Три билборда на границе Эббинга, Миссури (2017 год). Цитаты и фразы из фильма

Режиссёр:

Все фразы и цитаты

Три билборда
на границе Эббинга, Миссури
– Вы Ред Вэлби?
– Да, мэм. Чем могу помочь?
Это ваши три рекламных щита
на Дринквотер-роуд?
Я и не знал, что у нас там есть щиты.
А где это, Дринквотер-роуд?
Старая дорога после поворота на Сайзмор.
Сейчас все ездят по автостраде.
А,точно.
У нас там три билборда.
Их не арендовали с 1986-го.
Последними были "Нuggiеs".
Сколько будет стоить
арендовать все три на год?
На год?
Билборды на дороге, где ездят только
заблудившиеся или дебилы?
Остроумничаешь, Вэлби?
Что ж…
Поскольку я сейчас главный
в Рекламном агентстве Эббинга,
я вам предложу хорошие условия.
Как вас зовут?
Что сейчас по закону
можно писать на рекламных щитах?
Ничего оскорбительного,
никаких "говнюков" и "мудаков". Так?
Или…
…"жоп".
Что ж… Тогда я ничего не нарушу.
Вот 5000 за первый месяц.
Полагаю, этого хватит.
А вот текст для плакатов.
И давай-ка составим договор.
Не хочу, чтобы кто-то
увёл эти билборды у меня из-под носа.
Вы, видимо, мать Анджелы Хэйс.
Да, я мать Анджелы Хэйс.
Меня зовут Милдред.
Как скоро вы это повесите?
Ну, скажем…
…к Пасхе?
Отлично.
КАК ЖЕ ТАК, ШЕФ ВИЛЛОБИ?
Это ещё что за хрень?
"Как же так, шеф Виллоби?" – это что?
– Что?
– Да.
Что значит "как же так"?
Что?
Слушай ты, мексикашка,
отвечай нормально.
Положи это.
И ДО СИХ ПОР НИКТО НЕ АРЕСТОВАН?
Это что ещё за хрень?
– Эй, ты! Что это за хрень?
– Какая хрень?
Вот эта!
– Видимо, реклама.
– Реклама чего?
Чего-то непонятного?
Это уж точно.
Я не мог вас раньше видеть?
– Не знаю. А мог?
– Кажется, да.
– Я тебя вообще-то могу арестовать.
– За что?
За то, что из ведра вылил.
Загрязнение окружающей среды.
Но пока вы этого не сделали,
офицер Диксон,
может, проедете
и посмотрите на первый билборд,
а уж после мы поговорим
о вашей долбаной окружающей среде?
Как вам такой план?
В рот мне ноги.
Не бери, Уильям.
Диксон, жопа ты с ушами.
Я тут пытаюсь отмечать чёртову Пасху.
Извините, дети.
Я знаю, шеф.
Простите, что звоню вам домой,
но, кажется, у нас проблема.
ИЗНАСИЛОВАНА УМИРАЮЩЕЙ
Нет-нет, вернись.
Извини, что опоздала, Дениз.
– Ну что там со щитами?
– Уже вывесили.
Молодец. Дай этим копам под зад.
Какого хрена ты творишь, Вэлби?
А о юридических последствиях
ты не подумал?
– Каких последствиях, Седрик?
– Тебе объяснить?
Молокосос! И не называй меня "Седрик"!
Мы законов не нарушаем, я проверял.
– И как это ты проверял?
– По…
– …книге.
– Какой книге, умник?
Под названием
"Отсоси, тебя это не касается".
Чёрт.
И надолго этот тип – или типы –
арендовали билборды?
На год.
И за сколько она заплатила?
За год.
Так это "она", да?
Я не уполномочен
разглашать такие сведения, шеф.
Это Милдред Хэйс?
Я не уполномочен
разглашать такие сведения, шеф.
Ты и правда хочешь потягаться
с полицией Эббинга, Ред? Да?
Наверное.
– Что? Он тебе так и сказал?
– Правонарушения тут нет.
– Клевета – это не правонарушение?
– Нет клеветы, она просто задаёт вопрос.
– Ты что, дебил?
– Не смей называть меня дебилом!
Я не называл, а спросил, не дебил ли ты.
Просто задал вопрос.
– Он тебя подловил, Седрик.
– Ну хватит.
Не кипятись.
– Почему ты его ещё не уволил?
– В душе он неплохой.
Он издевался над арестованным, Билл.
Этому нет веских доказательств.
Сними их.
– Сними это дерьмо.
– Какое дерьмо?
Думаешь, я тебя не отметелю
прямо тут, на улице?
Я думал, ты только чёрных метелишь.
Хватит!
Не трогай меня, козёл!
Ты пьян?
– Уже нарезался?
– Поднимайся.
По той дороге всё равно никто не ездит.
Только заблудившиеся или дебилы.
Главное – не нервничайте.
Всё получится.
Не смотрите в камеру.
Подождём, пока проедет машина.
Три, два, один.
Милдред Хэйс,
зачем вы вывесили эти плакаты?
Мою дочь Анджелу похитили,
изнасиловали и убили
семь месяцев назад
именно на этом участке дороги.
Что смотришь, мам?
Опять дурацкие новости?
Мне кажется, местная полиция
так занята избиением чернокожих,
что у неё просто нет времени
на борьбу с настоящей преступностью.
Я подумала, что эти билборды
помогут им сосредоточиться.
Охренеть.
Я не знаю, чем занимается полиция.
Знаю только,
что обугленное тело моей дочери
теперь в могиле,
а они кушают пончики
и гоняют детишек на скейтах с парковок.
А почему вы обращаетесь
именно к шефу Виллоби?
Он начальник полиции.
Кто-то должен взять ответственность.
– И этот "кто-то" – Виллоби?
– Да, именно.
Ты как, дружок?
Похоже, назревает война.
Можно поговорить?
Я на всё готов,
чтобы поймать преступника, миссис Хэйс.
Но когда у полиции
нет никаких совпадений по ДНК,
нет вообще никаких данных
по национальной базе,
нет ни единого свидетеля за всё время
между её выходом из дома
и обнаружением её тела…
Мы действительно
мало что можем сделать.
Возьмите анализ крови
у всех мужчин в городе старше 8 лет.
Это нарушение
гражданских прав, миссис Хэйс.
И что если он был в городе проездом?
