Поздняя любовь (1983 год). Цитаты и фразы из фильма

Режиссёр: Леонид Пчелкин

Все фразы и цитаты

1-2 серия

- Это вы?
- Доброе утро, Людмила Герасимовна.
- Доброе утро.
- Нет дельца для меня?
- Да нет, спасибо вам.
- А то ведь я могу-с по хозяйству.
Только прикажите.
- Адвокат Маргаритов здесь проживает?
- Здесь, ваше степенство.
- Мне к самому.
- Пожалуйте в дом.
Я для вас хоть и дров наколоть.
Что за важность...
Сейчас...
Надел халат, пошeл, нарубил.
Да и моцион ещe.
Я ведь не то что братец,
верно, Людмила Герасимовна?
- Да ведь я брата вашего мало знаю.
- Однако по его поступкам...
- А что, Николай Андреич вернулся?
- Да какое там...
Другой-то день в трактире.
Скажите, пожалуйста,
на что это похоже?
- Может быть, ему там веселее.
- Мало что.
Этак и я пошeл бы.
- Ну так что же вы не идeте?
- Нет-с, я не таких правил.
Для меня дома лучше-с.
- Полноте, что ж тут хорошего...
Про нас-то и говорить нечего,
а мужчине-то... особенно молодому.
- Решевые бумаги тебе писать!
Нет уж! Это ни за что!
- Я дам тебе работу, и очень доходную.
Другой тебе и ста рублей не даст,
а я предлагаю полтораста.
- Совести не продаeм.
Сказано тебе, так и ступай.
- Какой же ты адвокат?
От тебя твоей науки сейчас требуют,
а не совести.
Значит, не своим товаром торгуешь.
- Будет разговаривать-то.
Тыщи не возьму, вот тебе и весь сказ.
- Хороша честь, коль нечего есть.
Ну, глупость твоя при тебе,
я уговаривать не стану.
- Да-да, да-да.
- Людей найдeм-с.
- Да...
Вот куда меня занесла судьба
на старости лет...
Жил бы я, как прежде,
в центре Москвы,
разве посмели бы показаться
мне с такими предложениями?
А здесь, Людмилочка,
страна голодна,
и... ловкие люди этим пользуются.
Когда ты увидишь, что сюда зашeл
или заехал человек богатый,
то знай, что не за добрым делом
зашeл он.
Он ищет продажную честь или совесть.
- Полно, папа, полно.
Бог даст, и у тебя дела будут.
Да и много ли нам нужно?
Я уж и тем довольна,
что могу жить для тебя.
- Не говори так, дитя моe.
Не принижай себя.
Ты лучшие свои годы просидела,
нагнувшись над работой, в нужде.
Никогда ни слова о себе.
Ни единой жалобы.
Я знаю свою вину.
Я загубил твою молодость.
- Полно, папа, полно.
- А-а, вот что видеть-то приятно.
А у меня сынки.
- Маменька, а я-то?
Разве я вас не покой,
разве я не радость вам?
- Так-то так.
Только ждать-то от тебя много нечего.
А вот брат...
И с умом-то...
Уж и не говорить лучше.
Замучил мать.
- Да, что тут скажешь...
В нужде можно многое простить,
а когда так-то вот, ох...
В неделю и грош не заработает,
а каждый вечер сидеть... -Папа.
- ... в каком-нибудь Кeнигсберге
или Адрианополе...
средства нужны.
И ты, ангельская душа,
должна жить под одной крышей
с таким господином.
- Но ты, папа, его совсем не знаешь.
- Только видеть-то его
для тебя уже есть оскорбление.
Бежать бы нам из этого дома.
Но куда?
Красный сарафан...
- А-а...
- Уж ты, батюшка, постарайся.
Сам видишь, на тебя вся надежда.
Христом Богом прошу, постарайся.
- Я своe дело знаю.
Угу... н-да...
Ага...
- Кутя! Кутя!
Куда ты? Иди сюда!
На-на-на, держи.
- Вы, маменька, ничего не замечаете?
- Нет. А что?
- Да ведь я, маменька...
влюблeн.
- Угу...
Что ж, на здоровье.
- Да ведь я всерьeз.
- Верно, что не в шутку.
- Не смейтесь, маменька.
Она меня любит.
- Эх, Дормедонт,
не из таких-то ты мужчин.
Одна тебя женщина любить может.
- Какая же?
- Мать.
- А вот давеча пришeл,
бросилась к двери: "Это вы?"
- Только тебя ли она ждала-то?
Не брата ли? А?
- Это купцу нехорошо! Это
фальшь! У меня в книге всe записано!
- Чeрт знает,
что ты там в книге напишешь!..
- Герасим Порфирьич?
Ты ли это?
Ах... ба-ба-ба...
Столько лет прошло,
а я, брат, тебя не забыл.
Я тебя сразу признал.
- Благодарю, благодарю.
Ты добрый человек, ты меня признал,
а другие избегать стали.
- Ха-ха-ха!
Гора с горой не сходится.
А человек с человеком...
Мне теперь фарт. Дело немалое.
Ищи теперь стряпчего по судам.
Но сам-то по судам не находишься.
Слушай, мы сейчас с тобой закатимся
и погуляем!
- Можно ведь так-то вот?..
Неудобно.
- Как это, братец, странно.
Мне теперь фантазия.
Должен ты уважить.
- Нет, неудобно.
- Ха-ха-ха!
Да ты не бойся, неволить не стану.
Легонько попотчую. Прошу.
- Дел серьeзных почти нет.
Перебиваюсь кое-чем.
А люблю большие апелляционные дела,
чтоб было над чем подумать,
поразмыслить.
Ты помнишь,
моe имя гремело по Москве,
дел было - хоть пруд пруди.
- Я ведь какого хочешь адвоката
нанять могу.
Только...
ему ведь нужно кланяться
да "сударь" говорить.
- Да...
- А мы с тобой старые приятели.
- Вот, на старости лет и дел нет.
Скучно без работы-то.
- Скучно бы - ничего...
Чай, поди, голодно...
- Да.
Да, и голодно.
- Бодрись, Герасим Порфирьич.
Завтра же все свои бумаги
тебе представлю.
Авось с моей лeгкой руки...
- Но! Но! Но!
- По глупости по своей доверие
я прежде к людям имел.
Пошлeшь, бывало, писарька...
Спасибо.
Достань, мол, из такой-то коробки
дело. Ну, он и несeт.
И выкрал у меня писарeк один документ
и продал его должнику.
- Велик документ-то?
- В 20 тысяч.
- Ого!
- Ну и что же ты?
- Заплатил.
- Всe заплатил?..
- Всe.
Все свои трудовые денежки отдал.
Дом продал, всe продал,
что можно было продать.
Веришь ли, денег нет трудовых,
горбом нажитых.
Гнезда нет.
А тут жена...
И так хворала...
А тут померла.
Хотел руки на себя наложить.
Вот как-то вечером
тоска меня гложет.
Хожу по комнате, поглядываю,
где бы петлю накинуть.
- Ишь ты... Бог с тобой...
- Да... Заглянул за угол,
кроватка там стоит, дочка спала.
Думаю...
кто же у неe останется?..
Понял?
- Понял. Как не понять...
- Гляжу на неe, и...
в душе у меня тепло
точно какое полилось.
Все мысли супротивные
точно между собой мириться стали.
И после этого,
как на свою спасительницу,
молюсь на неe.
Ведь кабы не она...
ау, брат...
- А?
Словно кто калиткой стукнул.
Ишь ты...
Уж на что гулящий ты кот,
а и то домой пришeл.
- Пришeл?
- Ах, Людмила Герасимовна...
Я вас не вижу.
- Вы говорите, пришeл?
- Фантазирую тут сама промеж себя.
Даже мой Васька домой пришeл.
Ишь, ишь, как завивается.
Уж очень ему сказать-то хочется,
что, мол, я дома, не беспокойтесь.
Да... Вот зверь...
а и тот понимает, что надо
домой побывать, повидаться,
как, мол, там...
Сынок мой Николенька...
- Кто знает, какие у него дела.
- Да...
Кому и знать, как не мне.
Никаких дел нет, баклуши бьeт.
