А зори здесь тихие (2014 год). Фразы и цитаты из фильма

«А зори здесь тихие…» — российская военная драма режиссёра Рената Давлетьярова, экранизация одноимённой повести Бориса Васильева. Фильм имеет сходство с одноимённой двухсерийной советской кинолентой 1972 года, но не является её ремейком. Основная часть съёмок фильма проходила в Карелии летом и осенью 2014 года.

Все фразы и цитаты

1 серия

Шел май 1942-го года. На западе в сырые
ночи оттуда доносило тяжкий гул артиллерии.
Обе стороны, на два метра врывшись
в землю, окончательно завязли
в позиционной войне. На востоке
немцы день и ночь бомбили канал
и Кировскую железную дорогу.
На юге продолжал упорную борьбу
блокированный Ленинград.
А здесь был курорт.
На 171-ом разъезде уцелело несколько
дворов да длинный приземистый пакгауз.
Немцы изредка кружили над разъездом,
и командование, на всякий случай,
держало там 2 зенитные установки.
Ой. Ой. Ой!
Ну, че? Ну, че ты раскудахталась-то?
Жив твой Васька, жив.
Он еще за яблоки ответит в моем саду,
когда вернется. Вот, шебутная.
От тишины и безделья расквартированные
солдаты млели как в парной.
В 12-ти дворах оставалось еще
достаточно молодух и вдовушек,
умевших добывать самогон
чуть ли не из комариного писка.
Три дня солдаты отсыпались,
присматривались.
На четвертый начинались
чьи-то именины и над разъездом
уже не выветривался липкий
запах местного первача.
Федот Евграфыч! Федот Евграфыч!
Федот Евграфыч. Федот Евграфыч!
Да не голоси ты. Чего стряслось? Опять…
Ну, что, Васков, тебе выговор. А полувзвод
на фронт, от греха подальше.
И мне бы на фронт, товарищ майор.
Даже не начинай эту песню. Все, отвоевался.
Товарищ майор, да здоровый я уже давно.
Вон, война скоро кончится.
А дети вот спросят: батя, ты
на войне-то был? Что я им скажу?
Полдня воевал, с утра началось,
к обеду ранили.
Скажешь, живой остался.
Другие мечтают на твое место,
а тебе все неймется.
И потом, старшина, на тебе разъезд,
военный, так сказать, объект.
Стало быть, ты тоже на войне.
А как же картошечка-то, товарищ майор?
Это не война. Это санаторий какой-то.
Ладно, Васков, жди,
пришлю тебе завтра других.
Шлите непьющих.
Непьющих… Два отделения —
это почти 20 человек непьющих.
Фронт перетряси, и то сомневаюсь.
Шлите непьющих, и чтобы, это,
насчет женского пола…
Евнухов, что ли?
Не знаю. Начальству виднее.
Врага добьем и сразу к тебе.
Знаю я ваше сразу.
Я как приеду, сразу напишу.
Ладно, Васков, будут тебе непьющие.
И насчет женщин тоже будет.
Но гляди, старшина, если и с ними
не справишься. Полувзвод! В машину!
Ну, гляди, старшина,
встретишься мне после войны!
Не вешай нос, Евграфыч,
завтра новых пришлют.
Авось, недельку продержатся.
Спасибо тебе, Федот Евграфыч,
от всей души, с поклоном.
Ребят на смерть послал, а сам тут окопался!
Этой весной Федоту Евграфычу
исполнилось 32.
И до этого он жизнь свою удачливой считал.
Все-таки он со своими не полными
4-мя классами полковую школу окончил
и до старшинского звания дослужился.
Женился на санитарке из гарнизонного
госпиталя, которая ему мальчонку родила.
А тут как раз Финская началась.
И Васков на фронт уехал.
А после ранения, пока он в госпиталях
загибался, жена завертела
с полковым ветеринаром и отбыла
в южные края. Федот развелся с нею,
мальчишку через суд вытребовал
и к матери в деревню отправил.
А через год мальчонка его помер.
И с той поры Васков улыбнулся всего-то
три раза. Генералу, что награду вручал.
Хирургу, что осколок вытащил.
Да хозяйке своей, Марье Никифоровне,
за догадливость.
Ты что?
Войско ваше прибыло.
Наконец-то. Вторые сутки разъезд
без обороны. С командиром прибыло?
Не похоже че-то.
Ну, слава Богу. Власть делить — хуже нету.
Погодите радоваться-то.
Становись!
Равняйсь! Смирно!
Товарищ старшина, первое и второе
отделение третьего взвода пятой роты
отдельного зенитно-пулеметного батальона
прибыли в ваше распоряжение
для охраны объекта. Докладывает
помкомвзвода сержант Кирьянова.
Нашли, значит, непьющих.
Так точно. Товарищ майор, но я…
Так точно. Есть выполнять.
А зенитчики, между прочим, по хатам жили.
А мы не зенитчики. Мы — зенитчицы.
Новобранцы все? Или как вас там,
новобранки? Кто воевал кроме вас-то?
Обижаете, товарищ старшина, мы стрелянные.
Младший сержант Осянина, сколько
там зарубок у тебя на прикладе?
Недостаточно пока.
Как звать-то?
Рядовая Бричкина. Лизавета.
Деревенская, что ли?
Ну, да. Так точно.
Соображаешь. Вот, пример берите,
как с инструментом обращаться.
Откуда будешь-то?
Из Сибири мы. С Енисея.
Не близкий край.
Чего ты пришла? Видишь,
я здесь состав размещаю.
Так это, борщ готов.
И что борщ?
Ну так, остынет.
Да, и, товарищ старшина, о помещении
позаботьтесь, пожалуйста.
О каком еще помещении?
Кустов поблизости не наблюдается.
Вышестоящее начальство.
Не повезло нам, девчат, один мужик,
и у того койка занята.
Понятно, что по хатам жили.
И сам с хозяйкой на печи.
Не правда это.
Ой, влюбилась. Втюрилась наша Бричкина,
девчат. В душку военного втюрилась.
Бедная Лиза.
Всю свою жизнь Лиза Бричкина прожила
в ожидании завтрашнего дня.
Каждое утро ее обжигало нетерпеливое
предчувствие счастья.
Даже когда ее, вместе со всей семьей,
назвали врагами советской власти,
отняли дом и хозяйство и с тысячами таких
же крестьян-кулаков отправили в Сибирь.
И даже тогда, это не убило ее веру
в сияющее счастливое завтра.
Ну что, упыри? Дармоеды.