Тогда у всех мужчин в стране.
А если он проезжавший мимо иностранец?
Я бы на вашем месте завела базу данных.
Заносила бы туда
всех младенцев мужского пола,
и если кто-то что-то совершил,
проверяла бы по базе,
а при точном, 100% совпадении,
казнила бы на хрен.
А вот это точно нарушение прав человека.
Я делаю всё возможное, чтобы его найти.
Вешать такие плакаты нечестно.
Пока ты тут скулишь как шавка, Виллоби,
он убивает какую-нибудь
другую невинную девочку.
Но ты молодец,
что расставил для себя приоритеты.
Есть ещё кое-что, Милдред.
У меня рак.
– Я умираю.
– Я знаю.
Что?
Я знаю. Весь город знает.
И вы всё равно вывесили плакаты?
От них не будет толку,
когда ты крякнешься, так ведь?
Ба, какие люди!
Зачинщик всего этого дерьма
собственной персоной.
Никакой я на хрен не зачинщик, Диксон.
Играешь в пул с местным карликом?
Он прав, Ред. Ты играешь в пул
с местным карликом.
Он же коп, он наблюдательный.
Ты мне всегда не нравился.
Со времён твоего сопливого детства.
Ты до сих пор похож на сопляка.
Какая досада.
А я всегда был от тебя в восторге.
Мне даже имя твоё не нравится.
Ред Вэлби.
Ну ладно.
Как будто ты хренов коммуняка
и гордишься этим.
Нет, у меня просто волосы рыжие.
А знаешь, что делают
с гомиками на Кубе, Вэлби?
Эк тебя понесло.
И что же там делают с гомиками?
Убивают. Ты будешь удивлён,
но я против этого.
Сомневаюсь, что их там убивают.
Положение геев на Кубе,
конечно, прискорбно,
но чтобы их убивали?
Может, ты спутал Кубу с Вайомингом?
Тоже мне, остряк выискался.
А он неплохо играет, да?
Виллоби – мужик что надо.
Эй, смотри сюда.
Я с тобой сейчас вежливо говорю,
разве не так?
Он мужик что надо.
Нельзя, чтобы это дело омрачало
его последние дни.
Какие последние дни?
Ты не знал?
Рак поджелудочной.
Моя очередь. Хорош трепаться, старичьё.
– Как грубо.
– Привет, Милдред.
Я тебя видел по телику.
– Да?
– Да, ты хорошо смотрелась.
В смысле, хорошо выступила.
Правильно говорила.
А по-моему, выглядела полной дурой.
Разве тебе не пора к мамочке, Диксон?
Нет, мне не пора к мамочке.
Я её предупредил,
чтоб раньше полуночи не ждала.
Вот чёрт.
Остались ты и я, Милдред.
Робби, ей-богу,
этот карлик ко мне клеится.
Отец Монтгомери.
Отец Монтгомери.
Милдред. Извини за поздний визит.
Но Робби принял меня
как гостеприимный хозяин.
Хотя, как он мне рассказал,
у него был трудный день в школе.
Да просто повздорили с ребятами.
– О чём повздорили?
– О билбордах, Милдред.
О них-то я и пришёл поговорить.
Ну так говорите.
Я знаю, что тебе пришлось пережить
за этот год, Милдред. Все знают.
И если только тебе что-то нужно,
мы всегда поможем.
Всегда.
Но все также знают,
что за человек Уильям Виллоби.
Горожане против этих твоих щитов.
– Провели опрос, отче?
– Если бы ты не бросила ходить в церковь,
ты бы лучше понимала
всю глубину чувств твоих земляков.
Ко мне многие подходили после службы.
Так что да, я провёл опрос.
Все сочувствуют тебе по поводу Анджелы.
Но все против твоей затеи.
Знаете, о чём я сегодня думала?
О тех уличных бандах,
что орудуют в Лос-Анджелесе.
"Хромые" и "Кровавые".
И о тех законах, которые город принял,
кажется, в 80-х, чтобы бороться
с этими "Хромыми" и "Кровавыми".
Если я не ошибаюсь,
законы эти сводились вот к чему:
если ты вступил в одну из этих банд,
а однажды ночью на улице
без твоего ведома
кто-то из твоих корешей
кого-то прирезал или застрелил,
хоть ты и ни при чём,
стоял в сторонке и никого не трогал,
но по этим новым законам
ты всё равно виновен.
Ты виновен уже только потому,
что связался с этими
"Хромыми" или "Кровавыми".
И вот что я подумала, отче.
Эта ситуация напоминает вашу,
с церковью, не так ли?
У вас есть свой дресс-код, своя тусовка.
Вы, если можно так выразиться, банда.
И даже если вы мирно сидите,
покуриваете трубку и читаете Библию,
тогда как за алтарём один из ваших
трахает мальчика-служку…
Отче, как и все те "Хромые"
и "Кровавые", вы виновны.
Просто потому, что вы член банды.
Пусть вы никогда не видели,
не говорили и не делали дерьма,
если вы в банде – вы виновны.
И тот, кто виновен
в совращении малолетних…
…а все знают,
что вы этому потворствуете,
тот не имеет права
приходить ко мне и судить меня,
мою жизнь, мою дочь или мои плакаты.
Так что допивайте свой чай, отче,
и выметайтесь к чертям из моей кухни.
Всё равно, спасибо, что заскочили.
Как самочувствие, Билл?
Так, будто у меня рак важного органа.
Знай, что все тебя поддерживают
в этом деле с Милдред Хэйс.
Если я ещё раз услышу об этом…
Хватит с меня этого дерьма.
Задолбало сидеть и ждать.
Завязывай со своими комиксами
и принеси мне дело Хэйс.
Анджелы Хэйс или Милдред Хэйс?
Нет никакого "дела Милдред Хэйс".
У нас уже два заявления
с жалобами на эти билборды.
От кого?
От дамы с косым глазом
и от толстяка-дантиста.
Принеси мне дело Анджелы Хэйс.
"Дама с косым глазом"? Господи.
Кутил вчера?
Нет.
Отстань от этого мальца Вэлби.
Или что?
– Выбью зубы твоей мамаше.
– Да прям.
А кто вам рассказал,
что я до него докапывался? Карлик?
Что за херь ты несёшь?
Я пытаюсь сосредоточиться,
а он мне гонит о карликах!
