Чёрный принц (1973 год). Цитаты и фразы из фильма

«Чёрный принц» — советский художественный чёрно-белый фильм, снятый режиссёром Анатолием Бобровским на киностудии «Мосфильм» в 1973 году. Второй фильм трилогии о милиции про полковника Зорина с Всеволодом Санаевым в главной роли. В фильме звучит песня «Неужели мы заперты в замкнутый круг?» на стихи Владимира Высоцкого в исполнении Валентины Толкуновой.

Все фразы и цитаты

- Самохину телеграмма.
- Телеграмма?
- Чего? Да-да, да.
- Спасибо.
- Спокойно. Позови жену.
- Сейчас.
- Тихо, погоди. Подожди.
Успокойся. Ну, успокойся.
Ну, успокойся.
Вот так. Ну вот.
А теперь зови.
- Нина!
Выдь на минутку, Нина!
- Коля, что?
- Добрый вечер.
- Здравствуйте.
- Ой, ой.
(удары, люди падают)
(тревожная музыка)
- Здравствуйте, товарищ полковник.
- Здрасте. Где? - Сюда, налево.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
Наследили.
- Ещë как.
- Из хозяев есть кто-нибудь?
- Пожалуйста, сюда,
товарищ полковник.
- Розыск поведëшь ты, Гиголадзе.
- Иван Сергеевич, на мне же
висит материал на Галаузе.
- Тогда до моего приезда
придëтся тебе, Костя.
Только ты не торопись,
советуйся с капитаном.
- Слушаюсь, товарищ полковник.
- Дело вроде бы ясное.
Но почему они под грабëж
квартиру Самохиных выбрали?
Самохин - инженер,
цветами не торгует.
Стало быть, живëт на одну зарплату.
И золота под паркетом не копит.
Какой смысл грабить его?
И ещë, почему следы
на бутылке оставили?
- Видимо, по неопытности.
- Ну, а почему же не оставили
на дверных ручках?
На мебельной полировке?
Ведь нигде их больше.
Так, Гиголадзе?
- Да.
- Нет, Костя, это, видимо, люди
опытные, в перчатках работали.
(телефонный звонок)
Да?
- Иван Сергеевич.
В районе платформы "Северская"
обнаружили труп.
Группа к выезду готова.
- Так.
- Прошу, поезжайте с ними,
посмотрите.
- Хорошо, сейчас.
(электричка гудит)
- Документов решительно никаких.
- Куда вывел след?
- На железнодорожную станцию.
- Когда наступила смерть?
- Смерть наступила недавно.
Трупное окоченение
не выражено совершенно.
Имеется удар по голове
тупым, тяжëлым предметом.
- Пьян?
- Признаков опьянения нет.
Разве убивают
только алкоголиков?
- Ну чего ты там возишься?
- Вот он. - Позовите его.
- Ты на какой машине работаешь?
Иди сюда!
- Иди, тебя там зовут.
- Чего?
- Ну зовут, не знаю, зачем.
- Ничего не делай без меня! Понял?
- Ну, иди, иди.
- Вы Ямцов Тимофей Егорович?
- Ну, я Егорович.
- Пройдëмте с нами.
- Зачем?
- Не догадываетесь? Вы задержаны.
Значит, вы утверждаете, что
в момент ограбления были дома?
Забавно получается. Один Ямцов
грабил, другой в это время спал.
Может, вы верите
в раздвоение личности?
- Когда напьюсь. У вас не двоится?
- Не нагличайте, Ямцов.
- Я тот Ямцов, который спал. А вам
нужен, который грабил, вот и ищите.
Только вряд ли найдëте.
Вы, я вижу, новичок в этом деле.
Дилетант.
- Словечко-то какое.
А вы, случаем, на латыни
не изъясняетесь?
(телефонный звонок)
- Да? Тебя.
- Журавлëв. Дмитрий Алексеевич?
Ага. Так. Так.
Вы можете подождать меня?
Сейчас бегу.
Посидите ещë минутку.
Ого. Куда столько?
- Здесь шесть планов,
по три экземпляра каждый.
Отберите, сколько надо,
остальные верните.
- Ладно, спасибо.
Дмитрий Алексеевич, а вы бы
не смогли эти фотографии
занести мне сами в кабинет?
- А вы что, надорвались?
- Ну, скажем, минут через десять?
- Вам это нужно?
- Ну, есть одно соображение.
Спасибо.
Значит, вы говорите, что
в ночь на четвëртое были дома?
- Я вам уже об этом
битый час толкую.
- Тогда познакомьтесь
с показаниями соседей:
Лухонина Дмитрия, Агаповой Марии,
Свиридова Николая.
Все трое утверждают,
что дома вас не было.
- Они что, в замочную скважину
подглядывали?
- Вот, Константин Васильевич,
только что отпечатали.
- Спасибо.
Что? Или знакомый?
Ну к этому мы ещë вернëмся.
Ознакомьтесь с заключением
экспертизы.
"Следы на бутылке оставлены большим,
средним и указательным пальцами
правой руки гражданина
Ямцова Тимофея Егоровича,
1941 года рождения", и так далее.
Что теперь скажете?
- Да это же липа, а не заключение.
- Упорный вы, Ямцов.
Ну да ладно, пойдëм дальше.
Ваш плащ?
- Ну, мой.
- Ботинки?
- Мои.
- А кепка?
- Вы сюда весь гардероб перетащили?
- Зачем?
Здесь вещи,
которые гражданка Самохина
видела на одном из грабителей.
Всë это изъято у вас на квартире
во время обыска.
- Здорово работаете.
- Стараемся.
Ну так что, теперь будем говорить?
- Нет, вот теперь не будем.
Я требую прокурора.
- Это ваше право, Ямцов.
- Бумагу получите в камере,
там и заявление напишете.
А пока отвечайте на вопросы.
- Остался только один.
В подкладке плаща
были найдены часы.
Взгляните, ваши?
- Нет.
- И что, первый раз видите?
- Я требую прокурора.
- Пожалуйста.
Проходите.
- Прошу вас.
- В часах, найденных
у гражданина Ямцова,
вы опознали собственность мужа.
Взгляните ещë раз.
Вы подтверждаете свои показания?
- Да.
Это часы моего мужа.
- Спасибо, Нина Петровна.
Ты одна?
- Заходи.
- Заключение на Ямцова готово?
- Готово, но ещë не подписано.
- А-а.
- Кстати, насчëт Ямцова.
У него странно понижена
рефлекторная возбудимость,
и есть отклонение
в минеральном составе крови.
- Ну и что из того?
- Вот анализ белковых фракций плазмы.