Кровопийцы трудового народа.
Скоро ваш дом родной!
До зимы у вас осталось 2 месяца.
Кто успеет построиться, тот и будет жить.
Уж лучше сразу бы всех
постреляли, чем людей-то мучить.
А это никогда не поздно.
Куда? Куда, говорю!
Ну, что ты, дурашка, горе себе выдумала.
Настоящего ты не видала.
Значит так, из расположения
без моей команды ни ногой. Ясно?
А за ягодами нельзя?
Ягод еще нет.
А щавель? Товарищ старшина, нам
без приварок никак, а то отощаем.
Отставить. Вон, в излучине,
прорва его. За реку — ни ногой.
Люда! Ира! В караул! Катя — разводящая.
Стоять! Это что такое?
Где?
Это что, я спрашиваю?
Это называется развод караула?
Развод нужно делать по всей
строгости! По уставу!
А устав… Устав для солдата это… ну…
Шли б вы отсюда, товарищ старшина.
Нам еще прибраться надо.
А ты, Федот Евграфыч, не очень-то
утруждайся. Один ты теперь у нас остался.
Вроде как на племя.
Ты теперь по дворам ходить
будешь, как пастух.
Неделю в одном дворе, неделю в другом.
Такая у нас, у баб, насчет
тебя договоренность.
Ты, Полина Егорова, совесть-то поимей.
Солдатка ты или дамочка какая?
Вот и веди соответственно.
А война, Евграфыч, все спишет.
И солдат, и солдаток.
Вот петля… Эх, выселил бы я
тебя, Егорова, будь моя власть.
Мы на реку! За щавелем.
А я так погляжу, у тебя и
на этих-то власти не особо.
Марья, у тебя самогон есть?
До города подвезете?
Садись, дочка, садись.
В следующий раз постарайся пораньше.
Он до последнего глаза таращит, ждет тебя.
Хорошо.
Утром проснется, а тебя нет.
Опять расстроится.
Ладно.
Осторожней там!
Хэнде хох! А ну, если немцы!
Да, откуда здесь немцы, товарищ старшина?
– Ремни.
– Что?
Ремни снять!
Трое суток ареста за нарушение
дисциплины при фронтовой полосе.
Так.
Стучаться надо, товарищ старшина!
Здесь вам не хата, а казарма.
Это что?
Разве не узнаете?
Демаскирует.
Так приказ есть.
Какой приказ?
Соответствующий. Военнослужащим
женского пола разрешено
сушить белье на всех фронтах.
От главнокомандующего лично.
Разве не слышали?
Да, ну вас.
Зря стараетесь, Федот Евграфыч.
Они вас промеж себя старичком величают.
Так что и глядите на них соответственно.
Оружие к бою!
Азимут 270. Дальность 3000.
– Есть 3000.
– Высота 2500.
Есть 2500!
Заряжай!
Заряжено.
Короткими. Огонь!
Азимут 290. Дальность 2500. Заряжай!
Заряжено.
Заряжай. Быстрее заряжай!
Азимут 320. Высота 2900.
Есть 2900.
Дальность 3400. Стреляй!
Молодцы, девчата.
Гляди. Летчик прыгнул.
Брось, Рит. Все равно не попадешь,
не трать патроны.
Заряжено.
Отставить!
Кто?
Ты что наделала? Я тебя
под трибунал отдам! Тьфу!
– Товарищ майор…
– Да знаю я, знаю.
Этот самолет, чья работа?
Командир второго отделения
младший сержант Осянина.
Молодец, Осянина. Жаль только
летчика живым не нашли.
Спросить бы у него, что он со своим
самолетом делал в наших краях.
Неужели сбился с курса?
Может, разведка?
А что ему тут разведывать?
Как ты с хозяйкой в обнимку спишь?
Разрешите взять бойцов, прочесать лес.
И оставить орудия без прикрытия?
Разрешите самому?
А вот это правильно. Может, что-нибудь
дельное при нем найдешь.
Ладно, принимай пополнение.
Товарищи бойцы, знакомиться. Осянина!
Маргарита, можно вас на два слова?
Женщина на фронте, сами знаете, объект,
так сказать, пристального внимания.
Вот есть случаи, когда не выдерживают.
Один штабной командир, женатый,
между прочим, завел себе подругу.
Члены военного совета, узнав об этом,
полковника того в оборот, а мне приказал
подругу эту, так сказать, к делу
пристроить, в хороший коллектив.
У вас же, Маргарита, хороший коллектив?
Понятно. Разрешите идти, товарищ майор?
Идите.
Командир отделения Осянина.
Боец Гурвич.
Боец Четвертак.
Боец Комелькова.
Поздравляю, папа. Сталин сам вручил?
Да. И руку жал. Вот, передаю.
Знакомься, Алексей, моя дочь Евгения.
Не верь ангельскому виду, черт в юбке.
Женя, подполковник Лужин.
Вместе воевали в Финскую.
Жень, он женат.
Равняйсь! Смирно! Товарищи бойцы,
за смелость, проявленную в бою,
во вверенном мне гарнизоне, объявляется
банный день. Внеочередной.
Ох, и везучий ты, Евграфыч. Такой
палисадник и все тебе одному.
Гляди не надорвись, выполняя боевое
задание. А то может, помочь?
Дурак ты, Макарыч. Хоть и герой войны.
Империалистической.
Женька, ты русалка. У тебя кожа прозрачная.
Несчастная баба. Такую фигуру
в обмундирование паковать. Красивая…
Красивые редко счастливыми бывают.
На себя намекаешь?
Жень, да ты и без лифчика ходить можешь.
Ну, уж нет. Красивое белье —
это вообще-то моя слабость.
Вот как надену сегодня,
и старшине не устоять.
Перед такой красотой никому не устоять.
Красота — это, Галка,
человеческих рук дело.
Я из тебя сегодня такую красавицу слеплю.
Допрыгался. Чтоб тебя.
Мы еще и гимнастерочку ушьем,
где надо, вообще будет глаз не оторвать.
Если хочешь, я и тобой займусь.
Да пошутила я насчет старшины.
Пошутила. Бери его себе, так и быть.
Жень, займись-ка мной. Прижму
сегодня старшину, пусть погреет.
И меня. Что ему жалко, что ли.
Отставить. Стыдно.
Зря, Ритуха, пусть болтают. Занятно.
Влюбляться — пусть влюбляются,
слова не скажу.
А лизаться по углам — этого я не понимаю.
Не понимаешь? Может, расскажешь,
куда ночами бегаешь?
