Острые козырьки (6 сезон, 2022 год). Цитаты и фразы из сериала

Все фразы и цитаты

(есть мат)

1 серия

Человек, с которым
мы встретимся — дьявол.
Меня зовут Мосли. Освальд Мосли.
Вы привлекли моё внимание.
Майкл Грей.
Ты валял дурака в Америке
и просадил там все деньги кузена.
И бедный старик Артур Шелби.
Его жену видели с другим мужчиной.
Горите в аду, Острые козырьки!
Если ты едешь в Англию, я с тобой.
Хочу познакомиться с твоей семьёй.
Нет, не хочешь.
Мистер Томас,
это самый чистый опиум в Европе.
250 тысяч фунтов.
Нужно просто
передержать товар здесь неделю.
Я голосую против, Том.
Кто голосует за?
Предложение одобрено.
Дело в вакантном месте, Эйда.
Дело в моём месте. В моём троне.
Кто-то хочет отобрать мою корону.
Думаю, это мог быть Майкл.
Мистер Шелби, меня зовут капитан Свинг.
Майкл, твой родственник заключал сделки
с людьми, которые хотят тебя убить.
Я делаю это ради тебя, Томми.
Время пришло.
Ты сам знаешь.
Дай угадаю…
«Не шутите, блядь,
с Острыми козырьками».
Будет война, один из вас умрёт.
Но кто именно, я сказать не могу.
Я сделаю то, что должен, Пол.
Убить… и убить.
У меня есть работёнка для тебя.
Я застрелю Освальда Мосли.
Уничтожь человека —
уничтожишь и послание.
Пора нам уходить со сцены, старик.
Китайцы, итальянцы.
Мосли ничего не знал!
Ничего не знал!
Кто?
ОСТРЫЕ КОЗЫРЬКИ
6 СЕЗОН, 1 СЕРИЯ

при поддержке зрителей
Поговори со мной.
Возможно, я нашёл его, Артур.
Нашёл человека,
которого не могу победить.
— Мосли.
— Не знаю.
Я, блядь, не знаю.
Это бессмыслица.
Давай…
Давай зайдём внутрь.
Разберёмся, выпьем.
Мне надо пройтись.
Работа сделана, Томми.
Сделана.
Мы можем просто уйти.
Легко и просто.
Осталось всего ничего.
Артур вытащил патроны.
На обратном пути.
Говорит, тебя стошнило на перекрёстке.
Ты больше даже не солдат, Томми.
Не проверил оружие.
Не солдат ты — трус.
Я слышала, как ты нажал на курок.
Бросил семью и даже не попрощался.
Если ты хочешь уйти,
вот твои проводники.
Мама.
Тебя они пропустили.
А меня не пускают.
Будто может быть какой-то иной исход.
Алло.
Мистер Шелби, полагаю, вам интересно,
кто предотвратил вчерашнее покушение.
Посмотрите в окно,
и вы увидите знак перемирия.
Волонтёры принесли тела ваших,
чтобы вы похоронили их по-своему.
Вчерашняя операция
была проведена бойцами
из трёх дублинских отрядов
Ирландской республиканской армии.
Мы хотим, чтобы мистер Мосли остался жив.
Большего вам знать не нужно.
Вам также стоит быть в курсе,
что мы не только спасли Мосли.
Мы кое-что поменяли
в структуре вашей организации.
С тех пор,
как вы начали строить империю,
у вас был костыль,
на который вы опирались.
Вчера мы выбили этот костыль.
Теперь вы будете опираться на нас.
Вы должны понять, мистер Шелби,
что смерть ваших людей — лишь ваша вина,
потому что вы не понимаете
границ своих возможностей.
Мама…
Всё это случилось
из-за амбиций и планов
одного лишь человека.
И я клянусь богом:
чего бы это ни стоило,
сколько бы мне ни пришлось солгать…
я отомщу Томми Шелби.
ЧЕТЫРЕ ГОДА СПУСТЯ
ОСТРОВ МИКЕЛОН
НЬЮФАУНДЛЕНД,
ФРАНЦУЗСКАЯ ТЕРРИТОРИЯ
Месье.
Месье!
Это остров Микелон.
5 ДЕКАБРЯ 1933 ГОДА
Комиссар сказал, что даст нам два часа.
Кто-то может умереть.
Если это буду я,
пусть позвонят моему брату.
ОТЕЛЬ «РОБЭР»
Меня зовут Томас Шелби.
Я бронировал номер для переговоров.
Вчера какие-то пьяницы мне разбили окно.
В ваш номер налетели голуби.
Жена сейчас там прибирается.
Прошу извинить. Я подожду.
Налить что-нибудь?
Стакан воды, пожалуйста.
Люди здесь пьяные и злые,
поэтому и окна разбитые.
Понимаете?
Половина людей здесь
промышляли контрабандой.
До сегодняшнего дня.
Остальные занимались ремонтом лодок.
ЧЁРНЫЙ ДЕНЬ ДЛЯ МИКЕЛОНА:
В ПОЛНОЧЬ ОТМЕНЯЕТСЯ СУХОЙ ЗАКОН
Взяли-ка бы вы эту воду
и прогулялись в коридор.
Дай ещё бутылку виски.
Ты ж работаешь на поставщика виски?
ТОМАС ШЕЛБИ
«КОМПАНИЯ ШЕЛБИ», ИМПОРТ И ЭКСПОРТ
Я здесь по личному делу.
Где французский выучил?
Во Франции.
Я многому научился во Франции.
Остров кишит вашими офицерами, блядь.
Закрывают наши склады.
Лишают людей работы.
Жан-Клод, угомонись уже.
Десять лет мы возили виски в Бостон.
Теперь у нас ни хуя.
А тут садишься
и заказываешь блядский стакан воды.
Это шутка такая?
Нет.
Я не пью алкоголь,
поэтому заказал воду.
Жан-Клод, отстань от человека, пожалуйста.
Ты, друг мой, поднимешь за нас тост.
Поднимешь бокал
за бедных людей Микелона,
чьи жизни ты разрушил, ублюдок.
Пей.
Эй!
Пей.
Ты не выйдешь отсюда,
пока не поднимешь тост
за людей Микелона.
Хорошо.
Хорошо.
Я понимаю, что сегодня
вы особенно озлоблены.
Но если бы вы прочли
мою визитку, то увидели бы,
что это просто недоразумение.
Я был терпелив,
потому что понимаю вашу ситуацию,
но теперь сядьте
и дайте мне дочитать газету.
Вот это он хорош, а?
Давайте я всё объясню,
пока мы не зашли слишком далеко.
Я не выпью за вас,
потому что четыре года назад
я отказался от алкоголя.
Вот сука.
Нет.
Не надо.
С тех пор, как я отказался от алкоголя,
я стал спокойнее и миролюбивее.
Анри, я услышала стрельбу.
Заходите.
Порой, когда возникают
личные конфликты,
я могу вернуться
к своим старым методам.
Если бы это произошло сегодня,
это и правда был бы
«чёрный день» в истории Микелона.
Скоро приедут мои гости.
Нужно, чтобы номер был готов.
Не проводите?
Извините, где отель «Робэр»?
Они думают,
что мы отберём у них свой виски.
Мы опоздали.
Он всегда приходит раньше. Идём.
Будет война. Один из вас умрёт.
Кто из вас — сказать не могу.
Привет, Томми.
Там мужику лицо зашивают.
Возникло недопонимание.
Привет, Майкл.
Я не был уверен, что подумаю,
когда снова увижу тебя, Том.
Да?
И что ты думаешь?
С тех пор, как моя мать
умерла четыре года назад,
мы с Томми ни разу не говорили.
Мы оба были заняты.
Ты был занят тем,
что наказывал людей, которые её убили.
Знаешь, Майкл, когда имеешь дело
с очень могущественным врагом,
месть может занять много времени.
Приходится выжидать момент.
Этот момент настанет.
Но теперь у нас
есть общий рабочий интерес —
дурная кровь разбавится
временем и деловой мотивацией.
Хорошо, Томми. Мы жаждем узнать,
что ты хочешь нам рассказать.
Жду с нетерпением
нашей совместной работы.
Выглядишь очень хорошо.
Ты тоже.
Как семья?
Этот проектор —
подарок Чарли, мать его, Чаплина.
Он прислал его прямиком из Голливуда.
Сядьте и посмотрите фильм.
Боже. Нет, Элизабет,
перестань, ты поранишься.
Да, алло. Это таверна «Белл»?
Если цыган Джонни Догс там,
тогда передайте ему,
чтобы он пришёл к своим детям, мать его.
Сейчас Рождество. Семейный праздник.
Мам, я же смотрела.
Так, внимание.
Завтра мы с Руби и Чарльзом
сядем на большой корабль
и отправимся в Канаду, к папе.
Поэтому мы празднуем Рождество раньше.
Мы предупредили Деда Мороза,
так что он принёс подарки заранее.
Да!
Эйда, где, блядь, Дед Мороз?
Не знаю. Должен был уже прийти.
— Да.
— Где ты, блядский Санта?
Нет!
Ты убил меня.
У меня пушка. Лучше беги!
Беги!
Джентльмены,
сегодня последний день сухого закона.
Я верю, что это не конец —
для таких, как мы,
этот день означает начало.
Новую возможность.
Я хочу разделить возможность
с теми, кому я могу доверять.
На протяжении 12 лет
жители этого острова
занимались контрабандой виски,
занимались навигацией кораблей
и учились избегать
американских пограничников.
Но теперь, когда сухой закон отменили,
перевозкой будут заниматься
капиталисты из Нью-Йорка,
Бостона и Торонто.
Однако…
когда закрывается одна дверь,
открывается другая.
Мы можем использовать преимущества
отлаженной системы острова Микелон
и предложить некоторым экипажам
возможность продолжать работу.
Но теперь с другим грузом.
Налить?
Нет.
Теперь об этом узнает весь остров.
На этом острове
нет осуждения, нет морали.
Только до пизды лодок,
которым нечего и некуда перевозить.
Микелон находится
за пределами территориальных вод
как Америки, так и Канады,
вот его и использовали
для перегона виски.
Формально это территория Франции.
ФБР и канадская полиция
не имеют тут юрисдикции.
Откуда товар?
Я налаживал связь
с поставщиком из Белфаста
на протяжении четырёх лет.
Мы решили, что пришло время
ворваться на американский рынок.
Это, друг мой, лучший опиум в мире.
Доставлен из Шанхая
на мой склад в Ливерпуле.
Майкл, когда дело касается
наркоты, — ты главный эксперт.
Я доверяю ему.
А как же французская полиция?
Я поддерживаю связь
с начальником полиции в Микелоне.
Мы сражались
на одной стороне во Франции.
Мы считаем себя боевыми товарищами.
Я предложил товарищу
12 миллионов франков,
если лодки между Бостоном
и Микелоном продолжат курсировать.
Нужно передать предложение
дяде Джеку в Бостоне.
Надеюсь, мы встретимся
после этого разговора
с Джеком Нельсоном —
дядей твоей жены, Майкл.
Этот парень знает слишком много.
Если он будет говорить
такое вслух, то может умереть.
Передавайте моё почтение
мистеру Нельсону.
Наши с ним истории похожи.
Прошлое Джека Нельсона забыто.
Не забыто. Кануло, блядь, в Лету.
Нет, не кануло.
Просто записи стёрты, как и у меня.
Передавайте ему моё почтение, ладно?
Ты не притронулся к выпивке, Том.
С тех пор как мы виделись
в последний раз, Майкл,
я поработал над собой.
Теперь я понимаю, что виски —
топливо для громких двигателей
в голове.
Ну ты и сказанул!
Смотрите-ка, у нас тут поэт!
Я читаю поэзию, но пока не пишу.
Туман сгущается, говорят.
Пора валить,
пока он нас не запер на острове.
Просто пойми.
Дядя Джек решает всё, понял?
А я решаю,
когда заканчивается собрание.
Так что сиди, пока я не разрешу.
Умничка.
Выпей, блядь, не ломайся.
Хороший мальчик.
Расскажи нам стих, пока ты тут.
Хотите услышать стих?
Послушать поэзию?
А ты, тупоголовый?
В ярость друг меня привёл
Гнев излил я, гнев прошёл
Враг обиду мне нанёс
Я молчал.
Но гнев мой рос
«Дерево яда», Уильям Блэйк.
Вы о нём не слышали.
Собрание окончено.
И между прочим,
мой друг из полиции сказал мне,
что говорил с ФБР.
Ему передали, что в вашей организации
завёлся информатор в южном Бостоне.
Я рассказываю это из солидарности
и соображений корпоративной гигиены.
Держи, Майкл.
Берегись мужчины
с татуировкой кровавого сердца,
на котором написано «Мария».
Доброго вам дня, джентльмены.
В этот раз не сжигайте.
Каждая катастрофа —
это новая возможность.
Артур.
Ну же, давай.
Боже.
Если бы Полли была здесь,
она бы такого не допустила.
Давай, Артур. Вставай.
Артур!
Я, может, и не Полли,
но я твоя, блядь, сестра!
Ты поклялся, что перестанешь принимать.
Это Рождество, Эйда. Рождество.
Да, Рождество.
Где, сука, сраные подарки?
Я сейчас, секундочку…
Отлично.
Мой брат обдолбался.
Каждый день — новый вопрос без ответа.
Худо без добра.
Я без понятия, что делать.
Блядь.
Я люблю тебя, Эйда.
Дети! Приходил Дед Мороз!
Дед Мороз!
Что ты просил?
Что тут?
Дед Мороз опять застрял в камине?
На каком корабле вы добираетесь?
На самом лучшем и самом дорогом.
Мы приедем, и Томми скажет:
«Привет, Лиззи. Привет, дети».
И всё — этим мёртвым голосом.
Ладно тебе, Лиззи. У него отпуск.
Возможно, он изменился.
Даже в отпуске,
даже на вершине самой высокой горы
он будет таким же,
каким он стал, когда умерла Полли.
Нет больше ни Полли,
ни виски, ни Томми.
Соедините с детективом Лоуренсом,
отделение полиции гавани Сент-Джонса.
Я звоню с острова Микелон,
из офиса полиции.
Остров покидает корабль,
который направляется к границе.
Когда он доберётся
до гавани Сент-Джонса,
человек по имени Майкл Грей
пересядет на пароход до Бостона.
Слушайте внимательно.
Он в тёмном пальто, в синем костюме,
у него в руках чёрный портфель.
В этом портфеле —
пять фунтов чистейшего опиума.
Я честный гражданин.
Меня зовут мистер Джонс.
Не хочешь выпить, камрад?
Хочу.
Но я больше не пью.
Отчего же?
У меня есть дело.
Мне нужно свалить с острова.
Тебе сюда нельзя, Карл.
Ты ответишь?
Нет, я больше на него не работаю.
Это может быть что-то важное.
Поэтому я и не хочу отвечать.
Можно я отвечу?
Нет.
Алло?
Блядь.
Вы хоть знаете, кто это?
Ладно, вставай, Артур.
Эй, щекотно.
Его брат, Томас Шелби,
сказал не продавать ему опиум,
иначе он вырежет
его имя на вашей груди.
Штыком.
АРТУР ШЕЛБИ
НОРФОЛКОВСКАЯ ТЮРЬМА БОСТОНА
Ну что, какого хуя?
Я не могу ничего здесь обсуждать.
Я просто хотел
увидеть тебя, услышать тебя.
Стоило Томми Шелби
вернуться в твою жизнь,
и вот что происходит.
Никаких имён.
Извини. Давай называть его дьяволом.
Присядь.
Как Лоуренс?
Сам знаешь. Скучает по отцу.
Что, нахуй, произошло, Майкл?
Всё под контролем.
Под чьим контролем?
Серьёзно, под чьим,
блядь, контролем, Майкл?
Как и многое в этом городе,
всё в руках твоего дяди Джека.
Мне нужно, чтобы он снял
обвинение и выпустил меня.
Я уже поговорила с ним.
Он сказал,
что дьявол сделал предложение.
Томми Шелби хочет иметь дело
с Джеком Нельсоном?
Он хочет захватить Бостон?
Никто ничего не хочет захватить.
Всё под контролем.
Сделки совершаются
на более высоком уровне,
но на среднем уровне и на нижнем уровне
есть люди, которым нельзя доверять.
Майкл, это ебучая…
Заткнись и дослушай.
Томми сам предупредил
нас об информаторе.
Мы думаем, что информатор
сдал меня полиции.
Значит, план дьявола работает.
Зачем строить планы и поставки,
если это сложно провернуть?
Джина, сегодня в газете
напишут о трупе, который выловили
в бостонском канале.
У него была татуировка
кровоточащего сердца и надпись «Мария».
Выстрел в голову.
Да, знаю, я уже читала.
Его смерть — начало в цепочке смертей.
В нашем бизнесе
мы работаем с теми, кому доверяем.
Пока проходит зачистка,
держи всё при себе.
Ляпнешь что-нибудь не тому человеку —
и он тоже окажется в заливе.
А ты будешь его Марией.
Поняла?
Майкл, я хочу знать правду.
Нет, не так. Мне, блядь, нужна правда!
Почему ты снова с ним работаешь?
Джина, что ты хочешь
подарить Лоуренсу на Рождество?
В мире куча людей,
которые могли бы поставлять наркоту.
Почему именно он?
У меня есть незакрытый
вопрос с Томми Шелби.
Это возможность его закрыть.
Так что поговори со своим дядей,
чтобы он меня отсюда вытащил, нахуй.
Алло.
Кто?
Конечно, почему бы и нет?
Мне сказали,
что ты в городе, так что я подумала…
Такой маленький человек —
и такие большие успехи.
Тебе нравится джаз?
Нет.
Что будешь? Виски?
Стакан воды.
У меня нет воды. Что ещё ты пьёшь?
Я хочу передать сообщение дяде Джеку.
Томми, расслабься.
Выпей, блядь.
Знаешь, мой дядя
планирует купить лицензию
на продажу лучшего скотча
и ирландского виски.
Он прямо сейчас едет в Лондон,
чтобы закрыть эту сделку.
Каждая капля в каждом штате
будет приносить прибыль дяде Джеку.
Да, он могущественный
и очень впечатляющий человек.
Я видел его в молодости
на полицейских снимках,
а недавно — и в популярных журналах.
Думаю, он олицетворяет собой прогресс.
Да.
Пока ты не сказал,
что ты хочешь ему передать,
у меня есть для тебя от него сообщение.
Сделки не будет.
В Англии, когда кто-то находится
настолько близко к Томми Шелби,
они говорят: «Какой ужас…
какой соблазн
грохнуться на колени,
открыть рот и сказать:
"Да, сэр. Пожалуйста, сэр"».
А ты, значит, падаешь
на колени перед дядей Джеком?
Не перед Майклом.
Сделки не будет, мистер Шелби.
От тебя пахнет тюрьмой, Джина.
И ты слишком много выпила.
Да, но выпивка теперь легальна.
А твой белый порошок — нет.
У Джека есть друзья в правительстве.
Ты представляешь,
как высоко он взлетел?
На самый, блядь, верх.
А с белым порошком
на начищенных ботиночках
в американские президенты не избираются.
А именно туда он и метит.
Он не может так сильно рисковать
ради столь ничтожной сделки.
Возвращайся домой, парниша.
Пока-пока, мистер Шелби.
А ты ещё выпей, Джина.
Докинь цент дяде Джеку.
Не против, если я закурю?
Если это законно, то конечно.
Перед тем, как уйти, хочу рассказать,
что это я сдал Майкла полиции
и рассказал, что было в портфеле.
Из-за меня он в тюрьме.
Хотел подкинуть твоему дяде загадку.
Мужа его любимой племянницы
ловят с опиумом в Бостоне.
Что же ему делать?
Если он вмешается и освободит его,
то как это будет выглядеть
в Овальном кабинете?
А если он ничего не сделает,
то что скажет южный Бостон?
Пошёл ты.
Хорошо.
Оставайся.
Заключай сделки.
Да хоть умри, мне похуй.
Умереть от чьей руки, Джина?
Передай своему дяде,
что если он не хочет покупать мой опиум,
я продам его евреям восточного Бостона.
Малыш.
Ты хочешь начать ебучую войну?
С таким количеством опиума
баланс между ирландцами,
евреями и итальянцами
сдвинется в сторону востока.
У меня отличные связи
с семьёй из восточного Бостона.
Семья Соломонов.
Слыхала о них?
Если вы станете
общаться с нами на равных…
то, думаю, наши семьи хорошо сработаются.
Бывай, Джина.
Да?
Да, я приму звонок.
Привет, Лиззи.
Томми,
я по поводу Руби. Ей плохо.
У неё высокая температура.
Сейчас приходил врач.
Что он сказал?
Сказал, что это грипп,
но приедет ещё раз попозже.
Она кашляет, и…
Томми, он сказал,
что нам не стоит ехать.
Мы не сможем сесть на корабль.
Всё в порядке, Лиззи, не волнуйся.
Оставайтесь дома,
пока ей не станет лучше.
Можно с ней поговорить?
Она спит.
Тогда пускай спит.
Пускай спит.
Лиззи, у меня здесь всё ещё дела.
Давай забронируем новые билеты,
когда Руби станет лучше, хорошо?
Не страшно,
что вы не приедете на праздники.
Главное, что вы вообще приедете.
И когда я покончу с делами,
вы переедете с детьми сюда навсегда.
Будем только мы и свежий воздух Запада.
Я нашёл местечко в горах.
Там будет снег.
Скажи Руби, что я слеплю ей снеговика.
Давно она кашляет?
Несколько дней.
Она гуляла на улице
с детьми Джонни Дога.
Они носились у реки, было холодно.
Ты в порядке, Томми?
У тебя голос изменился.
Это простуда.
Я закончу с делами в Бостоне,
и на этом всё.
Я хочу просто…
взять Руби на руки и держать её.
Я скучаю по тому, какая она тяжёлая.
Я уже подарила ей подарки.
Она в восторге.
Но вечером у неё был жар.
Горячка.
Она всё бормотала…
Дети Джонни учили её
говорить на цыганском.
Скорее, учили её воровать.
Когда у неё была горячка,
она всё повторяла цыганские слова.
«Tickner maura, tickner maura,
o beng, o beng». Снова и снова.
Что, Лиззи?
Что ты сказала? Что Руби говорила?
«Tickner, tickner maura».
— Что-то такое.
— Она что-нибудь ещё говорила?
Какие-то ещё слова,
которые ты не поняла?
«O beng, o beng». Не знаю.
Нет, Лиззи, она сказала что-нибудь ещё?
Послушай, блядь, внимательно!
Я не знаю цыганский, Томми.
Не думаю.
Только это?
Да.
Она видела что-нибудь,
когда у неё был жар?
— Блядь.
— Лиззи, ответь на долбаный вопрос!
Она сказала, что видела человека.
Человека с зелёными глазами.
У неё была горячка. Жар.
Какая, нахуй, разница?
Послушай, Лиззи. Я возвращаюсь домой.
Томми, дорогой, это просто жар.
Послушай, я еду домой.
Приеду на следующей пароходе.
Не води её в школу, слышишь?
Не води её в школу и держи подальше от…
— Томми…
— Держи подальше от реки.
Не давай кататься на лошади.
Передай Джонни Догсу
и его жёнам слова, которые сказала Руби.
Ты меня слышишь?
Скажи старшей жене Джонни,
чтобы повесила Чёрную мадонну ей на шею.
И слушайся Эсмеральду, как врача.
Ты слышишь?
Ебучие цыганские штучки.
Ебучие цыганские штучки! Именно!
И приведи Кудряша.
Пусть останется
в стойле с лошадьми Руби.
И делай всё,
что скажут Джонни Догс и его жёны,
поняла?
Извини, Лиззи. Ты меня поняла?
Хорошо, я всё сделаю.
Хорошо. Я еду домой.
Полли?
Полли?
Они знают, что я пытаюсь выйти.
Полли…
они идут за мной.
Сукин ты сын.
Говоришь как американец, Майкл.
Мне придётся вернуться
в Англию пораньше,
так что давай по-быстрому, хорошо?
Ты просто всех наебал
и пытаешься слиться.
Нет, сделка в силе.
Джек Нельсон тоже сейчас в Англии.
В Лондоне и в Эдинбурге,
покупает лицензию на импорт.
Откуда ты, блядь, знаешь,
где находится Джек Нельсон?
У меня есть карта его передвижений.
Из его личной переписки.
Из писем президенту США
и его бесчисленным любовницам.
У меня есть контакты в его организации.
Ирландец с закладной —
мощный источник, Майкл.
Ты мертвец, Томми.
Ты, блядь, залез не туда.
Ты уже мёртв.
Ты грозился продать евреям.
И у меня есть знакомые в этой тюрьме.
Они присмотрят за тобой.
Мне не нужно,
чтобы за мной присматривали.
Джек Нельсон меня вытащит.
Да? Правда что ли?
Тут вот письмо.
Передай ему это письмо, хорошо?
Это письмо от секретаря президента,
который предлагает Джеку Нельсону,
чтобы ты ещё немного тут посидел.
Пока газеты не потеряют интерес, Майкл.
Шёл бы ты.
В конце концов тебя выпустят.
И мы с тобой сможем
продолжить наше дело.
Пять миллионов долларов
за отправку порошка.
Когда сделка будет закрыта,
сможем пожать руки
и разойтись как в море корабли, да?
Значит, ты так и не понял.
Когда моя мать умерла
из-за твоих амбиций,
ты не понял, что у тебя есть предел?
У меня нет предела.
И Майкл, между прочим —
судя по личному счёту Джека Нельсона,
он купил пять билетов
из Бостона в Ливерпуль.
Пять человек: его жена, его любовница,
сын президента, он сам и…
Джина Грей.
Джина возвращается в Лондон, Майкл.
Я с удовольствием покажу ей город.
Блядь! Ты ублюдок, Томми!
— Спиритс, ирландцы Бостона, дядя Джек.
— Ты дьявол, Томми Шелби!
— Ты чёртов дьявол!
— Я открыт к переговорам.


