Имя розы (1 сезон, 2018 год). Цитаты и фразы из сериала

«Имя розы» (англ. The Name of the Rose) — итальянско-немецкий мини-сериал режиссёра Джакомо Баттиато, экранизация одноимённого романа Умберто Эко. Премьера в Италии состоялась 4 марта 2019 года, премьера в США — 23 мая 2019.

Все фразы и цитаты

1 серия

Европа 1327 год.
Будущий император Священной
Римской Империи
Людвиг Баварский,
провозглашает независимость
светской власти от духовной.
Папа Иоанн XXII
отлучает его от Церкви
и нарекает себя
помазанником Божьим
и владыкой всей земных
правителей.
Их армии столкнулись
в Италии.
(говорит молитву)
- Отец.
- Я привел тебя
с одной целью.
Научиться биться!
Ему конец.
Идем же.
На закате своей
грешной жизни
я готов поведать об
удивительных и ужасных
событиях,
что довелось мне
наблюдать в юности.
Я был послушником в
бенедиктинском монастыре
в Мельке.
Но мой отец, верный
генерал Императору
увез меня от милых мне книг
на итальянское поле брани.
- Возьми её.
Он сказал, что
это праведная война,
вот только не бывают
войны праведными.
Убивая людей,
не изменишь мир.
Тогда, в 17 лет,
я не знал, что моя жизнь
изменится навсегда.
ИМЯ РОЗЫ
Эпизод 1
ФЛОРЕНЦИЯ
- Помните, всякий
покинувший этот мир,
заберет не то, что стяжал,
но лишь то, что роздал.
Все мы дети Господни.
И каждый брат каждого.
Жизнь - величайшая из Книг.
Нужно лишь
верно толковать её.
Лишь одно оружие одолеет
вражду и невежество.
Знания, что питают душу.
Приди, брат.
Приди.
Сядь с нами.
- Не тронь меня.
- Здесь тебе рады.
И более всех этот францисканец
тронул мою душу,
и заронил сомнения в том
знании и истину прежде.
Его слова пришлись мне
куда ближе, чем отцовские.
- Зачем ты идешь за мной?
- Мне интересно с вами.
- Едва ли это
достаточная причина.
Свой путь я продолжу один,
друг мой.
СТАВКА ГЕНЕРАЛА СВЯЩЕННОЙ
РИМСКОЙ ИМПЕРИИ В ТОСКАНЕ.
- Вильгельм де Баскервиль,
Император благодарит
тебя за службу.
- Генерал.
- Сядь же.
Вот чего он надеется достичь
после прений.
Мы одолели Папу клинками,
ты одолеешь словами.
- Я начал этот путь
во благо моего Ордена.
И мне известно,
что вы пытаетесь
превратить францисканцев
в орудие против Папы.
- Папа хочет вас уничтожить.
Принимая защиту Императора,
не останьтесь в долгу.
Ешь.
Люди Божьи порой хотят
избегнуть политики.
Что же, религия и есть политика.
Только сыну моему никак
не вдолбишь. Всё без толку.
Он рвется в монахи.
- У него, верно, свои мотивы.
- А у меня - мои.
Он осёл.
Упрям, в покойницу мать.
Или же просто трус.
А ты как стал францисканцем?
- Услышал историю
о Джованни ди Бернардиньо.
Богатый юноша
и его преображение.
Он отринул
отца и мать своих.
Сбросил бархатную одежду,
свернул в узел, положил к ногам отца
и сказал:
"Это принадлежит тебе, возьми.
И мы станем равными."
Тот юноша стал
святым Франциском.
Позвольте узнать
имя вашего сына?
- Адсон.
Зачем тебе?
- Любопытство.
- Знаешь его?
- Едва ли.
- Зачем вы встречались
с этим мерзавцем?
- В бытие философом я сомневался,
что под небом есть порядок.
Но утешился, осознав, что не порядок,
то хотя бы паутина связей между людьми
держит этот мир.
Ступай за мной, если хочешь.
- Меня зовут Адсон.
- Знаю, твой отец сказал.
Мы шли многие дни,
от рассвета до заката
часто в молчании,
держа путь в знаменитый
бенедиктинский монастырь
на горной гряде
<в Северной Италии.
За всю дорогу Вильгельм
не раскрыл своей миссии.
К чему все грезы
о лучшем мире, говорил он,
"ежели слепцы ведут других
слепцов к пропасти".
ПАПСКИЙ ДВОРЕЦ
В АВИНЬОНЕ, ФРАНЦИЯ.
-Фигура Христа
с кошелем на поясе
- явное свидетельство, что
Господь не стремился к бедности.
Даже и в муках на кресте.
У нынешней Церкви
нет будущего.
Всякому ясно, что францисканцы
ведут нас к погибели.
- Ваше Святейшество.
Для францисканцев
сие не погибель.
Напротив, так они видят
возрождение Церкви.
Во Флоренции,
я сжег последователей
де Дольчино.
- Сжечь его!
- Сжечь его.
- Я, брат Бернард Гий,
доминиканский инквизитор,
властью, данный мне Папой,
приговариваю еретика,
последователя
преступной секты Дольчино,
сгнившей ветви Ордена
францисканцев, к смерти.
- Ты! Ты - антихрист!
Он пребывает всюду,
а не в тебе!
Ублюдок Сатаны!
Тебе не истребить
подвижников Дольчино!
Святой Франциск
признал наше дело!
Вы не дождётесь нас!
Вильгельм де Баскервиль
также был ам.
- Я устрою ему встречу
с еретиком еще до приговора.
Он должен покаяться.
Помоги мне.
- Что привело вас на мысль,
что я преуспею?
- В душе...
...вы с ним братья.
Но в великом лицемерии
своем он зрел...
"Как судить
мне своего брата?"
Знаете, что Император
выбрал вести прения.
АЛЬПЫ
СЕВЕРНАЯ ИТАЛИЯ
- Астролябия.
Дивное изобретение.
Дает нам картину небес.
Астрономы и мореплаватели
с ее помощью
определяют положение
любых небесных тел
днем и ночью,
чтобы видеть зримое
- И незримое?
- Да.
Она голодна.
- Вот.
Еда.
- Я не понимаю.
Возьми.
- Она из Активании.
Говорит, французские солдаты
напали на ее народ.
Вырезали ее семью и ей,
как многим, пришлось бежать.
- Что толку таскаться
как стаду овец?
Трое должны свернуть
на ту тропку.
Прочие же...
Благословен же будет ваш день,
брат францисканец.
И твой юный брат.
Я келарь этого аббатства.
Мы ищем ...
- Я тронут, что
вы прервали погоню.
Он поскакал на ту сторону,
на правую тропку.
Далеко не уйдет.
- Вы его видели?
Не видели вовсе.
Верно, Адсон?
Но раз вы ищете Гнедка,
он именно там, где я сказал.
- Но как вы узнали его имя?
- Прости брат. Всё просто,
вы ищете Гнедка,
он любимец настоятеля,
темной масти, 15 хэндов,
хвост пышный, копыта круглые,
на скаку ровен.
Голова мала, уши остры,
глаза велики.
Подался направо.
Спешите, найдете его.
- А мы прежде
не встречались, брат?
Не припоминаю.
- Есть греховное наслаждение
в сознании правоты.
Не находишь?
Брось, Адсон.
Это не сложно.
Сам видел, небось,
следы копыт.
Сломанные ветви
на высоте 5 футов и ещё это.
Правая тропа ведет к утесу,
там конь и остановится.
- Но вы подробно описали его.
Я нарисовал идеальный образ.
Не знаю, что
на самом деле, но...
...монахи должны
верить в идеал.
Они бы не искали столь упорно,
не будь он дорог настоятелю.
А лучший конь должен сходится
с описанием Исидора Севильского.
- А ты как же?
- Святой Дух да пошлет
тебе разум, сын мой.
Как же еще его могли звать?
Гнедок, "гнедой".
Самая простая кличка.
Да.
Аббат будет вечно
вам благодарен, брат.
Он любит своего коня.
- Вы Вильгельм де Баскервиль.
- Так мы все-таки знакомы.
- Увы, нет.
Но аббат много говорил о вас.
Ждал вашего визита.
Кстати, не так скоро.
Но теперь все ясно.
- Прошлой ночью наш брат
Адельмо разбился.
Мы так и не знаем,
как и почему.
После шестого часа
я созову вместе всю обитель.
- Отец Вильгельм
де Баскервиль прибыл.
- Прошу, Беренгар,
подготовьте тело к погребению.
Вильгельм де Баскервиль.
В столь прискорбный час
Господь послал нам испытание.
Мне было благостно узнать,
что в вашу бытность
инквизитором,
вы нередко объявляли
подсудимых невиновными.
Инквизиторы чаще
в доказательствах рвения.
Овладевают признания
любой ценой.
- Всех инквизиторов порой
навещает Дьявол.
Я оставил это поприще
и нахожусь сейчас в затруднении.
Решу то, что
не дает вам покоя,
если вы, наконец,
все расскажете.
- Вчера после заката,
наш лучший рисовальщик,
Адельмо де Отранто,
тот, что лежит, там,
вероятно, пал жертвой
снежных ветров,
что так яростно
дули с Запада.
Да помилуй господь его душу.
Тело его долго билось о камни,
и теперь непросто понять,
откуда он именно выпал.
Полагаю, что из одного из окон
верхнего этажа храмины.
- Ясно, что ваша
проблема в следующем.
Если бы бедный юноша, упаси
Господь, наложил на себя руки,
вы бы не унесли тело в храм,
и по утру одно из окон храмины
было бы отперто.
Однако, все они закрыты,
и ни под одним из них
нет потеков воды.
- Кто это вам сказал?
- Вы сами.
Будь окно открыто, то вы бы
решили, что он выбросился сам.
Издалека видно,
что окна храма велики.
А большие окна
в подобных строениях
обычно располагают
выше человеческого роста.
Так что паспахнись окно случайно,
никто бы не выпал из него,
просто потеряв равновесие.
Самоубийство стало бы
единственным объяснением.
Но вы похороните
его по-христиански,
а значит, окно закрыто.
Раз окно закрыто,
несчастный бросился не сам,
напротив, был сброшен.
И вы гадаете, кто мог,
если не столкнуть его в бездну,
то загнать на подоконник.
- Всё так.
Но как вы поняли, что
под окнами не было воды?
- Вы сказали, что вчера
ветер был с Запада,
он бы не принес снег, что
открывается на Восток.
- Мне так говорили
о вашем великом разуме,
но слухи не отображают
в полной мере.
Вы все верно изложили.
Но ведь никто не идет
на убийство, не имея мотива,
пусть и извращенного.
- Это все?
- Это все, что я могу сказать.
- Это все, что вы можете
раскрыть мне? - Брат Вильгельм.
Брат Вильгельм,
прошу вас, помогите
мне найти убийцу
до прибытия посланника.
Что будет, если узнает Папа,
что в Божьем доме...
- Кто же спускался
в храмну по ночам?
- Никто.
Это запрещено.
- Кто имел ключи?
- Библиотекари,
Малахиа де Хдельсхайм,
и его помощник Беренгар.
- Я могу допросить братьев?
- Можете.
- А могу ли свободно
ходить по аббатству?
- Даю вам такое право.
- Должен признать, что давно
желаю посетить вашу библиотеку,
о которой говорят во всех пределах
христианского мира.
- Нет, в нее я вас не допущу.
Туда никому нет ходу.
А если вы туда проберётесь,
библиотека защитит себя.
Она непостижима, как истина,
что хранится в ней.
И коварна как самая
лживая из ее книг.
Лабиринт.
Если зайдете, то сможете
затеряться навеки.
Вы не сможете признать
все ходы.
Так были испокон веков.
- На Крите лабиринт
скрывал чудовище.
- В библиотеке нет чудовищ.
Книги. Лишь книги.
Много книг.
- Как мне раскрыть
гибель Адельмо,
если мне закрыт доступ
в самом месте трагедии?
- Брат Вильгельм,
...муж, что описал коня,
а не видал его,
и гибель Адельмо,
не слыхав о ней прежде,
способен изучить место,
куда ему закрыт вход.
- Как угодно.
Вы мудры, хоть и строги.
- Если я и достиг мудрости,
то лишь благодаря строгости.
- Зачем Папа шлет
сюда своих людей?
Вы говорили, что
должны защитить Орден.
- Орден святого Франциска.
Да, мое дело связано
с посланниками Папы,
как и с будущим Церкви.
- Это свинья.
Там режут свинью.
В детстве отец заставлял
убивать свиней,
чтобы я стал мужчиной.
Надо было прижимать их коленом
к земле и воткнуть нож прямо в сердце.
И я оглох от их визга.
- Во время бури, очевидно,
случился оползень.
Земля и снег отнесли тело
юноши под Восточную башню,
где его и нашли изломанным.
Чем больше думаю,
чем больше убеждаюсь
что несчастный Адельмо
по своей воле сбросился вот с этого стены.
- Почему? - Если Адельмо
упал с Восточной башни,
то он пробрался
бы в библиотеку,
где кто-то напал на него, затем
с трудом взгромоздился на окно
с бездыханным телом на спине,
открыл окно, и, наконец,
сбросил монаха вниз.
Для этой версии
нужен сам Адельмо.
И небольшой сдвиг почвы.
Меньше допущений,
значит больше вероятность.
- Но зачем он убил себя?
- Адельмо что-то тревожило?
- К чему этот вопрос?
- Вы его исповедник и
не можете раскрыть его грехи,
но можете поведать
о состоянии его духа.
- Не имею на это право,
и на этом все, брат Вильгельм.
- Он, верно,
все же самоубийца.
- Приветствую.
Я - Малахиа де Хидельсхайм,
библиотекарь.
Для меня честь принять
почётного гостя, брат Вильгельм.
- Вы уже долго служите
библиотекарем, брат?
- 30 лет.
Правило таково, что новым
аббатом становится библиотекарь.
Он же, потом, и назначает
своего преемника.
- То есть вы будущий аббат?
- Да дарует Господь
аббату многие лета.
- Разумеется.
- Кухня в той стороне,
а здесь скрипторий.
Истинное сердце аббатства.
Здесь мы рождаем сокровища
культуры для всего света.
Наши книги.
Все поглощены работой.
Переводчики, переписчики,
иллюстраторы и миниатюристы,
что наполняют мельчайшие
изображения на полях
изысканными деталями
и со смыслом.
Вот Беренгар де Арундель,
мой помощник.
А вот Венанций де Сальвемек,
богослов из Греции.
Блестящий толкователь
Аристотеля.
И Аумаро, лучший
переписчик.
- Как монахи получают книги?
- По каталогу.
Монах видит нужную книгу,
и просит меня или Беренгара
принести её,
ибо расположение книг
известно только нам двоим.
Только нам двоим разрешено
входить в эту дверь.
За ней лабиринт.
Всякий, кто войдет, ппотеряется.
Бенций де Уппсала.
Изучает риторику и каллиграфию.
- Где работал Адельмо?
- Вон там.
Мы ничего не трогали.
Всё ровно так и осталось.
- Вы видели, как он уходил?
- Конечно, все видели.
- Он был на трапезе.
- А в полночь он явился?
- Новое изобретение. Увеличивает
буквы для тех,
кто слаб глазами.
- Бедный Адельмо.
Порой он терялся в своих
странных фантазиях.
- Я счастлив, что слеп.
И не зрю подобных нелепостей.
- Хорхе де Бургос,
один из ученейших
богословов.
- Вы ведь согласны,
брат Хорхе,
что незримое вами
все равно существует.
- Наш гость,
Вильгельм де Баскервиль.
- Францисканец.
Что ж, нам теперь
проповедовать птицам,
петь и плясать
во имя Благости этого мира.
Адельмо с таким наслаждением
писал чудовищ,
что утратил Истину.
- Рисунки Адельма
вовсе не нелепы.
Господь являет
нам и ужасные вещи,
как и всю правду мира.
Почтенный брат Хорхе,
но Адельмо не утратил Веру.
Мы с вами обсуждали этот вопрос,
и я напомнил...
- Не знаю, о чем ты говоришь, юноша.
- Малахиа тоже...
- Раз брат Хорхе не помнит,
значит не помнит.
- Ты помнишь, Беренгар.
Ты прекрасно помнишь любой
разговор о твоем дружке Адельмо.
- Замолчи!
- Мы потеряли брата.
Он был дорог всем нам.
- Он был здесь, среди нас.
И прожил жизнь во Славу Божью.
- Всегда хотел прочитать
"Апологию" Тертуллиана,
но не смог ее разыскать.
- Она здесь, у нас.
Я буду рад найти ее вам.
- Премного благодарен.
- Мальчик.
Мальчик.
- Да?
- Итак...
Ты прислужник де Баскервиля?
- Известен ли вам кто-то, кто
мог держать обиду на Адельмо?
- Никого.
Он был славный юноша.
С дивным рвением к работе.
- Не дай Учителю сбить тебя с пути.
Мы живем во времена, что
куда ужаснее любых миниатюр.
Penitenziagite!
Берегись! Дракон следит
и пожрет твою душу!
Смерть витает над нами!
Молись Отцу Нашему!
Нравятся эти уродцы?
Не введи нас в искушение
и избавь нас от лукавого.
Вот, она прекрасна, да?
Но Сальватор не глуп.
Он может...
Penitenziagite! Penitenziagite!
- Так ты изучаешь риторику?
- Да, всё так.
Но не с меньшей
радостью и поэзию.
Почитаю языческих поэтов,
вижу истину и в их словах.
- Поведай, что было
сказано в тот час,
когда ты обсуждал
рисунки Адельмо
с Беренгаром, Венанцием,
Малагиусом и Хорхе?
Но помни, я допрос провожу
с дозволения аббата.
- Хорхе сказал, что
книги хранящие Истину,
недопустимо украшать
нелепыми картинками.
Венанций завел речь о других
книгах и Хорхе разгневался.
- О каких?
- Я не помню.
Разве это важно,
о каких именно?
- Ещё как важно. Ведь мы
пытаемся узнать, что стряслось
между людьми,
живущих среди книг,
книгами и под книгами.
Их слова о книгах
очень важны.
- Да, верно.
Мы живем книгами.
Славное дело в Мире,
где царят Беспорядок и Тьма.
- Так что было дальше?
- Венанций сказал, что...
в остроумном слоге нет равных
африканским поэтам.
- Дальше?
- Дальше случилось нечто,
чего я не понял.
Беренгар засмеялся и изрек,
что среди африканских томов
можно найти нечто
особо остроумное.
Хорхе пришел в ярость и сказал,
что мудрый муж не станет
брать пример с африканца.
- А затем?
- Малахиа сам разозлился,
схватил Беренгара
за рясу и отослал по делам.
После, Адельм подошел
к Беренгару и спросил о чем-то.
А вечером эти двое беседовали
уединенно и это всё.
- Что значили слова Бернгара
об африканских томах?
- Знаю одно.
Всякий, кто листал каталог
и смотрел на кодовые слова,
понятные лишь библиотекарям,
видел слово "Африка".
И, даже например,
"Finis Afrika" - Предел Африки.
Точно я не знаю.
Но точно скажу,
проверьте Беренгара.
- Францисканец Вильгельм
опасен.
Мне не по душе.
Он, малость, бестия.
- Знаю.
- Ему ни слова!
- Итальянцы здесь
и так в плену.
Во главе с Малахией
и Беренгаром.
Теперь нас еще и убивают.
Змеиное гнездо.
- Что он хотел?
- Показать себя.
- Многими Словами
не избегнуть Греха.
Смерть и Жизнь
во власти Языка.
Я наложил Печать на уста...
...погрузился в Молчание.
- За что столь известный
монах выбрал тебя?
Или нежному юноше
есть что предложить
в обмен на Учение?
- За такие слова
должно быть тебе стыдно.
ПАПСКИЙ ДВОРЕЦ
АВИНЬОН, ФРАНЦИЯ
- Слишком слабых посланников
я отправил на прения.
И узнал что Вильгельм
де Баскервиль прибыл в аббатство
даже прежде главы Ордена.
- Ваши посланники уже там?
- Ещё нет.
- Отзовите их.
- Не могу.
Заключил договор с Императором.
Прения состоятся.
- Верим ли мы аббату?
- Надеюсь.
Но Вильгельм умеет обаять.
- Обаяние есть порок.
И не забывайте,
как любой францисканец, он...
...ненавидит вас.
- Ожесточенность спора ставит
под угрозу единство Церкви.
Император выступает против Папы,
а Папа против францисканцев,
сторонников спиритуальной
теории о бедности Христа.
- Зачем папе губить
францисканский Орден?
- Мы верим что Церковь и Папа,
что возглавляет ее,
должны жить
подобно Христу.
- Разве так не думает
всякий верующий?
- Стоило бы.
И я делаю все,
чтобы так и стало.
Мне доверили
донести точку зрения
теологов Императора.
- Но если вы проиграете прения?
- Такого не бывает?
- Никогда?
И в мыслях нельзя
проиграть прения.
Или я стану последним Папой,
достойным титула.
Я был наивен
и недооценил врага.
Но этот промах
можно исправить.
Ты, Бернард, немедленно
поезжай в аббатство
и возглавь моих посланников.
- Я польщен,
ваше Святейшество.
- Я выделю тебе охрану.
Мой племянник, кардинал ди Пуже,
встретит тебя.
Он сумеет стереть улыбки
с лиц гнусных итальянцев.
Предатели, все как один.
Задача этих прений...
...изничтожить
францисканский Орден.
Раз и навсегда.
- Мой Господь.
Всем сердцем молю Тебя...
Если не найду радости
в Законе Твоем,
то умру с тоски.
- Господи! Все сюда!
Скорее! Скорее!
- Вытащи его оттуда!
Скорее!
- Это Венанций.
Венанций!
 