- Но он адвокатством занимается.
- Ох, какое адвокатство, матушка...
Было время, да прошло.
Учился он у меня хорошо.
В университете курс кончил.
Записался адвокатом, и пошли дела.
И пошли, и пошли...
Огребай деньги лопатой.
Эх, сами знаете:
с волками жить - по-волчьи выть.
Ну и начал он эту самую
купеческую жизнь.
Что день - то в трактире,
что ночь - то в клубе.
Либо где...
само собой, удовольствие.
Человек он горячий.
Им-то что, у них карманы толстые.
А он барствовал да барствовал,
деньжонки все прожил.
Знакомства растерял.
Ну и обратно, значит, к матери.
От стерляжьей ухи на пустые щи.
- Но он хлопочет
по делам какой-то дамы.
- Да что, матушка,
дама!
Дама даме рознь.
Женщина она лeгкая, набалованная.
На красоту свою надеется.
Другой за счастье считает
ей услужить.
- Так он даром для неe хлопочет?
- Он-то пожалуй, а я с неe полтораста
выханжила.
Только человек он гордый.
Не захотел быть хуже других.
У неe с утра до ночи франты.
И ухнул все эти денежки-то
немцу за хорошие платья.
О! Вот тебе и барыш!
- Может быть, она ему нравится?
- Это стыд, матушка.
Бедному человеку
за богатой бабой ухаживать.
Да ещe тратиться на неe...
Больно горд.
Засела в голову: завоюю, мол.
Ну и мучается.
А может, он и из жалости, потому
и не пожалеть еe, бедную, нельзя.
Она только с виду великая дама-то.
А поглядишь поближе -
довольно малодушна.
Совсем запуталась в долгах
да в амурах.
- Эй! Подождите!
О! Приехали! Приехали!
Выходите, выходите.
- Мадемуазель, осторожно.
Прошу! Оп! Ха-ха! Прошу!
Так-с, пожалуйста, пожалуйста.
- Я, братец, за тобой.
- Да поди ты прочь!
- Маменька измаялась.
- Чтобы духу твоего здесь не было!
Да скажи маменьке -
я совершеннолетний!
Дорогу домой без тебя найду!
Не пьяный.
- Братец, вспомни дом, какой же
ты добычник? Люди работу ищут,
а ты от дел бегаешь.
Нынче два лавочника приходили,
прошение к мировому писать,
а тебя и дома нет.
Этак ты всех отвадишь.
- Да уж, работа...
Я по грошам не собираю!
- Николай Андреич...
Как насчeт партии? Составите?
- Извольте.
У тебя деньги с собой?
- Нет.
- Выручи, брат.
- Нет. Да ведь на что?..
- Ну?
- Вот-с.
Рубль.
- Людмилочка!
- Папа...
- У меня дела!
Опять дела!
- Ах... Правда?
- Да! -Ах!
Как я рада за тебя, папа!
- Фортуна улыбается.
Повезло.
Повезло, повалило счастье.
Повалило!
Бог даст, и у нас будет довольство.
В нашем ремесле
только бы посчастливилось,
а там и поживeшь для себя.
Да ещe как поживeшь.
- Ой, да какое мне ещe счастье.
Какое мне ещe счастье,
коли ты доволен.
У- у, папа...
- Нет.
- Ай-ай-ай...
- Не обижай отца.
Ведь ты молода, что ты видела...
Ты лучшие свои годы просидела,
нагнувшись над работой.
Ну да я вину свою знаю,
я же и поправить еe хочу.
Ужинать я нынче не буду.
Я нынче поздно посижу, а ты ложись.
Ангел-хранитель над тобой.
- Как я рада за тебя, папа.
Как я рада.
- А-а... Ведь я так полагала,
что ты дома.
Где же ты был?
- Я брата искал.
- Где же он?
- Да всe там же.
- Ох... В другой-то день в трактире...
На что же это похоже,
скажите, пожалуйста!
- Вот, письмо прислал.
- Ах...
Ах... ох...
- Что с вами? Что такое?
- Вот. Чадо-то моe...
- Что случилось? Можно прочесть?
"Со мной неприятность, я проигрываю.
Нужно отдать деньги, а у меня нет,
потому не могу прекратить игры
и затягиваюсь. Хотите спасти
меня от стыда и оскорблений -
пришлите с братом 30 рублей.
Кабы вы знали, как я страдаю
от такой ничтожной суммы".
- Ничтожной! Скажите на милость!
- "Я жду и считаю минуты.
Если у вас нет, где-нибудь
займите. Не жалейте денег,
не губите меня из-за копеечных
расчeтов.
Любящий вас сын Николай".
- Хороша любовь, нечего сказать!
- Что же вы хотите делать?
- А что мне делать?
Вот у меня... 10 рублей.
И те на провизию.
Проиграл...
А кто его просил играть?
Диви бы в самом деле нужда,
а то проиграл.
Крайность-то небольшая.
- Но он пишет: "Если хотите спасти
меня от стыда и оскорблений,
не губите меня". -Батюшки мои,
да что же мне, разорваться из-за
него?! Тиран! Мучитель!
Я ль его не любила...
- Время идeт, а он там ждeт, страдает.
- Страдает он! Варвар эдакий!
Дормедонт!
Бери бумагу.
Пиши.
Чe, мол, ты выдумал, чтобы маменька
тебе денег прислала?
Ты бы сам должен в дом нести.
- Постойте. Подождите.
Так нельзя.
Сам должен в дом нести...
- Вот, возьмите.
- Что вы?
Зачем 50-то рублей?
- Сейчас менять некогда, да и негде.
- Да ещe и не последние ли у вас?
- Это именно такой случай,
когда посылают последние.
- Так он сдачи-то ведь не принесeт!
Сколько же за эти деньги вам заживать
у меня придeтся? -Да нисколько.
А эти деньги я не вам даю,
вы своe получите. Берите.
- Боже мой...
Да где ж такие родятся...
Уж я бы ему!
- Ну, идите же скорей, прошу вас.
- Как вы к нашему семейству-то...
Какое расположение...
Конечно, я говорю,
не всякий может чувствовать.
- Я вас не понимаю.
- Вы вот для брата, а чувствую я.
- Ох, господи, да идите же вы скорей.
Он же там ждeт. Идите, прошу вас.
- А я вот гляжу - свет у тебя.
Полно, полно, дитя моe.
Этак, не дай Бог,
и в чахотку себя вгонишь.
Возможно ли так надрываться
над работой-то?
Вот уже обмозгую я купцу дельце,
получу от него деньги, протекцию.
И тебе, моей голубушке,
будет светлый день.
А ты ложись-ка, ложись.
Час-то поздний.
Ложись.
- Милый...
Милый мой.
- Вы нынче чудо как хороши.
- Полноте.
- Нет-нет, истинно так.
Если бы меня полюбила такая женщина,
как вы, я умер бы от счастья.
- Ну, теперь нам нужно к маклеру.
- Да я на тебя, как на каменную стену.
- Благодарю, благодарю.
Ну так что, значит, тогда
до приятного.
Постой! Я тебе забыл дать расписку,
какие документы я у тебя принял. Ах!
- Ну вот ещe! -Нет-нет-нет!
Не выпущу без этого, нет.
- Вот чудак. Да зачем только
эта прокламация?
- В животе и смерти Бог волен.
А я теперь уже осторожен стал.
- Ты строчи, строчи.
- Чего?
- Ах... Послушай, ты, как тебя...
Хех, Пописухин! Ать!
- Вы бы поучтивей.
- Ха-ха!
А ты живи без претензий.
Сытее будешь.
Хочешь, денег дам?
- За что? -Так.
За здорово живeшь.
- Покорнейше благодарю-с.
- Эх ты...
Шаршавый... не нашей державы...
- Полноте, что вы.
- Слушай, а этот стряпчий
не сфальшивит?
Если документы поверить.
- Как можно, что вы?
- Ну так вот что:
ты если какую фальшь заметишь,
забеги ко мне.
Так, мол, и так. -Что вы!
- Тсс! -Уж будьте покойны...
- Вот, возьми.
На, спрячь.
- Угу... хе-хе.
Ну... гости... хе-хе-хе...