А что вы ищете-то?
Тут нечего искать.
Я не знаю, что это.
Зуб как будто шатается.
Раз шатается, то нужно удалять.
И вы даже не посмотрите?
Нужно удалять.
А можно сначала новокаин?
Подождём пару минут,
чтобы подействовало.
У Билла Виллоби в этом городе
много хороших друзей…
Не надо!
Проклятье!
Передай этим хорошим друзьям
Билла Виллоби,
чтобы подсказали ему
поднять жопу и поработать, толстяк.
Здрасьте, Милдред. Вы, случаем,
не заходили сегодня к дантисту?
– Нет.
– Что?
Я говорю – нет.
Так это не вы просверлили
тоненькую дырочку
в толстом пальце толстого Джеффри?
Конечно нет.
Я говорю – конечно нет.
– Ты продырявила дантиста?
– Нет, Дениз…
Я тоже подумал, что это забавно,
но он выдвинул обвинение,
так что придётся вам проехать со мной.
Как дела на поприще
издевательств над ниггерами, Диксон?
Сейчас принято говорить
"издевательства над чернокожими".
И если хотите знать,
я ни над кем не издевался.
А вы какого хрена там болтали по телику?
– Мама смотрит этот канал.
– Она не знает об издевательствах?
Нет. Она такое не одобряет.
Кто что не одобряет?
Моя мама не одобряет
издевательств над чернокожими.
Она сказала "над ниггерами".
Я сказал, что так нельзя говорить.
Нужно говорить "над чернокожими".
Разве не так, шеф?
Разве я не прав?
Знаешь, я пожалуй сам поговорю
с миссис Хэйс, Джейсон.
Да, шеф. Я буду рядом.
Не смотрите на меня так.
Если уволить всех копов,
у которых есть расистские замашки,
то в отделе останутся трое,
да и те – гомофобы.
И что прикажете делать?
Я бы хотел узнать, Милдред,
зачем вы просверлили дырку
– в пальце толстяка Джеффри?
– Не было такого.
У него рука соскользнула.
Он сам себе просверлил дырку.
А он сказал, что это я?
Видимо, тут его слово против моего.
Прямо как в каком-нибудь
деле об изнасиловании.
Только в этот раз девчонка не проиграет.
Дело не в том, кто выиграет
или проиграет, Милдред.
Думаете, мне есть дело,
кто из вас выиграет?
Думаете, мне жаль дантиста?
Ни фига мне его не жаль.
Никто дантистов не жалеет.
А вот на что мне не плевать или…
…в чем я заинтересован,
так это в том,
чтобы вы с ним судились так долго,
чтобы твоя сувенирная лавка
оказался в такой жопе,
чтобы у тебя не осталось ни цента
на оплату рекламных щитов.
Вот в чём я заинтересован.
У меня есть сбережения.
А я слышал, что ты продала
тягач своего бывшего мужа,
чтобы оплатить аренду билбордов
хотя бы за этот месяц.
Кстати, как поживает старина Чарли?
Всё ещё якшается
с этой стажёркой из зоопарка?
Он якшается с какой-то девкой,
воняющей дерьмом.
Не знаю, зоопарк ли тому причиной.
Надеюсь на это.
Сколько ей лет? 19?
Дико неприятно, наверное.
Ну-ну, издевайся, издевайся.
А что Чарли думает об этих билбордах?
Он же бывший коп.
Бывший коп, бывший домашний садист.
Какая разница, правда?
Ваше слово против его, так ведь?
Чарли ведь о них не знает?
– Это его не касается.
– Он за них заплатил.
– Это я за них заплатила!
– За этот месяц. А что будет, когда…
– Я не хотел…
– Я знаю.
– Это случайно.
– Я знаю, милый.
Кровь.
Я позову кого-нибудь.
Эй!
– Отпустите её.
– Да ладно, шеф.
Отпусти её!
Аккуратней.
Эй…
– У птиц бывает рак?
– Что?
– У птиц бывает рак?
– Не знаю. У собак бывает.
Я же не о собаках спрашивал.
О, дорога домой.
"Изнасилована умирающей".
Вдруг я на пару секунд
забуду о том, как она умерла?
А тут – оп-ля! – напоминание.
Вдруг кто-то пытается
не думать о деталях трагедии,
потому что не может
вынести этих мыслей?
Тогда ему обязательно надо
огромными буквами сообщить
подробности последних минут её жизни.
Как будто мало того,
что её изнасиловали,
мало того, что она умерла. Нет!
"Изнасилована умирающей".
Спасибо, мама.
Я давала тебе полицейские отчёты.
Я их не читал.
Мне и так тошно, мать вашу!
Мам?!
Да?
Ты никуда вечером не собираешься?
Мы с Дениз хотели выпить по пивку.
– Дениз тебя подвезёт?
– Почему просто не попросить машину?
– Можно взять машину?
– Нет.
Стерва!
Я дам тебе денег на такси,
если вежливо попросишь, без "стерв".
Зачем заставлять просить машину,
если не думаешь разрешать?
Потому что это прикольно.
И потому что ты курила траву.
– Ты лицемерка.
– Лицемерка?
– Да.
– И почему это?
Ты нас в детстве возила в машине пьяная.
– О чём это ты?
– Мне папа рассказал.
– Когда это ты его видела?
– Не меняй тему.
Ты возила нас пьяная или нет?
Один раз. Возможно.
Пыталась сбежать от его побоев.
– Это только ты так говоришь.
– Анджела, ради бога!
Почему ты всегда против меня, Робби?
Я всегда за тебя,
когда ты не ведёшь себя как сучка.
Никаких "сучек" в этом доме
больше не будет!
А что, ты съезжаешь?
Просто шучу. Шутка.
Так ты даёшь мне машину?
Иди пешком, Анджела.
Ну и ладно, ну и пойду!
И пусть меня изнасилуют по дороге!
Я тоже на это надеюсь!
Придётся тебе здесь побыть, Билл.
Кашлять кровью – нехорошо.
Да, я уж догадался.
Я загляну утром.
Анна.
Принести куртку?
– Ты же знаешь, я тут не останусь.
– А ты знаешь, что я не спорю.
Ой.
Ты старая сучка.
Я не старая, Робби.
Это папа!
Пап! Как дела?
Где эта психованная?
У парня хлопья в волосах! Что за херня?
И что за херня с этими билбордами?