2 серия

ИМЯ РОЗЫ
Эпизод 2
- Тело пролежало
здесь долгие часы.
- Вы видали
утопленников?
Они разбухают
до неузнаваемости.
- Значит он был мертв,
когда его бросили в бочку.
- Но кто пошел на такое?
- Зачем кто-то убил его?
Это работа
изощрённого ума.
Предлагаю: тело следует
занести в лазарет,
разоблачить, обмыть
и обследовать.
- За это я в ответе.
Мое имя Северин,
я отец - травник,
и заведую лазаретом.
- Позже присоединюсь.
Прошу вас возвращаться
той же тропой,
чтобы не оставить
новых следов.
- Мы за ними.
- А теперь Венанций.
Зачем?
За что?
Почему его в бочку?
Как проводить прения,
когда такие зверства?
Мерзость для почтенных гостей.
- Какая ловкость.
Снег, милый Адсон,
есть пергамент,
и на нем пишут
вполне разборчивый текст.
Он не сам залез
в эту бочку.
Его тащили.
Думаю, уже мертвого.
Венанция убили в башне.
Скорее всего
в библиотеке.
- Зачем тащить тело
из башни до хлева,
чтобы бросить в бочку с кровью?
- Затем, что в библиотеке,
тело стало бы
трудно обнаружить.
А убийца, вероятно, хотел,
чтобы тело всё же нашли.
- Зачем убийца
желал такого расклада?
- Не знаю, но
у меня есть теория.
Может быть убийца
хотел подать знак.
- Что именно?
- Этого я не знаю вовсе.
- Ты одна у меня достойна
всех красавиц мира.
Мой грех не будет прощен.
Мы, Папа Иоанн XXII
сообщаем вам,
преподобный аббат, о том,
что мы решили, что Бернард Ги
возглавит наших посланников.
И не начинать
прения до его приезда
Церкви испокон веков
верно служат два меча:
кованый и духовный.
Первым должны
поднимать нашу Церковь,
вторым она владеет сама.
- Ран нет.
Синяков на голове тоже.
Так и явных следов яда.
Нет кровоподтеков.
- Яды порой
не оставляют следов.
- Смотря, что
вы зовете ядом.
Порой эти вещества безвредны
в малых дозах,
но смертельны в больших.
- Конечно, грань между ядом
и лекарством тонка.
Греки использовали слово
"pharmacon" для обоих.
В лаборатории нет ядов?
- Разумеется, есть.
Я хороший травник.
Я тщательно
использую их.
И никто не ступает
в мою лабораторию.
- Вы заметили?
Странно, не находите?
А другая рука?
- Ничего.
- Ничего.
Северин, откройте ему рот.
- Язык черный.
- Какой яд вызывает почернение?
- Любое смертельное вещество
оставляет следы на внутренних органах.
- Не предлагаете
вскрыть покойного?
- Вопрос в том,
обучены ли в этом?
- Я учил медицину в Падуе.
- Вы дозволите мне уйти?
- Мальчик!
Я узнал твою походку.
- Я лишь прогуливаюсь.
- Воздух морозный,
чистый.
В Скриптории воняет
козьими шкурами.
Зачем ты ходишь
с францисканцем?
- Я учусь.
- Берегись Учителя.
- О чем вы?
- Побег не имеет выхода.
От чего ты бежишь -
настигнет тебя.
- Поджелудочная в язвах.
Печень в затемнении.
Вы покажете мне,
где храните яды?
- Я сказал, все опасные
изделия заперты.
Лишь я один
имею к ним доступ.
- Да, вы сказали.
Потрясающая коллекция!
- Многие и в правду редкие,
выросли не в нашем климате,
их свозили мне долгие годы
монахи со всех сторон света.
- Альгалика.
Индийское алоэ.
Боже!
Мирра бальзамика.
Экстрат его целебной смолы.
- Труд всей жизни.
- У вас достаточно лекарств,
чтобы исцелить целый мир,
или поработить его.
Ну-ка.
Китайский аурипигмент.
Здесь пусто.
В склянке.
- Пусто?
- Склянка, она
совершенно пустая.
- Боже.
Здесь был едкий раствор.
Один монах привез
с Востока много лет назад.
Сказал, это был
дар дикого племени.
И оно смертельно.
- Кто знал об этом яде?
- Аббат.
Малахия, и я... я не знаю,
когда она опустела.
- Как ты посмел ты вскрыть
человеческое тело?
Как ты пошел на такое деяние?
Объясни?
- Венанция отравили.
Мне пришлось.
- Наверняка, этот английский ублюдок,
францисканец подбил тебя?
- Да этот английский ублюдок
попросил у него помощи.
- Так вы знаете наш язык...
- Церковь всё дозволяет.
- Я... Простите.
Я искал вас, ведь добыл
манускрипт, что вы просили.
- Я тронут.
Это поможет мне
скоротать бессонные ночи.
Ведь с пропавшим
мышьяком из бутылки,
уж точно лишит меня мирного сна.
Есть о чем подумать.
- Секунду!
Брат мой.
- Нужно обыскать аббатство
и помещения мирян.
Не монахов.
- Что вы будете искать?
- Емкость с украденным ядом.
- Где твое укрытие?
Что ты ешь?
Где ты спишь?
Это дом.
Твой дом?
- Они все мертвы...
- Мне пора идти.
- Ничего?
- Ничего.
Что ты делал
за стеной аббатства?
- Решил погулять по лесу.
- Святой Иеремия
назвал женщину дьяволом, посланной
на Землю дабы ввести нас в искушение.
Чья эта келья?
- Брата Беренгара.
- Так, откройте ее.
Не могу поверить, что Господь послал
на землю столь порочное существо,
не наделив его добродетелями.
Обыщите всё.
- Учитель?
- Чья эта кровь?
Свиная или убитого?
Или Адельмо?
Враг, кто пробил ему череп,
прежде чем столкнуть.
Похоже, ты последним видел
Адельмо живым, Беренгар.
- Я? С чего вы взяли?
Я видел, как он пошел
почивать, как и все мы.
- Нет, вы видели потом,
узнаешь, чем признаешь.
Думаю, это твое.
- Я... Это не мое.
- Это лежало в твоей келье.
- Я клянусь всем сами святым,
что не знаю, откуда эта кровь,
и чья она.
- Двое твоих братьев погибли,
тебе нельзя больше молчать.
- Я видел Адельмо позже,
но он был уже мертвым.
Мертвым среди мертвых.
- Что он сказал?
- "Я проклят".
"Ты видишь меня,
возвратившегося из Ада".
"Но Ад еще ждет меня".
- Дай мне руку, Учитель.
- "Дай мне руку,
прелестный Учитель."
- Прелестный.
Прелестный Учитель."
"Встречу нашу
сейчас прими как розу,"
"в обмен на всё,
что ты дал мне".
Я взял его ладонь,
и обжегся.
- Почему он звал тебя
"прелестным Учителем"?
Разве ты чему-то учил его?
- Я ничего его не учил.
Я боюсь, отец.
Я хочу исповедоваться вам.
Смилуйтесь!
Дьявол пожирает нутро мое.
- Нет, Беренгар.
Не проси исповеди.
Не закрывай уста мои,
отверстая свои.
Всё, что я хочу узнать,
ты откроешь мне иным путем.
Если не расскажешь,
я и сам всё открою.
Моли о прощении,
если желаешь.
Только не жди молчания.
В аббатстве
хватает молчунов.
- Его рука была сожжена.
- Но не кожа мертвеца.
Подобное вызывали
воском.
- Так Беренгар убийца?
- Возможно. Но возможно
кто-то выставил в таком свете.
Беренгар боиться, поскольку
знает, что привел Адельмо к смерти,
заставив сделать нечто,
чего тот не желал.
И не трудно представить что,
милый Адсон,
после всего услышанного
от этого страдальца.
Но зачем прятать
такое в своей келье?
Можно было выбросить
лоскут прочь.
Да?
Он не хочет
видеть нас здесь.
Может, Малахиа
выкрал этот яд.
- Спасибо.
- Храни вас, Бог.
- Отец.
- Уходите прочь,
жалкие воры!
Ступайте откуда пришли!
- Пропусти, брат.
Добрые люди
бегут от войны.
И хотят лишь мирно трудиться.
Penitenziagite!
Атакуем!
- Убейте их всех!
Не дайте им сбежать!
Пойдем с нами, брат.
- Дольчино!
Солдаты бегут.
Пусть бегут, Маргарита.
За мной!
Если мир тебя отвергает,
это те, кто отверг Христа.
Я приведу вас к свободе.
- Грядет новая эра!
- Мы будем драться
за свободу и справедливость
для тех, кто страдает!
"Всем вам прощение"
- Мне нехорошо.
Прими их.
- Как угодно.
- Справедливость!
Новая Церковь!
- И любовь на Земле...
Для нас и наших детей.
- Мы не будем бояться!
- Мы идем много дней,
но никто не устал.
Никто не жалуется.
Никто не болен и не голоден.
Это ли не чудо?
А знаешь почему?
Потому что
мы не боимся.
- Живо. Живо!
Пошел.
Ты хотел бы прекрасным "кавальо".
Но ты уродлив.
Сальваторе пора делать бумагу.
Жди.
- Учитель мой.
- Я тебе не Учитель.
- Ты спас меня и я твой раб.
- Хватит!
Он сказал, что все равны.
Никто не должен
целовать чужих рук. Никто!
- Ты целуешь.
Целуешь руку аббата.
Вот так, точно.
- Это притворство.
Чтобы у нас была пища.
Лучше целовать руки,
чем убивать из-за еды.
- Только выжить, а так всё славно.
Всё прекрасно.
Все равны.
Всё так красиво.
Кто-то красив
и Сальваторе тоже красив.
- Францисканец прознал
про украденные яды.
- Он все узнает.
- Так мы сбежим.
Сальваторе и Ремиджио сбегут!
Сбежим!
- Не докучай мне.
- Дольчино сказал,
что солдаты не победят.
Господь их возьмет.
Где твоя вера, Ремиджио?
- Где моя вера в Дольчино?
Я доверил ему все, что имел.
Всё, что мне дорого.
Не бойся за меня.
Идём.
Если что-то случиться...
Если наш Дольчино вдруг...
Обещай, что защитишь ее.
Поклянись защищать Анну.
- Никто не притронется
к ней, Маргарита.
Клянусь тебе.
Никто не притронется к Анне.
- Анна, я вижу свою любовь.
- Где ближайший город?
- Сразу за лесом.
Пьетранера.
- А это не селение Дольчино?
Колдовство.
- Вылезай, давай! Живо!
- Нет, молю!
Не тронь!
- Так, значит?
Вы муж и жена?
Отвечай же, она твоя жена?
- Говори!
- Нет, не жена, верно?
- Молю, простите.
Я больше не буду.
- Прелюбодеи!
Чем вы еще занимались?
Что за ритуалы творили?
Говорите.
Откуда вы оба? Почему она
боится открыть, откуда вы?
Я знаю, потому что
она совратила тебя,
и сказала, что
прелюбодеяние это не грех.
Что совокупление хорошо
для глаз Божьих, верно?
Ты разделил ее взгляд?
Или лишь воспользовался ею?
- Я...
- Еретики Пьетранеры!
- Я не еретик из Пьетранеры.
Она - да.
- Дьявол всегда
был мастером измен.
И оружие его...
Женщины.
Шагай!
Как отличить сторонников
Дольчино среди добрых христиан?
"Убивайте всех.
Господь распознает своих".
- Спасите их!
- Дитя мое...
- Брат Вильгельм, признаю,
прежде я был скрытен, но,
под трезвым размышлением
решил открыть вам,
всю правду. Малахиа...
Уверен, он знал
о Беренгаре с Адельмо.
Они были...
...содомитами.
- Я подозревал.
Малахиа не пытался вмешаться.
Защищал Беренгара.
Как и все тайны
своих книг.
Брат Вильгельм,
мы заперты
ограничениями здесь.
Кто-то должен
зрить чудеса,
что-то не так с библиотекой,
а многие книги
нам вовсе не выдают.
Разве вы, брат Вильгельм,
не совершали постыдного, чтобы
добраться до того, что искали годами.
Беренгар открыл
нечто для Адельмо.
Что-то, что Адельмо
очень хотел.
Не знаю точно, что это было...
Но за это Беренгар смог
убедить Адельмо
исполнять свои прихоти.
Беренгар давно
тянулся к Адельмо.
А Адельмо отчаянно
тянулся...
...за чем то.
Он укрыл свой дар.
Я не разглядел.
Венанций видел
их из своей кельи.
Уверен, что
Беренгар заметил.
А я видел
потом их вдвоем.
И Беренгар знал, что я рядом,
и что дверь моей кельи отворена.
Надеюсь, я был полезен.
- Содомия в монастыре.
Крушина...
Из нее выходят славные настои.
От геморроя.
- Что вы об этом думаете?
- Что всё сходиться.
Адельмо, совершив грех
против целомудрия,
врывается в Храм и падает ниц,
но не находит утешения.
Но секрет, что
получил от Беренгара,
доверяет Венанцию.
Ведь сам думает о другом?
- Кто убил его? Беренгар?
- Он, Малахиа или кто-то ещё.
Беренгар подозрителен
своим страхом.
Но убийцей мог
стать даже Венанций.
Так или иначе,
нужны две вещи:
способ пробраться в библиотеку,
и фонарь.
Ты найдешь фонарь.
Задержись на кухне
после обеда и возьми.
- Красть?
- Взять в долг.
Во славу Господа.
Мирный день.
- Мир...
- Мир на небесах,
и мрак под ними.
- Зверь бродит
среди аббатства.
- Зверь?
- Зверь, который
вышел из моря.
- Где вы его видели?
В библиотеке?
- Что?
Нога моя не ступала туда.
Библиотека есть лабиринт.
Символ запутанности жизни.
Заходишь и не знаешь,
как выбраться.
- Так вы не знаете
как войти в библиотеку,
когда она в Храме заперта.
- Пройти через оссуарий.
Можно пройти через оссуарий,
но я не советую.
Мертвые монахи сторожат.
Наверняка есть дверь,
что ведет в оссуарий.
- А на крипте?
- В четвертом черепе
нажмите на глаза
и откроется вход.
Но не входите.
Я не входил.
Ведь аббат против.
- Ты первый.
- Запереть? - Нет, отставим
путь к отступлению.
А зверь?
Где видели зверя?
- Не знаю.
Больше не знаю.
- Крысы.
- Спешат в библиотеку.
Теперь я знаю,
почему лицо Малахии
так изъедено.
- Время сейчас другое.
Разве вы не слыхали семь труб?
- Почему семь труб?
- Не слыхали,
как погиб этот мальчик?
Первый ангел вотрубил,
И град, и огонь
с кровью пали на Землю.
- Скрипторий вероятно там.
- Второй ангел вотрубил,
и треть часть моря
сделалась кровью.
А ведь второй мальчик
погиб в море крови.
Берегитесь третьей трубы.
Всё вокруг в аббатстве
погрязло в ереси.
Грех проник в наши стены.
- Мы можем посмотреть
стол Адельмо?
- Да.
- Здесь было две книги.
Одна на греческом.
Лист выпал.
Приблизь сюда.
Осторожнее!
Вот чудо.
Твоя неуклюжость
пришла кстати.
Венанций хотел
сохранить важный секрет.
И взял чернила из тех,
что не оставляют следов,
но видны при нагревании.
Давний арабский секрет.
Убийца здесь! За ним!
Вот я глупец! Он забрал
мои стекла и книгу тоже.
Знал, что я без стёкл
шифр я не раскрою.
Беги, Адсон! Беги!
- Предупреждаю.
Я солдат императорской армии.
- Здесь только я.
Врезаюсь в углы.
- Никого нет.
Куда он пропал?
- Эта башня
была крепостной.
Здесь должно
быть тайные ходы.
Запретная дверь.
Клянусь бородой Мервина.
- Чьей?
- Чародея.
Из моих краев.
Не оставь здесь стекла,
сидел бы здесь вечно.
Сплошь сокровища.
Все книги столь разные,
сделаны из одних деталей:
пробелы, грани, точки.
И немногих букв алфавита.
- Откровения
святого Иоанна.
Это о них упоминал
Алинардо.
Учитель?
Учитель?
Приди и сразись!
Сражайся, жалкий трус!
Только мать и сумел убить,
вылезая из неё.
 