посидят, посидят, да и уйдут.
Что у тебя за писарeк такой?
- Да что писарeк? Ничего.
Глуповат, но парень исправный.
- Плут, я вижу, большой руки.
- Нет...
- За ним гляди в оба.
Постой. Эх, было забыл.
У меня есть ещe один документ.
Но это дело - особая статья,
я его с теми не мешаю.
- А в чeм дело?
- Этот самый документ достался
мне по наследству от дяди.
Вот со всеми бумагами,
которые я тебе принeс,
да какой-то он сумнительный. -Как?
- Ну, я думаю, и так много досталось.
Нам всe не получить. Всe, ладно.
А! А то и пропадай он.
- А... на кого документ?
- Да на бабу.
Вдова одна, Лебедкина прозывается.
Путанная бабeнка.
- А есть у неe что-нибудь?
- Как не быть!
Ну, поразмоталась, а всe-таки
заплатить в силах. -Угу...
- Документ выдан
за поручительством мужа.
Да поручительство-то фальшивое.
Муж-то в параличе был,
вот она документ-то и выдала.
- А-а, ну так и пугнуть...
- Оно и конечно...
Да только обстоятельному купцу
связываться с бабой,
я так понимаю, мораль.
- Ну да...
- Этот документ тебе передам.
Ты как хочешь, от своего имени,
а меня чтоб не путать.
- Ну так считай, что эти деньги
у тебя в кармане.
- Получи хоть половину.
Бабeнка-то оборотиста. Как бы
она тебя не оплела на старости лет.
- Ну... толкует тут...
Вот тебе моя рука, что через два дня
все деньги у тебя.
- Доброе утро!
- Вот, душа моя, возьми ключи.
Пойдeшь из дому, бери с собой.
У меня там документы в столе.
Я в этом доме никому не верю.
Да, кстати, пожалуйста,
дай-ка мне на расходы.
- У меня нет денег.
- Куда же ты их дела?
- Истратила.
Если хочешь, я скажу тебе, куда.
- Нет-нет-нет.
Ох... хо-хо-хо...
Я ведь что в глазах твоих ищу:
на себя ли ты их истратила,
бедняжка, на свои ли нужды,
или опять для меня,
негодного старика, а?
Хе-хе... Ну вижу, вижу.
Не сумела ты скрыть, вижу.
Видно, опять какой-нибудь сюрприз,
да, ведь так?
Буду ждать.
- А-а! Полюбуйтесь!
Э- эх! Беспутная голова!
- Узнаю знакомый голос.
Здравствуйте, маменька.
- Что ты выдумал к матери за деньгами
присылать? Диви бы на дело, а то...
- Ну что за беда такая?
Знаете пословицу? "Проиграл - не
украл. Денег нет, так сам думай".
Покорнейше вас благодарю.
- Не подходи!
Долго будет продолжаться,
скажи на милость, гульба твоя?
Деньги все ухнул? -Маменька...
- Много домой принeс?
- Об этом не нужно говорить,
прошу вас.
- Ну... пожалуй.
Ну... как вам угодно.
Батюшки, никак на кухне
что-то зашипело!
- Невероятно! Бесподобно! Я ждал бури,
запасся терпением на двое суток.
И вдруг вместо обычной рацеи:
"мот, пьяница, растащил дом"...
Чудеса!
Позвольте полюбопытствовать,
с какой стати вы помешали маменьке?
И каким чудом она вас послушалась?
- Я просила еe из деликатности.
Ей не о деньгах нужно было говорить.
- А о чeм же?
- Ей нужно было пожалеть вас самих.
- То есть как это - пожалеть?..
- Пожалеть, что вы тратите
своe здоровье.
- А вы бы стали ей поддакивать,
конечно?
- Да, я бы стала умолять вас о том же.
- Умолять?
Это слишком много чести.
- Да, умолять вас оставить дурное
общество,
не тратить даром своих способностей.
- И прочее, и прочее, я знаю.
Вы ведeте себя, как и следует
чувствительной барышне.
Чувствительные сердца
всегда мешаются не в своe дело
и лезут со своими советами.
- Извините.
- Нет, ничего. Ничего.
Разговаривайте, если вам
это доставляет удовольствие.
- Для меня всегда большое удовольствие
говорить с вами.
- То есть поучать меня? -Нет.
- Ну почему же не поучить?
Это так дeшево стоит.
- Не надо обижать меня.
Я не обиды от вас заслуживаю.
- А благодарности?
Ну, разумеется.
Как же мне не благодарить вас?
Вы учите меня, вы мне сообщаете
за новость такие истины,
какие всякий десятилетний
мальчик знает.
- Не то, Николай Андреич, я не учу.
Я... я только прошу вас.
- Просите? Зачем?
Вы же не знаете ни моей жизни,
ни моего характера.
Ни положения, в котором я нахожусь.
Маменька, простая женщина,
и та поняла, что мне деньги нужны,
а не советы.
- Это я вам послала денег,
а не маменька.
- Вы?..
- Я не хотела вам сказывать,
да вы меня сами вынудили.
- А кто вас просил об этом?
Маменька?
Маменька заняла у вас деньги?
- Нет.
- Как же это случилось?
- Просто я прочла ваше письмо.
Тут уж некогда было думать.
Нужно было торопиться.
- Так... чего же вы от меня хотите?
- Поскольку срок вашего документа
вышел, необходимо заплатить.
И не более чем через два дня.
- Как же это возможно?
Да... много ли вы хотите?
- Всю сумму сполна, как есть.
- Вдруг столько отдать?..
Это не по-божески.
Посудите сами, где я такие-то деньги
возьму да враз?..
Неужели вы будете так строги?
Не сделаете никакого послабления
бедной женщине?
Ну что вам стоит переписать документ
на другой срок?
Я же пренепременно уплачу.
- Переписать бы и можно было,
отчего не переписать...
Только документ-то
весьма сомнительный.
- Как это так?..
- Но поручительство-то фальшивое.
Эта подпись не вашего супруга будет.
- А?..
Ух.
Ну так что же?
Если бы я попросила мужа,
он бы никогда мне не отказал.
Значит, это одно и то же.
- Но вы же не попросили.
- О-о, как вы странно рассуждаете.
Как же он мог подписать,
когда был в параличе?
- Ну. А это - подлог.
За это знаете что бывает.
За долги могут и на цугундер,
в яму то есть.
А за подлог и того хуже -
под уголовный суд.
- Не пугайте.
Я знаю, что это очень нехорошо.
- Слезами горю не поможешь, сударыня.
- Ах, кабы вы знали, как тяжело
одинокой женщине
без руководителя в жизни.
А если...
Если женщина
с чувствительным сердцем...
всякий только и думает,
что обобрать да обсчитать.
Вот, к примеру, шляпка.
Ну?
Ничего особенного, да?
А с меня за неe взяли...
и не выговоришь...
Ну...
Ох...
Ну... что бы нам с вами на мировую
пойти?
Взяли бы с меня половину.
Деньги-то ведь не ваши.
Я умею ценить расположение.
И вас не обижу.
А?
- Как вы осмелились?
Как вы осмелились мне, честному
человеку?..
Так повторяю: ждeм
не более как два дня.
- Пошлите к Шабловым за Фелицатой.
Да скорее чтобы! С извозчиком!
- Я хочу просить вас - извините
меня за давешнее.
Я так благодарен вам.
Разумеется, деньги я верну
при первой же возможности.
- Да что вы, я не обижаюсь.
- Но позвольте заметить:
вы поступили неосторожно.
- Может быть.
- Вы меня не знаете.
Я могу не отдать деньги, а вы не так
богаты бросать по 50 рублей.
- Я об этом не думала.
Я думала только о том, что вам нужны
деньги. -Позвольте вам удивляться.
- Чему ж тут удивляться,
Николай Андреич?
Мы живeм с вами в одном доме.
Я почти...
никого, кроме вас, не вижу.
Вы имеете столько достоинств.
- Боже мой...
Вы меня любите?
- Удивительно было бы,
если бы я не полюбила вас.
- Зачем это?
По крайней мере, я себя не виню.
Кажется, я не подавал
вам никакого повода.
- Нет, подавали.