– По-моему, с ними всё и так ясно.
– Нет уж, объясни.
Видимо, ясно не всё.
Я только хотела, чтобы кое-кто
занялся наконец своим делом.
Семь месяцев сидят на жопе ровно.
Зато как закопошились,
когда я плакаты повесила!
И ты думаешь,
они теперь займутся делом?
Они сейчас думают только о том,
как бы тебя нахлобучить.
Чем больше шума вокруг дела,
тем выше шансы его раскрыть.
Это же прописная истина.
– И сколько стоят эти щиты?
– Примерно как тягач.
– А ты чего смеёшься?
– Ничего.
Надо мной смеётся парень
с хлопьями в волосах.
– Как там Пенелопа?
– Что? Всё нормально.
Почему ты её сюда не позовёшь?
Сидит там одна.
– Она здесь?
– В машине.
Тогда всё ясно.
– Что тебе ясно?
– Мне показалось, что воняет.
Пусти её!
Ой, мне нужно в туалет,
но если это неудобно…
Вообще-то я вижу, что неудобно.
Ничего, я потерплю.
– Первая дверь по коридору.
– Точно можно? А то я вроде мешаю.
Иди уже писай.
Так, ты высказал всё, что хотел.
Забирай свою зоопарковую девчонку
и вали из моего дома.
Вообще-то в зоопарке сокращали штат
и увольняли тех,
у кого меньше всего стажа,
так что меня, к сожалению, сократили.
Но открылась вакансия
в конном клубе для инвалидов,
так что я теперь там работаю.
Присматриваю за лошадками инвалидов.
– Ни слова.
– Я и не собиралась.
Думаешь, я не хочу,
чтобы всё было по-другому?
Чтобы она была жива?
Я знаю, что хочешь.
Знаю.
Билборды её не вернут, Милдред.
Как и потрахушки
с 19-летними дурочками, Чарли.
Да?
Но я это знаю.
Просто уходи.
Ладно.
Я дерьмовый папаша,
а ты – офигенная мать.
Тогда почему за неделю до смерти
она просилась переехать ко мне?
Не могла больше выносить
ваших постоянных ссор.
– Я тебе не верю.
– Я сказал: "Мама тебя любит, живи с ней".
Лучше бы я этого не говорил.
Она была бы жива сейчас.
– Я тебе не верю!
– Не хочешь – не верь.
Спроси мальчика-овсянчика.
Это правда?
Я не знаю, мам.
Нет, знаешь.
О нет, опять Дональд Сазерленд?
У нас что, сезон Дональда Сазерленда?
А мне его причёска нравится.
Причёска?
Это тот фильм, где у него дочь умирает.
Для кино это всегда хорошо.
Кстати об умерших детях.
Как там эта билборд-леди?
До этой стервы не достучишься.
Упрямая как осёл.
Попробуй к ней подобраться
через её друзей.
Докопаешься до её подружки –
так и до неё доберёшься.
Есть у неё подходящие подружки?
МЕНЯ АРЕСТОВАЛИ!
– ДЕНИЗ!
Сволочи.
Эй, ушлёпок!
Что?
Ты что отзываешься, Диксон,
когда тебя называют ушлёпком!
– И не надо…
– Захлопнись!
А ты иди сюда.
Нет, это ты иди сюда.
– Ладно.
– Что? Диксон!
Нельзя позволять гражданскому
называть тебя ушлёпком прямо в участке!
Я с этим сам разберусь. Так что отвали.
Миссис Хэйс, присаживайтесь.
Чем могу помочь?
– Где Дениз Уотсон?
– В изоляторе.
– В чем её обвиняют?
– В хранении.
– Чего?
– Двух больших сигарет с марихуаной.
– Когда слушание о залоге?
– Я попросил судью его не назначать.
У неё уже были аресты за наркоту.
Судья был не против.
Вот мудак!
Нельзя называть полицейского мудаком
на его рабочем месте, миссис Хэйс.
Да и вообще нигде нельзя.
Что это за новые штучки, Диксон?
Мамочка научила?
Нет.
Мама… ничего такого не делает.
Снимите их, понятно?
– Ты молодец, Диксон.
– Да, я знаю.
Почти получилось.
Есть два основных правила.
Детям запрещается
сходить с одеяла при любых условиях.
И все до единого
мишки и куклы
должны быть пойманы на крючок.
Мы с мамой
следим за вами,
даже если вы нас не видите.
Пока мы за вами следим, самое главное –
чтобы вы не сходили с одеяла.
И второе самое главное –
ни при каких условиях
не допускайте, чтобы удочка
попала в глаз одной из вас,
поскольку это контрпродуктивно
для всей операции.
Повторите, что я сказал.
Контроду… контрпродуктивно
для всей операции.
Итак, личный состав,
приступить к рыбалке.
Нам нельзя.
Можно.
Есть!
Привет, малышка.
Да, так никто и не арестован.
Почему, интересно?
Потому что Бога нет, мир пуст
и неважно,
как мы друг с другом поступаем?
Надеюсь, что это не так.
Откуда ты взялась, такая красавица?
Пытаешь заставить меня
поверить в переселение душ?
Ты красавица, но ты не она.
Её убили.
И она ушла навсегда.
Но спасибо тебе, что пришла.
Будь у меня еда, я бы тебя покормила.
Но у меня только чипсы.
Они острые, подавишься ещё.
И что мне тогда с тобой делать?
Я тут перечитывал
договор, который мы тогда составили,
и понял, что… Что…
Хотя платежи и должны вноситься
первого числа каждого месяца,
но ваш первый платёж
был гарантийным депозитом,
так ведь мы решили, да?
Так что, судя по всему,
вы уже просрочили платёж на месяц.
Да, это же…
Так в договоре написано.
И наш юрист то же самое сказал.
Когда тебе нужен этот
следующий платёж, Ред?
Вообще-то прямо сейчас.
Или к пя…
Пятнице?
Ух ты.
Если уже нельзя верить
адвокатам и рекламщикам,
то куда катится Америка?
Кто тебя надоумил, Ред?
Виллоби?
– Никто.
– Чушь собачья.
– Он умирает, Милдред.
– Мы все умираем!
Привет, Памела. Мы тут немного заняты.
Я знаю, ты очень волновался
перед разговором с миссис Хэйс…
Волновался? Да нет.