3 серия

ИМЯ РОЗЫ
Эпизод 3
Адсон?
Адсон?
Адсон?
Адсон?
Адсон! Адсон!
Адсон! Адсон!
Адсон, Адсон!
Это я, Вильгельм.
Это я, Вильгельм.
Адсон, это я.
- Монстр! Монстр!
- Что случилось?
- Да ничего.
- Но я...
- Ничего ты не видел.
Кто-то подложил
сюда травы,
что вызывает видения,
дабы убедить незваных гостей
что в библиотеке есть
демонические страхи.
Кстати, что
ты именно видел?
- Мне хочется забыть.
Кто-то схватил меня.
Лицо было закрыто.
Я думал, он убьет меня,
но он бросил меня здесь.
- Что за ум заведует
охраной библиотеки?
Мне это не по нраву.
Держи.
Ты его оборонил.
Полагаю, ты нашел
это на прогулке в лесу.
Сюда.
Советую, ныне
с особым тщанием,
следить за нашим
питьем и пищей.
Бери куски только
с общих блюд,
и пей то, что уже
заполнено в другие кубки.
Мы оба знаем
слишком многое.
Больше, только убийцы.
- Прочь проклятый вор!
Ты проклятый чернец!
- Не чернец!
Монах!
- Ты свинья!
- Сальваторе не свинья!
Сальваторе работает.
Днем и ночью.
- Днем и ночью всегда голоден.
- Сальваторе голодный!
- Покайся.
- Сам покайся.
- Это слово из Евангелия
святого Марка.
- Это из жизни бедных.
Девиз Дольчино.
- Кто за Дольчино?
- Он мечтал
о лучшем в мире,
но создал худшее.
- Так Сальваторе еретик?
- Сальваторе - магистр.
- Магистр?
Каких искусств?
- Бумажник.
Да, Сальваторе...
Мастер.
Прекрасных бумаг и всего.
Идеальных
бумаг для книг.
Книги библиотеки.
Из моей бумаги. Мой.
Но я бедный человек.
Святой Франциск сказал,
что бедность это хорошо.
И Сальваторе хороший. Да?
- Так ли?
- Я расскажу вам жизнь Сальваторе.
Будет очень интересно.
Маленьким я всегда
был голодным.
Искал повсюду еду.
Болел, всегда болел.
Очень больной.
Ездил во многие страны.
Видел многих людей.
- А сами вы откуда?
- Известная дыра!
Сальваторе был собакой. Гав!
Много видел
бедных и нищих.
Нищих людей...
Их жгли священники.
Священники,
что любили деньги.
Золото, золото, золото.
- Ремиджио, ты знал до или
после пребывания с Дольчино?
- Нет, нет! Дольчино это плохо!
Это дьявол!
- Сальваторе!
Ты еще здесь?
Ступай, работай.
- Он ангел.
Ангел Апокалипсиса.
- Хватит. - Он спас меня,
когда я был собакой.
- Всё, всё.
- Он взглянул,
как на знакомого.
И он избегает вас.
Ты его знаешь?
- Я просто
не помню где.
- Брат Малахия.
Мне надо посоветоваться.
История Фратриса
Дольчини Эресиарха.
- Хотите почитать
о еретиках, так?
Дольчино был нечестивцем.
Решил основать новую Церковь,
объявил себя Апостолом,
окрестил Престол борделем.
Проповедовал конец
богатству и власти Мира,
что все духовенство
и монахи
умерли мучительной
смертью.
И ты хочешь
об этом читать?
- Я видел Дольчино, когда
его сжигали во Флоренции.
И хочу знать ещё.
- Я слышал,
ты изучаешь ересь.
Не дай ей помутить
тебе разум.
Дольчино, он,
не признавал супружество.
Не верил в ад, говорил,
что в любви люди равны.
И что плотские желания
не несут греха.
Что нет зла, когда
муж ложиться с женой.
Ласкает, целует, трется
голым членом о голое чрево.
Дольчино соблазнил прекрасную
деву из знатной семьи.
Или она его.
- Она такая красивая.
- Она была ведьмой.
Куда ты идешь?
- Голоден, сын мой, да?
Да.
- Глаза.
Глаза.
- Глаза.
Рот.
(повторяет)
- Прости... я ...
Это одна из моих первых
работ на моем языке.
Ты - моя, я - твой.
Ты можешь быть уверена.
- Мы в Храме огорчены
таким оборотом событий.
Что нам остается?
Скрыть содеянное
не представляется возможным.
Если произойдет
несчастье,
папские посланники
заподозрят заговор.
- Я сделаю всё,
что смогу.
Но все же я не понимаю, как
все это может помешать прениям.
- Скажи мне,
брат Вильгельм.
Вы столь подозрительно
много знаете о ересях,
что есть Истина?
По моему, ничто.
- Видите? Вы уж не в силах
отличить еретика
от другого из принципа.
Я знаю, что тот еретик,
что может нарушить Порядок,
держащий людей Божьих.
Я служу Империи,
поскольку она хранит
этот Порядок.
И противостою Папе, сколь
он присоединился к торговцам,
и Порядку служить Он перестал.
Да, что же я говорю?
Застрял в игре
странных союзов.
Прелестная...
Маргарита.
Голубка.
Достойный гражданин
этого города,
один из братьев Авогардо,
пришел ко мне
с достойной просьбой,
касательно твоей казни.
Просил даровать тебе жизнь,
если ты пойдешь за него.
Я согласился, конечно.
Как отказать тому, кто
способен растоптать людей в ад.
Тебе осталось сказать "Да".
"Я стану женой
достойного Авогардо".
Выйдешь отсюда свободной.
Тебя зовут ведьмой.
Но нет, ты не ведьма.
У ведьмы что-то есть...
У ведьмы зубы
до подбородка.
Нет, ты не ведьма.
Ступай.
Вновь свободна.
Встань на колени.
Я спрошу у тебя,
что ты решила...
Ты девушка
из знатного рода,
и вступила в связь
с сыном Сатаны.
И вот еще скажи...
Как?
Скажи.
Как Дольчино сумел
увести тебя от Истины?
Явно нелепыми доводами,
бред и невежа...
Он невежественный
крестьянин.
А ты его госпожа?
Зачем?
Он красив?
Влеченность к его телу?
Как ты могла отдать
свою Душу этому Зверю?
Говори.
Тебе не вырвали язык.
Приказываю, на колени!
Вставай или я уничтожу
твое прекрасное тело.
Моя милость будет
прощением Божьим!
- Блаженны те, кого
преследуют за Правду...
Благословлены те,
кого преследуют
за Праведность.
Царство Небесное.
Благословенны те,
кого преследуют...
- Знаю, этот Демон
сделал тебе ребёнка.
Отказываешься молить
мое Прощение на коленях,
Клянусь, я сделаю это.
Бог мой свидетель.
Я найду ее.
- Ты не найдешь ее.
Она найдет тебя.
День придет,
и Анна заставит тебя
поплатиться за все.
- Господь,
научи любить.
Но любви недовольно.
Не от Тебя идет Ненависть?
Я с ней также
тебе служу.
(молится, извергая проклятия)
- Стража!
- Вперед! Возьмем ее!
- Она была закрыта в крипе.
- Зачем вчера
вы прятали ее?
- Зачем?
Затем, что считаю
себя недостойным Её.
У нас есть два бремени.
У нас с вами.
Успех прений.
И розыски убийцы.
Так понесем их с миром.
Дайте мне поцелуй мира,
брат Вильгельм.
Ибо скорбь человека
вашего ума будет бесконечной.
- Допустите ли вы,
что недавние события
могут идти корнями
в темную историю
из еретического прошлого
кого-то из Братьев?
- Вы Инквизитор.
Ваш удел - плодить подозрения.
Пусть даже
и несправедливые,
а я лишь милостивый Отец.
Но если бы я знал,
что один из моих Сынов
попал в прочные
подозрения,
я сам лично бы вырвал
со скорбью вредный сорняк.
Что я знаю, то и вы.
Что мне неведомо, то пусть
откроется через вашу мудрость.
- Адельмо.
Мой Адельмо.
Что я наделал?
Что сотворил?
Что я наделал?
Твой Беренгар...
...да сгорит в Геенне.
- Прежде наше аббатство
правило миром.
Император использует нас
как друзей в споре с врагами.
Мне мало известна
ваша миссия.
Аббат ничего не делает.
Дабы позлить Папу,
он разрешил
наводить обитель
еретиками, брат.
Я из тех, кто покинул
ваш священный Орден.
Господь не даст
мне сказать недостойное...
- Аумаро, что недостойное
происходит в аббатстве?
- Монахи ведь тоже люди.
Но здесь у них меньше
человеческого.
Что бы я не сказал,
помните, я молчал.
- Любопытно ваше мнение.
Многие разделяют его?
- Многие.
Многие, кто скорбят
по Адельмо и Венанцию.
Но не будут огорчены,
если другой падет в пропасть.
- О чем ты?
- Я так много сказал.
Вы знаете, одни чтут
между собой Тишину,
другие чтут это
не слишком сильно.
Потому что говорили, что
надо не молчать, а действовать.
Я все это изрек, брат Вильгельм,
не для того,
чтобы распускать слухи.
Но чтобы разворошить
это змеиное гнездо,
ведь вы сожгли
столько еретиков.
- Я никого не сжигал.
- Это была лишь фигура речи.
Доброй охоты,
брат Вильгельм.
Не бойтесь ночей.
- Брат Вильгельм.
- Брат Николас.
Спасибо, что
посетили мастерскую.
Мы занимаемся
витражами.
- Вижу.
Я даже просил
бедного брата Адельмо
в свободный час
расписать стекла.
Он был лучшим из нас.
- Но...
- Что?
- Чему быть, тому быть.
- Прости, но без своих
стекл я не могу рассмотреть,
детали твоего искусства.
- Да, я слышал,
что у вас есть окуляры.
Видал их прежде.
- Их трудно изготовить.
Мне пару подарил большой
мастер, но боюсь, я потерял их.
- Вот как! Где же?
- Если бы я знал точно
и где именно, то не терял бы.
- Конечно.
Как я глуп.
- Как красивы лики.
Можно увидеть
даже пряди волос.
- Изумрудная пудра.
Она нужна, например,
для деревьев.
Вы как две лягушки.
Нерон сквозь изумруд смотрел
за боями гладиаторов.
К несчастью, искусство
древних давно утрачено.
Мир гигантов минул.
Мы дети, но мы стоим
на плечах тех гигантов.
И, как не малы мы, мы все же порой
зрим дальше, чем прежде они.
У вас в мастерской
случайно нет берилла?
- Есть, сейчас вам найду.
Он где-то здесь,
если я верно помню.
Держите.
Один из видов берилла.
Называется "гелиодор",
дар солнца.
- А если я попрошу
придать части его
двояковыпуклую форму?
Великий Роджер Бэкон считал,
что секреты ученых не должны
быть достоянием толпы,
ибо кто-то может
применить их во Зло.
- В Храме тайные знания
надежно защищены колдовством.
- Правда?
Каким же?
Уже лучше.
- В аббатстве ходят слухи.
Странные слухи.
- Какие же?
- Слухи о монахе,
кто пробрался в библиотеку,
дабы достать книгу,
что Малахиа не выдал ему.
И видел он
двухголового змея
и безголовых людей.
Он был безумен, когда
выбрался из лабиринта.
Скажите, что я славно сработал.
- Прекрасно.
"Теория Феофила о различных
видах искусств".
Если есть колдовство,
то в этом стеклышке.
Николас, ты великий муж.
Благослови Господь.
Благословлю я тебя.
Спасибо.
Даже англичанин способен
на сантименты,
когда есть повод.
- Постойте, надо очистить
и поставить в оправу.
Спасибо.
Венанций пытался сохранить
большой секрет,
и писал невидимыми
чернилами,
что можно узреть,
лишь нагрев бумагу.
- Секрет в "Пределе Африки"?
- Да, и ключ к нему
весьма не прост.
Венанций использовал
12 знаков зодиака,
и 8 других символов: 5
планет, 2 звезды и Землю.
Всего 20 символов.
Довольно, чтобы каждый
означал букву алфавита.
Но нам известен
порядок букв.
Но какой порядок
самих символов?
Я бы взял в порядок
небеса Рая.
А с этим ключом послание
разом обретает смысл.
Ты все понял?
(разгадывает)
- Здесь не все ясно.
- "Idolum".
Идолом - кровь призрака?
И что есть "quatro"
иметь первый и седьмой?
- Ничего не знаем,
как и в начале пути.
- Мальчик, ты видишь
бедного францисканца,
который своим скромным умом
сумел за считанные часы
открыть код, который
Венанций хотел скрыть от всех.
И, ты дерзкий невежда смеешь
изречь, что я в начале пути?
- Простите, что
я усомнился в вас.
- Не проси прошения.
Ты все же прав.
Известно нам немного.
- Пой вместе с Сальватое!
Прекрасная фемина.
Очаровательная.
Фемина.
- Учитель, вы спите?
- Нет.
Сон порой любит
пошутить надо мной.
- Глупый вопрос.
- Давай.
- Это большой грех
любить женщину?
- Милый Адсон.
О женщине, как источнике
и искушения
в Писании сказано немало.
Но я не могу не признать
что Господь
даровал женщине
немногие достоинства
и знаки почета.
Из которых три важны.
Господь создал человека
в этом мире из грязи.
И женщину создал позже,
в райских куща и уже
из кости человека...
Второе, Господь во всемогуществе своем
мог принять образ человека сотворив чудо.
Но взамен решил выйти
через утробу женщины.
Даже потом,
после Воскресения,
он явил себя женщине.
Наконец, в Царстве Небесном
не будет королей.
Но королевой станет женщина.
Так разве странно,
что и мы поклоняемся
очарованию
и благородству всего пола?
- Брат Вильгельм?
Беренгар! Он исчез!
Беренгар!
Беренгар!
Беренгар!
- Беренгар!
- Беренгар!
Беренгар!
- Беренгар!
- Беренгар!
- Странные события происходят
в аббатстве ночью.
- Беренгар!
- Легко предположить,
что Ремиджио и Сальваторе,
те кто свободно
видят в темноте,
знают куда больше,
чем говорят?
- Беренгар!
- Если бы я чего видел,
сказал бы аббату.
Но сейчас я вспомнил,
что когда умер Адельмо...
Да, в ту ночь.
Я видел, но
слишком издали
что Беренгар возвращался
в дормиторий со стороны башни.
Я не удивился.
О Беренгаре уже ходили
слухи среди братьев.
Вы верно в курсе.
- Нет, расскажите мне.
Беренгара подозревали
в порочной страсти...
...который не пристало монаху.
Полагаю, вы хотите сказать о его
страсти к деревенским девушкам?
- О, нет.
Еще более порочной
- По вашему плотские радости
с девицами из окрестных деревень
и монахом не так порочны?
- Этого я не сказал.
Но согласитесь,
что у порока существует
как разврат, так и добродетель.
Плоть может согласиться
согласием с природой
либо вопреки ей.
- Самые несчастные грешники.
- Я прежде служил
вашему Ордену.
Считайте меня
верным другом.
Я никогда не предам
бывшего брата.
Помогите,
и я помогу вам.
- Будь искренним
и я не осужу вас.
Расскажите, что
происходит в аббатстве.
Вы бродите повсюду,
день и ночь.
Вы должны все знать.
Кто убил Венанция?
- Этого я не знаю.
Торжественно клянусь.
Но знаю,
где он умер и когда.
- Говори.
- В ту ночь,
через час после молитвы
зашел на кухню.
- Как вы вошли
и с какой целью?
- Уже давно я уговорил
кузнеца отлить мне ключ.
В ту ночь,
я ожидал женщину,
но она не пришла.
И я вернулся сюда,
чтобы выпить.
Если не выпью,
не смогу уснуть.
Но не хочу, чтобы вы считали,
что я предаюсь питью
при прелюбодеянии.
- Я пришел не стыдить
ваши слабости.
Вон там.
- Следов борьбы не было?
- Нет.
Но возле тела
лежал разбитый кубок,
а по земле текли
струи воды.
- С чего вы взяли,
что воды?
- Не знаю, просто
предположил, что вода.
- Что же ещё?
- Кто-то мог здесь
подать Венанцию яд,
либо тот взял
его где-то ещё
и затем спустился в кухню...
...чтобы потушить огонь,
что сжигал его плоть.
Сделать я ничего не мог,
и не хотел, чтобы
меня видели здесь ночью.
Я ушел, ничего не тронув,
а утром узнал, где его нашли.
- Почему вы прежде молчали?
- Боялся, что вы
мне не поверите.
Тот кто свободно
ходит в башню,
Малахия.
- Нет, не Малахиа.
Я ведь ни слова
не сказал про Малахию.
- Не беспокойся, каким не был
ваш долг перед Малахией.
Он что-то знает об этом?
- Да...
Да, но он повел
себя достойно.
На вашем месте я бы
приглядел за Бенцием.
Нечто странное связывало
его с Беренгаром и Венанцием.
Поверьте, большего я не знаю.
- Купаешься ночью?
- Раз не могу уснуть,
то теплая вода
мне приятнее
соломенного матраца.
- Ты видел Беренгара?
Он исчез.
- Здесь никого нет.
Когда пришел, было закрыто.
Скажи-ка...
Если согрешил
перед Богом и людьми,
и ты хотел снова совершить грех,
согрешил вновь и вновь,
познав радость греха.
- Тогда совесть не оставит
тебя в покое.
- Да, верно.
Но не Бернгара!
Его совесть не мучила.
Как его, немецкого гада,
назвали, гад.
Я увидел новое Лето
и новую Землю.
И моря уже нет.
- Может, он сбежал?
- Нет, он бы не стал.
Он живет библиотекой.
Беренгар не святой,
но и не виновен.
- Никто не свят.
Но одни еще менее,
чем другие.
Ты искал в библиотеке?
- Всюду.
- Зачем строят
аббатство там,
где гнездятся орлы?
- Во имя символов.
Знание возвышает
мужа ближе к Небесам.
- Одно тело
мы нашли под градом,
второе в грязи,
третий ангел вострубил
и упала с Неба большая звезда.
- Что за дьявольский
ум решил спрятать тела,
основанные на Апокалипсисе?
Уже три исчезновения.
А может Беренгар мертв?
Нам известно, что Адельмо
покончил с собой.
- Верно, но тот же
дьявольский ум мог
вдохновиться смертью Адельмо
и подстроить две другие,
отдав им символы.
Дело обстоит так,
Беренгара найдут в воде
или в источнике с водой.
Но в аббатстве
нет ни рек, ни источников,
в которых можно утонуть
или утопить.
- Но есть колодец.
- Да.
Тогда бы тело не нашли,
а воды были отравлены для всех.
- Есть же купальни?
- И поражена была
третья часть солнца.
- В купальню.
- Мы там искали.
Адсон?
 

