Екатерина. Фавориты (4 сезон, 2023 год). Цитаты и фразы из сериала
«Екатери́на» — российский исторический телесериал о судьбе немецкой
принцессы Софии Августы Фредерики Ангальт-Цербстской из обедневшей ветви
родственников прусских королей, о том как она стала императрицей
Всероссийской Екатериной Великой, а также о её правлении Российской
империей.
Все фразы и цитаты
1 серия
ЕКАТЕРИНА. ФАВОРИТЫ
Диктор: "1779 год.
Уже 2 года идет война
между Австрией и Пруссией
за баварские земли.
Австрийский император Иосиф Второй
развязал эту войну,
стремясь возместить своей империи
территориальные потери.
Но прусский император
Фридрих Великий, не желая допускать
усиления влияния в Европе Австрии
и короля Иосифа,
отчаянно сопротивляется.
Обе стороны измотаны и неуступчивы.
Обе просят военной помощи
у Российской империи.
Однако Екатерина не желает
участвовать в войне.
Ей самой нужна поддержка,
но на Потемкина она теперь
рассчитывать не может.
Светлейший князь более не желает быть
рядом с ней.
(Звон рынды.)
(Конское ржание.)
- А князь-то наш не белоручка.
Гляди, как курчавит дерево!
Заправский рубленник, а не барин.
- Христос тоже, почитай,
из наших древоделов был -
а целый Господь!
- Бригадир, принимай работу.
- Григорий Александрович.
- Что, князь, хорошо.
Смотри, мужики.
- Ланской, здорово, Саша.
Добрался? Рассказывай.
- Из столицы. Почтовой каретой.
Григорий Александрович,
вы бы побереглись.
С такой работой простой мужик
и сам справится.
- Знаю. Так ведь свой флот строим,
Черноморский.
Как к этому руку-то не приложить, а?
Смотри, красота какая!
- Поэтому и не хотите
в Петербург возвращаться?
- Не хочу. Душно мне там, Саша.
Душно.
(Крики чаек.)
- Попытки Марии Терезии склонить
Иосифа к миру ни к чему не приводят.
- Пруссия и Австрия измотаны
этой войной.
И оба ищут поддержки у России,
а нам это не выгодно.
- Смею отметить, что для успешной
реализации нашей кампании на юге,
нам нужна Австрия,
не отягощенная войной.
- Для всех было бы лучше,
если бы Фридрих и Иосиф примирились.
Но инициатива должна идти от Иосифа.
Это он развязал эту войну.
- Полагаю, Иосиф уверен
в своей победе.
- Был бы уверен,
не просил нашего участия.
- О, его даже родная мать
не смогла урезонить.
Что можем мы?
Письмо Екатерины: "Любезный князь
Григорий Александрович,
дела государственные требуют
твоего участия.
По сему прошу выдвигаться тебя
немедленно, в ставку близ Тешина.
Возьми с собой одного
надежного человека
и отъезд свой сохрани в тайне.
Жду тебя через две недели.
Верю, не подведешь".
- Като.
- Вот и ты, Гриша.
- Прости, опоздал.
На переправе заминка вышла.
- Кто таков? Почему пустили?
- Там же князь Потемкин
вместе с адъютантом.
- Писала - дело важное срочное.
- Никому довериться не могу,
только тебе.
Взял ты маскарадное лицо?
- Мой адъютант - ротмистр Ланской,
человек надежный.
- Хорошо. Вы готовы приступить?
- Так точно, Ваше Величество.
- Справимся.
- Жизни не пожалею, Ваше Величество.
- Жизнь как раз свою пожалейте.
Она вам еще пригодится.
- Государыню не сметь беспокоить
ни канцлеру, ни фельдмаршалу,
ни самому Господу Богу.
Головой отвечаешь.
- Так точно, ваша светлость.
Ваше превосходительство, к вам
по срочному делу начальник караула.
- А черт с ним, пускай войдет.
Ваше высокопревосходительство,
Николай Васильевич,
разрешите доложить.
Только что князь Потемкин
в сопровождении
кавалергардского офицера прибыл
и тут же покинул ставку.
- Григорий Александрович сам?
А почему не доложили?
- Так не успели, ваше сиятельство:
отбыл, глазом моргнуть не успели.
Вместе с офицером зашел к государыне,
вместе вышел.
Честью клянусь, офицер не тот,
который к государыне заходил.
- Какой кавалергард? Ты чего несешь?
- Тот здоровенный был,
а вышел маленький.
Только со второго раза
на коня вскочил.
Где ж это видано, чтоб кавалергард
на лошадь взобраться не мог?
- Что, Гриша, не спрашиваешь,
куда едем?
- Да понял я, чего гадать?
По направлению на ставку австрияков.
Стало быть, решила Иосифа
к миру принудить?
А чтоб честь свою императорскую
не уронить перед Европой,
решила все дело втайне обставить.
- Легко с тобой, Гриша.
- Одного не пойму:
зачем я тебе понадобился?
Для подобного дела
могла и Ваньку своего приладить.
- Могла бы. Но хочу - тебя.
Недоволен?
- Мне главное,
чтобы ты была довольна.
(Конское ржание.)
Говорят по-немецки:
- Император и Бог!
- Бог и император!
- Ваше Императорское Величество,
я полковник Шмидт, командир конвоя.
Мы будем сопровождать вас.
- Благодарю вас, полковник.
Можем ехать.
- Постойте. Ваш спутник должен
остаться здесь.
- Это исключено.
Я сопровождаю императрицу.
- Таков приказ.
- К черту приказ!
Я князь Потемкин,
я останусь с императрицей.
По-русски: - Полно, Гриша.
Цари с царями не воюют.
Это делают солдаты.
Останься и жди меня здесь.
По-немецки: - Рада нашему знакомству,
дорогой мой брат Иосиф.
А еще больше рада нашей личной
встрече один на один.
Надеюсь, она будет откровенной.
- Ну что ж, дорогая сестра,
откровенно так откровенно.
- Сволочи. Мерзавцы. Если...
Если императрица к утру не отыщется,
пеняй на себя, братец.
Взойдешь на плаху!
Как заговорщик и цареубийца.
- На плаху так на плаху.
Я матушке государыне присягал.
Перед ней и буду ответ держать.
- Ах ты шельма!
- Николай Васильевич, успокойтесь.
Успокойтесь.
Императрица отбыла
на заранее назначенную встречу,
а тайну соорудили,
чтоб пруссаки ненароком не пронюхали.
- Однако!
- Дело государственной важности.
Иосиф: - Должен признать,
я не мог предположить,
что Фридрих так быстро разрушит
все мои договоренности
с герцогом Баварским,
а Франция и Англия его в этом
молчаливо поддержат.
Теперь в Европе нет того равновесия,
на которое мы все могли рассчитывать.
- Я не рассчитывала.
Король Фридрих -
очень серьезный соперник,
и начинать войну с Пруссией
было решительно не ко времени.
А теперь о мире нужно думать,
Ваше Императорское Величество.
- Но теперь Фридрих захочет
принять участие в дальнейшем разделе
баварских земель.
- А почему бы нет?
Козыри - в руках Фридриха,
а продолжение военных действий
ставит Россию перед непростым
выбором, чью сторону принять.
Поражение главного союзника
ставит нас в число проигравших,
хотя мы с самого начала были
против войны.
- Мне хорошо известна точка зрения
князя Потемкина
и вашего статс-секретаря Безбородко.
Что же вы предлагаете?
- Вы, дорогой брат, начали эту войну,
а России ее нужно заканчивать.
Вступите в мирные переговоры -
и сохраните свою армию
и какую-то часть Баварии.
- Какую-то часть? Допустим.
А кто нам даст гарантии?
- Я.
Я выступлю гарантом
и моя армия Репнина.
- Вместо индюшки - ее икота?
Щедрое награждение.
А я считал, что мы союзники.
- Я спасаю вас как союзника.
- Гриша...
- А?
- Гриша, что ж ты невесел?
Дело-то такое с тобой совершили.
- Ты совершила, а я охранным псом
побыл разок. Вся работа.
- Как ты меня давно не любил, Гриша!
Истосковалась я по тебе.
Сердце болит и радуется. Гриша!
Что ж теперь с нами будет?
Злишься на меня.
Дела все какие-то придумываешь,
словно сбежать хочешь.
Что, так плоха для тебя стала?
- Като, мы с тобой супруги
перед Богом,
и я нашу святую тайну
оберегаю и помню, но...
Ты хочешь, чтобы я левреткой возле
твоих ног сидел, в рот заглядывал?
Сама знаешь, не бывать этому.
Для этих целей царька своего
Эпирского приспособь,
он как раз чуть умнее обезьянки.
- Ты будто обидеть меня
больно хочешь.
Не любишь меня больше?
- Если бы ты знала,
как сложно тебя любить.
Веришь, иногда мочи нет никакой,
хоть на стенку лезь.
Не знаю, кто справится с этой ношей.
- Обиделся на меня...
- Права нет у меня на тебя обижаться.
Сам понимаю, что есть у меня соперник
посильнее, чем у многих, -
государство Российское.
- А этого соперника в моем сердце
даже ты не сможешь победить.
- За теми взгорками уже посты наши.
Надо бы вернуться до обедни,
не то выпорют моего адъютанта,
а ему к Суворову в Крым отправляться
сегодня, государыня.
- К бою! Готовы! Начинайте!
- Как же твой новый фаворит
прекрасен, милая Катюша.
Одарит же Господь такой гармонией -
и внешней, и внутренней.
Самый красивый из всех твоих
поклонников.
- Граф Корсаков внешне недурен,
но плохо, что сам о своей красоте
наслышан,
оттого и позирует уж слишком.
К чему этот поединок устроил?
Чтобы стать свою показать?
- Вы уж, милая, больно ядовиты,
вам все не так.
Между тем мужская стать
наш глаз радует и чувства бодрит.
Правда, Катишь?
Любые чувства, Сашенька,
надо бодрить да взбалтывать.
Без приключений любовь умирает.
- Любовь или есть, или ее нет.
Опасности тайно придают любовным
чувствам остроты, но не усиливают.
- Захар, не пускай никого,
отдохнуть хочу.
- Ну что за хандра тебя обуяла,
душа моя?
Неужто я расстроил чем?
- Не все твоя вина, Ванечка.
- Не все, знаю.
Но печаль твою знаю как снимать.
Знаю и умею.
- Не до тебя сейчас.
- А я тихонько.
Ты печалься, а я подле тебя
рядышком побуду.
- А ты чего здесь?
Матушке нездоровится?
- Да Ванька там.
- Поди, хорошо. Третий день чернее
ночи ходит - может, развеселит.
- Как это - не может принять?
Чем это так занята моя матушка,
что у нее нет времени
даже на родного сына?
- Ее Величество решает
важные государственные дела.
Тем более встреча ваша не назначена.
- Хотите сказать - чтобы с матушкой
увидеться, мне нужно запись иметь?
Пустите немедля!
- Степан Иванович, будьте любезны,
напомните господину Салтыкову,
зачем он приставлен к цесаревичу.
Пусть уже начнет выполнять
свои обязанности,
иначе мы найдем нового наставника.
- Как прикажете, Ваше Величество.
- Ваше Высочество, прошу вас,
езжайте домой.
- Вы не забыли, с кем разговариваете?
Я тут на своем месте!
Это мой дворец по праву,
он мне от отца достался!
А она его узурпировала! Узурпировала!
То есть на щенков беспородных,
которых она к себе в постель таскает,
у нее время есть,
а на законного наследника - нет?
- Матушка, полюбуйся.
Господин издатель Новиков
после нашего ему внушения
журнальчики свои "Трутень"
и "Живописец" закрыл,
но вот что, подлец, взамен удумал.
Смею заметить,
это уже не вольнодумство -
это уже поношение.
Светлейший князь
Григорий Александрович
давно еще предупреждал о нем.
- Предупреждал.
Как обстоят дела у светлейшего?
Все ли готово для подписания
Тешинского договора?
- Все готово, Ваше Величество.
Со дня на день ожидаем
приглашения на торжественный прием
от короля Фридриха.
- За здоровье Екатерины Великой,
самодержицы российской милосердной,
примирительницы и заступницы!
- Ваня, не время.
- Этот новый фаворит -
глупый выскочка.
Хорошо, что Потемкин получил отставку
из покоев императрицы.
Это нам на руку.
- Сегодня мы видим рождение
новой Европы.
Благодаря усилиям Ее Величества,
два вчерашних противника
сегодня за столом переговоров.
Это дипломатическая победа.
Все: - Виват! Виват!
- Но одновременно с этим
мы не можем не обратить внимания
на переживания нашего брата
короля Людовика
о засидевшихся в Крыму
русских войсках.
Это нарушает условия мирного договора
между Россией и Турцией.
- Как же приятно, милый дядюшка,
что вы и ваш брат Людовик
всегда можете дать
дружественный совет своей Фикхен.
Меж тем замечу: Турция не раз
нарушала условия мирного договора,
вмешиваясь в дела независимого
Крымского ханства.
Крымский хан, в свою очередь,
потребовал военной помощи
у российского трона, меж тем как
генерал Суворов уже полгода
борется в Крыму с чумой,
спасая местных жителей
без единого выстрела.
Так что... за Россию! Виват!
Все: - Виват! Виват!
- Царек твой смешно сказал.
Надо бы его дрессурой заняться.
- Ваша светлость, вы...
- Ванечка, не обращай внимания.
У князя изжога.
- Ваша Фикхен решила, что она сейчас
контролирует всю Европу?
- Мальчик мой,
вынудив нас заключить мир,
она займется своим главным делом -
Крымом. Вот ее цена.
Я же намерен ей в этом помешать.
(Слышна игра на скрипке.)
- Для меня огромная честь быть
представленным вам, Ваше Величество.
- Говорят, вы музыкальный виртуоз,
а также привержены идеям
масонского братства
и неплохо говорите по-русски.
Так ли это?
- Я глубоко уверен, что власть
должна принадлежать только тем,
кто обладает знанием. Идеальная
власть - просвещенная монархия,
и вы тому пример, Ваше Величество.
Что же касается моих знаний русского,
их вполне достаточно,
чтобы прочесть литературные труды
императрицы Екатерины.
- Вы вполне оправдываете то,
что о вас говорят. А знаете ли вы,
что русская императрица
и будущий император -
большие любители музыки?
Только вкус у них разнится.
- Вы хотите, чтобы я привил
цесаревичу Павлу
наше понимание музыки?
- Фаворит, салонная болонка -
перед лицом всей Европы! Пустышка!
И он - участник Тешенского мира,
а не я, законный наследник престола!
- Вполне возможно, Павел Петрович,
что ваше неучастие
в тешенских переговорах
как раз вам и на пользу.
После такого устройства германских
дел Европа явно разочарована
нынешним царствованием,
и все взоры теперь будут обращены
на царствование последующее,
то есть на ваше.
Нужно набраться только терпения.
- Друг мой, вам следует прислушаться
к словам Николая Ивановича.
В них много разумного.
- Я устал быть разумным и терпеливым.
Это не приносит ровным счетом ничего.
Я сделаю так, что моя матушка
пожалеет о том,
что меня недооценивала.
Я буду стараться ухудшить ей жизнь
любой ценой!
- Ваше Высочество.
- Письмо от короля Фридриха.
Дядя Фридрих пишет, что признает
за мной право на российский престол,
и советует наречь сына Иоанном
в честь Иоанна Сигизмунда
Бранденбургского,
основателя прусской династии.
Боже мой...
Король Фридрих любит меня
и понимает меня гораздо больше,
чем моя собственная мать!
- Смотри, как под твоим присмотром
мальчонка-то крылья расправил.
И умом, и статью созрел.
А играет как! Душа в небо отходит.
- Не по тебе талант, Прасковья.
Оставь.
Мне с ним хорошо и покойно.
(Аплодисменты.)
- С твоего позволения, Катишь.
Слушатели: - Браво! Браво!
- Императрица в восторге.
- Я вижу.
- Светлейший написал,
что нездоровится ему,
поэтому на обеде не смог
присутствовать.
- Ревнив князь
Григорий Александрович.
К Ванечке твоему ревнует.
- Нет. Ревность его я знаю.
Это не она.
А вот то, что любить меня невозможно,
мне сказал.
- Ну что ты, Като!
Не мог такое сказать Григорий.
Такие вещи говорят,
когда сердце другой занято,
а у него всегда к тебе одной только
расположение было.
Хандрит князь, матушка.
Мало ли причин!
Характер у него такой.
- А помнится,
князь как-то был тобою увлечен.
Воскреси это. Развей его хандру.
- Ну что ты, Като?
Ты же меня потом за это...
- Я тебе спасибо скажу. Уяснила?
Иди, иди.
Иди.
- Как скажете, Ваше Величество.
Позабочусь.
- Что скажешь, неправа я?
- Не этой курице Григория
от хандры спасать.
- Если он Прасковьей пленится,
тогда любую девку в постель уложит -
сердце его свободно.
А вот если откажет ей -
беда, Саввишна.
Значит, сердце его занято.
- Моя дорогая,
какая тебе больше нравится:
Буше или Фрагонар?
- А... где кто?
- А, неважно. Я не знаю.
Иди ко мне.
(Стук в дверь.)
Иди к себе, голубка.
Войдите!
- Александр Андреевич.
- Говори.
- На почтовом тракте
перехвачены письма, и...
Одно из них адресовано камердинеру
великого князя Павла Петровича.
А отправитель...
Камердинер прусского короля Фридриха.
- А, какие интересные знакомства!
Копии сняли?
- И еще один слух появился:
будто бы письма периода восшествия
на престол не уничтожены,
а хранятся у княгини Дашковой,
которая сейчас колесит по Европе.
- Насколько верен слух?
- Проверить трудно. Но по времени
отбытие княгини совпадает с пропажей
из архива письма графа Орлова.
(Стонет.)
(Кричит.)
(Говорит на немецком языке.)
- Ваше Высочество, а ну-ка, ну-ка!..
Я один, а вас двое.
Вашей супруге я сейчас буду нужнее.
Идите к себе.
Идите к вашему сыну Александру.
Не надо, не смотрите. Уходите.
(Кричит.)
(Говорит на немецком языке.)
- Ваше сиятельство,
графиня Брюс принять просят.
- Скажи - болен.
- Да полноте, князь!
Не закрывайтесь от меня.
- От вас не закроешься.
Что-то я недомогаю, сударыня.
Прошу прощения.
Что за дело вас ко мне привело,
Прасковья Александровна?
- А что, князь, без дела
нельзя старого друга навестить?
Что ты все один да один как перст?
В свете говорят, светлейшего
опять его любимая хандра обуяла...
Вот я ехала мимо -
дай, думаю, загляну.
Может, случится такое счастье,
что смогу облегчить хворь
великого мужа.
Или, друг мой,
нашу молодость вспомним.
- Вспомнить можно.
Да многое забылось.
- Так а мы обновим.
Когда-то от наших воспоминаний
дух захватывало.
Ты мне только слово скажи -
буду твоей верной
и нежной наперсницей.
- Я высоко ценю вашу заботу, графиня,
и нисколь не сомневаюсь
в вашем порыве утешительницы,
но от своих недугов
я привык лечиться сам.
Прошу прощения, но настало время
мне клистир ставить.
Негоже вам видеть такое зрелище.
(Звонит в колокольчик.)
- Князь...
- Проводи.
(Слышен смех.)
- Что зарделась? Рассказывай.
- Прости, матушка, стыжусь.
Стоило только напомнить.
Так все тело ломит.
Словом...
Сговорились о скорых встречах.
Он велел это держать в строжайшем
секрете от тебя. Ты уж меня не выдай.
Прости, матушка.
- Да за что прощения просишь?
Сама ж тебя попросила.
Пишет: "Светлейший князь
Григорий Александрович,
надеюсь, сим письмом
приведу вас в удовольствие
и доброе расположение духа.
Винюсь перед вами,
что, испытав душевную слабость,
поддалась порыву любви
и смеяла надеяться на ответный шаг.
Отныне заверяю, что не имею желания
ограничивать вашу свободу.
Вы вольны строить жизнь
по своему распорядку и усмотрению.
Будьте полезны России в том месте
и в том качестве,
где сами считаете нужным.
Впрочем, как и прежде.
Доброжелательная к вам Екатерина".
- Поздравляю вас, Ваше Высочество.
У вас сын.
- Иоанн. Он будет символом дружбы
России и Пруссии.
Два сына и два наследника.
Я сделаю все, чтобы воспитать
из них достойных преемников.
- Государыня, княгиня Дашкова
вновь испрашивает разрешение
вернуться в Россию.
- Что же, устала от Европы?
Нечего ей пока делать в России.
- Смею отметить:
по Европе ходит слух,
будто у княгини хранятся письма
времен переворота,
включая пропавшее письмо
Григория Орлова.
- Значит, проверьте, потом решим.
- Как прикажете.
Также стало известно,
что великий князь Павел Петрович
состоит в тайной переписке
с Фридрихом.
Перехватили одно письмишко.
- Что в нем?
- Король Фридрих уверяет
великого князя,
что только он один является законным
наследником трона
и по праву должен царствовать
в России.
А будущего ребенка предлагает назвать
Иоанном.
Если, конечно, родится мальчик.
- Старый лис...
Подстрекает Павла Петровича,
хочет учинить у меня под носом
прусское влияние. Люстрируйте
всю переписку великого князя
и докладывайте мне лично.
- Лейб-медик Роджерс,
Ваше Величество.
- Ваше Императорское Величество,
имею честь сообщить,
что великая княгиня Мария Федоровна
благополучно разрешилась от бремени.
Мальчик, Ваше Величество.
- Мальчик. Еще один наследник.
Ура, господа. Мальчик.
(Конское ржание.)
- Вот видите, ротмистр,
между Шагином и Девлетом Гиреями
вражда нескрываемая -
даром что родные братья.
Девлет в сторону турецкого Султана
смотрит,
а Шагин - на Россию надеется.
Успевай только в разные стороны
растаскивать,
а руки-то наши договором связаны.
- После такого, наверное,
затишье будет?
- Выиграли несколько дней.
Все это покамест мелкие стычки.
Коли всерьез разгорится,
наших сил не достанет.
- Что им, крови мало? Своих же рубят.
- За всеми этими междоусобицами
турки стоят.
И так просто они не остановятся.
Александр свет Дмитриевич,
жалко мне тебя отпускать.
Офицер ты оказался преизрядный.
Только придется тебе немедля скакать
в Петербург с депешей.
(Звон колокола.)
- Благословен Бог, просвящаяй
и освящаяй всякого человека,
грядущего в мир.
Ныне присно и во веки веков.
Помазуется раб Божий...
- Иоанн.
- Марья Федоровна ошиблась.
Имя новорожденному следует дать
Константин.
Будущему Императору возрожденной
Византии лучшего имени не придумать.
- Помазуется раб Божий Константин
елеем радования во имя Отца,
и Сына, и Святого Духа.
Аминь!
Крещается раб Божий Константин.
Во имя Отца. Аминь.
И Сына. Аминь.
И Святого Духа. Аминь.
- Идемте.
- Иоанн... Александр...
- Что это значит?
Она забрала наших детей.
Разве так можно?
- Немедленно верните мне детей!
Вы забрали сыновей у Марии Федоровны,
она не может найти себе место.
- Передайте Марии Федоровне,
что с моими внуками обращаются
наилучшим образом.
Я сама контролирую воспитание
будущих императоров.
- Вы...
Разве так должно обращаться матери
с сыном?
Вы же моя мать. А я ваш сын!
И это я единственный
законный наследник русской короны!
И это я должен занимать императорский
трон, а не вы! По закону!
Вы регентша, и то,
только до моего совершеннолетия.
Хотя о чем это я...
Ведь ваши клевреты убили моего отца,
правда?
Вы убили его и заняли мой трон.
- Значит, вы позволили себя вооружить
сплетнями и обвинить меня?
Тогда попытайтесь принять
и эту историю.
Вы не мой сын.
Император Петр 3 не ваш отец.
Я увидела ребенка через 40 дней
после родов.
Говорят, младенец не прожил и дня.
Его заменили другим.
Подумайте об этом.
2 серия
- Не казни себя понапрасну.
Поступила как должно было.
Любой человек со здравым рассуждением
это поймет.
- Не знаю, правильно ли.
Елизавета Петровна тоже у меня сына
с младенчества забрала.
Полагала воспитать
достойного правителя.
- Матушка, так она не рожала.
Она от природы своей не мать,
чувства материнского не знает.
Вот потому-то такая беда с Павлом
и случилась.
А ты - совсем другое дело, Катишь.
У тебя душа материнская, добрая,
отзывчивая, широкая душа.
Каждому слово свое найдешь,
каждому утешение окажешь.
За Россию радеешь, а уж деткам
и подавно плохо не сделаешь.
- Страшусь я, Ванечка,
что мальчиков без отца оставляю.
Павел Петрович хоть
и никудышный правитель,
а отец хороший.
Детей любит, этого у него не отнять.
- Матушка, позволишь,
я обязанность сию на себя возьму.
Буду цесаревичам настоящий
мужской пример подавать.
Они мне с первого дня
как родные детки стали.
Веришь, нет? Душой к ним прикипел.
- А меня любишь?
- Всем сердцем.
- Ваше Высочество,
вам нужно отдохнуть.
Вы всю ночь здесь просидели.
- Нет. Нет.
Этого не может быть.
Должны были сохраниться
какие-то записи, документы.
Хотя бы дневники бабушки,
императрицы Елизаветы Петровны.
Она бы не стала. Она бы не стала
растить как императора
чужого ребенка. Ведь так?!
- Ваше Высочество...
- Николай Иванович,
почему она так сказала?
Вы знали об этом слухе?
- Эти слова были сказаны
в пылу ссоры.
Плод женской мстительности,
раздражительности.
И потом, я слишком давно при дворе,
чтобы доверять слухам.
- Нет! Здесь есть какая-то тайна.
И я должен знать наверняка!
Я не самозванец.
Я не собираюсь становиться
узурпатором
и быть незаконно коронованным,
подобно моей матушке.
Если об этом узнает Фридрих?
Мне будет впору руки
на себя наложить?
Я Богом клянусь,
я именно так и поступлю.
- Павел Петрович,
что вы такое говорите?
- Николай Иванович, я...
я вас заклинаю -
если есть хоть что-то, что может
подтвердить или опровергнуть
слова императрицы...
Я не могу покидать Гатчину, но вы!..
В архиве хранится огромное количество
документов.
Обещайте мне, что окажетесь там
и проведете тщательную проверку.
Особенно архива моей бабушки.
- Вы можете положиться на меня
в этом вопросе, Ваше Высочество.
Спасибо, любезный. Ступай пока.
Если понадобишься, я позову.
Ну и задали вы мне задачку,
Павел Петрович.
- Не каждой задаче суждено быть
решенной, Николай Иванович.
Ежели вы письма времен рождения
великого князя ищете,
так я бы на вашем месте
не стал бы доверять ничему из того,
что найдете.
- А чему прикажете доверять-то?
- Официальной версии.
Вы же сами помните -
Елизавета Петровна была подвержена
минутным настроениям,
частенько бывала раздражена
царевичем Петром.
И в горячую минуту могла написать
что угодно.
Расстроен своими чувствами
Павел Петрович?
- Павел Петрович просил меня пролить
свет на тайну его рождения.
- Никакой тайны нет.
Если хотите, я сам сформирую подшивку
всего, что Павел Петрович прочтет
с превеликим удовольствием.
- Прошу вас.
- Ваша светлость!
Как я рад вас видеть!
Только с вами связаны
все мои надежды.
Скажите, получилось раздобыть архив?
- Здесь все, что удалось найти,
но копий не сделано, нужно будет
все вернуть обратно в хранилище.
- Благодарю вас. Благодарю.
Не волнуйтесь.
Думаю, уже завтра к вечеру
вы сможете вернуть все на место.
- Тпру! Стой!
(Воронье карканье.)
- Уважаемые братья,
позвольте представить вам
еще одного брата
достаточно высокого ранга,
прибывшего к нам из-за границы.
Брат Триесто,
покажитесь Высокому собранию.
Брат Триесто - выдающийся музыкант,
виртуоз, скрипач.
Я надеюсь, что скоро мы вас
пригласим на его концерты.
Я также надеюсь, что вы,
уважаемые братья,
поможете новому члену нашего
сообщества обосноваться в России,
где он намерен и дальше служить
нашему делу и нашим идеям.
Знакомьтесь, пожалуйста.
Брат Триесто, позвольте вам
представить: мой друг, журналист,
издатель - Николай Иванович Новиков.
- Лука Джатти.
- Добро пожаловать в Россию!
- Благодарю.
(Читает про себя.)
- "Младенец сей,
покоившийся в колыбели,
является опорой трона.
Октябрь 1754 года".
Опорой трона...
- Я к вашим услугам, Ваше Высочество.
- Входите, граф. Я вас ждал.
- Вы что-то нашли?
- Ничего. Все слова моей матушки -
гнусная напраслина.
Я изучил дневники Елизаветы Петровны,
они достаточно подробны.
В них нет ни одного сомнительного
упоминания о моем происхождении.
Я сын своего отца.
Вы ведь тоже ничего не нашли?
- Нет. Но у меня и не было
никаких сомнений.
"Младенец сей, покоящийся в колыбели,
является опорой трона.
Октябрь 1754 года".
- Не до вас, Павел Петрович.
- Уж и не знаю,
когда вам будет до меня.
Вы бросили меня во мрак, заставив
усомниться в том, кто я есть.
Но я провел собственное
расследование.
Я изучил все дневники и записи
покойной бабушки,
императрицы Елизаветы Петровны,
и не нашел в них
слова упоминания о том,
что я не являюсь сыном
Петра Федоровича.
Не стоит отрицать очевидное:
я похож на него и телом, и лицом.
Во мне все от него - и ничего от вас.
Вы ненавидели моего отца.
А теперь я гоним и нелюбим вами.
- Я хотела вас любить.
- Но вы отказались от материнской
любви, чтобы занять мой трон.
- Советую вам разбираться
в оскорбительных сплетнях,
которые будут преследовать вас
всю жизнь.
Хотите править - будете.
Только в свое время.
- После вашей смерти.
- Которой вы так ждете... сын мой?
- Благодарю. Я удовлетворен.
- Я запрещала вам покидать Гатчину.
- Вы не вправе ничего мне запрещать
в этой стране. Желаю здравствовать.
Екатерина:
- Правду теперь никто не узнает.
- Таким образом, король Георг ставит
фактическое условие
всем странам европейским
и России в том числе:
прервать торговлю
с американскими землями,
лишив тем самым бунтовщиков
всех необходимых товаров.
- Ну и хорошо, поделом им.
- Я прошу простить:
что здесь хорошего?
Торговля парусиной
и другими товарами приносит России
до 100 тысяч рублей в год.
- Матушка, позволишь?
Торговля парусиной - это хорошо,
но мыслить шире надобно.
Взбунтовавшиеся колонии Англии
плохой пример подают.
Не дай бог, наши недавно обретенные
земли сепарацию затеют.
- Что?
- Я говорю о том,
что турецкий султан спит и видит,
как вернуть себе утраченные земли.
Вороном кружит, воду мутит.
А кого слушает султан?
Только одного короля Георга, который
его на золотом поводке держит.
Вот и выходит,
что, Англию поддержав в Америке,
мы свой юг обезопасим.
К тому же посол Гаррис подтвердил,
что за каждого нашего солдата
Англия нам хорошо заплатит.
- Охолонись, друг мой милый,
охолонись маленько.
Уж очень много на себя берешь,
а главного не видишь.
Англия хоть на турков влияние имеет,
но всегда преследует свой интерес
и в борьбе с Турцией из благодарности
нам помогать не станет.
А что касается солдат, то знай:
Россия своими солдатами не торгует.
Так что помолчи, рано тебе
свой нос в такие дела совать.
- Начинайте!
Отлично! Прекрасно!
- Неужто бедное растение в чем-то
провинилось, Иван Николаевич?
Или просто стало
выходом вашей страсти?
Мне кажется, ваш огонь можно
направить в другую сторону,
ту, что сдержать его сможет.
Или сгореть в том огне.
Иван Николаевич!
Нас могут увидеть.
Не здесь, не здесь, мой милый.
Я дам знать.
- Братец, Брусиха
с Ванькой Корсаковым роман затевает.
- Откуда знаешь?
- Знаю, не сомневайтесь.
А еще знаю, что недаром императрица
так на дядюшку разозлилась.
- Уж не о твоих ли страданиях по нему
прознала?
- Оставьте, ни к чему сейчас
эти ваши уколы.
Я уверена, это Брусиха
его оклеветала.
Она же теперь такую волю взяла,
никого не боится -
ни мужа, ни Господа Бога.
- Вот как?
- Да, так.
- Вот что, Александра, ты давай-ка
об этом больше никому не рассказывай,
чтоб до государыни слухи не дошли.
А мы пока подумаем, как быть.
Ступай.
- Посты вкруг Гатчины выставлены
с особой тщательностью,
но Павел Петрович и сам особого
желания выехать не выказывает.
- Успокоится - отойдет.
Степан Иванович, а как со стороны -
не очень тяжко я поступила
с господином Корсаковым на совете?
- Не заметил, Ваше Величество.
Да и вообще считаю: бей своих,
чтоб чужие боялись.
- От начальника Тайной экспедиции
звучит устрашающе.
- Ваше Величество, я все по поводу
господина издателя Новикова.
В прошлый раз вы читали фельетоны,
а нынче новые поспели.
И ведь все в широкую печать пускает,
паскудник.
- Все им мало, всем я плоха.
- Так вот и я об этом.
Надо бы малость остудить
господина журналиста.
Он, кстати, в приемной,
я решил упредить.
- Николай Иванович, здравствуйте.
- Государыня Екатерина Алексеевна,
причина моего дерзновенного
визита к вам...
Прошу разрешить печатать тираж.
- Я читала некоторые фельетоны,
господин издатель,
и хочу заметить, что высмеивать надо
не лица, а их пороки.
- Точно так, Ваше Величество, учту.
Но если это не будет противоречить
прямой задаче сатиры:
"издевкой править нрав".
- Милостивый государь, вам бы пожить
подданным у Фридриха Великого,
дядюшки моего, короля Пруссии,
вот вы бы каждый день пели ему
аллилуйю монархии.
А я - жертва просвещения.
Душа у меня широкая, характер мягкий.
Печатайте.
- Государыня!
Благодарю.
- Степан Иванович, не злитесь.
Не при Иване Грозном живем.
- В либерализм играем,
законодательница европейской моды!
Осталось еще только эту нечисть
в совет ввести.
- Понятно. Значит, работу
над Новиковым прекращаем.
- Ничего не прекращать!
Слежку за издательством Новикова
и за ним самим продолжать,
о каждом его шаге докладывать мне
немедля. Немедля!
Это ж всю Россию просрем.
- Разрешение государыни
на печать нового журнала
не дает мне индульгенции.
Всеобщее просвещение, свободомыслие -
все это только на словах.
На деле - шпионы Шешковского кругом.
Нам нужна поддержка
просвещенной Европы.
- Именно поэтому мы и надеемся
привлечь в наши ряды
наследника престола.
И сейчас как раз
самый подходящий момент:
он один, заперт в Гатчине,
он тоже окружен
клевретами Шешковского.
- Я не соглашусь с вами,
брат Бернардо.
Понимаете, именно сейчас
Павлу Петровичу нужна наша поддержка.
- Братья, прошу прощения.
Осмелюсь предложить
свои скромные услуги.
Если бы вы организовали
мой концерт в Гатчине,
мы могли бы узнать
о намерениях великого князя
в обстановке семейной,
не вызывающей подозрений.
Письмо: "Мой государь, уведомляю вас,
что масоны Петербурга -
писатель Новиков и граф Строганов -
разрабатывают идею привлечения
в свои ряды Павла.
Для этой цели они согласились
организовать мой концерт в Гатчине".
- Прасковья Александровна, что же мы?
Нет-нет-нет, сюда могут прийти.
- А именно это и бодрит.
Опасность огнем кровь наполняет.
Неужели вы не чувствуете?
Весь двор - тина, болото.
А тут - настоящий огонь.
- Графиня, как бы не спалить нам
дворец нашим огнем.
- Везучий, чертяка.
Сдавай.
- Дядюшка. Григорий Александрович.
Вот не лучшее время
сейчас быть таким спокойным.
Корсаков уже
в государственном совете сидит.
А если они с Брюсшей
в коалицию сплотятся,
они так, чего доброго,
до переворота дошепчутся.
- Ты тоже тучи-то не нагоняй.
Ума у обоих не хватит,
даже если в одно лукошко скинуть.
- Григорий Александрович...
- Но ты прав: не дело, что Брюсша
такую власть над Ванькой имеет.
Надо менять фаворита. Но и государыню
в одиночестве оставлять нельзя.
- Григорий Александрович, Ланской.
- Разрешите доложить,
ваше сиятельство!
Срочная депеша
от генерал-поручика Суворова.
- Хорош.
Хорош, чертяка.
Крымским солнцем опален,
пылью сдобрен.
Ну давай. Чего там?
- Александр Васильевич
просил как можно спешнее
ставить в известность государыню
и принимать решение.
- Ну раз просил спешно,
так и скачи во дворец.
- Как? Сам?
- Чего ж сам?
С нашим племянником и поскачешь.
Да, Александр Николаевич?
У государыни вопросы будут.
Вот ты сразу на них и ответишь.
- Я всю неделю скакал,
ваша светлость. Пропылился весь.
- Ничего, стерпит матушка
от боевого-то офицера.
Одна нога здесь, другая там!
- Царь Эпирский,
как спалось нынче ночью, душа моя?
- Благодарю, матушка. Как младенец.
- Да? Во сколько в покои вернулся?
За тобой посылали и не нашли.
- Так прогуливался, матушка,
аккурат перед сном,
воздухом прохладным
боль свою головную снимал.
- Что ж медикуса не позвал?
- Так не хотел тревожить никого.
В другой раз прикажешь -
первым долгом за Роджерсоном пошлю.
- Ты ли, братец?
Поручик...
Австрию помнишь?
Когда Ее Величество потеряли.
Досталось тебе тогда из-за меня.
Ты прости меня, брат.
Вижу, что не отразился тот случай
на твоей карьере.
Теперь мы оба матушке-государыне
вблизи служим.
- Ее Императорское Величество
просят пройти в кабинет.
- А не тот ли вы ротмистр Ланской,
который были со светлейшим
в ставке в Австрии?
- Спасибо за память, государыня.
- Славный был маскарад.
Невелика новость.
Крым никогда не был тихим уголком,
поэтому мы им и занялись.
Что за срочность такая?
- Если позволите, государыня.
Григорий Александрович неоднократно
заявлял о необходимости скорейшим
образом идти на сближение
с Шагин-Гиреем. Он единственный
из крымских беев,
кто ищет поддержки у нас.
Братья - особенно Девлет-Гирей -
мечтают о возвращении султана.
- Если это такая важность,
почему ваш светлейший дядюшка
не докладывает об этом лично?
Ума не приложу,
чего хочет генерал Суворов.
- Александр Васильевич
просит подкрепления.
Видит необходимость увеличить
численность наших войск в Крыму.
- Помилуй бог, матушка. Турки
только этого и ждут. Это война.
Александру Васильевичу не терпится
головы русских солдат положить
во имя собственной славы.
- Неправда, Ваше Величество!
Александр Васильевич к солдатам
как к собственным детям относится.
Точно как его государыня-матушка -
к своим подданным.
- Ротмистр только вернулся
из ставки Александра Васильевича.
Прямо с поля боя.
- Тогда расскажите нам,
господин ротмистр,
что происходит на самом деле в Крыму?
- Виноват, Ваше Величество.
Необучен. Скажу как есть:
турки к войне нынче
вряд ли готовы - сил маловато.
Хватает только на подлые набеги
и на устройство распрей
между крымскими ханами.
Но заполыхать может каждую минуту.
Это и беспокоит генерала Суворова.
Он о державе печется,
Ваше Величество.
- Вот мое решение.
Генералу Суворову приказываю
с армией переместиться на Кубань -
оттянуть войска с полуострова.
Сделаем вид,
что нам важен договор с Турцией.
Я думаю, что это обрадует Шагина.
Мы покажем, что Крым
полностью в его власти.
- Султан на дух Шагина не переносит
и беспрепятственно его уничтожит.
- Вот и посмотрим, на что он готов
и чего он стоит без наших штыков.
Подготовьте приказ.
А ротмистр немедленно его доставит.
Ожидайте в приемной.
- Ротмистр!
Боюсь, отдохнуть вам не удастся.
Поезжайте к князю,
а оттуда - сразу в Крым.
- Ваше сиятельство!..
Александр Николаевич,
а что, генерал-адъютант разбирается
в военной стратегии?
- Он... в другом разбирается.
А вам на будущее наказ:
пялиться на императрицу -
дурного воспитания признак.
- Виноват. Не смог удержаться.
Государыня так смела и дальновидна:
одним решением и войско сохранила,
и преданность татарского хана
проверить намерилась.
- Ступайте.
- Пойдем, Александр Павлович...
- Жарко на солнышке. Идем,
идем во дворец, там прохладно.
- Ваше сиятельство! Графинюшка!
Не находите сегодня погоду
прекрасной для прогулок?
Я считаю весьма полезным юному
царевичу дышать свежим воздухом.
- Наверное.
Ах, только больно душно для меня.
Даже голова кружится.
И ноги подкашиваются.
- Так отдохните в тени. В беседке.
Позвольте я вас провожу.
- Не думайте об этом, умоляю.
- В любой момент нас могут...
- Доверьтесь своей страсти.
Екатерина: - Куда мы торопимся?
- Идемте отдохнем.
Я вам почитаю, вы же любите.
- Сашенька, как решили мне почитать,
если вы книжку с собой не взяли?
- А я, матушка, сейчас сбегаю.
Мигом обернусь,
вы и соскучиться не успеете.
- А-а...
- Возьмите. Возьмите, возьмите!
Машите.
Машите, генерал.
- Иван Николаевич? Здесь?..
- Матушка, я и сам... Вот.
- Дурно мне. Пелена перед глазами.
Все плывет.
Если б не Иван Николаевич -
не знаю, жива ли была бы.
- Роджерсона позовите.
Не дело княгине здесь валяться.
Иван Николаевич, нагулялся? Идем.
- Уж извольте обождать -
отправлю за медикусом.
Я надеюсь, он не занят
и вы успеете его дождаться.
- Ванечка!
Да что ж ты меня так сейчас?..
Закружишь - голова кругом пойдет.
Хватит. Брось меня.
- Не брошу, матушка, не брошу.
- Царь Эпирский! - Только если так.
- Брось! Любишь меня?
- Люблю, матушка.
- За что меня любишь?
- Люблю.
- А? Одну любишь?
- Единственно одну!
- За что любишь?
- Всю - целиком тебя люблю.
Мудрость твою люблю. Силу твою люблю.
Сердце твое попечительное.
Люблю, матушка. Переживаю:
столько на тебе - вся страна,
вся империя!..
- Ах!
- Помочь хочу, матушка.
Волю дашь - я князю
с греческим проектом помогу,
и в делах Новороссии подменить смогу.
Только дай волю, матушка, -
со всем справлюсь!
- Императрица не понимает,
что без российских войск
Крым захлестнет
новая междоусобная война!
- Шагин-хан, турки
еще не оправились от поражения
и будуть следовать заключенному миру.
На полуостров они не сунутся.
А без султана здесь ваши враги
не смогут представить серьезную силу.
И потворяю: мы рядом.
В вашем распоряжении
останется отряд наших солдат
во главе с ротмистром Ланским.
- Как говорят французы...
(Говорит на французском языке.)
Не пытайтесь советовать тому,
кто принял решение.
Желаю благополучного перехода.
- Благодарю.
- Великий султан!
Русский генерал Суворов покинул Крым
и отошел на Кубань.
Потемкин застрял в Санкт-Петербурге
под подолом своей императрицы.
Похоже, они и сами не знают,
зачем им Крым.
- Да нет.
Русская императрица
не так проста, как кажется.
Ну что ж, будем готовиться
и набираться сил.
А этого кафира Шагина
я не намерен больше терпеть.
Я его... Я его раздавлю.
- За ним российская царица.
Это объявление войны, повелитель.
- Я знаю.
Но нужно показать этой женщине,
что она не может соперничать
с настоящими мужчинами.
Надо показать ей всю силу и мощь
блистательной Порты.
- Шагин-Гирей должен исчезнуть
с шахматной доски.
Есть у меня одна мысль на этот счет.
(Конское ржание.)
По-турецки: - Слава Аллаху,
великому и милосердному.
Рад принять посла великой Порты.
- Благодарю, почтенный Шагин-Гирей.
Милостью Аллаха, великий султан,
владыка высокой Порты,
да продлятся его дни,
шлет свой подарок
хану благословенного Крыма
в знак своего почтения
и в надежде на освобождение
его земель
от русского военного присутствия.
Пусть будет мир на этой земле.
Великий султан приносит в дар
жемчужину своего гарема -
несравненную Карай-Алан.
- Добро пожаловать, дорогие гости.
Отведайте
нашего татарского гостеприимства.
- Стража!
Стража!
- Стража!
- Вот какие подарочки
приготовил мне султан.
Аллах - свидетель.
Он не оставил мне выбора!
Завтра же казнить турецкого посла
и эту дьяволицу! Прилюдно!
- Это поспешное решение, хан.
Султан этого не простит.
- Вы спасли мне жизнь,
я вам за это очень благодарен.
Но если сейчас я не проявлю волю,
какой из меня будет хан?
Султан должен видеть мой гнев.
- Как я рад вашему участию в моей
маленькой просьбе, любезный граф.
Сударыня.
- Для меня большая честь, я...
Мои познания в области
литературы и живописи
помогут определиться с выбором.
Тем более приятно оказать услугу
одному из образованнейших
и влиятельнейших людей
нашего времени.
- Ну-ну, перестаньте.
Я с вашей помощью хочу
такую коллекцию собрать,
чтобы вся просвещенная Европа
ахнула.