Помните, с месяц тому назад,
вы поцеловали мне руку.
- Вы нынче чудо как хороши.
- Полноте.
- Нет-нет, истинно так.
Если бы меня полюбила такая женщина,
как вы, я умер бы от счастья.
- Да ведь это фразы.
Это та же шутка.
- Какое нужно иметь сердце...
чтобы шутить так...
Ах!
- Простите же меня.
Нет, я не шутил.
- Я прожила свою молодость без любви.
Я, может быть, с болью в сердце
отказалась даже от мечты
быть любимой. Но ведь я женщина.
Разве легко побороть свою природу?
Но, представьте себе, я поборола.
Я была покойна и счастлива по-своему.
Но вот появляетесь вы.
И один только намeк на любовь
снова поднял в моей душе
мечты и надежду.
Ведь это поздняя...
может быть, последняя любовь.
- Вы действительно заслуживаете
уважения и любви
всякого порядочного человека,
но ведь я способен загубить
всю вашу жизнь.
- А на что она мне? Губите.
- Вы слишком мало цените себя.
- Моя мечта - видеть вас спокойным
и счастливым.
Ради этого я готова
решительно на все жертвы.
- Ангел мой, Людмила Герасимовна...
За прежнее простите, а на этот раз
я поступлю с вами честно,
я вас разочарую -
спасти меня невозможно,
у вас нет средств для этого.
Я затянулся очень глубоко.
Как хочется жить - так нельзя,
как можешь - так не хочется.
Некрасива моя жизнь,
а впереди ещe некрасивее.
Потому лучше посторонитесь
с моей дороги.
- По крайней мере, не обегайте меня,
если вам понадобится участие
или утешение.
- Благодарю вас, благодарю.
- Поскорее!
- Что поскорей-то?
Что прикажешь-то?
- Ну что-что? Карточки, карточки.
- А-а, мигом, матушка.
Карты всегда при мне.
- Живее! -Как солдат с ружьeм,
так и я с ними.
По амурной части что-то?
- Нет. По денежной.
- Дело, что ли, какое?
- Угу...
Смотри хорошенько!
Платить мне или нет?
- Пожалуй, что и заплатить.
- Ой...
- Угу...
По видимости так выходит.
- Ах, как не хочется.
Время-то к зиме.
Зимой, сама знаешь, какие у меня
расходы: опера, вечера.
А новости из-за границы?
Перчатки скоро одни разорят.
- Да уж, что и говорить. -Ой-ой,
как не хочется платить. К зиме все
добрые люди занимают, а ты плати!
Да, очень весело, платить.
- Да ты должна, что ли?
- Разумеется, должна.
Когда же я не должна была?
- Кому?
- Купцу Дороднову.
Я у дяди его занимала,
а ему по наследству досталось.
Но тот человек был...
учтивый, он бы подождал,
а это мужик серый.
Сегодня напустил на меня стряпчего.
Маргаритова. Бумагу ему отдал.
Видимое дело, взыскать хочет.
- Маргаритова?
Так ведь он у меня живeт.
О- о-о... Этот не уступит
ни зерна макового.
А велик ли долг-то?
- Ну... вот...
12 тысяч.
- Ишь ты!
Ох...
Кабы руки подошли, кажется...
украсть бы документ для тебя, а?
- Ах! Тсс!
Матушка, Фелицата Антоновна...
Укради...
- Эх, украдeшь...
- Ну смерть! Не хочется платить!
- Он на семь замков запирает,
а ключи у дочки держит.
Барышня тонкая.
Но при всeм при том, кажется,
с Николаем амурничает.
- Любовница, что ли?
- Нет, матушка, что ты.
Но что влюблена, как кошка,
это точно.
- Хорошо-хорошо-хорошо.
Ах! Хорошо!
Мне отличная мысль в голову пришла.
Хм!
- Спасибо.
- Как вы узнали?
- Сюрприз.
А вот это отдайте мне.
- Осторожно, он заряжен.
- Зачем он у вас?
- Купил мимоходом.
Деньги оставались.
Думал, всe равно промотаю.
Вещь-то полезная.
- Можно я его запру у себя?
А когда вам понадобится,
вы мне скажете.
- Пожалуй. Заприте.
- А то смотришь, смотришь на него,
да и, пожалуй...
жить незачем.
- Как вы равнодушно говорите
о таких вещах.
- Людмилочка!
Людмилочка!
- Маменька! Маменька!
Варвара Харитоновна приехали!
- Выдумывай ещe! В наш муравейник -
да такая дама?
- Кому же быть, как не ей?
- Ах, что за чудо!
- Маменька, коли меня спросит -
меня нет дома. -Эх ты, алистократ!
Какими судьбами?
Матушка-благодетельница!
- Это кто же у тебя?
- Сынок, матушка.
- Вы тоже адвокат?
- Нет-с, я так.
- Где же ему...
Он по домашней части.
- Хороша обнова?
- Так хороша!
Да и то сказать:
хорошему - всe хорошо.
А на волка лучшее надень -
всe волк будет.
Ну что ты торчишь?
- Николай что, дома?
- Не велел было сказывать.
- Занят?
- Э, какое занятие...
- Не нуждается ли в деньгах?
Я бы с удовольствием.
Нельзя ли позвать?
- Что мне для тебя нельзя?
Всe можно!
Николай!
Не уходи...
Побудь со мною.
Здесь так отрадно,
Так светло.
Я поцелуями покрою
Уста и очи, и чело.
Я поцелуями покрою
Уста и очи,
И чело.
Не уходи, побудь со мною.
Я так давно тебя люблю.
Тебя я лаской огневою
И обожгу и утомлю.
Тебя я лаской огневою
И обожгу и утомлю.
Не уходи, побудь со мною.
Пылает страсть в моей груди.
Восторг любви нас ждeт с тобою.
Не уходи, не уходи.
Восторг любви
Нас ждeт с тобою.
Не уходи...
Не уходи...
- Позвольте вас ангажировать на вальс.
- Ах!
- Извините, но Варвара Харитоновна
уже обещала.
- Какие пустяки, мой друг.
Какой вы, право, чудак. Мало ли дам.
- Чему обязан счастьем?
- Уж лучше скажите: блаженством.
- Что прикажете?
- Ничего не прикажу.
Поехали кататься.
- Что такое? Не понимаю...
- Я хочу прокатиться.
И приглашаю вас с собой.
- И вы не нашли никого, кроме меня?
По-моему, у вас недостатка
в провожатых нет.
- Считайте, что это... мой каприз.
- Нынче у вас каприз -
приласкать человека,
а завтра каприз - оттолкнуть,
чуть не прогнать.
Нет, как хотите.
Желая спокойствия себе...
даже при всей...
- Ну?
Говорите, я разрешаю.
- При всей любви к вам.
- Ах.
- Стараться быть подальше
от ваших капризов.
- Вы не знаете женщин.
Их капризами надо уметь пользоваться.
Женщины из-за капризов
способны на многое.
- Я не донжуан.
- Ну, знаете...
Не всe же донжуаны.
Иногда нравятся и мечтатели.
А говорят, в Стрельне сейчас хорошо.
- Да, говорят.
- Ну, вот бы и поехать.
- Вот и поезжайте.
- Ну, всe-таки Стрельня - трактир.
Женщине ехать одной в трактир
как-то неприлично.
- А вдвоeм? С молодым мужчиной?
Тоже неприлично.
Но, знаете, я из двух зол
всегда выбираю то, которое...
мне больше нравится.
- Хм...
- Посидеть под пальмой.
Можно пообедать.
Ну чего вы боитесь?
Будьте полюбезнее.
Ну?
- Ну, пожалуй.
 

- Видели, Людмила Герасимовна, брата?
Точно барон какой закатил.
Вот стыда нет у человека.
Ему бы скрываться.
- Зачем скрываться?
- От добрых людей и от кредиторов.
Ведь его на цугундер,
Людмила Герасимовна.
- Что?
- Завтра в яму спустят.
- В какую яму?
- К Воскресенским воротам.
За долги.
За долги.
Беспременно ему сидеть.
И долго сидеть.
Я и исполнительный лист видел,
кормовые представлены.
Маменьке только не сказываю.