В ПАМЯТЬ О ХЕЛЕН МАКРОРИ,
ИГРАВШЕЙ ПОЛЛИ ГРЕЙ
 

2 серия

РАНЕЕ В СЕРИАЛЕ
С тех пор, как вы начали строить империю,
у вас был костыль,
на который вы опирались.
Клянусь богом:
я отомщу Томми Шелби.
Это, друг мой, лучший опиум в мире.
Надеюсь, мы встретимся после разговора
с Джеком Нельсоном — дядей твоей жены.
Томми Шелби хочет
вести дела с Джеком Нельсеном?
Поговори со своим дядей,
чтобы он меня отсюда вытащил.
Если он не хочет покупать мой опиум,
я продам его евреям восточного Бостона.
Я по поводу Руби. Ей плохо.
Я возвращаюсь домой.
В этой семье
будет война, один из вас умрёт.
Ты был занят тем,
что наказывал людей, которые её убили.
Как семья?
Папочка!
Привет, Руби.
Иди сюда.
Дай на тебя посмотреть.
Я скучал по тебе. Так скучал.
Чёрная мадонна.
Какие подарки ты нам привёз, папа?
Сынок.
Ей уже лучше, Томми.
Ты зря вернулся.
Но я рада, что ты здесь.
Так, прежде чем делать что-то,
мы поедем кататься, хорошо?
— Поехали.
— А я?
Да, ты тоже, давай.
Куда едем?
Я попросил водителя
отвезти нас к доктору Роберту.
— Хочу, чтобы он осмотрел Руби.
— Зачем, любимый?
Приём через час.
Либо оставайся, либо едем с нами.
Ладно.
Так, поехали.
ОСТРЫЕ КОЗЫРЬКИ
6 СЕЗОН, 2 СЕРИЯ