Теперь волноваться не нужно –
ты не поверишь, что тут!
Это только что принёс
посыльный-мексиканец.
– Что за бред?
– Вот именно!
Тут 5000!
Угадай, что написано в записке.
Это оплата аренды билбордов
для миссис Хэйс.
Представляешь?
Поэтому я к вам вломилась.
– От кого это?
– Не написано.
– А где посыльный?
– Ушёл.
Из какой он был компании, заметила?
Нет.
На нем была какая-то униформа?
Да просто обычный
мексиканский мальчонка.
На велосипеде.
– Я что-то не так сделала?
– Нет, Пэм, всё правильно.
Ты молодец, Памела.
Правда? Как здорово.
Ну вы только подумайте, а?
Что там в записке, Ред?
Так… "Это деньги на оплату
рекламных щитов для Милдред Хэйс,
потому что не она одна
ненавидит мусоров". Подпись: "Друг".
Что ж, в наше время не стоит
привередничать при выборе друзей, да?
Я бы хотела от тебя расписку, Ред.
О том, что арендная плата
за последующий месяц уплачена.
Да, конечно, Милдред.
– Прямо сейчас.
– Ах да.
Мамочка пьяная, папа?
Нет. У неё просто болит голова.
Лёгкая шардоне-мигрень.
Так, заканчиваем болтать, ясно?
А можно завтра снова в школу не ходить?
Посмотрим, что мама скажет утром.
Глазки закрывай…
…баю-бай.
Рвотой от тебя уже
не пахнет – это хорошо.
Зубы почистила. Маленький трюк.
Коварная женщина.
Но всё равно сегодня
твоя очередь чистить конюшню.
Чёртовы лошади.
И эти чёртовы лошади – твои.
Я этих чёртовых лошадей пристрелю!
Я сам уберу, лентяйка.
Спасибо, папочка.
Сегодня был прекрасный день.
Сегодня был прекрасный трах.
У вас прекрасный член, м-р Виллоби.
Это строчка из пьесы?
"У вас прекрасный член, м-р Виллоби".
Кажется, это что-то из Шекспира.
Глупыш.
Это из Оскара Уайльда.
Оскар Уайльд.
НЕ СНИМАЙ МЕШОК.
ПРОСТО ПОЗВОНИ ПАРНЯМ.
Моя дорогая Анна,
в ящике комода лежит другое письмо,
которое я писал всю последнюю неделю.
В нём – мои воспоминания
о нашей с тобой жизни
и моей вечной любви к тебе.
А здесь я пишу
только о сегодняшнем дне.
Вечером я пошёл в конюшню,
чтобы со всем покончить.
Я не сожалею о том,
что сделал,
хотя знаю, что какое-то время
ты будешь на меня сердиться,
даже ненавидеть меня за это. Не надо.
Мною движет не какая-то глупость типа:
"Я пришёл в этот мир одиноким
и уйду из него в одиночестве".
Я пришёл в этот мир не одиноким –
со мной была мама.
И ухожу я тоже не в одиночестве –
ведь со мной ты.
Лежишь на диване,
отпуская пьяные шуточки о члене.
Нет, сейчас мною движет мужество.
Мужество не в том,
чтобы пустить себе пулю в голову, –
следующие несколько месяцев
были бы куда больнее этой секунды.
Мужество в том, чтобы понять:
как бы мне ни хотелось быть с тобой,
просыпаться в одной постели,
играть с детьми,
но всё это время я буду видеть,
как моя боль убивает тебя,
и знать, что моё слабеющее тело
и твои заботы о нём
станут твоими последними
воспоминаниями обо мне. Вот уж нет.
Твоими последними воспоминаниями
теперь будут берег реки,
детская игра в рыбаков,
в которой они точно жульничали,
я в тебе, ты на мне
и никаких мыслей о том,
что вскоре нас ожидает.
Это было прекрасно, Анна.
Целый день не думать о боли.
Вспоминай этот день, любимая,
ведь это был лучший день в моей жизни.
Поцелуй за меня девочек
и помни, что я всегда любил тебя.
Надеюсь, мы ещё встретимся,
если рай существует.
А если нет,
то моим раем была жизнь с тобой.
твой парень'
Билл.
Вы чего там творите?
Что?
На ногах держишься?
Держусь.
Я лучше пойду туда.
Нужно им что-то сказать.
Ты снова в обморок не упадёшь?
Лучшее, что мы можем сделать,
чтобы почтить его память, –
это вернуться к работе.
Он был хорошим полицейским.
Давайте пойдём по его стопам
и будем делать то,
что всю жизнь делал он.
Будем помогать людям.
Что происходит?
Куда собрался?
Чёртов мусор! Ты чего творишь?!
Заткнись.
Видишь, Ред, я и белых тоже не люблю.
А ты чего пялишься?
Мы получили
прискорбные известия о том,
что Уильям Виллоби,
шеф полиции Эббинга, штат Миссури,
сегодня ночью у себя дома
покончил жизнь самоубийством.
Репортаж Габриеллы Форрестер.
Трагедия разыгралась сегодня
в этом доме
на окраине Эббинга, Миссури,
где жил шеф Виллоби, его жена Анна
и две малолетние дочери Полли и Джейн.
По всей видимости,
пуля, выпущенная им же самим,
оборвала жизнь шефа Виллоби,
высоко уважаемого жителями Эббинга
за его усердное служение обществу.
О причинах, побудивших его
свести счёты с жизнью,
пока говорить рано.
Ходили слухи о серьёзной болезни.
А может, этот поступок
вызван стрессом на работе?
Или же он как-то связан с событиями
двухнедельной давности
и той историей с билбордами,
арендованными Милдред Хэйс?
Не надо!
Привет.
– Знаете, кто бросил банку?
– Какую банку?
А ты, дорогуша?
Знаешь, кто бросил банку?
Я не видела.
Спасибо, мам.
Чем я могу вам помочь, сэр?
Как вас зовут?
Моё имя написано на бейдже.
Вы туги на чтение?
Туг на чтение? Нет. А хорошее выражение.
Вроде как "тугой на ухо",
только о чтении.
Типа, игра слов?
– Что вам нужно?
– Меня прислали на замену…
…шефу Виллоби.
В свете вчерашней трагедии.
Да блин, это же издевательство!
А у вас есть бумаги,
подтверждающие это, сэр?