Что еe беспокоить?
Да и поделом ему,
Людмила Герасимовна.
Конечно, по родству жаль.
Людмила Герасимовна...
Людмила Герасимовна!
Людмила Герасимовна!
Маменька!
Людмила Герасимовна умирает!
- Милый друг, как иногда бывает
скучно жить на свете...
- Ну, вам-то ещe можно жить,
а вот мне...
- Разве вы тоже несчастны?
Бедненький.
А бежите от женщин.
Разве может кто так утешить,
как женщина...
Дайте мне вашу... руку.
Ах...
Мой милый друг...
Как тяжело жить женщине
без опоры, без руководителя в жизни.
Если б вы знали...
Я очень... несчастна.
- Видно, мне придeтся вас утешать,
а не вам меня.
Нет, у меня это на одну минуту.
Я сейчас развеселюсь.
- Садитесь-ка, Людмила Герасимовна.
- Спасибо, не хочется.
- Ишь, закатились.
Да и то сказать, чего им торопиться.
Варвара Харитоновна пожить умеет,
женщина со вкусом.
А моему на руку. Замашки барские,
а денежек нет.
А проедется с ней, как будто бы
в самом деле помещик.
- В яме-то не побарствуешь.
- Вы любите брата?
- Ну... как же...
по родственному жаль...
- Ну, так любите больше.
- Да ведь мы с вами,
Людмила Герасимовна,
навещать его будем.
Брат всe-таки.
Калачики будем носить.
Так ведь, Людмила Герасимовна?
- Отец говорит: богатые люди
в наше захолустье за добром не ездят.
Ой, неспокойно у меня на сердце.
- Ну, так как же, мой друг?
- Завтра же привозите деньги.
Другого вам ничего не остаeтся.
- Хорош совет.
Покорно вас благодарю.
- Об чeм тут толковать?
Сейчас деньги, сейчас.
Только тогда я своим влиянием
обещаю спасти вас от уголовного суда.
Ведь поручительство фальшивое.
- Да.
- Да ведь за это знаете что бывает!
- Ах да, знаю.
- Вы под этот документ брали деньги.
- Как мило, какие резоны.
Разумеется, брала.
- Ну?
- Но я те деньги истратила,
а теперь должна отдавать свои.
- Я вам предлагаю самое лучшее,
что только возможно.
- Нет, вы меня не любите,
оттого так и говорите.
Я поверить не хочу, чтобы нельзя было
уговорить стряпчего
обмануть этого Дороднова.
Взял бы половину,
а за хлопоты
вы разделите пополам.
- Вы хотите, чтобы я к честному
человеку
обратился с таким предложением?
Да что он скажет мне прямо в глаза?
- Ну, так сделайте то.
- Невозможно. Нет.
- Она любит вас ужасно, а разве можно
отказать тому, кого любишь?
- Ведь это чистое создание.
- И прекрасно. Тем легче обмануть.
Тогда половина ваша. Деньги хорошие,
мой друг, и не лишние для вас.
- Не искушайте меня деньгами.
Я в крайности.
В ужасной крайности.
За себя поручиться нельзя.
Завтра меня поведут в яму за долги.
Меня ожидает срам.
- Так спасайтесь от срама,
вот вам средство.
- Я скорее себе пулю в лоб.
Что же мне делать?
Денег нет. Взять негде.
Кто мне поверит?
- Да, нужно действовать.
У вас есть вещи, бриллианты?
- И даже очень много.
- Ну вот и прекрасно.
Надо их заложить.
- Ах!
Да-да, но только я не знаю, как это.
- Я вам помогу.
- Покорно вас благодарю.
Вы мой истинный друг.
- Значит, завтра пораньше
поедемте вместе.
- Ну вот, видите, как всe это
прекрасно улаживается.
Вот потеха!
- Чему вы так радуетесь?
- И вы хотите, чтобы я рассталась
со своими вещами?
Да вы с ума сошли!
- Извините.
Я истинно из расположения к вам.
- Ах, какой же вы чудак.
Да можно ли советовать такой женщине,
как я, заложить вещи, бриллианты?
- Да что же делать-то...
- Нет, вы ещe очень молоды.
Неужели вы думаете,
что у меня таких денег нет?
Столько-то?
Да я вам через час достану.
- Тогда в чeм дело?
- А в том, что хоть этот долг
для меня не очень важен,
а мне его не хочется платить.
12 тысяч для кого бы то ни было
составляют расчeт.
Мне хотелось испытать вас,
стоите ли вы моей любви,
которой вы так давно добиваетесь.
- Да, это совсем меняет дело.
Но только я не понимаю,
как вы можете полюбить человека,
который сделал гадость.
Хотя бы и для вас.
- Я и сама не очень добродетельна,
и других сужу нестрого.
Если человек мне предан без границ,
я и сама готова на всякие жертвы.
- Об этом стоит подумать.
- Как, вы хотите думать?
Но ведь близко,
ведь перед вами то, что...
вы так долго напрасно искали.
- Вы меня сводите с ума.
- Я не знаю, любите ли вы меня.
Но я знаю, что вы самолюбивы.
Пользоваться расположением женщины,
известной в обществе,
возбуждать ревность,
и вы ещe можете колебаться.
- Ну вот, матушка,
Варвара Харитоновна,
опять я вас вижу! Это счастье!
В день по два раза!
- А я тебе на твоего сына жалуюсь.
Может мне помочь, а не хочет.
- Ты что это в самом деле, Николай?
Важность надобно оставить.
- Хорошо, маменька.
- Для Варвары Харитоновны
все должны, как рабы, не разбирая.
- Погоди, Фелицата. -Да прикажи она
человека убить - убью!
Не то что малость какую.
- Оставь нас на минутку.
Завтра я привезу на всякий случай
все деньги.
И посмотрим, любите ли вы меня.
Я позволяю вам меня поцеловать.
Вот здесь.
Ну? Целуйте!
А то я перчатку надену.
Фелицата Антоновна!
Может, и сбудется, что ты пророчила.
Может, и придeтся.
Пошeл!
- Важность надобно оставить.
И в кого ты такой уродился?
Ничего-то для дома.
У нас, у бедных людей,
кто в дом несeт, тот и радетель.
- Прежде нужно честно добыть,
а уж потом в дом нести!
- Нет ничего противнее
этой твоей философии!
Когда ещe твоей чести дождeшься-то!
А есть всякий день хочется!
Так уж, честно или нечестно,
а в дом тащить ты обязан!
- Ну... -Ах, услужил ты мне,
Герасим Порфирьич.
- Здорово ты их поддел,
да на чистую воду!
- Теперь, гляди,
и деньги-то в кармане.
- Да. Вот, братцы,
делаю вам протекцию.
Золотой человек!
Честности необыкновенной!
- Покажи нам свою честность.
Мы тебя озолотим.
- Чем же это я вам
свою нечестность показал?
Вы сами приходите ко мне,
честности-то учиться.
- А наше дело такое. Ты что ж,
нашей поговорки не знаешь?
Не обманешь - не продашь.
- А-а, вот то-то и оно.
Вы сами кого хошь обманываете.
- Будь ты среди нас хоть
один честный человек. -Вот-вот.
- Говорю: сами вы народ обманываете.
Честность им свою покажи...
Да я честнее всех их.
Ох...
Устал я, брат, устал.
Стар становлюсь.
Не прежняя пора.
А теперь бы уж бодрость-то
уж как нужна была бы.
Повалили дела, Дормендонт.
Повалили процессы.
Теперь бы только
два-три дела закончить,
хорошо зарекомендовать себя,
а там деньги-то...
лопатой греби.
- Нет ли уж дельца и мне,
Герасим Порфирьич, за компанию?
Ишь ты, за компанию.
Погоди, будет и для тебя за компанию.
Бог даст, Людмилочке
на приданое наберeтся.
И поживeт для себя.
Ох, она, брат, святая.
Святая...
- Это я точно чувствую.
Другой кто, может, и не чувствует,
а я чувствую.
- Что, Николай Андреич у себя?
- Угу.
- Сделайте одолжение,
Фелицата Антоновна,
нельзя ли его увидеть?
- Отчего же нельзя?
Николай!