Жень, а может, ты споешь?
Девчонки, Женя знает столько песен.
Ну, че?
Нашел. Куда он денется.
Эк она его саданула.
Вот взять бы его живым, он бы у меня
быстро по-русски заговорил.
Ну, как бабе оружие доверять?
Так вдовая она. У нее к ихнему
брату личный счет имеется.
Что случилось, Жень?
Я уезжаю сегодня. Отца переводят
в Таллин. Срочно.
Маму, сестру, братишку.
Всех из пулемета уложили.
Обстрел был?
Расстрел. Семьи комсостава
захватили и под пулемет.
А меня тогда эстонка спрятала
в доме напротив. И я все видела.
Сестренка последней упала.
Так специально добивали.
Женя, а как же полковник?
Как же ты могла?
А вот могла! Могла.
Сейчас будешь воспитывать
или потом, после отбоя?
У меня мама здесь неподалеку,
я потому сюда и напросилась,
чтоб поближе к сыну быть.
Сегодня опять пойду.
А если увидит кто? Или на патруль
налетишь? Ведь сгоришь.
Ничего. Я везучая. Ну, ладно, девчонки,
отбой. А то и вправду не успею.
Вот деревня наша, озеро,
Кировская железная дорога, Беломорский
канал имени товарища Сталина,
а вокруг крестики да кружочки. Зачем это?
Рита, ранее в карауле мы
тут тебе собрали кое-что.
Ну, сахар там, концентрат,
у нас же все равно остается,
а у тебя, как никак, мужчина растет.
Спасибо, мои хорошие.
Я всегда любила, когда у меня мама
что-нибудь вкусненькое приносила.
Она у меня медицинский работник.
Все дороги обозначены.
Вокруг озера дорогу знают.
И болота обозначены, что непроходимые.
Все-то они знают.
Все, да не все.
Комендант тихого 171-го разъезда
старшина Васков и знать не знал,
что директива имперской службы СД
за номером 219-702 с грифом
"только для командования" уже
подписана и принята к исполнению.
Эта директива предписывала
проникновение элитного отряда СС
на советскую территорию,
с целью произвести диверсии
на Беломоро-Балтийском канале и
Кировской железной дороге,
в преддверии крупного наступления
немцев на Северо-Западном фронте.
 

2 серия

Товарищ старшина!
Ты чего? Лешака повстречала?
Немцы в лесу.
Откуда известно?
Сама видела. Двое. С автоматами.
В маскировочных накидках.
Макарыча убили.
Команду в ружье, боевая тревога.
Кирьянову ко мне. Бегом.
Сосна! Эх, ты, мать честная.
Либо спят, либо поломка. Сосна!
Сосна слушает.
17-й говорит. 3-го давай.
Срочно давай! ЧП!
Да не ори! ЧП у него…
– Ты, Васков?
– Так точно, товарищ третий.
Что там у вас?
Немцы в лесу, возле расположения.
Обнаружены сегодня, в количестве двух.
Кем обнаружены?
Младшим сержантом Осяниной. Я тревогу
объявил, товарищ третий.
Думаю, лес прочесать.
Погоди чесать, Васков, тут подумать
надо. Объект без прикрытия оставим —
тоже по головке не погладят.
Как они выглядят немцы твои?
Говорит, в маскхалатах с автоматами.
Ну, диверсанты, как пить дать.
Бери 5 человек из команды и дуй,
пока след не остыл.
Есть, товарищ третий!
Товарищ старшина.
Приказано выделить в мое
распоряжение 5 человек.
Разрешите мне?
Нет. Останешься здесь за старшего.
Есть.
В расположении обнаружен враг.
В количестве двух единиц. Наша задача:
догнать противника и захватить
его в плен. В крайнем случае — уничтожить.
Сержанту Кирьяновой приказано выделить
в мое распоряжение 5 человек.
Младший сержант Осянина — шаг вперед.
Выбрать 4-х бойцов из своего отделения.
– Боец Комелькова.
– Я.
– Боец Четвертак.
– Я.
Отставить! Немцев идем ловить, не рыбу.
Давайте таких, чтоб хоть
стрелять умели, что ли.
А мы всегда вместе.
Ну, хорошо.
Я стрелять умею. Отец учил.
Боец Бричкина.
Да, вот еще, может,
немецкий знает кто?
Я.
Что такое я? Что значит, я?
Докладывать надо.
Боец Гурвич.
Может, еще кто знает?
Как по-ихнему "руки вверх"?
Хэндэ хох.
Точно. Ну давай, Гурвич.
Так, остальным разойтись!
Спасибо, хоть мокриц не развели.
Всем разуться!
Ничего себе командочка.
Хорошо, хоть не раздеться.
Разговорчики.
Так… Да с такой обувкой вы через три
километра ноги собьете
до кровавых пузырей. Значит так,
оружие подчистить,
обуться по-человечески, кого надо —
обучить, в порядок себя привести,
подготовиться, взять патроны и
сухой паек на двое суток.
На все про все — 40 минут. Исполняйте.
Городская что ли? Оно и видно.
[Соня!]
Ваша?
Моя.
[…в четыре часа утра без объявления войны]
[германские войска атаковали
наши границы во многих местах…]
Значит, на этой дороге встретила?
Тут. Прошли мимо меня
по направлению к шоссе.
К шоссе… А чего ты в лесу
в 4 утра делала?
Просто… По ночным делам.
Для ночных дел я вам самолично
нужник поставил. Или не вмещаетесь?
Есть такие вопросы, товарищ старшина,
на которые женщина отвечать не обязана.
Нету здесь женщин.
Нету. Бойцы есть, и командиры есть.
Понятно?
Война идет, и покуда она не кончится,
все в среднем роде ходить будем. Ясно?
То-то у вас постелька до сих пор
распахнута, товарищ старшина среднего рода.
Ну, к шоссе, говоришь, пошли?
Чего им у шоссе-то делать?
И тючки, говоришь, у них?
Да. За спиной.
Мыслю я, тол они несли. Ну, а коли
взрывчатку тащат, то маршрут у них
совсем не на шоссе, а на железку.
На Кировскую железную дорогу, значит.
До Кировской дороги не близко.
Сообщи охране на дорогу.
Мой доклад ежедневно в 20:30.
Позывной — семнадцатый.
Есть.
Ну, все. Через 15 минут выступаем.
А это что?
Сало.
Ой, бабы, бабы. Мужикам война
это, что зайцу курево.
Послезавтра вернусь.