4 серия

Эпизод 4
- Я освобождаю тебя
от твоих грехов.
Звони в колокол.
- Умер от утопления,
сомнений нет.
Лицо распухло,
живот твердый.
Он не был утоплен другим.
Иначе отреагировал бы на убийцу.
Нет порезов.
Будто Беренгар
сам нагрел воду,
наполнил ванну,
и лег по собственной воле.
Вам известно, что Беренгар
мучился эпилепсией.
Возможно, он принял ванну
и не предвидел припадок.
- Позавчера.
Поймите, тело пролежало
в воде не меньше суток.
Он был чувствительной
натурой.
Я нашел кое-что
в его одежде.
Простите, я ..
Попробовал их сам.
Но они ваши, верно?
- Хвала Господу!
Две проблемы разом.
Я вернул свои стекла,
и точно узнал, что это Беренгар
обокрал тогда нас
в Скрипториуме.
Однако, прежде чем прийти
сюда, он был где-то ещё.
Я не вижу книги Венанция,
которую он украл
вместе с моими стеклами.
Северин, вы верите что
он от недуга мог утратить
чувство и утонуть?
- Это возможно, но взгляните.
- Пальцами он держал нечто
малое, либо длинное, но тонкое.
- И язык черный, как у Венанция.
Вероятно, он и Венанций
брали нечто руками,
подносили ко рту,
не осознавая опасности.
- Еда или напитки.
- Возможно.
Или духовой инструмент.
- Флейта.
- Абсурд.
Но мы не должны
игнорировать любую гипотезу.
- Знаете?
В тайном зале библиотеки,
есть книги по некромантии,
черная магия
и дьявольские рецепты.
Я надеялся найти
описание яда,
и его свойства, но ...
- Вы обсуждали это с Малахией.
- С ним точно.
И, возможно, с Беренгаром.
И еще другие монахи
были при беседе,
ведь в Скрипториуме
довольно людно.
- Мы следуем теории, о том,
что Беренгар и Венанций
касались одного яда.
Но не знаем, какого яда,
того ли, что был украден,
и зачем они касались его.
Мы не знаем сам объект, который
они касались, что привело к смерти.
Быть может.
Некий безумец карает каждого,
кто коснется его злата.
- Заступись за меня.
Молю тебя.
Неужто нет конца мукам?
- Папские посланники прибыли.
Архиепископ Сарагосский,
Педро Лопес де Луна.
Монсеньор Эвдес,
Епископ Карпентрасский.
Граф Роберт де Прованс.
Его превосходительство,
Гийом де Мазан.
И братья - доминиканцы.
- Счастлив лицезреть
всех вас.
Братья францисканцы
скоро прибудут.
И мы начнем прения.
- Я очень сомневаюсь.
- Что ты имеешь ввиду?
- В дороге нас настигло
послание из Авиньона.
Его Святейшество выслал
нам вслед Бернарда Ги.
С вооруженной охраной.
- Зачем?
Зачем именно Бернард Ги,
да еще среди солдат?
- Нам известны
заслуги Бернарда Ги,
как в познании теологии,
как и в борьбе с ересью.
Его Святейшество
осведомлены
о новой вспышке еретической
чумы в краях близ аббатства.
- Присутствие солдат
на богословских прениях
препятствует и доброй воле,
и свободе человека.
- Солдаты не станут никоим образом
угрожать покою францисканцев.
Ты не умрешь.
Правда, папа?
- Нет, никогда.
Не бойся за меня, дочка.
- Клянешься?
- Клянусь.
Твой отец, избранный,
он не умрет.
Никогда.
Ты будешь всю жизнь нести
в сердце и в уме своем.
И продолжишь все,
что я начал.
Борись.
Не открывай сердце завтра,
но сейчас, Анна, сейчас.
Не страшись ничего.
Не предай меня.
Борись, и ты поймешь, что
лучший мир достоин этой битвы.
- Звон!
Колокол зовет нас.
Пора.
Колокол. Пора.
- Я не сдвинусь.
Иди в церковь.
- Сальваторе не пойдет.
Я не буду молиться за Беренгара.
Он не заслужил скорби.
Я не оставлю тебя, Ремиджио.
Моя душа с твоей.
- Стой, это святотатство.
- Я твоя собака.
Весь твой камень - твой пепел.
- Добрый пес.
Добрый пес.
- Давай!
Давай, быстро, давай.
- Гляньте.
Мартино привел собачку.
- Лай!
Мочись.
Мочись, давай!
- Славный пес.
Славный.
- Покайтесь!
Кто из вас покается здесь,
у кого уже есть все.
Вы знаете, что с нами Господь!
Будь предупрежден,
Вы сыты сейчас,
потому что ты
будешь знать голод!
Будь предупрежден.
Ты смеешься сегодня,
потому будешь знать
боль, скорбь и отчаяние.
Взять его.
- Нет! Нет!
Молю! Молю!
- Хочешь вернуть
сына живым,
дашь по 10 империалов тем,
кто работает на твоих землях.
Они голодают.
И если они не заплатят,
я верну мальчика
по частям.
Хочу служить двум Господам?
Христос и Мамон?
Не бывать этому.
Твой разум сгнил.
Если пример
святого Франциска
ничему не научил вас,
то это единственный выход.
Покаяния вам!
- Мартино! Мартино!
- Не убий, пожалуйста, не убий.
- Встань же..
- Тебе.
Жизнь есть лук.
Лук есть жизнь.
Жизнь как лук.
Луковица.
Открываешь.
Открываешь ...
Открываешь ...
И ешь.
Еда.
А потом,
ничего, ничего, ничего.
Утихни же.
Философ.
- Страшный яд
просит очищения.
Иная Истина.
Иной образ Истины.
Скажи противоположное
известному.
Скажи одно, но думай другое.
Для них
цикады будут петь
с земли.
- Звучит, как
бред сумасшедшего.
Да, возможно, но они
были написаны Венанцием,
которые он нашел
в конце книги Finis Africae.
Что-то прервало его,
ведь он услышал что-то
или почувствовал себя дурно.
Он отложил книгу,
а затем спустился в кухню.
- Где встретил убийцу.
Эта страница начала
раскрытия тайны,
по которой мы можем открыть
образ той тайной книги.
Только из природы
той книги
мы можем сделать
образ убийцы.
Любое совершенное
преступление убийцей,
природа убийцы
дает сама нам идею,
какова природа
совершившегося.
- То есть нужно понять
о чем та книга,
что ускользнула
у нас из под носа.
Ремижио намекнул, что
некие обстоятельства
связаны с Малахией.
Вдруг Малахия
спрятал "Finis Africae",
опасный еретический текст,
что Ремижио доверил ему?
- Значит, ответ лежит
в тайной комнате
и зовется "Finis Africae".
Как дойти туда, не
затерявшись в лабиринте?
- Восемь защитных башен,
каждая с семиугольным залом
и одним наружным окном.
- Но стена между башнями.
Но окна уже двойные.
И есть восемь комнат.
- Из пяти сторон.
Каждая комната
с внутренним окном.
- Два с каждой стороны, итого ..
- Всего 16.
- Есть комнаты пяти- и семи-
угольные комнаты без окон.
Дюжина с каждой стороны.
Итого, 24.
Добавить 8 + 8 + 16 + 24 ...
56.
- Уверен?
- Выходит симметрично.
- Да.
- Но почему
так все сложно?
- Потому что не подается
законам математики,
это расположение окон.
Некоторые залы
проходят к другим,
некоторые только в одну,
и есть даже тупики,
откуда не выйдешь.
- Если только стены не фальшивые.
- Или скрывает лестницу.
А так же, не хватает света.
- Только путаница.
- Посредством
идеального порядка.
- И как же мы отыщем путь?
- Будем отмечать залы,
которые прошли
и расположение
стен и дверей.
- Здесь стены ..
- Главное понять маршрут.
Каждый зал будет
соответствовать букве алфавита.
Вместе они показывают текст
который мы должны открыть.
- Но где начать этот текст?
- Знаки, что больше
всех других или ...
С фразами в красном!
- Их много.
Будем отмечать первые буквы
тех строк, которые появляются,
и как хороший иллюстратор,
напишешь красные буквы
крупнее.
- Как так выходит, что вы в силах
раскрыть загадку библиотеки,
находясь в стороне и изнутри
не способны найти выход?
- Бог знает наш мир,
ибо создал его в мыслях,
прежде чем сотворить его.
Мы не знаем правил,
ведь мы живем внутри,
и познаем его уже созданным.
Помнишь, четвертый
череп справа?
- Значит, первый слева?
- Нажми на глаза!
Аббат в первый
же день сказал,
что библиотека ..
- Неприкосновена.
- Возможно,
что он замешан,
понимает, что
слухи пойдут по миру,
и хочет скрыть ..
Или не хочет, чтобы
все стало известным.
- Если это так, то Господь
покинул это место.
- Вы видали то место, где
Господь хотел остаться жить?
- Семиугольник.
На другой стороне этого зала
должна быть лестница наверх.
- Вы сказали, что
идти только направо.
- Да, верно, сказал.
Прикрой рот.
Бережнее с книгами!
Иди! Иди!
- Как вы поняли, что "Finis Africae"
на самом верху?
- Залы библиотеки расположены
по странам и континентам,
А "Finis Africa" - предел зримого мира.
Исидор Севильский.
Этимология.
Основа ..
.. всей нашей культуры.
Вот она.
- Любовь не всегда
значит недуг.
но тогда лишь становиться им,
когда не встречают ответа,
порождая навязчивые мысли.
А так же ..
беспрестанный трепет век,
неровное дыхание
и прерывистый пульс.
- Это же Альхазен!
Книга Оптики.
Думал, она утрачена.
Десять лет!
Он писал ее до 1021,
на арабском.
А позже перевел
на латынь.
Ладно, нам пора.
Записывай первую букву
надписи над каждым проходом.
"O".
- "O".
"L", "E", "O".
«Имя его смерть».
"N". «Номен».
"E".
"Иду как тать".
- Мертвые монахи.
- Мертвые.
Парят вокруг с огромным
любопытством.
Книги нужны не чтобы верить,
но чтобы подвергать
сомнениям.
- Держите.
- Это не человек.
Думаешь,звук идет оттуда?
- Да.
- Где-то здесь
должен быть механизм.
Он обязан быть.
Это лишь ветер
что проходит сквозь него.
Так страшно,
кто пытается выяснить
секрет "Finis Africae".
- Мы в прихожей "Finis Africae".
Не так ли?
- Й или "S" из "слова "львы".
"Hic sunt lions",
вот львы.
Предел зримого мира.
Предел Африки.
"Secretum Finis Africae"
(читает на латыни)
Венанций писал на латыни,
но думал на греческом.
И по-гречески,
идол значит,
"призрак" и "образ".
Зеркало отражает наши образы.
И "супра идол"могло значит
"зазеркалье".
Быть может, стоит встать
под определенным углом,
дабы суметь увидеть
в отражении
нечто, что проходит
в описании Венанция.
Адсон!
Взгляни!
(читает на латыни)
- Зеркало может быть дверью.
- Зеркало есть дверь.
Утреня.
Малахия откроет башню!
Время пришло
убраться отсюда.
- Вильгельм.
- Да?
- Я приду к вам позже.
Как идет дело?
- Я такой же монах,
и лишь недавно
провел успешно несколько
церковных расследований.
Ясно, что Истину
не раскрыть за сутки.
Какую силу он мне дал?
Могу ли я войти в библиотеку?
- Я не вижу концов между
библиотекой и убийствами.
Адельмо был
иллюстратором,
Венанций был переводчиком,
и Беренгар - помощником Малахии.
В аббатстве всего 60 братьев.
И они связаны с библиотекой?
Так вы всю Церковь
хотите изучить?
Брат Вильгельм, вы расследуете
убийства с моего дозволения,
и установленных
мною лично границах.
В остальном,
в пределах этих стен,
я единственный правитель,
после Бога и его милости,
и это также относится
и Бернарду Ги!
- Быть может,
все и к лучшему.
Бернард займется
поисками убийцы,
и меньше времени
уделять прениям.
- Если Бернард займется
поисками убийцы,
то станет занозой
моей власти здесь.
Прения вынудили
меня впервые передать
полномочия здесь,
внутри этих стен.
Это новое в истории
аббатства,
и я сделаю все
чтобы вырвать ее.
Могу ли я сокрыть
от подобного Бернарда
все эти события
последних дней,
и еще в момент
когда он сам раскроет
или не дай Бог он станет
свидетелем новых убийств,
и он обвинит нас в заговоре.
- Прошу ...
Оставьте меня
с ним на мгновение.
Что яблоня ...
между лесными деревьями
то возлюбленный мой
между юношами.
В тени ее люблю сидеть
и плоды ее сладки
для гортани моей.
Лобзает он меня
лобзаниями уст своих
ибо ласки твои лучше вина.
О, мой Беренгар ...
Любезный ...
Предатель даже в смерти.
- Видишь, мальчик?
Третье тело тоже нашли
там, как было сказано в Книге.
Бойтесь четвертого ангела.
- Почему вы решили,
что ключ нахождения тел
лежит Откровении Иоанна?
- Откровение есть ключ
ко всему на свете.
Многое в библиотеке
сотворено во имя Гордыни,
особенно руками иноземцев.
Бог карает, обращает в ничто ..
и туманит даже память.
- Когда вы что-то говорите,
каждый раз происходит
нечто любопытное.
- Что он тебе сказал?
- Адсон, разгадывать тайны,
не то же самое, как отталкиваться
от первых основ.
- Так вы еще далеки
от разгадки?
- Я очень близок,
но не знаю, к которой.
- То есть у вас нет ответа?
- Если бы знал ответ,
я бы преподавал в Париже.
- В Париже все давно
познали Истину?
- Нет, но изучают
все заблуждения.
- А вы не заблуждались?
- Часто заблуждения
домысливают многие,
дабы не стать рабом одного.
- Преподобный аббат.
- Брат Михаил.
- Счастлив вас видеть.
- Мальчик? Мальчик ...
- Брат Вильгельм!
- Брат Михаил!
Добро пожаловать,
в наше аббатство.
- Каковы они все?
Опиши.
- Облачены в одежду
медового цвета брата Хорхе.
- Как пчелы.
Они просто грязные.
Грязные, как их пятки.
Босые.
- Мы всеми силами
не забудем всего.
- Святой Франциск,
он любил пташек,
и все нежные создания.
Сильно их любил, но когда
он был голоден, он ел их.
Как любой из нас,
он был добрый и заботливый,
так и милостив,
что даже улыбался
чужими грехами,
- Все мы окончим
дни во тьме.
Но брат Хорхе, как обычно, решил
поспешить попасть туда первым.
- Алинардо всегда охотно
высмеивал мою немощь.
Брат Хорхе, ведь вам известно,
о какой тьме я говорю.
- Тихо же, братья.
Возраст должен научить
скромности и смирению.
- Отец, позвольте
представить Адсона.
Быть может, однажды
он войдет в бенедиктинский
монастырь в Мельке.
Но пока он ищет себя.
Михаил из Чезены,
глава Ордена.
Он учился в Париже,
но не сумел понравиться
французскому Папе.
- Вы, верно, устали.
- Попалась!
В мою ловушку!
Я бегу, фемина!
- Не двигайся,
Только сильнее поранишься.
Вставай, нужно уйти отсюда.
Вот так.
- Нет ... Нет, нет!
Нет!
- Прости.
Прости.
Ибн Хазм ...
Назвал любовь
неизлечимым недугом,
ибо больной
не жаждет исцеленным.
Авиценна, другой философ,
напротив, считал
болезнью не саму любовь,
лишь возможной из-за нее
навязчивые мысли.
Я не жажду исцеления
своих мыслей.
При каждой нашей встрече
ты еще прекраснее.
- Uelhs, глаза.
- Уэльс, глаза!
В тебе я вижу себя,
и тебя в себе.
- И тебя в себе.
Авиценна также придумал
безошибочный метод
проверить,
влюблен ли человек.
Взять запястье страдальца,
чтобы проверить пульс,
стук сердца.
- "Цвет"?
- Цвет.
Взять запястье страдальца.
И называть имена
мужчин или женщин.
Пока у одного из них пульс
не ускориться ... «Цвет»!
Антонио.
Варфоломей.
Габриэль.
- Адсон.
- Адсон.
Я вижу тебя повсюду!
Когда изучаю рисунки
на полях книг.
Когда закрываю глаза,
и когда вновь открываю их!
- Моя любовь ...
Не трогай меня!
Извините ...
Извините ...
Извините ...
Извините ...
Извините ...
Извините ..
Извините ...
- Подожди, подожди.
У меня есть кое-что для тебя.
Стихи.
На твоем языке.
Богу угодно, но
Пусть ночь никогда не кончится.
- Ты!
Молодой мастер.
Учёный.
Зачем ты был в лесу?
Фемина.
Ты ...
Нет, нет, нет! Ты красивый.
Сальваторе страшен.
Женщины не любят
Сальваторе.
- Приветствую,
почтенный аббат!
 