САНАТОРИЙ ШЕЛБИ ДЛЯ БОЛЬНЫХ ДЕТЕЙ
УЧРЕЖДЁН 12 ИЮНЯ 1930 ГОДА ТОМАСОМ ШЕЛБИ
НИКТО ИЗ ВХОДЯЩИХ НЕ ДОЛЖЕН ПЛАТИТЬ.
ТЕМ, КТО МОЖЕТ ЗАПЛАТИТЬ, ВХОД ВОСПРЕЩЁН.
Томми?
Да.
Всё хорошо. Всё в порядке.
Какое облегчение.
— Какое облегчение.
— Да.
Водитель подгонит машину.
Папочка.
Привет.
Иди сюда.
Когда ты в последний раз спал?
Почти не спал с момента
нашего последнего телефонного разговора.
Теперь ты знаешь,
что Руби в порядке, можешь поспать.
Да.
Лиззи, я очень рад,
осмотр Руби прошёл хорошо.
Но ты всё равно не отправишься спать.
Я поговорю с Джонни,
поговорю с Эсмеральдой.
Мы могли бы быть в отпуске.
Могли бы быть в горах в Америке.
Это невозможно.
Человек, с которым у меня дела,
едет в Лондон. Мне нужно быть там.
От этого не убежать.
Мы сбежим, Лиззи.
Осталось совершить последнюю сделку.
Это будет сложно.
Трудности вполне ожидаемы.
Вот почему я должен
двигаться от пункта к пункту.
Ты чувствуешь это?
Чувствуешь хоть что-то?
Знаешь, ты говоришь так, будто
наблюдаешь происходящее на экране.
Когда приедем домой… Вот вернёмся домой,
отдадим детей Фрэнсис
и ляжем с тобой в постель.
И я буду следующим пунктом.
— Вот как это ощущается, Томми.
— Да.
Всё по списку.
— Привет, детка.
— Когда мы поедем домой?
Томми? Томми!
Томми! Что произошло?
Блядь, блядь.
Блядь.
Томми. Вот так, держу.
Что случилось?
Томми.
Прошло четыре года,
один месяц и шесть дней
с тех пор, как я не пью.
Моё сознание чисто.
Я в себе.
Это впервые?
Раз было на корабле. Не так сильно.
Томми…
тебе нужно к доктору.
Мне нужно работать.
Эта работа и виновата.
Люди, с которыми ты встречаешься,
вся ложь, которую говоришь.
Надо продолжать,
пока не решим дело в Бостоне.
Потом отдохнём.
Потом Острые козырьки, мать их, отдохнут.
Товарищи, прежде чем
мы закончим эту встречу
и отправим вас под дождь…
ЛЕЙБОРИСТСКАЯ ПАРТИЯ ЮЖНОГО БИРМИНГЕМА
…у нас есть сюрприз.
Он только что вернулся
из торговой поездки в Америку.
Он вернулся раньше
и настоял на личном
обращении к волонтёрам.
Товарищи,
Представитель Южного
Бирмингема от партии лейбористов,
мистер Томас Шелби, член парламента,
кавалер ордена Британской империи.
ТИШИНА
Я привёз с собой, поездом из Лондона
сообщение из Вестминстера.
Нет-нет-нет, не сообщение.
Не сообщение.
А инструкцию.
Вы должны молчать.
И ничего не говорить.
Ничего не говорить
о текущей ситуации в городе.
Не говорить о голоде.
Не говорить про работу.
Не говорить про оплату.
Но те, кто на более зелёных пастбищах,
вот они могут говорить.
Они могут повышать голоса.
Но здесь, в дыму — вы, мужчины и женщины,
ирландцы, итальянцы
и англичане, поддерживающие социалистов…
И даже ваши коты, собаки и канарейки.
Вы должны молчать.
Потому что король,
вся его конница и вся его рать
хотят, чтобы вы молчали.
Но именно вы, друзья мои, страдаете
от урезания зарплаты,
унижения и очернения.
И вы не должны жаловаться,
потому что это было бы непатриотично.
Вы, солдаты, что воевали во Франции —
станете предателями, если заговорите.
Вы, ветераны их войн, взлётов и падений
должны принимать на себя удары
и нести бремя ради тех,
кто на более зелёных
пастбищах и рявкают вам:
«Молчать».
Но знаете что, товарищи…
Я не стану молчать.
Только не этот англичанин.
Тишины от меня не получат.
Тишины от меня не будет,
потому что я слышу
ваши голоса, когда вы приходите ко мне
и рассказываете,
как плачут ваши голодные дети.
Я соберу их плач воедино,
возьму с собой на поезд до Вестминстера
и выпущу его в Палате общин,
и пусть только попробуют его заглушить!
…разве это не предполагает
разделение бремени?
Каждому из нас полагается кусок пирога.
В конце концов, это мы печём пироги,
производим машины и плавим метал.
А король, раз уж зашла о нём речь —
Человек, который заказал всё это,
разве не должен и он
в чём-то себя ограничить?
Принять часть ударов?
Часть боли? Да или нет?
Да!
Тише.
Тише, работники и работницы.
Молчите.
Отлично.
Поберегите свои голоса.
Они вам понадобятся
в субботу, когда мы соберёмся
на рынке Булл-ринг…
И вместе мы сорвём крышу,
мы нарушим проклятую тишину
и свергнем гнилое правительство!
Томми! Томми!
Томми! Томми!
Благодарю.
Лора Макки.
Командир батальона,
отделение ИРА в Фермана.
Вы пропустили первый и второй акт.
Спасибо, что пришли, мистер Шелби.
Вам спасибо. Спасибо.
Третьего акта было достаточно.
У вас есть причины меня ненавидеть
и желать мести за убийство
Цыганская традиция.
Мы не упоминаем
имён покойных при посторонних.
Лора Макки,
в семье Шелби
деловые вопросы важнее мести.
Те, кто уже не с нами,
поняли бы и одобрили.
Пойдём, парни.
Мы договаривались
встретиться в людном месте.
В публичности нет нужды.
Вы нужны нам живой.
Дамы вперёд.
ВИНОКУРНЯ ШЕЛБИ
Знаете, мистер Шелби,
хоть мы и сотрудничаем довольно долго,
но ещё никогда
не встречались лицом к лицу.
Вы говорили со страстью и состраданием.
Вам ведомо прощение,
а пьёте вы воду.
Тем не менее, я слышала
от многих надёжных источников,
что у вас репутация
человека с порочной моралью.
«Порочная мораль».
Хорошее имя для скакуна.
Вы не знаете, что это значит?
Я знаю, что это значит.
Это значит «наёбывать людей».
Что я наёбываю людей, и мне насрать.
Это значит завидовать, воровать
и плевать на принципы
ради личной выгоды.
Но я меняюсь, Лора Макки,
как и моя организация.
Так что случилось в Бостоне?
Джек Нельсон отказал.
И с каких пор вы принимаете отказы?
Вот письма, написанные
Джеку Нельсону и им самим
за последние три месяца.
Это…
Это личные письма
от президента Соединённых Штатов.
Где, чёрт возьми, вы их взяли?
Мой скакун, Порочная Мораль —
лишь один из многих в моей конюшне.
Иногда я им пользуюсь,
если на то есть уважительная причина.
Джек Нельсон едет в Лондон.
Официально он приедет закупать
лицензии на импорт спиртных напитков.
Неофициально — он собирает данные.
Он едет, чтобы измерить силу
поддержки фашизма в Великобритании.
И доложит об этом президенту.
И что это нам даёт?
В этом письме своему сыну
Джек Нельсон выражает
мощную поддержку фашизма.
А в этом письме берлинскому другу
он говорит кое-какие
интересные вещи про евреев.
Он едет в Европу не для сбора данных.
А чтобы найти доказательства,
что фашизм победит.
И мы с вами поможем ему в этом.
Я думала, вы социалист.
Что ж…
С тех пор, как я пришёл в политику,
я понял, что линия не идёт
от середины ровно влево или вправо.
Она идёт по кругу.
Я покажу.
Если идти достаточно далеко влево,
в конце концов встретите того,
кто шёл достаточно далеко вправо,
чтобы попасть в ту же самую точку.
Социалисты, как я,
националисты, вроде вас.
И что в результате?
Национал-социализм.
А я вот тут…
в середине.
Просто человек, пытающийся
честно жить в очень мрачном мире.
У вас есть друзья в Дублине, Лора Макки,
которые активно борются
за фашистскую Ирландию.
Вы действуете от их имени, верно?
Когда Джек Нельсон приедет в Лондон,
я могу предоставить ему
доступ к Освальду Мосли
и прочим сочувствующим
фашизму как в Палате общин,
так и в Палате лордов,
по обе стороны баррикад.
Фашизм очень популярен
среди элиты.
И с вашей помощью
я могу предложить ему Дублин.
И вы думаете, что это позволит
поставлять наш товар в Бостон?
Возможно.
Возможны и иные выгоды для вашего дела.
Всё, что вам нужно сделать,
это встретиться с Джеком Нельсоном,
поговорить с ним
об очередной «эпохе расцвета»
и позволить воткнуть
булавку в карту Ирландии
для президента Соединённых Штатов.
Я пришла забрать Артура и уложить его.
Нашла его в баре со шприцем в руке.
«Друг любит во всякое время
и, как брат, явится во время несчастья».
Книга притчей, глава 17, стих 17.
У меня два нуждающихся брата,
но твоё дело срочное, Томми.
Пойдёшь со мной?
Так что, Лаура Макки,
поможете мне изменить мир?
Мистер Шелби, не этого
я ожидала от нашей встречи.
Всегда так.
Так «да» или «нет»?
Мой ответ: «Да».
Все всегда отвечают «да».
Задняя дверь не заперта.
Выход найдёте сами.
И расскажите своим друзьям,
что Томми Шелби изменился.
Где он?
Когда я его нашла, шприц был пуст.
Он спал на мостовой.
Чёрт, Томми, чёрт подери.
Всё под контролем, Эйда.
У меня, блядь, ничего не под контролем.
Я не как ты, Томми. И не как Полли.
Хотя я пытаюсь.
Она бы положила этому конец.
Мы вытянем Артура.
Я говорю не про Артура, а про тебя.
Я слышала всё, что ты там говорил.
Эйда, этим мы со всем покончим, слышишь?
Это выход для всех нас.
И в процессе я сделаю всё правильно.
Нет, в процессе ты заработаешь
охуительную прорву денег.
Ладно, справедливо.
Любые случайные награды
за мою работу приветствуются.
Но и ты получишь
свою честную долю, сестрёнка.
А находясь среди фашистов,
будучи в их рядах,
я смогу им навредить.
Полли бы одобрила.
Под всем золотом, бриллиантами
и чёртовыми норками да кружевом
она была упёртой социалисткой.
Слушай, я знаю, что слишком поздно, Том,
но эта вот дверь…
Это всё та же дверь.
Мы приходили сюда за пивом для отца,
и мы были так малы,
что ведро приходилось нести вдвоём.
Да, я помню.
И взгляни-ка на нас.
Да.
Да уж, блядь, только взгляни.
Хорошенько взгляни, Том,
потому что кое-кто из нас
надолго тут не задержится.
Блядь, опиум и президенты!
Эйда, если не хочешь
помогать мне нести ведро,
я не стану тебя винить.
Но это моя миссия.
И предел мне будет неведом.
Где ты, Том?
Старший братик?
Знаешь, раньше ты заходил сюда и смеялся.
Ты вообще помнишь это место?
Теперь ты приходишь в бар,
будто чужой, попивая дурацкую воду.
Но я жив, Эйда.
Да.
И по-прежнему ищешь
неприятностей, способных тебя уничтожить.
Ну…
думаю, ты их нашёл.
У меня дети, Томми.
Тебе придётся нести ведро в одиночку.
Один брат валяется
полумёртвый под дождём в переулке,
а второму «неведомы пределы».
Меня ожидают.
Мистер Соломонс больше не приемлет
курение табака в своём присутствии.
Я всегда думал, что опера —
это когда толстые люди тупо кричат.
Да? А теперь как считаешь?
Я считаю, звук тенора полон страсти,
он напоминает мне
крики итальянских солдат,
когда в них был всажен мой штык.
С тех пор, как я умер,
этот звук меня преследует.
Батюшки…
Но вместо борьбы
с этими голосами, я решил
записать их песнь,
превратить их в собственную оперу.
А вот этого не надо.
Нет-нет, разве тебе не сказали?
Мне по здоровью не положено.
Я лишь знаю, Алфи…
что ты отошёл от дел
и проводишь дни в одиночестве,
одержимый оперными певцами.
Опера — это тебе не блядское пение.
Это не пение.
Это звук, производимый
прежде, чем что-либо сказать.
И я не разрешаю курить, ведь мне
нужно охуительно чистое сознание,
понятно?
Ты что, полагаешь этого еврея слабым?
Никакой слабости, Алфи, нет.
Это знаю это наверняка.
С тех пор, как ты засел
здесь писать свои оперы,
член твоей семьи умер.
Чарльз Соломонс. Твой дядя.
Он заправлял наркотиками,
бутлегерами, проститутками,
игорными синдикатами
из восточного Бостона.
Но в январе прошлого года беднягу Чарли…
пристрелили в «Коттон-клабе»,
в сортире, и ты знаешь
тех, кто это сделал.
И ты ничего не предпринял, Алфи.
Моя опера называется «Америка».
«Америка» — это, сука, мой шедевр!
Правда в том, что твой дядя мёртв.
Бостон не вернуть, а ты —
когда-то «важный дядя»,
который управлял Камденом —
не способен потушить сигарету.
Не говоря уже о чужой жизни.
— Тебе нужна помощь, Алфи.
— Мне нужен чёртов финальный акт.
Просто последний акт для моей оперы.
Алфи, думаю,
я уже написал твой последний акт.
Почему бы тебе
не присесть и не послушать?
У меня лежит пять тонн
чистого, первосортного опиума
на одном из моих складов в Ливерпуле.
У меня есть безопасное
хранилище у берегов Канады.
У меня есть те, кто готов
распространять его в Торонто,
Квебеке, Нью-Йорке и Бостоне.
Моментальный доход,
способный изменить баланс сил
в Бостоне в пользу семьи Соломонс.
В финальном акте,
который я тебе предлагаю, Алфи,
ты совершаешь отмщение.
Почему продаёшь?
С ирландцами сложно.
Итальянцы не вариант.
К тому же, Алфи, ты мой друг.
— Расчёт в кредит?
— Нет.
Я возьму недвижимостью.
Тебе принадлежит
половина складов в Камдене.
Я их снесу и построю дома
для тех, кто нуждается и заслуживает.
Да, что ж…
С ирландцами всегда
было сложно, разве нет, Томми?
Уже лет 700 как.
Я однажды видел, как ирландец ругался
со статуей Оливера Кромвеля
на Парламентской площади.
Спор продолжался довольно долго.
Уже наступила ночь,
и его тихий голос эхом отзывался
по всему парламенту, а он всё сильнее
и сильнее злился
на нежелание Оливера Кромвеля
отвечать на его обоснованные вопросы.
В итоге он так разозлился, что вломил
статуе прямо по носу и сломал себе руку.
В этом вся суть темы с ирландцами.
Как можно столько помнить
о том, что было 200 лет назад,
и не помнить,
что произошло буквально накануне.
Сколько за тонну?
Джонни?
Всего лишь я.
Джек сказал, ещё пару недель —
— и ты будешь свободен.
— Когда отправляешься в Лондон?
Завтра.
Я пришла попрощаться.
Когда будешь в Лондоне,
держись подальше от дьявола.
Заткни уши, если понадобится.
Я буду с тобой, Майкл.
Я думала о тебе.
Только о тебе.
И не волнуйся о Томми Шелби.
Меня не интересует этот покойник.
Джек говорит, он должен умереть.
Скажи Джеку подождать.
Если кто и убьёт Томми Шелби…
Это сделаешь ты. Знаю.
Я сказала Джеку.
Он сказал: «Хорошо,
пусть парнишка этим займётся».
Взамен он заберёт деньги,
которых не получит Томми.
Пять миллионов долларов.
Дьявол умрёт.
Будущее принадлежит нам.
Ах да, и Майкл…
Каждую ночь,
в полночь по Бостону,
в пять утра по Лондону
я буду не спать
в своей огромной кровати,
а ты будешь не спать в тюремной камере.
Наши души найдут друг друга,
и так мы будем трахаться.
Мне не понадобится будильник.
А ты не уснёшь, пока я не кончу.
Полночь будет трахать пять утра.
Каждую ночь.
Потому что мы доверяем друг другу.
Ты предатель, Шелби! Чёртов паршивец!
Темнее.
Больше синего.
Резче.
И снизу тоже.
Дорогая, как тебе?
Выглядишь устрашающе, любимый.
К чёрту помаду.
Весело.
Чтобы спустить корабль.
Это долгий и ужасный путь, Диана.
Не подведи меня, чёрт подери.
Мистер Шелби! Газета «Daily Mirror».
Руки!
Почему депутат-социалист
идёт на фашистский митинг, сэр?
Пустите его, я отвечу на вопрос.
Наши с мистером Мосли
избиратели граничат между собой.
Мы уже работали вместе.
Когда-то он сам был социалистом.
Моя роль сегодня вечером — стать мостом
между идеологиями.
Я посредник.
Мистер Шелби, раньше вы выступали
с мистером Мосли на одной трибуне.
— Вы выйдете сегодня на сцену?
— Нет.
Я здесь, чтобы напомнить
моему другу мистеру Мосли,
что британцы предпочитают компромиссы.
Можешь так и напечатать.
Чёртова подстилка.
Лиззи, ты должна знать,
что жена Мосли умерла полгода назад.
Выкажи соболезнования, хорошо?
Сегодня он будет с любовницей.
Она, по-видимому, женщина с титулом…
Утешила его в час скорби.
Отъебись, тупой ублюдок!
— Уйди с дороги.
— Что Артур тут делает?
Мосли его пригласил. Я согласился.
Артур дал мне обещание,
которое, судя по всему, не сдержал.
Пустите. Пустите, блядь, говорю!
Я пытался изо всех сил.
— Он спрятал дурь в носке.
— Ладно.
Отвали!
— Томми, братишка.
— Давай, пойдём внутрь. Давай-ка.
Томми, скажи, чтобы отвалили.
Томми. Джонни Догс.
Мосли меня пригласил.
Сказал надеть чёрную рубашку.
Я сказал, что тогда
буду выглядеть, как все эти ублюдки.
— Лиззи.
— Блин, господи.
Ты ангел. Я знаю, что подвёл тебя.
Я знаю, что подвёл тебя, понятно?
Я извинился уже
миллион раз и скажу это ещё раз.
Извини меня, ладно?
Прости. Посмотри на Джонни Догса.
Ты только, сука, взгляни на него.
Похож на официанта.
— Заткнись.
— Принеси мне выпить, сука.
Джонни, снимай рубашку и давай сюда.
Мать твою, Томми.
— Снимай рубашку и дай её сюда.
— Снимай.
Артур, это моя вина.
— Это моя вина.
— Да.
Помнишь, мы голосовали
по поводу торговли опиумом?
— Ты проголосовал против.
— Я голосовал против.
Помнишь, как аннулировал твой голос?
— Я был не в себе, меня унесло.
— И где же ты был, Томми?
— Эйда говорила, ты зависал с Мосли?
— Да, он…
— Да?
— Да, в его огромном пиздатом доме.
Вечеринки в Белгравии.
И меня там охуенно уважали.
А ты им что взамен? Нашу наркоту?
Посмотри на себя, брат.
Ты полутруп. Полутруп.
— Блядь.
— Кожа да кости.
Ты меня ударил!
Ударил меня.
Я должен беспристрастным, понятно?
Беспристрастным. Во всём!
Бегать между левыми
и правыми, светом и тенью.
Беречь их доверие.
И мой брат не может
быть в чёрной рубашке
на обложке «Daily Mirror».
Если меня кто-то сфотографирует,
я разломаю блядскую камеру, Том.
Там уже самодельными
бомбами кидаются, Томми.
Я думал, Эйда за тобой следит.
Эйде нужно решить,
работает она с нами или нет.
— Она не знает, чего хочет.
— Я поговорю с ней.
— Слушай, я пойду домой, ладно?
— Нет. Ты остаёшься здесь.
У меня есть кое-что для тебя.
Лиззи, ты пойдёшь с Джонни.
Джонни, сопроводи Лиззи на её место.
У меня нет приглашения, Том.
Ты в чёрной рубашке —
можешь делать что вздумается.
Я присоединюсь к вам. Идите.
Вали, Догс. И принеси мне выпить.
Я знаю, Том. Посмотри на меня.
Артур, перед тем,
как уехать в Америку, я написал письмо.
Да? Кому?
Линде.
И в этом письме я написал:
«Линда, будучи христианкой,
веришь ли ты в прощение?»
Вот что я получил.
Два дня назад. Посмотри.
«Будучи христианкой,
я правда верю в прощение».
И слово «правда» подчёркнуто.
Артур, я не христианин.
Но я верю в прощение.
Приведи себя в порядок.
Продержись две недели,
и я напишу Линде снова.
Потому что я знаю, где она.
Но сперва мне нужно,
чтобы ты пришёл в себя.
Мне нужен мой брат.
Работы предстоит немало.
Нужен кто-то для серьёзных дел.
Да.
Вот это улыбка, брат!
Братишка, ты улыбаешься. Наконец-то.
Пойдём. Посмотрим,
что этот урод хочет сказать. Давай.
Да, вот так. Идём же!
Да, иду.
Такая он скотина, Томми.
Чёрнорубашечники и евреи.
Начинается. Ну начинается, блядь.
Держись в стороне
и ничего не делай, Том.
Но я так не могу.
Иди-ка сюда, нацистский ублюдок!
Эй, ты!
Иди сюда, мужик,
я тебе, сука, глаз вырву!
Не здесь. Не здесь!
Иди сюда. Повеселился, едем домой.
У нас дела.
Джонни, отвези его домой.
В этот раз проверь его блядские носки.
Твою мать.
Томми, надо уходить. Забудь об Америке.
Нам хватит.
Ещё не хватит. Вот и она.
— Помни, что надо улыбаться. Идём.
— Чёрт.
Дамы и господа,
сегодня он правда заслужил вашей похвалы.
Будущий премьер-министр
этой великой страны,
сэр Освальд Мосли.
К чёрту тебя, Мосли.
— Я выгляжу ужасно.
— Ты выглядишь прекрасно, Лиззи.
Я должен её впечатлить,
так что сделаю вид,
что она тоже прекрасна.
Мосли.
Диана, это Томми Шелби, депутат,
кавалер ордена Британской империи.
Мистер Шелби, леди Диана Митфорд.
Новая и последняя любовница Освальда.
— Это моя жена, Лиззи Шелби.
— Красивые серёжки.
Я украл из «Тиффани».
На самом деле, он купил их в Париже.
— Мы были там в медовый месяц.
— Боже, ненавижу Париж.
Слышал, вы предпочитаете Берлин.
Мы с Освальдом собираемся
там пожениться, не так ли?
Мосли, нужно обсудить дела.
Может, найдём более тихое место?
Дорогая, мистер Шелби сделал
потрясающее предложение,
чтобы мужчины пошли обсуждать дела,
пока вы, женщины, будете
с роскошным видом ждать.
Боже.
Какой, по-вашему, сейчас год? 1807?
В Бирмингеме
века проходят довольно медленно.
Но, мистер Шелби,
если хотите обсудить дела —
Диана стоит за моими инициативами.
Это более современно, мистер Шелби.
Да, мы знаем. Я директор компании.
Я тоже присоединюсь к переговорам.
Конечно, приходите, Элизабет.
Кстати, мне не нравится имя «Лиззи».
«Элизабет» лучше. Она должна участвовать.
Она доехала до Парижа,
а, значит, повидала мир. Браво.
Знаете, Освальд много о вас рассказывал.
Только три, я ведь знаю,
что мистер Шелби не пьёт.
Наш друг из Берлина тоже.
Хотя бы это у них общее.
Мне кажется, у них много общего.
Докладывайте, Шелби.
Официально Джек Нельсон приезжает,
чтобы купить лицензии на импорт.
Неофициально — он посланник Рузвельта.
Можете узнать из этого письма,
что он далёк от нейтральной точки зрения.
Посмотрите в конец второго абзаца.
«По отдельности евреи нормальные,
но как раса они омерзительны».
Элизабет, вы вообще знаете,
почему «мостик» к Рузвельту так важен?
На самом деле, нет.
Я вообще мало знаю об этих делах.
Но я спала с ваши будущим мужем,
так что многое знаю о нём.
Томми, я буду снаружи.
Умничка, Элизабет.
Хотите встречу с Нельсоном или нет?
Мистер Шелби, могу я вас звать Томасом?
Если хотите.
Конечно.
И мы очень благодарны за ваши старания.
Но, мистер Шелби, прежде чем
дело куда-нибудь продвинется,
вы должны совладать со своей женой.
Мистер Шелби.
Да.
Мистер Нельсон.
Я пришёл раньше.
Хотел посмотреть
на эту прекрасную церковь.
Вы католик, мистер Шелби.
Я надеялся, что встреча
в церкви заставит нас обоих
быть более осторожными
с ложью и правдой.
Ваши надежды тщетны.
— Здесь нас никто не услышит.
— Вы не верите в Бога?
Нет.
То, как к католикам
относились в моей стране,
обозлило меня.
Сделало меня тем, кто я сейчас.
А что обозлило вас?
Медлительность в чём-либо.
Я хотел иметь всё и сразу.
Двое католиков из рабочего класса.
К вам лезли, когда вы были маленьким?
Пока никто не видел.
Я носил с собой отвёртку и лезвие.
И все верили,
что я могу накладывать проклятия.
А вы можете?
О да.
Первый человек,
которого я убил, был священником.
Что насчёт вас?
Зеленоглазый пруссак,
он уже был под землёй.
Когда вы в последний
раз убивали, мистер Шелби?
Четыре года назад.
Его звали Томми Шелби.
Он пил виски.
Ты просите меня пустить вас в город
и торговать наркотиками,
от которых умирают люди?
Вы торгуете виски, мистер Нельсон.
Я недавно читал
отчёт Ватикана, что на самом деле
виски непропорционально убивает
больше наших братьев и сестёр католиков,
тогда опиум в качестве успокоительного
чаще выбирают протестанты и атеисты.
По-вашему, есть те,
с кем мне стоит встретиться в Англии?
Да. Люди со схожими взглядами.
Я прибыл, чтобы купить
лицензии на импорт для выпивки.
Выпивка элиты голубых кровей.
В Америке нам нравятся…
нравятся этикетки и пьянящее дыхание.
У меня есть свой бренд водки и джина.
Можете добавить к себе в портфолио.
Я слышал, ваши бренды
предпочитает рабочий класс.
Именно. И я этим весьма горжусь.
Также поговаривают, что вы поэт.
Нет, лишь читатель.
В этой стране есть люди,
с которыми я бы хотел встретиться.
С фашистами.
Не с теми, кто в сапогах
и чёрных рубашках. С теми, что в смокингах.
Я знаю сторонников цели.
Как знаю и её противников.
Вот уже много лет
я тесно работаю с Уинстоном Чёрчиллем,
касательно всевозможных вопросов.
Он мне доверяет.
Он против воцарения фашизма.
А вы, полагаю, считаете это неизбежным.
Я могу свести вас
со сторонниками вашей цели.
Я также могу предложить вам
полный отчёт стратегии Чёрчилля.
Всё это — в обмен
на доступ к югу Бостона.
В качестве альтернативного варианта,
вы можете выйти
против Чёрчилля один на один,
без моей информации.
А я могу продавать опиум евреям.
Вы храбрый человек, мистер Шелби.
Герой войны, насколько я слышал.
По моему опыту, герои войны
лишь ищут варианты смерти.
Так мы договорились, мистер Нельсон?
Я подумаю о том, что вы сказали.
Руби, ты закончила
с правописанием, дорогая?
Руби?
Руби?
Руби?
Руби?
Дорогая, что ты делаешь?
Я слышу голоса.
Из дымохода.
— Какие голоса?
— Сумрачный человек.
Господа, мистер Томас Шелби.
Южный Бирмингем.
Господин спикер.
Я вырос в семье,
условия жизни в которой испытали бы
моральность даже самых добродетельных.
В самом деле,
даже лучшие из нас пошатнулись бы
под напором суровой жизни
и горечи переполненных британских трущоб.
Да что вам известно о добродетели?
Прошу, быстрее.
Поэтому, господин спикер,
я намерен предложить этой палате
законопроект, который предполагает
жилищную реформу в этой стране
по расчистке трущоб
и строительству новых домов
с новыми стандартами здоровья и гигиены.
Вестминстер, 245. Палата общин.
Пришло время перемен,
народу надоело. Надоело!
Давайте откроем окна,
впустим свежий свет,
построим новый Иерусалим
из казённого кирпича.
Сюда.
Доктор.
Да, Вестминстер, 245.
Мистер Шелби.
ПОЖАЛУЙСТА, ПРИЕЗЖАЙ. РУБИ ПЛОХО.
«Tickner maura, o beng, o beng».
Снова и снова.
— Как семья?
— Один из вас умрёт.
— Они смотрят на меня, папа.
— Человек с зелёными глазами.
Можешь прекратить голоса?
Нет никаких голосов, дорогая.
Сумрачный человек.
Он сказал, что идёт за мной
и идёт за папочкой.
Мистер Шелби, всё хорошо?
Мистер Шелби?
Всё хорошо.
Всё в порядке.
— Алло?
— Томми.
Томми, у неё температура 38,3,
и ничего не помогает.
— Приезжай сейчас же.
— Лиззи.
— Прошу тебя.
— Лиззи.
— Где она?
— Она с доктором, наверху.
Послушай, Томми.
Он сказал, не подходить близко, вдруг…
Вдруг что?
Она кашляет кровью.
Милочка,
соедини меня с номером,
который я давал. Эсме Шелби Ли.
 

3 серия

РАНЕЕ В СЕРИАЛЕ
Джек Нельсон едет в Лондон.
В этой стране есть люди,
с которыми я бы хотел встретиться.
— С фашистами.
— Не с теми, кто в сапогах и чёрных рубашках.
С теми, что в смокингах.
Мистер Шелби, леди Диана Митфорд.
Новая и последняя любовница Освальда.
Официально он приедет закупать
лицензии на импорт спиртных напитков.
Неофициально — он посланник Рузвельта.
Находясь среди фашистов,
будучи в их рядах,
я смогу им навредить.
По-прежнему ищешь неприятностей,
способных тебя уничтожить.
Если не хочешь мне помогать,
я не стану тебя винить.
Тебе придётся нести ведро в одиночку.
Так мы договорились, мистер Нельсон?
Вы храбрый человек, мистер Шелби.
По моему опыту, герои войны
лишь ищут варианты смерти.
— Если кто и убьёт Томми Шелби…
— Это сделаешь ты.
Дьявол умрёт. Будущее принадлежит нам.
Тебе нужно к доктору.
Надо продолжать,
пока не решим дело в Бостоне.
Алло?
Томми, у неё температура 38,3,
и ничего не помогает.
Приезжай сейчас же.
Прочь! Пропустите!
— Нет… нет. Где врач?
— Позовите врача!
— Мне нужно поговорить с врачом.
— Мистер Шелби.
Мистер Шелби, у вашей дочери чахотка.
Это крайне заразное заболевание.
Мы должны следовать протоколу.
Пожалуйста, передайте дитя нам.
— Хорошо.
— Лиззи?
Всё будет хорошо.
Ладно, забирайте. Будьте поаккуратнее.
Позаботьтесь о ней.
Это моя дочь, слышите?
Мне надо быть рядом.
Я должен быть рядом с дочкой!
Том.
Так, послушай. Руби делают рентген.
Нам тоже придётся сделать снимок,
— потому что мы могли заразиться.
— Да к чёрту нас, Лиззи.
На хуй нас. На хуй нас с тобой!
Кто всему этому виной?
Мы навлекли это проклятье.
Томми, прекрати.
Прекрати, блядь!
Меня не пускают.
Меня к ней не пускают.
Это специально, мне в наказание.
Томми, перестань, прошу тебя.
Ладно.
Хорошо.
Моему мужу очень жаль.
Хорошо.
Мой муж приносит извинения,
он уже успокоился.
Он борется с зависимостью. И иногда…
Иногда
он как лошадь,
бьющаяся о стенки загона.
Я лишь пытаюсь выбраться из загона.
Прошу прощения.
— Лиззи.
— Да?
Скажите, что нужно делать.
— Сюда, сэр.
— Прости.
Спасибо.
Мистер Шелби,
постарайтесь не шевелиться.
Чтобы увидеть, что внутри.
Вы удивитесь, когда увидите.
Богу.
Одному Богу известно, что там.
Помоги ей, Господи.
В её левом лёгком нашли туберкулёз.
Удалось обнаружить на ранней стадии.
Проведут ещё анализы.
С ней делают такую штуку,
пульмолонологическое что-то там,
когда вызывают коллапс лёгкого,
чтобы оно отдохнуло.
Так лёгкое может
выздороветь само по себе.
Если это не сработает, используют золото.
Что?
— Золото?
— Соли золота.
Врач сказал, что рассказывал
тебе про все методики,
когда ты открывал это место.
Не помню, я не слушал.
Ну, что ж…
Соли золота.
Соль с 37%-ным содержанием золота.
Говорят, помогает,
но поначалу ей станет хуже.
А сказали…
Сказали, какой прогноз?
Нет. Ничего не говорят.
Но она мала.
А при туберкулёзе это плохо —
болезнь сильная и быстрая.
ОСТРЫЕ КОЗЫРЬКИ
6 СЕЗОН 3 СЕРИЯ