- Вы знаете, генерал,
не стоит забывать,
что Европа очень зорко следит
за культурным уровнем
не только большого двора,
но и малого.
А состояние культурной жизни
Павла Петровича весьма плачевно.
- Да? Неужели?
- Да.
К нам же недавно прибыл
известный скрипач из Европы -
Лука... Джатти, да!
И я уверен, что и вам,
и Павлу Петровичу -
также большому любителю скрипки -
стало бы большим удовольствием
послушать его.
Может, и... сыграть вместе.
- Скрипичный дуэт? - Да!
- И кто же будет первой скрипкой?
Приложу все усилия, чтобы взять
дозволения Ее Величества
на организацию подобного концерта.
- Прекрасная идея.
- Простите, ваше сиятельство.
Просили передать.
- Любезный граф. Сударыня.
Извозчик: - Но!
- В полночь свидание назначили.
Записки через слуг переданы.
- Дядюшка приказал
Савишну в помощь позвать.
Екатерина: - Вот и сердце теперь мое
не на месте.
Вроде не мои грехи,
а тяжко мне за них.
Чего молчишь? На часы поглядываешь.
- Да вот не знаю, матушка,
сказать тебе или нет,
чтобы ты не расстраивалась,
да ты все равно узнаешь.
- Говори. Чего медлишь-то?
- Сашенька Энгельгард сказывала,
что Брюсиха такую
вольность себе взяла,
что прямо во дворце,
в гостевом флигеле,
амурные свидания себе устраивает
с известным тебе лицом.
- Катишь... Матушка.
- Матушка...
Матушка, прости.
Прости и пощади, матушка.
Матушка, матушка...
Матушка, прости. Прости, матушка!
Прости.
(Целует ноги.)
Матушка... Матушка, прости.
Прости, матушка!
Матушка, прости! Катишь, нет!
Нет, Катишь! Прости, матушка!
Прости и пощади, матушка! Прости!
Прости, матушка!
3 серия
- Удалось заснуть, матушка?
- Тошно и горько,
что пропустила этих крысят.
- Да плюнь ты на них, матушка.
Не стоят они того,
чтобы ты так маялась.
Вон Ванька прибегал к тебе покаяться,
да Захар прогнал его.
- Правильно, что прогнал.
С ума он сошел.
- Кто бы мог подумать,
что Брусиха там с Ванькой.
Сашенька так сказывала,
что я подумала, что там сам...
- Неужели меня любить невозможно?
Что ж я такая невезучая в любви-то?
Неужели только за деньки и власть
любить меня можно?
- Сама знаешь, стоящим людям
не нужна твоя власть и деньги.
Только ты его сама к себе
не подпускаешь.
- Подпускаю.
Только ради него готова на все.
А он к юбке моей боится привязаться.
Любому за честь,
если взор я на него свой обращу.
- Конечно, любому.
Об этом и разговор.
Только искренне любить
не каждый может.
- Каждый. Вот увидишь.
Будут любить меня и как женщину,
и как императрицу.
Светлейший еще пожалеет.
- Господь с тобой.
Матушка, как государыню
тебя каждый любит,
а вот как женщину...
Один Бог сердцами людей ведает.
- Посмотрим. Ступай.
Письмо: "Извольте прибыть сей же час,
как получите сию записку".
- Его сиятельство князя
Григория Александровича дома нет.
Скажите, что мы немедля приступим
к поискам.
А вот это не к добру.
- Не сгущай красок, братец.
Всего лишь государыня
пожалобиться хочет.
- Это в тот самый момент, когда
светлейший получил радостное известие
и отбыл из столицы?
- Ну, ну, ну.
Не стоит вслух говорить о том,
что императорскому дому
знать необязательно.
- Тут вы правы.
- Что ж, тогда мне пора.
Пора приложить силы, чтобы отвлечь
матушку от расспросов и поисков.
А вы езжайте сами и все проверьте.
- Письмо от маменьки получила.
Братец совсем от рук отбился.
Учебу забросил, делом не занят,
к игре пристрастился.
- Что ты говоришь?!
- Ваше Величество,
князя найти не удалось.
Оставили записку графу Самойлову.
- Где дядя твой любимый?
Победу празднует?
- Да какая уж победа, матушка?
Я его не видала, но наверно знаю.
Дядя очень расстроен и переживает.
А когда он в переживаниях,
завсегда на охоту выезжает.
- Ох, лиса! Привыкла своего дядюшку
ненаглядного защищать.
Будто я не знаю, что вы с ним заодно
эту мышеловку расставили.
- Да в коем разе, матушка?
- Ох... Избавь меня
от своего притворства.
Почему мне-то не сказала?
- Стыдно было, матушка.
А дядя мой вам не посторонний.
Вот только ему и сказала.
- "Не посторонний"...
- Об уменьшении подати
с высокородного дворянства -
на рассмотрение. Об уездных торговых
площадях - без одобрения.
Копии писем цесаревича
королю прусскому Фридриху -
все то же: жалуется, просит, мечтает.
- Ваше Величество, адъютант
его сиятельства князя Потемкина
с депешей генерала Суворова.
- С князем?
- Никак нет, Ваше Величество. Одни.
- Пусть войдет.
- Флигель-адъютант его светлости
князя Потемкина ротмистр Ланской.
- Вы как голубь почтовый.
Не успеваешь глазом моргнуть,
а вы уже обернулись.
- Рад стараться,
Ваше Императорское Величество.
- Передайте письмо статс-секретарю.
- Ваше Величество, турки,
подославшие Шагину убийцу,
первыми нарушили договор
о невмешательстве.
Ваше Величество, все как вы говорили.
- И на этом не остановятся.
- Казнь турецкого посла -
прямой вызов Стамбулу
и полный разрыв отношений.
Шагин-Гирей ищет сближения с Россией.
Стоит этим воспользоваться.
- Благодарю вас, ротмистр. Отдыхайте.
- Ваше Величество, полагаю,
самое время пригласить Шагин-Гирея
в Санкт-Петербург
и оказать ему всемерную поддержку.
- И раздразнить султана еще больше.
- Показать Европе,
что в силах своих мы уверены, -
ну и не дать королю Иосифу
повода передумать.
- Кажется мне, дядюшка,
пора вам в столицу возвращаться.
Ванька отставку получил,
а свято место пусто...
- Не до этого мне, дружок.
Ты вот оно что:
адъютанта моего, Ланского, чаще
ко двору посылайте, к государыне.
Да пусть Саша его нахваливает -
но так, чтобы скрытно,
и участия вашего она не заметила.
- Извольте. А записка?
- Скажешь, что не нашел. Ступай.
Я еще какое-то время в доме егеря
побуду, имей в виду.
- Проснулась - тебя нет.
- Прости. Разбудили тебя?
- Сын твой разбудил.
Пинается так, что мочи нет.
Вот тут.
- Какой резвый!
Сынок, я очень жду тебя.
Уже не чаял отцом стать.
Спасибо тебе.
- Павел Петрович, позвольте все-таки
предложить Вашему Высочеству
посетить заседание
нашей масонской ложи?
Для ознакомления. Наша ложа -
часть европейского братства,
которое, как вам известно, объединяет
едва ли не всех монархов Европы.
- Да, я слышал об этом.
- Не скрою, мы рассчитываем,
что вы можете стать защитою
нашего братства от ищеек Шешковского.
- Да, старый пес Степан Иванович.
Он с таким рвением исполняет
любой указ императрицы! Господи, эта
женщина переписывалась с Вольтером.
- Должен вам сказать,
что ее перепи...
- Простите.
- Павел Петрович, посмотрите,
кто к нам пожаловал.
Узнаете? Княгиня Нелидова.
- Как можно забыть наши игры
в горелки?
Княгиня Екатерина Ивановна,
рад вас видеть.
- Благодарю, Ваше Высочество.
Рада снова быть рядом с вами.
Готова служить вам.
- Будет тебе просвещенная
собеседница.
- Ваше Высочество, маэстро Джатти!
Прошу внимания, господа!
Маэстро Джатти!
(Аплодисменты.)
Так что вы думаете, Ваше Высочество?
Мы можем рассчитывать
на ваше участие?
- Николай Иванович,
сегодня такой чудесный день.
Дайте мне время, я подумаю.
А сейчас давайте насладимся
обществом прекрасных дам
и искусством.
(Звучит скрипка.)
Джатти пишет: "Мой государь! Должен
уведомить Ваше Величество о том,
что мне удалось войти в близкий,
насколько это возможно, контакт
с наследником престола
Павлом Петровичем.
Из разговоров мне удалось
узнать вещи,
которые вас могут заинтересовать..."
Говорят по-немецки:
- Браво! Лука оправдывает
ваши самые смелые ожидания.
- Невелика победа.
- Дядя, он в самом сердце
монархической семьи.
Чего же большего желать?
- Гатчина потребляет
в основном дворцовые сплетни.
Все важные новости -
при большом дворе.
К тому же дружба Джатти с Павлом
может негативно повлиять
на дальнейшие шаги нашего скрипача.
Нужно постоянно держать руку
на пульсе жизни во дворце.
Тем более сейчас,
когда Фике строит планы
по созданию новой империи
и присоединению Крыма и Бессарабии.
Нужно действовать на опережение
и не позволить ей войти в Крым.
Говорят по-турецки: - Великий хан!
Гонец доставил.
- Российская царица хочет
оказать мне честь
и приглашает меня в свою столицу.
- Интересно, чем вызвано
такое расположение.
- Тем, что она хочет видеть во мне
союзника.
Тебе ли не знать,
что дружба с султаном ей не с руки.
А к тому же она любит
красивых мужчин.
- Решать тебе, Шагин-хан.
Но предки говорили -
милая женщина всегда коварна,
а милость императрицы
бывает губительна.
Говорят по-итальянски:
- А вам, маэстро,
пальцев в рот не клади.
Где вы так научились играть
в шахматы?
- Не поверите: в Генуе.
У моего друга был компаньон, турок, -
отменный был шахматист. Я не раз
убеждался, Александр Сергеевич,
что восточные люди
воспринимают игру как что-то,
мистически связанное
с их общим мировоззрением.
К примеру, будущий гость императрицы,
крымский хан Шагин-Гирей,
обыгрывал своего отца-султана
уже в 9 лет.
- А откуда вы узнали
о приезде Шагина к императрице?
- Так на фуршете у великого князя
посольский чиновник рассказал.
Я запомнил, поскольку мы, артисты,
всегда стремимся быть на виду.
- И вы мечтаете поразить хана
своей игрой, да?
- Почему нет? Известно,
что Шагин-Гирей получил
европейское образование,
человек просвещенный.
- Это хорошая мысль.
На прием попасть будет невозможно,
но думаю, что устроить ваше
выступление в императорском дворце -
это прекрасная мысль. Она должна была
мне самому прийти в голову.
- Дорогой граф, я не имел в виду...
- Ничего-ничего.
Я даже выиграю от этого.
Известный музыкант,
европейская звезда -
ваше выступление только поднимет
авторитет российского двора.
- У меня нет слов,
Александр Сергеевич.
Благодарю вас от души.
- Благодарить меня не надо.
Надо признать только знаете что?
Что вы проиграли! Вам мат!
- Ох, моих сил тут явно недостаточно.
Вам нужен более сильный соперник.
- Если есть хоть единственный шанс
упасть в ноги государыне, повиниться.
А ваш супруг, Александр Сергеевич,
сможет ли...
- Организовать?
- Да.
- Не переживайте, генерал,
я поговорю с ним.
- Милая Екатерина Петровна...
Только за то, что вы в моей судьбе
участие имеете,
как бы я желал вас отблагодарить.
- Приберегите ваше желание.
Уверена, я им воспользуюсь.
- Думаете представить
замену Корсакову?
А не кажется ли вам,
что лучше не заменить,
а вернуть в случае
опального фаворита?
- Вернуть?
- Угу.
- Александр Сергеевич, вы не можете
не оценить риски этого мероприятия.
Он был пойман тепленьким,
и об этом судачит весь Петербург.
- А я бы все-таки попробовал.
- Попробовать можно,
но я бы делал ставку на свежую кровь.
Полагаю, мы только время потратим
с этим Пирром.
- Как я понимаю,
у вас и кандидат имеется?
- Ранцов Иван Романович.
- Хм. Интересный малый.
Внешность незаурядная, толковый,
обучался в Оксфорде,
чин военный имеет.
Он определенно должен
понравиться императрице.
Но откуда такая уверенность,
что он поддержит нас?
- Это я беру на себя.
Александр Сергеевич, поверьте мне,
Ранцов - идеальный вариант.
Он брат опальной княгини
Екатерины Романовны,
уверен, он захочет
помочь ей вернуться.
Кроме того, я слышал,
Дашкова вывезла из России
секретные письма времен переворота.
- Но ваши суждения о Петре Великом
никому не пришлись по вкусу.
- Оттого, что правда
никому не нравится, Поль.
Петр Первый всегда окружал себя
иностранцами, всячески их поощрял.
Очевидно, они и распространяли
заблуждение,
что Россия обязана Петру
как великому политическому творцу.
- А как же тот факт,
что Петр ввел Россию
в политический союз
с европейскими странами?
- Сын мой, не уподобляйся глупцам.
Такая обширная страна, как Россия,
со всеми источниками
силы и богатства,
не нуждается на пути своего величия
в помощи иностранцев.
- Мадам, вам письмо из России.
Письмо: "Сударыня, спешу сообщить,
что царь Эпирский
покинул опочивальню императрицы".
- Вы взволнованы, маман?
Что-то случилось?
- Очень надеюсь, сын мой,
что вскоре нам удастся
послужить во славу России.
- Ротмистр!
Ланской!
- Ваше сиятельство.
- У князя для вас поручение,
ротмистр.
- Что, в Крым?
К Александру Васильевичу?
- Так спешите? Не торопитесь.
Вот это доставить во дворец
ровно в восемь пополудни,
лично в руки императрицы.
- Как? Я?
- Вы.
Никого не слушайте,
кто будет останавливать,
твердите только одно: срочное
донесение от князя Потемкина.
Дойдете до Храповицкого -
он будет ждать, уже предупрежден.
И запомните:
лично в руки императрицы.
- Так точно. Понял, лично в руки.
А не поздно будет?
- Государыня имеет обыкновение
работать допоздна.
У вас талант, ротмистр.
- Да что вы,
я даже не приблизился к оригиналу.
Моя рука не может передать
всего того, что есть в государыне,
всего ее величия и силы.
- Вы видите в ней только
силу и величие?
- Думаю, лучшим будет порвать.
- Лично в руки.
(Бой часов.)
- Ваше величество, к вам адъютант
князя Потемкина с письмом.
Уверяет, что у него строжайший наказ
от князя - лично вам в руки.
- Просите.
- Адъютант его светлости
князя Потемкина ротмистр Ланской!
- Да я помню, помню, как вас зовут,
ротмистр.
Что вы так улыбаетесь?
- Я счастлив вас видеть,
Ваше Величество.
Я не в силах скрывать своих чувств.
Прошу простить.
- Голубчик, что же вы без затей?
Вы только жить начинаете. Обожжетесь.
- Я не смею перед вами с затеями,
Ваше Величество.
Письмо: "Милая Катишь!
Зная мою любовь и преданность к тебе,
смею надеяться, не заподозришь меня
в хитроумном плане.
Срочные дела заставили меня
покинуть Петербург,
но мой адъютант, юноша,
без всякой хитрости и лени,
в любой момент доставит
твои письма ко мне.
Явлюсь по первому зову.
Привечай его, он опьянен тобой".
- По первому зову, значит?
- Государыня, будет ли ответ
его сиятельству?
- Нет. Такие письма
ответа не требуют.
Я вас более не задерживаю.
- Дорогой, пришло приглашение
от вашей матушки.
"По случаю визита
крымского хана Шагин-Гирея
имеем честь пригласить Вас..."
- Перестань.
Матушка не знает, как подсластить
отравленную собой же пилюлю.
- Но если подумать,
она приглашает к большому двору.
Значит, она хочет,
чтобы вас видели с ней рядом.
- Я не разделяю
ее действия в Крыму, -
а если я появлюсь на приеме,
все подумают,
что я разделяю ее политику.
- Думаю, вы ошибаетесь.
Смею заметить, присутствие на приеме
может значить только одно:
вы будущий император,
вы будущее этой страны,
и вы должны не прятаться здесь,
а быть на виду.
- Ладно, я подумаю об этом.
Но все равно сомневаюсь
в целесообразности данного выхода.
- Дорогой, как вы смотрите на то,
чтобы пригласить в Гатчину
моего брата принца Фрица?
Мы уже очень давно не виделись.
Его милая супруга...
- Фрица? А что, это отличная мысль.
Он будет очень-очень кстати.
- Да?
- Поможет мне создать здесь,
в Гатчине, мою собственную армию.
Ну, солдат, офицеров,
верных только мне.
По прусскому образцу, как у моего
батюшки и прадеда Петра Великого.
Кажется, он тоже пришел к власти
с помощью двух потешных полков,
не правда ли?
- Боже мой.
Неужели вы хотите прийти к власти
как ваша мать -
через кровь и переворот?
- Ну это как доведется. Все-таки
я единственный законный наследник,
черт возьми. И пусть для всех
поначалу моя армия и будет выглядеть
как потешный полк, но со временем
я создам здесь, в Гатчине,
макет армии новой, великой России.
- Но вы же знаете, что...
- Матушке, разумеется,
это не понравится. Значит,
это определенно отличная мысль.
Надо написать дядюшке Фридриху.
- Нам нужно поддержать его,
иначе он наделает глупостей.
По официальной версии,
Карл Вюртембергский отправляется
повидаться с сестрой,
Марией Федоровной.
С женой и слугами. Роль слуг
исполнят офицеры королевской гвардии.
Пусть подберет наиболее толковых.
- Гениально!
- Пусть отправляется завтра же:
времени мало.
На обучение солдат
уйдет несколько недель.
- Неужели Павел планирует
военный переворот?
- Он никогда не решится на это.
- Даже с нашей помощью?
- Пусть не будет большого толка
от этой затеи
с потешным войском Павла,
зато Фикхен...
...потеряет покой.
- Мне передали,
что здоровье короля улучшилось.
- Да, Его Величество играет
с медикусом в пикет. Прошу.
- Должен признаться,
играете вы хуже, чем лечите.
И слава богу!
- Ваше Величество,
рад видеть вас в добром здравии.
- Вы явно намерены
этим воспользоваться.
Ладно, я готов к любым известиям,
лорд Норт.
- Мне жаль огорчать вас, но Екатерина
собирается принять в Петербурге
крымского хана Шагин-Гирея.
Полагаю, они продолжают активно
продвигать свой греческий проект,
что, в свою очередь,
нарушит европейский баланс сил
и поставит политику Британии
в уязвимое положение.
- Что мы можем сделать?
- Воспользоваться
недовольством Турции.
- Султан слишком слаб. Один на один
с Екатериной ему не выстоять.
Потеребите Густава, короля Швеции,
этого толстячка Гу -
так, кажется, называет его Екатерина.
- Густав фактически находится
на содержании российского престола.
Раскачать его будет непросто.
- Что значит "непросто"?
Предложите ему больше, чем Екатерина.
Мне вас учить?
- Благодарю, Ваше Величество.
Павел: - Это унизительно.
Я должен сидеть на этом престоле
или как минимум стоять сейчас
подле матушки,
а не среди дворцовой свиты.
- Прошу вас, держите себя в руках.
- Наследнику снова указали на место
в дворцовой иерархии.
Осталось дождаться,
когда его переведут к челяди.
Глашатай: - Правитель Крымского
ханства хан Шагин-Гирей!
По-французски:
- А на того ли мы поставили?
По-французски: - Я, Ваше Величество,
родился в Адрианополисе,
учился в Салониках и в Венеции,
и я прекрасно говорю на греческом,
французском и итальянском - и так же
прекрасно я понимаю ваши сомнения.
И будущее своего народа
я вижу только в союзе с Россией.
- Достопочтенный хан!
Я рада вас приветствовать
как дорогого гостя
и надежного союзника.
Россия подтверждает свою поддержку
крымскому народу.
- Проклятье! Не мать, а исчадие ада.
Выделила нам места возле прислуги!
- Друг мой, из-за чего так
волноваться?
Гораздо важнее то, что ваша мать
изменила своим правилам
и вы теперь можете постоянно
присутствовать на приемах, -
а там недалеко
и до заседаний Совета.
- Вы еще не поняли?
Ее единственная цель - унизить меня
перед всем своим двором, показать
всему миру, что я ничтожество.
Но ей это не удастся.
По-английски: - Это не прием в честь
хана - осмотр жеребцов.
Противно смотреть.
- В России трудно устраивать дела
до появления нового фаворита.
Поэтому нам с вами остается
только терпеливо ждать,
на кого она обратит свой взор,
чтобы первыми завести с ним дружбу.
- Помогла вам дружба
с предыдущим фаворитом?
- Это который по счету?
- Уже четвертый.
- Ты уверена, что мы правильно
отослали ротмистра?
- Поверь мне, я хорошо знаю матушку.
Завтра утром она о сегодняшних
льстецах даже и не вспомнит.
- Будьте уверенны.
Помните, императрица любит
сильных мужчин рядом с собой.
И не надо попусту льстить.
- А чего же вы молчите?
Разве вы не хотите что-то попросить,
раз представилась такая возможность?
- Не заметил, чтобы в этом
преуспели временщики.
- Они и не просили.
Кто-то признавался в любви,
кто-то хвастался собою.
- Какое глупое занятие!
- Отчего же?
- Собою хвастать нет смысла.
Себя представить можно только делом.
А любовь - неужели вы верите
в ее существование?
- А вы что, нет?
- Я верю только в удовольствие.
Наша с вами встреча
доставляет мне удовольствие.
Плотские утехи доставляют мне
удовольствие.
А любовь - нет.
- Благодарю вас.
- Ну как вам, матушка?
- Фу, какой фарс. Кукловоды
и их марионетки распустили хвосты.
- Ваше Величество.
Благодарю вас за теплый прием
и гостеприимство.
Все это выше всяческих похвал.
- Я рада принимать у себя
таких образованных гостей.
А не хотите составить мне компанию
на прогулке?
- С удовольствием.
- Вы глядите, как он смотрит
на императрицу.
Того и гляди падет к ее ногам.
- Сдается мне, ему кто-то нашептал,
что государыню интересуют мужчины
европейского образования.
Пытается очаровать ее разговором.
- Все-то вы, Степан Иванович,
заговоры ищете.
А если он просто благодарен за прием,
хочет сделать
государыне-матушке приятное?
У него получается.
- Завидуете?
Ваш кандидат пролетел незамеченным.
А по мне - так они все
одним миром мазаны.
- Екатерина Ивановна! Давно вы здесь?
- Я просто зашла за книгой -
не могу уснуть.
- Извините, что вы застали меня
в таком виде,
когда я злюсь, мне трудно.
- Павел Петрович, позвольте сказать.
Думаю, вам стоит быть
немного сдержаннее,
иначе никто не будет
вас воспринимать всерьез.
- Сидеть сложа руки
и терпеть унижения?
Покорно ждать, пока распутная матушка
со своими прихвостнями
разворовывает мое государство?
- Я не предлагаю сидеть сложа руки.
Я предлагаю воспользоваться
ситуацией. Ваша матушка думает,
что вы тут в заточении. Хорошо.
Вы же тем временем должны задуматься
над тем, как укрепить свои позиции.
- Как?! Если бы я знал - как!
- Осмотритесь вокруг, Павел Петрович.
Вокруг вас есть люди, общность
которых не ограничивается
пределами одного государства.
С их помощью вы откроете себе
путь на престол.
- Неприятно осознавать,
но вынужден признать: вы были правы.
- Я надеюсь, вы не думаете,
что я рад этому.
- Отнюдь. Однако место подле
императрицы до сих пор вакантно.
Насколько мне известно, последний
прием не увенчал успехом никого.
Но у нас еще есть шансы.
- Позвольте теперь разыграть
мою карту.
Екатерина Алексеевна сегодня
приглашена в мое имение.
Можно попробовать разжечь
потухший огонь любви.
- Вы о Корсакове? Ее Величество
сейчас равнодушно к адюльтеру.
Да не в этом дело. В первую очередь
нужно успокоить Павла Петровича.
После такой пощечины от императрицы,
думаю, он не скоро оправится.
(Звук открывающейся двери.)
- Павел Петрович!
- Господа, доброе утро.
- Какие метаморфозы! Мы готовились
высказать вам слова поддержки,
а сейчас вижу,
в этом нет необходимости.
- А что вчера произошло?
Матушка опять загляделась на юного
солдафона, забыв о приличиях?
Александр Сергеевич,
на днях вы предлагали мне
посетить заседание масонской ложи.
- Да.
- Я предлагаю ускорить знакомство
с братством
и рассчитываю вступить в него
в качестве магистра.
Тогда я по-настоящему войду в семью
европейских монархов.
Не так ли, граф?
- Прекрасно.
Смею предупредить вас, что скоро
сюда прибудет ваша матушка.
- И что ж?
- А...
Как бы казус не случился.
- С какой целью?
- С невинной - игра в шахматы.
- Прекрасно. Сойдемся на доске
как противники.
Наполним глубинным смыслом
невинную игру.
- Новое поручение для вас, ротмистр.
Светлейший избрал именно вас
почтовым голубем императрицы.
Лично в руки -
важные государственные бумаги.
- Лично в руки?
Но это же государственная переписка.
Разве я могу?
- Ну так что ж,
на то вы и доверенное лицо.
Императрица сейчас
у графа Строганова, поспешите туда.
И... не спешите обратно.
Поспешай, Саша.
Лично в руки. Запомни.
- Слушаюсь!
- Александр Сергеевич...
Я думаю, что вы можете
занять место короля.
- В этом нет необходимости.
Я - король.
- Павел Петрович...
- Ваше Величество,
черные готовы к бою.
Но у вас не достает коня.
- Александр Сергеевич,
а что делать, если конь не конь,
а сивый мерин?
(Все смеются.)
Мне плохую фигуру иметь на доске
непозволительно.
Лучше вообще без фигуры.
Одна справлюсь. Начнем.
Пешка на е4.
- Пешка на е5.
- Важное донесение!
Прошу прощения, Ваше Величество.
От хана Шагин-Гирея
по приказу светлейшего.
Екатерина:
- Что, опять лично мне в руки?
- Так точно, Ваше Величество!
- Вижу, не дает светлейший
вам продыху.
Но вы сегодня вовремя.
Встаньте на место коня.
Вы знакомы с шахматной игрой?
- Наблюдал в казармах,
Ваше Величество.
- Иногда меньшим достигаются победы.
Конь на ф3.
- Пешка - ф6.
- Конь на ж5.
Что вы медлите, ротмистр?
- Осмелюсь предложить вам
другой маневр, Ваше Величество.
- Попробуйте.
Ланской: - Конь на е5.
- Что вы делаете?
Вас сейчас съест Павел Петрович.
- Ради вас я готов на эту жертву,
Ваше Величество. Доверьтесь мне.
- Съем. Непременно съем.
Пешка на е5.
Екатерина: - Вас съели, ротмистр.
Вы ничего не добились.
- Позволите?
Выигрыш всегда достается королеве.
Шах, Павел Петрович.
Шах.
Слон на с4.
- Слон на с4.
Шах.
- Шах.
Пешка на д4.
- Пешка на д4.
Павел Петрович: - Пешка на ж5.
Ланской: - Пешка на н4.
Шах.
Пешка на ж5.
Вам мат, Павел Петрович.
- Поздравляю, Ваше Величество.
Ваш цвет выиграл.
Фрейлина: - Чудесно.
Браво.
- Благодарю вас за игру, ротмистр.
- Всегда к вашим услугам,
Ваше Величество.
- И за помощь готова
оказать любезность.
Сопроводите меня на прогулку
в ближайшее время.
(Придворные переговариваются.)
- Братья, продолжаем голосовать.
Брат Бернардо.
- Да.
- Брат Софокл.
- Да.
- Брат Винченцо.
- Да.
- Брат Теодор.
Голосование окончено.
Тайным голосованием вольных мастеров
брат Констан Паоло избран
мастером ложи. Прошу вас, брат.
Ваше слово, брат.
- Клянусь, во имя
Верховного Строителя всех миров,
никому и никогда не раскрывать тайны,
никогда не изменять ей;
клянусь не только
над священной книгой,
но и над обнаженным мечом,
вверяя свою душу
в случае предательства
на вечное проклятие,
а свое тело - смерти!
- Посвящение окончено, братья.
4 серия
- Как бы дождя не было.
Опять стоит. Как на карауле.
- Это ты про кого?
- Ротмистр, адъютант светлейшего
каждое утро с 8 утра
стоит под окошками дворца как штык.
- Теперь бы понять, что ему надо
и почему он так настойчив.
- Раз стоит, можно и спросить.
- Ах, матушка, как хорош!
Сложение подлинно античного бога.
Профиль греческий, губы ангельские.
Не пожалеете, коль приблизите,
Ваше Величество.
- Сама решу, Сашенька. Остудитесь.
Смотрит?
- Смотрит. Глаз не отрывает,
точно дырку прожечь хочет.
- Ваше Величество.
- Здравствуйте, ротмистр.
Что вы здесь делаете, перед дворцом?
- Жду вас, Ваше Величество.
- Зачем?
- Вы мне обещали.
Вы обещали, что позволите мне
сопровождать вас на прогулке.
А я ведь не знаю,
когда Ваше Величество
изволит выходить на прогулку.
- А если я пошутила?
- А вы пошутили?
- Ну право! Александр Дмитриевич,
какой вы наивный.
Соблаговолите сопровождать меня
в поездке.
- С превеликой радостью,
Ваше Величество.
- Вперед, вперед! Пшел! Вперед!
Вперед!
- Дядюшка, Григорий Александрович,
я только что из дворца.
Императрица пригласила вашего
адъютанта сопровождать ее в Гатчину.
- Хорошо. Хорошо. Работает наш план.
Не оставим матушку в печали.
Главное, чтоб не прознала.
Может, хоть теперь спокойно мне
работать даст.
Турок вот-вот наседать начнет.
В Европе после убийства посла
и рта не откроют.
В Крым мне нужно.
- Прости. Прости, барин. Не уберег.
Не уберег кровинушку.
- Не скули. Что натворил?
- Рожать пришла пора.
Умерла моя знобушка, умерла.
В родах умерла.
Умерла!
- А ребенок?
- Девочка жива.
Дочка у тебя, Григорий Александрович.
Дочка!
- С Матвеем поеду.
- Велю запрягать.
- Мама! Мамочка!
- Сашенька! Сынок!
Ваше Величество,
какой праздник вы нам устроили.
Не знаю, как вас и благодарить.
Какой большой стал Александр.
Мальчик так быстро растет.
- Всегда кажется,
что дети растут быстрее,
когда они не у нас на глазах.
Я что-то не вижу своего сына.
- Матушка, добрый день.
Я был в башне.
- У него там подзорная труба.
Александр: - Я тоже хочу посмотреть
в подзорную трубу.
- Саша!
- Ты давно не был с мамой.
Побудь с ней.
- Я хочу на башню!
Я хочу подзорную трубу!
- Ха-ха! Ну, раз все хотят увидеть
подзорную трубу,
Павел Петрович, проводите нас.
- Дайте руку, Ваше Высочество.
Лестница очень крутая.
- Я хочу сам!
- Отсюда вы осматриваете
ваши владения?
Значит, здесь ваш
наблюдательный пункт.
- Да, насколько позволяет -
позволь - оптика.
- А императорский дворец
отсюда видно?
- Нет. Так далеко
эта труба не смотрит.
Но все равно это лучшая модель
во всей Европе.
Подарок короля Фридриха Великого.
- Смотрите на мир глазами Фридриха?
- Матушка, это просто труба,
набор стекол.
- Да, понимаю, понимаю.
А ваш стол похож на стол
государственного деятеля.
Угу... Гатчинские полки.
А с кем собираетесь воевать?
- Это... просто наброски.
Скорее, о введении новых принципов
хозяйствования.
- Военизированные крестьянские
поселения.
А за чей счет собираетесь содержать
вашу маленькую армию?
- За счет собственных средств.
- Тогда, Ваше Высочество, я должна
объяснить вам азбучные истины.
Это не шахматная игра.
Деньги на содержание вашего двора
выделяются из российской казны.
Не прусской, не масонской.
И король Фридрих, благословения
которого вы так добиваетесь,
жалуясь в письмах
на собственную мать,
не шлет вам из щедрот своих.
Это делаю я.
И я хочу знать,
какие глупости вы затеваете.
- Я сам вправе решать,
что мне делать.
И не вашего ума, чем я занимаюсь!
- Ваше Высочество,
при всем почтении, не стоит повышать
голос на женщину,
тем более вашу матушку.
Это недостойно настоящего дворянина.
- А... - Александр Дмитриевич
сопровождает меня в этом визите.
Ваши труды я возьму с собой,
почитаю на досуге.
Все обязательно верну.
Александр, Ваше Высочество, идемте.
- Александр...
Безбородко пишет:
"Милостивейшая княгиня!
Письмом этим принесу вам,
возможно, неприятное известие,
но прошение ваше
о возвращении в Россию
императрицей все еще не одобрено.
Возможно, связана сия заминка с тем,
что сердце Ее Величества занято
поиском нового фаворита".
Дашкова читает:
- "...Как мы знаем, в такую пору
широта мысли заметно сужается.
Впрочем, спешу заверить вас,
что так же прилагать буду все усилия,
чтобы способствовать вашему
скорейшему возвращению".
Ах, Поль, мы никуда не едем.
Видит Бог, эта великая женщина
могла бы стать еще более великой,
если бы не тратила свое сердце
на мужчин.
- К вечеру две копии, любезный,
непременно. - Хорошо-с.
- Господа, хочу представить
вам ротмистра лейб-гвардии
Измайловского полка
Александра Дмитриевича Ланского.
А что, Григорий Александрович
решил не посещать наш Совет?
Что ж, Александр Николаевич,
передайте дядюшке все,
что происходило на собрании.
Живо опишите ему.
- Как прикажете, Ваше Величество.
- А что вы стоите?
Садитесь, Александр Дмитриевич.
- Цель Франции - уничтожить
британское господство в Новом Свете,
который ныне часто называют Америкой.
И те и другие рассчитывают
на финансовую
и военную помощь России,
чтобы удержать тамошние колонии.
- Александр Андреевич,
и что же вы советуете?
- Я полагаю, что помощь обещать нужно
всем, не предоставлять - никому.
- Смею заметить, Александр Андреевич,
что поддержка Англии и нам
вскорости может быть не лишней.
После убийства посла Шагин-Гиреем
турки так и наседают,
а Англия имеет влияние на султана.
- Англии не надо ничего
предоставлять.
Англия слова своего не держала
никогда и только свою выгоду блюдет.
- Александр Дмитриевич, а кому бы
вы оказали военную поддержку?
Интересно знать ваше мнение.
- Государыня императрица,
я в политике не силен.
Но клянусь честью: нет большего
счастья для русского солдата,
как за интересы Родины
и государыню-матушку воевать,
а надо - так и голову положить.
А на какой стороне -
так решить надобно.
- А ведь прав господин ротмистр.
Пока Англия и Франция грызутся,
Россия должна блюсти
собственные интересы.
Сейчас для нее это сближение
с Австрией и императором Иосифом,
у которого зуб на турков
не меньше нашего.
Если наши интересы совпадают,
то надо добиться,
чтобы император Иосиф поддержал нашу
политику в Крыму в глазах Европы.
Мое мнение таково:
в военной и финансовой поддержке
Англии и Франции отказать.
А республиканцам в Новом Свете
передайте: поддержим.
Только с военным нейтралитетом.
Ну что вы стоите? Садитесь.
- "По приказу вышестоящего
командования
повелеваю ротмистру лейб-гвардии
Измайловского полка
Александру Дмитриевичу Ланскому
присвоить чин полковника
этого же полка
с жалованием 100 тысяч рублей
и незамедлительно прибыть во дворец,
занять должность флигель-адъютанта
Государыни Императрицы
Екатерины Второй".
Что-то скарба у вас маловато,
господин полковник.
- Поручик, а как вы будете язвить,
коль осознаете, что место
адъютанта князя Потемкина
освободилось?
- С превеликой радостью готов служить
светлейшему князю.
- Осваивайтесь. Прошу.
- Мальчонка бедноват -
одним сундучком разжился.
А худющий-то! Господи, глазам больно.
- Ничего, матушка его и приоденет,
и лоску придаст.
Вон Корсаков семь сундуков вывозил.
- Что расселись по окнам?
- Ваше Величество,
Александр Дмитриевич Ланской
официально представляться идут.
- Матушка, чудо какой милашка.
Просто душка.
- Марья Саввишна,
покажите полковника Роджерсону,
пусть проверит здоровье
внутреннее и внешнее.
- Прекрасно, прекрасно.
Кожа чиста, жидкости прозрачны,
сочленения подвижны.
Здоровье возрасту соответствует.
Можете одеваться.
Письмо: "Гонка фаворитов окончена.
Новым избранником стал
юный адъютант князя Потемкина.
Я надеюсь вскоре с ним познакомиться,
так как после моего успешного
выступления при малом дворе
я наконец получил приглашение
в Императорский оркестр.
Сир, спешу сообщить вам,
что Павел Петрович был избран
магистром масонской ложи".
Говорят на немецком языке:
- Мой дорогой Фриц, я очень рад,
что вы приехали.
Это настоящий подарок судьбы.
Мы в России, конечно, живем
почти в полной изоляции,
но даже при этом
мне есть что ответить,
и вы будете приятно удивлены.
- Становись! На плечо! Смирно!
- Да, дорогой кузен,
армия ваша пока маловата.
- Так и содержание наследного принца
скудновато.
Но ничего, я обязательно сделаю
в России настоящую армию,
чего бы мне это ни стоило.
По образу и подобию.
Стройся!
Смирно! Кругом!
Шагом марш!
- Браво!
Скоро ты будешь на троне.
Это твоя судьба, брат.
Вся Пруссия с тобой.
Ты стал магистром
Петербургской масонской ложи -
значит, будешь принят в общество,
в которое входят почти все
европейские монархи,
и Екатерина уже не сможет
тобой помыкать, не посмеет.
- Кругом!
- Моя дорогая Софи,
я так рада приезду в Россию!
Мне так нравится эта страна!
Я полюбила ее еще с тех пор,
как ты невестой учила русский.
- Дорогая, пожалуйста,
не называй меня домашним именем,
это не понравится моему мужу
и еще меньше - его двору.
Теперь я Мария Федоровна.
Мария, если хочешь.
- Мария Федоровна.
- Как я рада вашему с Фрицем приезду.
Ты знаешь, как я обоих вас люблю.
Мне кажется,
Фриц стал более спокойным.
Ты смогла повлиять
на его буйный характер, дорогая?
- Да, можно и так сказать. Наверное.
Твой брат редко бывает дома,
и я очень часто бываю одна.
- Что ты, милая моя? Что с тобой?
- Нет-нет, ничего, моя дорогая,
все хорошо.
Я надеюсь, что во время этой поездки
Фриц будет более внимателен ко мне
и моя жизнь станет гораздо приятнее.
- Ваше Величество, полковник Ланской.
- Проси.
Александр Дмитриевич,
что же вы стоите, как в казарме?
Присаживайтесь.
Как вы устроились во дворце?
Удобно ли все?
- Спасибо, Ваше Величество,
все более чем удобно.
Признаться даже, я и не жил никогда
в такой роскоши.
Даже спать непривычно.
Только вот никак не могу
свое дело при дворце уловить.
- Дело? К делу нужно быть готовым.
Обучиться основам, азбучным истинам.
Я вот азбуку для внуков пишу.
- Собственноручно?
- Да.
Им быть будущими императорами, -
а кому, как не мне, знать,
что им нужно с детства.
- Не знаю, государыня, смогу ли я
когда-нибудь быть достойным вас.
- Александр Дмитриевич, женщинам
нравятся уверенные мужчины.
Не сдавайтесь без боя.
- Я исправлюсь.
- Что за прелесть!
Право, вам нужно отдельную азбуку
написать - как любить и ухаживать.
- Так, полагаю, такие знания
лучше проходить на практике.
- Ваше Императорское Величество,
прошу извинить:
статс-секретарь Александр Андреевич
настоятельно принять просят немедля.
- Просите.
- Ваше Величество.
Александр Дмитриевич.
Посол Турции просит срочной
аудиенции. Он уже во дворце.
- Что за пожар-то такой?
- Посол от имени султана
привез ноту протеста
против нарушений пунктов
Кючук-Кайнарджийского
мирного договора.
Они считают, что Россия
вмешивается в дела Крыма тем,
что поддерживает Шагин Гирея и держит
свои войска вблизи полуострова.
- Эти войска мы вывели с полуострова.
В Крыму нет ни одного
русского солдата.
Где здесь нарушение?
- Его высокопревосходительство,
чрезвычайный и полномочный посланник
Блистательной Порты при дворе
Ея Императорского Величества,
министр двора
Его Императорского Величества
султана Абдул Гамида Первого
Мехмед-паша Мухсинзаде.
- Прошу передать султану
мои искренние заверения,
что российские войска
стоят вблизи Крыма,
а не на территории полуострова.
Мы всячески оказываем поддержку
хану Шагин-Гирею исключительно
в рамках мирного договора.
Никакого вмешательства Россия
в дела Крыма не демонстрирует.
Напротив, к нашему великому
сожалению и недовольству,
наш брат султан Абдул Гамид
посылает солдат в Крым
в поддержку противника Шагин Гирея.
Так кто расшатывает мир в Крыму?
Передайте султану наши слова
как ответную ноту
и призыв сохранить
ранее достигнутые договоренности.
Я более вас не задерживаю. Благодарю
ваше высокопревосходительство.
- Крута государыня.
Султану впору саблю точить.
- М-да. Был бы Потемкин -
образумил. А этот молчит как сыч.
Екатерина:
- Что с вашими лицами, господа?
Александр Андреевич?
- Ваше Величество, полагаю,
Россия сейчас не готова
вступить в войну с Портой.
Союзнические отношения с Австрией
не закреплены...
- Я знаю. Но без внимания
оставлять нельзя.
Георг науськивает их,
а денег не дает,
так что как собаки лают,
а укусить боятся.
Согласны, Александр Дмитриевич?
- Я, Ваше Величество, полагаю,
что надо ответить.
- Позвольте поинтересоваться -
кому ответить?
- Полагаю, всем.
Туркам в первую очередь.
- Полковник Ланской,
видимо, хотел сказать,
что на политические вопросы
нужно и отвечать политически,
Ваше Величество.
Екатерина: "В связи с обострением
ситуации на полуострове
приказываю генералу Суворову
отправиться с дипломатической
миссией в Крым.
Войскам оставаться на Кубани".
- Александр Андреевич,
просьба у меня к вам есть.
- Я всегда в вашем полнейшем
распоряжении.
- Я о полковнике Ланском. Возьмите
на себя заботу о молодом офицере,
дайте ему свое понимание вещей.
Научите уму-разуму.
- Желаете вырастить советника,
Ваше Величество? - Желаю.
Ну а если не выйдет с Ланским...
Что ж, одним пустомелей будет меньше.
Вам же не на руку оппонента иметь.
- Вот за эти земли Англия и Франция
бьются друг с другом в Америке.
Мы держим военный нейтралитет
по велению императрицы.
- Существуют разные языки любви.
Кому делом, кому словом,
кому объятиями
чувства свои сподручнее выражать.
Как человек свою любовь выражает,
точно так он ее и принять может.
- Какой ваш язык, Ваше Величество?
- А мне все языки не чужды.
Безбородко: "Крым недавно взят
под покровительство Ее Величества.
С нашими новыми соседями
нужно общаться на их языке".
- "Здравствуйте, Ваше Величество"...
(Говорит на татарском языке.)
- Да что же это
за экзекуция-то такая!
Уже полчаса как под пытками.
- Право слово, нет нужды
еще в одном камзоле.
- Англия имеет влияние на турецкого
султана больше остальных. Почему?
Она дальше всех от Турции:
земельных споров меж ними нет.
А вот с Австрией у Порты
земли сопредельные.
Екатерина: "Глупая женщина
верит словам мужчины,
умная видит мужские поступки.
Умный мужчина спорить
с женщиной не будет,
а прежде, извинившись,
попросит направить".
Безбородко: "Запоминайте:
Фридрих - коварен,
Георг - хитер. Людовик - притворщик.
Шагин - жесток и тщеславен.
Особая статья -
великий князь Павел Петрович:
поклоняется стилю
батюшки своего Петра Третьего.
Кумир его - король Фридрих.
Великий князь непокорен матушке,
мнит себя будущим императором".
Екатерина:
"Любой женщине приятна победа.
Но когда ей одной посвящают
все победы мира, приятнее стократ".
- Все ли вам понятно?
- Все понятно, ваше сиятельство.
Кроме одного. Зачем мне все это?
- Говори, подлец!
Что ты знаешь о турках?
Где они, сколько их и чем вооружены?
(Кричит.)
- Говори! Сколько их
и чем вооружены?!
(Говорит на турецком языке.)
- Он говорит, что их гарнизон
уже высадился
и расположился в Бахчисарае.
Во главе с моим братом Девлетом
они готовятся атаковать нас. С утра
они ожидают прибытия турецкого флота.
С большим отрядом янычар на борту.
- Плохо дело. Турки высадятся
в бухте, там их встретит Девлет.
Силы будут неравны,
и ваш брат победит.
- Девлет трус!
Дайте мне сотню ваших солдат -
и я разобью его, как только
он высунет свой нос из Бахчисарая.
- Тогда турки окажутся у вас
за спиной.
Помнится, когда тут
свирепствовала чума,
мы все иностранные корабли
заворачивали: карантин, и все тут.
Слушались как миленькие.
- Чумы нет, слава Аллаху.
- А мы скажем, что есть.
И отправим туркам.
А в это время выбьем Девлета
из Бахчисарая.
- А если не послушают?
- Боюсь, наш с дядюшкой демарш в Крым
может затянуться в этот раз.