Либо, крайний срок, в среду.
Значит так, слушай меня,
заместителем на все время операции
назначаю младшего сержанта Осянину.
Порядок движения будет такой:
впереди головной дозор,
затем, в ста метрах, основное ядро,
и еще за ними в ста метрах последняя пара.
Там ближе к болоту распределимся.
Идти, конечно, не рядом,
но в пределах видимости.
В случае обнаружения противника
или чего непонятного, кто по-звериному
или там по-птичьи кричать может?
Я серьезно спрашиваю!
В лесу голосом сигнал не подашь,
у немца тоже уши есть.
Я умею. По-ослиному. Иа-Иа.
Ослы здесь не водятся. Ладно,
будем крякать учиться. Как утки.
Так селезень утицу подзывает.
Правильно говоришь. Сигналы такие будут:
два кряка — внимание, вижу противника;
три кряка — все ко мне. Ясно?
Попробуйте.
Так, отставить!
За мной.
Васков понимал, что если цель немцев —
диверсия на Кировской железной дороге,
важнейшей транспортной артерии, по которой
доставлялись грузы союзников на фронт,
то остановить их — задача не просто
боя местного значения.
Прямой дороги к Вобь-озеру, которую
Васков открыл еще в Финскую,
немцы знать не могли. На картах здесь
одни топи обозначались.
А значит, к железной дороге у
немцев был один путь —
к озеру на Синюхину гряду.
И миновать эту гряду
им было никак невозможно.
Хорошо немчура побегает. Очень даже
здорово. Верст так на 40.
Давай.
Отец-то с маманей живы у тебя?
Или сиротствуешь?
Сиротствую. Пожалуй, знаете, сиротствую.
Сама, что ли не уверена?
А кто теперь в этом уверен,
товарищ старшина?
Резонно.
В Минске мои родители. Я в Москве училась,
к сессии готовилась, а тут…
Известия имеешь?
Ну что вы?
Родители-то еврейской нации?
Естественно.
Естественно… Было б естественно,
не спрашивал бы.
Соня не знала, да и не могла знать,
что ее мать Вера Иосифовна Гурвич
в это самое время носила
на груди желтую звезду
и бездушный порядковый номер
лагеря "Малый Тростянец".
А ни отца ее, ни сестры к этому
времени уже не было в живых.
Может, уйти успели?
А ну, боец Гурвич, крякни-ка три раза.
Зачем это?
А для проверки боевой готовности.
Забыла, как учил?
Нет, не забыла.
Что случилось?
Коли бы что случилось, вас бы уже
архангелы на том свете встречали.
Растопалась, понимаешь,
как телушка. И хвост трубой.
Чего в пути заметили? По порядку,
младший сержант Осянина.
Да ничего, вроде. На повороте
только ветка сломана была.
Молодец. Верно.
Боец Комелькова.
Ничего не заметила. Все в порядке.
С кустов роса сбита. Слева еще держится,
а справа-то вдоль дороги сбита.
Вот глаз. Молодец, красноармеец Бричкина.
А еще, было на дороге два следа
от резинового немецкого ботинка,
что ихние десантники носят. Ежели по
носкам судить, держат они вокруг болота.
И пусть себе держат. Потому, что
мы возьмем это болото напрямки.
Ну, все. Сейчас 15 минут покурить можно.
Ну, кому надо, оправиться.
Не реготать! Не разбегаться!
Сейчас внимательней надо быть.
Я первым пойду.
А вы гуртом за мной. Но след в след.
Тут слева и справа трясины,
маму позвать не успеете.
Поэтому каждая слегу возьмет и прежде,
чем ногу поставить,
слегой дрыгу пусть пробует. Вопросы есть?
У кого сил много?
Для чего?
Боец Бричкина понесет вещмешок переводчицы.
Зачем?
Затем, что не спрашивают. Комелькова.
Я.
Взять мешок красноармейца Четвертак.
Давай, Четвертачок. Заодно и винтовочку.
Разговорчики. Делать, что велят.
Личное оружие каждый несет сам.
Повторяю, чтоб без ошибок, ногу ставить
след в след. Слегой в топь.
Можно вопрос?
Что вам, боец Комелькова?
А что такое слегой? Слегка, что ли?
Что у вас в руках, товарищ боец?
Дубина какая-то.
Вот она и есть слега. Ясно говорю?
Теперь прояснилось. Даль.
Какая еще даль?
Словарь такой, товарищ старшина.
Вроде разговорника.
Женька! Перестань!
Так, маршрут опасный.
Порядок движения будет такой:
я — головной, за мной — Гурвич,
Бричкина, Комелькова, Четвертак,
младший сержант Осянина — замыкающий.
Вопросы есть?
А глубоко там?
Ну, местами будет… Ну, вам по это самое…
по пояс, значит. Винтовки берегите.
Газ болотный выходит.
Потревожили мы его.
Старики говорят, аккурат
в таких местах лешак живет.
Ну, сказки, понятное дело.
А пиявки тут есть?
Нету тут никого. Мертвое место.
Погибельное.
Товарищ старшина! Товарищ старшина,
сапог с ноги снялся!
Нашли?
Нет!
Идти надо.
А как же сапог?
Разве найдешь его теперь? Вперед!
Вперед за мной! След в след!
Не отставать.
– Куда? Стоять!
– Я помочь!
Стоять! Нет пути назад! Спокойно, спокойно!
Чуть до острова осталось.
Там передохнем. Вперед!
Коряга здесь, аккуратно!
Не спеши. Спокойно.
Ну что, товарищи бойцы? Умаялись?
Умаялись.
Дальше легче будет. До сухой
березы добредем и шабаш.
А мне как же без сапога?
Мы тебе чего-нибудь сообразим,
но только уж за болотом. Потерпишь?
Потерплю.
Растяпа ты, Галка, надо было пальцы
вверх загибать, когда ногу вытаскивала.
Я загибала, а он все равно слез.
Ой. Холодно, девочки.
Я мокрая до самых самых.
Думаешь, я сухая?
Я раз оступилась, да как сяду.
Ну, товарищи бойцы, слеги
разбираем и за мной в том же порядке.
Слеги здесь прислоните,
может, кому еще сгодятся.
Чуть-чуть еще, товарищи
красноармейцы, поднатужьтесь.
Чуть дальше у водопада отдохнем. Давай.
Ура, вода, девчонки!
Отставить! Смирно!
Побросали винтовки, вояки!
Оружие подобрать! И к дереву прислонить.