Хочешь взглянуть
на мои документы, дятел?
Да, проверь его документы!
Пусть покажет.
Вам, белым ушлёпкам, заняться нечем?
А это разве не расизм?
Что у вас с рукой, офицер Диксон?
Ну, я типа того…
Ударился, пока выкидывал
одного придурка из окна.
– Обычное дело, знаете ли.
– Да?
Такому меня в Академии не учили.
И что за сраную академию вы окончили?
Как успехи по делу Анджелы Хэйс?
А как успехи по делу
"Не суй нос куда не просят"?
А как успехи по делу
"Сдай мне пистолет и значок"?
Сдай пистолет и значок.
Чёрт.
Должен быть где-то тут.
Слушайте, не могу найти значок.
Наверное, потерял,
когда выкидывал из окна того парня.
Выметайся на хрен из моего участка.
И чё за дела?
Похоже, меня уволили.
Или отстранили, я не уверен.
Уволили.
Если нужна помощь – зовите.
Позвать Милдред Хэйс…
…на помощь.
Ладно.
Вы меня знаете?
Видел по телику, слышал по радио.
Сколько стоит этот кролик
"Добро пожаловать в Миссури"?
Семь баксов. На нём ценник.
Теперь он вряд ли стоит семь баксов.
– Зачем вы пришли?
– Зачем я пришёл?
Может, я друг Виллоби?
Как вам такой расклад?
А вы его друг?
Или, может…
Может, я друг вашей дочки.
Как вам такой расклад?
А вы её друг?
Или…
Может, я тот, кто насиловал её,
пока она умирала?
Как вам такой расклад?
А вы – это он?
Нет.
Но я был бы не прочь.
Я видел её фото в газете.
Колокольчик – спаситель, да?
Вы мне должны семь баксов за кролика.
Потребуете их с меня,
когда я снова буду в городе.
И потребую.
Не представляете, как я рада вас видеть.
Что?
– Тот тип пытался меня запугать.
– По-моему, вы не робкого десятка.
Ну, не самого робкого.
Чем могу помочь, мэм?
Мой муж оставил вам письмо
перед тем, как застрелиться.
– Мне жаль, миссис Виллоби…
– Правда?
– Правда жаль?
– Конечно.
Для вас же всё так замечательно вышло.
Мёртвый полицейский – подтверждение,
что ваши билборды возымели действие!
– Результат теперь ощутим.
– Вы меня в этом вините?
Нет.
Я вас в этом не виню.
Я просто заехала отдать письмо.
У меня дети в машине,
так что мне лучше не задерживаться.
Я не уверена,
чем мы сегодня будем заниматься.
Сложно придумать себе занятие,
когда твой муж покончил с собой.
Очень сложно.
Дорогая Милдред,
привет от покойничка Виллоби.
Сперва хочу извиниться, что умер,
так и не поймав убийцу вашей дочери.
Это доставляет мне невыносимую боль.
Так же как и то, что вы думаете,
будто мне всё равно. Это не так.
Просто бывают такие дела,
где нет никаких зацепок,
пока лет пять спустя
кто-нибудь не услышит
чьи-то похвальбы
у барной стойки или в камере,
и тогда дело раскрывается
благодаря глупости преступника.
Надеюсь, так будет и в деле Анджелы.
Во-вторых, должен признаться,
что эти билборды – офигенная затея.
Это был ход конём.
И хотя они не имеют
никакого отношения к моей смерти,
весь город наверняка решит, что имеют.
Поэтому в качестве
ответного хода
я решил заплатить
за следующий месяц аренды.
Подумал, будет забавно,
как вам придётся отстаивать их
ещё целый месяц после того,
как меня закопают.
Подшутил над вами, Милдред.
Надеюсь, сограждане вас не укокошат.
Удачи с вашими билбордами,
да и со всем остальным.
Надеюсь и молюсь, вы поймаете гада.
Хочешь, я с ними поговорю?
Нет, не нужно тебе с ними говорить.
Что за дебил пошлёт мать
разговаривать с копами?
– А что ты им скажешь?
– Чтобы взяли тебя обратно.
И избавились от черномазого.
Плевали они на просьбы чьей-то матери
избавиться от черномазого.
– Юг уже совсем не тот.
– А зря!
А тебе выплатят какую-то
компенсацию за увольнение?
Я не знаю, какая полагается компенсация,
когда выкидываешь кого-то из окна, мам.
Надо было этот момент продумать.
Погуглю, пожалуй.
Может, хоть пару тысяч дадут?
Ты там три года проработал.
Плюс пять лет в Академии.
Шесть…
Если считать тот,
когда тебя на второй год оставили.
Куда это ты?
Тебя не касается.
К любовнице?
– Нет у меня никакой любовницы.
– Да, я знаю.
Эй, думай, что говоришь.
Или что?
Снесу башку к чертям – вот что.
– О, слышала новость?
– Какую?
Диксон утром выкинул Вэлби из окна.
Да ты гонишь.
Он жив?
Да вы издеваетесь, на хрен!
Вот дерьмо!
Дерьмо!
Блин.
– Привези второй из дома.
– Может, позвонить пожарным?
На хрен их. Они сами, поди, и подожгли.
Не делай глупостей!
Ублюдки!
Мудаки грёбаные!
Дерьмо!
Ну ладно.
Да она издевается.
Какого чёрта ты творишь?
– Отлично. Пошли.
– Мам, оставь!
Слишком поздно!
– Робби…
– Пожалуйста, брось это!
Робби!
Как ваши руки?
Дайте нам минутку. Спасибо.
Можно задать вам пару вопросов?
Задавайте сколько хотите.
Можете даже арестовать.
Я не собираюсь вас арестовывать.
Мне не за что вас арестовывать.
Это пока.
Здесь не все вам враги.
Я уничтожу этих ублюдков.
Что ты сделаешь, Милдред?
Уничтожишь их?
Да, я их уничтожу.
Кого ты уничтожишь? Ублюдков?
Да, я уничтожу ублюдков.
Тогда ублюдкам стоит поостеречься.
Охренеть.
А это что за хрень?
…и хотя сгоревшие щиты
являют собой печальное зрелище,
в свете смерти шефа Виллоби
я не могу не задаваться вопросом,
будет ли это концом
печальной саги о трёх билбордах.
Никакой это не конец, дура!
Всё только начинается!