Суворов турок осекает,
а они прут изо всех щелей.
Так что вы уж, сестрица,
постарайтесь.
Пишите чаще. Я надеюсь, вы понимаете,
что теперь на ваших плечах
лежит вся забота о дворе и...
о нашей маленькой тайне,
о которой императрица прознать
не должна.
- Будем надеяться,
дядюшка не посвятил в эту тайну
уж слишком много лиц.
- Прощай, Александра. Не шали.
Ну, в путь.
- "В-третьих, насмешки,
умышленные споры и противоречия.
В-четвертых, привязчивость
и пересуды.
Но излишняя учтивость
несносна в обществе.
Детям не должно никому перебивать
речи, спешить сказывать свое мнение,
говорить слишком громко
или утвердительно,
а просто не возвышая голоса".
Очень мудро написано.
Ваша бабушка хочет, чтобы вы стали
тоже мудрым правителем.
И она вас очень любит.
- А вас?
- Есть любовь врожденная, а есть та,
которая со временем проявляется.
Смею надеяться, что когда-нибудь
я буду достоин любви вашей бабушки.
- А вы любите мою бабушку?
- Всем сердцем.
Я в своей жизни не встречал женщины
величественнее, красивее,
добрее и благочестивее ее.
Признаться честно, Ваше Высочество,
все богатства мира отдал бы,
лишь бы видеть ее каждый день.
- А неправ князь,
что меня любить невозможно.
Возможно любовью искренней,
без выгоды.
Захар. Пошли-ка ты за князем.
- Так отбыл светлейший в Крым с утра.
Вы же дозволение дали.
Записка у вас со вчера на столике
дожидается.
- А почему записку мне в руки
не отдал? - Так...
- Немедленно за ним.
Чтоб не уехал далеко.
- Степан Иванович, не поделитесь
мыслями о новом фаворите?
- Так нет мыслей.
Простой офицер.
Политикой не интересуется.
Своим прямым мужским делом занят.
Все, как вы и хотели.
- Все так, все так.
Только фрейлины шепчутся,
что ни одной ночи Ланской
в покоях императрицы не провел.
Мужским ли делом он занят?
Вот вопрос.
(Слышны шаги.)
- Доброе утро, господа.
Какой чудесный день!
Не так ли?
- Его Высочество Павел Петрович
был избран верховным магистром
масонской ложи, Ваше Величество.
- Даже это не может испортить мне
сегодняшний день.
- Ваше Императорское Величество,
а ведь это означает
усиление европейской
поддержки Павла Петровича.
Любая мелочь может быть
использована против вас.
- Вы о княгине Дашковой?
- Есть все основания считать,
что слух о письмах оказался правдой.
- А помнится мне,
Катрин всегда говорила,
что любовь мутит голову
и отвлекает от дел.
А я не вижу препятствия
к ее возвращению.
- Господа, оставьте нас.
Екатерина: - Благодарю вас, господа.
На сегодня закончили.
- Слушаю вас, Ваше Величество.
- Что волком смотришь на меня,
Григорий Александрович?
Поди, и недалеко от столицы уехал.
- Уехал бы далеко.
Все одно - вернула бы.
- Если в тягость
на зов императрицы являться,
то заверяю тебя:
больше я тебя беспокоить не буду.
В Тешинах вы сказали,
что любить меня невозможно.
- Любить вас?
- Да.
Я уж было почти поверила
вашим словам.
Ведь и правда: все, кто претендовал
на мое расположение,
добились почестей и денег.
Но вы ошиблись.
Александр Дмитриевич любит меня.
Любит любовью нежной и искренней.
Без всяких условий и оговорок.
- Позвольте...
Вы развернули меня с половины дороги,
чтобы сказать только вот это?
- Да.
Вы пребывали в неведении
и ошибочном суждении.
Мне хотелось открыть вам глаза.
Признайте, что вы ошибались.
- Вы добились успеха.
Теперь позвольте мне
открыть глаза вам.
Ланской любит вас,
потому что не может иначе.
Он вял, слаб и доверчив -
только такой человек может сдержать
вашу жестокость, вашу пылкость.
Именно поэтому я выбрал его для вас.
- Князь, остановитесь.
- Ваша любовь губительна для всех,
кого касается.
Ланской безразличен вам,
оттого и жив пока.
Но стоит ему испытать вашу любовь -
начинайте отсчет к неминуемой гибели.
Ну вот. Теперь я тебя жду,
как прежде ты меня ждал.
Что скажешь? Счастлив ты?
- Ваше сиятельство,
я бы не хотел обсуждать сей предмет
с кем бы то ни было.
Это касается только меня.
- Допустим, не только тебя.
Да ладно, ты прав. Не будем.
Я, брат, глупость совершил.
Осерчал да наговорил
государыне лишнего.
Теперь срочно надо в Крым ехать:
Суворов пишет
о неминуемом столкновении,
а на душе кошки скребут.
Ты береги ее. Балуй.
За себя и за меня тоже.
Может, тогда и простит.
- Ваша светлость, так я и так
всем сердцем за нее умереть готов.
- А вот этого не надо.
У меня на тебя
еще на живого планы есть.
Вынужден просить тебя
об одной очень важной услуге.
- Сделаю все, что будет в моих силах.
Суворов: "Ваше Величество,
спешу доложить, что Девлет-Гирей
с помощью турецкого гарнизона
пошел в атаку на Шагин-Гирея.
При поддержке нашего отряда
Шагин-Гирей одержал победу
и занял Бахчисарай.
По указу светлейшего князя Потемкина
наш гарнизон рассредоточен
по побережью
и успешно осуществляет
охрану морской границы".
- Все это ваше, хан.
Теперь вы - правитель Крыма.
- Крепи благодать его в бранях,
сила возрастающие врагов его
да низложи,
дерзость их сокруши и защити их.
(Стук в дверь.)
- Матушка, полковник Бауэр
только что прибыл.
Просил лично в руки, да я не пустила.
Письмо: "Крым - твой, Государыня!
Отныне и вовеки! Потемкин".
- Поспешил Григорий. Хоть обижен,
но все равно служит России.
Слышишь?
- Слышу, голубушка, и вижу.
Светлейший завсегда в твоем сердце.
Только вот что с полковником Ланским
прикажешь делать?
- А что с ним?
- Да он все глаза на тебя высмотрел.
А ты его даже не порог не пускаешь.
Ты уж выбери, матушка, -
одного оставить иль другого.
- Ваше Величество...
- Буду любить тебя вечно.
Тебя одного.
5 серия
- Подарок тебе, чтоб в шахматах упражнялся.
- Это прекрасный подарок.
Но, поверь, лучший подарок
мне уже преподнесла судьба.
А другого мне и не надо.
- Только будь честен со мною.
- Всегда.
- А потешь мое женское любопытство -
расскажи, как Григорий Александрович
подсылал тебя ко мне.
Что говорил, чему учил?
- Светлейший?
Такого не было никогда.
Никто меня не подсылал и не неволил.
Наоборот, это я искал
любой возможности
отвести во дворец письмо
или депешу... лишь бы тебя увидеть.
Хотя бы издали.
- Давай сегодня никуда не пойдем,
весь день в постели проведем.
- Катишь, мне в казармы надо.
- Казармы? - Да.
Я совсем от тебя голову потерял...
а я слово дал, меня там ждут.
- Ну, раз слово дал, иди.
- День добрый.
- Александр Дмитриевич!
- Как вы тут устроились?
- Здравствуйте, батюшка.
- Вы уж не обессудьте,
не мог раньше приехать.
Дела отозвали от столицы.
- Вашими молитвами,
батюшка Александр Дмитриевич,
у нас все хорошо, не переживайте.
- Взгляну?
- Нас никто не беспокоит,
Матвей каждый день бывает.
- А как же иначе? Пригляд нужен.
Лизанька шустрая.
Вся в отца, Григория Александровича.
- На вот, деньги возьми.
Лизанька не должна
ни в чем нуждаться.
- Полно, Александр Дмитриевич!
Григорий Александрович побеспокоился,
нам всего хватает.
- Нет уж, возьми.
И мне так покойнее будет.
Если чего надобно,
сразу в известность ставь.
- Благодарствуем.
- Храни вас Господи, барин.
- Благодарствуем.
- Ваше сиятельство!..
Зачем вы тут?
Меня Александра Васильевна
послала сюда во всем помогать.
А вам здесь бывать незачем.
Ежели узнают, беды не оберешься.
- Я сам знаю, как мне поступать,
и в советах госпожи Энгельгардт
не нуждаюсь.
- Николай Иванович,
вы только посмотрите,
как они быстро обучаются,
имея столь опытных наставников!
(Звучат приказы на немецком языке.)
Герр Лемке, покажите, пожалуйста.
По-немецки:
- Занять позицию. Быстрее!
Следующий! Держать!
- Матушкины солдаты обучаются
не так быстро.
- Я обучением солдат не занимался,
Ваше Высочество,
потому не смею судить.
А вот то, что в Гатчине поселилось
такое количество прусских офицеров
и унтеров, крайне неосмотрительно,
и определенные круги государыни
могут сделать умозаключение
и связать эти вещи воедино.
- Матушка понимает лишь силу оружия.
- Как вам будет угодно.
Я не смею спорить.
- Утро доброе.
(Говорят по-немецки.)
- Ты сегодня вялая. Нездоровится?
Послать за доктором?
- Нет, что ты, Мари. Все хорошо.
- Мне показалось, я слышала крики
Фрица из ваших покоев вчера вечером.
Что ты натворила, милая?
- Я? Что ты, Мари,
я никогда бы не позволила себе...
- Верю, дорогая.
Но ты же знаешь моего брата:
с ним совершенно не стоит спорить.
А мы, женщины, часто забываемся.
Повинись перед ним, и все пройдет.
- Мари, я... я боюсь его.
- Что ты?
Что ты! Ты, верно,
преувеличиваешь немного.
Не стоит бояться. Будь терпимее
к моему брату, покорнее.
Поверь мне, терпение -
лучшая женская добродетель.
Ну не убьет же он тебя.
- Матушка, час от часу не легче
в Гатчине.
Потешный полк цесаревича
уже перестает быть потехою.
Днями они планируют боевые учения.
Загублено в достатке пороха, пуль.
Все посчитано, записано -
желаете взглянуть?
- Не лень вам считать,
Степан Иванович?
Вы мне лучше расскажите...
Фрейлины мои донесли,
что графиня Строганова,
будучи замужем, сбежала в Москву
и живет сейчас
с Ванькой Корсаковым семьей.
- Есть такие сведения.
Насколько знаю, граф Строганов
оставил им московский дом
в безвозмездное пользование.
- Вот до чего идеи
европейского просвещения доводят.
- Н-да...
- Или у них, у масонов, так принято?
Узнал что-нибудь
про Александра Дмитриевича?
- А что тут узнавать-то?
Прогулки генерала вполне невинны,
но мы продолжаем наблюдение.
- А почему в глаза мне не смотришь?
- Вам показалось, Ваше Величество.
- Наблюдение с Александра Дмитриевича
снять. Все же давайте посмотрим,
что за боевые действия
планирует Павел Петрович.
(Звучит размеренная музыка
в восточном стиле.)
(Говорят по-турецки.)
- Ваша встреча с русской императрицей
вызвала много толков в Турции.
- Они получили то, чего добивались,
и теперь мне наплевать
на ворчание султана.
Он предпочел бы посадить на крымский
трон любого из моих братьев,
готовых быть послушными ему
и отдать Крым.
- Возможно. Вам нужно было
с этой женщиной сразу договориться
о ваших равных отношениях
как с турками, так и с русскими.
- О каком равенстве ты говоришь?
Тогда бы я вообще не был нужен
ни туркам, ни русским!
Вместе с Россией у меня есть шанс
привнести просвещение на земли Крыма.
Европейское просвещение!
Живопись, музыка, архитектура!
Сможет это дать турецкий султан?
Молчишь. Понимаешь, что нет.
Знаешь ли ты, что ни один
европейский монарх не имеет гарем?
Только одна женщина на всю жизнь!
- Но это же не в наших традициях.
- Традиции нужно менять,
если они устарели.
- Ради этого достопочтенные беи
должны изучать русский язык,
русские традиции?
Нам, что же, уготовано быть русскими?
- Вздор несешь! Нам нужно
быть открытыми к развитию
и правильно выбирать друзей.
- Таких, как Потемкин-хан?
- Да!
К тому же он любимец императрицы.
Надо бы сделать ему подарок.
Достойный подарок. Займись этим.
(Бой часов.)
- Александра Васильевна,
что-то матушке надобно?
Саша...
- Александр Дмитриевич, ну что же вы?
Не бойтесь меня.
- Да я и не боюсь.
- За этим вашим
мальчишеским простодушием
я не сразу разглядела в вас мужчину.
А вы вон какой...
Точно Аполлон...
- Саша, что вы делаете?
- Если вы действительно
так сильно преданы государыне,
то не стоит допускать того,
чтобы у нее закрадывались
подозрения на ваш счет.
Эти ваши прогулки не остались
незамеченными при дворе.
- При всем уважении,
я могу распоряжаться
временем вне службы так,
как считаю нужным.
- Нет, вы не можете.
Вы не можете!
Сейчас все ваше внимание должно быть
приковано только к одному лицу.
А этими вашими прогулками
вы ставите в опасное положение
не только самого себя,
но и круг известных вам лиц.
Вы подумали, что будет,
если государыня узнает?
Вам не следует бывать там лично.
Моя служанка все снесет.
- Я дал слово. Это дело чести.
- Александр Дмитриевич,
государыня поручила мне
искусить вас, проверив на стойкость.
Ежели вы недальновидностью своею
поставите дядюшку
в неловкое положение,
то прежде всего
мне придется сообщить
государыне-матушке,
что вы передо мной не устояли.
- Саша, как можно?
- Я очень люблю свою маленькую семью.
И верю, что вы, как и прежде,
преданы дядюшке.
Не искушайте судьбу.
- И все-таки я решительно не понимаю,
зачем нам нужно было останавливаться
в этом убогом месте.
Тут даже нет нормального лакея.
Почему бы нам сразу
не поехать в Троицкое?
- Сейчас нам необходимо быть
в Петербурге.
Я надеюсь в скором времени
предстать перед императрицей.
- Уверен: в Петербурге
есть места приличнее этого.
Мы ведь могли остановиться
у родственников.
- Поль, дорогой, я тебе обещаю:
если мы здесь загрустим,
переедем к графу Строганову.
Он любезно пригласил нас к себе.
Поль, мне не нравится,
как ты выглядишь.
- Пустое, маменька.
Просто устал с дороги.
Сейчас я отдохну,
и все будет в порядке.
Пишет: "Всепресветлейшая,
державнейшая, великая государыня!
Мы с сыном прибыли в Петербург.
Надеюсь в скором времени получить
приглашение на встречу с вами".
- Ну что, калга, подарок
для Потемкин-хана готов?
- Готов, великий хан.
Жду вашего одобрения.
- Что же это?
- Юлдуз, дочь Ахмед-хана.
- Ты с ума сошел? Она обещана
мной Зафару, моему нукеру.
- Великий хан, Юлдуз -
самая родовитая татарская княжна.
Кто, если не она, достойна быть
подарком светлейшему князю?
А жену Зафару нетрудно сыскать:
найдем попроще.
- Как это будет выглядеть
в глазах моих воинов?
- Великий хан, лучше подумайте,
как это будет выглядеть
в глазах уважаемых людей Крыма.
И так поговаривают,
что великий хан балует
своих безродных рубак
свыше меры.
А еще эта перепись...
Не стоит злить людей.
- Плевал я на этих ослов.
- С вашего позволения, великий хан,
у меня есть решение,
которое уважит все стороны.
Согласно нашим традициям,
жених должен побороться за невесту.
Устроим скачки.
- И кто же соперник?
- Сама Юлдуз.
Если проиграет,
выйдет замуж за Зафара,
а выиграет - подарим ее Потемкину.
- Хитро. Юлдуз выиграет.
Я дам ей своего лучшего скакуна.
Ступай.
- Тебя зовут Ветер, а меня - Юлдуз.
Ты красивый.
- Ей-богу, как дикари.
Женщину на лошади -
в степи гнать.
- Традиция такая.
"Догони невесту" называется.
Тот, кто круг проскачет
и схватить ее сможет,
женится.
Шагин-хан...
- Суворов-хан!
- Мое почтение.
- Прошу вас.
- Нет, традиция есть традиция.
Я как все.
(Одобрительные возгласы.)
(Свист. Возгласы.)
Вот и женихи.
- А ежели никто не догонит?
- А ежели не догонит,
ее светлейшему князю
отдадут как наложницу.
И то и то для нее худо:
или безродный разбойник,
или иноверец.
(Возгласы на этническом языке.)
- Хороший мой...
- Ты все равно будешь моей.
Сегодня же ночью.
- Никогда, Зафар.
Лучше смерть.
- Тогда я сам тебя убью. Пошла!
- Будь как ветер,
будь как молния, спаси меня.
(Свист. Возгласы.)
(Свист. Возгласы.)
- Вперед!
- Удалец.
(Свист. Возгласы ликования.)
- Ой, благодарю вас,
Николай Иванович.
Вы знаете,
что за хорошую книгу все отдам,
как тетушка Елизавета Петровна -
за хорошее платье.
Скоро допишу пьесу.
Хочу отнести вам в издательство.
Не откажите в публикации.
- За честь почту
такого автора публиковать.
- Все недосуг
было вам как-то сказать...
Мне очень нравится
ваши идеи просвещения у масонов.
В них есть значительная
общественная польза.
Но не могу поверить,
что такая могущественная организация
была создана единственно
для просвещения народов.
В чем конечная цель масонов?
- А почему просвещение народов
не может быть конечной целью?
- Может. Отчего же нет? Может.
А если вы сочтете, что
просвещение народов уже произошло,
что будете делать дальше?
- Способствовать извлечению
из природы новых знаний,
прогрессу в экономике и культуре,
улучшению нравов.
Для этого и используем
самые лучшие умы мира.
- Ваше Величество, маэстро уже здесь.
- Ну что же, пойдемте
послушаем музыкальную сенсацию.
Только путного ответа,
Николай Иванович,
вы мне так и не дали.
Одного не могу понять:
как эти ваши масоны
выбрали магистром человека
совершенно несведущего
в государственных делах,
в делах просвещения народа
и, более того скажу, легкомысленного.
Я о великом князе Павле Петровиче.
Согласитесь: так глупо
выставить ваше сообщество...
Мы еще поговорим с вами
об этом деле, друг мой.
- Александр Николаевич,
что за срочность, ей-богу,
что вы позволяете себе
оторвать меня...
- Григорий Александрович,
дело касается, так сказать, политики.
Да вы сами взгляните.
- И что это значит?
- Подарок вам от Шагин-Гирея.
- Вот так политика!
Значит, решил-таки Шагин
с тылов ко мне зайти?
Как вас зовут, милое дитя?
- Княжна Юлдуз, Ахмед-хан-кызы.
- Княжна или наложница?
Отправить обратно к хану
с благодарностью. - Дядюшка,
Шагин самолюбив,
а вернуть ее - по местным обычаям
означает нанести смертельную обиду.
- Хитер, шельма! Знал ведь,
что я не могу принять такой подарок.
Хочет показать, что в его монастыре
наш указ - не указ.
- Я и говорю: политика.
Что делать с ней?
- Определи ее в полк.
Только приставь ей кого-нибудь,
чтобы хлопцы не обижали.
А вот адъютанта Ермолова и приставь.
А мне этим всем заниматься некогда.
- Александр Андреевич,
а что-то я не вижу княгиню Дашкову.
Разве ей не отправили
мое приглашение?
- Да, Ваше Величество.
Но она, к сожалению, не смогла
оставить сына: его подкосила горячка.
- Она всегда отличалась
чрезмерной заботой о своих детях.
- Браво!
- Ваше Величество, позвольте
представить: маэстро Лука Джатти.
- Благодарю вас, маэстро.
Ваша вдохновенная игра произвела
на меня неизгладимое впечатление.
А сколько лет нужно
продолжать занятия,
чтобы так мастерски владеть
инструментом?
- Я играю на скрипке сколько себя
помню. Мой отец был музыкантом.
Однажды он говорил мне, что в 4 года
я уже играл маленькие пьесы.
- Какой великий труд стоит
за этой кажущейся легкостью.
А что вы скажете,
если я предложу вам
стать учителем музыки
для маленького цесаревича Александра?
- Я не хочу быть музыкантом,
я хочу быть рыцарем!
(Смех.)
- Знаешь, между прочим, твой дед
искусно играл на скрипке.
- Скажите, маэстро,
вам доводилось встречать Моцарта?
Говорят, он гениален, обладает
феноменальным слухом и памятью.
- Моцарт действительно пишет
гениальную музыку.
Но поверьте, он не тот человек,
с которого нужно брать пример,
особенно такому юному наследнику.
Он пьяница, балагур.
Спускает полученные гонорары
на кутежи.
- Я думаю, что вы станете прекрасным
учителем музыки для Александра.
Даже, может быть,
в чем-то лучше, чем Моцарт.
- Лука Джатти... А вы знаете, что
с итальянского "гатто" - это "кот"?
- Есть в нем что-то такое...
(Урчит.)
- Просьбу мою выполнила?
Было что?
- Матушка, я и так, и этак -
а он знай только про вас и твердит,
на меня даже не смотрит.
- Неужто?
- Да подлинно заполошный!
О чувствах ваших переживает.
Сказал, по городу гуляет
да синь небесную разглядывает,
чтоб тоску развеять
и сердце остудить.
- Тоску, значит, развеять...
Довольно, иди.
- Не дело, матушка,
проверки устраивать.
- Хандра его обуревает!
Что же во мне такого,
что всех к хандре ведет?
Григорий, теперь Александр.
По городу бродит,
полком своим прикрывается.
А может, не любит он меня,
а любит вседержительницу российскую,
перед властью и мудростью
преклоняется?
- Да бросьте, матушка,
в каждом недостатки видите.
Не по-божески это.
- А может, любить меня невозможно
любовью искренней и нежной?
(Кашляет, задыхается.)
- Мама, вы не поехали к императрице
из-за меня?
- Поль, я не смогла тебя оставить
в таком состоянии.
(Кашляет.)
- Не затаит ли государыня обиду,
что вы пренебрегли ее приглашением?
- Ну раз уж она
позволила нам вернуться,
должна войти в наше положение.
Я написала графу Строганову, что мы
готовы принять его предложение.
Как только тебе станет легче,
мы сразу переедем.
(Вскрикнула.)
- Помогите! На помощь!
Скорее!
Помогите!
(Звучит экспрессивная музыка.)
- Не двигаться! Наверх его.
Юлдуз!
(Кричит.)
- Давай скорее!
Жива?
Заметьте,
адъютант-то ваш хорош. А?
Ежели бы не он, за упокой пели бы.
(Говорит на этническом языке.)
Что он говорит?
- Он пришел за моей жизнью.
- С этим, любезный,
тебе повременить придется.
Казнить.
- Александр Васильевич,
он человек Шагина.
Тут дело не военного характера,
а скорее глубоко личного.
Может случиться
дипломатический конфуз.
Светлейший этого не одобрит.
- Ты все равно не будешь жить.
Клянусь!
- Так и быть. Вывезти этого болезного
за пределы лагеря и отпустить.
Пусть там рыдает. Ни на шаг
от княгини. Головой отвечаешь.
- Ваше превосходительство!
Там в степи наш обоз.
Басурмане напали, всех порубили.
- Турки очень оживились, государыня.
Их эмиссары в Крыму
все активнее настраивают
татарскую знать против Шагин-Гирея -
как нашего протеже.
- Туркам бы сидеть свои зализывать,
а не лезть на рожон.
- Позвольте заметить,
настроить татарскую знать против
Шагин-Гирея не много труда стоит.
Его европейский образ жизни
не может нравиться правоверным
мусульманам. - Соглашусь.
Шагин самонадеян и не чтит традиций.
Турки на это и делают основной упор.
- Не иначе кто-то подстрекает
султана и его визиря.
- Англичане с одной стороны,
французы - с другой;
шведы только и ждут,
чтобы турки на юге ввязались с нами
в новую войну,
чтобы и самим с севера ударить.
- Александр Васильевич, пошлите
депешу генерал-поручику Суворову:
пусть усилит бдение втройне.
И пригласите ко мне
Якова Ивановича Булгакова.
Все свободны.
Александр Дмитриевич, останьтесь.
Душа моя, мне бы хотелось услышать
твое мнение по поводу Крыма.
- А что говорить? Александр Андреевич
все верно рассказал,
и я полностью разделяю.
- Друг мой, мне бы хотелось,
чтобы ты внимательнее вникал
в государственные дела,
а не кивал на всех остальных.
- Прости, Катишь.
Просто мигрень мучает,
не мог в полной мере вникнуть.
- Ладно, ступай.
(Лошадиное ржание.)
- Это дело рук
наших местных предателей.
Мои люди уже догнали
и расправились с ними.
Передайте Потемкин-хану,
что сегодня ночью
я приказал сжечь их аул,
а семьи выселить.
- Шагин-хан, в тех аулах бунтовщиков
нет. Там одни старики, женщины, дети.
Нельзя наказывать
ни в чем не повинных людей.
- Калга!
Если не наказать,
беспорядки будут продолжаться,
а наши российские друзья не смогут
почувствовать себя в безопасности.
- Позвольте напомнить,
Шагин-хан,
Российская империя придерживается
политики сохранения мира
и тем самым укрепления доверия
между нашими народами.
- Может быть, мы не так сильны
в дипломатии, как вы,
только это не наших, а ваших людей
режут, пока вы меня за руки держите.
Поехали!
- Вот поганец калга! Будто рад,
что татары не успокаиваются.
Это на руку и туркам. Надо бы
светлейшему быть поосторожнее с ним.
- Вперед.
- Не мне вам рассказывать,
Яков Иванович,
как Европа относится
к нашей политике в Крыму.
Вам предстоит противостоять
дипломатическому и иному отпору
Англии, Франции и Пруссии.
Они хотят столкнуть Россию
с Турцией лбами.
Что ж, придется сдержать турок.
Не готова Россия вести войну
на два фронта.
- Ваше Величество, все силы приложу.
Готов немедленно отправится
в Стамбул.
- Не торопитесь. Давайте посмотрим,
чем удивят нас тульские умельцы.
- В ружье!
На изготовку!
Цельсь!
Пли!
- Позвольте...
Отменно. Передайте светлейшему,
что испытания его оружия
прошли блистательно.
Ему будет приятно.
- Ох, Ваше Величество
покамест нет достаточно денег,
чтобы перевооружить ими всю армию.
- Изыщите. Урежьте казну.
Мы исправно платим к малому двору
на содержание потешного полка.
- Государыня...
- С кем собираетесь воевать?
Против кого войну ведете,
господин магистр?
А ваши отдрессированные
прусские офицеры
отлично впишутся в армию
под руководством генерала Суворова
в Крыму,
если не предадут его
или не сбегут к туркам.
- Ваше Величество,
я благодаря этому своему войску
сам постигаю военное искусство,
дабы принести пользу России.
- Пользу вы принесете, если не будете
отвлекать нас своими безумствами
от государственных дел.
(Говорят на немецком языке.)
- Эти инфантильные русские...
И самый инфантильный из них -
будущий царь.
Да ему бы в куклы играть,
а не управлять людьми.
Он просто не сможет
противостоять Екатерине.
- Но зачем ей противостоять?
Она же императрица.
Может быть, напротив,
искать ее поддержки?
Прошу тебя, не сердись.
- Здесь кто-то просил твоего совета?
- Дорогой, я просто сказала,
что, может быть, напротив,
не враждовать с Екатериной,
а, наоборот...
- Еще раз: здесь кто-то просил
твоего совета?
- Прости.
- Может, ты ищешь ее поддержки?
- Нет.
- А я не такой трус, как Павел.
Я не боюсь этой ведьмы,
я вообще никого не боюсь.
- Я все поняла, поняла.
- Я вообще никого не боюсь.
- Вот, тут все. Отдашь кормилице -
и сразу возвращайся.
Ступай утром пораньше,
пока все спят.
И смотри в оба,
чтобы не увидел тебя никто.
- Слушаюсь, ваше превосходительство.
- Ступай.
- От Александра Дмитриевича посылка.
- Обижен на меня?
- Не хотел тебя огорчать.
- Считаешь, я строга с Павлом,
жалеешь его?
Думаешь, не заслужил?
- Может, и заслужил, но не так.
- А как?
На тебе, сыночек,
Россию на блюдечке -
преподнеси прусскому королю
на завтрак?
Моя строгость не месть.
Я этой страной живу.
И будь Павел не предателем,
а моим сторонником -
не было бы матери ласковей, чем я.
Я поклялась быть матерью
русскому народу.
Неужели ты думаешь,
я не нашла бы любви для своего сына?
- Прости, Катишь. Я глуп и недалек
в сравнении с тобой.
(Стук двери.)
- Матушка, к вам принцесса Зельмира.
- Пусти.
- Ваше Величество!
- Что случилось, голубушка?
- Я пришла к Вашему Величеству
за защитой.
Мне тут больше не на кого надеяться,
не к кому обратиться.
- Вы вы делаете?! Павел! Павел!
Что они делают?
Павел! Твоя гвардия сошла с ума,
Павел!
Отпустите меня!
- Что происходит?
Я требую это немедленно остановить!
Как вы смеете!
Что вы себе позволяете!
- Распоряжение государыни
подвергнуть герцога Вюртембергского
экзекуции.
- Немецкого герцога,
брата моей жены, -
пороть как простого холопа?
- Пока герцог находится
на русской земле,
на него распространяется воля
Ее Императорского Величества.
- Я еду с вами.
- Перед вами, милостивый государь,
стоит выбор:
либо прятаться за спиной
великого князя
и стать моим личным врагом,
либо я немедленно отправлю вас
в гарнизон на шведские границы.
Выбор за вами.
- Государыня, я никогда не был
и не намерен быть врагом
Вашего Величества.
- Разумное решение.
И захватите с собой привезенных вами
прусских офицеров и унтеров,
всех до единого.
России чужого добра не надобно.
- Ваше Величество,
Ее Высочество Мария Федоровна
аудиенции просит. Примете?
- Приму.
Что вы так трепещете?
Я ведь не так жестока, как об этом
вам рассказывает ваш супруг.
Я рада вас видеть.
Могли бы приезжать чаще,
чтобы видеться с детьми,
когда у них есть
свободное от занятий время.
- Благодарю вас, матушка,
но я по другому поводу.
- По какому?
- Это моя вина.
Зельмира намекала мне,
но я не понимала
и не видела,
что она так страдает, бедняжка.
- Вы готовы принять участие
в ее судьбе?
- Можете не беспокоиться,
я назначу герцогиню фрейлиной,
я поселю ее в своем крыле
в Гатчине и...
- Вот и прекрасно.
Ваши родственные связи
не вызовут никаких кривотолков,
почему она не последовала за мужем.
- Как вы милосердны, матушка!
- Ваше Величество! Граф Безбородко
со срочным донесением.
- Проси.
Ступай, голубушка.
Что же такое должно было случиться,
что вы не могли до завтра дождаться?
- Дело касается
Александра Дмитриевича Ланского.
- Неужели он иностранный шпион,
раз им заинтересовался сам граф?
- Я пришел бы раньше, да нужно было
для начала все проверить.
6 серия
- Что ж, Александр Дмитриевич,
рассказывайте,
куда ходите, кому деньги носите.
Только подбирайте слова рачительно:
хотелось бы услышать вашу версию.
- В этих комнатах живет ребенок.
- Ребенок? Какой ребенок?
- Моя дочь.
- Дочь?
А мать ее где?
- Мать умерла.
- Умерла?
- Родами.
Теперь только я у нее один остался.
- Сашенька...
Сашенька, я бог весть что подумала!
А почему молчал?
- Катишь...
Любовь моя, я так низок перед тобой.
Мне никогда не быть хоть немного
достойным твоей мудрости,
твоей красоты, твоего величия.
Я могу дать тебе
мое преданное сердце:
в нем никогда никого не было
и не будет, кроме тебя.
Слышишь?
- Не волнуйся, Саша,
о дочери твоей позаботимся -
перевезем ее в Царское Село
вместе с кормилицей.
- Благодарю, матушка.
- Меня подослал калга -
шпионить за князем.
- И почему я должен вам верить?
- Мой отец, Ахмед-хан, считал,
что Крым обретет свободу
только в дружбе с Россией.
Моего отца казнил Шагин.
- Значит, вы хотите мести?
- Мой род живет на этой земле
сотни лет -
для нас нет ничего важнее
этой земли и этого неба.
А такие люди, как Шагин,
недостойны возглавлять мой народ,
но его братья - еще хуже.
- Что-то не пойму.
Калга - советник Шагина.
Зачем ему шпионить
за светлейшим князем?
- Он хочет рассорить князя
и вас с Шагином.
Калга мечтает о возвращении турок,
и он с ними заодно.
Если меня вернут, калга поймет,
что его затея не удалась,
и отдаст меня Зафару.
Тогда мне не жить.
- Ну уж сразу - "не жить".
Над вашими словами
поразмышлять надобно.
Утро вечера мудренее.
Покуда отправляйтесь отдыхать.
А охраной вам штабс-капитан будет.
Что думаете, Александр Николаевич?
Стоит верить?
Доложить ли князю?
- Верить можно только Богу -
к человеку надобно прислушиваться.
Только вот... Если то,
что княжна сказала, - правда,
то дело плохо, Александр Васильевич.
Нам будут необходимы доказательства.
- Все проверил,
барин:
в Царском Селе разместили,
будьте покойны.
Нянька радостная,
что стирать не придется:
тут же вся обслуга есть.
Лентяйка, что и говорить.
- Да будет тебе.
Женский труд, поди, тоже непрост.
На вот тебе за хлопоты.
- Благодарствуйте.
- Ступай.
- Барин, фрейлина к вам.
Александра Васильевна. Пущать?
- Пускай.
- Слушаюсь.
- Александр Дмитриевич, прошу
простить меня за столь поздний визит.
Однако терпение мое,
право слово, как у ребенка.
Все только об этом
и говорят во дворце.
Радостная новость: вы стали отцом.
И я взяла на себя смелость
купить вашей дочери подарок.
Что ж, а сейчас я спешу поделиться
этой радостной новостью с дядюшкой.
Уверена, он будет очень-очень рад.
- Саша, да мне самому противно...
- Сашенька пишет:
генерал Ланской уж больно ретив -
поведением своим вскрыл
тайну о ребенке перед императрицей.
Но, видимо, желая уберечь вас,
дядюшка,
генерал Ланской
назвал Лизу своей дочерью.
- Ах, Ланской!
Обман этот теперь
ему самому покоя не даст:
для него завсегда
ложь хуже каторги была.
(Говорят по-немецки.)
- Принц удален от малого двора.
Павла нельзя оставлять одного.
- А как же Лука Джатти,
наш придворный учитель музыки?
- Джатти подобрался
слишком близко к Екатерине.
Мы не можем рисковать
этим положением.
Впрочем, у меня будет
для него задание.
В Петербург вернулась
княгиня Дашкова.
Интересная особа.
- Матушка, только что доставлено
с посыльным.
Ее Величество приглашает
нас сегодня к обеду.
- Собирайтесь немедля:
императрица не терпит промедления.
- Прошу.
- Но! Пошла!
- Не платят второй месяц - произвол!
Надо писать губернатору.
Понимаешь, самому губернатору!
- Держи, красавица, за труды.
А это - за молчание.
- Боже...
Как я соскучилась.
- Как интересно, княгиня.
- Ваше Императорское Величество,
мы с сыном оба готовы служить вам
и России всем сердцем.
- Катрин! Ну полно, давай обнимемся.
Время над тобой не властно.
Только по сыну можно определить
твой возраст.
Молодой человек,
а я ведь знала вас еще младенцем.
Хочу представить: генерал-адъютант
Александр Дмитриевич Ланской.
Любитель наук и искусства.
Жаждал с тобой познакомиться,
когда узнал,
что ты была дружна с Дидро,
а Вольтер отзывался
о твоем кругозоре в письмах.
- Весьма приятно познакомиться.
- Александр Дмитриевич,
покажите месье Полю дворец,
пока мы с Катрин вспомним молодость.
- С удовольствием, матушка.
- Ладно. Как... как впечатления
о России?
- Катишь, изменения есть -
и очень полезны.
Твоя губернская реформа
централизовала власть.
А то, что сейчас всякий способный
может мануфактурное производство
организовать, -
весьма полезно
всему промышленному ремеслу.
- Затем и стараюсь.
А недостатки какие видишь?
Ну говори, говори.
Издалека-то оно виднее.
- В Европе сейчас
много научных открытий делают.
В алгебре, химии, астрономии.
А в России как будто
и дела нет до науки,
а меж тем именно наука помогает
наладить жизнь простому народу.
Вот, к примеру, Катишь,
британец Гершель
собрал все наблюдения за солнцем
за 200 лет и выяснил,
что чем больше пятен на солнце,
тем дешевле пшеница.
- Да быть этого не может.
- Именно так, Катишь.
Чем больше пятен на Солнце,
тем больше солнечная активность,
тем больше выпадает дождей -
выше урожай пшеницы.
Просто это наука, Катишь.
- Катрин, у меня идея.
А если я назначу тебя начальствовать
в Петербургскую академию наук,
что скажешь?
- Пощадите! Я не виноват!
Меня заставили так перевести!
- За что вы его наказываете? У меня
много врагов, все они предатели.
Одни служили моим братьям,
другие получали дары от султана.
Он-то в чем виноват?
- Княжна Юлдуз заметила неточности
в переводе.
Мы надавили на толмача,
и он тут же сознался,
что калга, ваш советник,
его подкупил,
вынудив тем самым неправильно
перевести требования вашей знати...
- Двадцать плетей!
- ...будто бы они просят императрицу
отдать власть в Крыму Девлет-Гирею.
И слава богу, что я успел
встретить делегатов до князя.
Мог выйти пренеприятнейший конфуз -
подстрекательство к бунту.
Светлейший мог подумать, что вы
вовлечены в планы вашего советника.
- Да как вы смеете!
- Досточтимый хан,
я вам верю.
Но это не отменяет того,
что вы в опасности.
- Я немедленно еду в Бахчисарай.
Светлейший князь получит голову
презренного предателя калги.
И императрица будет заверена
в моей полнейшей преданности!
- Восемнадцать,
девятнадцать, двадцать.
- Он не сможет.
- Худо, если так.
(Говорят на этническом языке.)
- Я пригрел у себя на груди змею!
Коварную, ядовитую змею!
Калга, даже половина из того,
что сказали русские, правда,
ты сейчас должен умереть!
Шакал.
Калга, я не прощаю предательств.
Увести его!
- Безумец. Ты безумец, Шагин-Гирей!
Султан - наш предводитель
и духовный вождь.
Русские никогда не смогут
заменить его в Крыму!
А ты и твоя русская подруга
умоетесь кровью!
- Князь извещает нас
о недовольстве крымской знати
под управлением хана Шагина
и о поданной ими челобитной.
Также о дворцовый интригах, которые
ханский калга ведет в пользу султана.
"Турки несомненно готовятся к войне,
Калга без поддержки турок
не стал бы строить козни хану,
у которого за спиной Россия,
и, без сомнений, с ними связан".
Час от часу не легче.
- Пока Шагин занимается
дележкой власти с братьями,
у него под носом турецкий интересант.
Сомневаюсь я, что советник
под носом у хана такие дела свершает,
а Шагин в ус не дует.
- Разные советники бывают.
- А вы что думаете,
Александр Дмитриевич?
Осадить турок? Рубить голову калге?
- Прошу меня простить, господа,
но дела российские сейчас требуют
нашего полного участия,
потому считаю, что нам следует
придерживаться соблюдения условий
мирного договора.
Мы не должны сейчас вмешиваться
во внутренние дела Крыма.
- И что же нам делать?
Продолжать терпеть набеги турок
на наши обозы?
Или ждать, пока турки ударят
нам в спину?
Дипломатия не должна быть
проявлением слабости,
Александр Дмитриевич.
- Я думаю, что генерал
руководствуется параграфом договора,
нами же и составленного в условиях,
актуальных тем обстоятельствам.
Но сегодня, я думаю, турок нужно
одернуть. Силу они понимают.
- Но Россия сегодня
не готова к войне!
Ваше Величество, по вашему приказу
господин Булгаков сейчас в Стамбуле
прикладывает все усилия,
чтоб войны не было,
а мы сами же начнем ее разжигать?
Где же наша мудрость?
- Вы обвиняете нас в глупости,
Александр Дмитриевич?
Не будем спорить, господа.
Турция испытывает наше терпение,
постоянно нарушая условия договора.
Так быть не должно.
- Александр Дмитриевич,
мнение свое иметь хорошо,
но спорить с государыней...
- Копию протокола отправьте мне.
- Слушаюсь.
(Звучит музыка.)
- Несмышленое дитя. Лиза, пусти-ка.
Да и я такой же, как ты, - дитя:
не вижу очевидных вещей.
Как думаешь, если бы не ты,
все было бы по-другому?
- Папа.
- Нет.
Держи. Держи зайчика.
На коняшке поедем?
- Генерал, как величать
сие прекрасное дитя?
- Княгиня, очень рад вас видеть.
Это...
Это Лиза.
- Елизавета. Надо же!
Она на вас не очень похожа.
- Она очень похожа на мать.
- Да, конечно.
Генерал, мне стало известно,
что недавно вы были адъютантом
светлейшего князя Потемкина?
Поздравляю, вы сделали
головокружительную карьеру!
- Благодарю вас. Я действительно
за многое благодарен светлейшему
и всегда перед ним в долгу.
- Хм.
При дворе быть в долгу перед кем-то,
кроме императрицы,
не очень осмотрительно.
- Почему?
- Потому что с вас могут потребовать
в уплату долга нечто
трудно выполнимое.
И вы, как человек чести,
не сможете отказаться.
Но определить,
где заканчивается долг,
а где начинается государственная
тайна, весьма трудно.
Прошу прощения,
спешу представить государыне
свой план развития Академии наук.
- Первым же делом хочу запретить
господам академикам
свои исследования обнародовать
до тех пор,
пока Академия не извлечет
для себя пользу и славу для России.
- Молодец, начальница.
- Так Академия их расходы покрывает.
Долг платежом красен.
Катишь, дозволь спросить.
Вижу тень на твоем лице,
а вроде как не ко мне относится.
- Не к тебе.
Сашенька мой начал со мной спорить.
- Ну это же хорошо.
Ты всегда говорила...
- Но не с глупостью же очевидной
спорить.
Зашла речь о Крыме.
Турки нас задирают,
людей наших режут,
а он говорит, чтобы я оставила их
в покое, чтоб войну не развязывать.
- Вот оно что.
Полагаю, надо турок окоротить.
Они сами войны боятся,
только гадят мелко.
- Вот и ты это понимаешь,
а его сколько ни учи - все без толку.
- Катишь, прости за вольность.
Ты всегда любила умных мужчин,
вот и князь Потемкин
тому подтверждение.
Не понимаю, чем этот мальчишка
твое сердце покорил?
Только статью своей мужеской?
- Не твое это дело, Катрин.
Я как приближаю, так и отпускаю.
На то свои причины есть,
и тебе о них знать необязательно.
(Звучит музыка.)
- Екатерина Романовна,
позвольте помочь.
Екатерина Романовна, вы женщина
деловая, поэтому сразу к делу.
Я знаю о вашей службе у государыне,
так сказать, на заре ее правления.
Вы вели ее переписку.
- Это было давно.
- Я хотел бы, чтобы вы отдали мне
письма государыни, находящиеся у вас.
- С чего вы взяли, что я их храню?
- Екатерина Романовна,
давайте не будем играть в прятки.
Конечно же, вы их храните.
Между тем как письма
государственной важности
должны храниться у императрицы.
- Я действительно сохранила
некие записки,
дневники той поры, возможно, письма,
но не уверена, что там есть
документы государственной важности.
- Ну так, стало быть,
нужно обследовать ваш дамский архив,
все и прояснится. Не так ли?
Жду с нетерпением.
(Звон колокольчика.)
- Ваше высочество, позвольте мне
преподнести вам эти древние рукописи.
В них блистательно изложены те цели,
которые легли в основу создания
тайных обществ,
и способы, какими их осуществление
можно приблизить шаг за шагом.
- Благодарю вас, Николай Иванович.
Прошу.
Просвещение - это единственное,
что мне остается
сидя в четырех стенах.
- Ваше Высочество,
вам необходимо завершить образование
тем способом,
что принят в королевских семьях:
впитать просвещенный дух Европы
буквально кожей.
- Эх, если бы уехать за границу.
Матушка никуда меня не выпустит.
- С вашего позволения,
я замолвлю перед императрицей
свое слово.
У меня есть некое преимущество
перед ней
в вопросах искусства и просвещения.
Она это хорошо понимает.
Даже Шешковский
пасует перед ее защитой
моей издательской
и писательской деятельности.
- Не навлекло бы ваше вмешательство
ее гнева на всех нас.
Я слышал,
сплетница Дашкова вернулась,
и, по слухам, императрица
вновь оказалась под ее влиянием.
- Поверьте, Ваше Высочество,
и на княгиню мы найдем управу.
В любом случае,
отказ ли, одобрение ли поездки -
вам это на руку.
- Как такое может быть?
- Не пустит вас государыня в Европу,
так мы на весь мир раструбим,
что она из законного императора
узника сделала.
А пустит...
...так вы сможете среди европейских
монархов найти союзников,
которые поддержат нас и вас
в притязаниях на российский престол.
- Великий князь Павел Петрович
несколько раз выражал желание
съездить за границу, однако, уверен,
что матушка не выпустит его никогда.
Новиков во всем поддерживает его,
намеревается уговорить императрицу,
а в случае...
- Отказа?
- ...отказа использовать это
в целях очернения русской самодержицы
в глазах Европы.
- Да, принцесса Зельмира
неглупа и наблюдательна.
Не ожидала это от нее.