Присутствие продуктов распада
барбитуровой кислоты.
По-моему, это важно.
- Барбитуровой. Постой, постой.
Наденька, ты мой гений!
Когда будет подписано заключение?
- Забеги к концу дня.
- Постарайся к пяти. Позарез нужно.
Зорин в пять приезжает.
- Ну и что же он, всë отрицает?
- Решительно всë.
- До того глупо,
что даже непонятно.
И другое непонятно.
Рецидивист - и так наследить.
- Ямцов заявил,
что в ту ночь пьянствовал.
Я провëл медицинское
освидетельствование.
Но никаких признаков алкоголя
в крови не обнаружено.
- Ну, какие же признаки?
Больше суток прошло.
- В общем, да, но в химическом
составе крови оказались продукты
барбитуровой кислоты, распада.
Это заключение.
Ямцов совершил преступление в
состоянии наркотического отравления,
поэтому он не мог контролировать
свои действия и наследил.
- Он что, действительно наркоман?
- Вообще-то нет.
- Чудно. Что же он, специально
наглотался наркотиков,
чтобы потом оставить следы, что ли?
Он женат?
- Ямцов? Женат и ребëнок есть.
- Ну а ты с женой-то говорил его?
- На послезавтра вызвал.
Ну я думаю, толку мало. Покрывать
начнëт, только следствие затянет.
- Нет, нет, Костя,
когда человека подозреваешь,
о нëм всë знать обязан.
Извините, что без приглашения...
- Ничего, не стесняйтесь.
Милицию не приглашают,
она сама приходит.
- Разрешите?
- Садитесь, раз пришли.
(ребëнок плачет)
- Я по поводу вашего мужа.
Вы знаете, в чëм он обвиняется?
(грустная музыка)
Мне поручено его дело.
Хочу понять, как он снова...
как он мог опять...
Вы давно замужем?
- Пятый год.
- А где познакомились?
- На поселении. Или вы не знаете,
что я тоже судимая?
- Ну не надо так. Мы же
не виноваты в вашем горе.
Я разобраться хочу.
- Разобраться.
Вот вы ему дело шьëте,
грабил, мол. А я не верю.
Смотрите: семья у нас,
квартира, ребëнок.
Сам из ямы вылез,
меня оттуда вытащил.
Так чего бы ему опять туда лезть?
- Ведь всякое бывает.
Вы друзей его знаете?
- А-а, вон вы куда.
Неужели, думаете, назвала бы?
- Пьëт?
- Бывает.
- Да.
Скажите, вот ваш муж утверждает,
что ночевал дома. Правда это?
- Врать не буду.
Не приходил он в ту ночь.
- Что я вам говорил, Иван Сергеевич?
Врëт Ямцов.
Жена - и та уличает.
- В том-то и дело, что уличает.
Ты понимаешь, какая странность:
из судимых, тëртая,
должна была криком кричать,
что ночевал дома, и на алиби бить.
- Соврал. Не ночевал я дома.
В парке спал.
- И свидетелей, конечно, нет?
- Получка в тот день была.
Ну и рабочий класс, как говорят,
он тоже выпить не дурак.
- Не паясничай. Где пил?
- В "Ласточке".
- Один?
- Сначала один, потом ещë двое.
- Знакомые?
- Да нет, случайно.
Перебрал я немного. Ну как вышли
на улицу, я отключился.
Проснулся в парке.
- А те двое?
- Чëрт их знает.
Рыжий, похоже, за вами числится.
- Рыжий? Это что за рыжий?
- Ну тот, что на фотке у вас.
- Этот?
- Ну да. Этот.
- Не путаешь?
Покажите ему остальные.
- Ну он, конечно, он.
- А тот, второй, как выглядел?
- Второй? Он такой был,
здоровый, среднего роста.
Волосы у него так, назад.
Темноватые.
Ну я пьяный был, плохо помню.
- Ну?
- Вот здесь.
- Садись.
- Савельева!
Товарищи из милиции.
- Здравствуйте.
- Здрасте.
- Вас как зовут?
- Люда.
- Скажите, Люда, вы обслуживали
вот этот столик в прошлую пятницу?
- Да, а что?
- А вы помните компанию,
которая сидела за этим
столом в тот вечер?
Ну вот этого гражданина помните?
- А что он натворил?
- Ну это неважно.
- Ну нас тут трое сидело.
Помнишь?
- Вот, взгляните, был среди них
вот этот? Рыжеватый такой.
- Нет, не помню.
- Ну чего ты отнекиваешься?
Мы у тебя ещë тут пол-литру распили.
- Извините, гражданин,
водку у нас не подают.
- Да ладно, мы с собой принесли.
Ну с собой.
Ну ты не торопись, ты вспомни.
Мы у тебя ещë фужеры просили,
а ты нам стакан принесла.
- Ничего я не помню.
И вы мне не тыкайте.
Всë он врëт, Элла Ивановна!
Врëт!
- Мне кажется,
гражданин что-то путает.
С распитием спиртных
у нас очень строго.
И я не думаю, чтобы мои девушки
могли нарушать инструкцию.
- Да, ну ладно.
Плохи твои дела, Ямцов.
- Куда уж хуже.
- А ну-ка, пересядь сюда.
Подождëшь меня здесь.
Да мы к вам на минутку.
Вы были у мужа?
- Нет. Меня к нему не пускают.
- Да вот и нас тоже.
А его показания очень нужны.
- Вы проходите, пожалуйста.
- Спасибо.
Он единственный, кто видел
преступников в лицо.
- Скажите, пожалуйста, ну а вот того,
второго, ещë не поймали?
- Так вот, ловим, ловим,
Нина Петровна.
Кстати, я хотел вам показать
одну фотографию.
Вот, взгляните-ка.
- Что это?
Пьяный какой-то.
А почему вы мне
это показываете?
- Да так, для очистки совести.
- Ой, постойте.
Постойте...
Так ведь это же наш инспектор
из Котлонадзора.
Ну вот мы топимся дровами,
видите, по старинке.
И к нам присылают,
ну, насчëт дымоходов.
Вы знаете, такой вот рыженький.
- Скажите, телефон у вас?
- В передней.
- Скажите, когда он
у вас был последний раз?
- Ну, месяц, пожалуй, назад.
Он тогда пришëл,
вот осмотрел газовую плиту на кухне
и вот эту вот печь.
Ну мы ею уже с весны не пользуемся.
Да, в общем, теперь это и ни к чему,
дом сноситься будет.
А вы знаете, он старательный такой.
Говорит: "А вдруг вы ещë
осень проживëте?"
Ну буквально целый час возился.
Петли поправил и денег не взял.