Мне так жаль, милая.
Но я всё исправлю.
Сделаю так, что всё пройдёт.
Я заключу сделку.
Ты должен быть в маске.
Я и так в ней.
Используйте золото,
а я попробую кое-что ещё.
Мейфэр, 244.
Эйда, послушай.
Нужно, чтобы ты заменила меня в Лондоне.
Нет, это важно.
Я знаю, что ты не хочешь
иметь со мной никаких дел,
но Руби очень больна.
Ты нужна мне на пять дней.
ЛОНДОН
А она прилично одета.
— Выйди к двери и возьми её пальто.
— Да, мэм.
И обрати внимание на этикетку.
Конечно, мэм.
Где тебя черти носят, Томас?
Миссис Эйда Торн, мэм.
— Я думала, вы все Шелби.
— Я вдова.
А моему мужу не хватило
такта умереть. Вечно в отстающих.
Ваш муж происходит
из Гиннессов, я полагаю.
Они делают очень много для бедных.
Лишь для тех бедных, что обеднели,
истратив своё состояние
на пиво «Гиннесс». Прошу вас.
Я смею думать, что причины
бедности несколько сложнее.
Да, я слышала,
что здесь замешаны гены.
Чудесная ваза.
Мой дед выкрал её из борделя в Каире.
Египетская. Эпоха Нефертити, кажется.
Откуда вам столько
известно о египетских вазах?
Я коллекционер.
Цыганский табор поселяется
на вырубке в промышленной зоне.
Детей, конечно, штампуют сотнями,
один их них сделался
бандитом и политиком,
а другая — коллекционером.
Просто невероятно.
Гены шалят, я думаю.
Моя дорогая, мы обе
провели своё расследование.
Будь на дворе 1919-й,
вы бы прошли через порог,
держа в руках револьвер
и коктейль Молотова,
и с радостью бы снесли мне голову.
Разве не чудесно,
как время всё меняет?
— Где американец?
— Он скоро будет.
— Где Мосли?
— Он обиделся, что Томаса нет.
Эти мужчины… А где Томас?
Его дочь больна.
Почему он не выписал гувернантку?
Это классовое. Генетическое, точнее.
Он ставит здоровье
дочери выше своих дел.
Даже если его дела меняют мир?
Я полагала, у нас светская встреча.
Так и будет, раз пришли лишь вы.
Вы должны понимать,
что ваш брат изменил мою жизнь.
Мужчины теперь едва скачут рысцой,
не переходя уже на галоп.
Это Томас изображён в седле на вазе.
Я вынесла её, только чтобы вы взглянули.
Согласно современной интерпретации,
чёрный всадник на египетской вазе
означает скорую смерть.
Так что да. Определённое сходство есть.
Скажите, почему он такой
эмоционально изувеченный?
Потому что он герой романа.
Из тех книг, что предпочитают
дамы вроде вас. Про безумных мужчин.
Я не читаю книг.
Я листаю порнографию
и политические сводки.
Не следует ли воспитанным леди вести
светскую беседу в отсутствие мужчин?
Прекрасно. Светскую беседу.
Знаете, я люблю трахаться
как с мужчинами, так и с женщинами.
Томми был прав.
Он говорит, что всё движется по кругу.
Леди с Итон-сквера проста
и прямолинейна, как шлюха из Астона.
Я только что вспомнила,
что не предложила вам выпить.
Эйда, прежде чем начнётся
тоскливое изменение мира,
я хочу, чтобы вы знали:
когда наступит великая чистка,
лично я не буду против
окончательного решения
еврейского вопроса,
но за цыган я вступлюсь.
Выпьем же виски
и подождём американца.
Ты кто, нахуй, такой?
Я владелец этого кольта,
а также патронов к нему.
И я чертовски тороплюсь.
Я шёл по следам семьи Ли.
Мне нужна Эсме Шелби Ли.
Не знаю такую.
Она вдова моего брата.
Мне необходимо с ней поговорить.
Муж Эсме был ебучей полукровкой.
— Он был из Острых козырьков.
— Да ну?
Я его старший брат, и я ещё хуже.
И как я уже сказал, я тороплюсь.
Где она?
Спрячь пистолет, Томас,
здесь же дети кругом.
Я позволила тебе найти меня.
Мне стало любопытно,
когда я узнала, что меня ищут,
Если кто-то из этих мужиков — твой,
скажи, что мне не нужны неприятности.
У меня нет мужика.
На что мне мужик?
Лошадь тянет повозку.
Пёс меня сторожит.
Кот греет меня по ночам.
А если кто и устроит тебе неприятности,
Томми Шелби, так это буду я.
Что тебе нужно?
Отправь их куда-нибудь.
Ты думаешь, я здесь всем заправляю?
Я не думаю. Я знаю.
Уходите.
Малыш испугался.
Полукровка нынче слишком хорош,
чтобы посадить свой зад на траву?
Эсме, у меня есть дочь.
Её зовут Руби.
Она больна.
Ей очень плохо.
И, назвав её имя,
я вижу по твоему взгляду,
что впустую сжёг
бензин, время и надежду.
Сжёг ради чего?
Томми Шелби, член парламента.
Бегает по горам
в поисках цыганских заклинаний, так?
— Я думала, Полли отвечает за духов.
— Полли мертва.
От ножа или от пули?
Всё ещё приходит ко мне во снах.
Она велела мне найти тебя.
Полли.
Это имя как школьный звонок.
Сиди ровно и делай, что прикажут.
Вот блядь.
Я рада, что больше не в твоём лагере
из кирпичей и балок.
Моя дочь умирает, Эсме.
Другие ездят паломниками
во Францию, в Лурд.
Покупают всякие амулеты.
А мне это нахуй не сдалось.
Вижу по твоей реакции,
что это не твоих рук дело.
Прости за беспокойство.
Дворецкий говорит, что наш
американский друг паркует авто.
Он также сообщает
в ответ на твой запрос, Диана,
что пальто нашей необычной гостьи
сшито под маркой «Шанель».
— Это весьма недешёвая фирма.
— Это правда.
А вот от тебя разит дешёвыми духами.
Я весьма раздражён отсутствием Томаса.
Семейные обстоятельства, по-видимому.
С нами только Эйда. Сестра.
Что ж, не порадовать ли сестру
ещё одним бокалом шампанского?
Сестре можно говорить?
Она считает, что сегодняшний
ланч — исключительно светский.
С вами сестра, поскольку
кое-кто из семьи болен.
Томас хотел, чтобы кто-то из Шелби
представил вам мистера Нельсона
и передал вам троим приглашение.
Какого сорта?
Приглашение может подождать.
И помните, что сейчас в этой комнате
власть принадлежит семье Шелби,
потому что мы владеем
информацией и ниточками,
за которые можно
дёргать мистера Нельсона.
Поэтому, когда я буду говорить,
прикусите свои ебучие языки,
ибо лично мне, хоть и невольно,
до сих пор это неплохо удавалось.
И да, я буду шампанское.
Возьми-ка это.
Так, прежде чем начнутся
всякие глупые знакомства,
я должен поделиться с вами тем,
что мне поведала моя племянница Джина.
Она сказала, что все Шелби —
сплошь ведьмы и колдуны,
и что они на короткой ноге с мертвецами.
Так кто здесь Шелби?
Это правда?
— Джина.
— Приветствую, Эйда.
Майкл передаёт привет.
Вы — сестра.
Да, действительно, я та самая сестра.
Я навёл кое-какие справки.
Вы сменили компартию
на бриллианты и губную помаду.
Вообще-то, я социалистка.
Она политический советник мистера Шелби.
А вы — вы будущий премьер-министр
— Великобритании и её колоний.
— Именно так.
А вы — леди Диана Митфорд,
предмет лондонских пересудов,
с вашими изумрудами и наркотой.
Я полюбил её за острый ум.
Мужчины наводят на меня скуку.
Эйда, у вас есть мужчина?
Мой муж погиб.
Но мы, конечно, держим контакт.
Простите, что прерываю неподражаемый
диалог, но не предложат ли мне выпить?
Итак, юная Джина сбегает из дома,
выскакивает замуж за гангстера,
и вот мы все здесь собрались.
Перестань, Джек, ты такой зануда.
Как очаровательно.
Мужчина, который не следит за словами.
Я не слежу.
Палю не задумываясь, а затем
собираю осколки голыми руками.
Вот, пожалуйста.
Я бы тоже не отказался от выпивки.
Могу предложить скотч или ирландский.
Томас пьёт ирландский.
— Где он, чёрт побери?
— Ирландский.
У него неотложные дела.
— Не бывает ничего неотложного.
— Его дочь заболела.
У него что, нет жены?
Я тоже навела справки, мистер Нельсон.
Эйда в семье самая умная.
Я узнала, что ваши брат и сестра
умерли от чахотки.
Безо льда?
Эта же страшная болезнь
поразила и нашу семью.
Томас, видите ли,
не доверяет современной практике
— лечения туберкулёза.
— Тут он прав.
Он отправился на поиски
нетрадиционных подходов
к лечению болезни.
Он надеется,
что это спасёт жизнь его дочери.
Будь я на его месте,
делал бы то же самое.
Ваш брат меня заинтриговал.
Да, он умеет оказывать подобное влияние.
Да, а мой будущий муж будет
оказывать влияние на 20 миллионов
людей, которые выходят
на митинги и слушают его речи.
Поразительно, на что способны
женщины из высшего общества,
имея лишь кожу, да кости, да наглость.
Мой брат передаёт извинения
за то, что не смог присутствовать,
и приглашает вас
на встречу к себе домой.
На встречу,
где всё будет решаться всерьёз,
и где вы познакомитесь
с единомышленниками из Ирландии,
которые также не прочь
обсудить будущее Европы.
Сегодня же, как вы выразились,
обед исключительно светский.
И я смотрю на свой бокал
и всё ещё не вижу шампанское.
Майкл говорил мне,
что сестра бьёт не в бровь, а в глаз.
Верно, но её брат — пуп земли,
а остальные вертятся вокруг него.
Джина мне много всего говорит,
но я хочу услышать это от вас, Эйда.
Чем именно занимается компания Шелби?
Зараза!
Когда-то ты имел глаза на затылке.
Как ты мог так измениться
и в то же время не измениться вовсе?
У меня есть другие варианты,
отдай мне свечу зажигания. Отдай…
Дай мне эту ёбаную свечу.
Дать тебе свечу,
дать надежду. Это тебе нужно?
Я кое-что знаю о твоих проблемах.
Ты должен это увидеть.
Кое-кто мёртв. А кое-кто скорбит.
Много злобы в твою сторону.
Ты мудро поступил, что пришёл, Томас.
Откроешь капот?
Что за злоба?
Что за злоба, что за скорбь?
Не могу объяснить, куда тебе нужно.
Лучше покажу тебе дорогу.
Надеюсь, подвеска крепкая.
Мы едем в дикое старое место.
ВИНОКУРНЯ ШЕЛБИ
ШЕЛБИ ЛИМИТЕД
ОСНОВАНА В 1920 ГОДУ
Миссис Торн,
мистера Шелби нет на месте.
Я знаю, я на месте.
Вы знаете, где он?
Он ищет чудо в горах.
Никому не дозволено
входить, когда его нет.
Просто дайте мне ключи.
Все ключи.
Подать вам чай, миссис Торн?
Виски.
Мистер Шелби больше
не держит виски в этом здании.
Ну, так добудьте и принесите.
Пока мистер Шелби
не вернётся, я буду за главного.
Да, миссис Торн.
ПОНЕДЕЛЬНИК, 29 ЯНВАРЯ
ХЕЙДЕН СТАГГ, ЛИВЕРПУЛЬСКИЕ ДОКИ
Пиздец.
Майки, мне пора.
Пришла сестра шефа.
На ближайшие пять дней
я не сестра шефа, я и есть шеф.
— Где Артур?
— Мы заперли его в сейфе.
Если он вдруг ёбу даёт,
то просит закрыть себя в сейфе,
чтобы не скатиться
до полного дурдома.
Что значит «даёт ёбу»?
Когда крыша едет,
не можешь себя контролировать.
Молодёжь так говорит.
И Артур часто даёт ёбу?
Два раза в день — уже много.
С Артуром такое трижды за день.
Ну и запашок.
Артур спит на полу.
Мы запираем его на ночь.
Встань.
Сядь.
Приятные духи.
Ты нравишься Томми, Исайя.
Кажется, мне подходит такая жизнь.
Я не до конца уверена на твой счёт.
Мне дали понять,
что вы больше не часть компании.
Язык у тебя подвешен.
Я собирался стать бухгалтером,
но все твердят,
что я зря потрачу время,
считая деньги, нежели чем воруя их.
Как называется этот аромат?
У моей подружки день рождения.
Я хочу отправить тебя в Ливерпуль.
Значит, я еду в Ливерпуль.
Мы храним опиум в доках Солтхаус.
Молва разошлась среди местных рабочих.
Сначала они таскали
по стаканчику, а теперь — вёдрами.
Вёдрами? Какая дерзость.
Сбыт украденного производит
профсоюзная шишка по имени Хейден Стагг.
В конверте ты найдёшь
всё, что тебе нужно знать:
где его найти и что с ним сделать.
В конверте есть чёрная звезда?
Я решила, не стоит.
Вы решили?
Духи называются
«Каждый сверчок знай свой шесток».
Я решила, обойдёмся побоями.
И, кстати, Артура ты берёшь собой.
Артур десятый день в завязке,
а мы ведём его на склад,
доверху набитый сраным опиумом?
Теперь это твои заботы.
Зачем его вообще брать?
К нему прилагается его репутация.
Побои можно проводить цивилизованно.
Никто не станет
выёбываться перед Артуром Шелби.
Но передо мной станут?
Ещё бы. Он — Артур Шелби.
А ты — Исайя… как там тебя?
Просто Исайя, который хочет учиться.
Присмотри за ним.
Разберись с Хейденом
и верни Артура в целости.
А я взамен не расскажу,
что ты делаешь ставки
на наши договорные скачки.
Просто пытаюсь подзаработать
на подарок подружке.
Как ей повезло.
Запри дверь, Лиззи.
Здесь хватает любителей
накидаться с самого утра.
Нет.
Я должна оставаться
в трезвом уме и быть сильной.
Только не со мной.
Здесь ты можешь отпустить себя.
Я не могу плакать, Эйда.
Если я начну, меня потом не соберёшь.
Я должна быть сильной ради Руби.
Томми говорит, поражено одно лёгкое.
Нет. Теперь думают, что оба.
Болезнь быстро распространяется.
Врачи вызвали пневмоторакс
левого лёгкого, но это не помогло.
Завтра они начнут
вводить препараты золота.
Ты знаешь тех,
кто не пережил лечение золотом, да?
Половина из тех, кому я рассказала,
выглядят так же, как и ты,
потому что они знали
погибших от такого лечения.
Тот человек был взрослым.
Стар, молод — всё одно.
Ты сдаёшься, Лиззи?
Нет.
Я остаюсь сильной.
У её койки, наедине с собой.
Пока Томми в горах с цыганами.
По правде говоря, это счастье,
что он не носится по больнице,
ведь он только и может, что драться
и винить себя,
и я никогда за него так не стыдилась,
потому что, видит бог, прямо сейчас
мне нужен просто обыкновенный муж.
И это я сижу там,
меняя кровавые тряпки,
и смотрю, как она угасает.
Ты знаешь, когда он вернётся?
Он оставил инструкции,
но не информацию.
Можешь передать ему сообщение?
Он вне досягаемости.
Эйда, я думала, ты знаешь способ.
Я держалась от этого подальше.
Но всё же ты цыганка.
Наконец-то мы заговорили прямо.
— А как иначе?
— Лиззи, чем конкретно я могу помочь?
Перед уходом он искал номер Эсме.
Она-то здесь при чём?
Я думала, ты знаешь.
Эсме из семьи Ли.
Что это значит?
Ли и Барвеллы — это кочевые кланы.
Где они живут?
Они цыгане. Где хотят, там и живут.
Блядь. Чтоб тебя, Эйда.
Горные, блядь, кочевники.
Мы живём в 1934-м, врачи знают, что это,
чем это вызвано,
но мой муж — ему-то лучше знать.
Он не нормальный, твой брат.
Шляется по горам
с ебучими конокрадами
и колдунами, пока я здесь, одна.
Не нормальный.
Всё хорошо, Артур.
Я присмотрю за тобой.
Да.
Эйда была не против,
чтобы я прихватил своих кузенов.
Они с бирмингемских улиц
и давно ждали своего часа.
Что скажешь, Артур?
Что своего часа не надо ждать.
Кажется, это значит, что вы в деле.
Погнали.
Не забыл, как ездить без седла?
Мы хрен пойми где, Эсме.
Если узнаю, что трачу время напрасно,
я, нахуй, вздёрну тебя
на этой же веревке.
ЛИВЕРПУЛЬСКИЕ ДОКИ
Так, притормозите.
Слушайте сюда.
Вы ведь знаете, что делать?
Вы знаете приказ.
Я на вас полагаюсь.
Это понятно?
Давайте я вам кое-что расскажу.
Раньше всякий, кто так одевался,
был из Острых козырьков.
Острые козырьки
до сих пор так выглядят.
За мной.
ДОК СОЛТХАУС, СКЛАД №1
Мы ищем джентльмена
по имени Хейден Стагг.
Джентльмена?
Мистера Стагга?
Этого подлеца.
Хрен дождёшься, когда он нужен.
Кто спрашивает?
Мы.
Где он?
Когда видел его в последний раз,
он был по самые яйца в Марии.
У нас нет времени на приличия
и прочие любезности.
Ибо, если острый козырёк
возвращается с полной обоймой,
он платит штраф.
Я Хейден Стагг.
Я слышал, меня ищут
какие-то люди из Бирмингема.
Я был на складе бананов,
играл в футбол с пацанами.
Но вы, господа, похоже,
пришли сюда не мячи гонять.
Угадал.
Мы по другому делу.
Я бы назвал это делом «Чёрной звезды».
Это паб такой, верно?
Да. «Чёрная звезда» — это паб.
Последний, нахуй, паб,
в котором ты промочишь горло.
Острые козырьки
отведут тебя в «Чёрную звезду»,
и проблемы исчезнут сами собой.
Но вы, мистер Стагг,
ходите в другой паб.
Он называется «Дельфин», не так ли?
Отираетесь там каждую ночь.
Но не ради выпивки.
Вы делите хабар за день, а?
И есть там одна дамочка.
Она всё поёт: «Опиум на продажу».
Сядьте на место.
По правилам, игра начинается,
когда король кладёт голову на плаху.
Ты крадёшь у «Шелби Лимитед».
Обворовываешь Острых козырьков.
Отсюда…
наказание
в виде приглашения в «Чёрную звезду».
Однако по доброте душевной
ты был помилован.
Хвала ебучему господу!
И славься наша милая Эйда.
А взамен…
Взамен, мистер Хейден Стагг,
вас ожидает небольшая взбучка.
Прежде чем мы приступим…
Артур Шелби, не так ли?
Что ж, старина,
правду не скроешь под рукавом.
Отметки на вашей руке.
Да.
Слухи разносятся по всему каналу.
Раньше вы и так неплохо справлялись,
но теперь без трости никуда.
Давай уже, блядь, начнём, Артур.
Для меня тростью стал морфий,
которым нас пичкали во Франции.
И он пришёлся мне по вкусу, Артур.
Я до 1924-го не вдуплял,
что блядская война закончилась.
Склад с этой дрянью
прямо на другом конце дока,
там, где парни играют в футбол.
И они берут своё, и валяются со смеху,
а наркота разлетается по воздуху.
Но я держусь, друг.
Артур, давай уже, блядь, начнём.
— Лжец.
— Порка положена мне.
Но жалость вызываете вы, мистер Шелби.
Потому что ваша порка
настигает вас каждый день, каждый час.
Ваша кровь требует раствора.
Она вас больше не слушается.
И вы бы вырезали
дверной проём в своей руке,
лишь бы кровь бежала,
оставив вас в безмятежном покое.
Да.
Пошёл ты на хуй.
Я уже был на вашем месте, Артур.
Можете сделать то, за чем пришли.
Но взгляните на того,
кем вы можете стать.
Вы обращались к Богу, да?
Да, он осмотрел вас
с головы до пят и покачал головой.
Те, кого вы любили…
Ваша жена, дети.
Ни Бог, ни ваша семья
не способны вам помочь.
Никто, кроме вас, Артур Шелби.
Никто, кроме вас.
Хватит считать дни.
Тщетно.
Дойдёшь до ста,
а наутро снова блядский первый.
Не возводите горы.
Ступайте по плоской тверди.
Шаг за шагом.
Артур, блядь, одно слово,
и я уже всё сделаю сам.
Трость в руки, Артур.
Отдайте ему приказ.
Ёб твою мать, Артур,
я спрашиваю в последний раз.
Исайя, оставь его.
Не может, сука, быть.
Отъебись, я сказал.
Уходим, давайте.
Уходим, парни. Живее.
Цыганское кладбище?
Ты ещё не разучился читать.
Ни одна лошадь не должна
ступать здесь. Мы пойдём пешком.
Просто скажи, чья могила.
Увидишь.
Кто знает, что ты увидишь.
Ты часто ходишь к могиле Джона?
Всё очень плохо.
Что очень плохо?
Я натворил бед, Эсме.
И думаешь, это — наказание свыше?
Я бы хотел всё исправить.
Хочешь снести все проклятья,
что сыпались на твою голову?
Много же придётся нести.
Моё проклятье лежит где-то здесь.
Я должен был защитить Джона.
Думаешь, на этой святыне
духи слушают твои раскаяния?
Веришь или нет,
я открываю в себе доброту.
Учусь ей у своих детей.
Тебе не кажется,
что ты лишился рассудка, Томас?
Лишился давным-давно.
Теперь я пользуюсь
пустой коробкой из-под него.
Я знаю, зачем ты здесь.
Я спешу, Эсме.
Ты думаешь, что можешь
заключить сделку даже со смертью?
Что ж, совсем скоро
ты встретишься с ней лицом к лицу.
Деревня исчезла. Церкви больше нет.
Только мы ходим на это кладбище.
Помнишь сапфир?
Ты дал сапфир женщине
по имени Бетани Барвелл.
Десять лет назад.
Она взяла сапфир с собой в табор.
Я предупреждал, но она не слушала.
Она отдала сапфир своей сестре.
Эвадне Барвелл.
Эвадна надела камень на шею дочери.
Маленькой девочки.
Девочку сразу же поразил кашель.
Она умерла той же ночью.
Семь лет от роду.
Сапфир бросили в реку.
Никто его не искал.
Мать этой девочки могла
наложить проклятье.
Только женщины могут проклинать.
Возможно, она ждала,
пока твоей не исполнится семь.
КОННИ БАРВЕЛЛ. УМЕРЛА ОТ ПРОКЛЯТОГО КАМНЯ.
Чтобы ты узнал, каково это.
ТЫ НЕ ЗАБЫТА. ГРЯДЁТ ОТМЩЕНИЕ.
— У тебя есть виски?
— Нет.
Томми.
Вдруг лечение поможет,
и твоя дочь будет жить.
По науке.
Наука нынче всё побеждает.
Даже ангелов.
Я могу оставить тебя, если хочешь.
Твой конь найдёт дорогу обратно.
Но я думаю, что мне положена
награда за то, что я тебе показала.
Скромные чаевые.
Ты можешь себе это позволить.
Я найду её.
Найду эту сраную Эвадну Барвелл.
Из-под земли, сука, достану.
Не пожалею ни пенса,
лишь бы она сняла проклятье.
Ты нашёл меня, потому что я хотела.
А Барвеллы скитаются по морской линии.
Я дам десять штук. Больше. Что угодно.
Расскажи всем, Эсме.
Ты расскажи, я расскажу,
и тогда я смогу найти её.
— И там, где покосился крест…
— Томми!
…я воздвигну памятник этой девочке.
Её мать пусть решает, какой высоты.
Да хоть с колонну Нельсона.
И десять штук в придачу.
Я должен откупиться.
Я начну искать сегодня же.
Руби будет жить.
Она будет жить!
И я перечеркну всё зло, что натворил.
Теперь, без виски, я ясно слышу голоса.
Руби будет жить, если я всё исправлю.
Вот и весь разговор.
Я помогу, если хочешь,
но ты должен заплатить, Томас.
Заплати, и я помогу найти её.
— Я заплачу.
— Но мне не нужны деньги.
Я не читаю газет, но я знаю про обвал.
Деньги теряют цену.
Вместо этого я хочу золото.
Золото. Да, будет тебе золото.
В тёмные времена золото ярко светит.
Я дам тебе золото.
А ты поможешь мне найти её.
И она пощадит мою девочку.
— Лиззи!
— Где ты, блядь, пропадал?
Где ты был?
Где ты, сука, шлялся?
Её больше нет, Томми.
Она умерла.
Только что. В 5:17.
Пока тебя черти носили.
Да?
Вот только что она была
с нами, и вдруг её не стало,
и её увезли туда, где лежат мёртвые.
Её увезли к мертвецам.
Она только-только
спрашивала про тебя.
А затем ушла…
В 5:17.
Я сказала, что ты любил её,
и поцеловала за тебя на прощание.
 

