Судьба диверсанта (2021 год). Цитаты и фразы из фильма

Остросюжетный фильм режиссера Дмитрия Астрахана вдохновлен реальным подвигом подпольщика Федора Крыловича, который провел одну из крупнейших диверсионных операций времен Великой Отечественной войны. Главную роль исполнил Алексей Суренский, а в образе ярких антагонистов выступили Андрей Смоляков и Александр Семчев.

Все фразы и цитаты

- Светланка.
- Что Олесь?
Выходи за меня замуж.
Сейчас наш оркестр исполнит
еврейскую комсомольскую Исаака Дунаевского
из кинофильма "Искатели счастья".
Олесь Николаевич,
Олесь Николаевич, здравствуйте.
- Привет.
- Вы меня не помните?
Нет, не помню. А ты кто?
А я Таня, я на станции на
травмпункте практику проходила.
- Я Мише руку перевязывала.
- А, точно, точно.
Слушай, я ещё подумал тогда:
" Такая малявка, а уже врач."
Да, это я, вспомнили, только я не
врач, я на медсестру учусь.
Ну что загрустила, Маша?
Сейчас мы тебя развеселим.
- Я не Маша.
- Пойдем потанцуем.
- И мы с вами на "ты" не переходили.
- Да ладно, чё ты, пойдем. -Нет.
Куда? Отпусти!
Да пусти меня!
У нас в деревне все Маши.
- И все будут наши.
- Пусти!
Ну-ка подержи. Подержи-подержи.
Извините.
Пусти меня.
Дорогу, дорогу.
Тихо, тихо, тихо!
Ты че это, морячек, распоясался?
Берега попутал на родине?
Я распоясался?
Сейчас я тебе покажу, кто распоясался.
А то ведь накостыляем, мало не покажется.
- Шел бы ты по добру, по здорову.
- Олесь, пожалуйста, не надо.
Тихо, тихо, Света.
Рубашечку жалко.
- Боюсь испорчу.
- Не о том думает.
- Это точно.
- Сейчас, ребята.
- Олесь, пожалуйста.
- Света, моё дело.
Подержи.
Ну? Ух ты!
Мимо.
Промазал опять.
Мое лицо здесь.
Ох ты, давай еще!
Бей!
Печень-то закрывать надо.
Тихо.
Лежать сказал. Ну что хватит, а?
Парни, что дальше то делать, а?
Раз, два, три.
Отдохни.
Мимо!
Ну что? Хватит, а?
Хватит, хватит.
Опа, плыви давай.
Свет, рубашечку дай.
Подсудимый фактически избил трех человек.
Олесь вырос без родителей в детском доме.
Олесь обучает молодежь приемам
самбо, который усвоил в армии.
Трудовой коллектив считает, что Орлович
оказался на скамье
подсудимых по недоразумению.
И ходатайствует о его освобождении.
Правильно!
Тихо! Тихо!
Прошу встать.
Суд удаляется на совещание.
Папа, я сколько раз тебе
говорила, Олесь не виноват.
- Что?
- Это политическое дело, не лезь.
Иди на место.
Спасибо!
Все на защиту нашей
социалистической родины.
Не дадим врагу топтать нашу родную землю!
- Ура, товарищи!
- Ура! Ура! Ура!
Ну, конечно, так и знала, что ты здесь.
Это ж не на долго. Неделя-две, не больше.
Разобьем этих гадов в пух и прах.
Ну что?
Товарищи, сборный пункт
переносится в Могилев.
Движемся колонной,
организованно, самостоятельно.
- Старший... Горьков!
- Я!
Старшим назначается секретарь
райкома комсомола Зиновий Горьков.
Движемся в Могилев.
Дадим отпор наглому агрессору.
Товарищи!
Великий Сталин ведет нас к победе!
Ура, товарищи!
Поехали, поехали!
Как же? Они же драла дали, бросили нас.
Они на машине, а мы? Пешком, без оружия.
Какой Могилев? Может по домам?
- Будет настоящий военкомат.
- Пусть призывают.
Какое по домам, да вы что?
Так, прекратить панику!
Красную армию не возможно победить!
В колону по трое стройся!
И сегодня мы должны быть в её рядах!
Правильно, Зяма, правильно!
Слушай мою команду: Я впереди,
Орлович замыкающий, направо!
- Олесь!
- Свет...
Шагом марш!
Свет, я скоро вернусь.
Все, все, я скоро вернусь.
Олесь.
Броня крепка, и танки наши быстры,
И наши люди мужества полны:
В строю стоят советские танкисты...