- Коль дозволите высказать мнение
касательно гранд-тура...
Боюсь, такое путешествие создаст нам
немало непредвиденных
дипломатических осложнений,
особенно памятуя
о вспыльчивости Его Высочества
и несдержанности в речах.
- Александр Андреевич,
в Европе великого князя
почитают чуть ли не узником,
а меня - тюремщицей.
Конечно, он сам
всячески внушает этот миф,
а наши недруги его распространяют,
о чем свидетельствуют слова Зельмиры.
Но неужели вы хотите
эту ложь укрепить?
- Ваше Величество,
все монаршие дворы
захотят устроить приемы.
- Да, я понимаю, что все европейские
дворы имеют виды на цесаревича.
Но мы-то знаем его изнутри,
а они видели его только со стороны.
Вот и посмотрим, чего он стоит.
Что еще?
- Стало известно,
кто помог его светлости
князю Григорию Александровичу узнать
о связи калги с эмиссарами султана.
Некая татарская княжна,
которую его светлости
в подарок доставили.
- Наложница?
- Насколько мне известно,
ее отец хан,
а бабушка ее была русской,
отсюда знание русского языка,
обычаев.
- Но, помнится, светлейшему никогда
не представляло никаких проблем
установить доверие,
особенно с умными женщинами.
- Княжна, я ждал вас.
Хотел лично поблагодарить вас
за участие в деле калги.
Знаю, что вам грозила опасность,
но вы поступили храбро.
Благодаря вам мы вовремя
схватили предателя.
Россия этого не забудет.
- Я сделала это не ради вас,
Потемкин-хан,
и не ради России.
Я всегда буду выбирать лучшее
для своей родины
и своих соплеменников.
И сейчас лучшее -
это дать отпор наглеющим туркам.
Но без помощи сильной России
мы не справимся -
все умные люди Крыма это понимают.
- Честные слова, княжна.
Я принимаю ваш выбор и уважаю его.
Мало того, я намерен просить вас
стать моим доверенным лицом в Крыму.
Вы прекрасно знаете свой народ,
его чаяния,
вы прекрасно образованы
и из знатного рода.
Уверен, что с вашими советами
нам будет гораздо проще
принимать правильные решения,
не вызывая раздражения
у местной знати и простых крестьян.
- Благодарю вас, Потемкин-хан.
Я принимаю ваше предложение.
- Поздравляю с новой должностью,
княжна.
Я очень рад за вас.
- Благодарю.
Но любая должность -
это ответственность.
А быть доверенным лицом
наместника императрицы - тем паче.
- Вы справитесь, я уверен.
Вы умная, красивая женщина.
- А скажите, господин капитан,
правду ли говорят, что Потемкин-хан
хоть и неженат, но несвободен?
Говаривают, будто он муж
российской императрицы.
- А почем мне знать?
- Вы ревнуете, капитан?
Не стоит: мне больше интересна
сама Екатерина.
Она красивая?
- Да, конечно.
Но красота ее более в мудрости
проявляется, в доброте.
Во всех делах своих
она точную меру имеет:
и в строгости, и в поощрении.
- Наверное,
она поистине великая женщина,
раз смогла объединить вокруг себя
стольких достойных людей
и стать врагом для многих остальных.
- В нашей прошлой беседе мы,
как мне кажется,
добились единомыслия в отношении
необходимости просвещения.
Мне хотелось бы развить эту мысль
на очень простом примере.
Вы ведь не станете отрицать,
что уровень кругозора нации
следует начинать с правителей?
Если вам, нынешнему правителю,
кругозора вполне достаточно,
а многим еще и примером
послужить может,
то наследнику престола
безусловно следовало бы
глубже заняться этим вопросом.
Возможно, следовало бы
разрешить Их Высочеству
великому князю с княгиней совершить
турне по европейским державам.
- А почему вы думаете,
что я не одобряю это путешествие?
- Ваше Величество...
Ваше Величество...
Вы уже подписали указ
о выделении средств малому двору
для поездки по Европе?
- Вы мне не верили?
Что говорить о моем собственном сыне?
Он сочтет вас сумасшедшим,
если вы ему скажете,
что я не только одобряю
это путешествие,
но еще жду его лично
во дворец для того,
чтобы обговорить детали.
- Как это мудро, Ваше Величество!
Но как же быть: кто же сообщит эту
потрясающую новость Павлу Петровичу?
- Сашенька, сынок!
- Ваше Высочество, папенька,
позвольте мне представить
своего друга Александра Ланского.
Он учит меня ездить верхом.
- Душевно рад встрече,
Ваше Императорское Высочество.
С удовлетворением должен сказать,
что Александр делает большие успехи
в верховой езде и вскоре
обещает стать отличным наездником.
Ваше Высочество,
мне поручено передать вам
высочайшее приглашение во дворец
для обсуждения деталей
большой заграничной поездки
Вашего Высочества.
- Неужто на нас подул ветер перемен?
- Генерал, благодарю вас
за столь приятную весть.
- Ваше Высочество, ваша матушка
нисколько не возражала
против вашей поездки.
Напротив, она охотно
подхватила эту идею.
Удивилась только,
что не от вас о ней услышала.
- Вы полагаете,
мне следует составить план тура?
- Обязательно! Обязательно
подготовьте широкий список.
Включите туда все самые развитые
и просвещенные города и страны.
Я знаю, что вы
большой поклонник Пруссии.
Не могу сказать, что разделяю
ваше восхищение, но...
- Думаете, матушка мне позволит?
- У нее самое доброе сердце,
которое я знаю, Ваше Высочество.
И еще я бы вам советовал
просить у государыни позволения
взять с собой детей,
ведь им было бы так интересно.
А я в свою очередь обещаю,
что испрошу матушкиного одобрения.
- Благодарю вас, генерал. Вы...
Вы на удивление приятный человек,
по сравнению с предыдущими
матушкиными друзьями.
- Пойдем.
- Ваша светлость,
отвлеклись бы да поели малость.
- Александр Васильевич,
увольте, я не голоден.
Пока дядюшка окрестности осматривает,
хочу набросать черновик депеш.
Ситуация тревожная.
- Тревожная. Междоусобица -
она завсегда больше крови проливает.
Шагин хоть и европейского
образования человек,
а главного не понимает.
- Хм, даже любопытно,
Александр Васильевич, чего именно.
- Прошу прощения, ваша светлость,
неотложная срочность.
В окрестностях ставки
задержан хан Шагин-Гирей.
- Что? Что значит "задержан"? Где он?
- Здесь.
- Веди!
Какое вы имели право законного хана
под ружьями вести?!
Где его сабля?!
- Прошу простить, милостивый хан.
Что стряслось?
- Изменник калга сбежал.
Вернулся с бунтовщиками
и выгнал меня из Бахчисарая.
Отряд мой разбит. Я чудом спасся.
- Так, понятно.
Калга далеко уйти не мог.
- Это да.
Надо со светлейшим посоветоваться
по поводу Крыма:
что он думает об этом.
- Шагин сам виноват:
прислонился к России,
а сам посматривал в сторону султана.
Хотел всех перехитрить.
- А по мне, так ему и надо.
- Княжна, Шагина скинули.
Как думаете, стоит нам помогать
ему на трон возвращаться?
- Шагина больше никто не послушает.
Он настроил против себя
всю татарскую знать,
вместо того чтобы на нее опираться.
Поставите его - начнутся протесты.
Войны не миновать.
- Ну вот и выходит,
что с каждой минутой
ситуация становится все тяжелее,
а Крыму нужен новый правитель.
Как думаете, кому поверят?
- Всех достойных чингизидов
Шагин убил:
кого-то считал конкурентом -
кому-то мстил.
Остались те,
кто хочет быть под султаном,
и те, кто недоволен ни турецким,
ни российским влиянием.
- Ну чего тут думать?
Новым ханом должна быть матушка наша,
государыня.
- Браво, Ваше Императорское
Высочество, браво!
Придворные: - Божественно!
Браво! Великолепно!
- Дарю эти цветы маэстро.
Не робей, ангел мой!
- Дополнение к составленному вами
плану гранд-тура от вашей матушки.
- Да, воспользуйтесь моей помощью,
сын мой!
- Граф и графиня дю Нор?
- Граф и графиня Северные.
Это будут ваши имена
во время путешествия.
Да, и вояж не будет носить
статус официального.
- Значит, все, что бы я ни говорил
при европейских дворах
будет восприниматься как болтовня?
- Значит, постарайтесь
меньше болтать.
Да, и я немножко изменила маршрут:
исключила Пруссию.
Просто у нас с ней сейчас
враждебные отношения.
- Вот вы как решили.
Зачем вы подослали ко мне его -
чтоб поиздеваться?
Ваш фаворит сам уверял меня -
лично! -
что мне необходимо посетить
все европейские страны.
Он апеллировал к вашему
доброму сердцу,
но, видимо, он не знал,
что его у вас нет
и что мы здесь не свободные люди,
а ваши личные крепостные!
- Вы все сказали?
- Нет.
Подобными решениями вы унижаете себя,
а не меня.
- Ваше Величество, я...
- Вы самовольными рассуждениями
обнадежили Его Высочество,
поэтому, прежде чем что-то говорить,
думайте.
- Но!
- Ваша светлость...
Жаль, что вас не было
на сегодняшнем концерте.
Я хотел бы из ваших уст услышать
оценку моим скромным стараниям.
- Мы разве знакомы?
- Простите за дерзость...
Лука Джатти, придворный музыкант,
учитель цесаревича Александра.
- Рада познакомиться.
- Господин Строганов
любезно предоставил мне кров.
Он рассказал, что вы недавно
переехали в этот дом.
Для меня честь - жить рядом с такой
образованной и красивой женщиной.
- Господин Джатти,
вы зря тратите ваши чары.
У меня иные цели и задачи
в ближайшее время.
Но, я уверена, вы найдете достойный
объект для ваших романтических атак.
- Ваша светлость...
Пишет:
"Любезный князь! Гриша!
Сегодняшний день я исключила
из числа счастливых,
ибо многое было пренеприятно.
Размышления долгие имея,
прихожу к единой правой мысли:
любовь моя тем опасна и пагубна,
что не любовь это,
а вечное мучение.
Может, прав ты
и не умею я любить вовсе.
А может, в ком-то ищу
и не нахожу тебя,
душа моя".
- Аккуратно там!
- Что могло так задержать
императрицу?
- Не переживайте, Ваше Высочество!
Уверен: императрица вместе
с цесаревичами вот-вот прибудут.
- Ваше Высочество...
- Вы? А где императрица?
Где дети?
- Мне очень жаль,
но у Александра с вечера начался жар.
Медикус решил,
что отправлять ребенка в путешествие
опасно.
Необходим постельный режим,
да и Константин тоже
мог подхватить простуду.
Рисковать здоровьем царевича
ни к чему.
Ее Величество справедливо считает,
что вы будете чувствовать себя
свободнее в этом непростом
путешествии без детей.
Монархи не могут позволить себе
строить планы
в зависимости от того,
как чувствуют себя их дети.
- Я очень надеюсь,
что это слова именно императрицы.
И не вам, господин Ланской,
рассуждать о правах монархов.
- Вот и попутный ветер в дорогу
от нашей дражайшей матушки.
- А если это правда?
- Я не верю ни единому слову
этого ряженого генерала!
Едем!
- Но!
- Матушка, вот вы где! Позвольте вам
представить моего нового товарища:
сын адмирала Мордвинова
Николай Семенович.
- Сашенька, как поживает ваш дядюшка?
Есть от него новости?
- Было все благополучно.
Почему вы вспомнили?
- Давеча увидела генерала Ланского
на прогулке с дочерью в парке -
и уж так девочка мне чертами
светлейшего напомнила,
прямо одно лицо.
- Ваша светлость,
а вы в любой чистоте грязь сыщете.
Может быть,
вам лучше наукой заняться,
чем в чужие семьи свой нос совать?
- Остынь, Сашенька.
- Княгиня не сказала ничего такого.
Оставь нас.
7 серия
- Из Крыма от князя Потемкина.
- Передам пренепременно.
- Держи, брат.
Но! Пошла, пошла!
- Ваше Величество! Особо срочное
донесение князя Потемкина.
- Братья Шагина
все-таки подняли бунт в Крыму.
Шагин просит
о заступничестве и встрече.
Прости, душа моя, нужно ответ писать.
Созовите Малый совет,
Александр Васильевич. - Слушаюсь!
- Стой! Стой!
- Ваше сиятельство, депеша
от Ее Императорского Величества.
- Почему такая срочность?
- Изволили незамедлительно,
со всей поспешностью, лично в руки.
- Карл Федорович,
умойтесь с дороги, отдохните.
Господин адъютант, последите.
Прошение хана было услышано,
государыня обеспокоена
и просит сопроводить Шагин-Гирея
в Петербург.
- "...Для скорейшего и неотложного
обсуждения ситуации,
коя сложилась в Крыму".
Разве это плохо?
- Бросить все дела и по первому зову
мчать в Петербург?
Пора бы мне уже привыкнуть.
Княжна, едете с нами.
- Я? Зачем?
- Знакомиться.
- Какой вы уморительный,
Николай Семенович!
- Позабыл, видимо, Иван Перфильевич
свой возраст -
принялся у зеркала пируэты делать.
(Екатерина смеется.)
Так и подвихнул ногу.
Говорят, после его падения
люстра из хрусталя с крюка сорвалась,
а девушка от страха заикой стала.
- А я-то думаю: что же он
дорогу во дворец забыл?
Бедный, бедный Иван Перфильевич!
Пострадал за любовь к прекрасному.
- Зачем вы Николеньку
на прогулки приглашаете?
Он же глупые пошлости рассказывает.
- Поль, вы еще слишком молоды
и неопытны.
А взрослым женщинам
порою пошлость кажется милой.
(Смеются.)
- Вы слишком легкомысленны
в своих действиях.
Прекратите играть скомороха.
Шуты быстро становятся скучны.
- Княгиня, увольте, государыня была
более чем довольна мной
и смеялась весьма заразительно.
- Не забывайтесь, Николай Семенович.
Я вас привела - я вас и уберу.
Вспомните, зачем я привлекла вас.
- Я помню: очаровать и разочаровать.
Показать истинное лицо
пола мужского.
- Именно!
Не прогорите на первой ступени.
Со второй, по всей видимости,
у вас проблем не возникнет.
(Говорят по-немецки.)
- Его Высочество крайне удивлен,
что император не встречает
его на границе.
- Я понимаю. Но прошу вас
не создавать нам преграды.
(Говорят по-русски.)
- Разумеется.
Иосиф - личный друг моей матушки.
Чего еще стоило ожидать?
- Павел Петрович,
он и должен вас встречать
по всем правилам этикета в столице,
а не на окраине государства.
- Благодарю вас, сударь,
за разъяснение,
а то мне самому непонятны
мотивы поведения императора.
Не сомневаюсь, матушка
уже написала ему письмо,
где просила не распинаться
передо мной.
Она хочет скрыть мое путешествие
от всего европейского общества.
- Я думаю, она исходила из того,
что вы путешествуете инкогнито.
Поедемте дальше.
- А я уже не мальчик,
чтобы следовать матушкиным
разрешениям и запретам.
Все, путешествие окончено.
(Говорят по-немецки.)
- До ближайшей станции 12 миль.
Там же есть гостевые номера,
если вам потребуется отдых.
(Говорят по-русски.)
- Павел Петрович
требует разворачивать кортеж.
- Это скандал. Наследник престола
отказался от визита.
- Ваше Высочество,
мы с вашим супругом
давно знаем друг друга.
Позвольте мне поговорить
с Павлом Петровичем.
- Я не могла сказать вам раньше...
Господин Новиков передал мне письмо,
которое я должна отдать вам
уже в Вене, но...
- Король Фридрих пишет,
что, несмотря ни на что,
встретится со мной, но когда и где,
пока сообщить не может.
- Вот видите. Вы путешествуете
инкогнито, но не тайно.
Сам Фридрих Великий хочет лично
дать вам свои отеческие наставления.
Как я рада за вас!
- Сердечный друг мой,
вы стали для меня
единственным человеком,
которому я могу открыть свою душу.
- Мадемуазель,
нужно танцевать аллеманду -
аллеманду, а не тур де мен.
Я вам все показывал.
- Я остался без партнерши.
Не откажите,
Ваше Императорское Величество.
- Като, Ваше Величество,
я не вижу необходимости
в вашем участии.
Сударь, вы не знаете
правил приличия.
Своей просьбой
вы оскорбляете государыню.
- Согласно этикету бала,
отказываться от участия в танце
дурной тон.
Если принял приглашение на бал,
изволь танцуй.
- Не замерзли, княжна? Идите к огню.
- Нет, мне тепло. Не беспокойтесь.
- Шагин-хан...
Вы не произнесли ни слова с тех пор,
как мы выехали из ставки.
Вы избежали смертельной опасности -
полагаю, это повод
вздохнуть свободно.
- Я уезжаю с болью в сердце,
оставляю за собой
зажженный фитиль и бочку с порохом,
причем надолго.
Это не повод упражняться
в красноречии.
- Именно для этого вы и просили
императрицу о встрече:
договориться о поддержке,
потушить этот фитиль.
- Я сам на это очень надеюсь,
но за это время
всякое может случиться.
- Простите меня,
но все самое важное уже случилось
во время вашего правления.
И теперь мы должны найти выход
из этой ситуации.
- Вы улыбаетесь, Александр. Почему?
- Так домой же едем, ваша светлость.
Руку на сердце положить - уж больно
соскучился по родным местам.
Бывает, как подумаю,
что по знакомым улицам пройдусь,
улыбка сама с лица не сходит.
- А какой он, Петербург?
Он больше Бахчисарая?
- Больше, много больше.
Дома высокие, улицы камнем мощены.
А река Нева! Почто река,
а характер человеческий имеет.
Бывает, в хорошую погоду
облака совсем не отражаются,
а в дождь, наоборот,
каждую тучку живопишет.
Дожди часто.
А летом солнце
совсем с небосвода не сходит,
ласкает нас даже ночью.
- Хм.
Вот вы о городе говорите,
а будто любимую женщину описываете.
- Все ж таки с каким трудом
приходится мужскому уму
свою состоятельность доказывать:
каждое мое решение
под сомнение ставят.
- Но все же делают?
Я в тебе не сомневалась.
- Да вот сколько я бьюсь над тем,
чтобы создать
отделение гуманитарных наук,
а наши академики упорствуют.
Говорят: "Извольте использовать
академию по целям,
а изучением языка пусть займутся
писатели да поэты".
- Ну это и понятно: астрономам
и медикусам латынь попривычнее будет.
А ты вот что...
Подай прошение на мое имя,
чтобы наравне
с Петербургской академией точных наук
создать Российскую,
объединив гуманитарные науки,
и главным делом ей избрать -
составление русской грамматики
и словаря русского языка.
- Хорошая мысль. Недаром ты Великая.
- Ой!
От тебя лесть слышать еще хуже,
чем от Николая Мордвинова.
- Какую некрасивую сцену создал
Александр Дмитриевич
на уроке танцев.
Пересудов теперь на месяц будет.
- Ты думаешь?
- Конечно.
Ты чему улыбаешься, Катишь?
- Может, я тебя удивлю,
но мне эта сцена была даже приятна:
столько ревности, столько любви
в его взгляде.
- Вы вознамерились меня преследовать,
Александр Андреевич?
- Ничуть. А вот вы как будто
избегаете меня, Екатерина Романовна.
- Ничуть. Что вам угодно?
- Вам известно.
Вы осмотрели свой архив?
Любезная моя Екатерина Романовна,
к чему эти фокусы?
Я ведь могу предположить,
что вы затеваете
что-то против императрицы.
- Вы же понимаете,
что я не ношу письма при себе?
Они в моем имении в Троицком,
а это много верст от столицы.
- Ну так на ловца и зверь бежит.
Лошади мои сыты, свежи -
что нам с вами может помешать
отправиться к вам в Троицкое?
- Александр Андреевич,
вы почто ж княгиню
на сквозняке держите?
Важные дела на лестницах не решаются.
- Да мы уже закончили.
Да, продрогла вся.
Государыня дала мне важное поручение,
которое необходимо выполнить немедля.
- Не поделитесь, о чем говорили?
- Не имею желания.
- Мой принц, мне пора.
- Побудьте со мной еще немного.
Я очень волнуюсь
перед завтрашней встречей:
она должна задать тон
всему европейскому туру.
Я не знаю,
как вести себя с Иосифом.
- Мария Федоровна полагает,
что вам следует налаживать контакты
и с прямыми сторонниками Екатерины,
чтобы в будущем обернуть их
себе на пользу.
- Мария Федоровна не понимает,
что это выставит меня
полным ничтожеством
в глазах всей Европы.
Это лишит меня будущего.
- Ваше Императорское Величество,
ваша цель - показать Европе
новый путь развития России:
европейский.
Путь просвещенного государства.
И вы сделаете все,
чтобы добиться этого.
- Ваши слова
словно бальзам для меня.
Екатерина Ивановна,
я могу сказать это только вам.
Я давно не люблю Марию Федоровну
и не доверяю ей:
она слишком сильно любит детей
и способна предать меня ради них.
А с вами я чувствую себя
настоящим мужчиной.
Благодаря вам я верю,
что могу стать императором.
- Обязательно станете, мой друг.
(Говорят по-немецки.)
- Вдвоем играть неинтересно.
- Просто вам не нравится проигрывать.
- Ваше Величество,
если вам будет угодно,
я могу сходить
за фрейлиной Нелидовой,
чтобы она присоединилась к игре.
- Я думаю,
Катеньку не стоит беспокоить.
Завтра прием у императора Иосифа,
они с великим князем
заняты подготовкой.
Да и я уже устала.
Все от дороги отойти не могу.
Пойду отдыхать.
Тебе покойной ночи, милая.
(Стук двери.)
По-русски:
- Любезная принцесса, не стоит вам
предаваться письменным упражнениям
с такой очевидностью.
Я отнюдь не против ваших нежных
отношений с большим русским двором
и даже до некоторой степени
поддерживаю их.
Но если факт этот откроется
в этом путешествии,
пострадают очень многие.
Это не на руку никому, понимаете?
И еще... Вы не должны уж слишком
обнадеживаться
заступничеством государыни:
все, что она делает, несет прямую
выгоду только ей
и иногда - Российской империи.
С вами же,
если случай соизволит произойти,
никто считаться не будет.
- Николай Семенович!
Я не желаю вам доброго дня,
потому что не рад вас видеть,
и имею к вам разговор.
- Вы забываетесь, генерал.
Я в том же дворянском титуле,
что и вы. При всем уважении.
- Ответьте мне
на один простой вопрос:
зачем вы приезжаете во дворец,
когда даже аудиенция
вам не назначена?
- Я дворянин и волен приезжать
куда хочу.
Особенно туда,
где меня ждут и рады мне.
А вот вам здесь уже не рады.
Где всегда были вы, отныне буду я.
- Вы низкий человек.
Я вызываю вас на дуэль.
В полночь у заброшенной каменоломни.
- Александр Андреевич, ну что,
как наши "маленькие друзья"?
Так вы называете своих агентов?
- По сообщениям
известной нам фрейлины,
кортеж Их Высочеств прибыл в Вену,
где, согласно вашему плану,
Павел Петрович
будет удостоен встречи с Иосифом.
- Угу.
- Кроме того, Зельмира сообщает,
что между цесаревичем
и фрейлиной Нелидовой
установились чрезвычайно
нежные отношения.
- Долго же они держались.
Может быть, это как-то отвлечет его
от политических интриг.
- К сожалению,
пока происходит обратное:
в последнем донесении
Зельмира сообщает,
что Фридрих так и не назначил встречу
Павлу Петровичу,
и тот очень удручен
этим обстоятельством.
Он постоянно упоминает о своем
желании встретиться с Фридрихом.
- Странно, чтобы Фридрих
упустил такую возможность.
Если он ставит цель,
он обязательно ее добивается.
Пусть следят внимательнее.
- Всенепременно.
Стоит отметить,
донесения Зельмиры стали размыты.
Или она попала под подозрения,
или ей предложили
более высокое заступничество.
- Так выясните,
какое "или" случилось.
- Один... два...
три... четыре...
пять... шесть...
Шешковский: - Прекратить!
Сей же час прекратить бесчестье!
Вы собираетесь нарушить
императорский указ?
Или, может быть, вы не знали,
что дуэли запрещены?
Еще императором Петром Первым!
Это чужестранное насаждение,
перенятое лишь для одного -
творить беззаконие.
Вам всем грозит повешение.
Прекратить сии глупости!
Ну!
Извольте немедля
отправляться во дворец
и ждать решения Ее Величества.
(Говорят по-немецки.)
- Графиня, я очень рад вас видеть.
Ну, рассказывайте, как там наверху?
- Великолепный вид!
(Продолжают разговор по-немецки,
перевода нет.)
(Говорят по-русски.)
- Ваше Высочество,
я не смею советовать,
но боюсь, ваше неудовольствие
может быть замечено
и неправильно истолковано.
- Ну...
Куда уж более неправильно?
(Говорят по-немецки.)
- Голова не закружилась? Просто...
Мой дорогой друг!
Скажите, мне кажется,
или вы чем-то обеспокоены?
- Нет, Ваше Величество, я благодарю
вас за столь радушный прием.
Но поначалу мне показалось странным,
что вы с неизменной настойчивостью
избегаете разговоров
на политические темы.
Потом я вспомнил, что я просто граф.
- Ваше Высочество,
здесь каждому прекрасно известно,
кто вы.
В практике международных путешествий
заграничных особ
псевдонимы - это обычное дело.
Что же касается международных дел,
то на необходимые политические темы
я привык говорить
напрямую с правителем.
В честь наших прекрасных гостей
сегодня в Императорском театре
будет дано представление трагедии
господина Шекспира "Гамлет".
- Вынужден отклонить
ваше приглашение. Прошу простить.
- Отклонить?
Чем же вам не угодил Шекспир?
- Не хочу, чтобы в зале
было одновременно два Гамлета.
- Мне говорили,
что вы мастер афоризмов.
Очень рад, что сам сегодня
в этом убедился.
Предлагаю тост за Екатерину Великую
и за наших прекрасных гостей,
графа и графиню Северных.
- Мой дорогой, я прошу вас:
будьте благоразумны.
Не стоило демонстрировать императору
свое неудовольствие.
- Что вы такое говорите, Мари?
Он прилюдно унизил меня.
Выставил посмешищем!
- Он просто пригласил нас в театр
смотреть Шекспира.
- Вы ничего не понимаете, друг мой.
"Гамлет"! Он хотел,
чтобы я пережил эти муки вновь,
хотел, чтобы я краснел прилюдно.
- Мне кажется,
вы стали уж чересчур мнительны:
вам повсюду видятся заговоры.
Иосиф не только гостеприимный хозяин,
он еще и союзник России.
- Он вовсе не союзник России,
а союзник моей матушки!
- Ей непременно передадут
вашу неосторожную фразу.
- Ну и пусть! Все лучше,
чем быть посмешищем.
(Стук в дверь.)
- Я просил оставить меня в покое!
- Это я, Павел Петрович.
- Зайдите.
- Только что доставили
с королевским посыльным.
Читает про себя по-немецки:
- "Мой друг, мой брат Павел!
Мне очень жаль, что оба мы находимся
под тяжестью обстоятельств
и на сейчас не можем выражать
свои чувства открыто.
Прошу вас быть
сдержаннее и осмотрительнее,
ведь эти качества так важны
для будущего монарха,
которым вы всенепременно станете.
Я связан обязательством
перед вашей матушкой,
однако спешу заверить вас
в полной поддержке и одобрении
всех монарших дворов Европы".
- Вся Европа... Вся просвещенная
Европа на моей стороне.
А матушка...
- Все так.
Но пока еще слишком рано.
Все же... лучше письмо сжечь.
- Зовут?
- Нет, барин. Поздно уже.
Ну что ж вы как басурманин
в одеждах-то лежите?
Давайте помогу вам умыться.
- Господи, я сам, сам! Уходи!
- Я пришла высказать вам
свое негодование!
Мой дядя, доброй души человек,
доверился вам!
Он доверил вам Лизаньку, а вы, вы!..
Ваше поведение бестолково
и безрассудно! Он бы вас убил.
Вы даже с этим справиться
не в состоянии.
- Господи...
Нет уже больше сил никаких!
Ланской: "Ваше сиятельство
Григорий Александрович!
Надеюсь, что вы в добром здравии
и снизойдете к просьбе
вашего покорного слуги.
Прошу вашего милостивого ходатайства
перед государыней об откомандировании
меня в действующую армию в Крым
под началом генерал-аншефа Суворова
с понижением чина,
но с моей всемерной готовностью
послужить Отечеству на поле брани".
- Государыня, я не должен был,
но час назад Ланской вручил мне
личную депешу для его сиятельства.
Я обязан уведомить Ваше Величество.
Только вы можете решить вопрос
о ее доставке.
- Теперь я знаю твои искренние
чаяния, Александр Дмитриевич.
Не могу понять,
что происходит с тобой.
- Катишь...
- Я тебя не отпускаю.
Но коли перестала быть тебе дорога,
неволить и мучить тоже не стану.
Хочешь к Потемкину? Изволь обождать.
Скоро он будет здесь
с ханом Шагин-Гиреем.
Сможешь спросить у него лично.
- Это последний походный ночлег,
ваше сиятельство.
Уже завтра будем в столице.
- Сколько же мы едем!
И едем, и едем, и едем -
и все еще не приехали.
Ваша страна слишком велика, капитан.
И этой огромной страной
управляет женщина.
Должно быть, она всесильна.
- Не бойтесь.
Вы понравитесь императрице.
Она захочет устроить вашу судьбу,
найдет вам хорошую партию,
а я...
Прошу простить.
Спокойной ночи.
- Господин капитан,
я буду просить Ее Величество
позволения решить свою судьбу самой.
Вы говорили: у нее доброе сердце.
Полагаете, она не откажет?
- Я буду очень рад за вас.
Доброй ночи.
- Давеча во дворце Строганова
вечер творчества давали.
Читали "Илиаду" в переводе Гнедича.
Читал автор.
- Хороший перевод. Может быть,
отметим? Как думаете?
- Можно.
На вечере среди гостей
отметились издатель Новиков,
придворный музыкант Лука Джатти,
а также княгиня Дашкова.
- Россия - страна вольная для дворян.
Княгиня имеет право бывать там,
где ей заблагорассудится.
- Ваше Величество,
но во дворце Строганова
частенько эти собрания
масонов проходят!
А дама сия весьма в их вкусе!
- Степан Иванович,
вы даже себе представить не можете,
как вы иногда схожи с Безбородко.
- Я знаю, что в бытность
ее близости к Вашему Величеству
княгиня Дашкова
вела переписку с вашими...
- Сторонниками.
- ...сторонниками.
Именно. И письма сии хранит.
Имею опасения,
что, в связи с близостью
к этой масонской братии,
письма эти очень легко
могут уплыть из России
и оказаться не в тех руках.
- Мне кажется, что тайная
экспедиция как раз и создана
с той целью,
чтобы этого не допустить.
Степан Иванович, все в ваших руках.
- Екатерина Романовна.
- Генерал.
- Возможно,
мой вопрос будет неуместным,
но я, право, не знаю,
к кому обратиться за советом.
- За советом - ко мне?
Какой совет вы хотите услышать?
- Вы знаете государыню уже давно.
И вы сами... женщина.
Простите, я... я на знаю,
что мне делать.
Как вернуть ее любовь?
- Вернуть любовь женщины?
Нет ничего проще.
Нужно вызвать ее ревность.
Вот, к примеру, сейчас государыня
выходит на прогулку с фрейлинами.
Почему бы
не воспользоваться моментом?
- Книги эти, Катишь, непристойного
и развратного содержания, ей-богу.
Выяснилось, что мой предместник
Домашнев заказал их
для библиотеки Академии.
- Ты же говорила,
что там только Вольтер и Лафонтен.
- Да, но гравюры,
коими снабжены сии фолианты, -
это не просто фривольность.
Это ужаснейшая пошлость
и бесстыдство.
- Ваше Величество.
- Что с вами? Куда же вы?
- Что же вы, господин генерал,
давеча меня покинули?
Я жду объяснений.
Позвольте.
Терпкое, горьковатое,
но такое сладкое...
Что вы, Александр Дмитриевич?
Вам плохо?
Пойдемте, я провожу вас.
Вам надо отдохнуть.
Гостевое крыло совсем рядом.
- Мы почти в Мемпельгарде.
Скоро я увижу родителей.
Здесь вы отдохнете душой,
мой дорогой.
Здесь к вам отнесутся
с настоящим вниманием.
- Я не могу поверить,
что дядюшка Фридрих
не пожелал встретиться со мной.
- Может, и к лучшему?
- Тпру!
- Ваше Высочество,
непредвиденная заминка.
Необходимо время,
чтобы расчистить путь.
Не хотите прогуляться, ноги размять?
- Дорогой, пройдем. Чего сидеть?
- Иди, если хочешь. Я буду спать.
- Я, пожалуй,
провожу Марию Федоровну,
чтобы вам никто не мог помешать.
По-немецки: - Ваше Высочество,
разрешите составить вам компанию.
Ваше Высочество, вы где?
8 серия
- Павел Петрович,
прошу вас, верьте мне.
Вас ждут.
По-немецки: - Мой дорогой принц,
вот мы с вами и встретились.
- Что, Саввична, чернее тучи?
- Дашкову нечистая сила
на ночь принесла.
Дожидается приема.
- Интересно. Проси.
- Прошу.
- Катрин! С каких это пор
ты решила во дворце оставаться?
- Хотела было остаться,
да гостевое крыло занято.
Пришла просить экипаж
у вашей милости.
- А кем у нас гостевое крыло занято?
- Должно быть, свидание
у какой-то из фрейлин.
Да хоть у Щербатовой.
(Слышны любовные стоны.)
- Дарья Федоровна...
не думала, что вы так неразборчивы.
- Матушка, я...
- Опустились до унтер-офицера.
- Неужели вы думаете,
что я могу заинтересоваться вами?
Просто не хотела повторить
судьбу графини Брюс.
- Господи, задал же дядюшка задачу!
Да прекратите этот балаган
и возьмите себя в руки!
- Саша, она меня разлюбила.
Совсем разлюбила.
- В каком таком бреду вы решили,
что адюльтер поможет вам ее вернуть?
- Если бы она только почувствовала,
что теряет меня,
она бы обязательно захотела
меня вернуть.
Мне Екатерина Романовна
все объяснила.
Это проверенный способ.
- Екатерина Романовна?
- Да.
- Александр Дмитриевич,
если вы еще любите императрицу
и собираетесь ее вернуть,
то впредь, пожалуйста, слушайтесь
только меня или светлейшего
и более ни к кому за советом
не обращайтесь.
И уж тем более не к княгине Дашковой.
(Звучит меланхоличная музыка.)
- Поторопитесь, дядюшка,
очень вас ждут во дворце.
- Прямо уж очень?
- Ну Григорий Александрович...
- А к чему такая спешка?
- Дядюшка, любушка моя, не моя воля.
Сам знаешь чья.
Ее Величеству уже сообщили
о вашем приезде.
В честь дорогих гостей готовят
пышный обед, очень вас ждут.
И вообще, у нас столько
всего произошло!
- Ваше сиятельство, Юлдуз-ханум,
матушка призвала.
Прошу.
- Господа! Я счастлив присутствовать
на этом великолепном ужине
и слушать столь изысканную музыку.
Но самое главное, мне хотелось бы
от всего сердца поблагодарить
российскую императрицу
за поддержку Крымского ханства.
К сожалению, значительная часть
крымской знати не избавилась
от турецкой зависимости.
Они отказываются принимать
мои прогрессивные реформы.
Развитие и просвещение не их путь.
Мне очень стыдно за мой народ.
Если Ваше Величество позволит,
я хочу в более приватной обстановке
обсудить свое будущее
и будущее Крыма.
- Мы непременно
это с вами обсудим, хан.
Юлдуз-ханум, расскажите,
какие настроения царят
среди татарской знати.
Вы ведь сами княжеского рода,
не так ли?
- Ваше Величество,
только сильная власть способна
примирить враждующие крымские кланы,
выявить явных врагов,
а не притворщиков,
которых прикармливает султан.
Турки никогда не откажутся от Крыма,
но сильная власть
поставит их на место.
- Хотите сказать,
в Крыму нет сильной власти?
- Во власть хана
больше никто не верит.
Даже он сам, как вы только что
могли увидеть.
- Прощу прощения, господа.
Григорий Александрович,
соблаговолите проводить меня.
- Екатерина Романовна,
весьма впечатлен
вашими достижениями в академии.
Представьте себе, господа,
наша хозяйственная княгиня
внесла в это безобразие
такой порядок и дисциплину,
что более не просит денег из казны
на жалование академикам,
а берет из доходов самой академии.
Это немыслимо: у академии - доходы!
- Александр Андреевич, не пойму:
вы искренне рады
или искренне недоумеваете?
- Екатерина Романовна,
как человек государев я искренне рад.
- Александр Дмитриевич,
прошу простить меня за дерзость,
от меня не укралась ваша печаль.
Сказать честно, она заметна всем.
- Вам показалось, синьор Джатти.
- Все может быть.
Александр Дмитриевич, знаете,
давеча мне попалась в руки
прелюбопытнейшая книга.
Подробно описывалось,
как разные короли и цари
решали свои маленькие проблемы.
Вы, к примеру, знали,
что царь Иван Четвертый,
которого именовали в народе Грозный,
имел у себя чаши,
сделанные из ядовитого плюща?
Представляете? Вином из которых он
потчевал провинившихся царедворцев,
и они долго и мучительно умирали.
Потрясающе!
- Не знал.
А вы к чему мне все это говорите?
- Поверьте, без какого-либо умысла.
Просто интересно.
Нет человека - нет проблемы.
А яд - это так изящно.
Хотите почитать?
- Нет, благодарю.
Прошу простить.
- Что думаешь про Крым?
- Шагину в Крым возвращаться нельзя.
Но, я думаю, он и сам это понимает.
Его европейские реформы
такое неуважение
к исконным традициям показали,
что вряд ли на всем полуострове
найдется человек,
который ему руку протянет
или поддержит.
А они меж тем
еще пуще ссориться стали.
- Междоусобицы затеваются?
- Власть там нужна - сильная.
- Сейчас принять Крым
в состав России опасно.
- А не примем -
турки его на части порвут.
Не посмотрят,
знать там или простой люд.
- Думаешь, Шагин захочет отдать Крым?
- Он привык жить на широкую ногу.
У него долги.
А в Крыму все хотят его смерти.
Если мы предложим ему
достойное содержание,
возможно, это станет достойным
аргументом на чаше весов.
- Почему всем мужчинам нужно от меня
достойное содержание?
Говорят, в Крыму
ты времени зря не теряешь.
Подарочная княжна красива и умна.
Хвалю.
- Мальчишку твоего жалко.
Смотрит на тебя как щенок,
а ты его к себе не подпускаешь.
- А ты его не жалей:
не так прост, как кажется.
С дочкой егеря твоего амуры крутил.
- За всем не углядишь, Като.
- Ну и то правда.
Но ребенок остался.
(Глубоко вздохнул.)
- У меня с Юлдуз
и быть ничего не могло.
Так же, как у твоего адъютанта
с дочкой егеря.
Ланской - человек чести и меня.
А Лиза...
Лиза моя дочь.
Она единственное дитя,
которому я отец.
И я этого не стыжусь
и скрывать боле не намерен.
Надеюсь,
она простит мне мою слабость.
А то, что ты к Сашеньке
своему охладела,
так, может, оно и к лучшему?
Бог даст, живым от тебя вырвется.
- Ну почему он не летит?
- Ветра нет, оттого и не летит, Лиза.
(Звон колокольчика.)
- Тпру!
- Отпусти, няня, пусть он летит.
- Пойдем, апельсин тебе почищу.
- Пусть он летит.
Лети! Лети!
(Звон колокольчика.)
- Но! Пошел!
(Говорят по-английски.)
- Маэстро,
счастлив познакомиться с вами.
Я восхищен вашими талантами,
и не только музыкальными.
Прошу!
- Вы имеете в виду
мое преподавание юному цесаревичу?
- Мне известно, какие услуги
вы оказываете прусскому королю.
Ваша переписка с Фридрихом Вторым
носит совершенно секретный статус.
А для чего музыканту,
даже такому выдающемуся, как вы,
иметь тайные отношения
с прусским королем?
Как говорят в России,
я умею складывать два и два.
- Что же, вы преуспели в арифметике.
Но что вам с этого?
Зачем вы меня сюда позвали?
- Моему другу князю Потемкину
может очень не понравиться
ваша дружба с прусским королем.
- Это верно.
А еще подумайте,
что ни один друг короля Пруссии
не был так близок к императрице,
как ваш покорный слуга.
Я живу во дворце,
преподаю венценосному внуку,
получаю информацию из первых рук.
- А насколько ценна эта информация?
Какая октава недоступна Александру?
(Гаррис саркастически смеется.)
- Вчера на приеме Шагин-Гирей признал
свою слабость в управлении Крымом.
Ханум - наперсница Потемкина,
княжна из древнего татарского рода -
заявила, что Крым нуждается
в сильной руке.
- Кхм.
- Судя по реакции государыни,
со дня на день Крым получит эту руку.
Ну а чем вы можете похвастаться,
господин Гаррис?
- Тем, что король Георг
очень щедр к своим друзьям.
- Хм.
- Это маленький залог
нашей будущей большой дружбы.
(Джатти саркастически смеется.)
- "Слуга двух господ"?
Всегда любил эту пьесу Гольдони,
но никак не думал, что доведется
побывать в шкуре Труффальдино.
- И вам будет проще,
чем Труффальдино:
интересы наших держав совпадают.
Но, скажите, могу я расценивать
ваши слова как согласие?
- Полагаю, можете, господин Гаррис.
Постараюсь быть вам полезным.
- Наша цель - поставить Россию
в такое положение,
когда она будет вынуждена выступить
союзником Британии в Новом Свете.
Скажите, синьор Джатти,
у Фридриха Второго было намерение
встретиться с Павлом Петровичем?
- Непременно.
Король Пруссии поддерживает законного
наследника российского престола.
Павел - только Павел! -
должен сидеть на троне.
- Прекрасно. Все, что может
пошатнуть ситуацию в России,
на руку Британии.
(Звон бокалов.)
(Говорят по-турецки.)
- Достопочтимый посол,
благодарю,
что согласились на встречу.
- Я не мог вам отказать.
Турецкий народ и крымские татары
всегда были вместе.
У нас одна вера, одна история
и, надеюсь, одно будущее.
- Вы считаете, что султан
готов принять мою сторону?
- Великий султан рад нашей дружбе.
И он прощает вас за то, что вы, хан,
поддались на лестные речи
российской императрицы.
Если вы примите протекторат Турции
над Крымом
и разорвете все связи с Россией,
мы сможем предложить вам всестороннюю
поддержку с турецкой стороны,
в том числе и финансовую.
Вы вернетесь на ханский трон
победителем.
- Шагин-Гирей, вы сами говорили,
что не можете чувствовать себя
в безопасности.
Гражданская война в Крыму
начнется в любой момент,
и ввод российских солдат
уже не поможет
обеспечить вашу безопасность.
Мое предложение позволит сохранить
вам не только жизнь, но и лицо.
- Вы хотите, чтобы я подписал
отречение от престола?
Но вы же обещали поддержку!
- Россия не отказывается
вас поддерживать.
- У вас будет пенсия - большая.
Вы сможете сохранить ваш образ жизни
и подумать над созданием
нового ханства,
например в Персии.
- Но не в Крыму!
Вы не понимаете?
Мне не нужны деньги для себя -
я жажду нести идеалы Просвещения
на свою землю.
А это совсем не то,
что предлагаете мне вы.
- Я вас не тороплю.
Подумайте над моим предложением
и примите верное решение.
- Поверьте, я приму.
Желаю здравствовать, Ваше Величество.
(Говорят по-турецки.)
- Зафар,
скачи к дому турецкого посла,
передай ему,
что я принимаю его предложение.
- Будет сделано, мой господин.
- Мне предложили
отречься от престола.
Они решили назначить мне пенсию -
мне, крымскому хану.
Лучше я буду под протекторатом
Турции, но останусь ханом.
(Слышно конское ржание.)
- Хорошей дороги, хан!
- Прощайте, генерал!
- Но!
Пишет:
"Достопочтенный Казы-Гирей-мурза!
Знаю, что вы никогда не поддерживали
мое желание подчиниться России.
Теперь я осознал свою неправоту.
Прошу прибыть завтра
к турецкому послу
для обсуждения будущего Крыма
под протекторатом Турции".
- Что вам надо?! Кто вы?!
Что вы хотите?!
- Именем императрицы -
бросить оружие!
Саша, ты вовремя!
- На!
(Говорит по-татарски.)
- Когда вы уехали из дворца,
я проследил за вашим подручным
до турецкого посольства.
Ваш нукер был там задержан,
а сюда выехали двое верховых.
- Вы говорите по-татарски?
- Выучил,
дабы помочь императрице в Крыму.
Турецкая тура -
вам это ни о чем не говорит?
Место вашего убийства выбрано не зря.
Турки вас хотели убить
в доме князя Потемкина,
чтобы обвинить в этом
русский престол.
Вспомните, что говорила вам
княжна Юлдуз о бывших ханах?
Саша, надо попытаться вызволить
нукера хана.
А я распоряжусь,
чтобы здесь прибрали.
- Вы дважды спасли мою жизнь -
я ваш должник.
(Дышит взволнованно.)
- Обдумайте предложение императрицы.
Помните, что Екатерина Алексеевна
справедлива и умеет быть благодарной.
Она предлагает вам жизнь
и не обманывает пустыми обещаниями.
(Судорожно вздохнул.)
- Граф, простите, но Ее Императорское
Величество не принимает.
- Александр Васильевич, у меня
срочная новость для государыни.
- Екатерина Алексеевна просила
ее не тревожить: ее мучает мигрень.
Если хотите, могу передать
вашу новость ей завтра утром.