Все до раскатки. Все в одно место.
На мытье и приборку даю 40 минут.
Есть, товарищ старшина.
Ну как, товарищи красноармейцы? Порядок?
Полный порядок, товарищ старшина.
Не замерзли?
Так ведь все равно погреть некому.
Остра. Ну, ладно ли?
Очень даже. Спасибо, товарищ старшина.
Ну, в путь, товарищи бойцы. Нам еще
часа полтора ноги глушить.
Тихо-то как. Как во сне.
От левой косы Синюхина гряда начинается.
А вот с другой стороны ее второе
озеро поджимает. Легонтово называется.
Монах тут жил когда-то.
Легонт прозвище. Безмолвия искал.
Безмолвия здесь хватает.
Немцам один путь — между озерами
через гряду. А там известно что.
Бараньи лбы да каменья с избу. Вот в
них-то мы и должны наши позиции выбрать.
Основную и запасную, как тому устав учит.
Выберем и будем ждать.
Так, увижу дым — вылью в огонь все
варево в тот же момент. Ясно?
Ясно.
Нет, не ясно, товарищ боец.
А ясно тогда будет,
когда топор у меня попросишь
да подручных своих пошлешь
сухостоя нарубить. Говорил же, рубить
тот, на котором лишая еще нет.
Чтоб звонкий был. Тогда дыма
не будет, будет жар один.
Значит, что, мил человек, по-твоему,
и жизнь нужно прореживать, как лес, а?
Не прореживать, а чистить.
Дурную траву с поля вон.
Ну, лес ладно, сухостой там,
больные стволы.
А ежели оно живое, теплое.
Бегает и жить хочет, как и ты.
Волк, например?
А чем тебе волк-то не угодил?
Да потому, что зубы у него.
А он, что, виноват, что волком родился?
Вот, скажем, приказали считать
волков врагами населению.
Взяли все народы, и все народы же
перестреляли всех волков
по всей России. И что тогда?
Хорошо тогда будет. Дичи много будет.
Да не будет дичи совсем. Ежели жизнь
одной краской красить, кончится жизнь-то.
Без волков зайцы зажиреют и
передохнут все! Что тогда?
Своих волков выращивать будем?
Али за границей покупать для страху?
А ты часом не из раскулаченных,
Иван Петрович?
А тебе что? Дальше Сибири
все равно не пошлют.
Да и на кой я им нужен.
Кому это им?
Ну, нам. Все. Спать пойду.
И мне пора, с утра уезжать.
Чего тебе?
Что, скучно?
Скучно.
Я твоему отцу адрес оставил. Приедешь
летом, в техникум тебя устрою.
Здесь пропадешь. И вот еще что,
ты за отцом-то следи.
Неосторожный он у тебя. Поняла?
Поняла.
А глупости не надо делать
даже от скуки. Все, иди.
Отличную позицию мы выбрали,
товарищи бойцы. Отличную.
Другого пути на железку нет.
Значит, возьмем их прямо здесь тепленькими.
Напрасно стучишь, товарищ переводчик.
Я, понимаешь, не дролюшка.
Нечего мне кусочки выкладывать.
Давай наворачивай, как бойцу положено.
Я наворачиваю.
Угу. Вижу.
У меня конституция такая.
Конституция… Вон, у Бричкиной
такая же конституция.
Как у нас всех. А есть
на что посмотреть. Давай.
Нам нужно встретить врага на
основной позиции и, не открывая огня,
предложить им сдаться в плен.
В случае сопротивления, одного убить,
другого все-таки взять живым.
На запасной позиции оставить
все имущество под охраной бойца Четвертак.
Своим заместителем назначаю
младшего сержанта Осянину.
Почему это меня в запасные?
Несущественный вопрос,
товарищ боец. Приказано — выполняйте.
Ты, Галка, наш резерв.
И первым я с ними буду говорить.
По-немецки?
По-русски. А вы переведете, коль не поймут.
А ежели в бою так будете высовываться,
то санбата поблизости нету.
И мамань тоже нету. С немцем
хорошо издали воевать.
Пока вы свою трехлинеечку передернете,
он из вас сито сделает.
Поэтому, категорически, лежать приказываю.
Лежать, пока лично "огонь"
не скомандую. Ясно?
Слушай боевой приказ: противник, силою
до двух вооруженных до зубов фрицев,
движется в район Вобь-озера
с целью тайно пробраться
на Кировскую железную дорогу и
Беломорско-Балтийский канал
имени товарища Сталина. Нашему
отряду в количестве шести человек
поручено держать оборону
Синюхиной гряды,
где и захватить противника в плен.
Сосед слева — Вобь-озеро,
сосед справа — Легонтово озеро.
Вопросы?
Попрошу пройти на позиции.
 

3 серия

Немцы? Фух, леший, показалось.
Может, зря сидим?
Может, и зря. Однако, не думаю.
Если ты только тех фрицев
с пеньками не спутала.
Вы бы поспали, товарищ старшина.
Я на зорьке разбужу.
Да, погоди ты со сном, Осянина.
Будет мне, понимаешь ли, вечный сон,
ежели фрицев провороним.
Так, а может, они спят сейчас,
Федот Евграфыч.
Спят?
Ну, да. Люди же они. Сами говорили,
Синюхина гряда —
единственный проход
к железной дороге. А до нее им…
Погоди, Осянина. Погоди.
Полста верст, это ж точно.
Да по незнакомой местности,
да каждого куста пугаясь… Так мыслю?
Так, товарищ старшина.
А коли так, то могли они, свободное
дело, и отдыхать завалиться,
в буреломе где-нибудь.
И спать будут до солнышка.
Закурим, товарищ Рита?
Я не курю.
Да… Это как-то, насчет того, что они
тоже люди, как-то я не допонял.
Правильно подсказала. Отдыхать должны.
Я не хочу спать.
Ноги вытяни, небось, гудят
с непривычки. Пойду, позиции осмотрю.
Чего-чего, а привычка имеется.
Рожденные в года глухие
Пути не помнят своего.
Мы — дети страшных лет России —
Забыть не в силах ничего.
Испепеляющие годы!
Безумья ль в вас, надежды ль весть?
От дней войны, от дней свободы…
Кому читаешь? Кому читаешь, спрашиваю?
Никому. Себе.
А что в голос-то?
Так ведь стихи.
Глаза портишь.
Светло, товарищ старшина.
Да я вообще. И ты это,
на камнях-то не сиди.
Они остынут скоро,
начнут с тебя тепло тянуть.