А ну-ка!
Троих задержали в лесу,
неподалеку от нашего расположения,
оружие при них два карабина немецких,
говорят, что призывники с Остапович,
а карабины мол у немцев забрали.
- Может диверсанты?
- Ну так уж и диверсанты.
С Остапович? Как сюда попали?
"Когда нас в бой пошлет товарищ Сталин"...
- Еврей?
- Да.
Идите обратно домой, домой!
Тогда останетесь живы.
Смотрите, люди! Люди!
Что случилось, Клаус?
- В лес! К нашим, за мной!
- Зачем в лес? Домой пошли!
Мы никого не убивали!
Я тоже домой, пошли.
За это советская власть к ответу
призовет, мы ж призванные.
Мы ж присягу давали.
Кончилась твоя советская
власть, не понял ещё?
Чего это они?
Остановитесь.
Кто это сделал? Кто?
Это не мы, ей Богу, не мы.
Это другие, они убежали в лес.
Мы к вам со всей душой, мы не при чем.
Это вы сделали, да?
Это не мы.
За убийство немецкого солдата
полагается смертная казнь.
Вы все будете расстреляны! Огонь!
Мужиков жалко...
Это война, Костя.
Они сделали свой выбор.
Пускай гниют, как собаки.
Поехали.
Пошли.
Да! История.
Ты ж на станции работал?
Про тебя писали, какой ты ударник труда.
Секретарь райкома.
Товарищ Лобач Николай Петрович.
Дядя Петя, меня сейчас так зовут.
Верно прокурор?
Ну, это я в суде был прокурор,
а нынче я фактический комиссар отряда.
- А я тебя помню.
- И я вас помню.
Ну, ты зла не держи,
моряк тогда на тебя такую бумагу накатал.
- Так это ты его?
- Ну, бывает...
- Голодные небось?
- А то.
- Ну, пойдемте.
- Пойдем.
Так.
Так.
Ленин,
Горький - буревестник революции,
Толстой - зеркало русской революции...
Маме повезло, да? Родила тебя
и ничего этого не застала,
ни Сталина, ни Гитлера.
Пап, ну может все обойдется, а?
И наши вернутся через пару дней?
Жди, вернутся, вернутся они...
Наступают немцы, а наши бегут.
И то бежать надо
бежать надо, бежать, бежать...
Бежать, бежать.
Куда?!
Куда бежать, куда?
Кто судью прятать будет? Кто?
Я врагов народа в тюрьму
сажал, считай, не винных людей!
А теперь каждый мне будет
готов отомстить, каждый!
Всё, всё...
Щас, щас, подожди... Всё, всё.
Правильно, товарищ Сталин?
Ну что, великий вождь времен и народов?
Прошляпил войну.
Скотина.
Улыбаемся, все улыбаемся.
Все радостно улыбаемся.
Встречаем освободителей.
Сейчас должен прийти рейх комендант города.
Вас снимают для газеты.
Всем улыбаться.
Разрешите.
Понятно все.
- Ты на железной дороге Лозовского работал?
- Да, на станции электромонтером.
Олесь, возвращайся в Остаповичи,
иди на станцию и работай.
- Я воевать хочу!
- Ты что творишь, Олесь?
- Что ты делаешь-то?
- Черт, извините. -Остынь!
- Сядь ты, в конце концов.
- Станция - это стратегический объект.
- Поднимайте.
- Важнейший транспортный узел.
Нам там нужна крепкая
подпольная организация.
Нужны сведения о прохождении эшелонов,
любые другие ценные сведения!
- И, конечно, по возможности, диверсионная работа.
- Я воевать должен!
Ты будешь выполнять приказы командира?
Перед ним отвечай.
Буду.
- Стоять, куда?
- Я электрик.
- Вот работать хочу.
- А, электрик говоришь.
Здесь электрикен арбайтен!
- Да, сейчас позвоню.
- Здесь стой и никуда не уходи, он сейчас позвонит.
Это первый пост,
пришел электрик устраиваться на работу.
Хорошо, господин ефрейтор, я подожду.
Да, понял.
Тот, кто не пойдет - будет расстрелян.
Работа приносит хлеб, а лень - голод.
Кто хорошо работает,
будет иметь много хлеба.
- Жди.
- Что? -Жди.
- Что-то? Не понимаю.
- Жди!
Ты чего это, сынок, разбушевался?
Мы за этим тебя туда посылали?
Да... как-то не хорошо получилось.
Это он?
Иди со мной.
Сколько нужно времени,
чтобы ремонтировать водный насос?