- В Управлении котлонадзора
утверждают, что у них
в районном отделении инспекторов,
пропавших без вести, нет.
- А в пожарной инспекции?
- Тоже нет.
- Красивая печь.
- Вы знаете, там дымоход заложен.
Но я ему говорила.
А он, знаете, даже
лестницу попросил.
Под самый потолок лазил.
- Да?
А что если и я у вас
попрошу лесенку?
- Пожалуйста.
- Костя, помоги.
(детективная музыка)
Ну-ка давай, пододвинь-ка сюда.
А замазка-то совсем свежая.
Костя, принеси отвëртку из машины.
- Ну-ка быстро все от машины.
Где у тебя отвëртка?
- Посмотри в багажнике.
- Ага.
Что-то не вижу!
- Подожди, я сам.
- Тайник?
- Звони в НТО, пусть пришлют сюда
Поливанова, и пригласи следователя.
- Иван Сергеевич, сбежал!
- То есть как?
Значит, о существовании
тайника вы ничего не знали?
- Ой, ну поверьте, ну даже
в голову не приходило.
- А вы давно здесь живëте?
- Восемь лет.
Всë обещают дать в новом районе.
Ну вот живëм пока.
- А до вас?
- Что до нас? А-а...
До нас кто-то из железнодорожников.
Муж, жена и четверо детей.
- Можно составлять акт.
Всë, в общем, подтверждается,
взлом свежий.
Кладке лет под сотню,
цемент замешан на яйце.
А новому всего несколько дней.
Да это, собственно, и не цемент,
а синтетическая смола с примесью
быстросохнущих нитратов.
На дне отчëтливый отпечаток
квадратного предмета,
размером шесть
на восемь сантиметров.
Ну, очевидно, это была коробка.
Судя по микроостаткам ворсинок,
коробка была изготовлена
из жëлтого бархата.
Что ещë?
Да, по переднему краю
и боковой поверхности тайника -
следы свежих царапин.
Очевидно, их нанесли,
когда вскрывали.
Ну, вот, пожалуй, и всë.
(звонок в дверь)
Собирай всë и тащи в машину,
я займусь актом.
- Спасибо.
Товарищ полковник, грузовик нашли,
но шофëр ничего не знает.
- Да. Это уже ЧП.
Дашь этот запрос в архив.
- Это срочно?
- Займëшься с утра.
- А как же с Ямцовым?
- Подождëт.
- Товарищ полковник, ведь Ямцов
у нас пока единственный.
И потом, я установил кое-что
из его старых связей.
И он наверняка будет искать
и контактов с женой.
- На Ямцова сейчас нет времени.
Ты займëшься архивом. Иди.
Ты что? Что-нибудь не ясно?
- Извините, товарищ полковник,
но... я никак не пойму ваш метод.
- Метод? Метода у меня
никакого нет.
Вот, скажем, сейчас, в этом деле,
меня интересует не столько,
кто украл, а что. Понимаешь, что?
(телефонный звонок)
Зорин. Я сейчас спущусь.
- Вот, Иван Сергеевич,
обнаружили в банке с вареньем.
- Прыгун?
- Это старая воровская кличка Ямцова.
- Кто передал?
- Переслали по почте.
- Когда?
- Судя по штемпелю, послана в среду.
- Значит, ещë до побега.
- Да.
- Добрый день, Наталья Дмитриевна.
- Вам он, может быть, и добрый.
- Я хотел поговорить с тобой.
Не возражаешь?
Ну что, тяжело с ним?
- Бабки нет, а кормильца вы забрали.
- Кормилец-то сбежал. Знаешь?
Значит, знаешь.
- Вы ко мне по делу пришли или как?
- Вот шëл, смотрю, гуляешь.
Ну так как, поговорим?
- Шлите повестку, поговорим.
- Скажи, Наталья,
что ты думаешь о муже?
- Кому какое дело, что я о нëм думаю?
- Ну, а всë-таки?
- Что я о нëм думать могу,
если у меня никого,
кроме него, нет на свете.
- Вот, прочти,
прислали ему в передаче.
- Кто?
- Ну подписи, как видишь, нету.
- Что же вы от меня хотите?
- Ну вот, скажем, записка эта.
Мне б подшить еë к материалу,
и дело с концом.
Вот и не знаю, как рассудить.
С одной стороны, тот, кто писал,
вроде хотел его поддержать,
подбодрить.
Ну, если это так, то муж твой,
значит, преступник?
А тот, кто писал, неопытный болван.
Ну, а если иначе?
- Не понимаю.
- Ты можешь помочь себе и мужу.
Я, видишь ли, не очень-то
в болванов верю.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Здравствуй. Так.
За 1916 год можете взять, а вот
с этой купчей мне нужна будет копия.
- Закладку оставьте.
- Да, хорошо.
- А это вам нужно?
- Нет.
- Я за тобой. Едем?
- Конечно, едем. Помоги мне.
- Что это у тебя физиономия кислая?
- Да так.
Я трое суток не спал, когда Ямцов
сбежал. Связи нащупал, а он...
А он меня практически от розыска
отстранил. За что, почему?
Убийца по городу бегает, а я тут
должен в бумажках копаться.
- Ну и откопал что-нибудь?
- Откопал.
Купчика. Осколок царя-гороха.
- Яков Афанасьевич, к вам пришли.
- Ко мне?
Минутку.
Проси. И принеси мне,
пожалуйста, чайку, Аннушка.
- Проходите, пожалуйста.
- Пузырин Яков Афанасьевич?
- С кем имею честь?
- Моя фамилия Зорин.
- Зорин. Зорин?
Не припоминаю. Прошу вас.
Чем могу быть полезен?
- Видите ли, Яков Афанасьевич,
дело у меня несколько необычное.
Вы ведь, если не ошибаюсь,
единственный сын
купца-миллионера
Афанасия Пузырина, так?
- Странно.
- Что именно?
- Вспоминать об этом через полвека.
Впрочем, я слушаю вас внимательно.
- Да. Так вот.
Судя по документам, ваш
покойный отец, а затем и вы,
помимо всего, владели
двухэтажным домом?
- Вы из КГБ?
- Нет, я из милиции.
И речь не о прошлом.
Недавно в этом доме
совершено преступление.
- И вы подозреваете...
- Вас? Нет.
Но есть во всëм этом
какая-то странность.
Вот не могли бы вы мне
ответить на несколько вопросов?
- Ну, разумеется. Прошу вас.
Какая была девица. Полюбуйтесь.
- Да.
- Поручик Федоровский
стрелялся из-за неë дважды.
Алина Николаевна звали.
Аннушка, умница, умница.