5 серия

- Ты в безопасности.
Я позабочусь о тебе.
Тебе не нужно бояться.
Ты спасена.
Ты все время спала.
Ты напугала меня.
Выглядела как ребенок.
Кто это сделал?
Ты заражена.
Мои предки
научили меня всему.
- Я не понимаю.
- Не бойся.
Всё хорошо.
- Спасибо.
(молитва на латыни)
- Братья мои,
в связи с этим
торжественным случаем,
дозволяю всем вам не соблюдать
тишины за трапезой.
- Не вижу архиепископа
Сарагосы.
Я узнал, что он отпросился
у Мирра Северинуса.
- Нутром?
- А теперь наш келарь
расскажет, что
приготовили повара.
- Благодарю,
почтенный аббат.
Сегодня вам подадут
тушеных голубей,
а также кроликов,
рис с миндалем,
растущим на холмах,
пироги с щавелем,
оливки,
жареный сыр,
баранину, белые бобы,
а также большой
выбор вин и ликеров.
Надеюсь, вы насладитесь
трапезой.
- Не забудь мой нут.
Преподобный Бернард,
полагаю, вы знакомы
с братом Вильгельмом.
- Слава Бернарда
преподала мне урок,
и вдохновила на многие важные
решения, что я принял в жизни.
- А теперь по просьбе аббата,
я вынужден озаботиться
с прискорбными событиями,
от которой очевидно разить
нечистотой и безумием.
Я ставлю вас
в известность,
что как ты знаешь,
в давние времена,
и вы боролись
с нами бок о бок.
На стороне Добра против
вездесущих сил Дьявола.
- Верно, но я оставил
этот труд,
мне не хватило судить
нечестивцев за их слабости,
которые были
присущи и святым.
- Можете ли вы сообщить что либо
касательно недавних злодейств?
- Нет, к прискорбию.
- Скромный дар аббатству
от его Святейшества.
- Покорно благодарю
его Святейшество.
- Подарок настоятелю.
- Христос на кресте,
с кошелью.
- Это символ.
Они должны знать
что за символ.
Христос разрешает
использование денег
в религиозных целях.
- Вам известно отношение
к этому францисканцев.
Все мы так или иначе,
общаемся с разными
символами.
Слова тоже символы.
Что до меня ..
Мой символ исполнен
искусным мастером,
но я его использовал.
Пройдя многие мили,
мы несли слово Христа
бедным и угнетенным.
Благодарю, почтенный аббат,
за оказанный нам
прекрасный прием.
И за Прощение,
что он дарует нам
за грех чревоугодника, который
все мы сейчас совершаем.
- Инквизитор знает тебя.
- Я для него лишь таракан.
Таких он не запоминает.
- Надо бежать.
Инквизитор знает тебя.
Он видать ..
- Я разговаривал с солдатом..
Пьетранеру залили кровью.
- Анна.
- Вильгельм.
Мне известно,
что вы здесь не один.
- Верно, мой ученик.
- Надеюсь, что он из тех учеников,
кто проставляет своего хозяина,
а не позорят.
- Адсон.
- Он, верно, францисканец.
- Я был послушником
у бенедиктов в Мельке.
- Немец.
- Да, Преподобие.
- И где ты встретился, дитя?
- Во Флоренции.
- Правда ли? Но что послушник у
бенедиктинцев делал во Флоренции?
- Хотел повидать Италию.
Сердце христианского мира.
Стал учиться Прекрасному.
- Сядьте, юноша.
Смотрю, ты избегаешь вина.
- Да.
Как и мой Учитель.
- О, да.
Мы наслышаны
о ваших добродетелях.
- Брат, мой ..
Его Святешейство
благодарен за письма.
И за то, что держишь в курсе
всех местных обстоятельствах.
- Наше аббатство, ваше Преподобие,
стоит превыше войн.
Но моя преданность
Папе Иоанну
превыше невмешательства.
- Как считаешь, кто из нас мог
начать убийства, достойных забавы?
Одной из жертв
пал твой помощник..
- Да..
Самая горькая из потерь.
Да, невосполнимая.
И Вильгельм Баскервиль
и настоятель аббатства
подозревали его.
- Серьезно?
А ты?
Кого подозреваешь?
- Никого. Никого ..
Истинно, ваше Преподобие,
никого.
Но не могу отрицать, что
все началось с прибытием
францисканцев.
- Ты предлагаешь ...
- Нет.
- Здесь?
- Нет.
- В аббатстве?
Не думаешь, что присутствие
францисканцев
сберегает убийцу?
- Не знаю. Честно,
я даже не представляю.
- А аббат?
Вы сами увидите, достоин
ли аббат доверия Папы,
довольно ли его добродетели
чтобы возглавлять святое место.
- Что еще поведаешь?
- В последние дни
кто-то тайком
по аббатству ночами.
Порой мне кажется,
что когда я закрываю храмину,
кто-то прячется внутри.
Недавно я даже узрел
явные свидетельства
вторжения в библиотеку.
- Что ты знаешь
о Ремижио де Варагин?
- Причем здесь он?
- Притом, что
его лицо знакомо.
Почему-то память сохранила его.
Странно.
- Ремижио?
Ремижио?
- Что вам снова от меня нужно?
- Я прошу. Пожалуйста.
Пожалуйста, великий учитель.
Не разрушать бедный Сальваторе
и хороший Ремиджио.
- Сальваторе!
- Спасите нас от инквизитора дьявола.
Не скажите ..
- Хватит!
- Клянусь не раскрыть
ваших секретов.
Ступай.
Поспи, Сальваторе.
- Спасибо. Спасибо большое.
- Пришел Ремижио де Варагин
15 лет назад.
Он был с этим монстром,
Сальваторе, бумаговаром.
Я не знаю, откуда они пришли.
Но, после, однажды,
Ремиджио дал мне несколько
запечатанных конвертов,
и попросил их навеки
сокрыть в библиотеке.
- А ты что сделал?
- Поклялся запереть
их в Finis Africae.
- Где?
- В самой скрытной комнате
библиотека.
Предел Африки.
- Конечно, он не сказал,
что было в тех конвертах.
- Разумеется.
- И ты их не открывал?
- Никогда.
- А если я попрошу
их показать мне.
- Я поклялся не показывать
их никому, пока жив Ремиджио.
- Понимаю.
Доброго тебе вечера, брат.
- И вам, ваше Преподобие.
- Если вы считаете, что
в обители у вас два врага,
лучше доверить тому,
кто не страшен.
Поверьте.
- В бытность францисканцем
я встретил Дольчино.
Поверил его проповедям,
как и многие другие.
Я человек не учёный.
Меня трудно на что-то
подвигнуть.
Однажды я восстал
против господ,
и вот служу им.
Предай или бунтуй.
У простых людей
мало выбора.
Вы пришли остановить нас.
Были ли вы так самонадеянны,
чтобы надеяться
остановить Дольчино?
Или армию Папы?
Или Бернарда Ги?
Кое-кто нацелил на вас копье,
но Маргарита ...
остановила его.
Им были вы?
Не знаю как описать все это.
Праздник Шутов.
Волшебный карнавал.
- Ваше Преподобие!
Ваше Преподобие.
Перейти в келью Ремиджио де Варагин
и приведи его.
Поставить охрану
к дверям башни.
Всякого, кто выйдет
из нее ночью, арестуйте.
- Оставить всех!
Оставить всех!
- Там, в горах с Дольчино,
были тысячи.
Скоро не осталось ничего,
кроме как поедать плоть
павших в битве товарищей.
Но даже в те дни царил
дивный дух свободы!
Да!
До того свободы я не знал.
Мы все . да ..
.. считали это Истиной.
И все что тогда делали - Истиной!
А вы .. свободно
соединялись с женщинами?
- Юный монашек. Ты вечно
сидел в четырех стенах.
И решил, что дьявол
внушает там желания.
Нет. Они сама Жизнь.
- Что они делают
в келье Ремиджио?
Где он?
- Я не знаю.
Но Ремиджио добрый человек.
Оставьте его в покое.
- То был новый и особый опыт.
Но с Богом, чью милость,
нам обещали.
- Бойся пророков, Адсон.
И тех, кто готов
умереть за правду.
Обычно, многие другие
умирают вместе с ними,
даже раньше,
а порою, и вместо.
- Да, все верно.
Я не считаю
Дольчино правым.
Я оказался здесь, потому
что покинул его раньше прочих.
Говорю же, то был
дивный карнавал.
А во дни карнавала,
нарушается
любой порядок.
- Нет, Ремиджио, стойте.
Полагаю, Бернард
выстаавил стражу,
чтобы никто не вошел
в башню ночью,
и не вышел.
Всегда нужно мыслить
подобно врагу.
- Но как нам выйти?
- Через оссуарий.
- Оссуарий?
- Да.
Надеюсь, вы
не страшитесь черепов?
- Господь мой,
Иисус Христос ...
Моя плоть не достойна.
Принять тебя.
Но скажи Слово.
Ты моя Душа.
Моя Душа ..
О, Боже.
Боже ..
- У меня для вас весть,
и она не добрая.
В аббатстве живут
двое бывших с Дольчино.
Первый - это странное создание,
что варит бумагу.
Когда Бернард узнает,
то обратит против нас.
С таким предлогом нас
будет легко обвинять в ереси.
Наши противники, худшие из
инквизиторов, что рождались
от Сатаны,
и самый позорный Папа,
что занимал Престол.
Я бы хотел достичь
с ним мира.
Я попрошу принять
прямые слова из Писания.
Мы пришли защитить
святого Франциска.
И желаем только
свидетельствовать
о необходимости новой эры.
Эра свободы,
милосердия и духовности.
И мы пришли, чтобы
по праву говорить
что перемены в человеке
нуждаются в поддержке
и защите Церкви.
- Церкви нужны перемены.
Людям пора иначе жить,
мыслить и уважать
друг друга.
- Во имя Отца,
Сына и Святого Духа.
- Аминь.
- Сегодня между
полуднем и вечерней,
начнутся наши прения.
Да освятит
каждого Святой Дух.
Справедливость!
Новая Церковь!
- Когда я был молодым,
я перевел с греческого
стих, и назывался он "Зло".
И Зевса общий
поразил недуг,
преклонных лет, которых
больше мук, чем смерти,
убога и зловеща старость,
где тьма как клетка,
где ты не знаешь,
сколько же тебе лет.
Как будто ты и сам слеп.
- Не смейтесь.
- Но это стих Мимнермо,
ваша мудрость.
-Как Златоуст говорил,
что Христос не смеялся
никогда.
- Через четыре века
после смерти Христа.
- Иисус никогда не говорил
комедии или басни.
Он лишь изрекал ясные причти.
- Девственность и Добродетель
не может быть осмеяна.
- Вижу смех добрым средством,
подобно ванной.
- Ванны полезны,
и восполняет телесные соки.
Смех сотрясает тело,
искажает черты лица,
что уподобляет его
морде обезьяны.
- Обезьяны не смеются.
Смех присущ лишь человеку.
Это признак
ограничения ума.
- Не все, что
присуще человеку,
достойно его.
- Когда святого Лаврентия
положили на решетку,
он попросил палачей
перевернуть его,
так как одна из его сторон
уже испеклась.
- Я построила свой дом.
- Дом?
- Пошли.
- Попробуй.
Это пирог.
Очень вкусный.
- Тебе нравится?
- Спасибо. - Возьми.
- Не бойся.
Я хочу это.
Я хочу.
- Счастлив видеть вас, ваше
Преосвященство. Вы добрались.
Хотя жители Болоньи
пытались убить вас.
- Я пока к смерти
не спешу.
- Вы точно вовремя!
Прения вот-вот начнутся.
- Мне нужно лишь
окропить лицо.
Прошу проводить кардинала
де Пуге в его покои.
- И прошу принести бутыль
вашего красного вина.
- Стоп!
- Ремиджио де Варагин ..
- Ваше Преподобие.
- Я искал тебя,
чтобы побеседовать,
но ночью тебя не было в келье.
- Да.
Не было.
Ночами я спасаюсь
от головной боли прогулками.
Всегда гуляю по лесам.
- С волками?
- О, нет!
Я боюсь волков,
ваше Преподобие.
И беру с собой пищу,
на случай их голода.
- Так ты раздаешь
милостыню волкам?
Подйди, сядь со мной
и помолимся.
Я уверен, что прежде были
мы знакомы, но откуда?
-Нет, ваше Преподобие.
Прежде мы не встречались.
- Кем ты был, пока
ты не стал здесь келарем?
- Я был во многих монастырях.
В Бельгии, в монастыре
La Verna в Тоскане.
- Во францисканском, наверное,
обители?
Да, ваше Преподобие.
- Боже мой. То было логово
страшных заблуждений.
- Там было много богословов,
но я был лишь
скромным прислужником.
Только прислужником.
Работал на земле.
Лопатой, а не словом.
- И еще вопрос. Встречал ли ты
прежде Вмльгельма де Баскервиля?
- Нет. Никогда.
Только здесь.
Позволите мне уйти?
- Иди с миром.
Я навеки ваш верный слуга,
ваше Преподобие.
- Брат.
- Ваше Преподобие.
- Скажи мне, что ты знаешь
о прислужнике при брате
Вильгельма де Баскервиля?
- Недавно отправил сообщение
голубем в его аббатство Мельк.
Этот Адсон - сын генерала
Императорской армии.
- Немецкая змея.
Так, Вильгельм
привел к нам шпиона.
Проследи, чтобы этот змееныш
и другие францисканцы
близко не подходили
к голубятне.
- Где твой ученик?
- Скоро придет.
Надеюсь.
- Нет, нет! Все хорошо.
Он хороший.
- Кто ты?
- Кто ты?
- Что ты здесь делаешь?
- Ты ранена?
- Она в порядке.
Это намного лучше.
- Она спасла меня.
Кто она?
- Тот, кто бежит с войны.
Ты ее понимаешь?
- Да.
- Скажи, что я безмерно
благодарна,
и пусть покажет корень,
что остановил заразу в ране.
Я не сказал, что говорю
на ее языке, я просто понимаю.
- Ясно, что ты ее понимаешь,
как и я.
- Как зовут тебя?
- Адсон.
А тебя?
- Анна.
- Анна, почему ты с оружием?
- Я охотница.
- Раны ты получила
тоже на охоте?
- У тебя свои причины
быть здесь, а у меня - свои.
Далеко до аббатства?
- По дороге час пути,
через лес куда быстрее.
- Приветствую всех
на наших прениях,
которые определят
будущее нашей Церкви
и нашей Веры.
Приветствую вас
на диспуте о Бедности.
Должна ли Церковь
отринуть свои богатства?
Братья из францисканского ордена,
которий возглавляет
Михаил из Чезены,
в Перудже в 1322 году
провозгласили
отказ на владение
всех мирских благ.
- После такого Папа Иоанн
был вынужден выпустить буллу
"Cum inter nonnullos",
в которой францисканская
докторина объявляется ересью!
-Мы не принимаем
сие решение.
- Я служу Вильгельму де Баскервилю.
Я его ученик.
- Булла Папы Иоанна
прямо велит
любые утверждения
о лишении Церкви средств,
отныне считать ошибочной
и еретической,
поскольку они противоречат
Святому Писанию.
Что даже в мыслях
есть святотатство.
- Император использует
францисканцев.
Он желает опорочить Папу,
и зовет его "противником мира".
- Вовсе нет.
- Представьте, да.
- Почтенный аббат!
Мы, францисканцы,
считаем, что жертва,
тайная или открытая,
важна и свята.
Христос учил всему
в проповедях.
И подтверждал
своим примером,
указывая нам путь
в совершенстве!
Как сказал святой Павел,
у нас есть пища,
у нас есть чем
прикрыть наготу.
И этого довольно..
Большего не нужно.
Отрицать это есть ересь!
- Как ты смеешь?
Все права гражданина
касаемых принадлежащих ему
прав, описаны в законах!
Христос,
как смертный человек
с момента зачатия,
владел мирскими благами.
И как Бог, получил от Отца
власть над всем сущим.
Папа его наследник!
- Лука, в шестой главе
провозглашал,
что Христос отвергает
всю власть и владения.
А от Матфея, главе 19,
Петр должен оставит все,
чтобы пойти за Христом.
Разве сама жизнь Христа не должна
служить примером для церковников?
Можем ли мы, последователи Христа,
позволять владеть многими вещами,
или даже стяжать землю,
драгоценности, дома или деньги?
Будто наше Спасение
не в Духе, Любви,
Мире и Справедливости.
Но в презренной власти,
которой стяжавшей
ее якобы дает золото.
- Вы, францисканцы, шли с оружием
на доминиканские обители,
раздевали монахов
и обрекали их на нищету!
- В Европе 30 тысяч
францисканцев.
Мы не можем отвечать
за безумие горстки фанатиков.
(говорит на латыни)
- Они обвиняют нас в том,
что у нас руки ростовщиков.
- Нет, ты тот, кто уподобил
Христа слуге Момоны.
- Придержите языки, братья.
- Ваши еретические письмена
вдохновили Императора!
- Твои письмена
его бы не вдохновили,
ведь ты безграмотен.
- Я? Безграмотен?
А Франциск, что, грамотен?
Он болтал с гусями!
- А что вы скажете о расценках
на святое Покаяние?
И что помогает Папе прощать
грехи за немалые деньги?
- Продержи язык,
сын потаскухи!
- И это то, что пишет ваш Папа.
Если священник совершает грех.
Плотский грех.
С монахиней, родственницей
или любой женщиной
и он будет прощен,
когда уплатит 67 золотых монет.
И если совершит содомию,
то платит две сотни монет!
Но если он совершил грех
с мальчиками или со скотом,
а не с женщинами,
плата сокращается до сотни.
- Позорная клевета!
- Досточтимые братья!
Досточтимые братья.
Мы вернемся к нашим прениям
завтра утром
после молитвы.
Но услышьте меня! Я не потерплю
подобных сцен, как сегодня!
Каждого, кто перейдет
границы, изгонят!
- Разве нет лучше доводов
"за" или "против" бедности Христа?
- Вопрос не в том,
был ли беден Христос,
а в том, должна
ли быть бедной Церковь.
И бедным не значит
быть богатым или нищим,
но что важнее, это влиять
на мирские законы.
- Вы это скажете, когда
очередь дойдет до вас?
Если мне дадут сказать,
прежде чем поубивают друг друга.
Я зажат между
двумя враждующим силами,
как осел, который не знает
какой из двух стогов отъесть.
- Сработало!
Моя ловушка.
Я иду, фемина.
О, дивний запах!
Обожаю ..
Дивний запах.
Хорошая девочка.
Сальваторе любит тебя!
- Нет, нет, нет!
- Больно!
Отпусти меня.
Отпусти меня!
- Нет, ты меня полюбишь.
Фемина.
- Прошу вас выслушать
мою исповедь.
- Я ожидал этого.
- Сегодня могу
сознаться в желании.
Я должен признаться
в серьезном грехе.
Я вступил в плотскую
связь с той девушкой.
Я знаю, что согрешил
ибо выбрал путь монаха.
- Выбрал ее?
- Да.
Я так думаю.
Адсон, ты согрешил,
это верно,
против заповеди, который
велит не прелюбодействовать.
Но в твою защиту скажу,
что ты оказался в положении,
в котором Господь наш
в пустыне не смог бы устоять.
Твой грех не должен
повториться.
Но это не так ужасно,
что ты это сотворил.
Кроме того,
монаху полезно познать
хоть раз в жизни
плотскую страсть.
Дабы потом,
он с Милостью и Пониманием,
будет отпускать грехи мирянам.
- Мой разум видит в этом
причины для моего греха.
Но сердце
осознает это ...
как сосуд
всей Благодати.
Придет время
и ты сможешь решить.
Ничто так не усмирят дух,
как долгая молитва.
Я простил тебя,
но простил ли Господь?
Ступай и прости
у него Прощения.
 