Господин начальник станции,
у нас не хватает ремонтников, электриков.
- Поэтому, думаю, дня два.
- Это очень плохо.
Два дна, я запомнил, иначе вас расстреляют.
А сколько нужно времени,
чтобы найти мне нормальную квартиру?
Я не знаю, господин начальник, я инженер.
Принесли штандарт, господин капитан.
Я вынужден ночевать у себя в кабинете,
я вынужден бриться за письменным столом.
Я забыл ножницы для стрижки волос в носу.
И подозреваю, что в этой стране
их нет и никогда не будет.
- У вас расстреляли каких-нибудь евреев?
- Конечно, господин начальник.
И что у них не было нормальной квартиры?
- Это дикая... дикая страна.
- Здравствуйте, разрешите?
О! Альфреда, проходите.
Господин начальник,
позвольте порекомендовать вам Альфреду
в качестве вашей секретарши.
Она немка, но постоянно живет здесь.
Одинаково владеет русским и немецким.
Разрешите.
Альфреда, Вы слышите?
Я тоже говорю по русски.
Потому что четыре года
работал на стройке социализма.
Наши страны дружили,
но болван Сталин все испортил.
- Со мной говорите только по русски, мне нужна практика.
- Да, конечно.
Иначе вас расстреляют.
- Идите оформляйтесь.
- Благодарю вас, господин Кляйнер.
Господин Кляйнер, пришел человек
устраиваться, говорит, что он электрик.
Олесь? Как раз вовремя, а мы совсем
замучились в поисках электриков.
Олесь очень хороший электрик.
Электромонтер, четвертый разряд.
Хорошо, пусть работает.
"На рыбалке мужики тянут сети рыбаки..."
- Здравствуйте!
- Здорово!
Ну что, привел вам нового работника.
- Здорово!
- О, новенький старенький.
Здорово!
Здорово.
Живой, мы думал,
что убили тебя, а ты живой.
А я живой и веселый!
Христофович,
ты у нас профсоюзным активистом был?
- Ну?
- Возьми у Альфреды портрет Фюрера.
- Она получила, повесьте.
- Повесим.
Повесьте, пока вас не повесили.
Я, когда маленьким был, сюда отцу
еду приносил, тут царь батюшка висел.
Потом портрет Ленина, потом Троцкого,
потом Сталина, вот сейчас Гитлера повесим.
Наши придут, еще кого-нибудь повесим.
- Куда он их?
- Разное говорят.
Похоже туда.
Лева, а нас убьют?
Ну, что ты Леночка, почему убьют...
Почему... почему сразу убьют,
ну что ты такое говоришь. Ну?
Значит точно убьют.
- Лен, ты что?
- А все равно убьют.
Не надо.
Мужики, можно я к своим?
Дядь Вить, ты чего туда лезешь?
Ты ж не жид.
- Назад ходу не будет, не дури.
- Без меня оркестр не полный.
Ну, пожалуйста, ребята.
- Ну как знаешь.
- Спасибо.
Странный дед, вроде не
дурак, о семье б подумал.
Да этот Сидоров всю жизнь бобылем был,
ни жены, ни детей не завел, все играл.
- Здорово.
- Ты что с ума сошел?
Уходи отсюда немедленно, уходи.
- Да мы не на свадьбу идем.
- Мы идем играть на собственных похоронах.
Ну так давайте сыграем,
умирать, так с музыкой. А?
Давайте сыграем.
- Че стали?
- Давай, оркестр.
- Пошли, но!
- Давайте.
И!
Танцуем, Лена. Ну, Лена!
Танцуй, ну!
Во дают.
Евреи.
Входите, не заперто.
Мне сейчас звонил приятель из Минска,
есть возможность поехать
в Германию на курсы.
Можно будет и остаться там,
слышишь меня, дочь. Это Европа.
Пап, я не хочу. Ну не поеду я.
- Из-за Орловича? -Да, из-за него.
- Не на того ставишь, дочь моя.
Плюнь на него. Сейчас речь идет
о твоей жизни, она у тебя одна.
- Так что подумай.
- Хорошо, пап, я подумаю.
Подумай-подумай, это хорошо,
Орлович тем временем в Остаповичах
всех баб перепробывает.
Не надо говорить глупости, я ему верю,
мы с ним три года встречаемся, пап.
Хочешь, иди проверь. Иди!
- Здрасте.
- Здравствуй, Олесь.
- Светлана Викторовна у себя?
- Да, проходи.
Мы старались показать любовь
и благодарность освободителям,
и в то же время сохранить,
так сказать, национальный колорит.