И гостя не забыла. Вот умница.
Милости прошу. Чаи да сахары.
- Спасибо.
- Да. Так вот именно в тот год,
когда я посватался
к Алине Николаевне,
доверенный наш, Водовозов,
и сообщил об ударе.
Я тотчас же поспешил из Ленинграда,
простите, из Петербурга в Москву
и застал отца ещë живым, но, увы,
безнадежным. Сахар, прошу.
- Это было?
- Осенью 1916 года.
- И таким образом, дом перешëл к вам?
- Да. Но ненадолго.
В 1917 году революция,
пришëл гегемон,
и всë пошло прахом.
Пардон.
- Ничего, ничего, пожалуйста.
- Да. Так вот, стало быть,
Водовозов вернулся к себе,
в Нижний Новгород, ныне Горький,
а я перебрался сюда.
Вот, собственно, и всë.
- Скажите, Яков Афанасьевич, ну,
дело, как говорится, прошлое. - Да?
- Вы не оставляли какие-нибудь
ценности в доме?
Ну, скажем, на чëрный день.
(смеëтся)
- Друг дорогой, друг дорогой,
у меня вся жизнь - чëрный день.
Ну подумайте, закончить
с отличием духовную семинарию
и уйти на пенсию в должности
заведующего женской баней.
Поистине "О темпере! О морис!".
А вы что, собственно, имеете в виду?
- Ну, ваш отец умер миллионером.
- Ну каким там миллионером?
Всë это оказалось легендой.
- Ну вы же сами говорили.
- Что я говорил?
- Что ваш отец уехал в Варшаву.
- Ну?
- И вы получили доступ
к его документам.
Состояние оценивалось
в шесть миллионов золотом.
- Да, это я говорил, да.
Но, может быть, в Варшаве?
Ходили слухи, что он туда
вывез большие деньги.
- Да, ну, а сколько он там пробыл?
- В Варшаве? - Да.
- Что-то около месяца.
- За месяц-то он не мог
растратить всë состояние?
- Да, не мог, не мог. Нет, есть
во всëм этом какая-то загадка.
Я, признаться, раньше много
думал об этом, удручëн был.
Я ведь в Париж хотел.
А без денег-то...
Ну и не уехал.
И хорошо, и не жалею.
Родину в чемодане не увезëшь.
Мы, старики, это хорошо знаем.
- Значит, если я вас правильно понял,
ваше наследство необъяснимо исчезло?
- Ну и Бог с ним.
При нынешней власти без золота-то,
оно даже спокойней.
- Ну а как объяснил этот факт отец?
- Никак.
Ну я же вам говорил,
я его застал уже в параличе.
Язык отнялся, едва глаза открывал.
Так и умер без покаяния.
- Ну а этот доверенный, Водовозов?
Он-то мог вам объяснить,
куда пропали деньги?
- Этот тоже ничего не знал.
- А может быть, он скрыл?
- Нет, нет, не думаю.
Не думаю, он предан был.
Да и богобоязнен.
Крест целовал, что не знает. Нет.
Да что вы чай-то не пьëте?
Милости прошу.
- Здравствуйте, товарищ полковник.
- Здравствуй.
- Здравствуйте.
- Ну что, нашëл?
- Да. Дали под личную
ответственность. Еле, еле уговорил.
Вот.
- Ага.
(читает:) "Вечерние ведомости",
1916 год.
А где же русский экземпляр?
- Вот здесь, внизу.
- А, ну спасибо. Так.
Что нового?
- Кое-что есть.
Как я и предвидел,
Ямцов скрывается в городе. Видимо,
у него есть постоянная крыша,
где-то в районе Александровки.
Там ребята из автомастерской
несколько раз видели его жену.
- Вот что, Костя,
ты еë пока не трогай.
А насчëт Тимофея,
я думаю, пусть побегает.
- Извините, не понял.
Вы имеете в виду выход на связи?
- Ну, вообще...
Да, вот что ещë.
Мне нужны данные
на бывшего доверенного
Водовозова Кузьму Захаровича.
Запиши.
- Да.
- Запрос направь в Горький.
Заодно пошли фотографии
убитого на опознание.
А вот этот список
передашь Гиголадзе.
На тех, кого я пометил галочкой,
пусть поднимет в нашем архиве
старые дела и принесëт мне.
- Слушаюсь, товарищ полковник.
(дождь шумит)
(звонит в дверь)
- Добрый вечер.
- Добрый вечер.
- Даниил Аркадьевич дома?
- Даник, ты дома?
- Да, я дома.
- Даник дома, проходите, пожалуйста.
Ой, вы же совсем мокрый.
Я вам дам тапочки сейчас.
- Благодарю вас.
- Извините, вы ко мне?
- Не узнаëте? Значит, постарел.
Ну что ж, давайте
знакомиться заново. Зорин.
- Иван... Иван...
- Сергеевич.
- Да. Правильно. Вы один.
Да. Ну, прошу, садитесь. Прошу.
- Хорошо живëте. Прочно.
- Да.
- Давно сюда переехали?
- Не так чтобы очень.
- Это ваша мама была?
- Это мамочка, мама, да.
- А жена?
- Клавочка...
Она в больнице.
Вы знаете, у неë грыжа.
У женщины - грыжа?
Ну, хотя женщины сейчас
дома строят, кирпичи носят,
так что... Прошу вас, садитесь.
- Это ваша-то жена?
- Моя? Нет. Я вообще говорю.
Прошу, садитесь.
- А вы сейчас где работаете?
- Иван Сергеевич, я не понимаю,
зачем вы крутите мне голову?
Ну раз уж вы тут, вы что,
не знаете, где я работаю?
Или пришли сказать,
что у меня оклад 70 рублей.
Хотите, чтобы я поделился
передовым опытом,
как жить на 70 рублей
и иметь эти коврики?
Вы же пришли не за этим?
Ну прошу, садитесь сюда. Садитесь.
- Деловой вы человек,
Даниил Аркадьевич.
Норовите взять сразу
быка за рога.
- Ну, а к чему в прятки играть?
Или мы друг друга не уважаем?
- Ну что ж, сразу так сразу.
Скажите, Даниил Аркадьевич,
к вам на днях кто-нибудь
из прежних знакомых
сюда не заходил?
- Ко мне? А что мне с ними делать,
в пинг-понг играть?
- Ну, допустим, с каким-нибудь
деловым предложением.
- Иван Сергеевич, скажите, вы так
себе спрашиваете, или капнул кто?
- Ну, Даниил Аркадьевич.
- Капнул, капнул.
Двадцатый век, поток информации.
Понятно.
- Вы не ответили.