А ты и не заметишь. Шинельку подстилай.
Хорошо, товарищ старшина. Спасибо.
В голос все-таки не читай. В вечеру тут
воздух плотный, сырой, а зори здесь тихие,
слышно аж за пять верст. Поглядывай.
Поглядывай, боец Гурвич.
Соня, мы отправляемся сейчас.
Я боялся, что вы не придете.
А я так давно хотел вам сказать. Соня…
[По машинам!]
Я лучше вам напишу.
Вот. Это Блок. Я там заложил, вы увидите.
До свидания, Соня.
Я обязательно вам напишу.
Соня так и не дождалась его письма.
Он погиб в конце октября вместе со всей
своей ротой в составе одной
из Московских дивизий народного
ополчения в окружении под Вязьмой.
Ну что, Бричкина? Ничего не заметила?
Пока тихо.
Ты все примечай. Кусты не шевелятся ли,
птицы не шебуршатся ли.
Ты человек лесной, все понимаешь.
Понимаю.
Что, Лизавета, в колхозе-то работала?
Да нет. Больше отцу помогала.
Он лесник. На кордоне мы жили.
То-то крякаешь хорошо. Лиза, Лиза,
Лизавета, что ж не шлешь ты мне привета,
что ж ты дроле не поешь,
аль твой дроля не пригож.
Такая припевка в наших краях есть.
А у нас пели…
После споем с тобой, Лизавета.
Вот выполним боевой приказ и споем.
Честное слово?
Ну, сказал же.
Ну, глядите, товарищ старшина. Обещались.
Крашеные, поди?
Свои. Растрепанная я.
Ничего, ничего. Поправляйся.
Товарищ старшина, а вы женаты?
Ну, женат, боец Комелькова.
А где ваша жена?
Известно где. Дома.
А дети есть?
Дети? Был мальчонка.
Как был?
Помер. Аккурат перед войной.
Умер?
Да. Не уберегла маманя.
Жена нас бросила.
Ты чего скукожилась, товарищ боец?
Холодно.
Так. Да не рвись ты, лоб давай.
О, жар у тебя, товарищ боец. Чуешь?
Вот оно болотце-то.
Вот он сапог потерянный.
Так примешь или разбавить?
А что это?
Микстура. Держи.
Микстура. Спирт!
Ну, спирт, ну.
Что вы? Я не буду.
Приказываю принять. И воды сразу.
Что вы в самом деле? У меня
мама — медицинский работник.
Нету мамы. Война есть. И немцы есть.
Мамой у тебя будет, кто войну переживет.
Ясно говорю? Пей!
Мамочки.
Не дыши. Давай.
Ой. У меня что-то голова побежала.
Ничего, завтра догонишь.
Отдыхай, товарищ боец.
А как же вы без шинели-то?
Не боись, я здоровый.
Выздоровей только к завтраму.
Очень тебя прошу, выздоровей.
Нету мамы. Война есть. И немцы есть.
Мамой у тебя будет, кто войну переживет.
– Рита.
– Что?
Тихо, тихо, тихо. Слышишь?
Птицы кричат.
Сороки. Сороки-белобоки шебуршатся, Рита.
Значит, идет кто-то, беспокоит их.
Не иначе, гости. Так, давай, Осянина,
поднимай бойцов мигом.
Но скрытно, чтоб ни звука.
И переводчика ко мне.
– Здравствуйте, товарищ старшина.
– Здорова. Как там Четвертак?
Спит, будить не стали.
Правильное решение. Будь рядом,
для связи. Только не высовывайся.
Не высунусь.
Ну, давайте. Идите.
Вот они. Оба. Два.
Три. Четыре.
Пять? Шесть. Семь.
Восемь. Девять. Десять.
Одиннадцать. Двенадцать.
Пятнадцать. Шестнадцать.
Шестнадцать. Товарищ старшина,
их же двое было.
Было. Значит, те двое — это
только их дозор был.
Гурвич, давай в цепь.
Бричкину ко мне пришлешь.
Скрытно чтоб, скрытно.
Ползком, товарищ переводчик.
Теперь, покуда что,
ползком жить будем, поняла? Давай.
Товарищ старшина.
Ну, ты чего? Веселей дыши, Бричкина.
Это ж даже хорошо, что 16 их, а не двое.
Двоих поди, найди в лесу, а тут
вон они. Дорогу назад хорошо помнишь?
Ага, товарищ старшина.
Гляди, линия фрицев в сосняк тянется,
пройдешь его, опушкой держись вдоль озера.
Там, где мы хворост рубили?
Молодец, девка. Оттуда иди
к протоке. Не собьешься?
Да знаю я, товарищ старшина.
Подожди, не гоношись, Лизавета.
Главное дело — болото. Бродок узкий.
Влево, вправо — трясина. Ориентир — береза.
С нее на две сосны, что на острове.
Там отдышись малость, сразу не лезь.
Так. Винтовку, разгрузку, вещмешок,
обвеску, все оставь, мне кидай.
Доложишь Кирьяновой обстановку,
а мы тут фрицев покружим маленько.
Но долго не продержимся, сама понимаешь.
Значит, мне сейчас идти?
Да. Слегу не забудь перед болотом.
Побежала я.
Дуй, Лизавета батьковна.
Плохо, девчат, дело. Плохо.
Стало быть, 16 их.
А 16 автоматов — это сила.
В лоб такую не остановишь.
И не остановить тоже нельзя.
А будут они здесь часа
через полтора-два. Так надо считать.
Ну, ты как?
Ничего. Я спала хорошо.
Бричкину я в расположение послал.
На помощь можно только к ночи рассчитывать,
не раньше. А до ночи, ежели мы
в бой ввяжемся, нам не продержаться.
Ни на каких позициях не продержаться.
Так что же мы смотреть будем,
как они мимо пройдут?
Пропустить их тут нельзя напрямик
через гряду. Надо с пути сбить.
Закружить надо в обход.
Вокруг Легонтова озера направить.
А как? Как?
Конечно, не для боя немцы сюда
забрались. Шли глухоманью осторожно,
чтоб тихо просочиться.
Значит, надо чтобы они нас увидели,
а мы их не заметили, что ли.
Тогда, возможно дело, отошли бы,
в другом месте попробовали бы, а.
А другое место — вокруг Легонтова озера,
сутки ходьбы. Ладно, а кого я им покажу?
Вас? И себя самолично.
Ну, задержатся, ну, разведку вышлют.
Поймут, что нас в заслоне
в этом ровно пятеро.