Пожалуйста.
Ребята, приготовьтесь. И!
Слава вам орлы вермахта,
слава мудрому вождю.
Свою голову христианскую
низко-низко я склоню.
Свою голову христианскую
низко-низко я склоню.
Верим мы в победу близкую,
скоро сбудется мечта,
Власть жидовскую,
большевистскую уничтожим навсегда.
Власть жидовскую,
большевистскую уничтожим навсегда.
- По-моему хорошо.
- Хорошо.
А после этого у нас запланирован
танцевальный номер "Триумф воли".
Простите пожалуйста.
Светлана Викторовна, на минуточку.
Извините, пожалуйста, буквально пять
минут, хорошо, перерыв. Спасибо.
А пока мы повторим.
- Чего приперся?
- Чего? Соскучился.
- Соскучился?
- Да.
- По ночам мало тебе любви, да?
- Тихо, тихо, тихо.
- Ты чего делаешь? Свет, ты чего?
- Три года мне мозги пудрил.
- Тебе верила, как дура.
- Света, Света, Света.
Тихо, тихо, я не врал.
- Я ж не врал, не вру, я тебя одну люблю.
- Конечно, как же... Любишь, да?
Я живой человек, Света, ты три года к
себе не подпускаешь. Что мне делать, а?
- Мне что делать?
- Тебе это так важно?
Да, представь себе.
Олесь!
Олесь! Олесь, ну подожди.
- Что?
- Я сегодня приду.
Какое счастье.
Зачем я тебя столько мучила?
И сама мучилась.
Свет,
а чего это ты у меня
сорочку не снимаешь, а?
- Я стесняюсь.
- Да?
Свет, кода поженимся снимешь? А?
Вот когда поженимся,
тогда и будешь спрашивать.
Эшелон с танками "Тигр" не пойдет через
Остаповичи, это глупость, это самоубийство.
Но ведь это самый оптимальный
маршрут, это самый короткий путь.
Не через Остаповичи, мы не сможем
обеспечить безопасность эшелона,
вокруг партизаны.
А где безопасно в этой стране?
Где нет партизанов?
Разве кто-то может гарантировать
безопасность для эшелона с танками?
Нет, пока я начальник, нет.
Почему нет, я вас не
понимаю, это же элементарно.
Партизаны подорвут эшелон и мы
отправимся рядовыми на фронт,
на передовую. Вы хотите? Я не хочу.
Альфреда, готовить правильный
текст для генерала.
Эшелон не может идти через Остаповичи,
мы не можем соблюсти безопасность.
Хорошо, господин Кляйнер,
я задержусь и составлю письмо.
Гофман, я удивляюсь,
Вы же разумный человек.
Я настаиваю на маршруте через Остаповичи.
Этого не будет, пока я здесь начальник.
Лампа не горит, я к электрикам.
- Значит эшелон с "Тиграми" через нас не пойдет.
- Нет.
- Гофман против.
- Да.
- Письмо когда отправляете?
- Вообще-то сегодня.
До завтра можешь потянуть?
Думаю, да, но только да завтра.
- Потяни.
- Хорошо.
- Ну вот, вот все работает.
- Здорово.
- Контакт отошел.
- Спасибо.
Что, вкрутил девушке лампочку, а?
Ну что?
Плохо все.
Вчера связной приходил,
сказал мины прибыли.
Только похоже поезд по другой
дороге пойдет, вот так.
- Пятнадцать лет, гер Кляйнер.
- Пятнадцать?
Но там, вот!
- И сколько она хочет?
- Двести марок, гер Кляйнер.
- О...
- Гер Кляйнер...
- Но гер Кляйнер, но пятнадцать лет.
- Не-не-не, очень дорого.
- Это не может быть.
- Хорошо, сто пятьдесят.
Семьдесят пять ей и семьдесят пять
мне, только для вас и только сегодня.
- Деньги очень нужны, гер Кляйнер.
- Где это?
Это здесь не далеко, минут
двадцать, может быть тридцать.
Минская, девять.
Ты должна меня понять.
Я ж ему обещал, а это что...
Зайдет, посмотрит с порога,
развернется и уйдет.
Что делать-то будем?
Груди у тебя, конечно, нету.
Ну-ка, ну-ка давай.
Давай запихивай, запихивай-запихивай.
Так, вот.
Ну, что-то уже...
Волосы! Танюш, ну-ка волосы расправь.
Ага, вот.
Улыбайся.
- Я вам не нравлюсь, Олесь Николаевич?