4 серия

Мой брат передаёт извинения
за то, что не смог присутствовать,
и приглашает вас
на встречу к себе домой.
Вам лишь нужно встретиться
с Джеком Нельсоном и поговорить с ним
об очередной «эпохе расцвета».
— Если кто и убьёт Томми Шелби…
— Это сделаешь ты.
Будущее принадлежит нам.
У вашей дочери чахотка.
Это крайне заразное заболевание.
Руби делают рентген.
Нам тоже придётся сделать снимок.
Мать этой девочки могла
наложить проклятье.
Возможно, она ждала,
пока твоей не исполнится семь.
Чтобы ты узнал, каково это.
Теперь, без виски, я ясно слышу голоса.
Руби будет жить, если я всё исправлю.
Её больше нет, Томми.
СМОЛЛ-ХИТ. СВАЛКА ЧАРЛЬЗА СТРОНГА
РУБИ
Артур.
Я написал пару слов.
Но не могу их произнести.
Ты старший.
Скажи их за меня.
Извини, братец. Я не могу.
Мы могли купить золотой гроб.
Она заслуживает золотой гроб.
Но мы не стали
позволять себе такую роскошь.
Потому что золото бесполезно.
Это последнее,
чему нас научила Руби.
Эта свалка была
её самым любимым местом.
Она говорила:
«Папа,
никогда не знаешь, что принесёт рекой».
И это правда.
Судьба настигла Руби слишком рано.
Но теперь всё изменится.
В память о ней и в её честь.
Всё, что принесёт рекой,
мы превратим в добро.
В мирное и честное добро.
И отправим дальше в лучшем виде.
Мы будем делать так в память о Руби.
А сейчас мы отправим её.
Отправим туда, куда отправляются все.
И будем надеяться, что то место
подобно этому,
и там для неё
найдутся лошади и лодки для игр.
Том, бензин готов.
Кто разожжёт огонь?
Иеремия?
Иеремия, ты её смешил.
Разожги огонь.
— Нет, нет!
— Лиззи…
Вы её не сожжёте, нет!
Лиза, тише.
Я хочу её увидеть.
— Я просто хочу увидеть её.
— Посмотрим вместе. Пойдём.
— Посмотрим вместе.
— Да.
Моя малышка.
Руби, злодеи, виновные
в этом, поплатятся.
Ты о чём?
Что ты имеешь в виду?
Куда ты?
ОСТРЫЕ КОЗЫРЬКИ
6 СЕЗОН 4 СЕРИЯ


Райли, кажется, приехала полиция.
Эвадна Барвелл?
Да. Кто спрашивает?
В моём лице тебя настиг голубой сапфир.
Не стреляйте! Здесь дети!
Золотая пыль.
Дело окончено, Эсме. Выходи из машины.
Не совсем окончено, Томми.
Думаю, это подходящее время.
Я бы даже сказала, что идеальное.
Мы не все дела уладили.
Христиане говорят: «Бог дал, Бог взял».
Наши духи такие же.
Духи забрали твоё дитя.
Выходи из машины, Эсме.
Эти духи хотят дать тебе
другого ребёнка, Томми.
Какого ребёнка?
Ты потерял дочь.
Но нашёл сына.
Перед тем, как уехать во Францию,
много лет назад ты переспал
с девушкой на ярмарке Апплби.
Её звали Зельда. Я встретила её.
Она сказала, что вы переспали
под орешником в мае 1914 года.
Когда она забеременела,
её отец угрожал убить тебя,
но ты уже записался
в армию и уехал во Францию.
Ты помнишь девушку и орешник, Томми.
Кем бы ни был этот мальчик, Эсме,
— кем бы ни был, наши дела окончены.
— Я привела тебя сюда не просто так,
не просто так привела и этого мальчика.
Он твой.
Он родился с глазами цвета ореха.
Он называет себя Дюком.
Его мать умерла. Он вор.
Он промышляет на ярмарках,
но говорит, что хочет от жизни
большего, чем карусели и аттракционы.
Если Руби оставила дыру в сердце,
то я отправлю его к тебе.
Если дашь мне ещё золота,
то я скажу ему, что Томми Шелби может
обеспечить намного больше, чем карусели.
Так наши дела окончены или нет, Томми?
Я знаю, куда ты ездил.
Я буду проводить
больше времени в Палате общин,
с мистером Черчиллем.
Он борется за то же, что и я.
Я сидела как статуя и думала о том,
что ты убиваешь кого-то в её честь.
Организация Шелби будет расширена.
Я создам фонд исследования
причин и лечения чахотки.
У женщины, что ты убил, были дети?
— 10 000 детей умирает ежегодно, Лиззи.
— Иди спать, Томми.
Я читал исследование.
— Заткнись и закрывай, блядь, глаза.
— Нет.
Я не заткнусь!
И что же это за добро такое,
что ты обещал творить?
Я убил женщину.
Женщину и трёх мужчин.
Их тела будут выброшены за борт,
вместе с другими телами,
но я схожу с этого корабля на другой.
Ты понимаешь?
Да.
Звонил врач из лечебницы и сказал,
что ему нужно срочно с тобой поговорить.
— Но я думаю, что тебе уже не помочь.
— Лиззи…
Фрэнсис сказала, что Артур приехал.
Томми?
— Том?
— Да, это я.
Блядь.
Артур, дай зажигалку.
Не могу найти свою.
Извини, что не смог говорить на службе.
Не извиняйся.
Что ты здесь делаешь?
Жду, пока наполнится ебучий стакан.
Эта бочка почти пуста.
Здесь куча бочек, Артур.
Просто открой новую.
Мне показалось, что в них
во всех блядская кровь.
Бухло, Том…
сносит, блядь, крышу.
Знаешь, Артур,
ты и до этого был ёбнутый.
Ты ёбнутый ещё с детства.
У меня есть теория.
Это из-за того, что я побил тебя,
когда тебе было двенадцать, а мне девять.
Мы дрались за сигареты.
Вероятно,
когда я уложил тебя на лопатки,
то слишком сильно
приложил тебя головой.
Это была ничья, Том.
Нет, я тебя побил.
— Пригвоздил.
— Не было такого.
— Мы договорились.
— Ты так набухался, что не помнишь, брат.
Я помню. Помню мелочи.
Знаю, что помнишь.
Я тоже.
Туман и эфир рассеиваются, да?
Стакан почти полон. Давай его сюда.
Это…
Томми, ты же не…
Ты больше не пьёшь, Том.
После того, как умерла Полли, Артур,
я думал, что могу идти и идти.
Просто продолжал, сука — левой,
правой, левой, правой,
левой, правой. Ритм, мать его.
И не собирался останавливаться.
А потом умерла Руби.
Я запнулся и упал.
И вот я тут,
сижу жопой на земле,
будто снова ебучий подкопщик,
с добрым сослуживцем Артуром.
Помнишь январь, Артур?
Семейную лодку?
Вся семья жила на площади меньше,
чем десять таких бочек, блядь.
Помнишь ту ночь на Тайл-кросс —
нас 16 человек, мы спали
на лодке, когда пришли копы.
И мы поплыли как крысы.
Все, кроме Артура.
Артур сдерживал их багром, один.
И я помню,
как забрался на шлюз, оглянулся
и увидел, блядь,
как ты размахивал багром
прямо перед лицами копов…
В одиночку.
Тогда я понял,
что много лет назад,
когда я тебя уложил на лопатки,
ты просто позволил мне выиграть.
Ты хотел, чтобы я выиграл.
С тех пор ты всегда хотел,
чтобы я побеждал.
Какие у меня шансы,
если ты опять возьмёшься за старое?
Ты остановишься.
Ты остановишься,
потому что нужен семье.
Как тот длинный туннель
на участке Дадли.
Помнишь канал Дадли, первую линию?
2 900 метров, блядь,
кромешной тьмы и плавающих крыс.
— Да.
— А потом надо было свернуть,
а там уж и проблеск света. И мы знали.
— Да.
— Мы с тобой знали, что скоро конец пути.
И вот сейчас так же, Артур.
Осталась пара метров.
И ты изменишь свою жизнь.
А я изменю мир, блядь.
Мы подумали, что вы захотите
поужинать, потому что уже поздно.
— Есть выпивка и сандвичи, если хотите.
— Мы пришли не есть.
Мистер Шелби скоро подойдёт.
Пожалуйста, скажите мистеру Шелби,
что изменение мира может подождать.
Он не хочет ждать.
Прошу, шампанское.
Божечки.
Чарльз?
Я услышал машины.
Мистер Шелби, гости…
Я знаю.
Папа, там бентли и роллс-ройс.
Да.
Иди спать, Чарльз.
Я не могу уснуть.
Когда я закрываю глаза, то вижу её.
Иди к маме.
Она не спит.
Она всё не отпускает меня.
Пусть она тебя не отпускает.
Слышишь?
Пусть никогда тебя не отпускает.
Иди.
Мистер Шелби,
гости сказали, что поймут, если…
— Вы подали напитки?
— Да.
Да.
Хорошо, Фрэнсис.
Повестка у меня в голове.
Повестка у меня в голове.
Я в порядке.
Похоже, что я в порядке?
Если кто-то до вас
дотронется, вы не вздрогните.
Спойте.
Спойте. Я люблю эту песню.
Я…
не могу петь песни революции
в доме, где скорбят и носят траур.
Спойте тихонько.
Она меня так трогает.
Не смотрите на него. Он англичанин.
Он умеет не слышать.
Дорогая, стоит ли ей спеть песню
ирландской революции, пока мы ждём,
или это будет неуместно?
Знаете, я была
на похожем собрании в Берлине.
Его посетил сам канцлер,
а также Гиммлер и Геринг.
Оно длилось до восхода солнца.
Мы всерьёз обсуждали будущее мира.
Когда комнату осветил первый луч,
мы встали и смотрели на него,
как если бы в нём был грядуший мир.
Мы не пели, не смеялись.
Когда мы завтракали
на террасе с видом на горы,
то привели несколько евреев.
Пока мы ели яйца,
их заставляли есть траву.
А мы смотрели и попивали кофе.
Мы должны помнить,
что это серьёзное дело.
Диана.
Глянь, что ты наделала.
Испортила весь настрой.
Пусть она поёт, блядь, свою песню,
поднимет нам дух. Пойте, прошу.
В городишке под названием Белфаст
Где я рождён был быть торговцем
Я провёл много милых, счастливых часов
В этом миленьком городишке
Но настигло меня несчастье
Чёрный дрозд сел мне на плечи
И поёт для меня
Сломалось?
Мама починит.
Слышишь ли ты оттенки моей горечи
Или для тебя всё лишь чёрно-белое?
Пусть утро настало, но чувства всё те же
УБИРАЙСЯ, ШЛЮХА!
НИКАКИХ ЧЁРНЫХ В НАШЕМ РАЙОНЕ!
Подай, птичка, голос и скрась мне путь
Птичка, я не понимала любовь
Я любила его
Птичка, и не могла постичь
Что я отбиваюсь от того
Чего хочу и боюсь
Подай голос, птичка, скрась мне путь
Войди в мои сны и спой же мне
Когда я вижу сон
Видишь ли ты его в цвете
И видишь ли вовсе?
Образ столь мирный, но вижу его я одна
Подай, птичка, голос и скрась мне путь
Её больше нет.
Её глаза сияли каменьями
Я думал, что она королева
— Мистер Шелби.
— Не надо соболезнований, пожалуйста.
Спасибо, что пришли.
Давайте попробуем понять,
как будет выглядеть наш новый мир.
Возможно, мистер Мосли,
мы можем подумать, какую пользу
принесёт мистер Нельсон,
пока он ещё не уехал.
Это я отвечаю за то,
что слышит президент США.
И поэтому я здесь, так?
Нам есть что нашептать президенту.
Скажите ему, что мы и есть Англия.
Мы передаём её настроение.
А в Ирландии достаточно
английских миротворцев,
но мы представляем
свободный дух страны,
чьи сыны населили вашу.
Слыхал, и там, и там есть коммунисты.
Мы создаём оплот против них.
Когда речь идёт о рабочем классе,
подтолкнуть людей от республиканства
к фашизму для нас очень легко.
Нам доверяют.
Вы любите псовую охоту, мистер Мосли.
Будете ли вы охотиться на коммунистов?
Мои псы готовы сорваться с места.
Шелби,
вы выдвигались от социалистов.
У мистера Шелби самая обширная
поддержка в Палате общин.
В самом сердце Англии.
Когда придёт время, он выйдет из партии
и будет выступать
как независимый кандидат.
Но вы искренне верите
в нашу цель, мистер Шелби?
Я ведь пришёл.
Мистер Нельсон, спустя четыре дня…
Спустя всего четыре дня я здесь,
в этой комнате, на этой встрече.
Я здесь и настроен серьёзно.
Докажите ему это.
Докажите действием.
Смерть евреям.
Смерть евреям.
Из-за этого всего нас убьют.
Иди спать.
В школе со мной
перестали разговаривать.
Говорят, что чернота заразна.
Когда они придут к власти,
то заберут её у тебя.
Они разделят нас.
Её отправят в Африку.
Да?
А куда отправят тебя?
Куда отправят тебя, Карл?
Ты наполовину цыган,
так что в Египет, наверное?
Я никогда не говорила тебе,
потому что это было не важно.
Но теперь это важно.
Твой отец был евреем.
Сыном портного в Стечфорде.
Его семья сменила фамилию на Торн,
чтобы в окна перестали бросать камни.
Так куда отправят тебя, Карл?
Мистер Нельсон,
доложите своему президенту,
что аристократия и меритократия
пришли к единому мнению о том,
что скоро придёт новый порядок мира.
Также передайте, что сейчас
нам поставляют оружие из Германии.
Британия перекрывает
наши линии снабжения.
Мы бы оценили помощь из Бостона.
Я могу дать оружие,
если оно послужит благой цели.
И раз уж речь зашла
об импорте и экспорте,
мистер Шелби,
в свете наших новых отношений,
и так как вы доказали
свою приверженность
самым неожиданным способом,
Бостон официально открыт
для импорта ваших товаров.
Хорошо.
Если мы пришли к соглашению,
то, пожалуй, пора прощаться.
Определённо.
Это та самая машинка,
что ты купил мне много лет назад,
чтобы я стала «более респектабельной».
Помнишь?
Да.
Пришло письмо.
Из лечебницы.
Я уже заплатил по счетам Руби.
Не думаю, что это счёт.
Вроде это срочно. От главврача.
Почему ты не пришёл спать?
Почему ты не пришёл спать?
Я печатаю запись встречи.
Если я сразу записываю,
то могу цитировать слово в слово.
Информация более…
полезна мистеру Черчиллю,
если передана дословно.
Я сжёг её стульчик.
От краски остался запах.
Я не открыл окно.
Запах мне даже понравился.
Не сейчас.
Пока нет.
Мне нужно работать,
потому что теперь я знаю,
что могу измениться.
Что мне нужно измениться.
Измениться к лучшему, Лиззи.
Так что пока — нет.
Алло.
Я видел, как он уходил.
Ему нужна эта квартира
только для одной цели, да?
Вы следите за мной, мистер Шелби?
Я польщена.
Но зачем?
Когда я имею с кем-то дело,
то моё дело — знать секреты партнёра.
Репутация Мосли — не секрет.
Не его, а твоя.
Откуда ты узнал, что я здесь?
Я многое знаю.
Я читаю мысли, знаешь ли.
Всего один взгляд. Это талант.
Ох уж эта семейка…
Сплошь ведьмы и заклинатели.
Твой дядя лишит тебя наследства.
Трахаешь за его спиной
его же бизнес-партнёра.
Думаешь, его заботит мораль?
Он католик.
Мужчины делают, что хотят,
женщины — что им скажут.
Расскажешь Майклу?
Майкл — часть семьи.
Это семейное дело.
Тебе нет никакого дела ни до меня,
ни до Майкла.
Скажи, что тебе на самом деле надо?
Ты поедешь с Мосли,
когда он отправится в Берлин.
Будешь присутствовать,
когда он встретится
с членами немецкого правительства.
Я хочу знать, что они обсуждают,
к какому решению придут.
А если я солгу?
Я пойму.
Знаешь, Майкл считает, что ты дьявол.
И я думаю, что он прав.
Это вторая причина,
по которой я приехал.
Какие у Майкла намерения на мой счёт?
Если ты соврёшь, я пойму.
Томми,
он собирается довести сделку до конца.
А потом вы разойдётесь.
Блядь.
СРОЧНО, ТОМАСУ ШЕЛБИ
КАБИНЕТ ДОКТОРА Э.ХОЛФОРДА, ЛОНДОН
ДИАГНОЗ: ТУБЕРКУЛЁМА.
НЕОБХОДИМА СРОЧНАЯ КОНСУЛЬТАЦИЯ
МИСТЕР ШЕЛБИ, ПРОСТИТЕ, ЧТО СООБЩАЮ ПИСЬМОМ,
НО ЛЕЧЕБНИЦА НЕ МОГЛА С ВАМИ СВЯЗАТЬСЯ.
НО ДЕЛО ПРИНЯЛО КРАЙНЕ СРОЧНЫЙ ОБОРОТ.
НАМ НУЖНО ВСТРЕТИТЬСЯ КАК МОЖНО СКОРЕЕ.
Зайдите.
Мистер Шелби, доктор Холфорд.
Пусть заходит.
Вы написали, что хотите поговорить лично.
Так что вот он я.
Вам лучше присесть.
Мистер Шелби, я знаю,
что вы скорбите по дочери,
но это неотложные новости.
После рентгена и обследования
в лечебнице десять дней назад
у вас не нашли туберкулёз.
Но нашли кое-что другое.
Нечто похожее на болезнь вашей дочери.
В больнице с вами пытались поговорить,
но вы отказывались сотрудничать.
После того, как умерла ваша дочь,
вас не могли найти,
чтобы сообщить лично.
Потом позвонили мне,
так как я ваш личный врач.
Я не предложил вам чаю.
Вы ужасно выглядите. Будете чай?
Нет.
В лечебнице взяли кровь на анализ.
Результаты предполагают,
что тень, которую вы видите
в основании черепа —
это не рак.
Это туберкулёма.
Её вызывают те же бактерии,
которые вызывают туберкулёз.
Вы могли заразиться от дочери.
Как только в дом попадает
болезнь, она там свирепствует.
Может передаваться
через простой поцелуй.
Кажется, дом Шелби не исключение.
Мистер Шелби, я понимаю,
что вы всё ещё в трауре,
но это очень серьёзное дело.
Судя по размеру, растёт она быстро.
Не сомневаюсь, что у вас
уже появились первые симптомы.
Были ли у вас недавно судороги?
Слабость, галлюцинации,
потеря в пространстве?
Почему вы не пришли ко мне?
У меня полно работы.
Я опасен для окружающих?
Нет.
Туберкулёма не заразна,
в отличие от туберкулёза.
Мистер Шелби, туберкулёма не заразна,
но, боюсь, в вашем случае
она не операбельна.
Она растёт на стволе мозга.
Попытки удаления
могут вызвать
травму мозга и кровоизлияния.
Пока вы не отвечали на мои звонки,
я показал ваши снимки
трём лучшим хирургам страны.
Все трое сказали,
что операция бесполезна.
Вам, конечно, захочется
узнать стороннее мнение.
Доктор Хелен Разерфорд,
из больницы святого Томаса.
Она друг.
Эта…
туберкулёма, насколько всё плохо?
С ростом опухоли
ухудшается как физическое,
так и психическое состояние.
В конце концов вам
понадобится постоянная помощь.
От людей, которые очень вас любят.
Сколько осталось?
Я понимаю, что вы победили
много врагов, мистер Шелби.
Теперь у вас новый враг…
и он внутри вас.
Вы не сможете победить его,
но сможете
какое-то время держать оборону.
Если будете придерживаться здорового
образа жизни, если будете бороться…
Я задал вам вопрос.
И хочу получить ответ.
Я не хочу слушать ебучую банальщину.
Как скоро мне понадобится
помощь от любящих людей?
— Извините.
— Всё в порядке, Лиззи.
Мой бухгалтер уже уходит.
Я позвоню вам, когда вернусь в Лондон.
У меня нет на это времени.
Вы же бухгалтер,
озвучьте сроки, мать вашу.
Год.
Возможно, полтора.
Хорошо. Это всё, что мне надо знать.
Я скорректирую финансы
в соответствии с этим. Спасибо.
— Я напишу вам о всех последствиях.
— Хорошо, спасибо.
Всего хорошего.
Что-то серьёзное?
Нет, просто…
счёт, который я не ожидал.
И мне придётся расплачиваться.
Дашь мне минутку, Лиззи?
Хорошо.
Никакого дьявола…
Лишь обычный смертный.
В этой семье будет война,
и один из вас умрёт.
Полли.
Дай мне время закончить то,
что я должен закончить.
Убей.
 