Людмила Герасимовна просит.
Ну, повалило тебе счастье.
От женщин отбоя нет.
Вот жизнь тебе пошла!
- Я всe знаю.
- Вы о чeм?
- Ваш брат рассказал мне о вашей беде.
- Ну вот и хорошо.
Хлопот меньше.
Оправдываться не нужно.
Вы меня презираете?
- Нет. За что же?
Если бы вы были так добры...
- Для вас всe что угодно.
- Мне нужно знать всe
о вашем теперешнем положении.
- Извольте. -Только всe, ради Бога,
ничего не скрывайте.
- Вы подозреваете за мной
что-нибудь дурное?
- Кабы так, я бы вас не любила.
- Вся беда в том, что я должен.
Очень много.
- Да, мне только и нужно знать,
когда вы задолжали, где, сколько?
- Вот когда я был
маленьким Жюль Фавром
и вообразил себя первым адвокатом
в Москве,
я зажил очень широко.
Знаете, после студенческого
безденежья, да вдруг
две, три, четыре тысячи в кармане.
Вот голова-то и закружилась.
А после, в конце года,
оказалось, что денег нет,
а долгов, хоть и небольших,
довольно.
Ну вот и занял значительную сумму
в одних руках, под большие проценты.
Уплатил... все мелкие долги
и опять зажил широко.
Я всe рассчитывал,
что получу большой процесс.
Ну а дальше всe просто.
Процесс я не получил, деньги прожил.
Вот и вся моя нехитрая история.
- Много вы должны?
- Тысячи три.
Для меня сумма огромная.
- И нет никакой надежды
поправить дело?
- Никакой.
Голова горит.
- Погодите.
- Вот оно что...
- Как хорошо. Благодарю вас.
- Мне тоже.
- Людмила Герасимовна!
Я от вашего папашеньки-с.
Сами-то в лавку зашли.
А вот это приказали вам отдать.
Сейчас, говорит, в портфель
и на ключ. -Хорошо.
- А каково мне-то доверие?
Тебе, говорит, я поверю.
Ты не то что брат.
- Вы извините папу.
Он почему-то не полюбил вас.
Это оттого, что он вас не знает.
- Так и сказал: "Брату твоему
и гроша не поверю".
- Ну хорошо, поди вон!
- "А тебе - могу".
- Поди вон!
- Что ты куражишься?
Я к Людмиле Герасимовне.
Мне, Людмила Герасимовна,
нужно с вами серьeзно поговорить.
Очень серьeзно.
- Да, только не теперь.
- Да говорят же тебе, ну, поди вон!
- Пойду.
Ты ничего не знаешь.
Поглядишь, что у нас ещe будет
с Людмилой Герасимовной.
- Кому вы должны?
- Вам-то на что знать?
- Ну, говорите скорей, кому?
Я пойду к нему, буду просить его
отсрочить, умолять, плакать.
- Напрасно.
Это не человек, а железо.
- Ну как же помочь вам?
- Никак нельзя.
То есть можно.
- Говорите!
Есть средство? Ну, говорите же!
- Я сделал глупость и запутался.
И чтобы распутать, я должен...
- Что?
- Сделать преступление.
- Что вы говорите?..
- Вы требовали откровенности,
я говорю правду.
Чтобы избавиться от сраму,
я должен...
- Вы так легко говорите
о таких вещах...
- Вы очень чисты, вы редко слышите.
- Нет, не делайте этого.
Я... я прошу вас, не надо.
- Успокойтесь.
- Боже мой...
- Успокойтесь.
Предоставьте меня моей судьбе.
- Нет! -Людмилочка!
Ну, ангел мой...
сегодня и у нас праздничек.
Сегодня и мы с барышом.
Я дельце-то купцу отхлопотал.
Да так-то ловко, хе!
Они мне и говорят:
"Один честный человек
нам ой как нужен".
Это... купцы-то, хе-хе.
А вот и тебе сюрпризец.
Взгляни-ка. Взгляни. Открой.
- Спасибо, папа.
- Что, угодил я тебе, а?
То-то. Хе-хе.
Ох, устал я нынче, попритомился.
Пойду прилягу.
А ты мне погодя чайку принеси.
- Я решила сделать для вас всe.
Какое преступление?
- Воровство.
- Гнусно, гадко.
- Да, некрасиво.
- Что бы ни случилось,
я ваша сообщница.
Что...
что украсть?
У кого?
- Ох...
У вашего отца.
- Вы смеeтесь над моим горем?
У моего отца ничего нет.
- Заeмное письмо той женщины,
которую вы видели сегодня,
передано вашему отцу. Она предлагает
мне половину, если я украду его.
- Что же...
этих денег хватит, чтобы спасти вас?
- Даже слишком.
- А когда вы заплатите долг...
- Я прокляну прежнюю жизнь.
Такой урок научит хоть кого.
Что у меня впереди,
по выходе из тюрьмы?
Быть писарем в квартале,
и то кланяться.
Репутация моя погибнет навсегда.
И если бы мне удалось хоть как-нибудь
избавиться от этой напасти...
Клянусь вам всем святым,
я сделаюсь хорошим человеком.
Успокойтесь.
Не думайте обо мне дурно.
Я не стану искать
безнравственных средств.
Как я мог слушать без негодования
это еe гнусное предложение?..
- Как же спасти вас?
Для меня нет жизни без любви к вам.
- Людмилочка!
Пойди сюда, дитя моe.
- Ах, Боже мой, что же делать?
Что же...
- Ах! Нет! Только не это,
прошу вас!
- Не беспокойтесь, что вы.
- Нет! Нет! Нет! Нет!
- Не тревожьте себя, я не решусь.
Разве уж очень невозможно станет.
- Это ещe хуже.
Это хуже, чем преступление.
- Ах!
- Возьмите.
- Что это?
Заeмное письмо Лебедкиной?..
Нет, я не приму его.
- Пусть оно будет у вас.
Делайте с ним что хотите.
- Что вы, зачем это?
- Я должна вам помочь.
Другой любви я не понимаю.
Мысли путаются.
Ничего не видеть...
Не чувствовать...
Ни о чeм не думать...
Ах, ни о чeм не думать...
- Ну что-с...
- Вот-с, Герасим Порфирьич,
мы-то всe для дома.
- А-а, трудись, трудись.
- Остановись.
Подождeшь меня тут.
- Прогорели совсем, закрывать впору.
- Угару бы не было.
- Ну да, ведь голова своя, а за дрова
деньги плачены. Али погодить?
Вам кого угодно?
- Ты меня не узнала?
- Матушка Варвара Харитоновна!
И то не узнала!
Как ты подкралась-то?
- Я на извозчике.
В карете-то ездить
в вашу сторону неловко.
Сейчас явится любопытный:
кто приехал, да к кому, да зачем.
А мне не хочется, чтобы знали,
что я была у тебя сегодня.
- Да не узнает никто.
- Стряпчий дома? -Ушeл спозаранку.
- А дочь его? -Она не выйдет.
Мы только по вечерам здесь работаем
вместе, лишних свечей не жечь.
Да нынче больна или расстроена. Да
тебе что нужно? -Николая Андреича.
- Ох...
- А ты не беспокойся,
коли стряпчий придeт, я тебя спрячу.
- Вот я и приехала.
- Вижу.
Привезли деньги?
- Привезла. -Все?
- Все?
Разве нужно все?
- Конечно. Вы на что надеялись?
- На вас, мой друг.
- За кого же вы меня принимаете?
- За благородного человека.
Для любимой женщины можно решиться.
- И вы совершенно уверены
в моей любви?
- Разве это не так?
Разве я не вижу по глазам вашим?
- Вы проницательны.
Вероятно, вам не раз приходилось
испытывать силу ваших прелестей
над мужскими сердцами.
- Да, бывало. -Так что вы...
- Я в этом счастлива.
- ... нисколько не удивились,
если бы и я...
- Для меня жертвовали очень многим.
Чему тут удивляться, мой друг?
- Да, вы правы.
- Ах, я так и ожидала.
Благодарю вас, милый.
Друг мой, вот этой любви,
этой страсти можно поверить.
- И наградить.
- Да, конечно, вы стоите, но...