- Тань, да нравишься, нравишься.
Ну все, давай.
Все-все, давай-давай.
Идет, Таня...
Гер офицер.
Никого нет, только я и Олесь Николаевич.
Танечка, Танечка, не бойся,
гер офицер шутит. Шутка!
Милости просим.
Таня.
Ты есть очень привлекательный девушка.
Гер офицер, а?
Вас ждет неземное наслаждение.
В погреб, быстро! Быстрее открывай!
Это враг, слышишь,
давай-давай, торопится надо.
Боялась? А я знаешь как боялся?
Это не главное,
главное на "ты" мы с тобой перешли.
Там грузчик со станции в дверь
ломится, я его шуганул,
он все равно ломится, лица на нем нету.
Давай.
Только мы видим,
Видим мы седую тучу,
Вражья злоба из-за леса,
Так что убили они его, Витор Палыч, убили.
Кляйнера самого!
- Точно Кляйнера?
- Точно, я сам видел, сам.
Труп видел.
Вьется дальняя дорога,
Эх, да развеселая дорога!
Едем, мы, едем,
Только никому ни слова,
я сам этого бандита поймаю. Свободен.
Вот, а потом он его застрелил в подвале.
- Однако...
- Опять на рожон лезет.
- Не дай Бог сейчас без связи останемся.
- А я его предупреждал.
А Олесь сказал, что надо было убить
начальника станции из-за эшелона с танками.
А еще он просил передать,
что он завтра придет за посылкой.
Слушайте, ну отчаянный
парень, этот ваш Орлович.
И девушка ему под стать.
Скажи там ребятам,
чтоб тебя отвели в хозяйство Антоновны.
- А я воевать хочу.
- Навоюешься еще!
Она практически у нас главный
врач, танкист.
Скажи, что дядя Петя послал.
- Спасибо, до свидания.
- До свидания, -О, дите-дитем.
- Ну что, эшелон будет?
- Будет.
- Когда7 -Вечером.
- Будет стоять всю ночь, утром уйдет.
- Во сколько приходит?
- В шесть. -Хорошо.
Мина объектная, магнитная.
После установки на объект прилипает
к железной поверхности,
остается только выдернуть чеку.
Взрыв произойдет через
минут десять-двадцать.
Ой!
Ладно, товарищ капитан.
Давайте ваши мины, поеду подвиг совершу.
- Нет-нет-нет, нет.
- Что нет, товарищ капитан?
Подожди ты с минами, успеется.
Товарищи ну-ка,
я вот что подумал,
эшелон с немецкими "Тиграми"
с на фронт прибыть не должен,
это важнейшее дело
и пускать это дело на
самотек категорически нельзя.
Ну фактически правильно. И что?
Что предлагаешь, капитан?
Орловичу на станции будет
трудно подойти к эшелону.
- Товарищ капитан...
- Да, трудно, трудно, я понимаю.
А нужно, чтобы наверняка.
Понимаете, все может пойти прахом.
- И что нужно сделать?
- Что?
Нужно остановить эшелон во время движения,
надо устроить завал на
путях, положить бревна.
Эшелон останавливается,
отряд нападает на охрану.
Завязывается бой,
я в это время устанавливаю мины,
даю сигнал - отряд отходит,
эшелон продолжает движение.
А через некоторое время катится под откос.
Все просто.
Все просто, товарищи.
А?
Вон оно что.
- Сам, значит? -Сам.
- Лихо придумано.
Это неоправданный риск, товарищ капитан.
А Вы что трусите, товарищ командир, а?
Я смотрю форму немецкую
не просто так надели.
Интересно ставите вопросы.
Такой эшелон на перегоне будет
охранять минимум рота автоматчиков.
Это не считая тех, кто охраняет сами танки.
Отряд после такого нападения перестанет
существовать, как боевая единица.
Он будет уничтожен в пух и прах.
Значит так,
от имени центрального штаба
партизанского движения приказываю:
Начать подготовку к нападению
на эшелон с немецкими танками.
Хорошо.
Значит для того, чтоб ты подвиг
совершил, надо весь отряд положить?
А не слишком ли дорогая цена
за твой орден это будет, а?
- Олесь, помолчи.
- Ты кто такой, чтобы мне вопросы тут задавать, а?
Это что я с каждым должен
приказы свои обсуждать?
Вы что здесь совсем одичали что-ли?
В порошок сотру любого и каждого.
- Остановитесь!
- Давай!
- Успокойся.!
- Товарищ капитан, нельзя же так!
Что тебе, что?
Извиняюсь, товарищи.
