- А кто был твой отец?
- Не знаю.
- А мать кто?
- И матери не знаю.
По здравому размышлению,
конечно, была мать.
Но кто она и откуда, не знаю.
Как же ты познакомился
с моей дочкой?
Не знакомился я с ней,
вельможный пан.
Еще никакого дела с панночками
не имел, сколько ни живу.
А почему же она тебе
именно назначила читать?
Бог его знает,
как это растолковать.
Панам подчас захочется такого,
что и наиграмотнейший не разберет.
Пословица говорит:
скачи, враже, як пан каже.
Да не врешь ли ты, пан философ?
На этом месте пусть
громом хлопнет, если брешу.
Если бы минуточкой дольше
прожила ты, я бы узнал все.
"Никому не давай читать по мне,
но пошли, тату, сей же час
в киевскую семинарию
и привези бурсака Хому Брута.
Пусть он три ночи молится
по грешной душе моей.
Он знает".
А что он знает,
этого я уже и не услышал.
Ты, верно, известен
святою жизнью?
Может, она наслышалась о тебе?
Я - святою жизнью?!
Бог с вами, пан!
Я ходил к булочнице
против самого страстного четверга.
Ну уж... да недаром так назначено.
Ты с сего же дня
должен начать свое дело.
Я бы сказал на это вашей милости...
Конечно, всякий, вразумленный
святому писанию, может...
Только сюда приличней бы
требовалось дьякона или дьяка.
Они народ знающий
и сделают все как надо.
А я... У меня и голос не такой,
и сам я черт знает что...
Я все, что завещала мне
моя голубка, исполню.
Ничего не пожалею.
И если ты с сего же дня три ночи
совершишь как следует
над ней молитвы,
то я награжу тебя, а не то...
Ой, дорогая моя панночка!
Ой, скажи ж мне,
с кем-то я теперь буду...
Да встань, посмотри на меня!..
Простите покойную
по первому разу.
Простите покойную по второму разу.
Простите покойную по третьему разу.
Философа накормить,
а после ужина отвести в церковь.
А что ведьма с псарем
сделала, расскажи.
Жаль, пан философ,
не знал ты Микитки.
Собаку каждую, бывало,
знает, как родного отца.
Славный был псарь.
Но с некоторых пор
начал заглядываться на панночку.
- Вляпался ли он в нее...
- Или она его околдовала...
Пропал человек.
Обабился совсем.
Один раз панночка пришла
на конюшню и говорит:
"Дай, Микитка, я положу
на тебя свою ножку".
А он, бедолага, рад, и говорит:
"Не только ножку,
но и сама садись на меня".
Он, дурень, нагнул спину
и пошел скакать!
Пора нам пана философа
вести до покойницы.
Ну, хлопче, бывай здоров.
- Чтоб тебе добре читалось.
- Счастливой тебе справы.
Ты извини, мы тебя запрем.
Панский наказ.
Ничего, как-нибудь
три ночи отработаю.
Зато мне пан оба кармана
чистыми червонцами набьет.
Чего бояться?
Ведь она не встанет из гроба,
побоится Божьего слова.
Правильно? Правильно.
Пусть лежит.
Да и что я за казак,
когда бы устрашился?
Человек прийти сюда не может,
а от мертвецов
есть у меня молитвы.
Такие, что как прочитаю,
то они меня пальцем не тронут.
Ей-богу, не тронут!
Выпил лишнее,
вот и показывается страшно.
Свечи... Это хорошо.
Надо осветить... церковь так...
чтоб видно было... как днем.
Ничего, три ночи отчитаю.
Церковь надо осветить так,
чтоб видно было, как днем.
Чего бояться?
И пальцем не тронет.
Тьфу, сатана!
Прости меня, Господи, грешного.
Как днем!
Будем читать!
Блажении... Господи...
Блажении непорочные, в путь
ходящие в законе Господнем,
блажении испытающие
сведения Его...
Жаль, что во храме
не можно люльки выкурить!
Не делающие бо беззаконие,
в путях его ходише.
Ты заповедал,
еси заповеди Твоя...
А понюхать табаку?.
Добрый табак,
славный табак, хороший табак.
Господи! Крепость моя...
Ведьма! Ей-Богу, ведьма!
Свят круг, спаси,
свят круг, сохрани.
Боже мой.
Свят круг, спаси,
свят круг, сохрани.
Сгинь!
Блажении непорочные, в путь
ходящие законом Господнем...
Сгинь, сгинь!
Боже мой, воззову
во дни и не услышиши...
Сгинь!
- Смотри, философ!
- Отчитал.
Эх, славное место!
Здесь бы жить да ловить рыбу.
Дядьку!
Я не пойду на двор.
Я здесь лягу.
Не можно, философ.
Не велено.
- Девчата, наварили борщу?.
- Наварили, дядьку.
- Смачный буде?
- А спытай у философа.
- Ну как?.
- Было что?
Да так, было кое-что.
Казак ничего не должен
бояться на этом свете.
Пошли, Явтух!
Казак ничего не должен бояться!
Оно с первого разу только страшно,
а потом оно уже не страшно,
оно уже совсем не страшно.
Теперь не страшно,
никто не тронет.