- Благодарю, но я хотел бы передать
эту новость лично.
- Ваш кофе, матушка.
Чтобы придать бодрости телу и духу.
- Благодарю.
- Государыня, а позволите рассказать
одну крайне занимательную историю?
В Москве один граф
до беспамятства любит...
- Николай Семенович, у меня нет
настроения слушать пустые истории.
Прошу оставить меня.
- Зачем ты с ним так?
Вышел сам не свой.
- Не до него сейчас.
Всю ночь глаз не сомкнула.
Александр Дмитриевич приходил.
Надоел хуже пареной репы.
Ой... Не пустила.
Надо бы сказать Степану Ивановичу,
чтобы подумал,
как от него избавиться.
- Не знаю, для чего ты
этого адмиралтейского сынка
к себе допускаешь,
но любить чище Александра Дмитриевича
он не сможет.
Николашка точно выгоду ищет.
Ты этого хотела?
- Да разве может кто-то душой и умом
дотянуться до моего Гришеньки?
Только с ним и была счастлива.
- Ваше Императорское Величество,
во дворец прибыл крымский хан.
Шагин-Гирей:
"Народ неблагодарный и злонравный,
не желаю более управлять тобой,
А посему слагаю с себя
ханскую власть над Крымом
и передаю навечно эту власть
русской царице.
Хан Шагин-Гирей".
Екатерина:
"Прошедшую с Турцией войну,
когда силы и победы оружия Нашего
давали нам полное право
оставить в пользу Нашу Крым,
преобразив народы татарские
в область вольную и независимую,
чтобы удалить навсегда
случаи и способы к распрям..."
- "...Но ныне, по долгу попечения
о благе и величии Отечества,
стараясь пользу
и безопасность его утвердить,
решилися Мы взять под державу Нашу
полуостров Крымский,
остров Тамань
и всю Кубанскую сторону.
Возвещая жителям тех мест силою
Нашего Императорского Манифеста
таковую бытия их перемену,
обещаем свято и непоколебимо
содержать их
наравне с природными
Нашими подданными".
- От лица всего крымского народа
и всех знатнейших родов Крыма
при восприятии Крыма
под высочайшую державу
принимаем подданство
Российской империи.
Мехмет Шах-бей, Абдул Хамид-ага,
муфтий Сеит Мегмет-эфенди...
- "Итак, Крым, Тамань и вся Кубанская
сторона теперь под Нашей державой.
Отныне и навеки.
Именовать этот край мы будем
Таврической губернией,
Тавридой, ибо именно так
называли эту землю греки -
самые первые жители.
А губернатором сего места назначается
светлейший князь Потемкин".
- Григорий Александрович, я верю,
что будете управлять
Тавридой разумно, к всеобщему счастью
и благоденствию.
- Безмерная моя благодарность
за столь великую честь.
- Вы доказали свою любовь и мне,
и России.
Вместе: - Виват! Виват! Виват!
- За веру и верность, светлейший хан,
вам так же присвоен российский чин
генерал-поручика.
- Разбирай!
Заряжай!
Готовьсь!
Огонь!
(Возгласы восхищения.)
- Чудесно, правда?
- Невероятно!
- Вам грустно?
Вы жалеете о принятом решении?
- Полагаю, Ваше Величество, это был
единственно возможный правильный шаг.
Теперь судьба моя
навеки связана с Россией.
- Вы не пожалеете.
Судьба Крыма в надежных руках.
Как и ваша.
- Вы говорили. что в России я могу
чувствовать себя в безопасности.
Позвольте мне остаться в России.
Вряд ли сейчас в Крыму
меня ждет радостная встреча.
- Всенепременно.
Мне кажется, что подойдет
городок Калуга или Воронеж.
- Вы не предлагаете мне столицу.
- В столице иной,
нежели в Крыму, климат:
болота, холодные дворцы.
Вы загрустите.
- Дайте мне время.
- Сколько вам угодно.
(Ликование.)
- Какой великий момент, поздравляю!
А помнишь, я первая нарекла тебя
Великой? Не зря.
- Александр Дмитриевич, я...
Александр Дмитриевич!
- Простите, вы что-то говорили?
- Я восхищаюсь
дипломатией государыни,
но вам, по-видимому, это неинтересно?
- Нет, почему же,
мне очень интересно,
но, простите, мне нужно отойти.
- Ваше Величество.
- Юлдуз-ханум.
Я подумала, что нехорошо быть
наложницей даже у светлейшего князя,
поэтому мне бы хотелось
принять участие в вашей судьбе
и выдать вас замуж.
- Ваше Величество,
прошу простить меня за мою дерзость.
Прошу Вашего позволения решить
свою судьбу на свое усмотрение.
- Вижу, что с вас не сводит глаз
молодой адъютант
Григория Александровича.
Не ему ли вы доверили свое сердце?
- На императрицу заглядываешься?
- Что вы? Я же...
- Что ты, что ты?..
Что ты взволновался?
В шутку я, в шутку.
- Как мне найти адъютанта
Ее Величества?
- А. Тут был где-то.
Сейчас и не ведаю.
Сам диву даюсь.
Уж то, что он сделал, я был уверен,
матушка как-то отметит.
- А что он сделал?
- Так это же он
про турецкого посла прознал,
а потом хана спас
у светлейшего дома.
Я был уверен, что вы знаете.
- Ваше Величество,
только что я узнал,
что граф Ланской в самую последнюю
минуту предотвратил
убийство Шагин-хана
после его попытки сговориться
с турецким послом.
Предполагаю, что именно это сподвигло
хана согласиться на Ваше предложение.
- Саша? - Графу Ланскому
мы и должны быть благодарны
за согласие Шагин-Гирея.
Да, казалось,
что к политике он непригоден,
Но, Ваше Величество, он растет.
Прошу, дайте ему шанс.
- Что случилось?
Ты будто бежишь от кого.
- Ланского не видела?
- Вероятно, где-то с детьми.
Твоя любовь ослепляет, Катишь.
Не знаю, стоит ли
покидать праздник сейчас?
Тебя ждут на Дворцовой площади.
- Я должна его отблагодарить.
- Да, но разве не может
любящая женщина
отблагодарить своего мужчину завтра?
А сегодня всем нужна императрица.
- Вам следует найти Ланского раньше,
чем это сделает императрица.
(Звучит трагическая музыка.)
(Стук в дверь.)
- Александр Дмитриевич,
отчего же вы не на празднике,
а грустите здесь один?
Прошу, не отталкивайте меня.
Государыне ведь уже все равно,
кто находится в вашей опочивальне.
Всем ведь и так понятно,
что ваш случай уже прошел.
- Дарья Федоровна,
не сочтите за дерзость,
я хочу остаться один.
Всего хорошего.
- Юлдуз-ханум,
сегодня такой знаменательный день!
Мое положение не такое,
я имею в виду...
Вы...
Я намереваюсь просить
у императрицы вашей руки.
Мне нужно знать, согласны ли вы.
- Государыня благословила наш союз.
Она мудрая женщина -
и увидела нашу любовь.
(Слышны залпы салюта.)
(Слышны залпы салюта.)
- Я, значит, пес - недостоин тебя.
А ты?
Ты не только лишила себя родины,
но и благословения Аллаха,
выбрав неверного.
(Звучит трагическая музыка.)
(Слышны залпы салюта.)
- Душа моя...
ангел мой, не обижайся на меня.
Я искала тебя вчера, но...
Ты спишь?
Саша...
Сашенька...
Саша, душа моя...
Медикуса срочно!
Тихо, тихо, тихо... Тихо. Лежи.
Лежи, сейчас все будет хорошо.
Саша, тихо, тихо...
- Юлдуз, милая...
Любимая?..
Очнись!
Нет... Нет!
Посмотри на меня,
я прошу тебя, Юлдуз!
Господи...
Нет...
(Плачет.)
- Ваше сиятельство,
откройте рот, пожалуйста.
Мне было бы проще поставить диагноз,
если бы я мог исключить
естественные причины.
Александр Дмитриевич,
вы принимали какие-либо снадобья?
(Стонет.)
- Господин Роджерсон, занимайтесь
больным, а не расследованием.
Мы теряем время.
- Течение болезни
весьма стремительно.
Поражена печень.
- А он выздоровеет?
- Трудно сказать.
Возможно, уже все органы, боюсь...
- Слушать не хочу!
Зовите Вейкарта, кого угодно -
пусть лечат больного!
Сашенька... Сашенька, господи...
Сашенька, что же ты наделал-то?
Грех такой совершил -
перед Богом не устрашился.
- Перед Богом не страшно -
без любви твоей страшно.
- Да я люблю тебя! Слышишь? Люблю...
9 серия
- Наконец-то дома!
После свободного воздуха Европы
и крепостная Россия не так уж душна.
- И в России все будет хорошо,
Павел Петрович. Дайте срок.
- Екатерина Ивановна,
вам ли не знать, как я сам этого жду.
Матушка решила отнять у турок Крым,
тем самым нажив мне ворох проблем.
Впрочем, не будем об этом.
Я воодушевлен.
После гранд-тура я понял, что все
без исключения европейские монархи
и первые лица Европы
поддерживают меня.
- Ваше Высочество, у Ее Высочества
несколько минут назад
случился обморок.
- Что с ней? Медика вызывали?
- Она отказывается, вас просит.
- Мари, дорогая моя, что случилось?
- Павел Петрович,
нам нужно поговорить.
- Не стоит. Вы...
Вы бледны, у вас круги под глазами.
Давайте я пошлю за медикусом.
- Не думаю,
что Роджерсон мне поможет.
- Друг мой, вы что?..
- Да.
Но прошу, никто не должен
об этом узнать.
Так мы сможем скрыть роды
от государыни и не допустить,
чтобы она снова отняла у нас
наше дитя.
- Мари, дорогая моя!
Говорят на немецком языке:
- Она просто-напросто захватила Крым.
Что вы молчите, Ваше Величество?
- Мальчик мой, ты знаешь,
в чем главное искусство политика?
Обращать всякое обстоятельство
в свою пользу.
- Россия расширила свои территории.
Она получила выход к Черному морю!
Что здесь хорошего для нас?
- Фике накликала на себя войну
с турками.
И война не заставит себя ждать.
Позови ко мне турецкого посла.
- Позволите?
Александр Петрович, а вот вы знали,
что по муслимским обычаям
поминки проводятся
только на седьмой день?
Я вот не знал.
Хоронят в ковре,
ногами почему-то на запад.
- Это все что вы хотели сказать,
Александр Николаевич?
- Господин капитан,
я вас всецело понимаю,
но полноте страдать -
вы так потеряете место у князя.
Случившегося уже не воротишь.
А вот как... как жить дальше -
решать только нам самим.
(Александр тяжело вздыхает.)
- Саша! Сашенька!
У тебя жар. Жарко?
Саша... Льда принесите!
Потерпи.
Что? Не слышу.
- Я люблю тебя.
- Сашенька, ты не умирай только.
Живи. Живи.
Слышишь?
Саша... Саша!
(Удары колокола.)
- ...Господи, новопреставленному
рабу Твоему Александру
и сотвори ему вечную память.
(Удары колокола.)
Письмо на английском языке:
"Ваше Величество!
Исполняя вашу волю, сообщаю..."
Письмо на итальянском языке:
"Мой дорогой король!
Спешу доложить вам наши новости..."
Письмо на английском языке:
"Императрица Екатерина приняла траур
по своему недавно скончавшемуся
фавориту..."
Письмо на итальянском языке:
"Она пребывает в великом горе
и фактически удалилась
от государственных дел..."
Письмо на итальянском языке:
"Жизнь в государстве замерла.
Полагаю, затянувшееся затворничество
императрицы -
шанс для Павла Петровича
заявить о себе".
Говорят по-английски:
- Время для открытия южного фронта
как нельзя удобное.
Такую возможность нельзя упускать.
Гаррис много на себя берет.
Он считает,
что вправе указывать британскому
престолу, что и как делать.
- Вы цепляетесь за мелочи.
Новости-то радостные!
Я всегда говорил,
что Екатерина слишком женственна,
чтобы управлять империей,
и слишком мужественна,
чтобы иметь счастливую жизнь.
Давайте напишем султану,
что мы открыты
к обсуждению финансовых вопросов
будущей войны.
Говорят по-немецки:
- Хорошие новости, мой мальчик.
Наш итальянский друг сообщает,
что Екатерина не появляется на людях,
двор растерян.
- Дядюшка!
Пора выводить Павла из тени!
- Ну, спокойно, спокойно.
Павлу сейчас необходима поддержка.
Нужно напомнить российской знати,
что Екатерина сидит на троне
незаконно.
Трон под ней зашатался,
нужно его чуточку подтолкнуть.
- И да здравствует
российский император Павел Первый?
- Вы знакомы с теорией музыки Эйлера?
- Нет.
- Друг мой, я поражен!
Он пытается математически описать,
чем благозвучна музыка.
- Александр Андреевич.
- Знаете, что я понял,
Екатерина Романовна?
Для женщины вашего положения
слова поэтов значат более,
чем слова слуг государственных.
Но в чем преимущество последних,
знаете?
У нас слова с делом редко расходятся.
Я пришел сообщить вам, что в
ближайшее время вы подлежите аресту.
Посему прошу вас не покидать столицу.
- Арест?
- У меня есть сведения неоспоримые,
что вы состоите в заговоре,
целью которого избрано свержение
императрицы Екатерины Великой.
- Вы с ума сошли?
- Да полноте, душечка.
Может, сейчас-то вы и не состоите
в заговоре с кем-то,
но цель такую имеете. И подтверждение
тому - наличие у вас писем. Опасных!
Опасных писем,
которые вы отдать упорствуете!
И это в такую минуту,
когда монархи европейские ожили,
аки змеи, со своими интригами!
Когда нечисть масонская зашевелилась!
Эти письма времен восшествия
Екатерины на престол
более чем опасны сейчас,
Екатерина Романовна.
Мне покойнее посадить вас в темницу,
чем ждать неприятностей.
И знаете, сейчас императрица
за вас вряд ли заступится.
- Господа, приветствую вас!
Мы опасались, что в связи
с частным статусом европейского тура
наши цели не будут достигнуты,
но это не так.
Папа римский, король прусский,
вся просвещенная Европа
всячески нас поддерживает
и верит нам.
Мы должны рассказать людям правду!
Волею высших сил
императрица устранилась
от управления государством.
Она оплакивает своего
очередного любовника.
Это падение, это позор.
Но это лучший момент для того,
чтобы восторжествовала
справедливость.
Законному императору - законный трон!
Но мы не должны допустить волнений.
Революция - не наш путь.
Нам нужно подготовить мнение общества
в необходимости перемен.
А как это сделать -
нам предстоит подумать.
- Прошу слова, великий магистр.
- Брат Триесте.
- С древнейших времен известен способ
рассказать людям правду.
Рисунки и надписи.
- Прокламации!
Мы распространим прокламации
по всей столице, по всей России.
Мы покажем истинное лицо императрицы!
- Вам что-то не нравится?
- Эти прокламации -
подорожная на плаху.
- Не посмеет.
Теперь вся Европа увидела
истинного императора российского.
- Саша! Саша, где ты?
Сашенька...
Сашенька... Где же ты, Сашенька?
Где мой единственный?
(Рыдает.)
- Ну будет, будет, будет!
На все воля Божья.
Ему там покойней будет.
Само собой ничего не делается.
Видно, так надо было.
- Кому надо было?
Кому это надо? Кто надоумил?
Кто его на это направил? А?
Узнаю - не прощу!
Что?
- Вспомнила!
В приезд Шагина,
аккурат до его отречения, обед был.
Вы со светлейшим на прогулку пошли,
а мы в гостиной остались.
И я вот краем уха слышала,
что музыкант Джатти с генералом
о ядах беседовали.
- О каких ядах?
Рассказывай!
- Что же вы, сударь? Мы к вам
со всем вниманием и почтением,
а вы испытываете наше благодушие?
- Ваше Величество, эти прокламации...
- Это вы надоумили генерала Ланского
принять яд?
- Я?!
Что вы, Ваше Величество!
Вам неправильно донесли.
Я... Я прочел книгу о ядах
и решил поделиться впечатлением
с Александром Дмитриевичем.
Он категорически прервал меня
и сказал, что ему совсем не интересна
эта тема.
И он не помышляет о саване,
Ваше Величество, а напротив -
напротив, он стремится
всей душой жить подле вас.
Ваше Величество, поверьте...
Поверьте, для меня не меньшей
трагедией явилась его кончина.
Он был таким чистосердечным!
Мы сдружились на почве нашей заботы
об Александре Павловиче.
Я... Я плакал!
Плакал от известия о его болезни.
Ваше Величество,
у меня есть некоторые мысли
по вашему поиску злодея.
- Ваше предложение порядка в словаре
весьма примечательно.
Вы знаете что, друг мой, давайте так:
завтра прямо с утра приходите ко мне
в академию, там все обсудим.
- Матушка, пожалуйста!
Матушка, прости!
- Рассказывай. Все, что мне сказала.
- Матушка, прости! Черт попутал!
Да разве я бы стала, коль знала?!
А так - поверила на слово,
ну и решила побаловаться,
коли вам уже не нужен.
Мужчина-то он видный был!
- Кто тебе сказал, что Александр
Дмитриевич скоро уедет из дворца?
- Княгиня Дашкова.
- Пошла отсюда.
А ты ведь всегда ненавидела
моих мужчин.
Считала, что я никогда
не буду счастлива,
если сердце свое кому-то,
кроме России, доверю.
А ведь знала, что люблю.
Поэтому и решила найти способ
избавиться от самого важного.
Подтолкнула его к этому шагу.
Меня в тот вечер к нему не пустила.
А он бы жив остался!
Это ты... ты виновата в его смерти.
- Хочешь обвинить? Обвиняй.
Только знай: моей вины
в гибели Ланского
как не было, так и нет.
А уж если кого и надо назвать тебе
причиною, так вот она. Полюбуйся!
Разве не ты перестала его замечать?
Разве не ты стыдилась его на Совете
и избегала на приемах?
И уйти не дала, и к себе не пускала.
Променяла его на сынка
адмиралтейского.
Так кого ж винить,
что сердце генерала не выдержало?
Я потому и не даю мужчинам надежду -
чтобы сердца им не разбивать.
Чтобы грех на душу не брать!
Мы всегда в ответе за тех,
кто нам душу свою доверил.
- Грех! Грех, Катрин, на мне.
Моя вина, Катрин!..
Моя вина...
- Катишь. Катишь, дорогая, молись.
Надобно епитимью попросить.
- Жизни... Жизни не хватит
грех этот отмолить.
В монастырь. В монастырь уйти надо.
- "Екатерина развлекается".
"Екатерина убивает Петра Третьего
руками братьев Орловых".
Уважаемые господа, члены Совета!
Как вы все знаете,
государыня Екатерина Алексеевна
находится в скорби и уединении.
Но дела империи
не терпят отлагательств.
Потому предлагаю начать нашу работу
без государыни.
- Александр Андреевич,
позвольте напомнить вам,
что есть Государственный совет.
Это орган, содействующий монарху
в исполнении
его законодательных функций.
Разве ж может этот орган действовать
без монарха? Это... это непорядок.
- А это, по-вашему, порядок,
Степан Иванович?
Весь город в прокламациях.
Что скажете?
- Что скажу...
Печать типографская, тираж большой.
Стало быть, замешана
серьезная организация.
Готов даже сказать какая.
- Масоны? На масонов наших намекаете?
- Да что уж тут намекать-то?
Впрямую говорю.
Павел Петрович вернулся,
он теперь магистр.
А матушка государыня
пребывает в грусти.
Вот и воспользовались.
Не без подстрекательства,
как водится.
- Пресекать подобные акции -
дело Тайной экспедиции!
А у нас и так забот полон рот.
Крым тот же, новые территории.
Какие там надобности,
какие законы нужны...
Коли императрица еще в горе пребудет,
туго России придется.
- Дорогая моя, наша идея
с прокламациями имела успех.
В столице начались народные волнения.
- Правду от народа долго не утаишь.
- Еще я написал письмо Фридриху
с просьбой принять участие
в судьбе будущего наследника.
- Так вот как?
Это прекрасно, Ваше Высочество!
Надеюсь, он захочет увезти
новорожденного наследника в Пруссию.
- О майн готт! Если это так,
то Фридрих и вправду великий король.
Неужели удача на моей стороне?
Если все получится,
то у меня в рукаве будет козырь,
который и не снился моей матушке.
- Что вы здесь делаете?
Вы следите за нами?
- О нет, нет,
я где-то обронила брошку.
- Не лгите! Вы все время
следили за нами в гранд-туре
и продолжаете здесь.
- Зельмира?
Вы жена Фрица, вы жена нашего брата.
Как такое возможно?
- Прошу, молю вас, простите!
Простите меня! Простите!
Я не хотела, они меня заставили!
Я не хотела! Молю, простите!
- Я вас не трону.
Но вы не прощены.
Покиньте малый двор.
- Ваше Высочество, я очень советую
вам молчать о том, что вы услышали.
Если императрица хоть что-то узнает,
клянусь, вы горько об этом пожалеете.
- Уважаемые господа! Члены Совета!
Многие вопросы требуют
нашего внимания и скорейшего решения.
Так, в обретенных Таврических землях
царит запустение.
Дороги разрушены, народ тамошний
жалуется на набеги со стороны турков.
В то время как граф Булгаков
шлет донесения о том,
что в Турции умножились
английские эмиссары,
с которыми султан то и дело
проводит консультации.
Очевидно, Европа толкает его к войне.
Эти вопросы не терпят отлагательств.
Но государыня пребывает в трауре.
Многие силы пытаются воспользоваться
ее состоянием.
А потому, пока государыня слаба,
нам нужен регент.
- А не много ли вы на себя берете,
господин граф?
- Отчего же на себя,
господин Шешковский?
И я не предлагаю свою кандидатуру,
хотя не исключаю ее.
- Прости меня, Сашенька.
Прости меня грешную.
Моя вина -
не дала пожить тебе вдоволь.
Погубила тебя.
Господи, буду молиться денно и нощно.
Прости за грех мой!
- Заживо себя хоронит. Что делать?
- Так, значит?
Грехи замаливать вздумала?
По всем невинно убиенным?
Или только Ланской, мир его праху,
такой чести удостоился?
- Зачем хочешь сделать мне
еще больнее?
- А затем, что показать хочу,
как ты в людскую жизнь заигралась.
Ты себя-то по простым бабам не суди!
Ты не женщина - ты императрица.
Твое дело - страной руководить,
столько жизней в руках держать,
от стольких врагов отбиваться!
А ты что удумала? В келье запрешься,
а мы там - погибай?
Нет, милая,
ты права такого не имеешь -
свои чувства выше страны ставить.
Россия завсегда главнее будет!
А как грехи замаливать, так за тебя
во всех церквях помолятся!
Если надо -
год всенощную стоять будут!
Не забывай, государыня,
тебе в грехах другой счет отведен.
А ну вставай!
Вставай.
Господь каждому
свой промысел определил.
Твой удел - Россией править.
Не гневи Бога, Катерина Алексеевна!
- Прости, Господи. Прости и помилуй.
- Позвольте, господа!
А где же взять денег на такой флот?
Тут на суше бы порядок навести.
- А вы думаете, султан придет к нам
только по твердой земле?
Чем с моря отбиваться будем?
- Да уж не надо так преуменьшать
силу нашей пехоты.
Не раз турку-то усы подрезали!
- Вот только без крепкого флота
на Черном море нам не устоять.
(Стук дверью, слышны шаги.)
- Садитесь, господа.
Итак, Таврида.
Григорий Александрович, доложите,
как обстоят дела
на наших новых землях.
- Земли Таврические сейчас
никого не порадуют.
Дорог нет, сады погублены,
неухоженно, города полумертвы.
Но все можно исправить.
- Значит, будем обживать.
Заселим землю
государственными крестьянами
и людьми без различия звания и рода.
Наделим их всеми правами
природного российского гражданина.
Крымской знати дадим
российское дворянство.
Следующая задача.
Нарастить флот и обустроить гавани.
Александр Андреевич,
отправьте депешу Булгакову,
пусть пересмотрит договора
с Турцией.
Предоставьте им торговые послабления
взамен равных торговых послаблений
с их стороны.
Таврический вопрос
нынче самый важный.
От крепости наших позиций в Крыму
зависит судьба Российской Империи.
На сегодня закончили.
Степан Иванович,
что это еще за художества?
- Давний наш знакомец Новиков.
По замыслу Павла Петровича.
- Немедленно ко мне.
- Павла Петровича?
- Литератора.
Я дала им шанс, не всегда соглашаясь
с пониманием их сатиры,
но я чувствовала талант,
а оказалось, что это не более
чем скабрезные карикатуры
какого-нибудь отставного поручика,
причем анонимные и трусливые.
- Ваше Величество...
- Все, кто замешан в этом деле,
включая моего собственного сына,
должны быть наказаны.
Ермолов: - Прошу вас, ваша светлость,
отпустите меня со службы!
Уеду я, тяжко мне здесь.
- От боли душевной бегать -
далеко не убежишь.
На сердце рана кровоточащая.
Пока свое не отболит,
хоть что делай - все без толку.
- Слаб я стал,
Григорий Александрович.
Боюсь, к воинской службе
я больше не пригоден.
- К воинской, может, и не пригоден.
Ты вот что...
Завтра по Ланскому 40 дней.
Сопроводишь меня в Царское Село,
к пьедесталу
"В честь доблести и заслуг".
На сем монументе государыня в честь
твоего друга слова велела выбить.
Надо посетить, а там решим. Ступай.
(Колокольный звон.)
- Если и есть на свете боль
превыше этой,
то я не знаю, какая она.
Потерять и друга, и любимую.
Клянусь, что не забуду
вас до конца своих дней.
И не найду замены.
- Зачем вы пришли сюда,
господин офицер?
- Секунд-капитан
кавалерийского полка,
Александр Ермолов,
Ваше Императорское Величество!
Ланской был мне другом.
- Да, да, припоминаю.
Вы адъютант светлейшего.
Татарская княжна Юлдуз
отдала вам свое сердце.
- Юлдуз умерла.
- Ах, князь. Прям затейник какой!
А все одно -
яко ангел охраняет матушку нашу.
Екатерина: - Да.
Тех, кто был с нами рядом, уже нет.
- А ведь я ваш должник,
Ваше Величество.
- О чем вы?
- Может, вспомните,
когда-то вы спасли меня от побоев
пьяницы-отца.
Дали шанс построить судьбу.
- Ах да, кажется, припоминаю.
Вы тот мальчишка в льняной рубашке?
Да, да. Как затейлива судьба.
- И неизбежен рок.
Он вновь свел нас,
но не радоваться жизни,
а оплакивать любимых.
Позвольте откланяться.
- Секунд-капитан!
Будьте добры,
проводите меня до дворца.
- С превеликим удовольствием.
- Расскажете мне про Сашеньку.
- Новиков в Петропавловской крепости!
Матушка не только
не отдалилась от дел,
но и занялась репрессиями!
Сейчас и я, и все мы
в большой опасности.
- Арест Николая Ивановича,
Ваше Высочество,
не означает прекращения
деятельности ложи, Павел Петрович.
- Да к черту ваших масонов!
После успеха европейского гранд-тура
я в них не очень-то и нуждаюсь.
Но через Новикова я поддерживал связь
с королем Фридрихом!
И сие было сугубо тайно и безопасно.
Теперь я без него как без рук!
- Не отчаивайтесь, Павел Петрович.
Новиков не единственный ваш соратник.
То, что делал Новиков,
доступно и другим смертным.
Наша главная задача сейчас -
не привлекая внимания,
вывезти наследника из страны.
- Да, я тоже думаю об этом,
но и тут сокрыта опасность.
В этот раз бремя Марии Федоровне
дается очень тяжело.
И я боюсь, как бы худо не вышло.
- Бог не оставит вас,
Ваше Высочество.
На немецком языке:
- Возможно, Павлу и удастся сохранить
в тайне рождение наследника.
Надо будет отвезти ребенка
в Мемпельгард.
Этим займешься ты.
- Я?
В каком качестве я поеду туда?
- В качестве наследника престола
с визитом
в дружественное государство.
Павел всю Европу исколесил
в этом качестве.
Ты встретишься с Екатериной.
Если она не примет тебя,
значит, она действительно
ослабела в своем горе.
И мы можем готовить переворот.
- А если примет?
- Если примет,
постараешься примирить ее с Павлом.
- Примирить?
- Пока Павел находится в России,
он должен усыпить ее бдительность.
Фике сейчас одиноко,
и мир с сыном может смягчить
горечь утраты ее любимого пуделька.
А вывезешь наследника из России -
она уже ничего не сможет сделать.
Мы заставим ее иметь дело с Павлом
и признать его право на престол!
10 серия
- Любо видеть тебе прежнюю.
- Не прежнюю, Гриша.
Не прежнюю.
- Като, зреет во мне мысль одна.
Вот хочу тебе ее представить.
Нужно учинить перед миром
картину наших побед на юге.
И с этой целью нам надо отправить
высочайшую делегацию в Тавриду
с тобой во главе. Что скажешь?
Позовем послов,
пару-тройку венценосных особ
и объедем всю Таврическую губернию
с севера на юг.
- А что показывать будем?
Разоренные земли?
- Да вы пока соберетесь и доедете,
я там такие города построю и деревни!
Не волнуйся, не подведу.
- Мысль хорошая, Гриша.
Только я столицу надолго
покидать не могу.
После траура вон сколько узлов
закрутилось - поди развяжи.
Павел Петрович еще...
- Без твоего решения с места
не сдвинусь.
- Гриша...
Езжайте, Григорий Александрович.
Можете отправиться без меня.
- Казначеи монеты чеканить хотят.
Нехватка обнаружилась
с учетом расширения границ.
Медью и серебром 500 тысяч.
- Пусть чеканят, кто их неволит?
- Хотели новую чеканку испробовать.
А тут Александр Петрович
мысль предложил интересную.
Рисунок Александра Дмитриевича
Ланского использовать,
на котором ваш профиль изображен.
Вот уж и эскиз подготовили.
- Отличная мысль.
Не вижу препятствий.
- Сестрица, вы снова дядюшку
дожидаетесь? Так?
- Братец, вы бы лучше,
чем за мной следить,
следили бы за своей воспитанницей
Лизой.
Опять на нее нянька жаловалась
за шалости.
- Санечка, вы мне зубы
не заговаривайте.
Я вас уберечь хочу
от опрометчивого шага.
Григорий Александрович - вам дядя.
- Ах, оставьте!
Вам ли не знать,
что я незаконная дочь.
А значит, родной крови с дядюшкой
у меня нет.
И к тому же между императрицей
и дядюшкой нет чувств.
Они закончены.
- И с чего это вы так решили?
- С того.
Императрица сняла с себя аскезу,
всякие удовольствия себе позволяет:
прогулки, шитье.
А недавно я ей читала. И все это
отнюдь не благодаря дядюшке.
- Да, наш Ермолов талантлив. Глядишь,
он так успешнее прежнего будет.
- Бросьте! Уж больно вял он
и праведен.
Все о высшем предназначении
да Божьей милости говорит.
А что до дела - так, рохля!
- Так вот не перед зеркалом
крутиться надобно,
а подтолкнуть нашего святошу.
Дядя уедет скоро в Крым,
а место еще не занято.
- Хм.
- Извините, вы забыли нули добавить,
ваше благородие.
Мы люди торговые,
нам во всем порядок важен.
Завсегда рады вам помочь,
ваше благородие.
Ежели еще деньжата понадобятся,
обращайтесь.
- Грабитель ты!
Под 15 процентов ссужаешь!
- Ваша светлость!
- Касым!
Наконец-то! Садись, рассказывай.
Передал ты письмо Потемкину?
Каков ответ?
Принес ты мне деньги?
- Три дня просидел у порога,
как собака.
Племянник князя сказал,
что тот все занят,
на четвертый день мне сказали
приехать через неделю.
Так и не приняли.
- Посадили на цепь и кость не дают.
Царица сама мне пенсию обещала!
А теперь?! Ровным счетом ничего?
Я весь в долгах!
Доверяй этим русским!..
Да они коварнее турков во сто крат!
- Достопочтенный Шагин-хан,
а может, царица не знает
о вашем бедственном положении?
- Может, ты и прав.
Я напишу ей письмо.
- Степан Иванович,
к вам графиня Дашкова.
- Проси.
Екатерина Романовна!
Чем же я мог заслужить
такой ваш визит? Прошу.
- Степан Иванович, не ожидала, что
в вашей обители настолько неуютно.
- Ну, знаете, каждый кулик
свое болотце хвалит.
А по мне так в вашей Академии
скукой да плесенью пахнет.
- Я к вам по делу, Степан Иванович.
- Слушаю.
- Прошу вашего участия и защиты.
- От кого?
- От графа Безбородко, который
угрожает мне и моему сыну темницей,
если я не отдам ему
давние письма императрицы,
которые я храню по ее личной просьбе.
- Вот как. Темницей, значит.
А что ж тогда не отдадите?
- Я ему не верю.
Он всегда преследует свои интересы,
и в его руках эти письма
могут навредить императрице.
Вы ее ближайший сподвижник и сумеете
правильно распорядиться ими.
Поэтому...
Вот.
- "Суди себя сам,
и Господь не осудит.
Лучше для нас презирать то,
что не наше,
то есть временное и преходящее,
и желать нашего,
то есть нетления и бессмертия.
Отведи грех, и болезни отойдут,
ибо они нам даются за грехи".
- Ох, за какие такие грехи
у меня такая губительная мигрень?
Господи милостивый!
- Я способ знаю хворь убрать.
Разрешите, Ваше Величество?
Позвольте, Ваше Величество, ножку.
Там место особое имеется.
Вам легче?
- Значительно легче.
- Интересно, очень интересно.
На досуге непременно прочту.
Вот только самого главного,
самого опасного для империи письма
я так и не нахожу.
Куда бы оно могло подеваться?
- Не понимаю, о чем вы.
- Екатерина Романовна, не нужно.
Я ведь тоже, знаете,
не зря свой хлеб ем.
А вот только все никак
не могу понять:
что это за игру вы затеяли?
- Игру? Я передала вам все,
что у меня было.
- Вы либо за императрицу,
либо против.
- Я всегда за Россию. Я очень хорошо
знаю Екатерину Великую.
Вчерашний любимчик сегодня
может стать опальным изменником.
Я была в изгнании, повторять не хочу.
И пока мои цели совпадают
с целями императрицы,
никакого опасного письма
не существует.
- Ваше Высочество, зачем вы встали?
- Я пришла вернуть вашего Вольтера
и взять что-то новое.
Извините.
- Мария Федоровна, что с вами?
Друг мой, держитесь!
(Стонет.)
Тише! Тише!
Все, все, сейчас!
- Так, давайте поправим подушечки.
Ага... Так.
- Я не могу... Я не могу. Больно.
- Все у вас получится.
- Потерпи.
Потерпи, голубушка. Все будет хорошо.
- Там... Там что-то не так.
Что-то не так.
- Тише, тише, тише, тише!
- А-а-а!
- Господи! Ваше Высочество!
У нее кровотечение, я бессильна!
Пошлите за медикусом!
- Вашего присутствия вполне
достаточно. Это просто роды,
хоть и преждевременные. Но говорят,
так даже легче: ребенок меньше.
- А-а-а!
- Господи! Ой, господи!
Господи! Господи! Господи!
Ой! Ой, господи!
Ой, господи! Ваше Высочество!
Ребенок ножками вперед идет.
Неправильно это!
- Медикусу нельзя сюда.
Вернитесь к роженице!
- Пощадите меня. Пощадите меня.
Пощадите, Ваше Высочество!
Я прошу вас! Вы ее потеряете.
Ваше Высочество! О господи!
- Ладно. Велите послать за медикусом.
- Хорошо.
- Вы счастья своего не понимаете,
Александр Петрович.
- Нет в том счастья, чтоб за монарший
счет во дворцах бездельничать.
- Так вот как, по-вашему, получается?
Ланской лентяем и бездельником был?
По-вашему, выходит,
и светлейший князь бездельничал! Так?
У каждого в России,
господин офицер, служба своя,
и порой она не менее трудна,
нежели у солдата или пахаря.
Вы матушку к жизни возвращаете.
Вы чудо, чудо сотворяете!
- Да какое уж чудо? Все само вышло.
И если матушке как-то помог,
то слава богу.
Я ей по гроб жизни обязан.
- Так и не лишайте императрицу
возможности
свою благодарность проявить.
А находясь рядом с ней, вы скорее
ее израненное сердце излечите,
а народу вернете веру -
веру в сильного монарха.
Александр Петрович,
я прошу вас только об одном:
сотворите доброе дело.
- Захара пошли, чтобы друга моего
душевного с комфортом разместил.
Да пусть дворец ему покажет.
- Матушка, нужен ли полный медосмотр
господина капитана?
- Как сам пожелает.
Он мне друг, не более того.
- Ваше Величество!
- Что такое?
- Хотел сообщить,
что Мария Федоровна недавно
разрешилась от бремени девочкой.
- А разве она была беременна?
- Сие стало открытием и для меня.
Как я смею предположить,
позвали меня только потому,
что у княгини кровотечение началось.
А так бы повитухой обошлись.
- Дитя хотели утаить...
- Наследник трона принц Прусский
Фридрих Вильгельм Второй!
Говорят на немецком языке:
- Ваше Императорское Величество,
позвольте засвидетельствовать вам
свое глубокое почтение.
- Благодарю вас.
Как чувствует себя мой дядюшка?
Я слышала, он нездоров.
- Увы.
Но умом он все так же резв, а сердцем
всецело предан вам, государыня.
И узнав, что вы собираете
картины для музея,
Фридрих преподносит вам
вот это полотно.
- Полагаю, чудище символизирует
Российскую империю?
- Хм. Ох уж эти нехитрые метафоры
моего дядюшки.
- Истинное искусство в том и состоит,
что каждый трактует его по-своему.
Я могу лишь поздравить вас
с расширением империи.
- Как Петр Великий гордился
своими коллегиями,
так же и мы гордимся учреждением
новых городов и губерний.
- Совершенно с вами согласен.
Сильное государство на то и сильное,
что может позволить себе
не считаться с соседями.
Ваше Величество, а как поживает
великий князь и его семейство?
С вашего позволения
я с удовольствием навестил бы его
в его резиденции.
- Желание гостя превыше всего!
Но не забудьте приготовить подарки:
у Павла Петровича родилась дочь.
- Какое прекрасное событие!
Удивительно!
- Господин посол,
добро пожаловать в Россию.
Его Величество король Георг
очень признателен вам за вашу работу
на благо Британской империи.
- Благодарю вас, барон.
- Но направление вашей деятельности
меняется.
Фридрих Великий тяжело болен,
а его племянник, по нашему разумению,
не способен достаточно эффективно
поддержать Павла Петровича.
- Возможно, вы правы, возможно, нет.
Покажет только время.
- Мы не можем полагаться на время,
сэр Джатти.
Поэтому нас интересует
царевич Александр,
к которому вы приближены.
Вас что-то смущает?
- Довольно неожиданно, барон.
Мне еще не доводилось
работать с детьми.
- В царских семьях не бывает детей.
Бывают только монархи -
настоящие, будущие и несостоявшиеся.
- Ваше Высочество, я предлагаю
все-таки вернуться к прежнему плану.
Я нашел надежную няню для малышки,
кормилицу
и удобную карету для переезда.
- Ваше Высочество, вы же понимаете,
что все это было возможно
только тайно?
А теперь о вашем ребенке знают все.
- Была угроза жизни Мари!
Я не мог не вызвать врача!
- Спокойнее, друг мой, спокойнее.
Не все потеряно.
Я считаю, и король Фридрих
разделяет мое мнение,
что теперь вам следует искать
сближение с вашей матерью.
- Сближение?
- Ваше Высочество, скажите, вы давно
виделись со своими старшими детьми?
А ведь вы можете
никогда их не увидеть.
А что еще хуже,
приобрести статус вечного узника.
Вам нужно взять ситуацию в свои руки!
- Вы знаете, это тот случай,
когда легче сказать, чем сделать.
Сейчас моя матушка ни за что
не захочет со мной разговаривать.
- Ваша матушка была в трауре.
А теперь она возвратилась
к новой жизни
благодаря своему новому увлечению.
Вот о нем, к слову,
я и хотел с вами поговорить.
- Да, этот капитан-выскочка. Говорят,
он чуть ли не монах-праведник!
- Говорят, что он так же чувствителен
к несправедливости,
как и вы, брат мой.
Что он добросердечен
и любит творить добро.
Он может повлиять на императрицу.
- Может быть,
в ваших словах есть смысл.
Если он уговорит матушку
сблизиться со мной - хорошо,
а если нет, то она потеряет
очередного душевного друга.
- Угу.
- Матушка, позвольте узнать,
каков ваш ответ
на предложение светлейшего князя
совершить государственный променад
по новым землям?
- Ответа никакого нет.
Что вы скажете?
- Идея хороша, но хватит ли средств?
- Поездка в Крым - не пикник,
а важнейшая стратегическая акция.
Европа должна видеть мощь российскую.
- Это без сомнения,
Екатерина Романовна.
Только как бы нам
после такого осмотра
с турками лбами не столкнуться.
Европе ведь только этого и надо.
- А каково ваше мнение,
Александр Петрович?
- Мое? Я более придерживаюсь
мнения Екатерины Романовны.
Поездка важна.
Не столь в угоду Европе,
сколь ради новых подданных.
Народ должен знать, что императрица,
истинная попечительница отечества,
заботится о новых землях
и о новых подданных,
невзирая на территории и сословия.
- Благодарю вас за ценный совет.
Если удастся избежать кое-каких
сложностей, то, может, я и соглашусь.
Ой, больно...
- Потерпите.
Потерпите, Ваше Величество.
Сейчас пройдет.
(Екатерина негромко стонет.)
- Сядь поодаль меня.
- Прости, матушка,
все спросить хотел -
что за сложности, о которых
вы за обедом говорили?
- Сложности?
Павел Петрович -
самая большая моя сложность.
Письма мерзкие печатал,
пока я в горе была.
Хотел очернить меня.
Наследника утаить пытался.
Как тут уедешь?
- Сердце у вас огромное, доброе.
Не отягощайте его пороками злыми.
Незачем вам новые грехи
на душу брать.
Примиритесь с Павлом Петровичем.
- Не знаешь ты всего. Не лезь. Будет!
Обними меня.
- Я премного благодарен вам
за согласие к встрече.
- Да что вы! Я увидел в тоне
вашего письма сильное беспокойство.
Но почему столь чудное место
для встречи?
- Чтобы избежать чужих глаз
и не поставить под удар
вас и наследника.
Я прошу вас.
Александр Петрович, вы единственная
надежда великого князя!
Наша встреча тайная, и я прошу вас
никому о ней не рассказывать.
Вы, наверное, заметили,
что вокруг Гатчины выставили караулы.
- Конечно, заметил.
- Я слышал о вас как о человеке
в высшей степени добросердечном.
- Искренняя молитва творит чудеса.
- Павел Петрович день и ночь молится,
чтобы получить прощение матушки,
и молится усердно, но...
Но то ли его молитвы
не доходят до Бога,
то ли сердце матушки окаменело.
Я прошу вас, станьте
примирителем между ними.
Замолвите за него слово.
- Я благодарю за доверие.
Заверяю вас - не столь в ответ
на вашу просьбу,
сколь заботясь о благе императрицы, -
я непременно сделаю все, чтобы мать
и сын наконец-то воссоединились.
- Благодарю вас!
(Облегченно вздыхает.)
- Рада я, Александр Петрович,
что нашел дело себе по душе -
помогать нуждающимся.
Под заботу взял прошения подданных.
- Матушка, признаться тебе должен.
Божья воля выпала мне сыну твоему
Павлу Петровичу помощь оказать.
- Павлу?
- Позволь договорить.
Я встретился с господином
Салтыковым - тайно, по его просьбе, -
и он заверил меня в совершеннейшем
раскаянии великого князя
и остром желании примириться с тобой.
Он был искренен,
и я пообещал ему свое заступничество.
- Заступничество?
А почему мне не сказал? Почему тайно?
- Матушка...
- Замолчи!
Он тебя использовать хочет,
потому что о престоле мечтает
и мать свою родную
готов в землю втоптать!
С врагом в сговор вступить!
А ты, наивный, этого не понимаешь.
Помочь ему захотел...
Ступай отсюда.
- Матушка!
Обед готов. Велеть сюда подать?
Екатерина пишет: "После моей смерти
корона Российской империи
переходит моему внуку
Александру Первому,
а регентом при нем
до его совершеннолетия
назначаю светлейшего
князя Потемкина".
- Матушка?
- Не быть Павлу
императором российским.
Не дам Фридриху вползти сюда змеей.
Итак, высочайшим решением объявляю:
поездке в Крым - быть.
- Ваше Императорское Величество,
дозвольте уточнить.
Утряслись сложности?
- Утряслись.
Трон российский более в безопасности.
А Европа должна понять, что Крым -
это не голая окраинная степь,
а важнейшая и расцветающая
часть Российской империи.
Григорий Александрович,
прошу вас разработать
подробнейший план путешествия.
- Ваше Величество,
прошу вас назначить
дату приема нового посла Британии -
Аллейна Фицгерберта.
- А у Франции, как мне известно,
новый посол - граф де Сегюр.
Вот и решено.
Приму весь посольский корпус разом.
И приглашу всех спутниками
в мое путешествие в Крым.
- Посланник Франции - граф де Сегюр!
- Ваше Величество.
- Очень приятно, граф.
- Его Величество Людовик Шестнадцатый
поддерживает ваши начинания.
У нас далеко идущие планы
на торговлю с Россией.
- Благодарю вас, граф. Понимаю,
как тяжело улыбаться в этот период,
зная, что волнения во Франции
усиливаются. Сама переживаю.
Понимаю, что там ваша семья.
И господин Вольтер писал мне
о вашей матушке.
- Правда?