Может пообедаете, там все готово?
Извините.
А что, действительно, командир,
товарищ капитан, давайте
пообедаем, а потом все обсудим.
Ну-ка хватит болтать, развели тут...
Действуем по моему плану.
После обеда чтоб все
сюда, обсуждаем детали.
Олесь Николаевич! Стойте.
- Здрасте.
- Привет, Танюшка. Ну как ты?
Да, все хорошо, Олесь Николаевич.
Только, вы главное не обижайтесь, но
я сказала, что Вы мой муж, так на
всякий случай, чтобы никто не приставал.
Вот как? Танюшка, помогло хоть?
Да, помогло, только...
- Можно?
- Конечно.
На секунду.
Олесь, Николаевич, поцелуй
меня, чтобы все поверили,
а то не будут верить.
А!
- Так нормально?
- Спасибо.
- Ну все, беги.
- До свидания, любимый.
Прощай.
Спасибо.
Пойду я, работать мне надо, все.
Товарищ капитан, разрешите обратиться.
- Вопрос решен, что еще?
- Что?
Что ты отправишься под трибунал.
Ты на кого рот открываешь, слышишь, ты?
Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сказал?
Кому?
Герой московский.
- Товарищ капитан!
- Что с вами?
- Может фельдшера вызвать?
- Что случилось?
Я споткнулся, ударился, ох ты...
Все нормально, все будет нормально.
Об Орловича ударился.
- Товарищи, мины пропали..
- Как пропали?
Орлович избил меня и украл мины.
Значит так, этого вражеского агента,
который пробрался в ваши ряды,
немедленно доставить в
отряд, живого или мертвого.
Вы себе представить не можете.
С каким коварным врагом вы имеете дело.
Ладно, пошлю в Остаповичи
диверсионную группу.
- По его душу.
- Вот и хорошо.
Похоже Орлович им тоже понадобился.
Я не понял, арестовали его или как?
Не, не похоже, руки не
связанны, сам идет, не волокут.
Чего нам делать?
Если мы найдем эти мины,
капитан всех, весь отряд под пули
погонит, чтоб орденов себе заработать.
Я не верю, чтобы Орлович партизан
предал, ну хоть убей, не верю.
Значит так, ребята, возвращаемся в отряд,
скажем, что все обыскали,
но ничего не нашли.
А Орловича полицаи арестовали.
Но чтоб держаться мне одного, понятно?!
- Да чего уж там, зачем лишнее болтать?
- Ладно, тронули.
- Допрыгался ты, зятек.
- О чем это вы, Виктор Палыч.
- Никуда не прыгал.
- Даже Кляйнера не побоялся на тот свет отправить.
Так что храбрец.
Так, а Кляйнер-то тут при чем? Каким боком?
Ты у меня под надзором был все это
время, я каждый твой шаг знал.
Ошибся я.
Единственное, что могу тебе предложить,
это легкую и мгновенную смерть.
Немцы-то заинтересуются, что это ты
в людей на допросах стреляешь. А?
- А нет у вас такого права, а они спросят.
- Да не спросят.
А спросят - отвечу, скажу напал ты на меня.
Я тебе запретил с дочкой встречаться,
вот ты на меня и набросился.
Виктор Палыч, тихо,
тихо, Виктор Палыч, тихо,
наши-то придут,
они тоже по головке не погладят.
- А я-то тебя отстоять могу.
- Ты меня?
Да... да!
Ну ты ж у нас, оказывается,
главный подпольщик.
Ты все-таки дурак.
Это как посмотреть...
То есть, если ты каждый мой шаг знал и
ничего не сделал, чтоб меня остановить,
так тебе ж орден положено боевого
Красного Знамени, не меньше.
- Ты все шутишь?
- Нет, нет.
Я шанс тебе даю, маленький, но реальный.
А меня прикончишь,
у тебя этого шанса не будет.
А если не придут ваша-наши?
А если придут? Сталинград уже был.
Нет, ну полного прощения
я, конечно, тебе не обещаю,
но вот смягчающие
обстоятельства учтут возможно.
- Если только меня выпустишь.
- Что из меня идиота делаешь?
Виктор Палыч, подумай! Подумай.
Интересно вот, кто меня первый расстреляет.
Эти? Или Ваши? О!
Ты иди, иди.
Скажешь вашим, что я тебя отпустил.
Оноприенко, пропусти.
До свидания, Виктор Палыч.
Как же? Будет тебе прощение, размечтался.
Я тебя лично расстреляю, скотина.
Папа, я не хочу уезжать. Я тебя не оставлю!