Господи! Да не яростью
Твоею обличиши мене,
ниже гневом Твоим
накажешь мене.
Помилуй мя, Господи!
Яко немощен есть.
Исцели меня, Господи!
Яко смятошися кости моя.
Яко смятошися кости моя...
Да не потопит меня
буря водная,
да не пожрет меня глубина.
Ниже сведет...
Исцели меня, Господи!
Исцели меня, Господи! Господи!
Господи!
Опять несу ужасы Твои!
Господи!
Опять несу ужасы! Изнемогаю!
Доколе, Господи?!
Господи, избави душу мою!
Спаси меня!
Хома!
Хома!
Напусти на него слепоту,
опусти на него седину,
заворожи,
снегом белым припороши.
Эй, философ, вставай.
Музыкантов!
Непременно музыкантов!
Вот это так долго танцует человек.
Да, достаточно долго.
- Эй, философ, что с тобой?
- Не видишь? Танцую.
Ой, да ты ж поседел весь.
Ты и вправду поседел,
как наш старый Явтух.
Пойду к пану и объясню все.
Не хочу больше читать!
Что? Как идет у тебя?
Все благополучно?
Благополучно-то благополучно.
Такая чертовщина водится,
что бери шапку да улепетывай.
- Как так?.
- Да ваша, пан, дочка...
По здравому размышлению,
она панского роду,
только не во гнев будь сказано,
упокой Бог ее душу...
- Что дочка?
- Припустила к себе сатану.
Такие страхи задает,
что писание не учитывается.
Читай, она недаром тебя призвала.
Она, голубонька, заботилась
о спасении души своей
и молитвой хотела изгнать
всякое дурное помышление.
Власть ваша, пан,
ей-Богу, невмоготу.
Читай.
Тебе одна ночь только осталась.
Ты сделаешь божеское дело,
и я награжу тебя.
Да какие бы ни были награды...
Как ты себе хочешь, пан,
а я читать не буду.
Слушай!..
Философ...
Я не люблю этих выдумок.
Это ты можешь делать у себя
в бурсе, а у меня не так.
Я уж так отдеру,
не то что ваш ректор.
Знаешь ли, что такое
хорошие кожаные канчуки?
Как не знать!
При большом количестве
вещь нестерпимая.
Ты, верно, не знаешь,
как мои хлопцы умеют парить.
Они выпарят, потом спрыснут
горилкой, а потом опять.
Ступай!
Исполняй свое дело.
Не исполнишь - не встанешь.
А исполнишь - тысячу червонцев.
Тыщу червонных!
Небось врет, старый скряга.
Ну да ничего, пан сотник,
я так навострю лыжи,
что ты со своими собаками
не угонишься за мной.
Напрасно сделал такой крюк.
Да и сюртука жалко.
Сукно хорошее.
Почем платил за аршин?
Спичка тебе в язык, дядька Явтух.
У, стерва проклятая!
Не хочешь? Идем в церковь.
Боишься? Сейчас тебе
ведьма задаст пфейферу.
Чего боюсь?
Разве я не казак?.
Отчитал две ночи,
поможет Бог и третью.
Видно, проклятая ведьма
порядочно грехов наделала,
что за нее так нечистая сила стоит.
Пан философ, пора в церковь.
Давай, пошли, милый.
- Вот тебе и панночка.
- Такая, видать, его доля.
Отчитаю третью ночь,
отвалит пан тысячу червонных,
вот загуляю, дядька Явтух.
Иди, читай, философ.
Не побоюсь. Ей-Богу, не побоюсь.
Боже мой, воззову
во дни и не услышиши,
и в нощи и не в безумии мне.
Нищ есмь аз.
И в трудех от юности моея
вознесшеся, смирихся и изнемогох.
Боже, помози ми...
Помощник мой и избавитель мой...
Отродихся воздыханием моим...
Господи!
Пролей на ня гнев Твой,
и ярость гнева Твоего
да постигнет ея!
Заклинаю тебя гайдуком,
песьим хвостом,
нетопырем!
Заклинаю тебя, заклинаю!..
Заклинаю тебя, заклинаю!..
Ко мне, упыри!
Ко мне, вурдалаки!
Ко мне, упыри!
Ко мне, вурдалаки!
Приведите Вия!
Ступайте за Вием!
Найди его! Найди!
Поднимите мне веки.
Не вижу!
Только бы не глянуть на него.
Петух.
Вот он!
Образумьтесь, бессмысленные!
Люди!!!
- Да, не повезло нашему Хоме.
- Так ему Бог дал.
Помянем его душу.
Славный был человек Хома.
Знатный был человек.
- А пропал ни за что.
- Я знаю, почему он пропал.
Если бы не побоялся, то ничего
ведьма бы с ним сделать не смогла.
Надо только перекрестившись
плюнуть ей на хвост.
Я это знаю.
В Киеве все бабы, которые
сидят на базаре, - ведьмы.
Побоялся, вот и пропал.
- А кто видел, что он пропал?
- Так ведь говорят же...
А если все это брехня?
И то, что пропал он,
и про ведьму тоже.
Мне после третьего штофа
и не такое показывалось.
А может, он и не помер вовсе?
Может, это он идет сюда?
Видишь?
Как же, он!
- Работаете?
- Работаем.
Ну, работайте.