- Да. И имейте в виду,
при любой чрезвычайной ситуации
Россия выражает вам свою поддержку
и готова взять заботу о вашей семье.
Как и я лично.
- Благодарю вас, Ваше Величество.
- Господа!
Прошу уведомить монархов
ваших государств о том,
что готовится
ознакомительная поездка в Крым.
Цель поездки - осмотр
всех владений Новороссии
вплоть до самого Черного моря.
- Ваше Величество.
Но что я скажу моему султану?
- А передайте ему
мой дипломатический постулат:
развивать дружеские отношения
со всеми государствами,
но оставлять за собой
свободу действий.
- Чтобы прослыть хорошим игроком
в вист, следует научиться
запоминать ходы и карты
ваших противников и партнеров.
Иногда карты приходится угадывать.
Это помогает сделать система намеков.
- Вы знаете, игра в шахматы -
она более честная.
Она заставляет думать,
а не намекать.
(Говорит шепотом.)
Эта русская императрица
ходит по лезвию кинжала.
Суворов встал на зимовку в Ахтияре.
И бросил все силы на сооружение
и оснащение флота.
- Позвольте заметить,
что король Георг ждал этого.
Он предупреждал вас в письме.
- Передай ему слово в слово.
Передай своему королю Георгу,
что теперь уже не время
передавать намеки.
А чтобы начать войну,
мне нужны деньги. Деньги!
А не какие-нибудь там намеки.
- Слух прошел,
что Сашенька к светлейшему
не только родственные
чувства испытывает.
- Матушка, да кто ж такое сказал?
- Катрин дурна характером,
а в любовных делах ничего не смыслит.
Ей важно, чтоб я только
государственными делами занималась.
Но ты-то! Ты-то могла мне сказать.
Почему я узнала не от тебя,
а от княгини?
- Завсегда Катька
какой-то мусор принесет.
Помилуйте, матушка,
да неужели дворцовые сплетни
я тебе за правду выдавать должна?
- Выходит, не сплетня.
- Ты, Екатерина Алексеевна,
прости меня Бога ради,
но я никак в толк не возьму:
свои грехи замаливая,
зачем в чужую жизнь-то лезть?
Как собака на сене?
Сам не гам и другому не дам?
Екатерина:
"Милейшая Александра свет Васильевна.
В благодарность за службу,
долгую и преданную,
имею желание отблагодарить вас,
голубушка,
и устроить жизнь вашу семейную.
Жених мной будет подобран
со всем вниманием к достоинствам его,
богатству и чинам.
Все торжества
по случаю бракосочетания
покрыты будут из казны,
не беспокойтесь.
Вас, милушка, прошу быть готовой
отбыть с супругом своим будущим
в любой час, какой он тому пожелает".
- Когда уезжаешь?
- Завтра.
- Ну и кого тебе Като
в женихи определила?
- Граф Ксаверий Браницкий.
Один из советников
польского короля Станислава.
- Старый, поди.
- Ну, граф не молод, но зато богат
и очень влиятелен.
Я благодарна государыне за все.
Да я бы променяла все на свете,
чтоб остаться с вами.
Дядюшка... Дядюшка, миленький,
Христом Богом молю, поговорите с ней,
она вас послушает. Ну пожалуйста!
- Полно. Полно!
- Пожалуйста.
- Ради твоего же блага.
- Прощайте, дядюшка.
- Ой, шайтан! Какой же я осел!
Поверил сладким обещаниям,
а императрица просто вычеркнула меня
из своих планов.
Может, этих планов никогда и не было.
Про меня все забыли.
И теперь сидеть мне в этой
почетной ссылке до скончания веков!
- Почтенный Шагин-хан,
позвольте сказать.
Новый фаворит императрицы -
весьма доброй души человек.
Помогает людям без различия
между простыми и дворянами.
Напишите ему.
Он поможет со своей стороны.
- Русская императрица
обычно приближает к себе
либо красивых, либо умных.
Будем надеяться, что этот некрасив.
Письмо: "Уважаемый господин Ермолов!
Я, хан Шагин-Гирей, обращаюсь к вам.
Я ни на что не жалуюсь, условия
моего содержания весьма достойные.
Однако пенсия,
обещанная мне императрицей,
почти год как не выплачивается.
Я в ужасных долгах.
Я писал князю Потемкину, но напрасно.
Мой посланник днями ожидает
в его приемной.
Мне не к кому больше обратиться".
- Будет ли какой ответ?
Посланник хана ожидает.
- Прошу, ступайте.
- Помолись сегодня со мной
на вечерней.
Кажется, грех я совершила,
темными помыслами руководствуясь.
- Катишь, одно лишь то, что ты хоть
и опосля, но оценку себе даешь -
верный путь к искуплению.
- Грешу и каюсь. Грешу и каюсь.
Что с тобой? Сердце не на месте,
я ж тебя как открытую книгу читаю.
- Боюсь разгневать тебя, матушка.
Но не сказать - совесть не позволяет.
- Что еще?
- Давеча был у меня
слуга хана Шагина. Прибыл из Калуги.
Говорят, неоднократно
просил аудиенции.
- Не докладывали. А что хочет хан?
- Пенсию, которую ты ему положила,
по недосмотру или по злому умыслу,
но пенсию эту хан из казны
уже почти год не получает.
- Опять воруют! Нехорошо.
Скажут, что я слово свое политическое
не держу. Неправильно это.
Кто виноват, разобрался?
- Боюсь напраслину возвести,
но за выплатой этой должен
был следить светлейший князь.
- Ваше Высочество, погодите!
- Николай Иванович, я получил
письмо от короля Фридриха.
Он пишет, что не держит на меня обиды
за провал нашего плана с наследником.
Это хорошо, не находите?
- Видимо так, Ваше Высочество.
- Он также знает,
как тяжело мне что-либо утаить
в тайне от моей матушки.
Скажите, а почему вы так задумчивы?
- Я право даже не знаю, как сказать.
Павел Петрович, я наверно знаю,
что ваша матушка составила
тайный манифест о престолонаследии.
- Манифест? А?.. А что может быть
неясного в престолонаследии?
- Она наследует престол, простите,
вашему сыну Александру.
Возможным регентом назначен
князь Потемкин.
Но ввиду охлаждений отношений
между князем и вашей матушкой
в документе возможны изменения
в сторону нынешнего фаворита.
- А... обо мне,
я так понимаю, ни слова.
Обо мне -
единственном и законном наследнике
короны Российской империи.
Николай Иванович, вы знаете,
вы приносите мне только дурные вести.
Как будто бы специально хотите
больнее мне сделать.
- Я...
- Я не хочу вас больше видеть.
- Верно люди говорят:
место бабы на кухне.
- Я так понимаю, императрица отказала
в вашей просьбе отбыть в Крым.
- "Прежде будет проведена проверка".
Ты гляди, что удумала -
за мной следить. Проверять меня?!
Одного не понимает,
что я для нее стараюсь.
Ладно, хоть копейку
в карман положил -
так нет, все же на дело трачу.
А что трачу - на дело,
а не на баловство!
- Дядюшка, вам все это надобно
императрице лично сказать.
- А толку?
Или она сама эти проверки учинила?
- Верно, подзужил кто-то.
- На поводу у этого святоши пошла.
Решила, что покаянием прощение себе
выторгует.
Ничего. Бог, он не Тимошка,
видит немножко.
Еще в ноги будет падать
с извинениями.
Саша, прикажи еще вина.
- Может, полно уже, дядюшка?
Губите ведь себя.
Смотреть на это мочи нет.
- А ты не смотри.
Ты вина прикажи и уходи.
Все уходите. Все.
11 серия
- Матушка, дозвольте?
- Проходи, душа моя.
- Вину чувствую.
Будто я причина вашего состояния.
Дозвольте сниму боль головную?
Мне совсем места не найти.
Корю себя.
Выходит, что я, хоть и невольно,
поспособствовал вашему разладу
с Григорием Александровичем.
- Не вини себя.
В нашем разладе нет твоей вины.
- Да как же нет?
Я проверку затеял.
Хотел все по правде сделать.
И не додумался, что, может быть,
светлейший князь
о выплатах запамятовал.
У него столько дел, столько мыслей
в голове - всего и не упомнишь.
- Не горюй. То, что надо, он упомнит. Не будем об этом.
- Как скажешь, матушка.
(Говорят на этническом языке.)
- Пенсия от императрицы.
Хоть на что-то сгодился
этот новый фаворит.
Больше ничего не передавали?
Еще какие письма?
После оплаты всех долгов
на жизнь совсем мало останется.
- Господин, в столице говорят,
Ее Величество в Крым собираются.
Поездку готовят.
- Сама императрица?
А что ей там делать?
- Земли осматривать.
Говорят, там огромные перемены.
Многих послов и монархов пригласила. Может быть, и вас пригласит.
- Что значит "может быть"?
Я крымский хан!
Уж поважнее какого-нибудь посла!
Пошел вон.
(Говорят по-немецки.)
- Джатти отмечает, что в русском обществе только и судачат
о наметившемся охлаждении
между Потемкиным и Екатериной.
И причиной тому
стал бывший адъютант Потемкина,
новый фаворит Екатерины.
- Нельзя доверять обществу:
оно лениво и глупо.
А вот Фике - нет.
Я не верю слухам.
Она явно затеяла какую-то игру.
- Я не понимаю.
- Это неудивительно. Она собирается
в большое путешествие.
Назвала с собой послов, монархов.
А Потемкин, который назначен наместником в Крыму,
отсиживается в столице,
никаких действий не предпринимает.
- Что это значит?
- Что?
- Что у них и так там давно уже
все готово.
Они затеяли подготовку раньше.
И притом тайно, так как об этом
никто не знал - ни мы, ни Порта.
Нас больше всего должно волновать,
как отнесется австрийский император
к этому приглашению.
Если он согласится
открыто сопровождать Екатерину
в этой поездке,
значит, он дал согласие на союз
с Россией в будущей войне с Портой.
И тогда нам с тобой...
(Стонет.)
- Неужели она не понимает,
что ставит меня в ужасное положение?
Зачем все эти официальные штуки?
- Полагаю, что таким образом российская императрица
вынуждает вас уже сейчас
принять чью-то сторону.
- Это значит - поставить себя
под удар перед Пруссией и Англией.
А если Екатерина не справится?
Если у нее не хватит сил противостоять султану?
Уж Австрия точно не та страна, которая в одиночку победит османов.
- Императрица Екатерина
не простит вам отказа.
Но и подвергать себя такой опасности на глазах у всей Европы,
показывая лояльность России,
тоже не стоит.
- Так что же делать?
- Ехать инкогнито.
(Говорят по-английски.)
- Что она позволяет себе?!
Так к концу века она захватит
все Балканы!
Теперь понятно, почему она дала мне солдат в борьбе с колониями:
она готовила новый плацдарм.
- В любом случае, Ваше Величество,
Екатерина эти вояжем
роет себе могилу.
- Ах, перестаньте! Единственный,
кто ее может остановить - это султан,
но он телится, как первородка.
Напиши нашему послу
в Константинополе.
Чем турки думают?
В Крыму восстанавливается мир,
и это мир - российский!
Мы не можем этого допустить!
- Смею заметить,
турецкий султан дал ясно понять:
он ждет не советов, а денег.
К тому же русские в Крыму
строят какие-то укрепления,
и еще неизвестно, с чем столкнутся
османские эмиссары.
- И как же узнать нам прежде?
Организуйте мне встречу
с нашим литературным сообществом
и пригласите леди Крейвен
для беседы о России.
(Говорит по-французски.)
- Давай, деревенская муза,
дитя природы,
распустите волосы,
окружи лоб зеленью.
Мой дорогой де Панж
скрасит твой досуг.
(Говорят по-русски.)
- Хорошо, хорошо.
Витиевато, но интересно.
Сам сочинил?
- Француз Андре Шенье,
начинающий поэт.
Я и сам могу подобное.
- Замечательно. Языками владеешь, пьески пишешь. На скрипке играешь?
- Научиться надо?
- Лишним не будет. Скидавай мундир!
Скидавай, скидавай.
- Дядюшка! - М?
- Письмо от Санечки пришло.
Муж ее, гетман Браницкий,
предлагает к путешествию в Крым лошадей поставлять.
- Вот, знакомься: тезка твой
и родственник мой по московской линии Александр Мамонов.
- Не знал, что вы себе
нового адъютанта подыскиваете.
Неужто Поль Дашков
настолько непригоден оказался?
- А я не адъютанта себе ищу -
я генерала взращиваю.
А ты, голубчик, ступай-ка в баню,
а оттуда к цирюльнику.
Негоже, чтобы русский офицер неприбранный ходил.
- Рад стараться, ваша светлость.
- Угу.
- Она себя обманывай сколько хочешь,
но меня не проведешь.
Недолго матушка будет
в праведницах ходить. Уж я-то знаю.
(Беспокойно вздыхает во сне.)
- Графиня Проскурякова...
На приданое дочери?
Ваше Величество...
Матушка!
Матушка, тут бумаги.
- Да господи, что ж вы?.. Ах!
- Матушка!
- Волосы!
Какой же вы неловкий.
- Я не знал, что ты придешь.
- Я сам!
- Удивительно, как одного отца дети
могут так разительно
по характеру отличаться?
В Константине больше всего - от вас:
и характер, и упертость.
А Александр -
очень прилежный ребенок.
Однако за прилежностью
и покладистою
мягкий нрав, боязливость
присутствуют в его поступках.
Как соглашается со всем...
Да, не оделила
его природа императорским нравом,
но зато в чувствах человеческих...
- А вы метким глазом
определить можете,
кому быть императором, а кому - нет?
- Матушка, я, право...
- Подумайте, оделил ли Господь вас
нравом быть подле императора
или ваш нрав этому не соответствует?
- Вы звали, Ваше Высочество?
- Да, Екатерина Ивановна.
Я хотела с вами поговорить.
Екатерина Ивановна, не стоит делать из меня большую нелепицу, чем я
есть.
Я смиряюсь с фактом
вашей связи с моим мужем,
потому как вижу:
вы благостно влияете на него,
он прислушивается к вашему мнению.
Я утратила эту способность.
А может, никогда
и не имела в полной мере.
Я теперь просто мать его детей.
- Ваше Высочество...
- Павел Петрович
очень чувствительный человек
и всякую несправедливость воспринимает остро.
Стыдится порой,
хоть в этом нет его вины.
Вот уже который день
он проводит в библиотеке.
Я боюсь за него... опять.
Я прошу вас, Екатерина Ивановна, проявить ваши дружеские чувства,
в которых вы меня уверяете,
и утешить моего мужа.
Только, будьте любезны, -
во дворце слуги - делайте это тише.
- Ваше Высочество, разрешите?
- Нельзя супротив закона идти.
Так ведь каждый
все что угодно написать может.
Как может быть законным манифест,
который прямого наследника
права на престол лишает?
- Перестаньте, Павел Петрович.
Вы делаете себе только хуже.
Вам надо беречь себя для империи.
Намерениям императрицы никогда
не сбыться - я это точно знаю.
- Откуда? Откуда вам это знать?
- Есть силы, против которых государыне никогда не устоять.
Одна гадалка нагадала мне,
что я полюблю истинного императора.
Я люблю вас. И вы будете на троне. Поверьте мне, Ваше Величество.
- "Самая нужная вещь для девицы -
уступать всем желаниям,
которые внушает нам природа.
А самый мощный афродизиак -
власть над другими".
- Адъютант его светлости
князя Потемкина
Александр Дмитриевич Мамонов.
- Ваше Величество,
письмо от хана Шагин-Гирея
с сопроводительной запиской.
- Откуда же князь
таких молодцов себе в полк набирает?
Хан хочет в Крым.
Ну тут, как говорится...
(Говорит по-французски.)
Глупые ведут к погибели.
(Говорят по-французски.)
- Если наличие ума
не является добродетелью,
то отсутствие его
не является пороком.
- Говоришь по-французски?
- Не только.
Также на немецком, испанском, португальском и латинском языках.
- Ваше Высочество!
Не расстраивайтесь, Ваше Высочество.
Вы пока еще дитя, а каждое дитя
на свет неученым родится.
И наш, взрослых, долг -
дать детям учение.
Вот смотрите, вы каждую свою ошибку за горе почитаете.
А между тем,
ошибка всегда за истиной следует.
Таков неизбежный закон.
- А что, если я как государь
буду ошибаться?
Бабушка меня не простит.
- Что вы!
Бабушка ваша любит вас безмерно.
Но и вы должны понимать,
какие цели она на вас возлагает.
Прошу, пройдемте. Точно вам говорю:
каждый человек свой характер
по собственному усмотрению изменить
может - расслабить или закалить.
Вот вам в себе твердость
нужно воспитывать во всем:
и в решениях, и в делах.
Продолжим.
- Еще вина, любезный!
- Я - пас.
- Сдавай.
- Князь, глядя на вашу игру и ставки,
я уже начинаю жалеть,
что не служу при русском дворе.
- Так в чем же дело, посол?
- Се ля ви.
- Секунду, господа.
- Деньгами раскидываться,
а потом плакать, что казна пуста.
- Вас можно поздравить, генерал?
Ваш ближайший родственник
так высоко поднялся - к самым верхам.
- Саша всегда был толковым юношей.
- Да, но все же.
За такой короткий срок
стать ближайшим лицом императрицы...
А теперь, я еще знаю,
он принял участие в банке.
- Точно, так.
Саша бережлив от природы.
Даст бог, может, хоть сейчас
наступит порядок в казне.
- Вы изволили что-то сказать?
- Не вам.
Но все и так знают,
что ваши траты - что здесь,
что в государственном управлении - непомерны.
Вы все кичитесь
своими завоеваниями политическими:
мол, страны европейские
нас бояться станут и уважать.
Деньги под них лопатой выгребаете.
А меж тем карман надо сперва зашить, а уж потом милостыню давать.
- Ты рот свой гнилой закрой, паскудник!
Ты и малой толики
сделать не помыслишь.
К одному только талант имеешь -
лизать да выслуживаться.
- Вы пожалеете об этом, князь!
И на вас управа найдется!
- Жаловаться побежал.
Засекайте время, посол.
Играем, господа!
- Еще имею доложить: прибыла
Элизабет Крейвен, графиня Беркли.
- Я что-то слышала о ней:
пишет пьесы, путевые заметки.
Некая эмансипе. А почему ее
не представил британский посол лично?
- Ваше Величество, по правде сказать, непонятно, какого она подданства.
Очень странная барышня.
С супругом своим она разошлась.
Проживает, главным образом,
во Франции,
при этом имеет влиятельных знакомых
по всей Европе.
В настоящее время прибыла из Вены,
имея на руках рекомендательное письмо от императора Иосифа.
- Проси.
(Говорит по-французски.)
- Ваше Величество!
- Говорят, вы объездили всю Европу.
- И немного Азию, Ваше Величество.
- И как вам Санкт-Петербург?
- Почти Версаль.
- Почти?
- С позволения Вашего Величества,
я бы страстно желала посетить крымские земли.
Я хочу написать книгу о новых землях Российской империи.
- Вам стоит подождать
и присоединиться
к императорскому путешествию.
В настоящее время
там несколько не прибрано.
- Вот именно это мне и любопытно -
посетить полуостров
в преддверии высочайшего путешествия.
- Извольте.
Не вижу в этом ничего дурного.
А с моего разрешения
можете осмотреть все, что пожелаете.
А мы подумаем о вашем сопровождении.
- Благодарю вас, Ваше Величество!
По-русски: - Очень эта барышня
на шпионку смахивает.
- Так это она и есть.
Неужели мы не знаем,
как со шпионами обращаться?
Пусть эта англичанка
обозначит все наши изъяны,
а мы уж потом все исправим.
Со светлейшим про эту гостью поговорю. Можете идти.
(Звучит тревожная музыка.)
- Ваша светлость...
здравия желаю!
- Бросай уже эти церемонии.
Что с письмом?
- Оно...
Там мы все любопытно обставили:
зашли в Троицкое поместье Дашковой
как грабители,
управляющего помяли слегка,
все перевернули вверх дном.
Драгоценности кое-какие
пришлось украсть для правдоподобия.
- Ну и?
- Ничего.
Не нашли письмо Орловского.
- Ну и чем кичишься?
Маскарадом глупым?
Добро верни: негоже вдову обижать.
- Слушаюсь!
(Звучит тревожная музыка.)
- Александр Андреевич,
да что же это такое!
Почему вы меня преследуете?
Вы прекрасно знаете,
что я отдала все письма
Степану Ивановичу.
- Я вовсе не против
вашего решения, княгиня.
В конце концов, Шешковский -
начальник Тайной экспедиции.
Но есть одно письмо,
которое вы утаили и от него.
И я желал бы получить его
в свои руки.
- Но у меня ничего нет.
Простите, мне необходимо
ехать в имение: оно разорено.
- Вы не настолько глупы,
чтобы хранить самое ценное
в чужом дворце
и уж тем более в гостевых домах.
А значит, письмо может быть
где-то очень близко,
буквально на расстоянии
вытянутой руки.
- Какая чудная погода,
княгиня, не находите?
Александр Андреевич...
Я сопровождал Его Высочество
на прогулку.
Мы как раз обсуждали небесное тело.
Не составите ли нам компанию?
- С превеликим удовольствием.
- Кажется, я спас вас
от неприятностей.
- Только не ждите от меня
пылких благодарностей.
- Ваше Величество!
Как всегда, по первому зову.
- Григорий Александрович,
не ерничайте.
И так ваше поведение
кривотолки вызывает.
- Это, позволю себе спросить,
какое такое поведение?
Уж не тот ли это случай,
когда я генерала Левашова,
их дяденьку, паскудником
и лизоблюдом назвал?
- Случай возмутительный,
да я не о нем говорю.
- А что же тогда, матушка?
Может, хочешь еще раз меня
вором назвать и в растратах уличить?
Ведь это не ты,
а он все эти проверки учиняет.
И того понять не может,
что великие дела великих трат стоят.
- Светлейший князь...
- Нет уж, погоди, матушка.
Это что же получается?
Всегда я подле тебя был,
всегда ты на меня полагалась,
а теперь из-за этой козявки
ты мою верную службу
под сомнение ставишь?
Ну уж нет.
Вот сейчас, здесь, выбирай:
или я, или он.
Позволь немедля отбыть в Крым.
Вспоминает:
"- Все дела какие-то придумываешь,
словно сбежать куда-то хочешь.
Что, так плоха для тебя стала?
- Като...
- Вы мне сказали,
что любить меня невозможно.
- Любить вас?
- Князь, остановитесь.
- Ваша любовь губительна.
Для всех, кого она касается".
- Ваше сиятельство,
прибыл генерал-адъютант Ее Величества
Ермолов. Настаивает принять.
- В шею гони.
- Я никуда не уйду,
пока не поговорю с вами!
Ваше сиятельство,
я пришел поговорить о вашем условии.
Это жестоко - заставлять
императрицу выбирать!
Она муки страшные испытывает!
Вы любите ее?
- Дядюшка!
- Люблю!
Но что это меняет?
Все, закончили.
Подите вон.
(Доносится ржание коня.)
- Прогнала?
- Сам ушел.
Ой, может быть, и права Катрин,
что время любви прошло,
а осталось время печали.
- Да брось. Дашкова чепуху молотит.
Ты свежа, молода -
и телом и душой.
Вот веришь, ни к кому тебя
так не ревновал, как к Ермолову.
- Ревновал?
- Клянусь.
Он вел тебя в безгрешную обитель
Божественной любви и искупления.
А я, уж извини,
с Богом потягаться не могу.
- Как же, Гриша,
я без твоих советов буду?
- Справишься.
Протеже мой тебе понравится.
Парень нрава веселого,
комедии пишет.
Ты таких любишь.
- Да опереться мне не на кого.
Опоры у меня нет, Гриша.
Время больших свершений впереди.
В Крым тебе следует быстрее ехать, путешествие готовить.
Поедем всем миром
твою Тавриду смотреть.
А с Крейвен будь аккуратен:
не книгу она едет писать,
а сирам свои доносы строчить.
Сопровождающего бы ей представить.
- Не переживай, об этом я позабочусь.
- Отправляетесь в Крым?
Поль, неужели вам действительно
необходимо ехать прямо сейчас?
- Матушка, служба не ждет.
Я выполняю поручение князя Потемкина.
Не беспокойтесь.
- Берегите себя, дитя мое.
Расскажете мне потом про Крым.
- Как быстро растут дети,
не находите?
- Вам что-то угодно, синьор Джатти?
- Абсолютно ничего, ваша светлость.
Но мне искренне горестно видеть
ваше расстройство
даже малейшим поводом.
- Не утруждайтесь.
Вы вновь потерпите неудачу.
- Имея такой объект для обожания, готов пробовать бесконечно долго.
- Синьор Джатти, я вам уже говорила: для меня превыше всего
Россия, императрица,
Академия и мой сын.
И увлечение мужчиной
никак не входит в мои планы.
И не думайте, что я забыла,
кто навел на меня
подозрение императрицы
после смерти Ланского.
А если вы не прекратите, я пожалуюсь императрице и вас отлучат от двора.
- Как скажете, дорогая моя.
Как скажете.
(Говорят по-немецки.)
- Вильгельм...
- Его Величество
Фридрих Великий скончался.
Я прошу объявить всем посольствам, что король Пруссии умер.
- Часы остановились.
Часы больше не идут.
(Говорит по-английски.)
- Я поражена!
Благодарю вас
за это прекрасное путешествие
и должное сопровождение.
Но одна вещь меня очень сильно расстраивает.
- Какая?
- Мой маршрут по Крыму.
Почему он так строго ограничен?
Хотя императрица разрешила
осмотреть мне весь полуостров.
- Прошу прощения, миледи.
Губернаторы тоже имеют
должностные обязанности,
которые их ограничивают.
Они не знают, кто вы.
Возможно, они еще не получили распоряжения из столицы.
- Но неужели нельзя ничего сделать?
Я так мечтала увидеть
Перекопский перешеек.
Это же удивительное место!
Я хотела посвятить ему целую главу
в своей книге.
Получается, из-за несведущих губернаторов, я его не увижу.
- Вы обязательно увидите Перекоп, миледи. Даю вам слово чести.
Там впереди казачьи посты.
Я знаю тайную тропу -
ей пользуются местные охотники.
- Вы мой герой!
Боже мой! Это потрясающе!
Господи!
Вы мой рыцарь!
(Читает на этническом языке.)
- "Опасаюсь должной вашему положению
защиты на Крымских территориях
не оказать
и ненамеренно способствовать
злому умыслу,
кой от рук завистников ваших
и иных злодеев приключиться может".
Отказала! Мне, крымскому хану, отказала в поездке домой!
Уйди с глаз моих!
Вон пошел!
"Опасаюсь защиты не оказать..."
Да я сам себя защищу!
- Многие приготовления сделаны.
По экипажам - больше всего.
Ваша карета будет обита
красным бархатом
с тесненной кожей и раззолочена.
Также предусмотрена библиотека, гостиная, кабинет и карточный салон.
А следом - почивальный возок,
чтобы Ваше Величество
всегда отдохнуть могли.
- Каков! Посмотрите!
- Да, вы слышали новость?
Говорят, Сашенька Бранницкая
покинула своего мужа
и приехала в Крым к Светлейшему,
якобы помогать ему обставлять
ваши путевые дворцы
со всем вкусом и сноровкою.
- Граф, ваше место здесь на диване. Посидите пару часов,
а потом можете идти.
Да, и держите язык за зубами. Спокойной ночи!
- Александр!
- Вы?
- Павел Петрович...
Вы бы взяли с собой
в длительное и опасное путешествие
важные государственные документы?
- Нет.
- Вот.
Вы знаете о тайниках вашей матушки?
- Не уверен, что обо всех,
но пару найти точно смогу.
Что с вами?
- Манифест о престолонаследии.
Как только все уедут,
вам следует наведаться во дворец.
Это ваш шанс,
Ваше Императорское Величество.
12 серия
(Говорят на этническом языке.)
- Дорогой хан,
рад видеть тебя гостем в моем доме.
- Великий султан, разве я гость?
Меня доставили в твой дворец
будто пленника!
- Прошу простить меня,
если заставил тебя испытать волнение.
Я хотел спасти тебя
из плена русской царицы.
Я твой друг.
Я жажду, чтобы в Крыму
вновь правил законный хан -
ты, Шагин!
- Я так долго ждал твоей помощи,
но она так и не пришла.
Почему я должен верить тебе?
- Дорогой хан,
позволь мне искупить свою вину.
Будь нашим гостем.
Тебе предоставят комнату отдыха
со всем необходимым.
Отдохни, наберись сил.
И поверь мне: нас ждут великие дела.
- Ваша светлость!
Я как раз вас разыскивал.
- Меня? Чем имела честь
заслужить ваше внимание?
- Академия наук
выпускает газету "Ведомости".
Сегодня я прочитал
о предстоящем путешествии в Крым,
обедах, стоянках, встречах.
Всюду стоит ваше имя
и имена других придворных -
и нигде нет моего.
Причем ваше имя
всегда стоит на первом месте
после имени императрицы.
Потрудитесь объяснить,
как это могло быть?
- А вы кто такой,
чтоб меня отчитывать?
- Приближенный к Ее Величеству.
- Господин приближенный,
обратитесь за разъяснениями
к главному гофмейстеру.
Что касается меня,
я не занимаюсь этими статьями
и даже их не читаю.
- Хорошо же вы Академией руководите.
- Брат наш Иосиф
вознамерился инкогнито ехать.
Ну что за маскарад?
И так все все поймут.
- Полагаю, император
пока не чувствует свою силу.
- Политика - не больница.
Не чувствуешь силу -
вынесут ногами вперед.
- Ваше Величество,
Степан Иванович Шешковский
ожидает приема.
- Проси.
Александр Андреевич, благодарю вас.
Вы свободны.
- Вызывали, Ваше Величество?
- Степан Иванович,
хотела справиться, как здоровье.
Не передумал ли
меня одну в поездку отправлять?
- Уж вы коли о безопасности
переживать изволите,
так я уж там...
- Да нет, за это не переживаю.
Знаю, что все устроил.
Просьба у меня к тебе одна есть.
- Слушаю, Ваше Величество.
- Коли здесь остаешься,
присмотри за малым двором:
боязно как-то Павла одного оставлять.
- Все исполню.
- Да, отвлечь бы его
от мыслей крамольных,
заговорческих...
- Но как, Ваше Величество?
- Воспитанием сыновей пусть займется.
(Слышны крики. Лязг оружия.)
- Прекратить!
Прекратить!
Прекратить!
Разойдись!
- Доброго здоровья,
ваше святейшество!
Что случилось?
- Новая власть обижает людей!
- Вы хотели мечеть -
мы собираемся строить вам мечеть.
Что не так? - Место.
- Разве это плохое место?
- Харам! Здесь нельзя строить!
Здесь черные глаза!
Черная вода! Черная земля!
Харам!
- Ваше святейшество,
сможете показать, где можно?
Ну, идет.
Ну что, да здравствует новая мечеть!
Об одном прошу: если еще
какой-нибудь харам случится,
сразу мне сообщайте.
Негоже нам ссориться.
Российская империя
чтит обычаи крымского народа!
- Хоть одним глазком бы взглянуть,
каково в карете государыни.
Говорят, она огромная,
а внутри все в позолоте.
- Коли желаете,
могу поспособствовать.
- Вы поедете в карете императрицы?!
- Ну а на чем же мне еще ехать?
Не печальтесь.
Что-нибудь придумаю,
чтоб вы хоть одним глазком взглянули
внутрь императорской кареты.
(Говорят по-французски.)
- Меня более всего интересует,
что там у русских на Черном море.
После Чесмы вопрос флота -
очень интересный.
- Ну, до моря-то еще добраться нужно.
Шестьсот миль!
Кстати, говорят, Таврида -
абсолютно выжженная земля,
там даже трава не растет. Граф!
- Да-да?
- Вроде бы в Вене вышла книга...
Ее автор как будто
несколько лет жил в Херсоне?
- Вы имеете в виду господина Вебера?
- Да.
- Признаться, я не читал.
- Мне жена прислала,
и я, знаете ли, уже ознакомился.
Так вот, Вебер пишет,
что якобы Херсон заселен
сплошными каторжниками.
Якобы он даже видел однажды,
как трое русских,
собравшись в кружок,
поедают обычного прохожего.
- Да вы что? - Да вы что?
- Господа!
За Таврический вояж!
- Я уверен:
нам обязательно понравится.
- Я уверен:
вы напишите исключительно правду
об этом путешествии.
- Российскую империю
всегда волновал вопрос
процветания и безопасности
ее народов.
Жители Тавриды могут рассчитывать
на нашу поддержку и помощь!
А вы, господа, я надеюсь,
своими глазами сможете убедиться,
как Россия чтит веру и традиции
всех народов ее империи!
В дорогу, господа!
Все: - Ура!
- Екатерина Алексеевна,
позвольте проводить вас до кареты.
- Кто таков?
- Секунд-ротмистр конной гвардии
Платон Александрович Зубов.
- А разве это входит
в обязанности секунд-ротмистра?
- Моя обязанность -
ваша безопасность,
а значит,
и до кареты проводить должно.
- "Ваше Императорское Величество"!
Запомни это.
Только так можно обращаться
к государыне.
Ваше сиятельство, граф Сегюр,
вам в шестую карету.
Господин полковник Мамонов,
позвольте назвать номер вашей кареты.
- Разве я не с государыней?
- Ее Величество распорядилась,
чтобы господин полковник
до Смоленска ехал в карете гостей.
Вам сюда.
Милые дамы, вам в карету для фрейлин.
Одиннадцатая.
- Хорошо.
- Ну что ж вы, Александр Матвеевич?
Обещались в карете
с императрицей ехать.
- Но вы не тревожьтесь,
мы что-нибудь придумаем,
чтобы вы хотя бы одним глазком
увидели императорскую карету.
- Ну что вы, дамы, разве может
ваше общество сравниться
с обществом этих скучных послов,
которые перебрались в карету
к императрице! Уж лучше я с вами.
- Сорок один.
- Мне еще в Петербурге писали,
что в Киеве все приличное жилье,
на которое не покусился
граф Потемкин,
расхватала польская знать.
Цены в городе взлетели до небес!
- Не волнуйтесь, господин Людвиг,
нашим гостям
ни за что платить не придется.
Вам лишь нужно не заморозить
свои руки и чернила,
чтобы исправно писать на родину,
описывая наш великолепный вояж.
- "Барабанные палочки" - одиннадцать.
- У меня!
- Прошу простить мою дерзость,
Ваше Величество,
но русская зима - это просто ужасно!
Я надеюсь, что все наши квартиры
в путешествии
будут такими же теплыми,
как ваша императорская карета.
- Отчего-то в каретах у послов горшки
с углями быстрее иных замерзают.
Необъяснимо!
Господа,
на биваке мы поменяем вам экипажи.
- Мерси.
- Так...
Восемьдесят девять -
"дедушкин сосед".
- Граф, будьте добры,
закройте мне вот тут.
- Четырнадцать!
- А, у меня. Будьте любезны.
- Господа, а вам известно,
что когда-то нас величали
только как Екатерина Большая
и Екатерина Малая?
Угадайте, кого как?
- У России одна Екатерина - Великая!
- Двадцать два!
- Двадцать два - "гуси-лебеди". Кон!
Я выиграл!
Возница: - Тпру!
- Горячий кофей
для согрева Ее Величества.
- Я полагаю, что молодой ротмистр
не слишком понимает,
чем он должен заниматься на службе.
Может быть, определим его на кухню?
Александр Андреевич, думаю,
гостям тоже не помешает взбодриться.
Письмо на английском языке:
"Милорд!
Перекопские укрепления ненадежны:
берега невысоки и слабо укреплены.
Волны лимана с каждым днем
подмывают берега,
делают их плохой опорой".
- Известная Вашему Величеству особа
отдельно указывает на то,
что только туда может быть направлен
главный удар на полуостров,
поскольку от нее не укрылось,
насколько сильно и повсеместно
развивается Таврида.
Так в России именуют полуостров Крым.
- Все, достойное внимания Порты,
продолжайте отправлять
нашему послу в Константинополь.
Что он, кстати, сообщает? Великий
Турок еще не точит свой ятаган?
- Султан медлит.
- Как еще его должны унизить,
чтобы он понял,
что скоро весь мир
перестанет его уважать?
Хочет дождаться, когда его столица
Константинополь вернется в Европу?
- Я докладывал: императрица Екатерина
вынашивает планы возрождения Византии
с ее новым императором -
своим малолетним внуком Константином.
- В какое время мы живем!
Какой позор!
Спесь российской царицы перед Европой
держится на дружбе
с Иосифом Габсбургом.
Надо найти способ их рассорить.
- Займемся.
- Все-таки подготовьте
султану гостинцев,
иначе не раскачать
его восточную медлительность.
- "Видя, что ветер сильно крепчает,
мы убавили блинд
и приготовились убрать фок-зейль.
Но погода становилась хуже;
осмотрев, прочно ли привязаны пушки,
мы убрали бизань.
Корабль находился в открытом море,
и было решено: лучше идти под ветром,
чем убрать все паруса
и отдаться на волю волн.
Мы взяли рифы от фок-зейля
и поставили его,
затем натянули шкот.
Румпель лежал на полном ветре..."
- Благодарю вас, за эту возможность,
Николай Иванович, -
за счастье увидеться с детьми.
Салтыков: - Только помните,
что у нас не так много времени.
С отъездом двора во дворце не так
много соглядатаев, но все же...
- "...море сильно бушевало.
Мы не думали спускать стеньги,
но оставили всю оснастку,
потому что корабль шел под ветром,
а известно, что стеньги
помогают управлению кораблем
и увеличивают его ход, тем более
что перед нами было открытое море".
(Звучит напряженная музыка.)
- Ты будто не со мной.
О работе тоскуешь?
Расскажи мне о своем словаре,
скрась минутку.
- Ваше Величество,
словарь этот считаю важным.
А знаете, на каком слове
я сейчас остановилась?
Которое вызвало у меня затруднение,
чтобы описать его точно
на русском языке. Слово "дружба".
Ни во французском,
ни во флорентийском словаре
не нашла я подходящего для нас,
русских, описания.
Привязанность, общность...
- Ну и что же оно - дружба?
- По моему глубокому убеждению,
дружба основана
на почтении и доверии, она священна.
Именно дружба помогает справиться
человеку с невзгодами, трудностями;
она его спасительная сила.
И, наконец, дружба поможет
достичь просвещенного общества.
- Хорошо сказано!
Так и запиши в словаре.
(Звучит напряженная музыка.)
- Я могу помочь, Ваше Высочество?
- Господин Джатти
с тебя глаз не сводит.
Неужели итальянские серенады
растопили сердце
моей железной Катрин?
- Ни в коей мере, матушка.
Не знаю, чем вызваны
ваши подозрения на сей счет,
но он никогда не занимал мой ум.
И не будет занимать.
- Ваше Величество, мы достигли
первого дипломатического успеха.
Еще вчера Фицгерберт и Сегюр
друг друга терпеть не могли,
а теперь... посмотрите-ка
на этих голубков.
- Да, русский холод
сплотил заклятых врагов.
Какую-нибудь пакость замышляют.
(Говорят по-французски.)
- Это путешествие еще не успело
начаться, а уже стало эпохальным.
Вы видели,
как встречают императрицу?
Малороссия празднует визит Екатерины
как всенародный праздник!
- Хотите написать об этом
своим господам?
Напишите хоть один правдивый отчет,
граф. Посмотрим,
насколько это будет способствовать
вашей дальнейшей карьере.
(Смех.)
- Мы тебя потеряли.
Что происходит?
- Мое почтение, Ваше Высочество.
- Николай Иванович ведь предупреждал,
что у нас не так много времени.
- Не переживайте,
теперь у нас впереди целая вечность!
В заточении.
- Степан Иванович...
Степан Иванович, заклинаю,
не сообщайте государыне.
Тому, что произошло, нет оправдания,
вина за это всецело лежит на мне.
Я даю слово, что такого
больше никогда не случится.
Я буду тщательно отслеживать
и настроение, и поведение цесаревича.
Но, коли уж такое
хоть раз повторится,
тогда впишите и мое имя в ваш отчет.
- По моему разумению,
детство без отца
стало причиной скверного характера
Павла Петровича.
Почему бы нам с вами не попробовать
исправить эту ошибку?
Если великие князья
поживут в Гатчине с родителями,
пока Ее Величество в отъезде,
они получат любовь и ласку матери,
а у цесаревича прибавится хлопот.
Как считаете?
(Слышны оживленные голоса.)
(Слышен женский смех.)
- Господа, разрешите передохнуть
у вашего самовара.
- Удивляюсь вам, русским:
такой холод, а вы резвитесь.
- Это чтобы согреться.
Погода отличная.
Неужели в ваших Европах
такого не бывает?
- Бог миловал.
- О!
Ого! - А!
(Слышен горн.)
Глашатай: - Господа и дамы!
Обеденная стоянка окончена!
Кортеж тронется в путь
по третьему горну!
(Звучит бравурная музыка.)
(Слышен смех.)
- Виват! Мне валет пришел.
- Душечка, в макао не следует
вскрывать карты заранее.
Нужно сначала ставку сделать.
Александр Матвеевич,
очень хотелось бы
услышать ваше мнение:
как протекает наш гранд-вояж?
- В целом, государыня,
путешествие преинтересное. - М-м.
- Но ежели по государственному
разумению к вопросу подходить,
то вот вам и изъян прямой, извольте.
Топят в путевых дворцах
просто нещадно.
Спать никак невозможно.
(По-французски.) - Да. Абсолютно.
- Вижу,
не все к нашим зимам привыкли.
(Смех.) - Ну нельзя же гостей
в студеных комнатах размещать.
Услышали. Учтем.
(Звучит жизнеутверждающая музыка.)
- Ах!
- У меня девять.
(Карета внезапно остановилась.
Слышно конское ржание.)
- Где? - Там, в овраге.
- К оврагу!
- Семен, в дозор на разведку!
- Остановите кортеж.
- Слушаюсь. Давай. Скорее!
- Ходу, ходу!
- Ваше Величество!
Секунд-ротмистр Платон Зубов
заприметил шатуна в лесу
и изволил изловить. - Ах!
- Уже направили за ним пару солдат.
- Ваше Величество,
я очень хочу на это посмотреть.
- Извольте.
- Прошу прощения, вы со мной?
- Алексей Матвеевич, ваш выигрыш.
Вы более удачливы оказались сегодня.
- Благодарю!
- Передайте это письмо
лично генералу-аншефу Суворову.
(По-английски.) - Светлейший князь!
- Сударыня, как ваши дела?
- Я уж извиняюсь, князь,
но мне пришлось
пожаловаться на вас императрице.
- Эка невидаль!
- Я написала письмо
Ее Императорскому Величеству,
о том, что у вас на меня
совершенно нет времени.
- В этом вы правы: времени нет.
Я отбываю в Херсон.
- Возьмите меня с собой, молю.
- Боюсь, не смогу уделить вам
должного внимания.
Для этого к вам приставлен
мой адъютант.
- Сударыня, а как вы смотрите
на ночную прогулку
к развалинам старой крепости?
- Развалины - это совсем не то,
что мне нужно.
Поль, милый, прости,
я совершенно не то хотела сказать.
- Лиза, а что ты чувствуешь ко мне
на самом деле?
- Я не понимаю,
что значит "на самом деле".
- Это простой вопрос.
Я хочу, чтобы ты была честна
передо мной.
- Ты думаешь: если я писательница,
у меня все не по-настоящему?
- Я не это хотел сказать.
- Поль...
- Ваше Величество... Входи.
- Ваше Величество!
- Опять вы, секунд-ротмистр
конной гвардии Зубов?
Не боитесь наказания,
Платон Александрович?
- От вас готов принять
любое наказание.
- Зачем кареты остановили?
- Да как же... Я ж никого не неволил.
И кортеж из-за меня останавливать
не стоило - чай, невелика птица.
Догнал бы.
- На шатуна зачем пошел?
- Да как же на него не пойти?
Шатун - он все одно не жилец,
а делов наделать мог.
Я здесь приставлен,
дабы обеспечить сохранность
моей императрицы, -
и я ее обеспечу,
пусть даже ценой собственной жизни.
(Усмехнулся.)
- Иди отсюда!
- Ваше Величество!
- Александр Андреевич,
вы уж с ним побережнее.
Пусть недельку со слугами покатается,
а то отобьем у молодца охоту
к подвигам.
- Слушаюсь, Ваше Величество.
(Звучит напряженная музыка.)
- Павел Петрович, поздравляю!
Ваши мальчики в Гатчине, с вами,
а это уже небольшая победа.
- Вы солгали.
Николай Петрович предатель.
Прикидывается другом, а сам бежал
к Шешковскому договариваться.
В моем окружении нет людей,
которым я мог бы доверять.
- Павел Петрович, объяснитесь.
- Тайник был пуст.
(Звучит напряженная музыка.)
- Маэстро Джатти, как же я рада,
что вы приняли наше приглашение.
- Рад служить Вашему Величеству.
- Еще пару таких раздач - и я могу
распрощаться со своим наследством.
(По-французски.) - Кому повезет
в игре, не повезет с женщиной.
(Говорят по-русски.)
- Надо присмотреться к крымлянкам,
пока вашей русской зиме
конца и края нет.
- Княгиня!
А вы отчего не составите императрице
компанию в макао?
- Я не так азартна,
Александр Андреевич.
По возможности предпочитаю
спокойно посидеть с книгой.
- Вы уж не серчайте на меня,
что нарушил ваше спокойствие.
Однако позволю себе
еще раз потревожить.
Мне давеча стали известны
удивительные подробности
о жизни вашего сына.
Леди Элизабет Крейвен,
которую он сопровождает,
оказывается, шпионка.
В своих донесениях
она весьма красочно описывает
то, как она благодарна, как она
ценит своего верного Поля Дашкова.
Как, думаете,
к этому отнесется императрица?
- Мой сын не может быть замешан
ни в чем таком,
что нужно было бы скрывать
от моей государыни.
А о письмах госпожи Крейвен
он докладывает лично светлейшему.