5 серия

РАНЕЕ В СЕРИАЛЕ
Ты потерял дочь. Но нашёл сына. Он твой.
Эвадна Барвелл?
Так как вы доказали свою приверженность,
Бостон официально открыт
для импорта ваших товаров.
Джек сказал, ещё пару недель —
и ты будешь свободен.
Слухи разносятся по всему каналу.
Раньше вы и так неплохо справлялись,
но теперь без трости никуда.
Продержись две недели,
и я напишу Линде снова.
Были ли у вас недавно судороги?
Это туберкулёма.
Боюсь, она не операбельна.
Мистер Шелби.
Я дал вашему брату опиум лишь потому,
что он причинял много проблем.
Он напал на мою жену.
Мне бы зелёного чаю, пожалуйста.
На то, чтобы отладить своё дело,
у меня ушло десять лет.
С вашим бизнесом всё будет в порядке,
если сделаете, как я вам велю.
Сколько опиума у вас сейчас в подвале?
Два с половиной килограмма.
Несите.
У вас четыре минуты.
Поскольку я депутат парламента
от этого избирательного округа,
на мне лежит
ответственность за благосостояние
— моих избирателей
— Мистер Шелби, таймер так и тикает.
Употребление опиума
крайне пагубно сказывается на здоровье.
Женщины дают его своим детям
и оставляют тех без присмотра,
уходя работать на фабрики.
Мужчины теряют работу,
если становятся от него зависимыми.
Отныне вы будете продавать
лишь сигареты, пироги и чай.
Если я ещё хоть раз услышу,
что вы продаёте опиум,
ваше время и впрямь
подойдёт к концу. Всё ясно?
Да, я понял, я перестану.
Мистер Шелби, таймер по-прежнему тикает.
Не думаю, что это настоящая бомба.
Расскажите
вашим поставщикам и клиентам,
что с этих самых пор
опиума не будет
ни в Смолл-Хите, ни в Бордсли.
Благодарю за чай.
Видишь?
Бомба ненастоящая.
Можете снова открыть проезд.
Да, мистер Шелби, сэр.
Скажите владельцам
пабов и кафе на Монтегю-стрит,
что если торговля порошком продолжится,
то никакой Монтегю-стрит не станет.
Я снесу её подчистую и застрою
домами с меблированными комнатами.
Таков указ городского совета Бирмингема.
ОСТРЫЕ КОЗЫРЬКИ
6 СЕЗОН 5 СЕРИЯ

Простите за опоздание,
Монтегю-стрит была перекрыта.
Там был взрыв газа или…
Ясно. Вот как было бы прекрасно,
если бы хоть за что-то в Бирмингеме
несли ответственность не мы.
Я собрал вас сегодня,
поскольку есть некоторые новости,
касающиеся всех членов семьи.
Во-первых,
поприветствуем
новую жену Финна, Мэри.
Конечно. Очаровательно, что мне
пришлось встать с постели ради этого.
Также…
есть на повестке кое-что ещё.
Джонни.
Том.
Давай-давай, шевели булками.
Народ…
это Эразм.
Никто меня так не зовёт.
Также известный как Дюк.
20 лет назад, на ярмарке Апплби…
я повстречал девушку.
Мы с ней покуролесили под орешником,
а через девять месяцев
родился вот этот пацан.
Это мой сын.
Его мать умерла в странствиях.
До этих самых пор
я не пытался его отыскать.
Но я пытаюсь сменить
свои взгляды на жизнь.
Всякое дитя благословенно.
Так что я представляю его…
Этой ебучей семейке,
вот так, по щелчку пальцев.
Нет, я беру его под наше крыло.
Право стать членом семьи
ему ещё предстоит заслужить.
А пока — приветствую, сынок.
Присаживайся.
Давай-ка, садись.
Некоторые совершённые мной ошибки
я исправить не могу…
Но некоторые всё же могу.
Ущерб, который я в состоянии восполнить.
Или же причинить ещё больший.
Как бы то ни было…
вот такая у нас повестка.
Можно выпить или ещё рановато?
Держи.
Завтрак в духе Шелби.
Я не пью.
И я не из Шелби, ясно?
Я Дюк (букв. «герцог»).
Ты точно сраный Шелби,
уж можешь не сомневаться.
Похоже, потребуется Кудряш
и верёвка покрепче,
чтобы его стреножить, Том.
Артур, открывай лавочку,
поставь пацана за доску,
чтобы записывал ставки.
Я не умею писать.
Тогда поставь его за доску,
чтобы стирал написанное.
Давай, сынок.
Шагай давай.
Пойдём, Лиззи.
Мой отец был герцогом
Саксонского берега.
А моя мать — цыганской королевой.
Кто ж тебе такое нарассказал,
мамаша твоя что ли?
Я никому не позволяю
так говорить о маме.
Вот и молодец.
Так, давай-ка проясним.
Читать ты не умеешь,
писать, блядь, тоже.
Я без претензий, если что.
А что ты умеешь-то?
Могу определять время.
Время определять!
Слышите? Время он умеет определять.
Вот же умняшка.
Да уж это побольше, чем можешь ты.
Что ты там сейчас вякнул?
Который сейчас час, мистер Шелби?
Вот что я умею.
Ах ты ж мелкий засранец.
Вот, оставь себе.
Чтобы никогда не опаздывать.
Найдётся ли в твоём сердце
прощение для Артура Шелби?
Нет.
Но, быть может, Господь его простит.
А ты, значит, действуешь от имени Бога.
Ты Ему тоже не безразличен, Томми.
Господь сопровождает тебя
на твоём жизненном пути.
Возможно, идти осталось
не так уж и далеко.
Скажи-ка мне, Линда…
Бог печётся обо мне?
Или о моих деньгах?
Полагаю, ты управляешь неким фондом,
и у этого фонда
множество миссий по всему свету,
однако во времена экономического кризиса
найти финансирование бывает трудновато.
Так что, вероятно, планы
твоего Господа вполне практичны.
Возможно, Его воля такова,
чтобы я сделал пожертвование
в твой фонд,
и в ответ Он бы хотел,
чтобы ты помогла моему брату
на его пути к искуплению.
Понимаю, в храме не принято
говорить в терминах купли-продажи.
Поэтому я скажу прямо.
Я выпишу тебе чек на 10 000 фунтов…
Хвала Господу.
…если ты проявишь
благосклонность к Артуру.
Я должен заботиться о семье.
Договорились?
Твои деньги помогут
людям по всему свету.
И миссия будет названа в твою честь.
Я согласна разделить его горе,
но не его постель.
Конечно.
Обсуждение подобных услуг
заняло бы внушительное время,
а у меня есть другие дела.
Благослови тебя Господь.
ЛИВЕРПУЛЬСКИЕ ДОКИ
Простите за недопонимание.
Мой брат всё уладил.
За ваши заботы.
Даже несмотря на то,
что я поддался соблазнам.
Возвращение моего брата
можно отчасти приписать вам.
Вы с ним поговорили.
Как с другом.
Вам по-прежнему причитается расправа.
И вы по-прежнему
мараете руки подобными делами,
Томас Шелби, член парламента?
Такие как вы, мистер Стагг,
могли бы мне пригодиться.
У меня есть друзья,
которым нужно оружие.
Мы ожидаем поставку
автоматов Томпсона из Бостона.
Их нужно разгрузить и взять на хранение.
А с ними придут патроны,
как этот.
Рассмотрите хорошенько.
И я хочу, чтобы вы делали
свою работу честно,
а не как тогда, с порошком.
Это понятно?
В прежние времена
наши транспортные линии
пролегали через доки Белфаста.
Теперь мы торгуем с Бостоном,
и я рассматриваю
перенос трафика в Ливерпуль.
Вы станете богачом.
Никогда не говорите спасибо?
СТАГГ
Спасибо.
Всё ради этого, мистер Шелби?
Вот зачем это всё?
Чтобы люди говорили вам спасибо?
Вы могли бы всё закрыть.
Могли бы бросить это занятие.
Могли бы жить, как обычный смертный.
Представьте себе надгробие.
«Обычный смертный».
Однако же,
вы носитесь по кругу,
собирая «спасибо» и «пожалуйста»,
«извините» и «простите, мистер Шелби».
Вот ради чего это всё?
Вы хотите знать?
Вы хотите знать, зачем я продолжал
все эти годы?
Чтобы позволить себе такое.
А затем…
такое.
Чувствуете?
Чувствую.
Опиум и рядом не стоял.
Скоро, мистер Стагг,
когда я завершу своё последнее дело,
я и вправду стану
обычным смертным.
Всего доброго.
Артур, у нас проблема с рефери.
Он не берёт деньги.
Он ёбаный святоша или типа того.
Господи Иисусе.
Пока Томми в отъезде,
ты отвечаешь за ставки, Артур.
Что нам делать?
«Говорили же это, искушая Его,
чтобы найти что-нибудь к обвинению Его».
Артур,
этот судья угрожает пойти в полицию.
«Но Иисус,
наклонившись низко,
писал перстом на земле».
Артур, брат,
над тобой все смеются.
Итак, я только что звонил
нашему пресвятому рефери.
Если в общих чертах,
он послал меня на хуй.
Даже не в общих, вообще-то.
Он буквально послал меня на хуй.
Правда? Так знаешь или как?
Ебать твою налево.
Знаешь, что Он написал на земле?
— Нет.
— Не догадываешься, да?
— Я не знаю.
— Билли, ты знаешь, что Он написал?
Я…
Знаешь, что Христос написал на земле?
Наклонившись низко,
написал перстом на ебучей земле.
Знаешь? Знаешь, что написал?
— Давай же, Билли.
— Не знаю.
Артур, что нам делать?
Приведи мне этого судью.
Приведи мне этого сраного судью.
ОТЕЛЬ «МИДЛЕНД»
Я знаю, что она здесь, с нами.
Всегда.
Но всё же здесь только мы с тобой.
Думаю, хорошо бы нам
переехать в другое место.
Я ненавижу этот дом.
Я хотела бы его взорвать.
Было время, когда мы молчали,
потому что слова были не нужны.
Но теперь у нас не осталось слов.
Есть одно дело.
Какое дело?
Американец.
Он будет в Бирмингеме.
Проездом, по пути в Ливерпуль.
Он остановится у нас
на одну ночь, завтра.
Фрэнсис уже знает.
Она составляет меню.
И вот тогда…
мы должны сделать свой ход.
Хочешь узнать,
что это будет за ход, Лиззи?
Нет.
Я знаю достаточно.
Твоя «книга сожалений».
23, 24,
52, 55
Код к сейфу.
Сожаления.
И я там есть.
Я в списке.
В самой его главе.
Да.
Да, это так.
Я жалею, что женился на тебе, Лиззи.
Потому что я заставил тебя
пройти через столько всего.
Заставил пережить всё это. Руби.
Пережить то, что ещё грядёт.
Своё «да» у алтаря
ты дала мужчине и дала проклятью.
Ты разделила мою судьбу.
И об этом я сожалею.
Но знай, Лиззи,
что в эту самую минуту,
в этом самом месте
я люблю тебя.
Ты говоришь будто для очистки
своей засранной совести,
а я даже не знаю,
что говорит твоя совесть.
Ты никогда не впускал меня.
Не впускал меня дальше сейфа.
Это он, да?
Тот, кто любит вставлять палки в колёса.
Из этого места я уйду
прямо в отделение полиции.
— Да ну?
— Он направил на меня пистолет.
— Который? Этот?
— Да.
Ну, так давай наберём в полицию.
Не парься, мы всё устроим.
Алло? Да, соедините с полицией.
Хочу сообщить о мужчине
с револьвером на Уотери-лейн.
Держи.
Спроси инспектора Мосса.
Старшего суперинтенданта Мосса.
Он у них главный
на Уотери-лейн и Бордсли-грин.
Именно так.
А это видишь?
Это его игровой счёт.
Он немало заколачивает
на футбольных ставках.
Потому что мы передаём ему
исход встречи до начала игры.
Вечером, в субботу,
ты возьмёшь это и будешь свистеть.
Ты поставишь пенальти
в пользу «Бирмингем Сити»
на последней минуте.
Вратарь пропустит мяч,
и «Бирмингем Сити»
победит со счётом 1–0.
От тебя потребуется лишь…
Нет.
Я не стану этого делать.
Если полиция не станет слушать,
я пойду к журналистам.
Я не боюсь.
Я служил во Франции.
Набери Томми, Артур.
Заткнись.
Я не собираюсь звонить Томми,
я разберусь с этим сам, понял?
— Я ухожу.
— Хрена лысого ты куда-то уйдёшь.
Пора уже одному из нас
дать отпор вашей банде.
Это нужно прекратить.
Я не подсуживаю за деньги.
Какой пиздец.
На войне я продирался
через колючую проволоку.
И мне не было страшно.
Я не боюсь.
Я не совершу зло.
Я видел слишком много зла.
Расправа ничего не изменит.
Я знаю.
Это видно по твоим ёбаным моргалам.
Блядь.
«Зима была холодной…»
Пресвятая матерь божья…
Ладно, малыш Билли.
Ты пробыл в семье достаточно.
Да, время искупнуться в крови.
— Артур, так нельзя.
— Артур, прошу.
— Ты пробыл с нами достаточно.
— Артур, блядь, господи боже.
Я не могу, Артур, пожалуйста.
Сегодня подохнут двое, Билли,
или только один. Тебе решать.
Ты его ненавидишь, Билли. Презираешь.
Ты его не знаешь, Билли.
Эта сука над тобой насмехается.
Давай, включи злость.
Смотри ему в глаза.
В глаза смотри.
— Я не могу. Не могу.
— Смотри ему в глаза.
Простите меня. Простите.
Довольно. Хорош, отпусти уже.
Вот и славно, Билли.
Успокойся.
Всё хорошо. Всё хорошо.
Да ты посмотри на себя.
Ты только посмотри.
Ты по локоть в крови, Билли.
По локоть в крови.
На небесах тебя больше не ждут.
Туда тебя уже не впустят.
Исайя, отведи его в литейный цех
И позови мистера Патчеса, хорошо?
Передай, что у нас
есть лишнее бревно для топки.
Ты ещё, нахуй, кто?
— Я слышал…
— Прошу.
…что ты наш стукач в компании Шелби.
А кто я, нахуй, такой —
так это твой новый босс.
Пожалуйста, умоляю.
У меня есть несколько поручений,
и я хочу произвести впечатление.
Впечатление,
которое утвердит тебя
в серьёзности моих намерений.
Видишь ли, такими делами
я когда-то зарабатывал на хлеб.
И иногда я скучаю по тем временам.
Как и мистер Шелби,
я скучаю по заряду электричества,
который проносится в голове.
Я скучаю по привкусу металла.
Скоро я дам инструкции.
Сделаешь, как приказано —
останешься мужчиной.
Оплошаешь —
мои люди вернут тебе мошонку
на фарфоровом блюдечке.
Я сделаю всё, что скажете.
Решение принято.
Мои партнёры позаботятся о Томми Шелби.
Ты же достанешь нам его брата, Артура.
Всё понятно?
Да, блядь. Ещё бы. Прошу вас.
Только если твоя информация
приведёт к поимке Артура Шелби,
ты избежишь итальянской смерти.
Ведь именно итальянцы научили меня:
выше Господа, выше детей,
выше жены, выше матери,
выше всего на свете
мужчина ставит свои яйца.
Приветствую, Артур.
Думаю, нам следует помолиться.
С этого мы начинаем.
Хочешь помолиться?
Я выбрала молитву
о прощении, вторую версию.
Так ты теперь католичка, Линда?
Ты католик. Квакеры не молятся.
Склони голову и закрой глаза.
И повторяй молитву.
Тебе она с детства знакома.
Мои мозги иссохли от порошка
и превратились в ебуч…
превратились в решето.
Линда, прошу.
Молитва где-то внутри.
Она как песня, Артур.
Да.
Где-то.
Вместе мы найдём её.
Правильные слова очистят твою душу.
Я начну.
Прости мне мои грехи,
Господи, прости мне грехи.
Грехи моей юности.
Грехи моей юности,
грехи моих лет,
грехи моей души.
Грехи моей плоти.
Грехи, что мне ведомы,
и те, что неведомы.
Грехи, что я скрывал так долго.
Так, бл…
Так долго.
Я поймал его за угоном автомобиля.
А при нём пачка денег
из букмекерской конторы.
Воруй у кого хочешь,
только не воруй у меня.
Держи.
Сядешь на поезд до хуй знает
куда тебе надо. Проваливай.
— Я не езжу поездами.
— Да ты что?
У Кудряша есть двухколёсная телега.
Я что, разъездной лудильщик?
Мне нужны четыре колеса.
И лошадь для холмов.
Для каких холмов?
Для всех. Всех английских холмов.
Почему ты хочешь уйти?
Мне не по нутру та работа в конторе.
Что ж, ты всё слышал, Чарли.
Найди старую повозку
моего отца и пару крепких пони.
Будет.
Кудряш, иди сюда.
Пока ты не ушёл,
хочешь узнать правду о себе?
Нет. А кто бы хотел?
Ну, а я тебе расскажу.
Той весной на ярмарке Апплби
твоя мать стащила мои часы на цепочке.
Твоя родословная богата на воров.
Часы носили гравировку
«Саксонский берег».
Я стянул их у пьяницы,
когда был ребёнком.
Она, надо думать, наплела тебе,
что твой отец был герцогом саксонским.
Что ж,
герцог — это я.
Это были мои часы.
Я твой отец.
Такова правда.
Когда её отец обо всём прознал,
то зарядил в меня из мелкокалиберки.
Шрам, ворованные часы
и россказни твоей матери.
Вот и всё, что тебе нужно знать о себе,
прежде чем ты отправишься в путь.
Эсме сказала, что духи благоволят тебе.
Да и твой дух силён.
Она пыталась продать меня,
как тех лошадей, не правда ли?
Сколько она за меня отдала?
Мне больше не нужно золото.
Но если ты лошадь,
здесь тебе самое место.
Кудряш!
Кудряш. Поживее.
Пацана ждут холмы.
Я помню эти часы.
Да?
Она хранила их у сердца.
Мы похоронили её вместе с ними.
Том, передние колёса
старой повозки к чертям разъёбаны.
Они стояли в луже.
Так прикрути новые, Кудряш.
Понял.
Здесь чинят повозки.
Родовитые семьи из Нью-Фореста
чинят здесь повозки
и меняют лошадей перед ярмаркой.
Ага. Да, мне тут нравится.
Здесь лучше, чем в конторе.
Чем лучше?
Люди.
Люди меня заебали.
В вашей конторе дохуя народу.
Здесь я пока видел лишь двоих.
Чарли и Кудряша.
Кроме них — только собак и лошадей.
Кудряш и сам наполовину лошадь.
Собаки мне нравятся.
А лошади куда лучше людей.
Здесь есть работа
для того, кто знает лошадей.
Неизвестным.
Я хочу оставаться
абсолютно неизвестным.
Тем лучше тебе подходит это место.
Здесь никто никого не знает.
Эй, мистер, прибереги колесо.
Где мне остановиться?
В конюшне, с остальными жеребцами.
Теперь, когда Финна поженили,
в округе полно всяких вертушек.
Их отцы, в основном, безоружны.
У меня есть для тебя будущее, Дюк.
Сын у тебя и так уже есть.
Мой бизнес имеет две стороны.
Светлую и тёмную.
Мне нужны люди по обеим сторонам.
И я на тёмной?
Я пришёл к пониманию,
что мы не выбираем себе сторону.
Тёмное к тёмному.
Мои дела, и тёмные, и светлые
нужно скоро уладить.
Кудряш? Добудь лопату
для герцога саксонского.
Пусть гребёт дерьмо.
И залей горючее в лодку.
Я встречаюсь с дамой в Солихалле.
Только посмотри.
Представь себе,
здесь живёт с десяток людей.
«ДЖЕНЬЮАРИ», ШЕЛБИ ЛИМИТЕД
Ступай на борт, загляни на палубу.
Я получил ответ от траста «Гиннесс»
насчёт строительства
некоммерческого жилья
на двух площадках между Лондоном,
Бирмингемом и Ливерпулем.
Этот шлюз — одна из площадок.
У меня есть разрешение.
Мне нужно финансирование.
Я знаю, что вы с мужем разбежались,
но, как я понимаю,
у тебя осталось влияние
на Гиннессов.
С твоей подачи они примут решение.
Поможешь?
Я заказала номер в полукилометре отсюда.
Мой шофёр нас отвезёт.
Ты та ещё штучка в этом наряде,
эдакий рабочий.
Тебя, верно, проведут в сарай с углём,
чтобы сдать товар.
Да, наверное.
Освальд трахал твою жену,
так что я предлагаю ответные меры.
Так будет честнее.
Могу я рассчитывать
на твою поддержку?
Дело не в жилье,
ты хочешь исправить этот мир.
Установить новый уровень доверия.
Абсолютное доверие.
Впереди много работы.
Гораздо труднее
солгать телом, нежели словами.
Знаю и сам.
Обычно я делаю, что хочу.
Иногда у меня есть причины.
В этом случае — всего понемногу.
Пойдём.
Внесём для ясности,
что происходящее — не больше,
чем манера рукопожатия
у английских аристократов.
Итак,
добро пожаловать.
Если ты пойдёшь на это,
придётся учесть вероятность войны.
Амбиции и стратегии
одного человека привели к этому.
В этой семье будет война.
И один из вас умрёт.
Мы ведь должны выйти пораньше,
чтобы поспеть на поезд до Ливерпуля?
Да.
Значит, завтрак будет ранним.
Ты сменил код к сейфу.
Зачем?
Новые скелеты в шкафу?
На носу новое дело.
Есть то…
чем я не могу поделиться.
О чём ты?
Что за пилюли?
Доктор прописал.
Обезболивающее?
— Да.
— От чего?
От всего, Лиззи.
Когда будешь готов,
я хочу, чтобы ты рассказал
о том, что с тобой происходит.
Как будто часы остановились,
и вот-вот прогремит взрыв.
Мы в затишье перед бурей.
Томми?
Так мы теперь живём.
Когда я буду знать,
то всё тебе расскажу.
Нет, Джине совсем крышу сорвало,
«Harrods», дурь,
амфетамины, леди, лорды,
вся эта аристократическая замануха.
Нахуй вино — виски мне.
Шелби, будете виски?
Я буду вино.
На хуй вино, лейте виски. Я праздную.
У меня праздник —
я съёбываюсь с этого острова.
Проблема Англии в том,
что здешняя валюта — это не деньги.
Деньги вам давно надоели.
Деньги есть у всех.
Деньги здесь…
Деньги валяются в ебучей грязи.
Деньги можно подделать.
Мистер Шелби может воровать, не так ли?
Здешняя валюта — это кровь.
И мистеру Шелби это известно
лучше, чем кому бы то ни было.
Кровь здесь как вино.
Как винтаж в этой бутылке. Этикетка.
Это терруар, это плоды,
из которого делают вино.
Кого ебёт, в каком оно бокале?
А вы, мой друг, вы американец.
Вы, нахуй, бьёте бокал,
проливаете кровь
и спускаете её на свои нужды.
Я не прав?
Когда будете в Америке,
я покажу, как делаются дела.
Ты собрался в Америку?
В Канаду, Лиззи,
получить оплату за груз.
Я должен сделать это сам.
Кто поедет с тобой?
Майкл за ним присмотрит.
Ещё одна поездка, Томми?
Пять миллионов долларов, миссис Шелби.
Оно того стоит, вы так не считаете?
Знаете, мистер Нельсон,
виски умеет говорить,
и порой оно бывает
весьма красноречивым.
Но пять миллионов, мистер Нельсон.
Это наследие.
И когда я вернусь, я буду знать всё.
Я смотрю на вас
как в зеркало, Томас Шелби.
У вас блестящие перспективы.
Мистер Шелби,
к дому подъезжает автомобиль.
Роллс-ройс.
Вы ожидаете новых гостей?
Нет.
Прошу извинить.
Мы были на пути
к моему электорату в Сметике,
и до меня вдруг донеслось,
что наш американский друг в Бирмингеме
и направляется в этот дом.
Поэтому мы решили заехать на прощание.
Шампанского. Нам есть что отметить.
Не то чтобы я сомневался
в способности мистера Шелби
устроить прощальный вечер,
мне лишь показалось,
что если телеграммы, провода
и письма так легко перехватить,
нам стоит обсудить наши успехи
за шампанским лично.
Поражает, как стремительно
развились наши отношения.
Столько треугольников в этой комнате.
Все, кроме мистера Нельсона,
составляют углы треугольника.
Каким образом
меня вписали в треугольник?
Мистер Нельсон,
вы получили то, зачем пришли?
Меня заверили, что будущее Европы
в руках таких людей, как вы.
И переговоры между Вашингтоном,
Римом и Берлином можно начать.
Двухнедельный визит,
который изменил историю.
Мы все получили, что хотели.
Да.
И я получила то, на что положила глаз.
Элизабет, вы счастливая женщина.
Иметь каждый день то,
что мне довелось вкусить лишь однажды.
Простите, мистер Нельсон.
В этой комнате было
необходимо прибраться.
Томас.
Мы ненавидим раскрывать чужие секреты,
но мы повторяли много раз:
жажда власти в эпоху журналов
и гламурных фотографов
рано или поздно
потребует иной супруги.
Более подходящей.
Женщину подобно Лиззи, с её прошлым,
никак не счесть подходящей.
Она вас не заслуживает, мистер Шелби.
Беда в том, Мосли,
что вы правы.
Вы правы, она меня не заслужила.
Ничем не заслужила такого, как я.
Не заслужила того, каким я стану.
И каким же вы станете?
Моё место за этим столом,
с говнюками вроде вас.
Она заслужила большего.
Сколько ни скрывайся,
я всего лишь один из вас.
Нет повести печальнее на свете, а?
Я здесь от имени вашей жены,
Джины, и Джека Нельсона.
Мистер Нельсон готов
вытащить вас отсюда.
Но сначала ему нужен ответ.
Если ответ положительный,
вас выпускают.
Если нет…
вы остаётесь.
Я посоветовался с матерью.
Ваша мать мертва.
Тем не менее, я спросил у неё совета.
И да.
Когда я выйду на волю,
я убью Томми Шелби.
 