Можешь рассказать об этом
в своей дебильной передачке, сучка!
По телику сказали,
вчера за городом славно полыхало.
Полыхало, говоришь?
Горели те билборды.
Да, будь я копом,
мне это было бы интересно,
потому что формально это поджог.
Но раз я там больше не работаю,
то мне начхать, что там случилось.
Я возьму.
– Дом Диксонов.
– Диксон, это Седрик.
Привет, сержант. Есть новости?
– Новости о чём?
– Не знаю.
Может, о моей работе?
Да нет. Что?
Нет.
Анна Виллоби привезла письмо,
которое тебе Билл оставил.
Что там написано?
Я не читал, письмо же не мне.
А, ну тогда я подъеду.
– Буду минут через 15.
– Слушай…
Это не самая лучшая идея,
учитывая положение дел, Джейсон.
Твои ключи от участка ещё у тебя?
Да.
Тогда, может, заберёшь его,
когда все разойдутся по домам?
Я оставлю его на твоём столе.
А, ладно.
Да, и ещё…
Когда закончишь, можешь…
…оставить ключи.
Чтобы нам не заезжать за ними к тебе.
Ладно.
Джейсон, это Виллоби.
Я уже умер, извини за это.
Я хочу сказать тебе кое-что,
чего не говорил, пока был жив.
У тебя есть задатки
отличного копа, Джейсон.
И знаешь почему?
Потому что в душе
ты очень неплохой человек.
Ты не думаешь, что я так считаю,
но я так считаю, дурень.
И ещё я считаю,
что в тебе многовато злости.
Знаю, всё началось со смерти отца,
и тебе пришлось приглядывать
за матерью.
Но пока в тебе столько ненависти,
ты не сможешь стать тем,
кем, как я знаю, ты хочешь стать.
Детективом.
Ведь знаешь, что нужно,
чтобы стать детективом?
Тебя покоробит то, что я скажу,
но чтобы стать детективом,
тебе нужна любовь.
Да пошли они…
Любовь несёт покой,
а покой несёт мудрость.
И чтобы расследовать дела,
тебе нужна мудрость, Джейсон.
Другого, собственно, и не нужно.
Не нужна даже пушка.
И уж точно не нужна ненависть.
Она никогда не решает проблему.
А покой – решает. И мудрость.
Попробуй их для разнообразия.
Никто тебя не сочтёт геем.
А сочтут – арестуй их за гомофобию.
То-то они удивятся.
Удачи, Джейсон. Ты неплохой человек.
Хотя тебе часто не везло.
Но всё изменится, я это чувствую.
Спокойно.
Спокойно.
Что вы видели?
Когда мы завернули за угол,
пламя уже полыхало.
А через пару секунд
тот коп выпрыгнул из окна.
Завернули за угол? Вы вдвоём?
– А до этого где были?
– У меня.
Так вы встречаетесь?
У нас конфетно-букетный период.
Правда?
Было пару свиданий.
Не хочешь поужинать со мной
на той неделе?
Да, я с тобой поужинаю.
Но трахаться с тобой не стану.
Что? Я тоже не стану с тобой трахаться.
Наверное.
Пациент с ожогами.
Он под успокоительными.
Ой, чувак. Как ты?
Бог мой, как ты обгорел.
Но ничего, ты поправишься.
Хочешь апельсинового сока?
У меня есть соломинка.
Ну-ну.
Не плачь.
Всё будет хорошо.
Прости, Вэлби.
– Ты меня знаешь?
– Прости.
За что простить?
За то, что выкинул тебя из окна.
Мне очень жаль.
Да мне плевать!
И хорош рыдать, мать твою!
Соль разъест твои раны.
Думаю, соль полезна для моих ран.
Я тебе что, врач?
– Кто там?
– Вы меня не знаете.
Тогда что вам нужно?
Я по поводу рекламных щитов.
– А что с ними?
– Они сгорели.
Я знаю.
Мы с ребятами вешали ваши плакаты.
Джером.
Чем я могу тебе помочь, Джером?
Когда вешаешь плакаты на щит,
тебе на всякий случай –
вдруг порвёшь или испортишь –
дают запасные. Вы об этом знали?
Нет, я не знала.
Лестница и так крепко стоит, Джеймс.
Ничего, я люблю держать лестницы.
Помогает отвлечься.
– Помощь нужна?
– Привет!
– Когда тебя отпустили?
– Час назад.
Судья снял обвинения.
Протокол ареста не был оформлен.
Скажи-ка, ты...
Это не ты подожгла полицейский участок?
Нет, она всю ночь была со мной.
– Зачем тебе…
– Длинная история.
Привет.
Плакат с Виллоби тоже вешать?
Он вроде умер.
Почему нет? Он за него заплатил.
Верно.
Посмотри на этого мудака.
– Первый раунд за твой счёт?
– Да.
Ну вот мы и здесь.
Вот мы и здесь.
Я люблю сырок.
Посмотрю, что тут есть сырного.
Ладно.
Кто это?
Мой бывший муж.
И его 19-летняя подружка.
– Хочешь уйти?
– Нет. Уговор есть уговор.
Это был полный капец.
У меня тогда крышу конкретно сорвало.
– Когда это было?
– Месяцев 9-10 назад.
– Ты был один?
– Нет, с приятелями.
– Вот как?
– Да.
Они тоже её трахали?
По-моему, они обкончались,
пока смотрели.
– Даже так?
– Нуда.
Горячая девка?
Особенно когда мы её подожгли.
Клянусь, в тот момент мне ещё больше
захотелось её отыметь.
Не думаю, что когда-нибудь это забуду.
Не хотелось бы попасться на этом
дерьме в последний день.
– Он здесь всё время был?
– Кто?
Да этот, обгорелый. Слоняется туда-сюда.
Не знаю. Вроде бы нет.
– Ещё по одной?
– Да.
Восемь баксов.
Маэстро.
Я могу тебе чем-то помочь, старик?
Что, прости?
Ты весь вечер на нас пялишься.
Если есть что сказать – говори.
А нет – так вали отсюда
вместе со своей обгорелой рожей.
Ты чего творишь?
Погоди, погоди…
Верь мне. Любишь фокусы?
– Верь мне.
– Делай уже свой долбаный фокус.
Ладно.
Какого черта!
Эй.
Эй!
– Хватит!
– Ты-то что лезешь, чмо?