6 серия

- Я иду в Церковь.
Если найду ее.
Лучшее качество мужчины
не его добродетель,
а его борьба, чтобы
превратить в добродетель
зло, которое в нем.
- Ваше Преподобие.
- Дорогой брат.
Присоединяйся ко мне.
- Вы звали меня?
- Тебе есть что сказать?
До меня дошли слухи.
Много слухов.
О твоем покойном
помощнике.
- Завистливые.
Всегда отравляют ложью.
Они заслуживают жалости.
- Завидуют и тебе.
И о тебе много слухов.
И если они подтвердятся,
тебя не уберечь от костра.
- Ты здесь?
- Там василиск.
Слишком многие яды,
и даже вонь что идет
снаружи смертельна.
- Что тебе до василиска?
- Не хочешь?
Мои вещи, не твои.
- Смерти и трагедии не оставляют
места для тайн. Покажи.
- Нет!
- Не то расскажу Учителю.
- Нет, нет, нет!
- Иди и не говори. Да?
- Да
Посмотри.
Разит, как навоз.
Конское дерьмо.
Я ее люблю.
- Что ты несешь?
- Объясню.
Сперва убей кота.
Вырвать глаза.
Разбить два яйца.
Положить глаза на яйца.
А потом, яйца на навозе.
Дерьмо лошади.
Девица должна плюнуть.
На яйца в навозе.
Тогда она любит меня.
Она полюбит Сальваторе.
- Сальваторе!
Стой! Иди сюда.
(неразборчиво кричит)
Что ты здесь делаешь?
Почему не трудишься?
- Я иду сейчас.
- Нет! Стой.
Что в этом мешке?
- Ничего.
Кот. Сумасшедший кот.
Черная кошка.
Забирать его.
Я его унесу.
- Что ты принес?
- Я принес немного мяса.
- Что ты принес?
- Яйца и овощи.
- Что ты принес?
- Два мешка зерна.
- Что ты принесла?
- Вовсе ничего.
Я хотела увидеть вас,
наставник.
Но я не знаю ее.
- Поклянись защищать Анну.
- За меня будешь.
- Ты?
Она не вернулась.
Я искал ее, но не нашла.
- Ты его знаешь?
- Да.
- Уходи.
Тебе нельзя оставаться.
- Знаешь, кто их предал?
- Нет.
Сейчас это не важно.
Я спас тебя.
- Мама!
Она вернется.
Я поклялся твоей матери.
Лишь это важно.
Я слышал, что случилось
в Пьетранере.
- Скажи мне, где
Инквизитор спит.
- Ты безумна?
- Скажи мне, где он спит.
Вторая дверь от галереи.
Нет, или третья.
Даже не думай об этом.
- Я не уйду.
- Умоляю!
- Мне нужны письма отца.
Верни мне письма отца.
и я обещаю, уйду.
Встань на колени и молись.
- Папа не ищет посредников.
- Я сам отправлюсь
в Авиньон и риску жизнью.
- Малахия!
- Что такое?
- Что с письмами, что
я отдал тебе. Они нужны мне.
- Нет.. У меня их нет.
- Почему у вас их нет?
Где же они?
- Вильгельм. Вильгельм.
Мне есть что вам сказать.
Беренгар заходил в лазарет
перед смертью в ванной.
- Вы узнали?
- Вы сказали, что
он должен где-то
еще спрятать книгу.
- Именно.
- И я нашел.
Нашел странную
книгу в лаборатории.
Отличается от других.
Точно не моя.
На греческом.
- Несите ее сюда.
- Не могу, поскольку ...
- Я все объясню, но позже.
Прошу, я кое-что понял.
Я покажу, но тайно.
- Вильгельм, дальше
уже ждать нельзя.
Возвращайся в лазарет,
запрешься и жди меня.
Останови любого,
кто подойдет к лазарету.
- Я должен знать, где они!
- Тихо.
- Сохраните эти бумаги.
Не дайте никому
возвратить их.
- Приношу извинения
и молю о прощении,
за мой вклад в те волнения,
что нарушили вчера диспут.
Я тоже прошу извинить за все,
что изрекли уста мои,
что оскорбил вас,
и мою душу.
- Прения могут возобновиться
в благом порядке,
Приглашаю брата Вильгельма
де Баскервиля
кратко выразить позицию
тех богословов,
кто советуют Императору.
- Я проведу несколько суждений,
не навязывая вам
как абсолютную истину.
Простите.
День сегодня сырой.
Господь даровал Адаму
и потомкам его
власть над вещами и землей,
покуда они следуют
Законам Божьим.
Можно предположить,
что Господу была
не чужда мысль о том,
что людям на Земле самим
следует стать первопричиной
Закона.
К слову "людей",
стоило называть
"всех граждан".
Но это касается и детей,
идиотов и злодеев.
Было бы разумнее
определить людей как
лучшую часть граждан.
Не считаю возможным
перечислять,
кто в нее войдет.
Кажется разумным,
что люди
могут выразить свою волю
посредством выбранной
ассамблеей.
Ведь если Закон
устанавливает один человек,
он может сотворить Зло,
с умыслом или без умысла.
Все мы это знаем.
Христос пришел
в этот Мир не править,
но покорять те условия,
которые Он узрел.
Он не желал, чтобы
Апостолы имели Власть.
Отсюда вытекает, что мудро
было бы и последователям
Апостолов
освободиться от полномочий
мирской жизни.
Все это не ограничивает
высшей власти Понтифика,
но наоборот,
даже возвышает ее.
Слуга слуг Божьих
на этой земле, чтобы служить,
но не быть обслуживаемым.
Я слышал, в этом зале,
мудрые речи,
что нельзя утверждать,
будто Христос был беден.
Но, мы видим более
важно и показательно,
Иисус не желал чинов ни себе,
ни ученикам. Или ...
Кто-нибудь мог знать,
что желал,
но он потерял время
или способность
сказать это через
три года проповедей?
Это для меня показатель,
что приглашает вас подумать
что, напротив,
Христос предпочитал бедность.
- Я был бы очень счастлив,
если брат Вильгельм,
столь искусный оратор,
который высказал свои идеи,
был представлен к решению
суда Суверенного Понтифика.
- Ты убедил меня, брат Бернард.
Я не пойду на изменение,
который покалечит меня в грудь,
и не позволит мне долгих
путешествий в зимнее время.
- Так к чему вам долгие речи?
Чтобы засвидетельствовать
правду. Истина дает свободу.
- Мы сейчас говорим не о Истине,
но чрезмерная свобода,
что вечно вырывается наружу.
- Также тоже возможно.
- Прошу прощения, если
францисканцы сами решают
быть бедным,
мы не можем их остановить.
Это и есть Добродетель.
- Но вы навязываете
Бедность всей Церкви.
- Братья, мы несомненно
продолжим нашу беседу,
но событие неожиданной
трагедии
обязывает нас отложить
эту сессию.
С позволения аббата.
Что-то случилось.
- Пустите, прошу!
Почтенный аббат, спасите.
Смилуйтесь.
Верьте же мне.
Северин был уже мертв,
когда я вошел. Клянусь!
- Я своими глазами видел,
когда Северин заперся,
когда Ремиджио
подходил к Башне.
- Это был не я.
- Я приказал арестовать
этого келаря.
- Он был уже мертв!
- Келарь искал на полках,
сбрасывая все на пол.
- Очевидно, что
Ремиджио вошел,
напал на Северина,
убил его
а затем искал вещь,
за которую он убил.
- Молю вас.
Все совсем было не так.
Совсем не так!
- Ремиджио де Варагин ...
я послал к тебе своих людей
на основании других обвинений,
чтобы подтвердить
другие подозрения.
Теперь я вижу,
что был прав.
Но, к несчастью, опоздал.
Я считаю себя ответственным
за последнее несчастье.
Я с утра знал, что этому
негодяю место в темнице.
Предоставьте помещение,
где возможно
заточить преступника.
Есть, в подвале под кузницей.
К счастью, оно
редко используется
и много лет
простояло пустой.
- К счастью или к сожалению.
- Малахия, ты навредил!
Тогда поклянусь и я.
- Он не причинит
тебе вреда, Ремиджио.
- Иди к могиле
аббата де Аграфи.
Скажи ей исчезнуть.
- После трапезы соберется суд.
Я официально
открою расследование.
Конечно, брат Вильгельм,
я жду, что вы придете.
- Буду благодарен, если
вы попросите всех удалиться.
Я хочу лучше изучить зал.
Адсон и Бенций могут остаться.
- Уйдите все!
- Аббат, я останусь.
Северин был мне другом.
- Брат Вильгельм
попросил всех удалиться.
Мы родились в одном краю,
говорим на одном языке.
Я останусь подле него
и не сдвинусь с места.
- Брат, здесь не библиотека,
здесь вам нет места.
Я прошу вас уйти.
Без шума.
- Малахия, пора.
Я вошел за вами,
когда зала была полупуста.
Малахии здесь не было.
- Должно быть, он пришел позже.
- Нет.
- Я был возле двери
и видел всех входящих.
Малахия не был внутри до того.
- До чего?
- До того, как вошел Ремиджио.
Не буду клясться,
но он вышел оттуда.
Когда людей
было здесь много.
Ты предполагаешь,
что Малахия убил Северина?
И спрятался за стеной,
когда вошел Ремиджио?
- Или он наблюдал
случившееся из укрытия.
Зачем Ремиджио просил
Малахию не вредить ему?
Обещал не вредить
в ответ и ему.
- Это возможно.
Так или иначе, книга была здесь,
и могла еще здесь остаться.
СТУК
Стой у двери и никого не пускай.
Адсон, дай мне книги Северина.
- Я знаю, все против меня,
но я клянусь.
Клянусь, я не убивал Северина.
Я не убивал его!
- Не бойся ничего.
Ты в руках братьев,
которые желают
тебе лишь Добра.
Только ты не знаешь,
что здесь Добро.
Подумай об этом,
у тебя так мало времени.
Давайте посмотрим,
готов ли ты освободить себя
несмотря на все Зло.
Из всего содеянного Зла.
И твой судья будет сожалеть
на печаль твоей души.
- Вы меня на куски порвете.
Медленно.
- Ваше Преподобие.
Я хочу сообщить,
что нынче утром
встретил мерзкое создание
Сальваторе.
Он странно вел себя.
Нес мешок с черным котом.
Но что важнее,
он словно пытался
что-то спрятать
или разрушить нечто.
Нечто, что может принадлежать
его другу, келарю.
Я почитал долгом
вам сообщить.
- Откройте. В чем дело?
Откройте.
- Вы должны подождать.
- Почему ждать?
- Гербарий трав.
- Мы ищем книгу на греческом.
- Эту!
- Это арабский, глупец.
Роджер Бэкон был прав.
Первый долг студента -
это учить языки.
- Но вы тоже не знаете
арабский.
Я его хоть отличаю
от греческого.
Должна быть где-то здесь.
Ремиджио не брал его.
- Точно не брал.
Когда он схватил меня за грудки,
он точно не прятал под рясой.
- Не брал и Малахия. Иначе
не пытался задержаться здесь.
- Мог ли убийца выбросить
книгу в окно.
И потом позже подойти
и забрать ее?
- Ступай поищи.
Что именно Ремиджио
прошептал тебе?
- Он просил помощи.
- Где Ремиджио?
- Он велит тебе уйти.
Инквизитор арестовал его.
- За что?
- Убили монаха.
- Ремиджио убил его?
- Идем.
- Но он хотел принести мне ..
- Что? - Ничего.
- Они творят лишь
несправедливость.
Как в мое время.
- Уходи. Немедленно и навсегда.
Увидишь ее, сообщи ей, что ..
.. что приду, как только смогу.
- Яйца! Яйца. Яйца.
- Иди в ад.
Ты и твоя кошка!
- Я не сделаю тебе больно.
Я не сделаю тебе больно.
Люби меня.
Любовь.
- Бенций, впусти нас.
- Ничего.
Ни следа, ни книги.
- Раз книга не в этой зале,
то кто-то приходил сюда раньше.
- Но Ремиджио был на кухне.
Он бы заставил
Северина открыть,
затем напасть и убить.
И все это за столь
короткое время
Малахия могла прийти
прежде всех.
Он убедил Северина
и убил его.
Но если Малахия
искал книгу,
он тут же бы узнал
ее без розыска,
он - библиотекарь.
Кто остается?
- Бенций.
- Нет. Брат Вильгельм, нет.
Вы знаете, я был
поглощен любопытством.
Если бы я бы мог
скрыться с книгой,
я бы сейчас не сидел с вами.
А где-нибудь изучал
свою добычу.
- Весьма убедительно.
Однако ты не знаешь
как книга выглядит.
Ты мог убить его и остаться здесь,
чтобы разыскать книгу.
- Я не убийца! - Никто не знает,
кто станет первой жертвой.
Суть в том, что книга пропала.
Бедный Северин.
Я подозревал тебя
с твоими ядами.
Но взамен,
смерть пришла с Небес.
Интересно, почему они
выбрали именно это орудие.
Дивный ход.
Работа кузнеца
и познание астрономии.
И теперь это ...
- Что?
- И поражена была
третья часть Солнца,
и третья часть Луны,
и третья часть звезд.
Четвертая труба.
На самом деле. Град, кровь,
вода, а теперь и звезды.
Если это и так,
нужно пересмотреть все дело.
Убийца действует не случайно.
Он следует плану.
Представь разум столь злобный,
что убивает лишь, когда может
подвести аллегории
Книги Откровения.
- Пятый ангел?
Пятый ангел грозит
очень многим.
Откроется колодец бездны,
оттуда пойдет дым, как из печи.
Из дыма вышла на землю
саранча, которой дана власть,
какую имеют
на земле скорпионы.
Хватит этих фантазий.
Нужно вспомнить,
что сказал Северин.
- вы велели взять книгу,
а он сказал, что не может.
- Почему?
Книга может
быть заражена.
И зачем он носил перчатки?
Нечто в переплете
связанное с ядом?
Мы уже видели,
яд должен достичь рта.
Он хотел показать,
что надо быть осторожным.
Иначе зачем он надел перчатки?
Значит книгу нужно
держать в перчатках.
Не забудь это, Бенций,
если найдешь ее.
И раз уж ты здесь,
ступай в Скрипториум
и следи за Малахией.
Глаза с него не спускай.
- Не спущу.
- Здесь делать больше нечего.
- Брат Вильгельм.
- Бенцию вы не доверяете, да?
- Мы сказали ему
лишь то, что он знал.
Отправив его следить
за Малахией, мы отправили
и Малахию следить за ним.
- В чем Малахия может
навредить Ремиджио?
Узнаем, и весьма скоро.
Ремиджио хочет избежать
того, что страшит его.
Книга снова исчезла.
Стой-ка.
Мне сказали, что он остался,
что не нашел ее.
- Мы смотрели ее повсюду.
- Смотрели, но мы не видели.
Как Северин описал книгу?
- Он сказал, что
она точно не его.
На греческом.
- Нет, он назвал ее странной.
Северин был ученым.
Книга на греческом
для него не странная.
Эта книга на арабском
и он его не знает.
Раз она странная, значит,
она необычно внешне.
Необычная внешне для
тех, кто не библиотекарь.
И еще бывает.
Во многих библиотеках
много древних рукописей
сшивают вместе.
На греческом, на арамейском.
И на арабском.
- Тевтонский осел!
Недоучка!
Книга в кованной раме.
Ты проглядел лишь
первую пару страниц.
- Учитель, это только вы, взглянув,
сказали, что она не на греческом.
- Верно, осёл.
Верно, я сказал это.
Бежим! Скорее!
Кто заходил сюда после меня?
- Я не знаю.
- Малахия?
- Бенций.
Он смеялся над моим невежеством,
когда я перепутал языки.
- Он не смеялся над тобой,
а над моим самодовольством.
- Вы искали греческую
книгу три дня,
вполне естественно
было ошибиться.
- Человеку свойственно
ошибаться,
но люди, что делают ошибки
чаще других, зовутся глупцами.
Скажи мне, какой толк
учиться в Париже и Оксфорде
если я не способен помыслить,
что рукописи могли
быть сшиты вместе?
Это известно и послушнику.
Не время хныкать.
Если книга у Малахии,
он уже вернул ее в библиотеку,
и мы найдем ее,
если сможем проникнуть
в Finis Africae.
Она не вернулась
прошлой ночью.
Я искала ее,
но она не нашлась.
- Ты полюбишь меня.
Ты будешь любить меня,
Хорошая девочка.
Хорошая девочка.
Мой маленький соловей.
Мой соловей.
- Что вам здесь нужно?
- Это не твое дело.
Никто не тронет мои прессы,
кроме меня.
- Нет, молю!
- Мы еще не начали.
- Что я вам должен сказать?
- Что требует его Преподобие.
- Я не скажу!
- Люберанский Собор
в Каноне 37 постановил,
то никто не может
явиться перед Судьей
если не меньше чем два
дня пути от его дома.
Но здесь судья пришел сам,
из большой дали.
- Инквизитор есть исключение
из любой области Закона.
Он не обязан следовать
нормам обычного права.
Привилегии его столь высоки,
что он не обязан
даже слушать адвокатов.
- Да?
- Да.
- Я, брат Бернард Ги,
доминиканский инквизитор,
посланный Апостольским
Престолом,
властью, данной мне
его Святейшеством,
продолжаю допрос подсудимого
по двум ужасным обвинениям.
Одно из которых
всем очевидно,
ведь подсудимого
застали на месте убийства.
Но в то же время
его винят и в грехе ереси.
Во имя Отца, Сына
и Святого Духа.
Амен.
- Кто вы?
Я - Ремиджио де Варагин.
От роду 52 года.
Еще юнцом,
я примкнул к францисканским
монахам.
- Как же так вышло, что сегодня
вы обитаете в орден Бенедикта?
- Несколько лет назад
часть монахов ..
.. они соблазнились ересью.
- Какой ересью?
- Апостольской.
Многие тогда нарекли ее.
Я убоялся ..
.. что паду под их влиянием.
И решил, что лучше
моей грешной душе
избежать этих сильных
искушений.
- Избежать от искушений ереси?
Или бежал от расследования ее,
которая бы привело к тебе.
Сменить епитимью не то,
что избавить душу
от еретических мыслей.
- Душа моя чиста.
И мне неведомо,
о каких еретических
мыслях вы молвите?
- Слышали? Все они!
Стоит их арестовать,
как они встречают свою совесть
без раскаяния.
Или сознают, что это
и есть явный знак их вины.
- Девица должна плюнуть.
Она полюбит меня.
Она полюбит Сальваторе!
- Есть конское дерьмо.
Яйца!
И сейчас.
Кошачьи глаза!
Пахнет плохо.
- Иди сюда.
- Оставь меня в покое!
- Прикоснись ко мне
и Адсон убьет тебя!
- Адская сука!
Адсон. Плохо.
Это плохо для вас.
Сальваторе, хорошо.
Давай убежим вместе.
Пойдем на море.
Где море?
Без родителей,
без инквизиторов.
Не надо ..
Услышь меня.
Плевать сюда.
Тогда люби меня.
Пожалуйста, плевать!
Пожалуйста.
Нет нет.
Сюда, в яйцо.
Яйцо.
Плюнь. Плюнь.
Иди сюда!
Ты моя!!
- Допросим его, знает ли он
почему я велел арестовать его.
Ты знаешь, Ремиджио?
- Милорд,
я узнаю это лишь из ваших уст.
- Вот.
Обычный ответ
неисправимого еретика.
Они скрывают следы, как лисы.
Их очень трудно изловить.
Они достаточно умны,
чтобы заманить инквизитора
который уже имел дело
со столь подлыми созданиями.
Ладно, ответь мне.
Во что ты веришь?
- Я верю ...
Во все, во что подобает
доброму христианину.
- Славный ответ.
Но во что должен
верить добрый христианин?
- Во что ему велит Церковь.
- Но какая Церковь?
Церковь, которую основали те,
что зовут себя
новыми Апостолами?
Или Церковь,
которую вы сравнили
с вавилонской блудницей?
- Милорд, скажите мне,
чья Церковь истинна?
Истинна лишь Римская Церковь.
Лишь она апостольская,
и Папа возглавляет ее.
Так будет так!
Какая изворотливость!
Веришь ли ты мне,
что Римская Церковь
может связывать и разрешать
на Земле то,
что связано и разрешено
на Небе?
- Должен ли я верить в это?
- Я не спросил тебя,
во что ты должен верить.
Я спросил, во что ты уже веришь.
Я верю во все, что вы и другие
наставники приказывали верить.
- Не те ли наставники,
что возглавляли вашу секту?
Ты их вспоминал, говоря
о других наставниках?
За этими подлыми лжецами
шло затмение Веры своей.
Хочешь сказать, что я повелю
это тоже, и ты будешь верить мне?
Иначе ты только веришь им?
- Я не говорил сего.
Ты вложил свои слова мне в уста.
Я верю вам.
Ведь Учение ваше есть Добро.
Какая дерзость!
Он обвиняет
своим же словом.
- Нет. Плевать туда.
Соловей.
Что это?
Нет нет.
Не делай сову,
это не соловей.
Как соловей.
- Все будет хорошо.
- Не трогай его!
- Пошли.
- Берегись!
Давай!
Держи ее!
- Убей ее! Она злая!
Я в порядке! Отпусти меня!
 