- Я тебя не оставлю.
- Еще как оставишь.
Еще как оставишь! Он с партизанами связан!
Убил Кляйнера, есть свидетель!
Завтра же уедешь!
Завтра идет поезд на Берлин.
Господа офицеры едут в отпуск,
я тебя в этот поезд посажу.
Да! Документы не забудь, приготовь все.
Поезд завтра вечером пойдет.
Поняла меня? Если не поедешь в
Германию, я этого твоего.
Орловича в Гестапо сдам!
Хорошо, хорошо, поеду.
Поеду...
- Пап, я пойду.
- Куда?
- А?
- К нему.
Нет.
Я простится, пап, не волнуйся.
Это как ты, простится?
- А если что-то?
- А что, если что? Ребенок?
А я хочу этого ребенка, пап, хочу.
Что мне еще остается?
Буду хоть Олеся вспоминать.
Когда женится-то пойдем, а?
Я же честный человек.
- Ты правда этого хочешь?
- Я? Я хочу то, чего ты хочешь.
О, кстати, ты же белое платье хотела. Да?
Ну-ка, секунду.
Сейчас-сейчас,
ну-ка вставай, вставай.
- Олесь, ты чего?
- Вставай-вставай.
Руки подними, вот так.
Завяжем.
Ну?
Что-то не то. О!
Сейчас, опа!
Так.
Красиво.
Светлана Викторовна,
чего-то не хватает.
Букет невесты.
Ну-ка...
Ну, а теперь, первая брачная ночь.
Света.
Михалыч!
Михалыч! О!
- О, полюбуйся, ужинать пора, а они шляются неизвестно где. Ну-ка домой!
- Здорово.
Давай-давай.
- Что-то случилось?
- Значит так.. Пропуск у тебя есть?
Жену, детей в охапку и бегом в лес к нашим,
чем скорее, тем лучше.
Что, все так плохо?
Все хорошо, все очень хорошо.
Шумно будет очень, так что давай, не тяни.
- А сам-то справишься?
- Справлюсь, куда я денусь.
- Давай.
- Слушай, я тогда в отряд имени Чапаева.
Там-то без товарища
Одинцова поспокойнее будет.
Давай-давай, Михалыч, давай.
Слушай, Олесь...
Спасибо тебе, брат.
- Ну все, давай.
- Давай.
Держись.-Давай.
Проходи.
- О, привет, ты что тут?
- Прислали для усиления.
В смысле? По какому поводу?
Приказ усилить бдительность. Руки подними.
- Руки подними, я сказал.
- Хорошо, слушай, че ты...
Спокойно, хорошо.
Ну, вот... А чего упирался?
- А я щекотку не люблю.
- Иди давай.
Следующий!
- Гер офицер.
- Стой, нельзя.
Я электрик.
Ремонтировать, ферштейн?
- Так, мужики, на третий путь все срочно, Гофман всех собирает.
- Что случилось?
Я не знаю, ЧП какое-то.
Пошли-пошли, пошли. Давай-давай!
Давай-давай, шевелись, шевелись!
Шевелитесь, вот-вот.
Кто из электриков есть? Орлович!
Там со входящим светофором
что-то случилось,
надо срочно отремонтировать. Ты понял?
- Срочно.
- Да, Вячеслав Анатольевич.
Состав с горючим застрял,
еще четыре состава стоит на станции.
Господин офицер,
этот человек должен починить семафор.
Ладно, с ним пойдет мой солдат.
- Бери тот край.
- Да, надо закрыть ствол.
Опа!
Хорошо.
- Почему так долго стоим?
- Наверное опасаются ночной бомбежки.
Добрый вечер.
ИП вот он выпил пол бутылки
шнапса и говорит: "Хочу еще".
Он нажрался,
как свинья и свалился под стол.
Что случилось?
Извините, туалет.
А взорву-ка я лучше цистерны с топливом,
тогда и танки уничтожу,
и поезд с офицерьем немецким.
- Что ты бегаешь туда-сюда?
- Люди смотрят кругом.
Топливо сгорит, тоже фашистам
морока, хорошо попахнет.
Танки.
Долгие проводы - лишние слезы.
Мне сказали,
поезд с отправлением задержится.
Мне ждать не с руки, меня комендант вызвал.
Иди, я тебя поцелую.
Прощай, папочка.
Прощай.
А, черт!
Что такое?
Господин солдат, извините меня, извините.
Одну минуту, одну минуту.
Господин солдат, одну минуту.
Пошел.