- На этих днях нет.
И вообще нет. Вы знаете,
я давно уже завязал.
- А с памятью у вас всë в порядке?
- О, Иван Сергеевич, память -
это лучшее, что у меня есть.
Вот с почками немножко
плоховато, камешки завелись.
- Драгоценные?
- Сколько вас помню, шутите всë.
- Значит, нет?
- Ну я, конечно, не святой, но...
Я давно уже этим не занимаюсь. Вы
знаете, хлопотно стало, себе дороже.
- Значит, не договорились?
- Нет, Иван Сергеевич,
не договорились.
- Ну что ж, да...
Вот, кстати, о камешках.
Рылся я недавно в одном
архивном деле. Пустяки.
Некто Каменский обвинялся
в перекупке бриллиантов.
Ну, как выяснили, Каменский -
это лицо подставное,
и покупал он для кого-то другого.
А для кого - назвать отказался.
Так вот, этот другой,
правда косвенно,
фигурирует ещë в двух делах:
в незаконной перепродаже
каракуля и дефицитной мебели.
Вот что вы об этом думаете?
- Ну, думаю, что мелковаты дела,
не предмет.
- Да-да, мелковаты.
Но если хорошенько покопаться,
годика на три потянет, а?
- Не думаю, нет.
- Ну, посмотрим.
Вот закончу своë дело
и возьмусь за них.
Исключительно из любопытства. Так
сказать, мебель, камешки, пушнина.
Прямо интересно, что же это такой
за слесарь-многостаночник?
- Иван Сергеевич, ну зачем же,
извиняюсь, за жабры-то хватать?
Я же не рыба, не акула какая-нибудь,
я маленький человек.
Если бы я хоть что-нибудь знал,
я бы вам... вам сказал всë.
- Я смотрю на вас
и просто диву даюсь.
Ну зачем вам врать, изворачиваться,
под статьëй-то ходить?
- Все мы под Богом ходим.
- Да? - Да.
- А вы, Даниил Аркадьевич,
по-своему даже храбрец.
В страхе-то, как в петле живëте.
- Ну, пока не затянули, не давит.
- Ну что ж, я, пожалуй, пошëл.
- Очень хорошо.
- Этот домик-то кооперативный?
- Кооперативный, кооперативный.
Да, не хочу говорить, как водится
между друзьями, "до скорой встречи",
потому что ни вам,
ни мне это не интересно.
Вот. Но доброго здоровья
я вам желаю.
- До свидания.
- До свидания. Всего хорошего.
- Да, вот что ещë.
- Да?
- По статье 189, за укрывательство,
санкция до пяти лет. Слышали?
- А зачем мне это слышать?
- Ну, это я к тому, что человек,
которого я разыскиваю,
подозревается в убийстве.
- Как?
Подозревается или убийца?
- Всего хорошего.
- Иван Сергеевич, постойте,
минуточку. Ну куда же вы?
В такой дождь.
Но это же просто нельзя.
Вы же весь промокните,
Иван Сергеевич.
Нельзя, нельзя. Что значит, прийти,
"здравствуйте и до свидания"?
Это же просто неинтеллигентно.
Прошу вас, прошу сюда. Садитесь.
(звонок в дверь)
- Ну вот, к вам и гости, мне лучше...
- Нет, нет, сидите, сидите.
Я сейчас мигом просто.
Ой, вы не представляете,
какой у меня чай. Сейчас.
(напевает)
- Данечка, посмотри, что я достал.
- Ты что?
(звонок в дверь)
- Мама, мама, где чай?
- Ты же мне ничего не сказал.
Даник, он что, из этих?
- Ой.
- И большой человек?
- Ты ещë спрашиваешь.
Он сидит так высоко, что
из его кабинета виден Магадан.
- А зачем ты водишься с ним?
Зачем он пришëл к тебе?
- Ты хочешь, чтобы я к нему
пришëл, по повестке?
- Даник.
- Быстрей, быстрей.
- Сейчас.
- Так...
- Боже мой, Боже мой.
Пошли.
Я так рада, когда в доме гость.
Мы люди скромные,
но чай у нас всегда есть.
Берите сахар.
- Благодарю.
- В нашем возрасте это вредно.
- Мама.
- Врачи говорят, что в нашем
возрасте уже все вредно.
- Мама.
- Даник.
Отец никогда не разрешал
себе сесть за стол в халате.
Совсем не берëг себя,
вот так же, как Данечка.
Целый день ходит,
бегает, вертится.
На работе.
- Мама.
- Он у меня такой нервный.
- Мама.
- Хорошо, хорошо. Я ухожу.
- И вы его не знаете?
- Клянусь, клянусь.
- Но почему же он
пришëл именно к вам?
- А почему вы пришли именно ко мне?
Слухи, сплетни.
Кто-то думает, что я этим
занимаюсь. Что за народ?
Ой, Иван Сергеевич,
вы даже не представляете,
как мне всë это неприятно.
- И вы отказались от предложения?
- А зачем мне лезть в петлю?
Когда он сказал, сколько это стоит,
у меня волосы завились
без парикмахера.
- Алло, Клевцов, ты меня слышишь?
Хорошо.
Если попал в точку,
сейчас зашевелятся.
Да-да. Пусть выезжают, жду.
(стучит условным сигналом)
- Тима.
Тима, открой, это я.
(звук засова на двери)
- Деньги принесла?
- С деньгами трудно,
а одалживать не хочу.
Ко мне опять этот дед
из милиции приходил.
- Ну и что?
- Ой, Тимок...
Ведь только, только жить начали.
- Заладила, дура.
Ну говорил же я тебе, не помню я.
Как пили, помню, как подрались.
Дальше, хоть убей.
- Не надо, Тимок.
Он мне записку показывал.
- Какую записку?
- Дружки твои прислали, держись, мол.
Сволочь ты, Тимка.
Обо мне ты хоть подумал?
- Кто написал, сказал?
- А то ты сам не знаешь.
- Погоди, погоди. Что-то тут не то.
Что-то не то.
Ты вот что, ты тут посиди,
а я сейчас.
- Погоди, я с тобой.
- Это ещë зачем?
- Боюсь я здесь.
- Ну-ка, подожди меня здесь
на всякий случай. Да не бойся.
(стучит в окно)
- Ты? Погоди, я сейчас.
Лëха, Лëха. - А?
- Прыгун объявился.
- Чего?
- Прыгун, говорю, похоже, сбежал.
- Как сбежал?
- Хрен его знает.
Внизу стоит.
- Худо.
Чëрт бы побрал этих ментов.
Стеречь, и то не могут.