6 серия

РАНЕЕ В СЕРИАЛЕ…
В этой семье будет война.
И один из вас умрёт.
Вы должны понять, мистер Шелби,
что смерть ваших людей — лишь ваша вина.
С тех пор, как моя мать
умерла четыре года назад,
мы с Томми ни разу не говорили.
Жду с нетерпением
нашей совместной работы, Майкл.
Это, друг мой, лучший опиум в мире.
— Почему продаёшь?
— С ирландцами сложно.
Итальянцы не вариант.
— Ты собрался в Америку?
— В Канаду, получить оплату за груз.
Элизабет, вы счастливая женщина.
Иметь каждый день то,
что мне довелось вкусить лишь однажды.
Мистер Шелби, у вашей дочери чахотка.
Её больше нет, Томми. Она умерла.
Ты потерял дочь. Но нашёл сына.
Это мой сын. Также известный как Дюк.
Это туберкулёма.
Боюсь, она не операбельна.
— Сколько?
— Может, полтора года.
Мои партнёры позаботятся о Томми Шелби.
Ты же достанешь нам его брата, Артура.
Какие у Майкла намерения
на мой счёт, Джина?
Если ты соврёшь, я пойму.
Я намерен убить Томми Шелби.
НОРФОЛКСКАЯ ТЮРЬМА, БОСТОН
Всё это случилось из-за амбиций
и планов одного лишь человека.
Я отомщу Томми Шелби.
Хочешь первым делом выпить или шлюху?
Сперва я хочу повидаться с женой.
И после того, как отдерёшь жену,
ты собираешься кое-кого убить, так?
ОСТРЫЕ КОЗЫРЬКИ
6 СЕЗОН 6 СЕРИЯ