(Слышно конское ржание.)
- Вы, стало быть, юноша,
разоблачили инородную шпионку
и письма ее перехватили?
- Так точно!
- Это ж как вам удалось?
- Исключительно солдатской выправкой.
И немного обаяния.
- М-м.
- Хорош!
Что ж, передай
Григорию Александровичу,
что недочеты, столь подробно
описанные госпожой Крейвен,
начнем устранять незамедлительно.
Так, ну что?
- Вы так незаметно покинули нас
вслед за княгиней
Екатериной Романовной.
- Чистой воды совпадение,
Александр Андреевич.
- Хм. Да... А мне думается,
вы по какой-то причине
решили переметнуться на ее сторону.
- Я? - Угу.
- Александр Андреевич...
- Не трудитесь изображать удивление,
сударь.
Мы с вами оба знаем,
на что вы способны.
- В этом можете мне довериться.
(Безбородко напевает.)
Того, что вы ищите, у княгини нет.
- Откуда такая убежденность?
- У меня есть свои метОды.
Я заставил ее поклясться.
- Хм. Допустим.
Что с нашими иностранными друзьями?
- Как могут чернят гранд-вояж.
- Хорошо.
- Намедни я слышал о тайном приезде
Иосифа Второго.
- Благодарствую.
- Опасность миновала.
- Зачем вы меня сюда заманили?
К чему это представление?
- Я на вашей стороне, мадам.
Вы же слышали, я сообщил графу,
что письма нет.
- Но его действительно нет!
- "Государыня, свершилась беда.
Он заспорил за столом
с князем Федором,
не успели мы разнять,
а его уже и не стало".
Это всего лишь копия,
что я записал с оригинала.
Письмо не утеряно,
как вы пытаетесь убедить графа,
а надежно спрятано.
- Вы напрасно полагаете,
что я из страха
пойду навстречу
вашим низменным страстям!
А если вы вздумает меня запугивать,
то сильно пожалеете.
- Ваше Величество,
пора начинать маскарад.
- Прекрасно, Александр Андреевич.
По моему мнению,
Александр Матвеевич
не справится с ролью проводника.
- Кем прикажете заменить?
- Секунд-ротмистром Зубовым.
- Бумаги на въезд...
и выезд.
Ваша задача - встретить его,
перевести через границу,
обеспечить беспрепятственное
передвижение по России
и благополучное воссоединение
с Ее Величеством.
Если у вас есть вопросы, то это
приветствуется на данном этапе.
Как только пересечете
порог этой комнаты,
вопросы задавать будет поздно.
- Умом не обижен, вопросов задавать
не стану. На данном этапе.
- Похвально. На данном этапе.
Да! Советую помнить:
секретные поручения
часто бывают опасными.
- Сударь!
Позвольте узнать, что вы все
околачиваетесь подле императрицы?
- А вы полагаете, что место фаворита
все еще за вами?
- Знаете, кто стоит за мной?
- Пока я видел только фрейлин.
Зубов:
"До сей поры известная вам особа
внимания на меня не обратила.
Сегодня призван ее именем
на опасное задание.
Однако поручение дано не ей,
а противным Б. А.
Был бы премного благодарен,
если бы мог получить от вас
наставлений по известному вопросу".
- Оставь, любезный.
Ступай.
От Зубова. Ну-ну...
- Это ж какая удача, Павел Петрович:
вашей матушки не будет
вплоть до самого лета.
Юные цесаревичи остаются с вами.
Это ль не замечательное
время для того,
чтоб заложить в них
ваше виденье мира?
- А какой в этом смысл?
- Я вас не понимаю.
- Знаете, я все чаще ощущаю себя
образчиком героя Сервантеса:
постоянно сражаюсь
с ветряными мельницами,
и каждый раз они
все больнее бьют меня по голове.
Справедливости мне ждать неоткуда,
а посему я вообще
ничего делать не буду.
Только вот сидеть
и загнивать, и ждать,
пока моя нелюбимая мать
посадит на мой трон моего сына.
- Павел Петрович... Нет, не стоит.
Я не знаю, стоит ли вас обнадеживать,
но я сейчас занимаюсь
одним прожектом...
Доверьтесь мне.
Справедливость восторжествует!
(Говорят по-английски.)
- Любопытно, почему вокруг дворца
усилили охрану?
Неужто тебе не любопытно, Поль?
Быть может, это война?
Что происходит?
Куда ты, Поль? Объяснись!
- Лиза, ты можешь
более не притворяться.
Для меня давно не секрет,
что ты делаешь здесь, в Крыму,
и какую книгу ты пишешь.
Все твои письма я читал и копии
отправлял Григорию Александровичу.
Твой арест - вопрос времени.
- Ты... Как ты мог?
Ты предал меня!
Ты предатель!
- Да.
Глупый влюбленный предатель.
Я сейчас иду на преступление
ради тебя.
Поспеши, у тебя мало времени.
Императрица скоро прибудет
в Бахчисарай.
(Крик совы, ржание лошади.)
- Ты готов меня отпустить?
Но ведь тогда арестуют тебя.
Тебя ждет казнь.
Поль, поехали со мной!
Мы будем жить в Англии.
Мы будем жить счастливо.
Здесь это невозможно, Поль!
- У меня одна Родина, Лиза.
Тебе пора.
- Ты спрашивал,
что я на самом деле чувствую к тебе.
Думается мне, что это любовь.
Ведь мне так больно от тебя уезжать!
(Ржание лошади.)
- Пришпорьте коня, граф!
(Звучит печальная музыка.)
(Ржание лошади.)
13 серия
(Крики. Свист.)
Говорят по-немецки:
- Кто эти люди? Разбойники?
- Не похоже. Не делайте
резких движений, граф.
- Спокойно! Мы пришли с миром,
чтобы сопроводить вас
на новых землях Ее Величества.
Следуйте за нами.
- Граф, вы в безопасности.
Эта охрана будет сопровождать нас
по дороге в Бахчисарай.
- Хорошо. Доверюсь вам.
- Добро пожаловать на земли Тавриды!
- Союз, к которому вы меня
призываете, усилит напряженность
в отношениях между Австрией
и европейскими странами.
- Фридрих и Георг не смогут
противостоять нам,
ведь вместе мы станем
серьезной силой.
Я надеюсь, у вас будет время увидеть
военные преобразования России.
Ничего от вас не скрою.
После этого и примете решение.
- А до этого момента
позвольте мне, Ваше Величество,
сохранять инкогнито. Я не хотел бы,
чтоб меня узнали раньше времени.
- Как вам будет угодно.
Приглашаю вас, господин Фалькенштейн,
на мою встречу с крымской знатью.
Сыграете роль моего секретаря.
Вот лично и убедитесь в преданности
новых подданных Российской империи.
- Но меня могут узнать!
Ведь ваше окружение...
- Нет, ну что вы! Моя свита и гости
расположились лагерем
на прекрасных пейзажах Тавриды.
Во дворце не будет никого,
кто мог бы вас узнать.
- Встреча с покоренным Востоком
в резиденции бывшего хана -
это очень эффектно, Ваше Величество.
- Как и положено узурпатору.
Ведь так меня называют в Европе,
не правда ли?
- Прекрасный день, княгиня,
не правда ли?
- Что вам угодно?
- Я всего лишь хотел
полюбопытствовать,
как чувствует себя ваш сын.
Вам ведь известно, что он оказался
в сговоре с англичанкой?
- А вам известно, что мой сын
находится с княгиней Крейвен
по указу императрицы и светлейшего?
Если вы не перестанете
мне докучать этим вопросом,
я пожалуюсь государыне.
- Боюсь, вы не в том положении,
княгиня. Буквально сегодня ночью
ваш сын нарушил приказ
и помог шпионке сбежать,
предоставив ей своего коня.
Да...
Я могу помочь вам спасти вашего сына.
Цену вы знаете. Мое почтение.
- Поль, милый!
- Маменька!
- Прошу, объясни: что произошло?
Я не могу поверить, что это правда.
- Я полюбил.
Вы часто говорили о том,
на какие безрассудства шел папенька,
чтобы обрадовать вас.
Видимо, я перенял это у него.
- Ты...
Ты даже не смей упоминать его имени!
Слава Богу, он не дожил до сего дня.
Неужели ты не понимаешь?
Тебе грозит каторга!
Это государственная измена!
- Если бы я вновь предстал
перед этим выбором -
спасти свою честь
или жизнь возлюбленной, -
я поступил бы равно как и сейчас.
Даже если бы мне всю жизнь пришлось
сидеть в заточении.
- Поль... Поль...
- Господин канцлер, я не ожидал,
что ночи весной на Южном побережье
России окажутся такими холодными.
- Море еще не прогрелось.
Вы приезжайте летом.
- Господа.
- Добрый вечер, Александр Васильевич!
Я полагаю, вы не со всеми гостями
еще знакомы?
Позвольте вам представить:
это австрийский посол
граф Людвиг фон Кобенцль,
а это наш гостеприимный хозяин -
генерал-аншеф
Суворов Александр Васильевич.
- Пришла депеша от Ее Величества
из Бахчисарая.
Они уже встретились
с графом Фалькенштейном.
Прибыл он вовремя,
добрался без приключений.
- Граф Фалькенштейн продолжит
путешествие с Ее Величеством?
- Никак нет.
С ним мы встретимся позже,
а государыня, даст Бог, прибудет
через пару дней.
- Спасибо за известие,
Александр Васильевич.
- Господа, не желаете ли
почаевничать со мной?
- Отчего же нет.
- Да...
- Григорий Александрович, ты был
прав, когда уговаривал меня
на этот вояж. Должна признаться,
гости в восторге.
Светлейший никогда не ошибается.
- Сил и средств потрачено немало,
но мы к этому с тобой и стремились.
А дальше наших гостей ждет много
интересного, нежданного.
- Позволю себе заметить,
что европейские страны
обвиняют Россию в расточительстве.
Не кажется ли вам, что они могут
посчитать это время идеальным,
чтобы напасть на нас?
- А вы разбираетесь в военном деле
или в дипломатии?
Вы кто?
- Служу Ее Императорскому Величеству.
- Кто таков, я спрашиваю?!
- Григорий Александрович...
Свободны, ротмистр.
Передайте, чтобы нас
никто не беспокоил.
- Слушаюсь, Ваше Величество.
- Мальчонка-то хоть и несмышленый,
но задатки имеются.
Опыта бы ему поднабраться.
- Тут уж без меня.
Я этому недорослю
учителем быть не намерен.
- А тебя никто и не просит.
Другая тебе роль уготована.
Бумагу я составила. Завещание,
по которому трон российский
переходит не Павлу,
а внуку моему Александру.
А если не доживу
до его совершеннолетия,
регент ему полагается.
- Катишь, благодарствую за доверие.
Да не сочти за дерзость -
не думаю я, что из этой затеи
что-то путное выйдет.
- Отчего же?
- В Петербург меня вернуть хочешь,
чтобы я у юбки твоей сидел
да с внуками твоими нянькался?
- Достаточно на сегодня.
Завтра об этом поговорим.
- Завтра на рассвете
я отбываю в Севастополь.
Поеду инспектировать,
все ли готово к приезду важных гостей
на пути их дальнейшего следования.
- Глядите. Прислали
незадолго до вашего приезда.
Прекрасные образчики.
- Они же прусские.
- Конечно, прусские.
Порядок, военная выучка...
Прусская армия самая сильная.
- А бабушка говорила,
что наша армия самая сильная.
- Распущенная слабым правлением
императрицы.
Каждый низший чин считает возможным
делать замечание главнокомандующему.
И это вы называете сильной армией?
- А мне мои солдатики
больше нравятся.
Смотри, какой он сильный
и как смело он побеждает врагов.
Бах! Бах!
- Прекратите. Прекратите!
Ежели вам неведомо
понятие дисциплины,
то разговаривать с вами
о сильной армии невозможно.
А если желаете играть в куклы,
то ступайте к маменьке. Хорошо?
- Благодарю вас, Усман-бей,
за то гостеприимство,
которое вы оказали моим гостям
и мне лично.
Присядем.
- Ваше Величество, мой родственник
из Очакова прислал мне вести.
Турки злятся. Ваш приезд к нам
вызвал в них ярость.
А турецкий флот по-прежнему
один из самых сильных.
Мой народ переживает:
говорят, наших юношей могут начать
призывать в вашу армию.
У нас так не делается.
Если война, то каждый, и стар и млад,
возьмет в руки оружие,
но в другое время каждый волен
заниматься своим делом.
Такие разговоры заставляют иных
бежать из Крыма прочь.
- Хочу успокоить ваш народ,
Усман-бей.
Рекрутов из местного населения
набирать не будем.
Но Россия благодарна за участие
бешлейских полков в ее заботах.
- Спасибо, Ваше Величество,
за благую весть.
Это те слова,
которые желал слышать мой народ.
- Мы пришли в Тавриду с миром.
Мы готовы помочь вам
возделывать земли, пасти скот,
строить дома и мечети.
Будьте покойны. Россия защитит вас
и все ваши интересы.
- Все эти бумагомаратели во главе
с Дашковой только и льют елей в уши.
Ни один человек,
который приучен мыслить,
никогда не поверит
в эти лживые слова.
- Павел Петрович,
то, о чем вы просили.
- А вот это уже интересно.
Вот оно.
"Все милые прилежные деревни,
которые встречались
на пути императрицы,
на деле оказались
грубо раскрашенными декорациями.
Крестьян обрядили
словно тех же актеров,
а стадо коров перегоняли ночами
на новое место,
чтобы одни и те же животные
встречали императрицу и ее гостей
в новом месте.
Безудержные траты...
Пиры, фейерверки..."
Вот есть еще люди,
которые не стесняются писать правду.
- Коли верить Николаю Ивановичу,
сей автор, Георг фон Гельбиг,
вроде как даже не принимает участия
в путешествии
и пишет свои заметки,
сидя в Саксонии.
- Потемкинские деревни - вот чем
запомнится этот вояж императрицы,
что бы там ни говорил
Николай Иванович.
- Это ошибка.
Наш маршрут пролегает так.
Исправьте, пожалуйста.
- Екатерина Романовна! Куда это вы?
Что это с вами? Вы не захворали?
- Я здорова, Александр Андреевич.
Прекратите ерничать.
Я так понимаю,
государыня уже приехала?
Дайте пройти!
- Приехала.
Но не надейтесь на снисхождение.
Государственная измена
карается каторгой.
(Слышен смех.)
- Смотри. А? А вот тут.
- Господа, позвольте пройти.
У меня дело к Ее Величеству,
которое не терпит отлагательств.
- Ее Величество примет всех
по списку аудиенций.
Позвольте.
- Сударыня.
- Катрин...
- Ваше Императорское Величество,
княгиня Екатерина Романовна Дашкова.
- Катишь, прошу...
Молю тебя о милосердии.
Не как государыню - как друга.
- Катрин, а что случилось?!
- Мой сын Поль. Он юн, несмышлен.
Я уверена, это она его одурманила,
она его уговорила. Он бы сам...
Он бы сам никогда! Я тебя прошу!
- А, ты о Крейвен?
- Правда в том,
что Поль помог ей сбежать.
Но ведь ее побег никак не навредил
России. Отчеты ты получала исправно.
Поль сделал глупость.
Я молю тебя о милосердии!
- Как же я завидую тебе. Из тебя
получилась очень хорошая мать.
Твой сын избежит наказания.
Отправлю его в Троицкое.
Но ты должна оказать мне услугу.
Верни письмо Орлова.
Хотя бы назови место, где оно лежит.
- Оно здесь.
- Конец истории.
- Позвольте.
- Да?
- А мне показалось, или вы в самом
деле пытаетесь добиться
благосклонности государыни?
- Мне кажется, этого хотят
все подданные Ее Величества?
Разве нет? - Да, конечно.
Просто в вашем случае
это выглядит особенно глупо.
- Глупо намекать мне на низменное,
когда цель моя чиста и благородна -
быть защитником Ее Величества.
- Ну да, ну да.
Видите ли, у меня в некотором роде
те же цели и задачи.
- Господа, прошу прощения.
Ее Величество ждет господина
Безбородко с докладом.
- А аудиенция?
- Аудиенций сегодня больше не будет.
Безбородко: - Ваше Величество.
- Александр Андреевич, я приказываю
освободить Поля Дашкова
из-под стражи.
Недочеты, выявленные госпожой
Крейвен, устранены.
Шпионаж в нашу пользу получился.
Она нам не враг.
Значит, не было никакой измены.
- Как прикажете, Ваше Величество.
- Да, и еще...
Письма больше нет. Мы все уладили.
Можете идти.
- Есть еще один момент -
деликатного характера, -
который мне хотелось бы
обсудить с вами.
- Ваше Величество, вы же не станете
отрицать, что наш гранд-вояж -
это прежде всего политический акт?
- Так и есть.
- И стало быть, любой репутационный
ущерб сводит к нулю
все наши финансовые и моральные
затраты на это мероприятие.
- Боже мой. Да говорите вы уже!
- Ваше Величество,
я был свидетелем того,
как ваш фаворит господин Мамонов
открыто флиртовал с вашей же
фавориткой Щербатовой.
- И что?
- Ваше Величество, вы сейчас
под пристальным вниманием,
под увеличительным стеклом.
Если послы увидят,
что рука ваша ослабела...
- Рука ослабела?
Будущее покажет.
Ступайте, Александр Андреевич.
Нет повода для волнения.
- Дарья Федоровна, проходите,
проходите, голубушка.
Не могла я пройти мимо вашей
взаимной симпатии -
и здесь, перед лицом Господа,
хочу объявить вас женихом и невестой.
- Как?
- Приступайте, батюшка.
Приданое дам вам хорошее
и особняк в Москве.
Священник: - Благословен Бог наш
всегда, и ныне, и присно,
и во веки веков! Аминь! Господу
помолимся! Господи, помилуй!
О свышнем мире и спасении душ наших
Господу помолимся! Господи, помилуй!
Господу помолимся! Господи, помилуй!
О благочестивейшей императрице нашей
Екатерине Алексеевне
Господу помолимся!
Господи, помилуй! Во имя Отца,
и Сына, и Святого Духа. Аминь!
Благословен Бог наш всегда, и ныне,
и присно, и во веки веков! Аминь!
Господу помолимся! Господи, помилуй!
О свышнем мире и спасении душ наших
Господу помолимся! Господи, помилуй!
Обручается раб Божий Александр
рабе Божией Дарье. Во имя Отца,
и Сына, и Святого духа! Аминь!
Обручается раба Божия Дарья
рабу Божию Александру.
Во имя Отца, и Сына, и Святого духа!
Аминь!
- "...Смею надеяться
на скорое возвышение.
Ваш покорный слуга Платон Зубов".
Мне кажется, наступает наше время,
Павел Петрович.
Отчего я не вижу радости
на вашем лице?
- Оттого что для нее нет причин.
Этот ваш фаворит кажется мне
достаточно самонадеянным человеком.
- Но вы же сами слышали,
что императрица обратила
на него свое внимание.
- Видимо, мне претит
сама мысль о фаворитах.
Матушкины временщики
всегда вызывали у меня раздражение.
Стараясь урвать побольше
кусок для себя,
они не задумывались о том,
что обворовывают они не ее, а меня!
Это мой трон! Мой.
- Несомненно.
Так оно и было ранее, Павел Петрович,
когда фаворитов ко двору
поставлял светлейший.
Но теперь наше время,
и Платон Зубов - наш человек.
Именно он сейчас приближен
к телу императрицы.
(Пушечный залп.)
- Браво герою. Залпа испугался.
Интересно, как вы будете
защищать императрицу.
- Гриша... Не верю глазам своим.
- А ты поверь. Севастополь, флот -
все для тебя.
Ваше Величество,
особо прошу обратить внимание
вон на тот быстроходный фрегат.
- Ваше Величество,
я могу вас заверить,
что если Турция объявит войну России,
то Австрия тоже будет воевать
с Портой.
Публика: - Браво! Браво!
- Виват!
Виват!
- Виват!
- Виват!
- Яков-бей, чем обязаны?
- Я требую срочной аудиенции
султана Абдул-Хамида.
- Прошу извинить, великий султан
сейчас не может вас принять.
Он у себя принимает
иностранную делегацию.
- Я могу подождать.
- Боюсь, что это будет
не совсем удобно, Яков-бей.
Прошу вас, я обязательно
с ним переговорю,
и он вас обязательно примет,
но не сегодня.
- Да... Это было интересное начало.
Скажите, а где вы научились
игре в шахматы, сэр Энсли?
- Меня обучил один махараджа.
- В Бенгалии?
Вы много где бываете.
Скажите, а где бы вы хотели
оказаться сейчас?
- Пожалуй, в Крыму.
Было бы любопытно увидеть
путешествие императрицы воочию.
Простите, вам шах.
- Однако.
- Да, в Крыму сейчас
многое решается -
и для Европы, и для Турции,
о великий султан.
А вам угрожает мат в три хода,
эфенди.
- М-да.
Кстати, я вам говорил,
что крымский хан Шагин-Гирей
сейчас гостит у меня?
- Какое совпадение.
Хан ведь может вдохновить
на восстание тех,
кто не хочет быть
под подданством русских в Крыму.
- Этот несчастный
вряд ли вдохновит кого-то.
Хотя послужить во славу Турции,
думаю, ему еще удастся.
- Мой повелитель, срочное донесение
от нашей разведки.
Русские построили флот.
Быстроходным кораблям нет числа.
На всех установлены новые пушки.
- Да как они посмели?
У меня под носом!
- Дурные вести?
- Флот!
У меня под носом они построили флот!
- Дайте мне, теперь моя очередь.
- Идите сюда! Ага, попались!
- Пустите!
- Теперь ваша очередь.
- Как ваше путешествие в Крым?
Говорят, прошло успешно.
- Вы могли бы быть свидетелем
этого триумфа.
- Я не видел...
- Матушка, мы с мальчиками
изучали Руссо и Мабли.
Александр начал составлять перевод
сочинений Руссо на русский язык.
- Да. Мне тоже показалось,
что Александр Павлович
не только понимает то, что переводит,
а испытывает явную симпатию
к предмету изучения.
- А этот ваш новый фаворит, матушка,
кажется мне
наиболее достойным из всех.
Я лишь хочу сказать, что человек,
который так невинно играет с детьми,
не может быть дурным.
- А это не фаворит.
Я ведь ехала сюда, к вам,
с одной мыслью -
забрать мальчиков во дворец обратно.
Но подумала, что им будет лучше
здесь, у вас, до конца лета.
С вас переводы Руссо.
- Благодарю вас, матушка.
Это такое счастье для нас.
- Полно, полно.
Платоша будет приезжать,
раз он так хорошо общается с детьми.
- Сердечно благодарю.
Очень важно для меня и для Марии
Федоровны в ее нынешнем положении.
- Благодарю, ваша светлость,
но медикус не велит.
- Как скажете, Степан Иванович.
Что привело вас в мою обитель?
Решили публичные лекции послушать?
- Староват уж я для лекций-то.
Вы мне, Екатерина Романовна,
вот что скажите:
как давно
да при каких обстоятельствах
при матушке этот хлыст появился?
- Зубов? Да как выехали
из Петербурга, так и появился.
Ее Величество уверяет, что у них
исключительно дружеские отношения,
но верится с трудом.
Не зря Николай Иванович обеспокоился.
- Салтыков?
- Да.
Так он все их семейство опекает.
Папаша Зубова управлял
имениями Салтыкова.
Взяточник и лихоимец,
а братья - алчные беспринципники!
Если этот мальчишка станет
матушкиным куртизаном,
так они всю казну растащат.
- Ваши Высочества! Ваши Высочества!
Вы позволите,
я заберу вашего друга ненадолго?
Благодарю.
- Я скоро.
- Как дела?
- Почти совсем никак.
Матушку больше заботят успехи
мальчиков, нежели Павел Петрович.
- Матушку или тебя?
Ты вместо того,
чтобы с цесаревичами нянькаться,
лучше бы императрицу охаживал.
Тебя для этого приставили.
- Платон Александрович,
извольте пройти с нами.
- Зачем это? А коли не пойду?
- Это в ваших интересах.
- Секунд-ротмистр конного полка
Платон Александрович Зубов,
не поведаете, каким образом
вы стали столь близки
к Ее Величеству Екатерине Алексеевне?
- Я...
- Верно, нужно будет по-иному
вопрос задавать.
С какой целью
Николай Иванович Салтыков
приблизил вас к Ее Величеству?
- Я не понимаю, о чем вы говорите.
- Юлить со мной не стоит.
Дела наследника
да Николая Ивановича мне ведомы.
И коли вы, милостивый государь,
в сговоре, императрица узнает.
И вам несдобровать.
По-турецки:
- Россия должна вывести свой флот,
а также срыть все построенные
крепости и города
на территории Крыма.
Турция отныне будет досматривать
все русские корабли.
- Но этот ультиматум разрывает
Кючук-Кайнарджийский мир!
Россия решительно
не принимает этот ультиматум.
- Ну что ж, с этого момента султан
объявляет вас своим мусафиром,
то есть пленником.
Проводите его в Семибашенный замок.
- В темницу?!
Но я дипломатическое лицо.
Я должен известить императрицу!
- Шагин-Гирей, ты готов доказать
свою преданность Османской империи?
- Великий султан,
я жизнь отдам за Великую Порту!
- Хорошо.
Очень хорошо.
- Маленький мой черныш.
Радуюсь, когда ты рядом.
- И мне с вами хорошо.
Так бы и быть с вами каждый день,
служить вам.
Да только не знаю, дозволится ли.
- Я пока еще решения принимаю.
- Должен вам сознаться, сударыня,
грешок за мной есть.
Я же к вам на службу тогда
не просто так попал,
в путешествие Таврическое.
Меня устроил на место
главы вашей охраны
граф Салтыков Николай Иванович.
По его разумению,
я во вкусе вашем был.
Вы бы меня к себе приблизили,
а он бы имел человека
подле императрицы.
- А почему сейчас
решил рассказать?
- На мудрость вашу уповаю.
Я ведь всего лишь хочу служить вам,
рядом быть, радовать вас,
покуда силы позволяют.
А марионеткой Николая Ивановича
быть не хочу.
Знаю, он может меня всего лишить,
но так и вы.
Если захотите меня прогнать,
я уйду, сию минуту уйду.
Но только знайте,
что я вам всем сердцем предан.
И любить буду вас всегда.
- Благодарю за честность.
- Милейший Николай Иванович,
не поведаете ли, как так случилось,
что новый фаворит императрицы
выбран без участия светлейшего?
- У императрицы новый фаворит?
А я-то тут как по-вашему причастен?
Вы же знаете,
я все время был в Петербурге.
А его она из Крыма привезла.
- Буду ждать вас.
- Прекрасно, непременно буду.
- Приветствую вас, господа.
Хочу представить моего нового
флигель-адъютанта -
Платон Александрович Зубов.
Николай Иванович, я благодарна
за участие в судьбе сего юноши,
но о его будущем я позабочусь сама.
- Как пожелаете, Ваше Величество.
- Итак, что у нас на повестке?
- Пропавший Шагин-Гирей обнаружился.
По сведениям, полученным от нашего
посла Якова Николаевича Булгакова,
он находится в плену
у турецкого султана.
- Турки украли у нас
его из-под носа,
и что, мы оставим это без ответа?
- Меня больше удивляет,
почему он до сих пор жив.
Для начала войны
султану хан не нужен.
- Наоборот, убив хана, Абдул-Хамид
фактически объявит России войну.
- Ваше Императорское Величество,
прибыл Бауэр Карл Федорович.
- Ваше Величество! Господа!
Убит хан Шагин-Гирей.
Порта объявила войну!
Рассказчик: "Это было начало
четырехлетней войны
с Османской империей.
Турки планировали вернуть себе
Северное Причерноморье и Кавказ,
а также Крым.
Это время больших потерь
и великих побед:
Кинбурн, Хотин, Очаков, Измаил".
14 серия
- Что читаешь?
- Пьесу из жизни Рюрика.
Довольно занимательная вещица.
- Где взял?
- В библиотеке.
Обложка приглянулась.
А кто автор - не посмотрел.
Прости, матушка. Как я неловок...
Твоя же пьеса.
- Приятно, что, имя автора не зная,
пьесу похвалил.
В такой похвале правды больше.
Но впредь имя автора узнавай.
Не всякого надобно читать.
- Хорошо, матушка.
Теперь так и буду делать.
- Да, знания тебе надо иметь
и понимание правильное формировать.
К роли серьезной готовишься.
- Готов любую роль на себя взять,
лишь бы тебя радовать.
- Эта роль не только меня
радовать должна.
Решение-то я давно приняла,
а вот к делу только сейчас подошла.
Не знаю, сколько Господь мне
на земле отвел,
но после смерти моей
трон перейдет Александру.
А если мал окажется к тому моменту,
регент ему полагается.
- Да разве ж я достоин, матушка?
Светлейший князь способнее
на эту роль.
- Да... У светлейшего забот много.
Вот штормом всю эскадру
по Черному морю разбросало.
Ты парень неглупый,
а достоин или нет -
это уж твое поведение
и устремление покажет.
- Известно ли вам, о чем шла речь
на военном совете?
- Николай Иванович обрисовал
в общих чертах.
- Вот как?
Тогда я хочу услышать ваше мнение.
Готовы ли вы свою маленькую армию
бросить на ратные подвиги?
Возможно, и самому придется
возглавить.
- Никогда о таком не помышлял.
Надо подумать.
- Пока вы думать будете,
турки нас с ног собьют и растопчут.
Они вон спят и видят,
как в Крыму вассалитет восстановить.
- Может быть, право за собой
чувствуют?
Земель у них поменьше,
чем у нашего, будет.
Крым всегда был спорной территорией.
- А вы, Ваше Высочество,
не понимаете очевидных вещей.
Ведь все наши завоевания - великие
и малые - останутся нашим потомкам.
А они уже сами будут решать,
что с этим делать.
Великих князей я забираю в Петербург.
Нужно приступать к занятиям.
- Как приедем во дворец,
можем запустить их в фонтане.
Как полагаете?
- А они не утонут?
- Как бумажные кораблики
князя Потемкина.
- Это кто же вам такое сказал,
Ваше Высочество?
- Папенька. А еще сказал,
что вы дедушку убить приказали.
- Что за нелепица, Ваше Высочество?
Как такое быть может, когда бабушка
ваша дедушку почитала
и даже сыночка, вашего папеньку,
ему родила?
А после кончины Сенат ей запретил
на похороны являться,
а она все равно приехала -
долг последний мужу отдать.
- Верить не каждому слову должно.
Кто злое сердце имеет,
тот и святых в грязь втоптать может.
А вам, господа, впредь желаю
не чужими мыслями жить,
а собственным разумением.
Император только так
поступать должен.
Салтыкова сюда немедленно!
Потемкин: - Вход в Лиман закрыт
на два ключа.
Первый ключ - Очаков,
второй - Кинбурн - у нас.
Если мы сдаем Кинбурн,
турки закрывают Лиман,
захватывают Херсон и наши верфи.
А отбиваться с моря нам больше нечем.
- Не верю я, Гриша, что весь флот
мог без вести пропасть.
- Жаль его, коль погиб.
- Гриша, нужно ждать - будем ждать.
Все на людях держится.
Иосиф сдержал свое слово,
скоро будут у нас австрийские полки.
А на Суворова я очень надеюсь.
- В Крым мне нужно возвращаться.
- Гриша, пиши мне каждый день.
Так я буду думать,
что мы все еще вместе.
- Ты чернышом своим сильно
не увлекайся. Нахален и самовлюблен.
Хоть и неглуп по виду.
- Николай Иванович, я тут раскрыл
секрет прусской дисциплины.
Потому у них порядок, что в любое
время они свободную копейку
в дело вкладывают. А матушкины
прихвостни даже на войне воруют.
Я, кстати, тут подумал: может быть,
прислать ей человек 200 солдат?
Погоды они ей не сделают,
но мою добрую волю покажут.
Как думаете?
- Ваше Высочество,
я сейчас от императрицы.
Государыня в сильном гневе.
Она побеседовала с мальчиками
и решила, что вы настраиваете их
против нее.
- Я их отец,
и я могу их учить всему,
что считаю правильным и правдивым.
Она и так их забирает в любое время,
ни с их, ни с моими чувствами
не считаясь.
- Вы совершенно правы,
совершенно правы, Ваше Высочество.
Но я умоляю вас, пожалуйста,
прислушайтесь к моему совету.
Не делайте никаких опрометчивых
шагов, тем более сейчас.
Наш человек так близок к императрице.
- Зубов ваш, Николай Иванович,
человек себе на уме.
Он просто крутится возле императрицы,
а вы обещали, что он будет
настраивать ее в мою пользу.
Год прошел, а воз и ныне там.
И быть может, у него появились
свои собственные интересы?
- Занята Ее Величество?
- Секретарь у нее. Только зашел.
А вы по какому вопросу?
Может, я отвечу.
Говорите, не стесняйтесь.
- Я, право, вынужден доложить
Ее Величеству
о пенсии крымского хана.
- А что с ней не так?
- Дело в том, что хан уже год,
как скончался,
а пенсия по недосмотру
все начисляется.
Раньше этим вопросом
светлейший князь занимался,
потом генерал Ермолов,
а сейчас непонятно кто.
- Вот что, братец,
ты бумаги и ассигнации оставь.
Я вечером матушку
на ужин сопровождаю,
поговорю с ней об этом вопросе.
- Спасибо, ваше благородие.
- Матушка, позволите?
Поговорил с Их Высочествами,
подробно объяснил, что к чему.
Поняли.
- Это я смалодушничала.
Позволила детям задержаться
в этом сумасшедшем доме.
- Будто не только из-за этого
переживаете, матушка.
- Да всё навалилось.
Флот потерян почти безвозвратно,
рекрутский набор идет плохо,
в стране неурожай.
К войне мы по всем статьям не готовы.
Светлейший вот еще хандрит,
на покой идти хочет.
А Павел Петрович фортеля выкидывает.
И вот стою я посреди этого одна
и Бога молю, чтобы не надломиться.
Что вы здесь делаете?
- Пришел доброй ночи пожелать.
Не переживайте, матушка,
со всем справимся.
Я буду рядом, не предам.
Все сделаю, лишь бы вы
рады и счастливы были.
(Из опочивальни императрицы
слышны страстные стоны.)
- Матушка...
Зубов: - Нет тебя прекрасней!
Одну тебя вожделею дни и ночи!
Дышать тобой! Напиться тобой!
Раствориться в тебе!
(Страстные стоны.)
- Зачем вы это сделали?
- Не смог устоять,
обольстительница моя.
- Гнусно это и постыдно.
Ступайте немедленно отсюда.
- Я пойду, но признайтесь,
вам же понравилось?
- Вон!
- Слушаюсь и повинуюсь,
моя императрица.
Воды нагрей, да побольше!
Мыться буду!
Хорош, мерзавец!
(Смеется.)
- Светлейший говорит:
"Бог бьет, а не турки".
Болезнью поражен до крайности.
Который день из шатра не выходит.
- Зазря Григорий Александрович
себя до такого расстройства доводит.
Молиться надобно,
авось Господь и подсобит.
Аль не русские мы, что ли?
- Русские.
Русские.
- Корабли! Я вижу корабли!
- Наши. Александр Васильевич,
наши идут!
- Вернулись.
Александр Васильевич,
на месте флот наш.
- Сжалился Господь.
Благодарствуем.
- Спас Господь Россию, спас мой флот.
Выстояли корабли шторм.
Послужат еще отечеству.
- Это, несомненно, отрадно,
Ваше Величество.
Но турецкий флот тоже цел.
А значит, в ближайшее время
они высадятся многотысячной армией
под Очаковым или в Кинбурне.
Отрежут от нас Крым, матушка.
- Александр Андреевич!
Не ворон, не накаркаешь.
Кинбурн укрепили,
с Очаковым разберемся.
Оставь это светлейшему
с князем Суворовым.
А ты лучше в Молдавию к пехоте
Репнина пошли.
Вот там следует укрепиться.
- Уверен, шторм изрядно потрепал их,
и они не скоро подлатают свои дыры.
А это значит... А это значит,
что мы должны действовать.
Приказываю: захватить Кинбурн!
- Пять тысяч янычар уже загружаются
на корабли, о великий!
Мы сбросим русских с косы
и запрем их в устье Днепра.
Дорога на Крым будет открыта.
- Русским конец придет в Крыму.
Аллах нам благоволит.
Ну что, в добрый путь! Бог мой!
- Аллах велик!
- Аминь.
Суворов: "Ваше Величество!
Спешу сообщить,
что турки предприняли попытку
захвата Кинбурна.
Днем они высадились на берег
и продолжали обстрел с моря.
Отряд полковника Иловайского,
обойдя крепость слева
по берегу Черного моря,
и Орловский пехотный полк - справа,
ударили с флангов,
и уже к вечеру наши силы
заставили неприятеля бежать".
Екатерина: "Благодарю тебя, Боже".
- И... укол! Раз. Хорошо.
Ваше Высочество, давайте ко мне,
давайте сюда.
Будущий император должен обладать
хорошим душевным
и физическим здоровьем
и концентрацией внимания.
Так, и ножку, ножку вперед. Вперед.
Так. На оппонента. И... укол! Хоп!
Хорошо. Еще раз...
- Ваше Высочество, мое почтение!
Платон Александрович,
будьте так любезны,
уделите мне несколько минут
вашего драгоценного времени.
- Наверное, сделаем передышку, да?
Прошу.
А потом давайте запустим
воздушных змеев, да?
Тогда их нужно подготовить.
Бегом, бегом, бегом!
О чем вы хотели говорить,
ваше сиятельство?
- А ты, часом, не запутался, Платоша?
Уже сколько во дворце крутишься,
а толку никакого.
Или забыл, зачем тебя в случай
поставили? Цель одна была:
сердце императрицы смягчить
и примирить ее с сыном.
Однако ты чем-то другим занимаешься,
не об этом думаешь.
- Я-то думаю. Просто Павел Петрович
вечно какие-то штуки вытворяет,
чтобы императрицу
еще больше раздражить.
Она о нем слышать не хочет.
- Значит, плохо стараешься.
Я тебя на это теплое место поставил,
я тебя и убрать могу.
- Это не я, а вы, однако, запутались,
Николай Иванович.
Вы мне, может,
где и способствовали раньше,
но то, что сейчас имею, моя заслуга,
а не ваша.
- Что ты... Что?!
- То! Время на месте не стоит,
все меняется. Раньше вы мной
командовали, а теперь уж извольте.
У меня своя голова на плечах есть.
Да и не по чину вам уже
так со мной разговаривать.
А коли мне карты портить вздумаете,
знайте: может и вам боком выйти.
- Стервец!
- Сигнальный экземпляр. Коли
одобришь, большим тиражом пустим.
Там о Крыме статья большая.
- Видела. Хорош "Вестник".
Не хуже европейского. Не зря
я тебя в Академию наук назначила.
- Ваше Величество!
Княгиня.
- Глазки засияли.
Уж не он ли причина?
- А неужели ты думаешь,
что меня только мужчины радуют?
Я многому радуюсь.
И спасение нашего флота меня радует,
и победы наши на суше и на море.
А сердце мое не трожь.
Закрыто оно наглухо, как и прежде.
- Сердце закрыто?
Да уж больно много ты ему позволяешь.
Слухи ходят,
Платоша твой на руку нечист.
- Катрин, я вот тут давеча
из окна смотрела, как лакеи мои
из дворца фрукты украденные
уносят на фарфоровых блюдах.
Надеялась, фарфор вернут.
Ан нет, все одно унесли.
Все воруют.
А если черныша моего
уличат с доказательствами -
удалю. Даю слово.
- Так кто ж он для тебя?
- Она из него регента готовит!
- Тише, мой друг.
Не стоит пугать Александрину.
- А как мне прикажите реагировать?!
Сначала она этих подлецов
в постель таскала,
а теперь к российскому трону
решила подготовить!
А о родном сыне и думать забыла!
Это вы виноваты, Николай Иванович.
Это вы этого пакостника во дворец
привели! Это вы его распустили!
- Да, стыдно признаться,
Павел Петрович, но вы правы,
не разглядел подлеца.
А теперь он такую волю взял,
что его и не скинуть.
- Прошу простить мое вступление,
но мой дядюшка мне новость сообщил,
будто Платон Зубов
по примеру предшественников
распределением пенсий занялся.
- Катерина Ивановна, вы к чему это?
- Пенсиями занялся, но вот незадача:
деньги на имя татарского хана Шагина
так и продолжают поступать,
а хан между тем давно умер.
- Численность вражеских войск
растет с каждым часом.
За стенами крепости 9 тысяч турок
и 6 тысяч вооруженных местных.
Что ж, прикажете ждать,
пока их до 20 тысяч не станет?
Мы так сами прежде развалимся.
Надо штурмовать.
- Григорий Александрович считает,
надобно обождать.
- А чего ждать?
Кинбурн мы укрепили и отстояли,
а под стенами Очакова сколько месяцев
мы тут топчемся?
Меж тем под Кинбурном
янычары злее были.
Чего ждать?
- Зимы.
- Платон Александрович,
если так дальше пойдет,
нам нечего будет ставить.
- Будет. Россия - страна богатая.
- Поостерегитесь,
Платон Александрович.
С бедняка-то спрос не велик,
а вот свалившиеся вдруг капиталы
вопросы рождают.
- Ну что ж, если играю хорошо?
- Да, и воруете недурно.
- Что вы такое говорите?
- Правду, матушка.
Вот, извольте.
Оказывается, Платон Александрович
по традиции, так сказать,
пенсиями занялся, что начисляются
из императорской казны.
Что, впрочем, похвально.
Но вдруг я узнал,
что пенсия, начисляемая Шагину,
убиенному еще до войны,
продолжает и начисляться,
и получаться.
- Вздор, матушка, глупости!
Это наговор.
- А подписи-то на векселях чьи?
- Это наговор, матушка.
Это не моя подпись.
- А сколько там набежало?
- Я еще точного счета не проводил.
Но если вы прикажете...
- А зря!
Деньги подсчет любят.
Казначеи не посчитали,
и вы не проследили.
Вот так вот у нас везде
и всегда по верхам.
Поэтому и воруют.
Не он первый, не он последний.
- Матушка! Матушка! Матушка!
Матушка! Прости, государыня-матушка!
Черт попутал! Прости! Каюсь!
- Мало тебе моих подарков?
- Нет, что ты!
Я о таком и помечтать не мог!
Все есть!
А воровство это учинил,
потому что сам виноват,
и юность, и детство мое тяжелое!
Братья одну рубаху по очереди носили,
а сапоги по три раза чинили.
Бедность моя во всем виновата.
- Будет тебе на жалость мою давить.
Знаю про тебя все.
Корить не стану,
пока к делу будешь прилежен.
- Спаси тебя Бог, матушка!
Все сделаю. В учении лучшим буду.
Александр Павлович
во всем на меня положиться сможет.
- Сашеньку тебе не доверю,
пока сама в тебе уверена не буду.
- Николай Иванович!
Зачем вы это сделали?
- Деяния твои, Платоша.
Я лишь указал на их мерзостность
государыне.
- Но вы же нарочно?
- Конечно.
Я же государственный человек,
а не тать новгородский.
Мой долг - докладывать
обо всех недочетах Ее Величеству.
- Даже если бы ничего не было,
вы бы эти недочеты придумали,
чтобы меня утопить!
- А не надо руку кусать,
с которой ешь.
Запомни сие, Платоша,
по жизни пригодится.
Если, конечно, выживешь.
- Выживу! Всем назло выживу!
- Без протекции и покровителя
в России? Никогда.
С костями сожрут.
И государынева юбка не поможет.
Потемкин: "Для захвата
крепости Очаков приказываю:
построить шесть штурмовых колонн,
выступить одновременно
на нагорный ретраншемент,
на замок Хасан-паши
и на саму крепость,
дабы не дать возможности неприятелю
сосредоточить силы на одном участке.
Рабочие бригады при колоннах
снабдить лестницами,
петардами, топорами и кирками,
в каждую колонну направить толмачей,
владеющих турецким языком,
для могущих быть словесных объяснений
с неприятелем.
Колонну атаковать с фронта, флангов
и тыла,
не допуская отхода противника
вглубь крепости.
Остальным войскам
создать два резерва и ждать приказа".
- Войска Англии и Швеции
встали на зимние квартиры,
так что до весны туркам помощи
ждать неоткуда.
- Да и нам тоже.
Лазареты переполнены.
Турки среди бела дня
казачьи пикеты атакуют.
Так что, неровен час, того и гляди -
не мы их, а они нас.
- Ваше Императорское Величество,
подполковник Бауэр
прямиком из Херсона.
- Проси немедленно.
- Прошу вас.
- Ваше Величество, рад доложить:
светлейший князь первым же приступом
взял крепость Очаков,
не потратив и часа на победу!
- Виват светлейшему князю
Потемкину-Таврическому!
- Виват!
- Виват!
- Виват!
- Виват!
- Забыла я, что страсти такие
можно испытывать.
То ли морок, то ли чудо.
И ты в этом виноват.
- Да как же, матушка?
- Грех на тебе,
тебе и расплачиваться.
- Тпру!
- Дядюшка!
- Саш, принимай.
Наконец-то дома.
- Хорошо ли доехали?
- Растрясло маленько.
Сейчас отдохну немного, и во дворец.
- Заждались вас, честное слово.
Зубов такую власть взял
над императрицей -
ничего без него не решается.
Во все лезет, везде участвует.
Кто ему не по нутру, тотчас удаляет.
Многим придворным
совсем жизни не стало.
У них одна надежда - на вас,
Григорий Александрович.
- Давно надо было
этот больной зуб выдрать.
Ну ничего, разберемся, Саша.
Разберемся.
- А я вас дожидаюсь.
- Ко мне по своей воле не ходят.
- Я буду исключением.
Я пришел к вам с важным донесением.
Господин Салтыков является угрозой
как малому, так и большому двору.
Он постоянно провоцирует
и подстрекает Павла Петровича
на мятежные поступки
против Ее Величества.