Понимаешь, что будет,
если он на тебя наведëт?
Вот что.
Веди на угол.
Я его там встречу.
- Да ты что, сдурел?
Нет, я на это не подписываюсь.
- А я тебе дело завалить не позволю.
Да не дрейфь ты, всë беру на себя.
- Ладно.
- Постой.
Смотри, не спугни.
- Ага.
- Ты отдохни, сейчас поговорим.
- Поговорим, поговорим.
А как тебе удалось бежать-то?
Ну, молодец
(кричит)
- Тима!
- Погоди, я сейчас.
- Ты кого это притащил?
- Жена. Не бойся, не треплива.
- Ну, треплива, не треплива,
договорим в другой раз.
- У меня другого раза может не быть.
- Ну а я, ты сам знаешь,
при свидетелях...
- Ну, смотри, Жаба,
если твоих рук дело.
- Ты что? Ты на меня грешишь?
- Ладно, увидим.
- Погоди, погоди, а если что,
тебя найти можно?
- А если что, я тебя сам
из-под земли достану. - Ага.
- Чего ты кричала?
- Ничего. Идëм.
- Ну давай, выкладывай.
- Сначала о Бийчуке.
После вашего ухода
никуда не звонил.
Но около полуночи,
а точнее, в 23:40,
отправился на такси
на Никольскую, 18, квартира 3.
Живëт там некто
Мытников Ананий Дмитриевич,
старший товаровед.
Пробыл Бийчук у Мытникова
всего 10 минут.
И той же машиной
вернулся домой.
После этого Мытников звонил
из телефона-автомата
по номеру 29-14-26
и спросил какого-то Николая.
Вот запись разговора.
(включает магнитофон)
(телефонный разговор):
- "Я по поводу обмена.
Я уезжаю. Нам надо повидаться.
Нет, ко мне нельзя.
Встретимся послезавтра
в 12 в ресторане "Лотос".
Мне нужно время
собрать документы.
Приготовить бумаги.
Понимаете?
Если договоримся, чтоб дальше
всë шло без задержки.
Понял? До послезавтра".
(выключает магнитофон)
- Так, хорошо. Дальше.
- Телефон, куда звонил Мытников,
принадлежит Савëловой Глафире.
Живëт она одна, и никакого
Николая у неë нет.
А вот Павел есть.
Павел Миронович Шалыгин,
1932 года рождения,
имеет две судимости по статье 179.
- Откуда эти сведения?
- Участковый дал.
А теперь самое главное.
Шалыгин и Ямцов, товарищ полковник,
одна компания.
- И откуда ты взял это?
- В 1959 году оба проходили по делу
ограбления киоска. Вот справка.
- Да. Действительно.
- Опять всë на Ямцове сходится.
- Погоди, погоди.
Давай лучше подумаем, что общего
между товароведом Мытниковым
и уголовником Павлом Шалыгиным?
- Ну тут явно какая-то сделка.
- Ну почему же они для сделки
ресторан-то выбрали?
На квартире-то удобней.
Боится Мытников,
Шалыгина боится.
А на сделку всë-таки идëт.
Значит, большую выгоду видит.
У тебя всë?
- Всë, товарищ полковник.
- Когда у них встреча-то?
- В 12, в "Лотосе".
- Вот что, поезжай
в Общество глухонемых
и попроси, чтобы они прислали
инструктора-переводчика.
Ты видел этого Мытникова?
- Издали, Иван Сергеевич.
- Узнаешь?
- Узнаю.
Вот он, в белом плаще,
с портфелем.
- Пожалуйста, пиво и салат.
- Принесли?
- Да.
Здесь, в коробке.
- Открывать не надо, я сам.
- Как бы здесь не того -
за рога и в стойло.
- Не беспокойтесь.
Пейте пока, закусывайте.
- Торгуются. Товар не называют.
Находится он в коробке.
В спичечной коробке. Сейчас он
находится в руках у того,
кто в очках. Лысому
что-то не нравится здесь,
он всë время торопит.
Опять о цене спорят.
В очках даëт половину.
Сумму не называет.
Лысый ругается,
скверно ругается.
- Не пищите, папаша,
тяжело помирать будете.
- Не надо хамить. И ломить не надо.
Больше, чем я, вам никто не даст.
- Сказано, по косухе сбросим,
и только.
- Пятьсот пятьдесят.
- По косухе, больше ни-ни.
- Лысый спрашивает,
с собой ли у него деньги?
Тот отвечает, что деньги находятся
в надëжном месте,
и что лысый сам их возьмëт,
как только отдаст товар.
Предупреждает, что если в очках его
обманет, он пустит его под откос.
Товарищ полковник,
у лысого с собой пистолет.
- Да?
- Лысый хочет уйти,
кажется, что-то заподозрил.
Говорит, чтобы в очках расплатился.
- Любезнейший!
Приговорчик, пожалуйста.
- Иди через кухню, скажи Рогожину,
чтобы вызвали милицейский фургон.
Передай, что они с оружием.
- Уходят. - Что?
- Уходят.
- Надо задержать.
- Как?
- Иди.
Иди, иди, я за всë отвечаю.
- Как тебя зовут?
- Саня.
- Пьëшь, сукин сын.
Нет, ты сиди, Саня, сиди.
Твоя девушка? Познакомь.
- В чëм дело, товарищ, что вам нужно?
- Что нужно?
А ты что моей сестре Клавке
обещал, а? - Что?
- А теперь с другой.
- Какая сестра?
Мариночка, это сумасшедший какой-то.
Мариночка.
- Э, нет, Саня, ты куда?
Ты что обещал, а?
- Оставьте меня.
(удар)
(разбивает бутылку)
(крики)
- Хулиганьë!
- Я здесь не при чëм.
Разрешите, я всë вам объясню.
(шумит вода)
- Всë из-за тебя, подлюга.
- Простите, у вас мыльце
попросить можно?
- Я тебе дам мыльце.
- Спасибо.
- Да не бей его, это ж идиот.
- Папаш, вы не дадите мочалочку?
- Да иди ты.
- Нашли?
- Пусто. Думали, может, в одежде.
Прощупали всë до нитки. Ничего.
- А сами они где?
- В душ попросились. Соус отмывают.
- Сами, говоришь, попросились?
- Сами.
- Ну, зря везли их сюда,
время только теряли.
Но ведь товар-то был у них?
И оружие было.
Может, они в машине выбросили?
- Отпадает. Весь кузов обшарили.
- Тогда в ресторане.
Вот что,
бери мою машину
и дуй в ресторан обратно.
Обыщи там все углы.
- Слушаюсь, товарищ полковник.