7 серия

- Я невиновен! Я просто
хотел любить девушку.
Умоляю вас.
Сальваторе невиновен,
невиновен!
- Черная кошка.
Выколотые глаза.
Яйца и навоз.
Не узнаете,
брат Вильгельм?
Не вы были инквизитором
в Килкенни три года назад?
Помните девушку, что
сношалась с дьяволом
в облике черного кота?
- Вряд ли вам нужен
мой прошлый опыт, чтобы
сделать такие выводы.
- У меня есть
свидетели понадежнее.
- Ваше священство.
- Что?
- Бернард Ги арестовал
Сальваторе вместе с ведьмой.
- Этот человек
погиб не в битве.
Его убил Демон
в обличье женщины,
после чего скрылся в тумане.
Закрыть их в разных клетках.
Монаха привязать к стене.
Хочу видеть его глаза,
во время допроса.
А ее сегодня можно
не допрашивать.
Если она ведьма,
то легко не признается.
Увести их.
- Не трогай мою девочку!
- Иди туда, ведьма.
- Что ты наделал?
- Я пытался ее спасти.
Сальваторе привязал
ее и изнасиловал!
Он изнасиловал ее!
Пытался!
- Там, куда она оказалась,
страшнее Сальваторе.
- Кто?
- Бернард.
- Почему? Она же невиновна!
Ни в чем невиновна!
- Я знаю, мужчины,
подобные нам,
часто хотят
защитить создания,
которые и Господь
хотел защитить.
- Я должен увидеть ее.
- Ты думаешь, куда идешь?
Не смей, дурак.
Хватит делать то,
что доведет тебя до костра.
- Добрый вечер, друзья мои.
Я прикован.
Сальваторе свободен?
Спасибо, спасибо.
Все кончено?
Простите.
Спасибо, спасибо.
Нет! Нет! Нет!
Нет!
Бедный Сальваторе!
- Почему ты родила меня,
сына горечи и боли?
- Они используют мои щипцы!
- Братья, воротитесь
к молитвам.
Изгоните всякое зло.
- Великий мастер Бернард.
Пожалейте несчастного
Сальваторе.
Не надо боли,
не надо каленого железа.
Умоляю.
- Я не мучить тебя пришел,
но уберечь.
Я помогу тебе.
А ты поможешь мне.
- Да, да, очень хорошо.
Да.
Помогите, и я помогу вам.
- Я сторожевой пес Божий.
- И я.
Я тоже.
Я был собакой.
Верный пес.
- Я сторожу виноградники
Господни.
Еретики, как лисы,
мечтают их разорить.
Сальваторе, ты готов
пойти со мной,
и поймать всех лис?
- Да! Да!
- Ремиджио был
в ложе с ведьмой?
- Фемина не ведьма.
Она должна любить меня,
но я плохой человек.
Она прекрасна.
Она красивая!
Как Мадонна.
- Не богохульствуй.
Она только красивая.
Но девушка любит мальчишку.
- Кого?
- Прислужник брата Вильгельма.
Немец, да.
Она его любит.
- Ты хочешь сказать, что во
всем этом замешан Вильгельм?
Я верно тебя понял?
- Адсон прекрасен и юн.
И она его любит.
А я хотел ее любви.
Меня!
- Ведьма блудила с послужником
Вильгельма де Баскервиля.
Где спит Инквизитор?
Ты безумна?
Вторая келья галереи.
Нет, или третья.
Не уверен.
Думать об этом не смей.
- Это ты?
Ангел Мщения?
Стой.
Настал мой черед?
Знаю, конец близок.
Не оставь меня.
- Если Он судил наши ошибки,
кто будет спасен?
Но Ты даруешь Прощение.
Спаси ее, Господь милостивый.
Кто ты?
- Адсон. - Что за грех
пригвоздил тебя к Земле?
- Чертова свинья!
- Ешь, ведьма.
- Скажи, Ремиджио де Варагин,
слышал ли ты
о Дольчино из Новаре?
- Я слышал это имя.
- Видел ли ты его лично
и говорил ли с ним?
- Видел ..
- Погромче!
Да, я видел.
Я говорил с ним, господин.
Я был монахом
в обители близ Новаре.
Последователи Дольчино
собирались в тех краях.
Поначалу никто
не понимал, кто они.
- Ты лжешь.
Ты был не монахом,
а членом секты.
- Как вы можете
утверждать такое?
- Скажи мне, Сальваторе.
Где ты встретил Ремиджио?
- Я был собакой.
Епископ! Епископ!
Кровь ..
Мальчик пинает собаку.
Он бил пса.
Я все видел.
- Невнятное свидетельство
не имеет смысла.
- Скажи, Сальваторе.
Ты видел, как Ремиджио
убил епископа?
- Один день,
У меня была цепь ...
Отвечай "да" или "нет".
- Да, мой господин, да.
- Ты бился вместе с Дольчино?
Грабил, убивал, разрушал ..
- Великая гора. Много.
Тысячи ...
- "Да" или "нет"?
- Да, мой господин, да.
Жены свободно
прелюбодействовали, да или нет?
- Да, мой господин, да.
Даже та ведьма блудница,
что вечно была с Дольчино?
- Довольно!
- Маргарита.
- Да.
Маргарита красивая.
Он убивал! Убийство свиней!
Я не убивал.
Сальваторе не убивал.
Никогда! Никогда!
- Встань.
Встань.
Мой милый Сальваторе.
Я тебе верю, что
ты никогда не убивал.
В отличие от того зверя,
ты бы признался,
потому что поклялся
говорить правду.
- Сальваторе, крови нет, нет.
Сальваторе не терпит насилия!
- У тебя доброе сердце.
А доброе сердце знает,
нельзя любить брата,
кто по прежнему
служит Дьяволу.
Итак, мой милый Сальваторе,
что еще тяготит свою совесть?
- Нет, Сальваторе, нет.
- Да. Да.
Дольчино, змея,
до своего падения ..
- Поражения?
- Нет, Сальваторе, не делай этого!
Он дал Ремиджио тайные письма.
И Ремиджио хранил эти письма.
- Хранил при себе?
- Нет.
Они здесь, в аббатстве.
Потому что за ними
должны прийти.
- Змея! Похотливая обезьяна.
Я был тебе отцом и другом.
Берег тебя!
- Так он прятал
письма в аббатстве,
и ждал, когда
их кто-то заберет?
Кто, Ремиджио?
- Так ты мне оплатил?
- Сеньор Ремиджио, если
бы я мог, я был бы весь твой.
Ты для меня очень дорог.
- Безумец!
Ты надеешься себя спасти?
- Что я знаю?
Что есть ересь?
Прости меня, мой друг.
Прости меня.
Прости!
- Лишь одно возбуждает зверей
сильнее удовольствия.
Это боль.
- Брат Вильгельм, поделитесь
своим мнением со всеми.
- С удовольствием.
Человека нельзя
заставить верить,
только признать на словах.
Я это понял,
когда был инквизитором,
и потому и оставил это поприще.
Иначе, кто будет нас судить
по своей воле на том свете?
- Вы полагаете, что Сальваторе
мог нам солгать?
- Я полагаю, что под пыткой,
говорят не только то,
что хочет Инквизитор,
но и то, что он считает
ему удобным.
Между вами и ними
возникает некая связь.
В подобных обстоятельствах
правду найти сложно.
- Ваши домысли - суть ересь.
Правда не родится
от раскаленного прута.
- Истинно лишь одно.
Накал, даруемый правдой,
горит от иного пламени.
- И это не относится к еретикам
и тем, кто их защищает.
Пытки необходимы.
- Только, чтобы
разрушить человека,
чтобы вытянуть не его правду,
но вашу.
- Сальваторе!
Ступай и предайся
раздумьям в келье.
Мы рассмотрим твое свидетельство
с отеческой милостью.
- Благодарю Благодарю.
- Судя по сему,
у тебя были некие письма.
От Дольчино.
Ты спрятал их здесь
в библиотеке.
И ждал, кого-то или что-то ..
- Это не правда.
- Приведите
Малахию де Хильдесхайма.
- Не кричи о помощи.
Покажи, что понял.
Где темница?
- Под кузницей.
- Где?
- Дверь слева.
Я спросил, получал ли ты
от присутствующего
здесь обвиняемого
какие либо письма?
- Малахиа, ты клялся,
что не причинишь мне Зла.
- И клятва моя не была лживой.
Я прятал твои письма много лет,
и передал их Преподобию,
брату Бернарду,
лишь когда
ты убил Северина.
- Ты ведь знаешь,
что я не убивал его.
Знаешь, потому
что ты был там первым!
- Я?
- Да.
Я пришел в лазарет,
когда тебя уже нашли.
- Ремиджио, что ты делал
в лаборатории Северина?
- Я слышал,
как брат Вильгельм
просил Северина
сберечь некие бумаги.
И подумал,
что речь о письмах.
- Выходит, ты знал о письмах.
- Почтенный инквизитор,
в чем обвиняют Ремиджио?
То, что он много лет назад
краткое время был еретиком?
Или в нынешней ереси?
Или в убийстве?
- Которое обвинение вы
предпочитаете опровергнуть?
И раз уж мы заговорили
об этом,
мне очень любопытно,
брат Вильгельм,
какие бумаги вы обсуждали
с Северином в разговоре,
что услышал,
и, видимо, не допонял.
- Он, правда, меня не допонял.
Ваше предположение верно.
Мы обсуждали копию
трактата о собачьем бешенстве,
Айюб аль Рухави.
Исключительно мудрая книга,
о чем вам прекрасно известно.
Уверен, она вам
не раз была нужна.
- Выходит, вопрос не относиться
к обсуждаемому делу.
- Дело мы обсуждаем?
- Если бы брат Вильгельм
интересовался смирением
еретиков,
вместо тявкания местных собак,
то понял бы, что среди нас
поселился человек,
гораздо более опасный,
чем бешеная шавка.
Эти письма свидетельства ереси.
И в аббатстве есть кое кто,
готовый пойти на убийства!
- Убийства в аббатстве
не на моей совести.
- Молчать!
- Да!
Придержите языки!
Бойтесь пятого Ангела.
Мучению, подобному,
как от укуса скорпиона..
- Господин мой, позвольте
объяснить, что случилось.
Я думал, что Малахия хочет
избавиться от писем,
и потому попросил Северина
их спрятать.
Я пошел к Северину,
и хотел их уничтожить.
Но я нашел его мертвым
и стал рыскать среди вещей.
- Чему мне передавать
письма Северину?
Я даже не знал, что в них.
- Малахия де Хильдесхайм,
ты здесь не обвиняемый,
но свидетель.
Тебе нечего бояться.
Как я отвечаю
за все в аббатстве,
что запрещено другим,
Ремиджио попросил
меня по своему приезду,
некие бумаги
тайного содержания
доверенные ему в исповеди,
кои не должны были
попасть в скверные руки.
Так он выразился.
Он не решался хранить у себя.
Я согласился,
не подозревая, что
бумаги писаны еретиком.
- Почему не сообщили мне?
Библиотеке не пристало хранить
личные вещи монахов.
- Вопрос тогда мне показался
не важным.
Я согрешил без Зла.
- Разумеется.
Все мы верим, что библиотекарь
имел благие побуждения.
Это они?
- Да.
Это те письма.
- Этого довольно.
Теперь ступай,
Малахия де Хильдесхайм.
- Ты сохранил его письма,
а он раскрыл тебе
зады послушников.
СМЕХ
- Молчать!
Я сказал молчать!
Кто опустился до грязных слов?
Тебя накажут, сурово.
- Верно, что эти бумаги твои?
Ремиджио?
Вот письма
от еретика Дольчино.
Письма последователям.
Полные ненависти.
В подлой Церкви.
И в надежде на приход
некого святого Папы,
он призывает сторонников
продолжать борьбу,
и вспоминает свою дочь, Анну.
Ты знаешь ее?
- Нет, господин, я не знаю.
Я вовсе не слыхал
ни о какой дочери.
- Что вам от меня нужно?
- Признания.
- Но в чем я должен
признаться?
- В том, что ты
был с Дольчино,
и в том, что ты разделял
его мысли и деяния.
- Да!
- Да?
- Я верил вместе с ним.
Мы мечтали создать
Новую Церковь.
Ведь прежнюю вы испоганили!
Через пару лет, кучка
обездоленных бедняков
одолели четыре! четыре войска,
что вы спустили на нас.
Да, я признаюсь, что
верил в Истину всей душой!
Признаюсь, что мы
отрицали все мирские блага,
и мы не принимали
ничьих монет!
- И вы жгли и грабили!
- Мы сжигали и грабили, да!
И объявили Бедность
вселенским Законом!
- Ересь тех, кто исповедовал
и исповедует бедность,
неизбежно ведет на путь
злодеяний и хаоса.
Вот урок, который должен
усвоить каждый истинный
верующий.
Ныне мы прервемся.
- Святейший Инквизитор!
Вы пытаетесь доказать
что деяния ереси суть
близки францисканского
Ордену.
Мы отвергаем ненависть.
И осуждаем любое
кровопролитие.
Это вы внушаете
те же средства, что и еретики.
Но я уже говорил, что
Правды не добиться насилием.
- Не прелюбодействовать.
Не убий. Не кради.
Хотите сказать, брат Вильгельм,
что Иисус Христос
считал свои Заповеди
непреложными?
Мы карали, очищали Кровью.
- Лишь мы были
Апостолами Христа.
Все остальные его предали.
Наш Закон дал нам сам Господь.
А не вы, паршивые псы!
Лживые проповедники!
Мерзкие падальщики!
Стервятники и прислужники
авиньонской шлюхи!
- Всё, с меня довольно!
- Я вас провожу.
- Осторожно, юноша.
- У тебя ..
.. есть ко мне просьба?
- У меня есть.
- Что ж, я слушаю.
Я хотел попросить ...
В день прибытия
мы встретили девушку.
- Ведьма.
- Она не ведьма.
Я просто прошу благословения,
и дать ей Прощение, пока
инквизитор на замучил ее.
- Ты славный мальчик.
Слишком славный.
Откройте дверь.
Не чую Дьявола близ.
Склонись.
Слушай, дочь,
смотри и слушай.
Забудь своих людей
и дом своего отца.
У Вечного Отца,
Вся земля чтит Его.
Ангелы
и силы небесные
поют тебе,
и вселенная ...
- Расскажи ..
Как ты убивал братьев
своих и за что?
Не заставляй меня признаться
в том, в чем я не виноват.
- Вы слышали?
Когда-то его руки
обагряла кровь.
И вот, он невиновен.
Что ж,
дай обнять тебя,
брат Ремиджио.
Я утешу тебя,
ибо обвинения,
лишь происки злых людей.
Подготовьте орудия пыток.
- Нет.
- Избегайте увечий.
Смерть будет
сладка и желанна,
да придет она
лишь после признания,
добровольного
и очищающегося.
- Нет, господин мой, не надо.
Я трус.
Я участвовал без колебаний
с властителем этого
прибежища Антихриста.
Через меня он обогатился,
как набитая свинья.
Аббат, твой тайный сундук,
полон, когда вокруг
больные и страдающие.
Может, Святая вода
очистит твою душу?
Довольно!
Довольно.
- Настоятель.
- Аббат.
Куда вы спешите?
Его мать была знатная дама.
Проникнувшись однажды
учением святого Франциска,
она решила раздать
все состояние бедным.
И тогда он объявил
ее обезумевшей.
Можешь ли ты представить
его злато и драгоценные камни
в руках бедняков?
- Дольчино и Маргартита святые!
Вы дьяволы, а в них я верю!
- Допрос окончен.
- Нет, не окончен.
Нужна моя кровь.
И ради нее я должен
взять кровь чужую.
Так влемли же!
Я убил Адельмо д'Отранте,
ведь ненавидел его юность.
Я убил Венанция де Салвеменца,
за излишнюю ученость.
Я убил Беренгара де Арундела,
и презирал библиотеку.
Я убил Северина де Санкт-Вендела.
Почему?
За то, что собирал травы,
пока мы поедали трупы.
И да, конечно,
я убил и других,
и аббата тоже,
ведь я его кормил,
но ненавидел.
- Под угрозой пыток, человек
признается и в содеянном,
и в том, о чем мечтает содеять,
сам того не ведая.
- Ну что, вам довольно?
Нет.
Вам нужно знать,
как я их всех убил.
Убить может сам Дьявол,
если знать, как ему приказать.
- И как ты приказывал Дьяволу?
- Ты сам знаешь,
убийца Апостолов.
Нужен черный кот,
не правда ли?
Сальватор тебе рассказал.
Вынимаешь коту глаза,
и в полночь несешь
на перекрестье дорог,
и кричишь изо всех сил:
"Великий Люцифер,
Император Ада.
Я предлагаю
этого кота в жертву.
Войди в тело моего врага
и лиши его жизни!"
(изрекает проклятия)
- Обвиняемый признался,
и будет отправлен в Авиньон,
где его сожгут со столба,
как еретика.
Сия ужасная история,
что заставило совершить
зверские злодеяния,
отныне в прошлом.
И аббатство может
жить спокойно.
Но мир ...
Мир еще пока не нашел покоя.
Греховные мысли еретиков
исходят из уст
многих проповедников.
Почитаемых и не уличенных.
Я считаю пособников еретиков
всех, кто произносят
подобные суждения,
и читает подобные книги.
Они также опасны, как убийцы.
- Дольчино повторял лишь
слова Иисуса из Завета.
Сочтете ли вы
Иисуса и Апостолов
еретиками и убийцами,
раз их слова
повторяли дольчиане?
- Мне нужна запретная
книга и ее похититель.
- Вы забыли, что они хотят
сжечь невинную девушку?
- Я не забыл.
Поверь мне.
Где книга?
- Какая?
- Бенций, мы не дураки.
- С чего вы взяли, что она у меня?
Я не узнал книгу, а ты узнал сразу.
И вернулся за ней.
Где она?
- Не могу сказать.
- Я пойду к аббату.
- Сам аббат и приказал
мне молчать.
Малахия предложил
мне место Беренгара.
Полчаса назад аббат
дал добро.
- Но, Бенций ..
Ещё вчера ты говорил, что
тебя сжигает любопытство.
Ты не желал, чтобы в библиотеке
и дальше скрывались тайны.
- Теперь он сам хранит
столь желанные тайны.
И сам будет их познавать
до конца своей жизни.
- Для Малахии сегодня
истинно удачный день.
Если есть справедливость,
Дьявол приберет
его этой ночью.
Малахия все рассчитал, нашел
того, чтобы получить книгу,
и запечатал ему уста.
Помнишь, я прежде
говорил о Похоти.
У Бернарда Ги есть желания.
У него искаженное желание
Правосудия,
что сливается
с жаждой Власти.
А Бенций похотлив до книг.
Похоть не имеет
ничего общего с любовью,
даже с телесной.
Истинная любовь
желает ближним Блага.
Какой ужасный день!
Не отчаивайся.
Монах с Востока
как-то сказал мне:
"Три вещи невозможно
спрятать надолго.
Солнце, Луну и Правду".
- Ремиджио.
Подожди меня.
Нам надо бежать.
- Нет. Не эту цепь
я прошу меня освободить.
- Мне нужны письма отца.
- Ты так на нее похожа.
- Мне нужны письма.
- Зачем?
- Это все, что от них осталось.
- Они у инквизитора.
- Я просто ребенок.
Зачем?
- Я надеялся, что Маргарита
увидит тебя,
и отречется.
Маргарита.
- Я Анна!
Я не нужна была Маргарите,
и отцу тоже.
Я не она.
Я хотела жить в покое
с моим сыном,
и с мужем..
- Это я предал твоего отца.
Они обещали, что
пощадят Маргариту.
Давай.
Именно для этого я тебя спас.
Отомсти за мать и отца.
Ну, же, Анна! Давай!
Убей меня и беги!
Ну, же!
- На помощь! На помощь!
Он напал на меня.
Он был сильнее.
- Быстрее! В тюрьму.
- Назад, иди.
- Проверьте все клетки.
Осторожно, он вооружен!
- Ты видел его лицо?
Нет, ваше Преподобие.
Но он был силен..
Его пальцы сомкнулись
как железо.
В руке был обоюдно
острый тесак.
- А голос?
- Шепот.
Почти, как женский.
- А запах?
- Я не помню.
- Сера? Козла?
Тухлое яйцо?
Или гнилая рыба?
Дерьма?
- Ничего такого.
Только, мускус.
И всё.
- Запах блудницы.
- Он сказал мне.
"Мучения...
...подобно...
...мучению от скорпиона".
 