- Варвара Харитоновна...
- Но, милый мой,
Николай Андреич, подождите немного.
Ведь сердцем нельзя располагать
по произвольному...
Если оно занято, что же делать?
- Но, кроме сердца вашего...
- Деньги, вы хотите сказать.
Деньги я отдам, хотя и не вдруг.
Я сама нуждаюсь... но вам понемногу
выплачу всe, что обещала.
Это мой первый долг.
- Но, позвольте... я дело сделал.
У вас в руках ценный документ,
а у меня ничего, одни ваши обещания,
слова, которые не имеют цены.
Вы меня обманываете.
- Нет. Я всe исполню, только не вдруг.
Подождите.
- Возвратите мне документ!
- Вы либо сами очень просты, либо
меня за дурочку считаете, мой друг.
- В таком случае я заявляю, что вы
похитили у меня документ, вас обыщут.
Я вас не выпущу отсюда!
- Ах, как страшно!
Вы так не шутите!
Если бы я была женщина нервная,
вы бы меня ужасно перепугали.
Хорошо, что у меня характер.
И никогда я не теряю
присутствия духа.
Вот и теперь я поступлю
очень ловко и аккуратно.
Ах!
- Что вы...
- Посмотрите, как весело горит.
Ну вот, и следа не осталось
от моего долга.
- Мне уже осталось только
удивляться вам. -Верю.
Как просто и скоро всe это сделалось.
И знаете, мне даже винить себя
не в чем. Всe чужими руками.
Не правда ли,
я почти не виновата.
- Разговаривайте, разговаривайте,
я вас слушаю.
- Что вы так презрительно
на меня смотрите?
Вы, что ли, лучше?
Разумеется, я предлагала деньги,
но ведь надо было,
чтобы нашeлся джентльмен,
который бы решился на такой подвиг.
Когда за деньги всe на свете
можно сделать, поневоле соблазнишься.
Да, мне бы и в голову не пришло.
Я живу хоть и открыто, но...
окружена всe людьми
более или менее порядочными.
Ведь надо же было, чтобы
в наше общество явился такой...
милый и обаятельный молодой человек,
такой любезный,
который за деньги...
- Ну довольно уж.
Вы желали испытать,
стою ли я любви вашей.
Представьте, что и я желал испытать,
стоите ли вы.
- И оказалось, что не стою.
Очень жаль.
- Стряпчий идeт, матушка!
- Спрячь меня покуда.
- Я тебя задним крыльцом провожу.
- Только с одной доверенности
семь копий писать.
Хоть бы помог, что ли, в самом деле.
- Давай.
Я наверху займусь.
А ты, сделай милость, кликни меня,
когда Людмила Герасимовна выйдет.
Мне непременно нужно еe повидать,
пока не вернeтся отец.
- Хорошо, кликну.
Как же, дожидайся.
Нет уж, глупостям я не потатчик.
- Пиши, пиши.
Пишешь ты довольно чeтко.
Но зато врeшь так,
что только руки врозь разведeшь.
- Врать-то я здоров, но без умысла,
Герасим Порфирьич, от мечты-с.
- А ты уж не мечтай,
когда дело-то делаешь.
А то третьего дня
вместо "департамент"
написал "фиксатуар".
Да ещe так чeтко-то вывел.
Фиксатуар...
- Я завиться хотел, Герасим Порфирьич,
чтобы волосы лучше лежали,
фиксатуар-то в уме и держал.
Надо - "департамент"...
а он - "фиксатуар".
Пиши, пиши.
А я портфель возьму
да к тебе подсяду.
А что Людмилочка?..
Не выходила?
- Не выходила-с.
- Давеча принесла мне стакан чая,
сунула ключи и ушла к себе.
А я-то занят был,
и словечка с ней не перебросил.
Ох... уж здорова ли?..
- Не знаю-с.
- Ну, пиши.
Какой фиксатуар?..
- Я уж теперь фиксатуар
писать не стану-с.
Ну вот, маменька,
мечтать мне невозможно.
Всe, что в голове, всe и напишешь.
Недавно гербовый лист в 40 копеек
испортил.
Надо копию с купчей
"лет такого-то" выводить,
а я "кольцо девицы я в море утопил".
Да уж на четвeртом стихе
только и опомнился. Нет, шабаш.
- Какой фиксатуар?..
Зачем?..
Фиксатуар...
Сколько там?
Много ли у нас документов?
Посмотри-ка по списку.
- Шестнадцать.
А семнадцатый я вчера принeс.
- Угу...
Пятнадцать... шестнадцать...
А где же семнадцатый?
- Поищите.
- Нет семнадцатого...
А ну, подай сюда список.
Семнадцать.
- Ну вот, все тут. Ошиблись.
- Так...
Ага...
Ага.
Ох...
Ага...
Заeмного письма Лебедкиной нет.
- Тут.
- Да нет, говорят тебе.
- Тут!
- Нет. Смотри сам.
- Как же можно? Неверно.
- Шестнадцать, семнадцать...
Ох...
Ох ты глупый...
- Не может быть.
Потому как у нас честность.
Вы велели домой снести.
А у меня всe одно -
как у вас в кармане,
так же честно и благородно.
Я отдал Людмиле Герасимовне,
а она честнее нас с вами.
Говорю: "Положите в портфель".
Да хоть убейте,
хоть к присяге меня ведите.
Что вы так смотрите на меня?
Что вы так страшно смотрите на меня?
- Ты, разбойник?
- Не надеюсь, Герасим Порфирьич.
Не надеюсь быть разбойником.
- Кто из вас бегал к Лебедкиной?
Или она сама сюда приходила?
Говори!
- Вчера была-с.
- Ох ты разбойник...
- За что обижаете?
- Ух!
Продали. Продали.
- Возможно ли продать?
Я отдал Людмиле Герасимовне.
Коли не в портфеле, так у неe.
- Позови еe ко мне.
- Людмила Герасимовна, можно?
Не отвечает.
Не отвечает.
- Ну, постучи хорошенько.
- Ах!
Ах! Караул!
- Что? Что такое?
- Ах...
Убита, Герасим Порфирьич!
Убита!
- Как?..
- Что такое? Почему вы кричите?
- Зачем у вас пистолет?
- Молчите! Ради Бога,
молчите, прошу вас!
- Ах ты глупец...
Ах ты глупец...
Ах ты глупец...
- Воды! Скорей!
Успокойся, папа.
- Что ты со мной делаешь?
Что ты со мной делаешь...
Ох, Господи, Боже мой...
- Я ночью почти не спала.
А сейчас прилегла и заснула.
- Вы спросите, что со мной было,
был ли я жив.
У меня и по сию пору
сердце, как овечий хвост, дрожит.
- Овечий хвост...
Ну, ступай, ступай, пиши.
Да не наври с перепугу-то.
- Ага.
Да уж буду стараться...
- Ох, Господи...
- ... что на... что на удивление.
- Людмилочка...
Ах глупец...
Ах глупец...
А- а... Людмилочка, отдал
он тебе заeмное письмо Лебедкиной?
- Отдал.
- Ну что ж, говорил я вам.
- Ну извини, брат.
Вот теперь я спокоен.
Пиши, пиши.
- Честность необыкновенная.
- Хе-хе, честность...
необыкновенная...
Так оно у тебя?
- У меня его нет.
- Как... нет?
- Я отдала его.
- А?.. А?..
Как отдала? Кому отдала? Зачем?
- Так нужно было.
Я не могла поступить иначе.
- Как ты могла? Дочь моя,
ты ли это говоришь?
Ты не могла сохранить,
уберечь чужого,
что доверено твоему отцу...
Я ничего не понимаю.
- Не могла.
- Или я стар и глуп,
или всe перевернулось на свете.
Честности не стало. Воровство
перестало называться воровством.
- Я не могла поступить иначе.
- Скажи ты мне...
Какими ловушками-хитростями
поймали тебя?
Каких дьяволов вызвали из ада,
чтобы обмануть твою правдивую душу?
- Никто меня не обольщал,
я сама отдала.
Я видела, что человек гибнет.
И если не спасти его,
ему грозит позор,
а может, даже самоубийство.
Когда мне было думать?
Надо было спасать его.