- Погоди. Найдëшь оружие, разряди
и положи их на место. Понял?
- Есть.
- А что делать с этими?
- Что? Придëтся отпустить.
- Это что же, вся работа насмарку?
- Ну, обошли они нас.
Не за что уцепиться.
И всë-таки тут что-то не так.
Они же встретились.
- Что вы сказали?
- Я говорю, что они встретились.
Один - чтоб купить,
другой - продать. Так?
Чем он, блокнотиком
расплачиваться стал бы?
- Ну-ка, посмотри, по-моему,
тут листок вырван?
У тебя глаза-то помоложе.
- Вырван.
- Поливанова.
- Так, поймал. Записывайте.
"Ц" точка "Вок". Точка.
Теперь цифры.
Единица, тройка. Нет.
Девятка, четвëрка, ноль.
Нет, опять девятка. 19-49.
- Не напутал?
- Вроде нет.
Оттиск свежий.
- Дайте свет.
- Я могу идти?
- Да-да.
- Ц. Вок.? Ц. Вок.?
Ц. Вок.? Он живëт на Никольской.
Никольская - это
у Центрального вокзала?
- Не совсем. Но, в общем-то,
в этом районе.
- Так, так. Неспроста вырвал,
неспроста.
У предусмотрительных людей
просто так ничего не бывает.
А, Никита, что ты думаешь
по этому поводу?
- Что-то я ни того,
товарищ полковник.
- Хм, ни того. За такую зарплату
мог бы и того.
Значит так, этих выпустишь
на все четыре стороны.
Так, чтобы всë натурально было.
- Есть.
- Так. Мытников кто?
Получите документы.
- Спасибо.
- Шалыгин?
- Шалыгин я.
- Получите документы.
- Позвольте, а это что?
- Это квитанция, с вас удержано
за обслуживание 15 рублей.
- Безобразие. Азиатчина. Трезвого
человека ни за что ни про что.
- Тоже мне, Дон Кихот, скажи спасибо,
что до вечера загорать не пришлось.
- Нет уж, простите, я этого
не оставлю. Имейте в виду.
Я этого не оставлю.
- Тоже мне, правдоискатель.
- А Журавлëв, вы, что ли?
- Ага.
- Вам придëтся задержаться.
Ваше дело передаëтся в народный суд.
Вот протокол, ознакомьтесь
и подпишите.
- Будь здоров, хулиган.
(плутовская музыка)
- Раздевай.
- Ну-ка подержи.
- А ну раздевайся.
- Да вы что?
- Раздевайся.
- Ну как, скандалист, протрезвел?
- Да вы что тут, все
с ума посходили, что ли?!
- Ладно, ладно, не шуми.
Старик тебе приказал
захватить понятых и поехать
на Центральный вокзал.
- Зачем?
(смеëтся)
Ты чего?
- Ну и видок у тебя.
- Нету.
- Я же говорил!
- Одевайся.
Вот что, папаша, мы тебе верим.
Но если тебя в самом деле
облапошили в милиции...
- А где же ещë?! Где ещë?!
- Не ори.
Сделаем так: сейчас вернëшься
обратно, поднимешь шум.
Так, мол, и так, обокрали, верните.
- Какой шум?
Какой в нашем деле шум?
Я - шум, они - участкового.
Да актик составят.
Да спрашивать начнут:
"Что в коробке было? Откуда взял?"
Я со страху его назову,
а он, извиняюсь, вас потянет.
Вот всей компанией из-за этого шума
в одной камере и посидим.
- Ишь ты, как заговорил.
- Угрожаешь, сволочь!
- Не угрожаю.
А нарисовал перспективу.
- А знаешь, папаша,
я думал, что ты хорь,
а ты нет, ты зверь покрупнее.
- Думайте, что хотите.
А мне пора.
- Как пора?
- А так.
Товару нет, и разговору нет.
Привет.
- Врëшь, папаша, есть разговор.
(пытается закричать)
- А-а.
- Пашка, давай!
(мычит с кляпом во рту)
- Ничего, сейчас всë расскажешь.
(хрипит)
- Ещë.
- Ну.
- Мамед, покличь сторожа,
шляется тут кто-то!
- Пошли.
- Встретимся на улице.
- Вы здесь работаете?
- Нет.
- Документы с собой?
- А это ещë зачем?
- Да отсюда недавно кое-что
вынесли. Вот и проверяем.
- А, ха-ха. Вон, подъëмный кран
свистнули.
- Вам даже известно, что именно.
- Пройдëмте до выяснения.
- Пожалуйста.
- Скажите, здесь через двор
можно пройти?
- Да вы что, да вы что? Пустите.
Да чего вы навалились?
(грустная музыка)
(поëт): "Неужели, неужели
Мы заперты в замкнутый круг?
Только чудо спасëт,
Только чудо.
У меня в этот день
Всë валилось из рук,
И не к счастию
Билась посуда..."
- Чаю стаканчик.
Чаю стаканчик.
- Чай и всë?
- Всë, всë, всë.
(поëт): "Ты, пожалуйста,
Не уезжай насовсем!
Постарайся вернуться,
Осторожно, не резко
Бокалы сближай - разобьются.
Рассвело, стало ясно:
Уйдëшь по росе.
Вижу я, что не можешь иначе.
Почему лишь в конце
Длинных рельс и шоссе,
Гнëзда вьют эти птицы удачи?
Но, пожалуйста, не уезжай насовсем!
Постарайся вернуться.
Осторожно, нерезко
Бокалы сближай - разобьются".
- Ну что, нашли?
- Что вам угодно?
- Мне угодно побеседовать с вами.
Ну, может, сначала поищем вместе?
- Ничего не понимаю.
Если этот стол занят, я могу уйти.
Объясните, наконец, что происходит?
- В другом месте.
- Что в другом?
- Объясняться будем.
(шëпотом)
- Идите сюда.
Здесь.
- Теперь уходи.
(грохот ворот)
Здравствуй, Ямцов. Вот где ты
себе гостиницу-то оборудовал?
- Оружие есть? Пошли.
Ну-ну, ну.
- Дайте закурить.
- Закуришь в машине, некогда.
Там тебя твои дружки дожидаются.
- Кажется, все.
- Позвольте заявить.
- Позвольте сначала мне.
Я собрал вас сюда,
потому что каждый из вас
так или иначе причастен к делу.
И выявить эту причастность
лучше сразу.
Среди вас есть убийца.
Ему даëтся право назвать себя
и тем самым облегчить свою участь.
Даю десять секунд.
Всë. Теперь я сам расскажу
о его преступлении.
В ночь на 5 августа была ограблена
квартира Самохиных.