- А где поломка-то? Чего нас сюда вызвали?
- А может Олесь что-то перепутал.
Вам грустно расставаться с родиной?
Но Германия такая красивая.
Моя отчизна прекрасна, вам понравится.
- Здрасте, Виктор Палыч.
- Что ты веселый такой?
- Да и мне, знаешь, на душе хорошо.
- А мне то!
А мне-то как хорошо, Виктор Палыч.
- А тебе-то что?
- А мне то как хорошо, Виктор Палыч, вы не представляете!
Что, что, опять?
Опять, опять диверсия под
вашим прикрытием, вашим.
Какая диверсия?
Не доедут, не доедут поезда
до станции назначения.
Идиот! Там же Светка!
Света!
Так мне и надо.
- Дядя Петя! Дядя Петя!
- Чего?
- Дядя Петя!
- Что?
- Орлович пришел, это он станцию подорвал.
- Кто б сомневался.
- Герой!
- Одинцову его отвели, сейчас допрашивают!
- Как так?
- Ну как? Как гестаповец, по лицу и по рукам, и по ногам..
Я взглянул, он весь в крови!
- А ты чего?
- А что я? Я ничего!
Немцев ко мне в землянку!
Ах ты ж... О ну-ка иди сюда.
Да что ж ты, подожди.
Да что ж ты!
Упасть нормально даже не можешь!
Ну-ка иди-ка сюда, давай.
Ты, значит, подвиг устроил,
а я, значит, ни при чем.
Во!
Нет, дорогой мой, будешь расстрелян.
- Как предатель.
- Может хватит уже, капитан?!
Я не понял, что такое? Вы мне будете
объяснять, как вести дознание, а?
- Товарищ командир!
- Да какое тут дознание, товарищ капитан?
- Мины он взял, он, ты же сам говорил.
- Да-да-да.
Эшелон с " Тиграми"
подорвал и еще три состава.
- Горючим и боеприпасами. Кто, если не он?
- Конечно.
- Не знаю.
- Отряд вернулся, какое дознание?
Олесь?
Олесь, Боже, дядя Петя, он убил его!
- Да тихо ты!
- Дядя Петя, что вы с ним сделали?
- Два не ори ты, живой он.
- А свидетели где, что он взорвал?
Ты подумай, капитан, головой.
Ты ему мины показал, обучил,
он эти мины взял и совершил такую диверсию.
Кто руководитель операции? Ты!
Так и запишем,
или хочешь героически погибнуть?
- Что?
- То!
Да-да.
Операция прошла под руководством
представителя центрального
штаба партизанского движения.
Ну вот, правильно. Правильно!
- Давай, уводи Орловича.
- А!
Все правильно, капитан,
все правильно, Орловича освободим.
- Под вашу ответственность.
- Под нашу.
Осторожно.
А кого будем включать в список-то
преставления к наградам?
Я знаю точно кого не будем.
- Дурак.
- Да?
Орловича не в коем случае,
иначе не подпишу радиограмму.
- Олесь.
- Олесь, я тебя умоляю.
- Олесь, от греха подальше!
- Олесь!
Пойдем, от греха подальше.- Олесь!
Пойдем, пусть разбираются
с орденами и медалями сами.
Дядя Петя, я за йодом.
Разошлись!
Ану разошлись!
Ребята, пожалуйста...
Отпустили...
Теперь все будет хорошо, вот увидишь.
Тихо, тихо, тихо...
- Самогона нету?
- В санчасти есть.
Ну, так пошли.
Хорошо.
Сейчас, секундочку.
Любимый мой, единственный...
Товарищи,
сегодня на встрече героев партизан,
когда мы отмечаем день партизанской славы
мне абсолютно приятно приветствовать
здесь нашего дорогого гостя,
героя Советского Союза товарища Одинцова,
который получил высокое звание на
нашей остаповичевской земле, товарищи!
Я рад сообщить,
что нашему дорогому командиру.
Герою Советского Союза
Николаю Петровичу Лобачу,
нашему легендарному дяде Пете,
который героически погиб в борьбе
с фашистскими захватчиками,
будет открыт памятник вот
здесь, на этом самом месте.
Ну, а пока вот этот портрет будет
напоминать нам о нашем герое-командире.
Ребят, мы победили и мы живые,
это главное, а дальше жизнь рассудит.
Броня крепка и танки наши быстры,
И наши люди мужества полны.
В строю стоят советские танкисты,
Своей Великой родины сыны.
Гремя огнем, сверкая блеском стали,
Пойдут машины в яростный поход...
 

////////////////////////////