Надо было отдать всe,
что было под руками.
Я не могла поступить иначе.
- Брат!
Мучил ты нас! Мало тебе этого!
Погубить ты нас совсем захотел!
- Так это он?..
- Он.
- Ох...
Ах...
Вот когда я нищий...
ах...
презренный старичишка,
вчера ещe считали меня честным
человеком
и доверяли мне,
а завтра... уже завтра...
на меня будут показывать пальцем
и называть вором
из одной шайки с ним.
Он отнял у меня последнее.
Был я беден, был я жалок.
Но у меня была... дочь.
Теперь еe... нет.
Нет... нет...
- Ты от меня отказываешься?
- Нет! Нет! Прости меня.
Как же мне бродить по свету без тебя?
Пойди ко мне.
Пойди ко мне.
Прости.
Прости меня, прости меня.
Будем мыкаться вместе.
Вместе оплакивать новый грех.
Твою слабость.
Дитя моe, дитя моe...
Уйдeм от них.
Чужим горем живeт он, чужими слезами.
Мать, брат...
в поте лица работают, а он...
пропивает выстраданные их копейки.
Что ему за дело до чужих слeз?
Какие деньги у бедной семьи?
Разве на разврат хватит?
Нет ли ещe где бедных тружеников,
попроще, и тех обобрать.
- На вашу брань я бранью отвечать
не буду. Вы очень стары.
- Нет. Нет, я не брошу тебя.
Неужели я оставлю
тебя ему - моту, пьянице!
Вору!
- Замолчи, старик.
- Ему веселье нужно.
Что ему за дело до чужих слeз!
Дитя моe, уйдeм от них.
- Нет, не к нему, а ко мне пойдите.
Я обижен. И обижен напрасно.
- Папа...
Судьба связала меня с ним.
Что же мне делать?
- Ты мне возвратила жизнь однажды.
Ты же сама и отнимаешь еe.
- Я вижу.
Я чувствую, что я убиваю тебя.
Я сама умираю.
Если б я могла жить для вас обоих...
Оттолкни, прокляни меня.
Но полюби его.
- Ох... его...
Его... он всe взял у меня.
Мне не выплатить эти деньги
всю жизнь.
Он взял у меня честь.
Взял дочь...
- Ничего я не взял у вас.
Вот ваша дочь.
И вот ваш документ.
- Как? Что?..
Что это значит?
Ты не успел его продать?
- Я жалею, что я вам его отдал.
Вы не умеете ценить
благородство других.
Я давеча же видел Лебедкину.
- Так зачем же оно у тебя?..
Зачем ты его взял у Людмилы?
- Зачем мне нужен был этот документ?
- Варвара Харитоновна Лебедкина
приехали-с.
Входи, входи, матушка!
- Я желаю заплатить долги
по заeмному письму,
выданному мною купцу Дороднову.
- Ох... а?..
И прекрасно делаете, сударыня.
Прекрасно делаете.
Пожалуйста.
- Ах...
Пожалуйте, сударыня.
- Что?
- Деньги.
- Дайте документ.
Я только тому отдам,
у кого в руках документ.
Без документа
я не отдам денег ни за что.
- Совершенно справедливо.
Пожалуйте деньги.
И документ будет.
- Ах, Боже мой! Неужели
вы осмеливаетесь сомневаться?
Покажите мне документ.
- Уж это порядок такой.
Извольте.
Это ваша подпись, сударыня.
- Ах...
- Вы еe признаeте?
- Что такое?
Подождите! Подождите! Я...
- Вы можете не признать подпись,
если вам угодно.
- Нет, это моя рука.
- В таком случае, сударыня,
- Ах...
- В таком случае, сударыня...
- Но...
Ах...
- Ну вот, извольте, сударыня.
Вам документ, а мне деньги.
Ах... извините.
Хе-хе-хе.
Маргаритов...
Извольте, сударыня, вам документ,
а мне деньги.
Покорнейше благодарю.
Что это значит?
А?
- Это значит...
Это значит, что давеча
я был осторожнее вас.
За что себе очень благодарен.
- Ах...
- Я отдал вам только...
копию.
Вам бы посмотреть хорошенько.
- Да...
Вот что.
- Не станете же вы упрекать меня?
- Нет, не стану.
Я, если плачу или отдаю,
я никогда не жалею.
Да и что делать-то...
Ох...
Кабы свои...
а то я и эти заняла.
Я хотела испытать...
стоите ли вы...
- Оказалось, что не стою.
- У-у...
- Ну что же делать.
На всех не угодишь.
- Невежа.
- Да уж, действительно, невежа.
- Матушка-благодетельница,
птица моя райская, никак обидели?
Вишь, карты-то правду сказали.
Пришлось-таки заплатить.
- Это всe пустяки!
Ох!
А у меня серьeзное дело для тебя.
Поехали ко мне, погадаешь.
- А на кого гадать-то?
На трефового опять?
- Да ну его! Надоел!
Я уж и не знаю,
какого цвета его положить.
Пошeл!
- Разношeрстный, что ли?
Усы другого цвета!
- Николай Андреич...
Вы брата не видели?
- Нет, Людмила Герасимовна,
не видел. А что?
- Сколько у тебя это, осталось-то?
- Осталось всего пять ездок, да.
- А ну, ребятки, ребятки,
давай веселей! Веселей, веселей!
- Поспешай.
Так ты говоришь, сама привезла?
Чудеса! Чудеса, да и только!
И всe сполна?
- Копейка в копейку.
Извольте получить.
- А-а, давай.
Шевелись! Шевелись!
- Следует пересчитать.
- Э-э, чего там.
Ведь я эти деньги пропащими считал.
А ты, братец, ловок.
Эдакое дело спроворил.
Ты, я вижу, хитрая бестия.
- Такие ваши слова для меня обида.
- Ишь ты! Обида?
Да ведь, милый друг,
я тебя обидел, я и награжу.
Держи.
- Как можно?..
Мне сколько положено.
И на ведение дела.
Лишнего я...
- Да бери.
Бери, не гордись.
Я же сказал, что я тебя награжу.
Ну и, стало быть, моe слово кремень.
А то ведь я кланяться-то не стану.
Для меня эти деньги
всe равно как пропащие.
Я их кому хошь отдам.
Вот хоть ему.
А ну, поди сюда!
Возьмeшь?
- Возьму-с.
- Пропьeшь, прогуляешь?
- Пропью-с!
- Слыхал?
Ну так, берeшь?
- Как же вы теперь?
Что с вами будет?
- В минуту слабости
я чуть не упал так низко.
Теперь не тревожьтесь за меня.
Я сделал глупость,
я должен поплатиться.
- Мне страшно за вас.
- Я решился покориться своей участи.
У меня теперь есть хорошее впереди.
Ваша любовь.
- Быстрее, братец, быстрее!
Погоняй, сделай милость!
Плачу вдвойне!
Погоняй, погоняй!
- Но! Но!
- Вот здесь останови.
- Тпру!
- Получай.
- Благодарствую, барин.
Тпру!
Но! Но!
- Людмилочка...
Людмилочка...
На, держи.
- Что это?
- Бери. Бери-бери, не бойся.
Это твоe.
Твоe приданое.
Привeз я купцу-то деньги
от Лебедкиной. А он и говорит:
"Половина твоя, потому что
эти деньги я считал пропащими".
Это тебе.
Твоя половина.
- Значит, эти деньги
я должна отдать жениху?
- Разумеется, глупенькая.
- Вот вам.
- Ты уж извини меня, брат,
за давешнее.
Да ведь страна здесь такая, что...
что поневоле подумаешь.
- А говорил, она тебя любит.
- Ну что ж, маменька...
Ничего, пущай.
- Эх, горе моe.
- Я для дому.
Ему хлопот будет много,
по судам бегать.
А я по домашней части.
Я, маменька...
детей его нянчить буду.
Дормедонт!
Дормедонт!
Пиши.
От меня доверенность
на имя Николая Шаблова.
Э- э...
Только не ври.
- В аккурате сделаю.
Не сомневайтесь.
У нас честно и благородно.
Я...
Маргаритов Герасим Порфирьич,
стряпчий,
доверяю...
 

////////////////////////////