А на рассвете был убит один из
участников ограбления - Водовозов.
Таков финал. Ну а теперь
вернëмся к началу.
Вот польская газета "Вечерние
ведомости" от марта 1916 года.
В ней сообщается, что на ежегодном
Варшавском аукционе
русский купец Афанасий Пузырин
приобрëл уникальный бриллиант,
зарегистрированный
в Брюссельском каталоге
под названием "Чëрный принц".
Ваш покойный отец боялся революции
и ломал голову,
как сохранить состояние.
Он вложил всë своë золото в камень,
а камень спрятал в тайник.
Вот куда девалось, Яков Афанасьевич,
ваше исчезнувшее наследство.
- Это... Это невероятно.
- Но это ещë не все.
О "Чëрном принце"
знал ещë один человек -
тот самый доверенный Водовозов,
о котором вы мне сами говорили.
Старик Водовозов
скрыл от вас тайну клада.
Перед смертью он рассказал
о сокровище
единственному своему
сыну Водовозову.
Сын бросил работу,
приехал в наш город
и под видом инспектора Котлонадзора
явился к Самохиным для того,
чтобы проверить, на месте ли клад.
Затем он нашëл человека, который
согласился бы его выкрасть.
Человек этот - вор-рецидивист
по кличке Хряк.
Теперь оставалось им действовать,
но вы, Нина Петровна,
почти всë время находились дома.
И преступники вынуждены были
пойти на вооружëнный грабëж.
Но Хряк не желает рисковать
своей шкурой.
Ему нужен ложный след.
Нужна жертва.
И он обращается за помощью
к другому вору.
К вам, гражданин Шалыгин.
- Но это ещë надо доказать.
- Встань, Ямцов.
Посмотри.
Вот он - твой бывший друг.
Это он хотел подставить
тебя под удар.
Это он хотел, чтобы
вместо Хряка отвечал ты.
- Правда, Паша? За что?
- За то, что ты стал
честным человеком.
За то, что ты бросил
преступный мир.
Тебя споили,
добавив снотворного, а бутылку
с отпечатками твоих пальцев
подбросили в ограбленную квартиру.
А после ограбления, когда тебе,
брошенному в парке, вернули одежду,
Хряк вложил в твой плащ
похищенные часы.
- Ах ты, шкура.
- Ой.
- Спокойно. Ну что это?
- Подлец!
- Тихо!
- Успокойтесь, не надо.
Успокойтесь.
- Я требую внести в протокол.
Хулиганство в стенах милиции.
- А, вспомнил всë-таки о законе?
- Простите, а как же
всë-таки с кладом?
- Водовозов и Хряк украли его.
Но поделить не смогли.
Кончилось тем, что Хряк
убил своего сообщника.
- И этот человек здесь, среди нас?
- Да, он здесь.
Может быть, он сам расскажет,
что было дальше?
Молчит. А между тем, дальше
всë было очень просто.
Хряку не нужен был камень,
ему нужны деньги.
Деньги мог дать только
скупщик краденного.
И тут опять появляется Шалыгин.
Он идëт к вам, Даниил Аркадьевич,
и предлагает...
- Нет, я протестую. Я протестую.
- Может быть, ваш отказ
оформить протоколом?
- Зачем спешить,
у меня есть время ещë.
- А вы осторожный.
Вы тëртый калач.
А главное, думается мне,
что у вас нет таких денег.
- Вот именно.
- Зато они есть у вас,
гражданин Мытников.
- Допустим. Ну я, извините,
не вижу здесь преступления.
- В деньгах, нажитых
скупкой краденного?
- Ну, знаете ли.
- Знаю.
Раз говорю, значит, знаю.
И ещë знаю, что именно вас
Даниил Аркадьевич свëл,
надо полагать, не бескорыстно,
с Шалыгиным. И потому вы явились
для сделки в известный вам ресторан.
- Чепуха. Я даже
этого человека не знаю.
- Не надо, не надо, Ананий
Дмитриевич, не надо только вот...
- Что не надо? На ходу продаëтесь?
У вас есть совесть или нет?!
- Я говорю, не надо,
Ананий Дмитриевич,
брызгать слюной.
Я только что из химчистки.
- А вы тоже осторожны, Мытников.
Вы знали, что имеете дело
с вооружëнным бандитом.
Идя к нему на свидание,
вы не набили карман наличными.
Вы просто запомнили цифру
багажного автомата
на Центральном вокзале. Так?
- Не понимаю, о чëм вы говорите.
- Костя, ну-ка, дай-ка сюда
чемодан. Открой.
Это что, ваши трудовые сбережения?
- Категорически отрицаю.
- Ну-ка, дайте-ка мне ваш портфель.
- Пожалуйста.
- В этом блокноте нет листа,
но зато сохранился оттиск записи.
Вот он. Может быть,
вы настаиваете на экспертизе?
- Возможно, я и действительно
писал что-то, но деньги...
- Ну хорошо. О деньгах
мы поговорим потом.
Вернëмся к ресторану. Именно там
украденный Хряком "Чëрный принц"
перешëл из рук Шалыгина
в ваши руки, Мытников.
Вам оставалось только назвать
номер багажного автомата,
и сделка была бы закончена.
Но вы не успели.
Помешал скандал?
- Прошу отметить, по вине милиции.
- Ну, а вы-то откуда знаете?
Вас же там не было.
- Догадываюсь.
- Должен сознаться, да.
Но вы, Мытников,
в суматохе припрятав камень,
заявили Шалыгину, что он
у вас похищен в вытрезвителе.
И вы отказались платить
за бриллиант. Недурно, а?
Да велик ли грех, надуть такого
компаньона, как Шалыгин?
- Ах ты, сволочь.
- Ну где же, где же всë-таки
"Чëрный принц"?
- После драки в ресторане посуду
заменили, столы накрыли заново.
Вот почему вы, Мытников, не нашли
эту горчичницу там, где еë оставили.
- Ничего я не искал!
- Значит, это прятали не вы?
- Разрешите взглянуть?
- Гражданин Бийчук, вы свободны. Но
отпускаетесь под подписку о невыезде
впредь до окончания следствия
по настоящему делу.
- Извините,
эта очная ставка незаконна,
я обжалую ваши действия
у прокурора.
- Пожалуйста.
- Гражданин Мытников.
Ваше обвинение будет
окончательно сформулировано
после дачи показаний
о происхождении этих денег.
Гражданин Шалыгин. Вы обвиняетесь
в незаконном хранении оружия
и попытке перепродажи краденного.
Гражданин Снегирëв.
- Снегирëв Алексей Савельевич.
Встань, Хряк.
 

////////////////////////////