8 серия

- Кто его убил, господин Бернард?
После того, как вы ловко
поймали всех убийц?
- Вопрос не ко мне.
Я не сказал, что поймал
всех многих преступников
в этом аббатстве.
Прочих я оставляю в жестких
или милостивых руках
господина аббата.
Мне осталось
только сжечь ведьму.
И мы вас покинем.
И ещё.
Папа,
и только Папа решит
судьбу францисканцев.
Да проследит за вами, Господь.
ПАПСКИЙ ДВОРЕЦ
АВИНЬОН, ФРАНЦИЯ
- Бернард получит письмо через...
- Через три часа,
Ваше Святейшество.
- Прекрасно. Пишите.
Ходят слухи,
что Император,
этот германский пес,
хочет назвать новым Папой
францисканца Петра.
Его коронуют в соборе
Святого Петра в Риме.
Я вычеркну его из всех
исторических летописей.
Вы говорите,
что в аббатстве,
с попустительства францисканцев,
укрывают еретиков и убийц,
толкующих жизнь
Христа против меня.
Либо францисканцы придут
и поклонятся мне в ноги,
либо они замолчат навеки.
- Михаил, тебе нельзя
в Авиньон.
Тебя и на одного гарантий нет.
- Я должен ехать.
Папа должен услышать.
- Ты рискуешь жизнью.
- Лучше жизнью, чем душой.
- Тогда уходи немедленно.
Бернард захочет помешать
тебе добраться до Авиньона.
Мы найдем тело,
а он заявит, что виноват
дьявол Ремиджио.
- Мы пойдем с тобой.
- Нет.
Я пойду один.
Вы подождете меня в Пизе,
лагере Императора.
Сразу, после заката, выйдете
через железную дверь у скотобойни.
- Там нет охраны.
- Пойдем с нами,
брат Вильгельм.
- Да, вы в большей опасности.
- Это невозможно.
Я должен закончить свой труд.
- Бернард повезет пленных
в Авиньон?
- Он сожжет Ремиджио
как еретика.
И умиротворяющие
языки пламени
этого костра осветят
беседу Михаила и Папу,
о судьбе францисканцев.
- А Сальватор?
- Будет свидетелем на суде.
Возможно за эту услугу
Бернард сохранит ему жизнь.
Или позволит ему сбежать
и затем убьет.
- А девушка?
- Девушка ...
- Заступитесь за нее.
Она не ведьма, вы это знаете.
Не дайте им сжечь.
Ради чего?
Разве она не расплатилась?
Как долго ей предстоит
расплачиваться?
А для кого?
- Возможно еще не все потеряно.
- Что это значит?
- Адсон.
Ты - это я.
- Иди сюда.
Возьмешь на себя
работу Ремиджио.
Будешь поставлять на кухню
и столовую все необходимое.
Назови себе преемника,
одного на кузне.
Ты теперь там больше не служишь.
Ступай.
Ты еще вчера вечером,
был помощником Малахии.
Сегодня ты отопрешь Скрипториум,
и никого не допустишь в библиотеку,
в одиночестве.
- Меня еще не посвятили
в секреты лабиринта.
- А никто тебе не обещал.
Ты будешь следить
за работой в Скрипториуме.
Все монахи будут изучать
те книги, что получили.
В библиотеку никому хода нет.
Никому!
- Хвала Господу.
Малахиа мертв, а новый библиотекарь
может быть ещё большим варваром.
- Кого назначать на его место?
- После всего, что случилось
за эти дни,
проблема уже
не в библиотекаре,
а в аббате.
- Малахиа говорил о скорпионах.
Пятая труба.
Шестая труба говорит
о горящих лошадей.
Следующую жертву
найдут в конюшне?
- Выезжаем сегодня.
Как только ведьму сожгут.
- Слишком много бедствий
обрушилось на место,
ради которого бьется
сердце в моей груди.
Каждый из нас,
без исключений,
должен тщательно
проверить свою совесть.
И в первую очередь я.
Мы считаем, что
души ваши чисты,
ибо невиновны все,
кроме одного,
на чьей совести пять смертей,
случившихся в аббатстве.
Мы в это верим.
И поэтому,
я решил, что сегодня
не скажу ни слова.
- Было сказано,
что в конце времен Западом
будут править великие мошенники.
Жестокие убийцы,
обманщики,
алчущие золота.
Искусные махинаторы.
А среди народов,
распространится неверие,
жестокосердие, воровство,
убийство,
и все остальные пороки.
Бедность,
сострадание,
сопереживание,
исчезнут.
- Скоро придет время Антихриста.
Я уже вижу его
пылающую голову.
- Я видел боевые колесницы
со всех сторон.
Молодые погибнут.
Всех девушек заберут в плен.
Иудея облачиться в траур.
Всё в Сирии падет,
и возрыдают по своим сыновьям.
Все города по всему миру
содрогнуться от землетрясений.
Штормовые ветра
пронесутся над полями.
И урожай погибнет.
А зимой ...
.. начнется настоящее пекло.
- Ремиджио!
Ремиджио.
Хочешь остаться
с Сальватором?
Я не свободен, и ты тоже.
- Я выслушаю вас, Вильгельм,
но сначала ответьте
мне на вопрос.
Почему вы посоветовали
Михаилу сбежать?
- Не знал, что он пленник.
Возможно, ему хочется
встретиться с Папой вдвоем.
- Если это случиться,
его ждет отлучение.
Для вас, францисканцев,
все кончено.
Знаете ..
не смотря ни на что,
я вас уважаю, Вильгельм.
И поэтому выслушаю.
- Девушка, что вы схватили,
не ведьма.
- Откуда вы знаете?
- Я встретил ее по дороге
в аббатство.
Она беженка.
Изгнана с родной земли.
- Она вам важна.
- Как и вы сами, брат.
Она достаточно выстрадала.
- Хотите защитить ведьму?
- Нет.
- Я защищаю вас.
Я видел, как вы
совершили такое ..
.. что не простит
ваш друг Папа Иоанн.
- Сжечь ведьму!
Дай сюда.
Гори в аду!
Гори!
- Вы автор столь полезных
основ дознания
исследований ереси,
встали на место
светской власти
и убили своими руками.
- Вы пытаетесь мне угрожать?
- Знаешь, что для меня ..
приговорить кого-то к костру,
и зажечь самому
- славное деяние.
Для вас нет.
Для Папы тоже.
Я защищаю вас своим молчанием.
- Замолчи!
Есть белые ангелы,
они несут Свет,
И черные ангелы,
ангелы ночи.
- Вы знаете мой язык!
Я ни в чем не виновата.
- Черный кот.
Не единственное отличие
черного Ангела.
- Я не убивала кота.
- Это может быть и змея.
И змей раздавлен
у ног Богородицы.
- Да, Богородица.
Я умею молиться.
Если хотите, я покажу.
- Хорошо.
- Отче наш, сущий на Небесах,
да святится Имя твое.
Да придет царство Твое,
Да будет воля Твоя,
как на Небе, так и на Земле.
- Кто пытался освободить
тебя из камеры?
- Никто.
- Адсон из Мелька.
Ты завлекла его
страстными обещаниями?
- Я ничего не делала.
- И я ничего не сделаю.
Сегодня вечером
ты будешь свободная.
Благодарю вас, господин.
- Прочь! Пошла!
Прочь от меня!
- Ваше Преподобие?
- Сожгите ее.
Пока остальные в Церкви.
- Итальянцы говорили,
что Малахию сюда подослали.
- Кто-то чужой? - Но аббат
был обо всем осведомлен.
Сам того не понимая,
я стал участником конфликта.
Книга была предлогом.
Вильгельм, книгу нашли,
но Малахиа все равно умер.
Я не знаю. - Вчера ты
вел себя как хозяин мира.
Если бы ты нам вчера помог,
преступления можно было избежать.
Именно ты дал Малахии
книгу, что его погубила.
- Скажи мне одно.
Книга была у тебя в руках.
Ты ее касался?
Ты ее читал?
Коли так, почему ты жив?
- Я не знаю.
Клянусь, ее я не трогал.
Но я ее тронул, когда забрал.
Он предложил мне помощь,
я отдал ее ему.
- Не говори, что не открывал?
- Да, я ее открывал.
А затем спрятал.
Там вначале
арабская рукопись.
Следующая, кажется, сирийская.
Затем на латыни,
и, наконец на греческом.
- Ты касался ее, и не умер.
- Значит, прикосновение не убивает.
- Расскажи о греческом тексте.
Ты ее прочел?
- Я пытался прочесть первую
страницу, но у меня плохой
греческий.
Пергамент был странным.
Это даже не пергамент, она ..
казалась мягче, как ткань.
- Charta Lintea.
Льняная бумага.
- Страницы сложно
было разделить.
- Спасибо, Бенно.
Не бойся, ты в безопасности.
Давайте обсудим
последние события,
я долго о них думал.
- Слишком долго.
Возможно.
Признаюсь, брат Вильгельм,
я ждал от вас большего.
Со дня вашего приезда
пятеро монахов умерло,
двоих арестовала инквизиция,
и собрание, которое
я возглавлял,
закончилось плачевно именно
в следствии этих событий.
Согласитесь, я имел
право ожидать большего,
когда просил вас
заняться расследованием.
- Да, это правда, я
не ожидал ваших ожиданий,
но я готов объяснить почему.
Источник преступлений
не ссора, не месть, не ревность,
или запретная любовь
между монахами.
- Прошу вас!
- Все крутится вокруг кражи
и обладание книгой,
которая была спрятана
в "Пределе Африки",
и которая вернулась туда
благодаря вмешательству
Малахии.
Однако, убийства
не прекратились
с возвращением книги.
- Нет, это невозможно!
Откуда ты знаешь?
Кто сказал про "Предел Африки"?
Вы нарушили мой запрет
и вошли в библиотеку?
- Убийства должны были
закрыть от всех нечто такое,
что никак нельзя его разглашать.
И теперь, все, кто знал
о тайне библиотеки,
по праву, или
узнав обманом, мертвы.
Остается только один.
Вы сами!
- Ты хочешь сказать ...
- Поймите меня правильно.
Некто знает то, что
хочет скрыть от остальных.
Вы последний посвященный
и можете стать жертвой.
Если вы только мне
не расскажете о книге,
и кому еще в аббатстве
известно не меньше вашего.
- Подойди.
Смотри.
Бирюза означает радость.
Сардан - знак Серафима,
топаз - Херувима.
Яшма - это престол.
Хризолит - власть.
Сапфиры - добродетели.
Рубины - архангелы,
изумруды - ангелы!
Я могу продолжать вечность.
Язык камней удивителен.
А теперь встань на колени.
Ты собираешься вступить
в величайший из Орденов.
Я аббат этого Ордена.
И здесь ты под моей властью.
И вот мой приказ.
Ты забудешь все,
что слышал в последние дни.
А уста твои и глаза
будут отныне сомкнуты.
- Поклянись.
- При чем здесь этот мальчик?
Я задал вам вопрос,
предупредил об опастности,
и попросил назвать имя!
Может, и мне поцеловать
кольцо и забыть все,
что я понял и подозреваю?
Вставай!
- Вы!
Мне стоило понять,
что странствующий монах
не может понять
красоты наших традиций.
Вы рассказываете
мне о странной истории.
Удивительные истории
о запретной книге,
ставшей причиной убийств,
и о людях, которым известно
то, что должен знать только я.
Всё это выдумки.
Бессмысленные наветы.
Можете рассказывать
их и дальше.
Никто вам не поверит.
Ваша миссия окончена.
Уверен, вас заждались
при дворе,
и потому я дозволяю
вам уехать.
Вы отправитесь в путь завтра,
раним утром, вместе с делегацией.
И, кстати, я попрощаюсь
с вами на рассвете.
Разумеется, продолжать
расследование уже не требуется.
И я прошу вас далее
не беспокоить моих монахов.
КОЛОКОЛ.
Вечерня! Уходите!
- Надутый павлин, с кольцом,
огромным, как дно стакана.
- Аббат все знал
и считал что вы не поймете.
- Благодарю, брат Вильгельм.
Вы нужны Императору.
Вы уже видели мое кольцо?
Прощайте.
Я не покину эти стены,
пока все не узнаю.
Он хочет, чтобы
я уехал утром, так?
Очень хорошо.
К завтрашнему утру
я должен знать.
Должен, должен.
Божественное Провидение
наделило нас сияющей убежденностью.
- Что это значит?
- Вильгельм Баскервиль,
всем кажется, что он понял,
а сам не знает, как войти
в "Finis Africae".
Ведь ответ должен быть там.
- Брат Вильгельм.
- Tertius Equi.
- Что?
- Ничего, просто
я вспомнил Сальваторе.
Он говорил о магии
с третьей лошадью,
но с его забавной латиницей,
он сказал "Tertius Equi".
- Что соответствует «ша».
- "Ша"?
Да, потому что "Tertius Equi"
не означает третью лошадь,
но третья часть.
И третья буква в слове
"лошадь" - это "ша".
- Ваш Роджер Бэкон прав.
Первейший долг студента
учить языки.
- Да благословит тебя
Господь, Адсон.
Какой я же идиот.
"Примум и септимум quattuor"
вовсе не первое и седьмое
из четырех, но в четырех.
Слово "четыре".
Слова зеркала:
Супер тронос квартет Вигинти.
- Беги в кельи и
принеси лампы, быстро.
Я всегда задавался вопросом,
если есть другой доступ
в "Предел Африки".
- Кто там?
- Второй.
Первый сейчас в "Пределе Африки",
второй хочет до него добраться,
как и мы.
- Тогда вперед!
Сюда!
Нажми на 1 и 7 четвёртки.
- Я не вижу 4.
- Я вижу, да.
Нет, нет, еще левее, нет.
Правее, выше, еще выше.
Правее.
- Никак.
- Еще правее.
Дави.
Левее. Левее.
Стоп!
Дави.
Да!
Добрый вечер,
досточтимый Хорхе.
Я знал, что вы придете,
Вильгельм де Баскервиль.
- В потайном проходе сейчас
в ловушке аббат.
- Он еще жив?
Я полагал, что он уже задохнулся.
- Вы можете его спасти.
Откройте ему проход.
- Нет, слишком поздно.
- Моя святая мать.
Моя святая мать.
Помогите!
На помощь! Кто там?
Хорхе!
Хорхе, я твой аббат!
Освободи меня.
- Когда я услышал,
что аббат внизу,
то потянул веревку с грузами.
Она .. порвалась.
Теперь проход закрыт
с обеих сторон.
Его механизм невозможно
починить.
Аббат уже мертв.
- Зачем вы его убили?
- Брат Вильгельм
мне все объяснил.
Теперь вы объясните
мне то, чего я не знаю.
Какие сокровища вы бережёте?
Я прикажу сделать "Приход
Африки" общим для всех.
Итальянцы этого же хотели?
- Вы зайдете в "Предел Африки"
во время вечерни.
И найдете там мое тело.
А затем приводите в библиотеку
хоть весь белый свет.
- Я рассказал ему
о втором туннеле.
О нем знает только я.
Я много лет им пользуюсь.
- Вы заставили его прийти,
понимая, что его убьете.
- Я больше ему не доверял.
Он был напуган.
- 40 лет вы возглавляли
аббатство.
А когда вы поняли, что слепнете,
и не можете контролировать
библиотеку,
и вы сделали так, что аббатом
стал верный вам человек,
он назвал библиотекарем
Малахию,
кто и ступить шагу без
вашего позволения не смел.
Вот чего хотели
пресечь итальянцы.
Это то, что говорил Алинардо,
но его никто не слушал,
все считали его
сумасшедшим, верно?
- С первого дня я понял,
что вы обо всем догадаетесь.
По звуку голоса, по тому
как вы вовлекали меня
в дискуссии, о том,
что я не хотел обсуждать.
Вы были лучше прочих.
Я знал, что вы разыщите
разгадку во что бы ни стало.
Когда я услышал, что Северин
хочет вам рассказать о книге,
то не сомневался,
вы на моем пути.
- Но вам удалось
уберечь от меня книгу.
Он пошел к Малахии, который
ни о чем не догадывался.
Несчастный был одержим
идеей о том, что Адельмо
украл у него Беренгара,
возжелав юной плоти.
Возможно, вы сказали Малахии,
что Беренгар состоит
в связи с Северином.
Сгорая от ревности, Малахия
пошел назад к Северину,
за книгой, которую
Беренгар отдал ему
в награду за их
связь, и убил его.
Искать книгу времени
у него не было,
потому что пришел келарь.
Ведь так все было?
- Да, более или менее.
Я не желал смерти Малахии.
Я велел ему любой ценой
отыскать книгу,
и вернуть сюда,
не открывая её.
Однако безумец впервые
в жизни проявил самостоятельность.
- Узнав, что было под запретом,
он стал убийцей.
Я хочу видеть книгу,
что вы украли,
с целью спрятать ее ото всех.
- Ее сожгли.
- Такой человек как
вы, на это не способны.
Я хочу увидеть второй том
"Поэтики Аристотеля".
Книги описавшей
ценность смеха.
Все считали
ее утерянной,
или вовсе
не написанной,
у вас вероятно имеется
единственная копия.
- Вы стали бы великолепным
библиотекарем, Вильгельм.
Вот.
Ваша награда.
Читайте.
Листайте.
Она ваша.
Вы заслужили.
Вы победили.
- Выходит, вы не считаете
меня таким же мудрым, Хорхе?
Вы этого не видите,
но на мне перчатки.
Пальцы мои неповоротливы
и я не могу разделить страницы,
так как голыми
руками я не стану
увлажнять пальцы,
поглощая при этом яд.
Я говорю о том яде,
который однажды
очень давно
вы украли из лаборатории
Северина.
- Продолжайте.
Адельмо подобрался вплотную
к вопросу этой книги.
Любопытство ему
обошлось дорого.
Смертный грех для книги,
которую он даже не успел открыть.
А вот Венанций успел.
Он жадно прочел ее,
почти ее проглатывая.
Ему стало плохо
и он отправился на кухню.
Дальше все просто.
Беренгар нашел его там,
и опасаясь дознания,
оттащил тело
к бочке с кровью.
Все должны были подумать,
будто Венанций утонул.
Однажды Беренгар
исчез вместе с книгой,
что также вызвало
ваше любопытство.
Итак, мы объяснили объяснение
для каждого трупа.
Какой же глупец.
- Кто?
- Я.
После угроз Алинардо я решил,
что убийства совершены по порядку
семи труб Апокалипсиса.
Всё дело в том,
что убийца - вы.
- Я никого не убил.
Каждый умер согласно
своей Судьбе,
расплачиваясь за грехи.
Я - инструмент.
Мой долг защищать Библиотеку.
- Пару минут назад вы были
готовы убить меня,
и, также вот этого мальчика.
- Вы хитроумны,
но не лучше прочих.
- Объясните мне,
почему вы укрывали книгу?
Комедия одна из общих тем.
Чем это вас так напугало?
- Тем, что ее написал философ.
Как вы догадались,
что это "Вторая Поэтика"
Аристотеля?
- Я понял, что иначе
быть не может.
Я могу рассказать почти все,
даже не перелистывая
отравленных страниц.
Комедия рассказывает
о смешных созданий,
и не заканчивается
смертью главных героев.
Она смешит, показывая
пороки людей.
Это заставляет нас
наблюдать за ними лучше.
Расскажите нам вещи, как это
отличается и заставляет нас сказать:
"Вот как бывает на самом деле".
"А я не знал".
- Каждая написанная им книга
уничтожала частицу знаний,
что христианская Церковь
копила веками.
Если бы все узнали,
что он смеется над Божьей Волей,
то мы бы не сдержали катастрофы.
- И решили нанести книгу ядом.
- Теперь ...
мои глаза видят лучше ваших.
Идея была хорошей, разве нет?
Вы то долго не могли
разобраться в этом.
- Вы сам Дьявол.
- Я?
- Да.
Вы как и Дьявол, живете во тьме.
Вы хотели меня убедить.
У вас не вышло.
Я ненавижу вас, Хорхе.
И если бы я мог,
то спустил вас вниз,
с перьями торчащими из задницы,
размалеванного будто фигляр,
чтобы весь монастырь
увидел вас таким,
и перестал бояться.
- Ты ...
Ты хуже Дьявола.
Ты клоун.
Как тот святой,
что вас всех породил.
ты зовешь меня
дьяволом, а это не так.
Я - рука Господа.
- Рука Господа созидает,
а не укрывает.
Я нашел вас.
И я нашел книгу.
Все остальные умерли напрасно.
- Чтобы они не умерли напрасно,
еще одна смерть
- невысокая плата.
Найди меня теперь.
Сейчас я вижу лучше.
- Он закрыл нас!
- Быстрее, мне нужен свет.
Он хочет нас запереть!
Он жрет "Поэтику" Аристотеля.
Отвлеки его.
Вот я сжигаю то,
что нельзя говорить!
Из ада!
Я проклинаю вас!
- Мне нужна книга!
- Учитель!
Уходим, быстрее.
Дай это мне.
Бесполезно!
- Пойдем с нами.
Заткнись.
- Давай, урод.
Давай!
- Иди, ведьма!
Ты будешь гореть
сегодня вечером.
Бежим отсюда!
Вильгельм!
Идем!
- Зажигайте.
- Отпусти девушку
или перережу тебе глотку.
- Кто ты, чтобы командовать?
- Я женщина, мешок порока
и мерзости, что противен тебе.
- Ты демон.
Разве тебе можно верить?
- Выбора нет.
Но он есть у меня.
Твоя жизнь или жизнь
безвинной девушки.
- А твоя собственная?
- Её ты уже отобрал.
- Отпустите ее.
Иди! Иди!
Ты сжег отца с матерью. Заживо!
- Так это ты?
Убил моего мужа и ребенка.
- Я знал, что ты
не сдержишь слова.
- Ваше Преподобие!
- Библиотека!
- Несите воду!
Как можно больше воды!
Быстрее!
Быстрее!
- Ремиджио!
Ремиджио, нет!
Ремиджио!
Ремиджио!
- Сюда.
- Освободи меня.
Не хватает воды
здесь, в колодце.
Отправь людей к реке!
Вильгельм!
Библиотека!
Библиотека ...
Избавь меня, Господи,
от вечной смерти,
в тот день, чтобы дрожать,
когда Небеса и Земля
будут потрясены;
когда вы пришли судить мир
огнем
- Она жива.
- Вам не удалось сгореть
вместе с вашими книгами.
Всё здесь, Вильгельм.
Библия, она вся здесь.
Остальные книги в
мире могут гореть.
Гореть во Славу Господа.
- Ремиджио!
Нет, Ремиджио!
Вернись! Вернись!
Нет!
- Мы проваливаемся во Тьму!
Апокалипсис
уже в наших сердцах!
Аббатство горело
три дня и три ночи.
На третий день, когда
всех погибших похоронили,
монахи покинули еще
не остывшее попелище,
как проклятое место.
- Они хвалили Бога.
и в ту ночь ...
не было конца ...
- Она была единственной
любовью моей жизни.
но я ни разу так и
не назвал ее по имени.
- Учитель!
Учитель!
- Почему ты идешь за мной?
- Я не встречал таких, как вы.
- Это еще не повод
за кем-то следовать.
Копаясь в руинах,
я собрал все обрывки рукописей,
набил ими два дорожных мешка,
и повесил его на сбежавшего мула.
Я увозил с собой библиотеку,
собранной из фрагментов истории,
из незаконченных предложений ..
.. и призраков книг.
- Это была величайшая
из всех библиотек.
Воистину грядет
явление Антихриста.
Отныне Просвещение
ему не помешает.
Мы узрели его лицо.
- Вам нечем себя упрекать.
Вы старались.
- Для человека этого мало.
Где вся моя мудрость?
Я упрямо гонялся
за видимостью порядка,
хотя давно должен был понять,
во Вселенной его нет.
Порядок, что я воображаю себе,
похож на сеть или лестницу.
Он - прикладной инструмент,
но достигнув цели, лестницу откидывают.
Она принесла свою
пользу и потеряла смысл.
Возможно, задача тех,
кто любит человечество,
заставит его улыбаться Правде.
Истина в смехе.
- Я вернусь в Мельк.
И принесу там клятву.
Я буду странствовать по миру,
в поисках книг и нести их слово.
- Когда Роза увядает,
то от красоты, цвета и аромата
остается только одно...
Ее имя.
 

////////////////////////////