– Это парень – коп.
– Да?
А значка у него нет.
Я потерял значок.
Не могу вспомнить где.
Ты первый начал.
Я тебе ничего не сделал.
Сам знаю.
Расцарапал тебе рожу, как тёлка.
Вот именно.
Я отлучусь в комнату для мальчиков.
– Хочешь мне что-то сказать?
– Можно было устроить двойное свидание.
– Девочке-вонючке разве не пора домой?
– Нет.
Вообще-то я собирался сводить её в цирк,
но теперь уже не нужно.
Он умеет жонглировать?
Я с ним ужинаю,
потому что он оказал мне услугу.
Тебе необязательно оправдываться
из-за ужина с карликом.
– Я не оправдываюсь.
– А похоже на то.
Я не затем подошёл, чтобы тебя бесить.
Ужинай хоть со всеми карликами мира.
Я только хотел сказать, что сожалею.
О чём?
О том, что случилось
с твоими билбордами.
– Что было, то прошло, Чарли.
– Хорошо.
Я рад. Я был очень пьян,
хотя это, конечно, не оправдание.
Столько злости, боже.
Пенелопа недавно мне сказала:
"Гнев порождает ещё больший гнев".
Понимаешь? И это правда.
Пенелопа сказала "порождает"?
Да.
"Гнев порождает ещё больший гнев".
Что ж…
Позаботься об этой малышке,
ладно, дружок?
Хотя, для тебя она – великанша.
– Ты в порядке?
– Я хочу домой.
Не начинай, Джеймс.
Поужинаем в другой раз.
Зачем мне другой раз?
Ты весь вечер меня стесняешься.
Господи, я тебя сюда не тащила.
Это ты меня заставил.
Я тебя заставил?
Я тебя пригласил на свидание.
Ох. Знаешь что...
Я, конечно, не самая лучшая партия.
Гном, торгующий подержанными авто,
да ещё алкоголик.
Но ты сама-то кто?
Билборд-леди.
Никогда не улыбаешься,
слова доброго никому не скажешь.
А по ночам вообще
поджигаешь полицейские участки!
И это я неподходящая партия?
Эй!
Я не обязан был приходить
и держать тебе лестницу.
Только не устраивай сцен.
Ты действительно сказала ему:
"Гнев порождает ещё больший гнев"?
А, да! Сказала.
Но я это не сама придумала,
не стану хвастать.
Я это прочитала на книжной закладке.
Она была в книге, которую я читала.
О полно…
То есть поло. Во что играют на лошадях?
В полно или поло?
– Поло.
– Поло.
Не обижай её, Чарли.
Понял меня?
Джейсон!
– Джейсон.
– Не смотри на меня.
– Что они с тобой сделали?
– Отстань, мам.
Нет. Нет!
Открой дверь!
Пожалуйста, Джейсон.
Разреши мне помочь. Пожалуйста.
Сынок, открой дверь.
Пожалуйста.
Джейсон, пожалуйста.
Прошу тебя.
Открой дверь.
Открой!
Джейсон!
Я в порядке, мама. Всё будет хорошо.
Не хочу вас зря обнадёживать,
но есть один тип, возможно, тот самый.
У меня есть его ДНК.
Целая куча.
– Всё как раз сейчас проверяют.
– Он в тюрьме?
Нет, но найти его будет несложно.
Почему ты думаешь, что он – тот самый?
Я слышал, как он хвалился тем,
что сделал с девушкой в прошлом году.
Я не всё слышал, но…
…это было похоже на историю Анджелы.
Потом он меня отколошматил.
Но благодаря этому
я добыл кучу его ДНК.
Так что я решил…
…быстрее рассказать вам,
чтобы вы не теряли надежду.
Я пытаюсь её не терять.
Да, только это и остаётся.
Как говорит моя мама,
дело не столько в надежде…
Ну, это… У меня нелады
с английским ещё со школы.
Она говорила: "Всё, что тебе остаётся, –
постараться не лажать слишком сильно".
Английский ведь понадобится,
если хочешь стать копом.
Да и вообще кем угодно.
Если, конечно, ты не в Мексике живёшь.
Хотя кто захочет там жить?
Эй, Диксон!
Спасибо.
Ты молодец, Джейсон.
Правда молодец.
Но это не наш парень.
– Что?
– Нет совпадений по ДНК.
Нет совпадений и с другими
подобными делами. И вообще ни с какими.
Он полностью чист.
Может, он просто бравадился.
– Он не просто бравадился.
– Может, и так.
Но когда умерла Анджела,
его даже не было в стране.
А где он был?
Я сверялся с миграционной службой,
говорил с его командиром.
Его не было в стране, Диксон.
Это не наш парень.
Ну, он…
Пусть он и не наш,
но он точно натворил какого-то дерьма.
Но только не в Миссури.
– А где тогда?
– Это засекреченные сведения.
Да ладно вам.
Если у парня есть командир,
если он вернулся из-за границы
девять месяцев назад,
а страна, где он был, засекречена,
то где он был, как ты думаешь?
Ох, знаете…
Я тебе подскажу.
Там много песка.
Это мне мало помогло.
Все, что тебе нужно знать, –
он не имеет отношения к Анджеле Хэйс.
Так что будем продолжать искать.
Хорошо?
Я всё-таки нашёл значок.
Алло?
Это Диксон.
Говори.
Это не наш парень.
Милдред?
Уверен?
Его даже не было в стране в то время.
Что бы он ни натворил,
он сделал это не здесь.
Простите, что зря обнадёжил.
Да ничего.
У меня хоть на денёк появилась надежда.
Её у меня уже давно не было.
Мне пора.
Я вот что…
Я вот что подумал.
Что?
Хоть он и не наш насильник,
но он всё равно насильник. Я уверен.
Что ты хочешь сказать?
Я запомнил номер его машины.
Я знаю, где он живёт.
И где он живёт?
В Айдахо.
Забавно.
А я как раз с утра собиралась в Айдахо.
Составить компанию?
Конечно.
– Эй, Диксон?
– Да?
Я должна тебе кое-что сказать.
Это я подожгла полицейский участок.
Ну а кто же ещё?
Диксон?
Да?
– Ты уверен, что хочешь?
– Убить того парня?
Я не особо уверен. А вы?
Тоже не особо.
Ну, решим по дороге.
 

////////////////////////////