Ежели за час-полтора
ничего другого не придумаем…
Товарищ старшина, а что,
если они на лесорубов наткнутся?
Да какие лесорубы? Война ведь,
леса пустые стоят, сами видели.
Так нынче и бабы лес валят!
Бабы…
А верно. Лесорубы-то они побригадно
работают. Ищи их там в глухоте.
Всех одним выстрелом не снимешь.
Одного проглядишь и все, сообщат куда надо.
Ну, девчата, порвало меня.
Товарищ старшина,
товарищ старшина, идут.
Подсоби.
По местам, девоньки. Комелькова, за мной.
Орите позвончее!
Может, ушли?
Может, ушли. А может, и нет.
Они ведь тоже птицы стреляные.
На такое дело кого попало не пошлют.
[Поберегись!]
Вот они.
Вижу.
Разведка? Сейчас переправятся.
По пальцам нас пересчитают.
Разберутся и…
Ну, двоих я верняком прищучу.
Ну вы, девоньки, возможное дело,
уйти успеете.
Стоять! Куда?
Рая, Вера, идите купаться!
Ну, не хотите, как хотите.
Девчата! Айда купаться! Ивана зовите!
Эй, Ванюша, где ты?
Иду! Идем!
Сейчас, погоди!
Меня подождите!
А кто работать-то будет? Иду! Иду!
Ну, ты где? Слышь, работать,
кто будет, говорю?!
А ну-ка иди сюда. Вылезай. Ах, ты.
Из района звонили, сейчас машина придет.
Хорош плескаться, вылезай, говорю.
Ну-ка вылезай, давай. Вылезай.
Вылезай, давай. Вылезай, говорю.
Ну-ка, давай руку!
Руку давай! Руку давай! Давай, давай.
Да вылезай, вылезай!
Хватит с огнем играть, я сказал.
А ну-ка давай, давай, пошла. Давай!
Уходят они. Уходят.
Ну, все теперь. Теперь все, девчата.
Теперь они никуда не денутся.
Ежели Бричкина, конечно, вовремя прибежит.
Прибежит. Она быстрая.
Ну, вот и давайте за это дело по маленькой.
За ее быстрые ноги
да за ваши светлые головы.
Чуешь? Подвела немца культура,
кофею захотел.
Почему вы так думаете?
Дымком тянет. Значит, завтракать
уселись. Только все ли 16?
Посчитать их придется, Маргарита.
Не отбился ли кто.
12 человек.
Часовых двое. Значит, все здесь.
Ну, а двое в разведку пошли вдоль озера.
Надолго встали, коль сушиться
развесились. Ясно.
Самое время нам расположение
менять, Маргарита.
Я тут по скалам еще поползаю,
осмотрюсь. А ты дуй за бойцами
и к тому валуну на запасной
позиции иди. Но, чтобы тихо.
Поняла.
Ах, да, я там табак свой выложил сушить.
Захвати, будь другом.
Ну, и вещички соответственно.
Принесу, Федот Евграфыч.
Помогите!
Кисет принесла?
Забыла. Федот Евграфыч, миленький…
Ладно. Чего уж. Махорка имеется.
Сидор-то мой не забыли случаем?
Я принесу. Я знаю, где он лежит.
Куда, боец Гурвич? Товарищ переводчик!
Вроде Гурвич крикнула.
Показалось?
Комелькова, за мной. Остальным здесь ждать.
Немцы?
Неаккуратно. Неаккуратно.
Вот почему крикнуть успела.
Удар у него на мужика был поставлен.
Не дошел до сердца с первого раза.
Грудь помешала.
Лежи тут покуда, Сонечка.
Некогда трястись, Комелькова. За мной!
Отдышись. Тут где-то они.
Вон они.
Ты здесь будь. Как мимо пройдут,
шумни чем-либо.
Ну, там камнем ударь или прикладом,
чтоб на тебя они глянули.
И обратно замри. Поняла ли?
Поняла.
Значит, как мимо пройдут. Не раньше.
Молодец, Комелькова.
Благодарность тебе объявляю.
Ну, вот. На двоих, значит,
их меньше стало.
Уйдите.
Тут привыкнуть надо,
Женя, душой зачерстветь.
Тут и здоровенные мужики тяжко
мучаются по первому делу.
И одно пойми, не люди это,
не человеки, не звери даже, а фашисты.
Вот и гляди соответственно.
Стоять. Товарищ полковник,
доставили задержанную.
Кто такая?
Да кто его знает. Может, шпионка, а может…
Женя?
Наших сама найдешь? Ступай.
И к Соне приходите. Туда значит.
Долго там не мешкайте.
Переживать опосля будем.
Без истерик тут.
Отличницей была. Круглая отличница.
И в школе, и в университете.
Да. Стихи читала.
А главное, детишек нарожала бы.
Те своих, и те тоже.
А вот не будет теперь ниточки этой.
Перерезали.
На карте отметим. А после
войны памятник поставим.
Что это?
Обувайся.
Я не буду.
Зачем вы это делаете?
Затем, что у нас боец босой.
Я не надену.
Не в цацки играем, девоньки.
На войне только один закон:
о живых думать нужно.
Обувайся! Приказываю!
Ну, нельзя так. У меня мама —
медицинский работник.
Хватит врать! Нет у тебя мамы.
И никогда не было.
Документы я твои читала. Подкидыш
ты и нечего тут выдумывать.
Ну, зачем ты так? Ну, зачем?
Нам без злобы надо,
а то остервенеем все.
Как немцы остервенеем.
А как же Галя моя? Галя! Галя! Галя!
Из автомата стреляла когда?
Из нашего только.
Длинно не стреляй.
Вверх задирай. Коротко бери.
 

4 серия

Уходят.
Не задело вас?
Да нет. Кровушка потекла.
Спасибо тебе, младший сержант.
За что?
За ту секунду, что дала мне,
чтоб рожок поменять.
За эту секундочку до гробовой
доски водкой поить положено.
Я в порядке, я могу идти.
Ты прав, мой друг. Тебе станет лучше.
Товарищ старшина, вы коммунист?
Да, а что?
Просим вас быть председателем
на нашем комсомольском собрании.
Каком собрании? Про что?
Про трусость.
Собрание — это хорошо. Это замечательно.
Собрание. Мероприятие, значит,
проведем. Товарища осудим,
протокол напишем. Так? А фрицы нам
на этот протокол свою резолюцию наложат.
Поэтому, как старшина, и как коммунист,
отменяю на данное время все собрания. Ясно?