С твоей одежды ещё не выветрился дым
после похорон дочери…
а ты пошёл и переспал с кем-то.
И не просто с «кем-то».
С врагом.
С женщиной, олицетворяющей
всех наших врагов разом.
Порой я делаю такое, Лиззи, что тебе…
Ты разучился складно врать, Томми.
Нынче правда сквозит в твоих глазах.
Лиззи, мне нужно поехать в Канаду.
— И мне нужно знать, куда отправишься ты.
— Видишь? Ты просто принял факт.
Даже не подумал возразить.
Ты и вправду проклят, Томми.
Тебе неведомы пределы,
с которыми все прочие смирились.
Но и туда, где всем
открыт проход, тебе зайти не суждено.
Твоё проклятье не суждено снять.
Я уезжаю, Лиззи.
И пока меня не будет,
я знаю одно место, где…
Вечно тебя нет, вечно где-то пропадаешь.
Что ж, ну вот и твоих колец нет.
Они пропали навсегда.
Я уже собрала вещи.
А теперь уйди,
мне нужно попрощаться с Руби.
Мне нужно ненадолго уехать, Чарли.
Посмотри-ка на меня.
Эй! Посмотри на меня.
Мама уже рассказала, что уезжает…
и рассказала, почему.
Мам, куда же ты пойдёшь?
В отель.
А потом твой отец купит мне дом.
Мам, я хочу с тобой.
Лучше уж с тобой.
Куда бы то ни было.
Ты мне не мать…
но ты являешься ей больше,
чем он — моим отцом.
И никогда им не был.
Я же останусь совсем один.
Чарльз, дорогой…
Не думаю, что твой отец разрешит.
Поезжай.
Езжай, сынок.
Есть на примете хорошее место.
Лиззи, я всё устрою.
И, Чарли… его тоже возьми.
В том новом месте есть конюшня.
Пройдёт время, и…
он станет слушаться тебя.
Забудет о Руби.
Таковы уж лошади.
А ты, значит, останешься тут, один.
Я покупаю земли, Лиззи. Я скупаю земли.
То место, про которое я говорил,
я собирался снести,
но вы можете там жить.
Папа…
А ты куда поедешь?
Это оружейная Острых козырьков.
У нас отличные отношения
с Бирмингемской оружейной компанией.
Две дюжины пулемётов,
полдюжины пистолетов-пулемётов,
фирменные снайперские винтовки,
три ящика ручных гранат.
И зачем это всё?
Для случаев, как тот,
что вот-вот нагрянет.
Если к нам лезут с дурными намерениями,
сплачивается вся семья.
Томми сказал, что пора тебе
стать членом нашей семьи.
Но ты будешь не просто солдатом.
Однажды… ты станешь генералом.
Итак, есть парочка вопросов.
Из чего доводилось стрелять?
Из дробовика.
Из пистолета.
22-й калибр.
А убивал?
Пару кроликов.
Фазанов, куропаток. Оленя.
Артур сказал,
что когда вы кое с чем разбирались
в конторе, ты сбежал.
Было несправедливо.
Солдата не должна
заботить справедливость.
Просто делай что велено.
А я уже и делал.
Только по-честному.
Я когда-то убил человека.
Томми всегда прав.
Мы были у больницы в Бриджнорте.
В Чёрном краю.
Моя мать умирала.
А санитар не захотел давать ей койку,
потому что мать была цыганкой,
то есть никакой страховки.
До рассвета она не дожила.
Как и тот, кто ей отказал.
Скажи-ка мне о себе ещё вот что.
Тайны хранить умеешь?
Я знаю, брат.
Знаю.
Всё знаю.
Я спёр твои ключи.
Туберкулёма.
У тебя в мозгу.
Да.
Но на оставшиеся планы время есть.
Да пошёл ты, Томми.
Не надо, чтоб ещё кто-либо знал, Артур.
Ой, ну конечно, тебе оно не надо, да?
Тебе ж ничего вообще не надо, а?
Нет, ничего.
Мне ничего не нужно.
Давно мы с тобой уже умерли, а?
Мы-то с тобой. Давно ведь?
Теперь у меня хотя бы
будет свидетельство.
И когда бы это ни случилось,
я закажу там выпивку
и подожду, пока ты явишься.
— Да господи ж ты блядь!
— Да.
Все пули, что не попали в цель…
Смех да и только, Артур.
Настоящий анекдот.
Так что не смей мне, блядь, стенать.
«Стенать»!
Как только устрою,
чтоб никто из вас не нуждался,
я исключу себя из уравнения.
На собственных условиях.
Не хочу, чтобы кто-то…
кто меня любит или же нет…
видел, как я бессильно ползаю.
Или безвозвратно схожу с ума.
Было бы жестоко по отношению
как к ним, так и ко мне.
К моменту, как все узнают правду,
меня уже не станет.
А как насчёт Лиззи?
Мне нужно, чтобы ты подписал
кое-какие бумаги от лица компании.
Лиззи ты рассказал?
Я работаю с министром
жилищного строительства.
Я участвую в распределении контрактов,
контрактов на строительство,
общей стоимостью 10 миллионов фунтов.
Ты что же, не рассказал Лиззи?
Некоторые из этих контрактов
будут распределены мной
между компаниями,
в которых у нас есть связи.
Да поебать на тебя с твоими контрактами!
Чтобы «Шелби Лимитед»
продолжала приносить доход.
Но самое главное, Артур:
я делаю это, потому что это во благо.
Строительство домов.
— Для обычных рабочих…
— О да, такой ты молодец. В жопу…
…в надежде на справедливое будущее.
Но прежде мне нужно съездить в Канаду,
чтобы забрать плату за груз.
Пять миллионов фунтов!
Да ты что, пять ебучих миллионов?
Которые достанутся членам семьи Шелби.
Вот какое наследие я оставлю.
Вместо меня им останутся деньги.
Ведь для большинства
моих близких именно это я и означаю!
Деньги, мать их. Вот в чём моя сила.
И, по-твоему, на этом всё?
Ну-ка встань.
Ты меня слышал.
Встань.
Вставай давай.
— Подъём, блядь!
— Артур…
Подъём, солдат. Подъём.
Вставай, сука! Давай. Уж я сейчас…
Нет!
Нет.
Слышишь?
Хватит.
Хватит!
Теперь ты в курсе.
И чтоб никому ни слова…
пока я не сдохну.
Пока я не сдохну, понял?
Когда придёт час, я тебе позвоню.
Скажу место. Там будет повозка.
Да на хуй твою повозку!
Ты разожжёшь огонь.
Приведёшь Чарли…
и Кудряша, больше никого.
Нажрёшься.
Выгребешь из золы серебро и золото.
Да пошёл ты!
Вместе со своими ебучими планами!
И в тот раз я, блядь, тебе поддался!
Джон…
Чтоб тебя, Джон.
Пошли вы оба.
Артур…
Артур.
Иди ко мне, иди сюда. Давай-давай-давай.
Иди ко мне.
Давай.
Ну давай.
Дай в глаза тебе загляну.
Я чист, братец.
Дракона больше нет, блядь.
Благодаря тебе. Сука…
Всё, блядь, благодаря тебе.
В норме?
Ну же.
— Вот же блядство…
— Эй, я ещё не помер.
Ну-ка соберись. У нас дела есть.
Шевелись!
Уверены, что вам нужен Билли?
Мне пришлось контору закрыть.
Да. Нам нужен Билли.
Присядь-ка, Билли.
Спасибо, что пригласили, мистер Шелби.
Рад тебя снова видеть, Билли.
Нет. Мэри до шести вечера не разрешает.
Он попросил передать отцу, что не против.
— Вот и славно.
— Дюк, запри дверь.
Итак, собрание открыто.
Включая тех,
кто знает правду
и проявит осмотрительность.
Извиняюсь, мистер Шелби,
но я так и не выучил цыганское наречие.
Ну, Финн вон даже
не потрудился попытаться.
Я услышал слово «тачипен».
«Правда». Ты упомянул правду.
Правда. А правда в том,
что я созвал тех, кому могу доверять…
потому что я собираюсь уехать.
Нужно забрать оплату за товарный груз,
— отправленный из Ливерпуля 10 дней назад.
— Забрать её у кого?
У ирландцев южного Бостона, Финн.
У бутлегеров.
Поедешь один?
Джонни Догс уже отплыл в Канаду.
И там будет Майкл.
Майкл — член семьи.
Майкл станет гарантом моей безопасности.
Однако пока меня не будет,
для всех вас есть работёнка.
Мне нужно, чтобы вы поехали в поместье.
Я собираюсь покинуть его навсегда,
и оттуда надо кое-что вывезти.
Мне нужны те, кому я могу доверять.
Речь идёт о наличке, ценных вещах.
И информации о важных людях,
которая куда ценнее золота.
Также на территории закопаны тела,
которые нужно будет отрыть,
пока рабочие не начали там копаться.
Исайя, ты за главного.
В поместье есть винный погреб.
Погреб полон французских вин
ценой поболее некоторых жизней.
Можете ими угоститься, парни. Будет…
своего рода прощальная вечеринка.
Готов к вечеринке, сын?
Мне известна правда.
«Тачипен». Снова это ебучее слово.
— Что за правда?
— Вам понадобятся лопаты, ящики.
А кости отвезите мистеру Патчесу,
в Гринхем, чтоб сжёг их в печи.
Поняли?
Так. Вопросы есть?
Да. Раз уж вечеринка,
девчонок можно привести?
Нет, Билли. Ты будешь
в ответе за всё веселье.
Так когда вечеринка, Том?
Мистер Шелби.
В следующее воскресенье, Билли.
То есть на этой неделе?
Да.
А пока вы вы будете
корячиться с лопатами,
я буду попивать шампанское с женой.
У нас годовщина свадьбы.
Ясно.
Ах да, Финн… кстати.
Объясни своей… как там её?
— Мэри.
— Мэри?
— Да.
— Мэри, значит.
Так вот, объясни Мэри, что ты из Шелби.
Это написано вот тут,
на обороте твоих часов.
Смотри, вот — «Шелби». Посмотри.
А это значит,
что не часы командуют тобой,
а наоборот.
И шесть часов они показывают тогда,
когда ты им, блядь, велишь.
Выпей уже виски.
Приятной вечеринки, парни.
БОСТОН
Детка, налить тебе выпить?
Нет.
Ты что же, теперь пьёшь воду, как Томми?
Мне нужен ясный рассудок,
пока с этим делом не покончено.
Пусть звонит.
Да?
Хорошо.
Да, хорошо.
Так, мне пора.
Добрые вести, Майкл. Послушай.
Это был наш информатор из Бирмингема.
Все Шелби соберутся вместе в воскресенье.
Кроме Артура, который будет
ужинать со своей женой
в пабе «Гаррисон».
Насколько я помню, за Шелби
зарезервирован стол у окна?
— За Шелби там все столы.
— Да, но…
Наши люди могли бы
просто проехать мимо и…
пристрелить Артура через окно,
даже не выходя из машины.
Майкл.
Мы это уже обсуждали: иного выхода нет.
Это наше личное с Томми дело.
Да, и когда ты убьёшь Томми,
то Артур придёт по твою душу.
Ему тоже придётся умереть.
Если Артур будет в пабе,
значит, будет пьян.
Или чего похуже.
По крайней мере, умрёт безболезненно.
Кто займётся грязным делом?
Томми работает
с местным отделением ИРА.
У Коннора есть там связи.
Всё уже устроено.
В обмен на поставку оружия.
Но, Майкл…
раз уж планируется покушение…
у Томми есть сын.
Он совсем ребёнок.
Дети имеют свойство вырастать.
Мы не убиваем ни женщин, ни детей.
Информатор упомянул имя Дюка.
Ты что, собралась устроить
кровавую баню, Джина?
Я знаю про парнишку.
И решил, что внебрачный отпрыск
нам не угроза. Таково моё решение.
Убейте только Артура.
Майкл, детка…
Всё уже решено.
Мы все преследуем одни и те же цели.
Скольких, по-твоему,
убили их пули и бритвы?
Так Томми и получил свой трон.
И через три дня
на него взойдёшь ты.
В глубине души
Томми с Артуром сами желают смерти.
В это воскресенье мы лишь…
дадим им желаемое.
Освальда срочно вызвали.
Он прислал меня как замену.
Нет, вообще-то, это ложь.
Я сама отослала Освальда и вызвалась
быть его представителем.
Зачем ты назначил встречу?
Я планирую представить в парламенте
свой законопроект по застройке.
Начни-ка набрасывать список
знакомых семейств с игровыми долгами,
зависимостями и прочими
брешами в репутации.
Я начну предлагать сделки
на отводные земли под строительство,
используя мои связи в казначействе.
Томас, почему бы тебе не трахнуть меня
на этой скамье?
Прямо сейчас.
Мы уж точно не станем первыми.
Слышала, жена тебя бросила.
Последние несколько месяцев мои подручные
вламывались в дома твоих приятелей.
И крали документы.
Письма, счета,
— банковские расписки…
— Ты что же, не расстроен?
У меня есть список землевладельцев,
по чью душу вот-вот придут коллекторы.
А отвечая на твой вопрос…
Нет.
Нет, я не расстроен,
что моя жена меня бросила.
И да. Хочешь потрахаться —
давай потрахаемся.
Только тебе придётся
перейти на эту сторону,
потому что на скамьях тори
я ебаться не намерен.
Мистер Шелби.
Я собирался отослать это письмом,
однако решил доставить лично.
Приглашение на нашу с Дианой свадьбу.
В Берлине.
Мы поженимся
в присутствии самого фюрера.
Вы тут что же, проказничали?
Складывали бумажные самолётики.
Боюсь…
я буду занят. Дела в Канаде.
Вот жалость.
Ах да, и…
я предпочёл личную доставку
по ещё одной причине.
Хотел сообщить,
что после нашей свадьбы —
и хорошенько уясните, мистер Шелби —
если хоть мельком взглянете на мою жену,
я прикажу вас убить.
Пойдём, Диана.
Вы только представьте…
Скоро все подобные ветхие институции
снесёт волной прогресса,
и они станут лишь отголоском прошлого.
Спокойного вам полёта.
ОСТРОВ МИКЕЛОН
Поосторожней с этой крошкой.
Если увидите на дороге колдобины…
уж лучше объезжайте.
Звонил мистер Шелби,
приказал вас ожидать.
Да, мы тут решили заняться садоводством.
Ходит слишком много слухов
о том, что происходит в этом доме.
Томми сказал, что помимо умения
печь пироги вы также хорошо умеете
не задавать лишних вопросов.
Уберите отсюда всех до понедельника.
Так, давайте-ка найдём
те самые бутылки вина,
что «стоят подороже некоторых жизней».
Сейчас у нас лишь один постоялец.
Остальные номера свободны,
если вам нужно где-то подождать.
Наш друг прибудет до заката.
Вчера был сильный шторм.
Тот ещё ураган.
Все лодки пришвартованы.
Ему не понадобится лодка,
он прилетит на самолёте.
Тогда вашего друга ждёт смерть.
Ветрище был…
Может, Господь всё сделал за тебя, Микки?
Никакой я тебе не «Микки».
И нет никакого господа,
а Томми прилетит.
Налей ещё.
Будет война…
И один из вас умрёт.
Но кто именно — сказать не могу.
Вы храбрый человек, мистер Шелби.
Где ты, блядь, пропадал?
Её больше нет, Томми. Она умерла.
Руби, злодеи, виновные
в этом, поплатятся.
Это туберкулёма.
Боюсь, она не операбельна.
— Сколько?
— Возможно, года полтора.
Я изменюсь. И изменюсь к лучшему.
И что же это за добро такое,
что ты обещал творить?
Убей… убей.
Что происходит-то?
Да что за ебала?
Я думал, мы собрались на вечеринку.
Раз вы пришли, она и началась.
А где… Где бухлишко-то, блядь?
На кухне. Всё бухло на кухне.
Лады.
Бог даёт человеку богатство,
и имущество, и славу,
но не даёт ему Бог пользоваться этим.
«Нет, это — суета и тяжкий недуг!»
Где он, Джеремайя?
На Небесах, взирает на нас сверху.
Божье слово гласит,
кровь наша есть Его кровь.
Может, включишь уже, блядь, свет, а?
В доме Томаса Шелби
отключено электричество.
Как это? Ты о чём? В чём дело-то?
Думал, девчонки хоть придут.
Кому нужны девчонки
в доме, катящемся в ад?
Ты, сука, о чём вообще?
Эй, какого хера ты имел в виду?
Блядь!
Сука!
В этом доме можно делать что угодно.
Ему недолго осталось.
Я расхотел пить.
Просто хочу выкопать
тех ебучих трупаков, ладно?
— Билли.
— Что?
Чтобы начать кого-нибудь откапывать,
сначала надо их закопать.
Это что ещё, нахуй, значит?
Я Шелби, мать вашу!
Как и я.
Он прибыл.
Расступитесь слегка, ребята,
а то я ничего не вижу толком.
Заряд взорвётся через полчаса.
Ровно в 16:20.
Все поняли?
Я займусь.
Это между мной и Томми.
Я должен сделать это сам.
Я пойду с тобой.
Да, и постарайтесь дверями не шарахать.
Легонечко.
Как жаль, что у тебя кишка тонка
пристрелить его, глядя в глаза.
Моя мать была цыганкой.
Она предвидела будущее.
И всегда твердила,
что Томми Шелби убьёт не пуля.
Эй, ребятки.
Вон там, за мостом.
Большая-пребольшая рыба.
Пуассон. Гранде.
Бегите.
Возьми пистолет, Финн.
Артур сказал, что если не возьмёшь,
то тебя исключат из семьи навсегда.
Да хули ты знаешь о семье?
Ты не часть этой семьи!
Ты блядский выродок цыганской шлюхи!
Просто возьми пушку, Финн, давай.
Бери ебучий пистолет.
Теперь у тебя есть пушка, Финн.
У тебя есть пушка.
Так пали в этих ублюдков!
Чарли Стронг мне наказал:
«Когда дашь Финну пистолет,
убедись, что первых
двух патронов не хватает».
Старый добрый дядюшка Чарли.
Отныне ты изгнан из семьи Шелби.
По приказу Острых козырьков, блядь.
Я за тобой ещё приду.
Я до тебя ещё, сука, доберусь!
…будто я виню тех,
кто заправляет на Гаррисон-лейн.
Услышьте же: тогда вышел Иисус
в терновом венце
и в багрянице.
И сказал им Пилат: «Узрите,
се, Человек!»
Не то что Острые козырьки!
Разъезжают на машинах с блудницами и…
Прикажи своему человеку
бросить оружие. Приказывай!
Пусть разрядит. Давай, говори.
Ты там как, Чарли?
Всё путём, Артур.
Ну-ка вперёд.
Выведем вас на улицу,
чтобы вы мой паб не заляпали.
Пристрелишь нас как собак?
Нет. В собак я не стреляю.
Лишь в ебучих фашистов. Шагай давай.
Сука! Сука!
Блядство.
Господи Боже!
Настало время явиться Избранному.
Пойдём посмотрим!
Нет, дети, вернитесь.
Вернитесь, я сказала!
Разве я не запрещала убегать?
Ничего не подбирайте. Не надо.
Ну же, идите сюда.
Эмили! Быстрее, Эмили.
Если потеряешься в тумане,
тебя заберут Острые козырьки.
Джеремайя…
наворожи-ка им подарочек
из-под Пашендейла.
Блядь!
Блядь,
Давай-ка.
Дыши.
Вдох.
Её звали Элизабет Грей.
Она была моей тётушкой Полли.
Моей тётушкой Полли.
Отмщение — Божье дело…
Только не в Смолл-Хите.
Покойся с миром, Пол.
Уйди, дядюшка Чарли.
Мы застряли во Франции.
Так.
Вижу его сквозь туман.
Как полёт?
Говорят, за этим будущее.
Я бы не был так уверен.
Виски.
Здравствуй, Майкл.
Томми.
Налей ещё.
Отведи нас в место хранения опиума.
И мы предоставим тебе вексели
на всю сумму.
Пять миллионов долларов.
Пять миллионов долларов.
Вперёд.
Я поеду с Томми.
А вы за нами.
Вот чёрт. Сигареты забыл.
Мама…
дело сделано.
Всё кончено.
Да простит меня Господь.
Джонни! Джонни, ты где?
Я подменил бомбу, как ты и просил, Том.
Просто скажи,
что это было во благо, Том.
Прощай, Майкл.
Прощай, Джонни.
Ты хороший мужик.
Пойду-ка я туманом полюбуюсь, Том.
Поговори со мной.
Ну же, говори, Майкл.
— Ты её убил.
— Полли сама сделала выбор, Майкл.
Нет…
Без твоего участия
никто не смеет выбирать, Том.
Ни Артур,
ни я… ни Эйда.
Нам от тебя никуда не деться.
Твоя смертельная длань
всегда лежит на наших плечах.
Мы с Полли были одним целым.
Она приходит ко мне во снах.
Но теперь прекратит.
Пределы мне неведомы.
Чую вонь поджаристых ирландишек.
Ой, ну привет.
Ещё я чую запах табака,
который в моём присутствии запрещён,
за одним исключением…
Моей жены, Эдны.
Ирландцы так прикипели к табаку и жиру,
что теперь подо мной половина Бостона.
Так что из уважения к моему
вновь обретённому авторитету…
потуши блядскую сигарету, Томми.
И тебе привет, Алфи.
Слыхал, красивая была свадьба.
Вообще-то, да. Спасибо.
Эдна из семьи циркачей.
Так что мы произнесли ктубу,
обменялись кольцами,
разбили бокал, как водится,
а потом уехали оттуда на слонах!
Отменно получилось, так тебе скажу.
Пришлось перекрыть Камден-Хай-стрит,
и даже гои, которые
обычно меня не переносят,
махали вслед нам радостно платочками.
Справедливость.
И мерный быт. Заждался — слов нет.
Ты только взгляни,
как этот сучонок возносится.
Возносится прям в Небеса!
На наших глазах.
Буквально на глазах.
Вот этим-то глазом я уж вижу.
Я ж не слепой.
Тем глазом, что мертвяцкий.
Мертвецы способны видеть
сквозь завесу жизни,
которая колышется
над правдой, словно рябь.
И этим самым глазом, Томми, я вижу,
как твой племянник возносится,
и будут прощены ему грехи.
В отличие от тебя,
которому, когда настанет Судный день,
скорей всего настанет полный пиздец,
как только ступишь второй ногой в могилу.
Как вообще дела, Томми? Держишься?
Знаешь, Алфи…
Столь многие
столь часто
выхватывали так сильно
в попытках убить меня.
А я, блядь, умираю и без них.
Да мы все так или иначе умрём.
Нет.
Не от пули, не от бомбы,
не от ножа.
От гонореи? Скажи, что от гонореи!
Нет, не удостоился такой чести.
Так, ты что хочешь сказать-то?
Я вот-вот отпишу тебе
половину Камден-тауна,
согласно условиям нашей сделки.
Ты что же, собрался помереть во сне?
Да не собираюсь я умирать во сне, Алфи.
Кто вообще умирает во сне?
Хорошие люди умирают во сне, Томми.
Хорошие люди.
Хорошие люди, значит?
Хорошие люди.
Однако ж вот мы,
остались лишь вдвоём,
после всех этих лет.
А я пересёк черту.
Майкл.
Полли.
Руби.
Томми, если ты собрался
делиться сокровенными чувствами,
то тебе бы лучше это делать
перед тем, кому не насрать.
Ну, или хотя бы перед тем,
кому платят за то,
чтоб притворялся, что не насрать.
Сраной медсестре.
О, или священнику! Типа того.
А что до смерти…
От лица того, что был мёртв
весьма продолжительное время —
совершенно искренне рекомендую.
Ну, Алфи, твоя опера завершена.
Посмотришь со мной заключительный акт?
По готовности, парни.
Довольно.
Всем спасибо, что пришли.
Что ж, по крайней мере,
могу честно сказать…
что я политик того сорта,
кто вправду выполняет свои обещания.
Моё поместье
было изъято ради строительства
домов для рабочего люда.
Само же здание было улучшено
посредством благих намерений
и больше полутонны динамита.
И вот я вернулся к самому началу.
К лошадям, повозкам…
бродягам и ворам.
Фрэнсис, прошу, присядь.
Хочу поднять тост.
Весьма простой.
За семью.
— За семью.
— За семью.
Порой она бывает кровом в бурю.
Порой она сама бывает бурей.
Я собираюсь уехать на какое-то время.
И когда я уеду…
Эйда,
в этой семье
именно тебе было суждено
стать политиком, а не мне.
Помни это.
И если освободится место
в совете этого мерзкого городишки,
то обязательно баллотируйся.
Где Артур?
Он пошёл на реку.
Сказал, что не хорош
в прощаниях, так что решил…
пойти порыбачить.
Он просил передать вот что…
«Там, куда ты отправляешься, Томми,
мы очень скоро встретимся.
С любовью, Артур».
Откуда Артуру знать,
куда ты едешь, Томми?
Присматривай за ним, Линда.
И люби его.
Чарльз, позаботься о своей маме.
Скажи, что мне очень жаль, хорошо?
Просто будь лучш…
Томми, и надолго
ты уезжаешь, скажи конкретно?
Спасибо, Кудряш.
Том, лошадь.
Заткнись, Кудряш.
Джонни, уже запряг?
Томми, куда ты едешь?
Скажи немедленно.
На этот раз тебе придётся
нести ведро в одиночку, Эйда.
Томми, ты же всегда мне всё рассказывал.
— Всегда и всё!
— Не в этот раз, сестра. Только не сейчас.
И что это, блядь, значит? Куда ты?
Томми!
МЕСЯЦ СПУСТЯ
ТОММИ
В разгар суровой зимы…
Папа… Папа, выходи, выходи!
Папа, это я.
Полли тебя прислала?
Тебя прислала Полли?
Или я уже умер?
Нет.
Ты не умер.
Ты даже не болен.
Но я болен, милая.
Болен.
Так же, как болела ты.
Нет. Неправда.
Я знаю точно. Тебе нужно жить, папочка.
Разожги огонь.
Разожги огонь и согрейся,
и тогда поймёшь, что должен жить.
СВАДЬБА СЭРА ОСВАЛЬДА МОСЛИ И ДИАНЫ МИТФОРД
СПИСОК ГОСТЕЙ: АДОЛЬФ ГИТЛЕР,
ДОКТОР МАЙКЛ ХОЛФОРД,
МИССИС ДЖЕЙН БЛЕЙКФИЛД…
Ты даже не болен, папочка.
Ебучие цыгане.
Ты вышвырнул
с верхнего пастбища этих оборванцев?
Я сходил к повозке, сэр,
но там никого не было.
Так сходи ещё раз и спали
эту штуковину к чертям собачьим.
Да, сэр.
Машина заправлена?
Я спросил, машина заправлена?
И как вам свадьба в Берлине?
Слышал, шафером был сам канцлер Гитлер.
Вы были моим врачом три года.
Не знал, что вы обзавелись
связями в столь высоких кругах.
А та специалистка
в больнице святого Томаса,
к которой вы меня послали
«за независимой оценкой»
и «повторным рентгеном»?
Она была подружкой невесты
на той же самой свадьбе.
И тоже со связями
в охерительно высоких кругах.
На колени, Холфорд.
Вы, похоже, все решили,
что единственный,
кто способен убить Томми Шелби…
это сам Томми Шелби.
Заставили меня поверить,
что смерть неминуема.
А дальше дело
за матушкой-природой, да?
Мистер Шелби, у вас,
может, и нет туберкулёмы,
но вы больны.
Я знаю вас достаточно.
Вы больны виной.
И смертью, за которую ответственны.
Больны самим своим естеством.
Вы перестали быть тем,
кто способен хладнокровно убивать.
Томми, ты прошёл долгий путь
от подворотен до самых кулуаров власти.
И назад дороги нет.
Ты уже совсем другой человек.
Не тот, кому нужно идти по жизни
с пальцем на спусковом крючке.
Только вот я вернулся.
Выбрался из могилы.
Закрой глаза.
Закрой глаза.
Та самая «последняя минута».
Прекратить огонь.
Наконец-то мир.
Наконец покой.
 

////////////////////////////