Потворствует появлению
при малом дворе всякого сброда,
такого как Новиков
и члены масонской ложи.
- Это все мне известно. Что-то еще?
- Вынужден признаться,
что и меня господин Салтыков
представил императрице
с одной только целью -
чтобы через меня влиять на нее.
Но я вовремя признался матушке,
а господину Салтыкову
решительно отказал.
- Похвально.
- Степан Иванович,
давайте начистоту.
Вы старейший и преданнейший друг
Ее Величества.
Я предлагаю вам свою помощь
и участие.
Вместе мы сможем защитить императрицу
от всех напастей.
- Милейший государь, за время моей
службы при дворе я понял одну штуку:
"Сегодня ты в фаворе,
а завтра - в ссылке".
Потому всегда придерживаюсь позиции
нейтральной.
И никогда, и ни с кем,
и ни в какие коалиции не вступаю.
Ну уж если вам так понадобился
наставник или союзник,
то я советую вам внимательно
оглядеться по сторонам.
У нашей матушки соратников хватает.
- Мы оба любим императрицу,
пусть разной,
но все же одинаково горячей и
преданной любовью. Нам нечего делить.
Мы можем быть соратниками.
- Платон Александрович,
не буду юлить.
Вы мне противны!
Мелкая, гнилая душонка ваша
вечно в поиске денег и славы.
Вы змеей проползли в опочивальню
императрицы и задурманили ей голову.
Но я вам обещаю: я приложу все силы,
чтобы вывести вас на чистую воду.
- Хотел обрести друга,
а заимел врага.
Спасибо за ответ.
- Платон Александрович,
не стоит разыгрывать спектакль.
Я люблю театр, но не в вашем случае.
Мне известно,
что со своим покровителем Салтыковым
вы рассорились,
господин Шешковский придерживается
срединной позиции,
а княгиня Дашкова пообещала вас
уничтожить. Вы ищете поддержки.
Я готов вам ее оказать.
Но вы должны знать,
что поддержка моя стоит дорого.
- Божиею Милостию Мы,
Екатерина Вторая,
Императрица и Самодержица
Всероссийская
и прочая, и прочая,
награждаем светлейшего князя
Таврического
фельдмаршальским мундиром,
шитым алмазными каменьями.
И повелеваю указом своим
в Царском Селе
соорудить место с обелиском,
на коем будет отображено
все победы его и завоевания.
Для вечной памяти потомков.
(Звучит музыка. Аплодисменты.)
- Недолго воевать осталось.
Фридрих умер, Иосиф умер,
даже Абдул-Хамид умер.
А новые правители не хотят вести
войну, которую не они начинали.
Порта и Османская скоро мира
попросят, вот увидишь.
Главное -
в договоре все пункты учесть.
А за меня не беспокойся.
Есть мне на кого опереться.
Делай что должно.
- На черныша своего
опираться собралась?
Его в ежовых рукавицах держать нужно.
Потому как из-за доброты твоей
он чрезмерно избалованным становится.
Осмеливается государственные решения
принимать, не имея к этому таланта.
- Ничего, Гриша, я же рядом.
- Като, ты меня любишь?
- Что с тобой, Гриша?
Никогда таких вопросов не задавал.
Конечно, люблю.
- Все, что в этой жизни сделал, -
все для тебя.
Но только сейчас понял,
что главное-то я упустил.
- А что главное, Гриша?
- Время.
Время, которое мог
подле тебя провести.
Не хочу никуда ехать.
Хочу здесь с тобой состариться.
- Всю жизнь этих слов ждала.
Жалко, что дождалась поздно.
- Като, вот ты где!
Като, ты обещала танец.
- Прости.
Я обещала танец.
- Передашь турецкому послу
с просьбой к визирю ответить лично.
И вызови Репнина ко мне немедля.
Да, и английского посланника
Уитворта.
Я докажу тебе, матушка,
что великие дела могут свершаться
и без участия Суворова и Потемкина.
Я всем докажу.
15 серия
- Турецкий флот несет значительные потери.
На Кавказе генерал Гудович
приступом взял Анапу,
пленил восемь тысяч человек,
включая трехбунчужного пашу Мустафу.
- Матушка, считаю, настало время
принудить турок к миру.
Наши боевые успехи
говорят сами за себя!
Вряд ли они будут сильно упираться.
И надобно подключить к переговорам
англичан.
Светлейший тоже считает, что довольно
держать Британию в сенях.
- Мир значит мир.
Но вести переговоры
должен светлейший.
Турки выскользнут из этих переговоров
с собственной выгодой,
а светлейший ничего не пропустит.
Не начинайте переговоры без него.
- Матушка, так они уже начаты.
Светлейший хворает,
а тянуть было нельзя.
- Как же без князя?
Нужно задержать переговоры.
- Матушка, турки сие
за слабость посчитают,
будто ты в решениях
сомневаться стала.
- Александр Андреевич,
поезжайте в Молдавию,
держите паузу умело. Ждите,
пока светлейший встанет на ноги.
- Ты ж гляди, что творят!
Вот и пойми, на чьей стороне играют.
- Дядюшка не стоит так переживать.
Все образуется.
- Императрице нужен мир,
выгодный для России, -
контрибуции! -
а не это дряблое перемирие.
Восемь месяцев турку дали.
Да он за это время силы соберет,
союзников подтянет!
Так нам по шапке даст,
что голова в плечи провалится.
Нельзя сие допускать!
- Дядюшка, милый, ну, перестань!
Ты же себе только хуже делаешь.
- Душно!
Не могу больше.
Останови. Останови! Все!
Хорошо. Не тревожься, Александра.
Пройдусь.
Простите меня, люди...
За все простите!
- Дядюшка!
(Рыдает.)
(Размеренные удары в колокол.)
(Бой часов.)
Екатерина:
"Милый Григорий Александрович!
Нынче приснилось:
я ходила в незнакомом месте.
Я встретила прекрасного человека.
Мы говорили обо всем на свете.
И было радостно и легко как никогда".
- "Не исцелишь мои раны...
Екатерина и Потемкин вместе:
- "...Станет легкой жизни утрата".
Екатерина:
"Вдруг поняла: это были вы.
Вы тот прекрасный человек,
и не во сне мне надобно искать вас.
Сейчас вы далеко, деретесь с турками.
Храбрость и удаль ваша мне известна.
Беречься и прятаться вы не привыкли.
Потому тревожусь за вас без меры.
Приезжайте, далекий и желанный.
Приезжайте, прошу вас, умоляю.
Люблю вас чрезвычайно.
Без вас жизни нет.
Верю, вы не удивлены.
Ведь не внезапно,
Григорий Александрович...
зрела любовь".
- Григорий Александрович,
будьте со мной на "ты".
- Венчается раба Божия Екатерина
рабу Божьему Григорию.
Екатерина: "Ты обнимаешь меня
как муж. Теперь назови..."
- Жена.
- Жена...
- Все, что в этой жизни сделал,
все для тебя.
А сейчас понимаю:
главное-то я и упустил.
- А что главное, Гриша?
- Время.
Время, которое мог
подле тебя провести.
Не хочу никуда ехать.
Хочу здесь с тобой состариться.
(Рыдает.)
(Звучит драматическая музыка.)
Екатерина: "...между Империею
Всероссийскою и Портою Оттоманскою
пребудет границею река Днестр,
так, что все земли, на левом берегу
помянутой реки лежащия,
имеют остаться вечно в совершенном
и беспрепятственном владении
Всероссийской Империи,
а на правом берегу помянутой реки
лежащия все земли
по возвращении их со стороны
Всероссийской Империи
имеют остаться вечно в совершенном
и беспрепятственном владении
Порты Оттоманской".
Женский голос: - А нас пустят?
- Неизвестно. Вам назначено?
- Конечно назначено...
- Что вам угодно?
- Мне угодно переговорить
с этим... генералом.
- Его сиятельство генерал-адъютант
Платон Александрович Зубов
сейчас очень занят. Извольте
обождать, я доложу о вас.
- Докладывайте.
- Ваше сиятельство, смею доложить...
- Вот что, дружок,
немедля изыщи мне архив Потемкина,
где он там хранится.
Обыщите все!
Мне нужны все его
неконченые проекты.
Все, что в планах имел,
а сделать не успел. Понял?
- Как прикажете,
Платон Александрович. Займусь.
- Иди. Ну что еще?
- В приемной великий князь
дожидается. Пускать?
- Что ему нужно?
- Не знаю.
- Назначено?
- Нет.
- Ну, раз не назначено,
что ж ты спрашиваешь?
Пусть дожидается в порядке очереди.
Я один, а их вон сколько!
И вообще, довольно на сегодня!
Больше никого не приму.
Так всем и передай.
- Платон Александрович сегодня
более принимать никого не будет.
- Вы доложили ему о моем прибытии?
- Так точно, Ваше Высочество.
Но Платон Александрович очень занят.
- Блестяще!
- Ваше сиятельство! Ваше сиятельство!
- А, так вот чем вы заняты.
Ничтожный человечишка, возомнивший
себя пупом земли! Мелкий прыщ!
- Что вам нужно?
- Николай Иванович жестоко ошибся
на ваш счет, посчитав,
что из вас может выйти толк.
Матушка, должно быть, сошла с ума,
когда решила сблизиться с вами.
По какой причине вы сократили
содержание малого двора?
По какому праву?
- Ах вот оно что!
За деньгами пришли, Павел Петрович?
Покиньте мой кабинет.
- Ваш кабинет? Ваш кабинет?!
Здесь нет ничего вашего,
здесь все мое - мое по праву!
А вы - вы пустое место!
Я сотру вас в порошок,
когда стану императором.
- Не "когда", а "если".
Почувствуйте разницу, Павел Петрович.
- Как такое возможно, не пойму.
В столь короткое время этот щелкопер
сумел так возвыситься,
что теперь без его одобрения
ни одно дело не начинается
и не заканчивается.
- Чем глупее человек
и ниже его тяга к знаниям,
тем категоричнее и увереннее
высказывания.
А они на умы и воздействуют.
- А как он обращается с князем
Александром Павловичем!
Надменно, свысока!
- А цацки как любит!
У него сейчас наград столько,
что похож на торговца скобяными
товарами и лентами!
Еще, чего доброго, княжеский титул
получит - губернатором захочет стать.
- Довольно того,
что он армию развалил.
Пока он воинской управой заведует,
всякая дисциплина в армии
закончилась. Офицеры? А что офицеры?
Низшие чины в бархатных кафтанах
и атласных камзолах ходят.
В кружевных жабо, в манжетах!
Вот это куда годится?
- А воровство!
В воровстве своем семейка зубовская
достигла высот сказочных!
Наладили открытый грабеж во всем,
к чему их рука коснется.
- Н-да.
Вот так поживешь и понимаешь,
что как ни растратен был
Григорий Александрович,
а деньги на империю давал.
- Платоша, а что там
с графским титулом?
Говорил о том императрице?
- Не все сразу, папенька.
На многое рот открывать -
прежний кусок вывалится. - Ах!
- Братьям вон генерал-майоров
вытребовал,
имения, земли,
дома, опять же, в Петербурге.
А там, глядишь, и губернаторство
с княжеским титулом.
Светлейший князь, генерал-губернатор
Платон Александрович Зубов.
- Молодец, Платоша.
Умом и обликом в мать пошел.
- Вот смотрю на тебя, Платошка,
и думаю: чем императрицу взял?
В штанах-то, поди,
не поболе нашего имеется!
(Смех.)
- Вот этим надо мериться, дурачина.
- А ты, смотрю, поумнел?
Много берешь,
смотри не надорвись. - А ну!..
Роток-то прикрой.
Да братцу спасибо скажи,
что из дырявых сапог нас выудил.
А ты, Платоша,
хоть парень и смекалистый,
да только зачем с царевичем
перегонки затеял?
- Откуда знаете?
- Так весь свет говорит.
А, ну ты, поди ж, не знаешь.
Во дворце кто воздух пустит -
у Калинкина моста скажут "обделался".
Ты Павла унизил,
а нам всем боком выйти может.
Столбовые да родовитые
не все затею императрицы одобряют.
- Какую затею?
- Платоша! Какую.
Платоша, матушка Екатерина
после смерти Потемкина сдала,
постарела прямо на глазах.
Того и гляди...
Вот и вспомнила внуку трон передать.
- Забыл сказать.
Давеча ко мне великий князь
Павел Петрович заходил в кабинет.
- Что ему надобно было?
- Да я уж и сам не знаю.
Кричал что-то, поносил меня,
чернильницу разбил.
Чисто сумасшедший.
- Мон шери, это тебе за меня
достается.
- Да уж ничего матушка, вытерплю,
все же не сахарный.
Только боюсь, что такое поведение
Павла Петровича
будущего императора
скомпрометировать может.
Не дай бог он так выступит
на каком-нибудь собрании
с иностранцами - позору не оберешься.
- Что предлагаешь?
- Посты вокруг Гатчины надо усилить
да караулы сменить,
чтобы он без твоего одобрения
и шагу ступить не мог.
- Да, пожалуй. Ой, Платоша,
одно меня заботит: как трон передать.
Александр мал еще, да и неопытен.
А в России столько всего сделано -
сберечь бы да приумножить.
Сил, боюсь, у меня не хватит,
да и времени.
- Матушка, ты о таком
даже думать не смей,
а уж при мне говорить - и подавно.
(По-английски.) В такое время миру
нужны наши действия, сэр Джатти.
Эта революция черни
может расползтись по всей Европе
и даже затронуть Россию.
- Прискорбно, если так.
- Вы знаете, что против Франции:
Англия, Австрия и Пруссия -
военная коалиция стран? Но главная
цель - реставрация монархии.
- Благие цели. И вы хотите, чтобы
Россия тоже вступила в этот союз?
Вы преувеличиваете
мои возможности, граф.
Я ведь скромный учитель музыки.
Я не требую от вас больше того,
что вы можете дать.
Мне нужно знать,
к кому стоит обратить эту просьбу.
В Европе говорят,
что новый фаворит императрицы
обладает безграничным влиянием.
Возможно, он будущий регент
или даже император.
- Ничего нельзя предположить заранее.
Но со своей стороны я постараюсь
донести эту мысль до графа.
Возможно, он услышит
учителя музыки.
- Бросьте! Мне известно,
что после смерти Фридриха Великого
вы более общаетесь
с графом Безбородко,
нежели с Фридрихом Вильгельмом.
Сообщите графу Безбородко
о нашей позиции
и намерении спасти
французскую монархию.
Полагаю, этим сообщением
он сделает подарок своей императрице.
Ведь она не желает быть свергнутой
как Людовик.
- Слышала, Павел Петрович,
вы решили заняться обустройством
спален в Гатчинском дворце?
- Нас ждет пополнение.
Необходимо больше пространства.
- Можете оставлять детей
в Царском Селе:
пространства там предостаточно.
- Благодарю,
но я хотел бы
воспитывать своих детей сам.
- Как вам будет угодно.
Вскоре в Петербург прибудет
принцесса Луиза Августа Баденская.
Хочу, чтоб она погостила в качестве
невесты Александра Павловича.
- Почему вы не посоветовались
с родителями в таком важном вопросе?
- А что, вы против моего выбора?
- А что, если я отвечу, что против?
- Мне очень жаль, но уже поздно,
Ваше Высочество.
Нами согласована дата помолвки,
это начало сентября.
- Вы заперли нас в Гатчинском дворце,
выставив посты.
Невесту моему сыну выбрали
без нашего участия.
Дату помолвки уже согласовали.
Может быть, вы не хотите,
чтобы я присутствовал на свадьбе?
Марии Федоровне рожать
в начале сентября.
Это надобно было учесть
при планировании торжества,
но вашему лизоблюду
это в голову не приходит, ведь так?
- Помолвка монаршей особы -
это дело государственное,
и назначать его следует государыне.
- Замолчите!
Вы впали в полную зависимость
от этого вашего низкого выскочки.
Что ж, это ваше право,
но делать из меня,
наследника русского престола,
шутейку для забавы я не позволю!
- Като, обещаю, я поговорю с ним.
- Дурно как-то...
в груди, дышать нечем.
- Он говорит, что в каком-то смысле
мы спасем Россию и императрицу.
- Роялистам Англии нельзя верить.
На Людовика им плевать.
Они всегда хотели и хотят одного:
ослабить Россию,
измотать ее в бесконечных войнах.
- Но он прав: мир с турками
может рухнуть.
Дания откроет свои проливы
британскому флоту,
и шведы, как и турки,
будут рады получить реванш.
Россия может не выстоять.
(Смеется.)
- Удивительный вы человек,
синьор Джатти. Дитя своего времени.
Вы преданы устоям,
вы не чувствуете времени сейчас.
В любом случае со спасением Людовика
Европа уже опоздала.
По моим сведениям,
решением Национального конвента
король Франции был приговорен
к смертной казни и обезглавлен.
А что вы хотели? Революция.
(Колокольный звон.)
- Венчается раб Божий Александр
рабе Божией Елизавете.
Вот имя Отца, и Сына, и Святого Духа.
Аминь.
Венчается раба Божия Елизавета
рабу Божию Александру.
Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.
Аминь.
- Благоденственное и мирное житие,
здравие же и спасение
и во всем благое поспешение
подаждь, Господи, рабам Твоим
Александру и Елизавете
и сохрани их на многая лета.
- Сердце мое радуется.
Вот правнуков дождусь от вас,
тогда совсем счастливая стану.
- Павел Петрович
сведет меня в могилу.
Не остаться на празднество
родного сына!
Смотрел на меня, точно на зверя,
хуже бешеной собаки.
- Ваше Величество,
вам не нужно себя напрягать.
Лучше не говорить.
Я же просил воздержаться
от кофе и жирной пищи.
Много ль вина выпила?
- Да черныш этот кофием поит.
Паштет, пирожные...
И сам жрет в три горла.
- А ну, разойдитесь все!
Дайте пройти.
Матушка, я к тебе
современную медицину привел.
Синьор Качони знает все средства
от твоей болезни.
Дай себя осмотреть.
- Екатерине Алексеевне
покой нужен, а не осмотры.
- Иван Самойлович, вы уж больше
двадцати лет в лейб-медиках -
и вон до чего государыню довели.
Не дам свою невесту уморить.
- Уйди. Уйдите все!
Все!
Марья Саввишна, останься.
- Ничего, сейчас легче будет.
Потерпи.
- Конец близок, чувствую я.
Успеть бы трон Александру передать.
Счастлива, что Гришу скоро увижу.
Нет мне жизни без него.
(Говорят по-французски.)
- Такое крошечное.
И вы будете целиться
в мое сердце?
- Я надеюсь, я в него уже попал.
- Как ваши успехи в фехтовании?
- Мы еще не начинали.
- Так мы успели к первому акту.
Начинайте же.
(Екатерина смеется.)
Друзья мои, это уже фарс какой-то.
Платон Александрович,
а станьте соперником
к Александру Павловичу,
замените Елизавету Алексеевну:
так каши не сваришь.
- Бабушка, я сегодня
еще не упражнялся.
- А в этом вы
с Платоном Александровичем схожи.
- Я не буду драться
с Платоном Александровичем:
я не готов.
(Звучит напряженная музыка.)
- Боитесь?
Александр Павлович,
вам надобно развивать
дух первенства.
Вы должны быть готовы к бою
в любую секунду:
без этого ни один император
править не может!
Елизавета Алексеевна,
составьте мне компанию для прогулки.
- Александр Павлович,
вы своим поведением
расстраиваете бабушку.
Она видит в вас будущего
императора России.
- Я не хочу быть императором. У меня
к этому ни желания, ни способностей.
У моего папеньки и того больше.
Я одного хочу: чтобы она передумала
и отдала трон ему,
а я бы вздохнул спокойно.
- Матушка его женила,
чтобы он возмужал, а он...
Он даже ребенка своей жене
сделать не может.
Истинно, извелись в роду Романовых
мужчины.
После Петра Первого
все решают женщины.
- Так, может, тебе это дело
в свои руки взять?
- Какое дело?
- Сам же говоришь,
что на престоле все решают женщины.
Так чего же тебе заранее
будущую императрицу
к себе не привязать?
И профиту больше, и собой недурна,
тело молодое.
Или ты к своим старым мощам привык?
- Если наследник престола
нашей зубовской крови будет,
лучшей страховки не найти.
Размышляет: "Я уезжаю из России
с тяжелым сердцем.
Не потому, что я буду скучать, нет,
а потому, что моя самонадеянность
разбилась о холодные
гранитные берега Невы.
Россия, мы не стали с тобой
ни родными,
ни друзьями, ни любовниками.
Ты переломила меня
своей тяжелой медвежьей лапой,
поэтому я возвращаюсь домой,
в Италию, залечивать раны.
Я надеюсь еще чуточку пожить,
пусть и стариком, на берегу моря,
окруженный книгами, музыкой
и мемуарными записками".
- Мне доставили записку от вас
с просьбой обсудить вопрос.
Я не поняла какой.
- А вы уже неплохо
говорите по-русски.
Можем говорить по-французски,
если вам так проще.
- Нет, спасибо, мне нужно
иметь практиковаться.
О чем вы хотели поговорить?
- Я хотел обсудить
ваше будущее при дворе.
- Я что-то сделала не так?
- Нет-нет, все так.
Надеюсь, что и дальше
вы будете все делать правильно.
Тогда мы сможем добиться многого,
очень многого.
- Я не понимаю. Наверное,
мне стоило позвать к разговору мужа?
- Нет, я хотел разговаривать
именно с вами.
Уверен: мы подружимся.
Вы не только прелестны,
но и еще, я надеюсь, дальновидны -
можете понять пользу
от дружбы со мной.
- Я не понимаю. Я хочу уйти.
Отпустите меня, пожалуйста.
- Вы юны и мало понимаете нравы
при дворе:
в таком положении вам нужно
обзаводиться надежными друзьями.
И я готов вам в этом помочь.
- Платон Александрович, я люблю мужа.
Счастье моей жизни - в его руках!
- Но сейчас это не так.
Разве не видите?
- У себя?
- Ваше Величество!..
Помогите! Государыне плохо!
(Звучит тревожная музыка.)
- Что встали? Медикуса сюда! Живо!
- Дай руку!
- Матушка.
- Ваше Величество, я прибыл,
как только мне доложили.
- Иван Самуилович,
грек проворнее оказался.
- Большое беспокойство
вызывают эти язвы.
Надобно лечить:
прижиганием и мазями.
- Закрытие этих ран
может повлечь апоплексию
и угрожает самой жизни!
- А от инфекции можно умереть
еще быстрее! Вам ли не знать это?
- Иван Самуилович,
дайте и другим себя проявить.
Что, Черныш, испугался?
- Не можешь, матушка,
ты себе головокружение позволить.
Должна ты мне быть цела и здорова
долгие лета.
- Поцелуй меня.
- Отрадно видеть, как вы о здоровье
государевом печетесь.
- Каждый подданный молиться должен
о здоровье своего государя.
- Ну да. - Тем паче
Екатерина Алексеевна мне близка.
- Ну да, ну да. Я так и полагал.
И на досужие слухи придворные
внимания обращать не стал.
- Какие слухи?
- А, глупости!
Судачат, что вы, будто от того
эти ночные дежурства
у постели матушки устраиваете,
чтоб Манифест о престолонаследии
изменить.
Да. В свою пользу.
Вроде как там регентом
при Александре Павловиче
все еще усопший князь Потемкин
числится. Ага.
Вот. Ну а чтобы закрепить
свои позиции,
решили добиться
внимания и благосклонности
молодой жены будущего императора.
В чем весьма настойчивы.
- Степан Иванович, мой вам совет:
ограничить круг своих интересов
и в чужие дела не вмешиваться.
Среди дворянства
вольнодумство развелось
и недовольство властью -
этим займитесь!
- Лизи, мне показалось или вас
что-то огорчает сегодня, моя дорогая?
- Да, мне грустно.
Я уже говорила вам:
двор давит на меня. Я не была готова.
Александр, а что если нам уехать?
В путешествие по России, в Крым -
куда угодно. Завтра!
- Что с вами? Вы же знаете:
я люблю Петербург.
Это мой дом -
и я не хочу никуда уезжать.
И я не хочу больше об этом слышать.
Я сыт. Приятного аппетита, дорогая!
- Пшел!
Елизавета Алексеевна,
какое счастье вновь видеть вас!
Мы наконец
сможем продолжить разговор.
- Платон Александрович,
что вам угодно?
- Вы же знаете: стать вашим другом,
Лиза. Самым близким другом.
- Нет, вы не смеете.
Я буду... я буду кричать!
Нет! Нет, нет, нет!
(Слышны женские крики.)
Мужской голос:
- Елизавета Алексеевна!
Женский голос: - Нет! Нет! Нет!
- Ваше Высочество, что?..
- Екатерина Романовна, вы, право
слово, можете подумать лишнего!
Мы всего лишь...
- Не утруждайтесь!
Не лгите. Я видела достаточно!
(Звучит тревожная музыка.)
Я к государыне по срочному делу.
Доложи.
- Так, не принимают никого.
Головной болью мучились,
а Платон Александрович
колыбельные пел - убаюкал, кажись.
- Государыню до следующего утра
не беспокоить,
хоть небо на землю падать будет.
- Милое дитя мое,
одним видом уже меня радуешь.
- Като, тебе надо беречься.
Раны все никак не затянутся.
- Журишь.
Гриша тоже журил, словно обнимал.
- Никогда мне не стать
достойным такого сличения.
Григорий Александрович
всегда будет примером для меня -
и в делах, и в жизни..
Он же тоже за крепость
престола российского переживал.
Так не хочется, чтобы его достижения,
завоевания в Лету канули.
- К чему ты это?
- В Манифесте же твоем
светлейший князь регентом числится,
а его уж сколько лет нет.
- Хм.
- Не дай бог что случится -
документ незаконным посчитать могут.
- На, держи.
Свечу центральную поверни.
Там тайный замок есть - вот ключ.
- А более всего меня поведение
Павла Петровича беспокоит.
Александр Павлович при нем
робок да неловок становится,
а Павел Петрович любит помыкать.
Ты вот внуку трон оставишь,
а сын отберет.
- Не отберет.
- Исстари способ известен,
как законное право обезопасить.
Покойная императрица
Елизавета Петровна
ведь им тоже воспользовалась
с Иоанном Четвертым.
Чтобы Александр
без страха мог на трон сесть,
Павла Петровича
необходимо поместить в темницу.
16 серия
- Начнем!
- Матушка, после казни
Марии-Антуанетты
во Франции раздор и шатания
происходят.
Революционеры между собой спорят,
а общего языка найти не могут.
- Я всегда говорила,
что без монаршей руки
нет в государстве истинной славы.
- Швед все зубы скалит, а у нас
под боком заговор затевается.
- Какой заговор? А?
- Ума не приложу, о чем это
Платон Александрович
говорить изволит, матушка.
- Да что вы, Степан Иванович?
А что насчет пьески Якова Княжнина?
- Что за пьеска?
- Автор уж три года как помер.
Тираж пьесы за вольнодумные мысли
был полностью уничтожен.
- При жизни автора.
А в этом году был издан снова
в журнале "Российский театр".
Видимо, по следам
французского восстания.
- А кем издан? - Княгиня Дашкова
Екатерина Романовна.
А чтобы вы свое мнение
составить могли, я вам вот...
но с моими пометками.
- Следует заметить,
что вдова писателя Княжнина
находится в крайней нужде.
Да и пьеска-то эта была напечатана
всего в одном театральном журнале,
матушка.
- А вам не стоит
княгиню защищать.
Кто знает, что еще у нее за душой?
Одна из дворцовых сплетен гласит,
что Дашкова среди прочих
поддерживает официальный порядок
престолонаследия
и о том по вечерам
в доме Строганова высказывается.
- Платон Александрович,
вы несете чушь, право!
Разговоры в доме Строганова
мне известны,
и большей частью глупы,
а не крамольны!
Ваше Величество,
ну нельзя же доверять слухам!
Коли за каждую писульку
в каземат кидать,
так эдак людей в империи
не напасешься.
- Степан Иванович,
а это не глупость и не крамола,
а призыв к свержению власти.
А если вы это за милую шалость
почитаете,
то нет мне вам больше доверия.
- Извольте сообщить Ее Величеству
о моем визите.
Вы оглохли?
- У господина Альтести
прекрасный слух.
- Что происходит?
- Екатерина Романовна,
эти господа проводят вас в Академию
и опечатают ваш кабинет после того,
как вы соберете ваши личные вещи.
- Что за вздор?!
Я пришла по приглашению
Ее Величества!
- Ее Величество не примет вас.
Мне велено сообщить вам,
что отныне вы отстранены
от руководства Академией.
- Но мне надо передать
кому-то дела.
- Никогда не думал,
что буду сожалеть о вашей опале.
С вами уходит эпоха.
Как когда-то с Потемкиным.
- У вас прекрасный преемник.
Он подхватит знамя перемен.
- И статс-секретари ошибаются,
Екатерина Романовна.
В любом случае, при всех наших
разногласиях, отдаю вам должное -
вы неизмеримо много сделали
для России! Примите мое почтение.
- Что ж тут творится?
Александр Андреевич,
где наша императрица?
Как она допускает это сумасшествие?
- Смею предположить,
Екатерина Алексеевна
так и не оправилась после смерти
светлейшего.
Впрочем, сейчас это уже...
- Не оставляйте ее!
Если Платон Зубов придет к власти,
Россия погибла.
- Трон российский уважать надобно,
как и волю императрицы.
- Я что, по-вашему, традицию
престолонаследия не уважаю?
- Я в некотором роде понимаю
ваши стремления, но все же.
- Александр Андреевич,
кому как не вам должно быть известно,
что я из кожи вон лезу,
чтобы Александр Павлович
достойно престол перенял.
- Да, я знаю.
Я слышал, и из белья выпрыгиваете.
- Что вы хотите сказать?
- Вы знаете, князь.
Я в меру поддерживал вас
в вашем... росте.
И даже покрывал ваши игры с казной.
Но сейчас должен вам напомнить:
я преданно служу российскому
престолу,
который по праву занимают
потомки Романовых.
А не Зубовых.
- Вот как?
- Именно так.
И ныне, и присно,
и во веки веков.
- Я понял вас, господин граф.
Но и вы знайте:
если надумаете играть против меня,
сильно пожалеете.
- Приказываю остановиться!
Кто таков? Документы где?
- По делу я. Надо мне!
- Всем надобно!
- Руки прочь!
Руки прочь!
- Стой!
- Като, а что такое?
- Да вот пожаловалась Марии Саввишне
на головокружение.
А Иван Самуилович - тут как тут.
- Почему не позвали Качони?
От него толку больше.
Пошлите за ним.
- Так бы и задушила своими руками.
- Если понадоблюсь, я в своем крыле.
- Теплый кофе для вас.
- М-м-м.
- Самую малость.
Для покойства Ивана Самуиловича.
И для собственного вкуса и радости.
- Платоша, балуешь ты меня.
- Не хочу тревожить, матушка,
но дело первой срочности.
Прошлой ночью Павел Петрович
предпринял попытку бежать из Гатчины.
- Успешно?
- Перехватили.
- Что делать думаешь?
- Не вижу другого пути, как арест.
И чем быстрее мы это обернем...
- Нет.
Не сейчас.
Сначала союз заключить
надо политический.
Он слишком желанный для нас
во всех отношениях.
А то европейские монархи не поймут,
если отец невесты из каземат
благословение давать будет.
Ох...
- Неудавшийся побег царевича
немало разозлил императрицу.
Я полагаю, что Павел до сих пор
не в темнице лишь потому,
что его арест станет помехой
готовящемуся постельному союзу
со Швецией.
- Нет никакого союза:
регент отказался.
- А по моим сведениям,
регент Карл передумал.
Светлейший князь
Платон Александрович Зубов
при посредничестве графа Моркова
вновь ведут переговоры.
- Вот как!
Но ведь если у них все сложится,
Зубова будет уже не сместить.
- Именно так.
- Павел и Зубов...
Выбирая из двух зол,
я, пожалуй, выберу то,
которое не разрушит Россию
окончательно.
Благодарю за сведения, надеюсь
и в дальнейшем на взаимодействие.
- Непременно.
- Чей кисти портрет?
- Неизвестно.
Нашли в архиве уже после смерти
Степана Ивановича.
- Степан Иванович...
Бедный мой старый прекословщик.
Время к нам беспощадно.
Прощайте, Александр Семенович.
- Честь имею.
- Регент герцог Карл
Седерманландский пишет,
что помолвка короля Густава Адольфа
с принцессой Мекленбург-Шверинской
может быть легко расторгнута.
- Полагаю, увидел невесту без вуали.
Поистине жестокое наказание.
(Смех.)
- Точно так, Ваше Величество!
Говорят, Густав, по привычному
нраву своему, устроил истерику,
вернул портрет невесты
и истребовал свой.
- Прошу простить, Ваше Величество,
но сумасбродный король
не станет нам надежным союзником.
- Александр Андреевич, я уверен,
что мы сами сможем узнать
характер и привычки короля
совсем скоро.
Король Густав и регент Карл
испрашивают вашего позволения
приехать в Россию инкогнито,
чтобы поближе познакомиться
с Александрой Павловной.
- Инкогнито?
Ну что ж, мы их ждем. Пусть едут.
- Неужто король согласен
на православную жену?
Или все же он хочет лютеранку?
- Этот вопрос еще подлежит...
- Нет!
Не будет этого!
Александра Павловна есть
и останется в православной вере!
- Вы же знаете,
что Швеция сильно разорена
из-за войн и неурожая.
Мы пообещаем им хорошие субсидии,
и они забудут о такой мелочи,
как вера королевы.
- Павел Петрович,
а что это за маскарад с побегом?
- Не понимаю, о чем вы.
- Мне бы хотелось,
чтобы вы оставались
в Гатчинском дворце.
Это сейчас очень важно.
За сохранность свою
можете не сомневаться:
отца невесты никто не тронет.
Да, и я выделила деньги малому двору.
Отшейте дюжину платьев для детей.
Будьте добры, проследите за этим.
Нужно приличествующе выглядеть
перед королем Густавом.
- Позвольте узнать,
а зачем приезжает король Швеции?
- Сашенька, дитя мое...
Отрадно видеть тебя такой умницей.
Ты и добра, и весела,
и я подыскала тебе хорошего жениха.
Он не дурен и не безобразен.
Отныне ты будешь жить со мной.
- Не позволю!
Я не позволю забрать моих детей!
Достаточно того,
что забрали старших!
- Что я им, худо сделала?
- Что может быть хуже,
чем жить в пороке и разврате,
которые здесь царят?!
- Ваша дочь станет королевой Швеции.
Если вы считаете,
что венчание на престол -
это скверное дело, что ж,
я не буду с вами спорить.
(Смех.)
Сашенька, ступай за мной.
- Как вы порой... невыносимы.
(Говорят на шведском языке.)
- Все наши разногласия канули в Лету.
В брачном договоре мы указали
все ваши пожелания, герцог.
Этот союз скрепит
не только наши страны,
но и любящие сердца.
- Боюсь, вы слишком торопитесь.
Наши молодые особы
еще симпатией не обменялись.
- Трудно найти Александре Павловне
равную по красоте,
талантам и любезности.
- У нас были некоторые несогласия,
которые, как вы уверяете, уже решены.
- Все, за исключением вероисповедания
будущей королевы.
- Но это ключевой вопрос!
- Александре Павловне назначено
весьма значительное приданое,
которое для небогатой Швеции
само собой является предметом
достаточно важным.
- Об этом не может быть и речи!
Наше дворянство слишком религиозно.
Оно не примет православную королеву.
Это невозможно.
- Конечно, ваша светлость. Я понимаю.
Наверное, в проект договора
закралась какая-то ошибка.
Мы все исправим.
Ничто не может нарушить наш союз.
(Читает на французском языке.)
- "В мире полно критиков,
которые с помощью комментариев
и определений сумели затемнить
самые ясные и простые знания..."
- Александр и Александрина,
император Российский
и королева Швеции!
Да что вы! Не смущайтесь!
Вам не только титулы, но и тягости,
с ними связанные, нужно выносить.
А ты, милый друг,
готовься престол вскоре занять.
- Бабушка, не примите за слабость...
Но не чувствую я в себе уверенности
самолично страной управлять.
Разве можно в 19 лет такое вынести?
- Густав справляется,
и ты справишься.
А Платон Александрович
тебе в первые годы поможет.
- Ваше Величество,
а нельзя ли графу Безбородко
или Николаю Ивановичу регентом быть?
- Что за глупость ты говоришь?
Твое дело какое -
дитя выносить и родить.
Как быстрее, так и лучше.
Александру Павловичу наследник нужен!
Господи, дай мне силы.
Еще немного.
Я должна успеть... Я должна...
(Говорят на шведском языке.)
- Сегодня хорошая погода,
не находите?
- Погода!
(Говорят на французском языке.)
Я ценю ваши старания.
Вы знаете,
зачем я прибыл в вашу страну?
Вы считаете,
что союз между нами возможен?
- Вы человек, и я тоже.
Божьим созданиям
положено заключать союзы.
- А вы?
Хотите ли вы этого?
- Это решение моих родителей
и Ее Величества.
Они желают мне лучшего.
И я им верю.
- Старый черт!
Ткани, хрусталь, картины в приданое!
Золотых рублей сколько миллионов!
А он все упирается!
Когда наконец корысть
гордость перетянет?
Поднимайте всех ювелиров.
Пусть золота и камней не жалеют!
Часы, табакерки - все что можно!
Кто ж знал, что Швеция такая бедная,
а религия такая дорогая.
- Платон Александрович,
я только что из дворца.
Король и регент ждут
конечный проект договора.
Завтра во дворце помолвка,
а договор еще не подписан.
- Подождут.
- Ох, братец...
Коли устроишь этот брак,
поистине всемогущим станешь!
- Сплюнь, чертяка! Сплюнь.
На волоске висим.
- Посол Пруссии - граф Богислав
Фридрих Эмануэль Тауэнцин
фон Виттенберг!
Граф Разумов с дочерьми!
Их высочество
великий князь Павел Петрович
и великая княгиня Мария Федоровна!
- Рада, что вы пришли.
Уж думала посылать за вами.
- Будем молиться,
чтобы Павел Петрович
не вытворил что-нибудь эдакое.
- Не вытворит.
Он хоть и обижен, но не дурак.
По-французски: - Это невозможно!
Это не русские придворные,
а какой-то бордель!
Куда вы меня втянули, дядя?
По-вашему, это глупые русские, да?
Они изворотливей ужа
и ядовитее гадюки!
- Густав, мой мальчик,
не стоит нервничать.
- Нет! А я буду нервничать! Буду!
Они хотят подсунуть...
Вы сами читали брачный договор?
- Да, конечно. Именно поэтому
отправил его на доработку.
Князь Зубов и граф Морков
обещали все исправить.
- Ну вот тогда почему
их граф утверждает,
что их тексты и наш экземпляр
разнятся?
- Александр Андреевич,
где же вы пропадали?
- Решал неотложные проблемы, граф.
И одна из них, кажется,
все-таки неразрешима.
- Какая же?
- Кажется, король Густав передумал.
- Какой позор, господа!
Отказаться жениться,
когда испрошена рука невесты!
- Это ужасно отразится
на репутации царевны.
- Это скандал, господа!
- Безбородко был у шведов.
Король передумал.
- Пошли узнать,
в чем причина задержки.
Может, королю худо, медикус нужен?
(Звучит тревожная музыка.)
Будь покойна, дорогая.
Все будет хорошо.
(Говорят по-шведски.)
- Они обманули нас!
Они сохранили положение
о православной вере моей невесты!
- Уверен, произошло недоразумение.
Герр Зубов уверял меня,
что вопрос решен, и я не понимаю...
- Дядя! Дядя, неужели вы так глупы?!
Это она! Она все затеяла!
Она хочет не только пролезть
ко мне в страну,
она хочет управлять мной!
Мало ей своего сына,
который просто кукла при дворе!
- Я сейчас отправлю
за графом Морковым,
и мы подтвердим наши требования.
- Ваше Величество,
граф Морков просит принять.
- Сам явился!
Так вот им мой ответ!
Переговоры окончены!
(Звучит драматичная музыка.)
- Скажи, что он болен... или умер.
- Ваше Императорское Величество,
король Швеции Густав-Адольф
на празднике быть не сможет
по причине расстроенного здоровья.
- Желаем королю
скорейшего выздоровления!
А мы... начнем бал.
(Звучит торжественная
бальная музыка.)
- Помоги мне.
На воздух! Хочу на... воздух.
- Сейчас, матушка, до парка дойдем.
Присядешь, отдышишься.
- Ничтожный человечишка!
Барышник! Подлец!
Ты погубил мою дочь!
- Павел Петрович, уймитесь!
- Все с самого начала знали,
что Густав ни за что в жизни
не возьмет в жены православную!
Но ты!..
Ты задурил им всем головы!
Ты растоптал чувства моей дочери!
А вы!..
Вы уничтожаете все,
к чему вы прикасаетесь!
Вы убиваете все живое, что способно
хоть мало-мальски полюбить вас!
Вы не человек! Вы чудовище!
Будьте вы прокляты!
- Немедля медикуса!
- Матушка, со мной все обговаривали,
словом, заверили.
Подарки приняли! Это, видимо, Морков,
он на авось понадеялся
и мне не сказал,
что Густав отказался!
Матушка! Если б я знал,
такого конфуза бы не было.
Но мы шведам это не оставим.
Мы им это с рук не спустим.
Матушка! Мы им это...
- А ну замолчи!
Не до оправданий твоих!
Только себя видишь. Иди отсюда!
Иди, иди отсюда! Иди, иди!
- Виновата я.
Неужто Господь отвернулся, а?
Планов моих не одобряет? Я...
Все рушится, на куски ломается.
А кровь, которую хотела сохранить
и приумножить, - проклятая кровь.
Ай, не спасет она России,
не спасет страны.
Погибнет Россия.
- Сашенька! Кровинушка моя,
ангел мой, молимся за тебя.
Веруем, что Господь не оставит нас
в такую минуту.
Как встанешь на ноги,
мы сами твою судьбу устроим.
Наилучшим образом.
Обещаю тебе.
- Лишь бы жива была.
(Звучит меланхоличная музыка.)
Екатерина: "Милый мой друг!
Пишу тебе это письмо
с тяжелым сердцем..."
Мужской голос: - Тихо-тихо-тихо!
Женский голос: - Пустите!
- Покойны будьте, милочка,
вам понравится. - Умоляю!
- Не беспокойтесь:
муж ваш в Манеже - лошадок объезжает,
государыня у себя -
выбирает будущего наследника,
а мы здесь - поможем
будущему императору отцом стать:
он сам-то не может.
Наша зубовская кровь
не чета романовской:
у нас малахольных отродясь не было.
- Нет...
- Платоша!
- Это что?..
Зубов: - Матушка, прости!
(Перехватило дыхание.)
- Матушка...
(Рыдает.)
Матушка... Матушка, прости!
Бога ради прости!
Это не я - это бесы!
Это бесы во мне - это не я!
Матушка, прости, заклинаю!
Прости, матушка!
- Пшел!.. Пшел вон!
(Тяжело дышит.)
(Бормочет в забытьи.)
- Матушка, напугала нас.
- Сашенька, Саша...
Подойди.
(Тяжело дышит.)
Прости,
если не все успела.
Другие сделают, Саша.
Хочу искупления. Искупления.
Там свеча центральная -
поверните.
(Звучит напряженная музыка.)
"После смерти моей трон российский
переходит внуку моему,
Александру Первому Павловичу".
(Звучит тревожная музыка.)
(Тяжело дышит.)
(Пытается сказать.)
- Там письмо Сашеньке. Прочти.
(Звучит трагическая музыка.)
Екатерина: "Мой милый друг! Пишу тебе
это письмо с тяжелым сердцем.
Хочу просить твоего прощения
за ту непомерную ношу,
которую волею своей
теперь передала тебе.
Знай, цена той короны, которая
покоится на твоей голове, - любовь.
Любовь, которую ты непременно
потеряешь, как потеряла ее я.
Я всем сердцем любила сына своего -
отца твоего, Павла Петровича,
но потеряла его любовь, о чем
жалеть буду до последнего вздоха.
Как женщина я любила
только одного мужчину -
и его я тоже потеряла.
Я сделала много ошибок,
но жалею только об одном:
что так отдалилась от сына.
Ценою тому -
корона Российской империи.
Будь сильным и мудрым
и постарайся не потерять
самое главное.
И помни: все, что я делала, -
во имя Бога и славы
Великой Российской империи!"
(Слышно конское ржание.)
Рассказчик: "Юная немецкая принцесса
София Августа Фредерика
Ангальт-Цербстская
приехала в Россию в 1744 году
с мечтой о прекрасном принце
и большой любви,
как любая девочка.
Но вместо этого она обрела новые:
имя, веру, трон, власть -
и самую большую империю в мире.
Нареченная Екатерина Алексеевна Вторая
приумножила российские земли почти вдвое,
ознаменовала свое правление
великими победами.
Она искренне полюбила Россию -
и Россия ответила ей взаимностью.
Она стала для России
просветительницей и заступницей,
кормилицей - матушкой.
Всю жизнь искала
простого женского счастья.
Ошибалась - и вновь искала.
Но по-настоящему любила
одного человека:
светлейшего князя Григория Потемкина.
Между сыном Павлом, семьей, любовью
всегда неизменно выбирала Россию,
поэтому передала по завещанию
трон внуку, Александру,
надеясь на продолжение своих идей.
Но Александр отрекся в пользу своего отца,
Павла Первого, и взошел на престол
только через четыре года,
продолжив великие идеи своей бабушки.
34 года Екатерина Вторая
была по праву и призванию
истинная Императрица
и Самодержица Всероссийская;
Московская, Киевская, Владимирская,
Новгородская
и всей Северной страны
Повелительница и Государыня,
Иверской земли, Карталинских
и Грузинских царей,
и Кабардинской земли,
Черкасских и Горских князей,
и иных наследная Государыня
и Обладательница.
Екатерина Великая".