Немцы в леса ушли. В месте взрыва
гранаты крови много,
значит, прищучили мы кого-то.
Значит, теперь 13 их, так надо считать.
Это первое. А второе, у меня при автомате
одна обойма осталась непочатая.
А у тебя, Осянина?
Полторы.
Полторы. Вот это плохо.
А что до трусости, то ее не было.
Трусость, девчата,
во втором бою только видно.
А это растерянность просто от
неопытности. Верно, боец Четвертак?
Верно.
Тогда и слезы, и сопли утереть приказываю.
И еще, запаздывает наша подмога, девоньки.
И немцы ждать не будут, могут
в леса утечь, ищи их там.
А это что значит, Осянина?
Искать их самим?
Вот именно. Опять на хвост садиться,
чтобы положение знать. Война это ведь
не кто кого перестреляет,
а кто кого передумает.
Верно, боец Комелькова?
Так точно.
Значит, здесь старшая Осянина.
Задача — двигаться на большой дистанции.
Ежели услышите выстрелы — затаиться.
Затаиться и ждать, пока мы не подойдем.
Ну, а коли не подойдем, отходить
скрытно до первых людей,
а там доложите. В поиск со мной
идет боец Четвертак.
Вещмешки, скатки, все здесь оставим.
За мной идти след в след, глядеть,
что делаю. Чтобы не случилось — молчать.
Молчать и про слезы забыть.
Ясно? Всем все ясно?
Ну, выдвигаемся.
Про Павла Корчагина читала когда?
"Как закалялась сталь" называется.
Читала, небось. А я его, Корчагина,
вот, как тебя видал.
Возили нас, значит, отличников боевой и
политической в город Москву, ну там,
Мавзолей смотрели, музеи всякие,
дворцы. И с ним встречались.
Он не гляди, что пост большой занимает,
человек-то простой, сердечный.
Усадил нас, чаем угостил,
мол, как, ребята, служится.
Зачем же вы обманываете? Его паралич
разбил, не видит он ничего и не шевелится.
И не Корчагин он вовсе. Он в книжке
Корчагин, а писатель Островский.
Мы всем классом письма писали.
Может, другой какой Корчагин.
Может, ошибся я.
Жди здесь.
Раненого, видно, добивали.
Такой, значит, закон.
Учтем. Пошли.
Двоих мы там прищучили, Галя. Двоих.
Это, стало быть, 12 осталось.
Мама!
Товарищ старшина! Федот Евграфыч!
Товарищ старшина!
Федот Евграфыч!
Товарищ старшина!
Ну, что вы, девочки. Ну, что вы,
девчата, что. Тихо, тихо, тихо.
Ну, какой же я вам
теперь старшина, сестренки.
Я теперь, вроде как брат, Федотом зовите.
А Галка?
Погибли наши товарищи. Смертью храбрых.
Четвертак — в перестрелке.
А Лиза Бричкина в болоте утопла.
Так что, выходит, с Соней,
троих мы уже потеряли. Это так.
Зато сутки здесь уже в межозёрье
противника кружим. Сутки!
Да нету тут ни черта.
Потерял чего?
Да запала нету. Клал, помню,
а как корова слизала.
А без запала граната, что железа кусок.
Так что, остались мы,
девчата, без артиллерии.
Ничего, товарищ старшина, отобьемся.
Слушайте, товарищи бойцы, мой приказ.
Противник, вооруженный до зубов,
движется в нашем направлении.
Соседей справа у нас нет, и слева тоже.
Поэтому приказываю всем бойцам
и себе лично — держать фронт.
До последней капли крови держать.
Потому что за спиной у нас Россия, а
это значит — Родина, проще говоря.
И помощи нам не будет.
И здесь нам бой принимать.
Последний, по всей видимости.
Идут. По местам.
Солнце…
Рита! Рит, ты меня слышишь?
Рита. Рита, ты меня слышишь?
Слышишь меня? Рита…
Чем?
Граната. Тряпок, белье давай!
Да не шелк, он кровь не берет!
Льняное давай!
Нету.
Во даешь.
Немцы. Где немцы?
Иди.
Ничего, Рита, ничего.
Осколок-то он по верху прошел.
Эй! Вы!
Уходят! Женя их в лес уводит.
Гады.
Здрасьте.
Гады!
Женя погибла?
Ни мешков наших нет. Ни винтовок.
Либо с собой унесли, либо спрятали.
Она сразу умерла?
Они ушли. За взрывчаткой, видимо.
Но не победили они нас, понимаешь!
Я еще живой, меня еще повалить надо.
Болит?
Да не здесь у меня болит.
Здесь у меня болит.
Здесь свербит, Рита. Так свербит.
Положил ведь я вас. Всех пятерых положил.
А за что? За десяток фрицев.
Зачем ты так? Все ж понятно. Война.
Пока война — понятно.
А потом, когда мир будет,
будет понятно, почему
умирать приходилось?
Почему я фрицев дальше не пустил?
Почему такое решение принял?
Что ответить, Рита? Когда спросят,
что ж вы, мужики, мам наших
от пуль защитить не могли?
Что ж вы их со смертью поженили,
а сами целёхонькие?
Кировскую дорогу берегли
да Беломорский канал!
Там ведь тоже поди охрана, там ведь
тоже поди людишек побольше,
чем пятеро девчат да старшина с наганом.
Не надо. Родина, она ведь
не с канала начинается,
совсем не оттуда. А мы ее защищали.
Прежде всего ее. А потом уже канал.
Просьбу мою последнюю выполнишь?
Возьми. Два патрона, правда, осталось.
Но с ним как-то спокойнее.
А я разведку произведу.
К вечеру вернусь.
А к ночи до своих доберемся.
Погоди. На немцев тогда, помнишь,
я в лесу наткнулась.
Я тогда к маме в город бегала,
сынок у меня там,
полтора годика. Алик. Альбертом зовут.
Мама больна очень,
а отец мой пропал без вести.
Не тревожься, Рита, понял я все.
Спасибо тебе.
Поцелуй меня.
Колючий.
Ну все, иди.
Алес! Лежать! Всем лежать!
Что? Взяли? Взяли, да? Пять девчат!
Пять девочек было! Всего пятеро!
А не прошли вы, никуда не прошли!
И сдохните здесь. Все сдохните.
Лично каждого убью.
Даже если начальство помилует.
А там пусть судят меня. Пусть судят.
Товарищ старшина, товарищ старшина.
Федот Евграфыч, пополнение привезли.
 

////////////////////////////