Граф Монте-Кристо (1961 год). Цитаты и фразы из фильма

«Граф Монте-Кристо» (фр. Le Comte De Monte Cristo) — художественный фильм совместного производства Франции и Италии, снятый в 1961 году режиссёром Клодом Отан-Лара. Экранизация одноимённого романа Александра Дюма в двух частях: Предательство (фр. La Trahison) Месть (фр. La Vengeance)

Все фразы и цитаты

"ГРАФ МОНТЕ-КРИСТО"
по роману Александра Дюма-отца.
- "Нет новостей", - это все, что ты
можешь мне сказать?
- Что ты хочешь от меня услышать?
- Ты не держишь слово.
- Не держу?
- Твое судно должно было вернуться
в начале месяца, а сейчас уже 31-е
марта. Я не виноват, что ветер
сменился.
- А я слов на ветер не бросаю.
- Ты несправедлив.
- Ты солгал, чтобы утешить, чтобы я
отпустил малыша еще раз.
- Малышу 22 года. Да ладно, не злись.
Знаешь, я тоже расстроен.
- Расстроен. Ты думаешь о своих
восточных коврах. Боишься, что их рыбы
съедят. На борту мой единственный
сын.
- Да, я понимаю.
- Нет, ты не можешь понять, у тебя
дочь, ей флот не грозит.
- Не беспокойтесь, господин Дантес,
"Фараон" доброе судно.
- "Фараон" - хорошее судно, на дрова.
Дети увлеклись игрушкой, а когда
выросли, отправились к дикарям
на другой конец света. Моя Луиза
всегда боялась, что какая-нибудь
женщина украдет его у нас. И надо было
случиться, чтобы это сделал этот
дурак со своим "Фараоном". Не знаю,
что меня удерживает. Вот! Вот, что я
сделаю с "Фараоном".
- Видишь, он крепкий.
Он выдержит и не такое.
- Это тоже надо залатать.
- Мы все-таки возвращаемся. Меня
утешает мысль, что если бы я не уплыл,
Наполеон забрал бы меня в Россию.
Меня, марсельца. Лучше утонуть,
чем замерзнуть.
- Вам кажется это смешным, Кадрусс?
- Капитан, после бури хочется
расслабиться.
- Найдите другой объект для шуток,
по крайней мере, в моем присутствии.
- Этот со своим императором. А ты рта
не открываешь от самой Смирны,
ни слова. Флот не лучшее занятие,
мы даже не можем поиграть в шары.
Знаешь, я выходец из старого порта,
тут не в своей тарелке. А что тебя
привлекает в морских путешествиях?
- Тишина.
- Добрый день, Мерседес.
Вы не поздороваетесь со мной?
- Добрый день, Фернан. Извините, я Вас
не видела.
- У Вас печальный вид. От "Фараона" все
еще нет известий?
- Нет.
- Он вернется, вот увидите. Поверьте
мне, не надо отчаиваться, Мерседес.
Я знаю Эдмона, он храбрец, хороший
моряк. У капитана не могло бы быть
лучшего помощника. Он вернется,
я уверен.
- Я очень тронута.
- Дантес мой лучший друг, и его счастье
для меня так же важно, как и Ваше.
- Вы, должно быть, очень страдаете,
в этом моя вина. Я бы так хотела,
чтобы Вам удалось меня забыть.
- Забыть счастливые мгновения моей
жизни? Я хочу жить в чудесном прошлом.
Мое будущее будет состоять из этих
воспоминаний, и они достаточно
прекрасны, чтобы встретиться
с одиночеством.
- Фернан, зачем продолжать видеться?
Лучше было бы уехать, чем тратить
годы.
- Не просите меня.
Я не смог завоевать Вашу любовь,
но я не перенес бы потери уважения.
- Господин офицер, господин Фернан,
как я рада видеть Вас.
- Какой сюрприз.
- Я на Вас сержусь, Вы редко заходите
к нам. Дочь об этом каждый день
говорит.
- Мама.
- Очень любезно.
- Вы единственный, кто может поднять
ей настроение. Особенно, с тех пор,
как она ждет своего моряка.
- Мама, раз и навсегда, прошу тебя.
- Мадам, разрешите мне удалиться.
- Скажите, господин Фернан, пока
не ушли. Вы знаете всех важных людей:
дела Наполеона плохи?
- Пожалуй, да.
- Вы не собираетесь затеять еще
революцию?
- Нет, не бойтесь.
- Скажите, я слышала, что Людовик 18-й
хочет вернуться. Это правда?
- Точно.
- Я не знаю, но в любом случае он
не испытывает недостатка в храбрости -
вернуться после того, что сделали
с его братом.
- Да-да.
- Господин Фернан...
- До свидания, мадам. До скорого,
Мерседес.
- Теперь Вы будете чаще бывать у нас?
- Конечно. До следующего увольнения.
- До следующего? Это обещание?
- Долой тирана! Долой императора!
Да здравствует король!
- Вас огорчило известие, отец?
- Еще бы. "Наш король вновь обрел свой
народ". Но забыли добавить,
"в сопровождении иностранных солдат".
- Уверяю, отец, захватчики всегда
уходят. Наполеон сам только что
доказал это.
- Вы скрываете смятение.
- Не требуйте от меня сочувствия
человеку, чья победа всегда была
безжалостна.
- Человек, который рискует жизнью ради
величия страны, и ради которого я
не успел отдать жизнь.
- Пора взяться за ум. Вы больше
не полковник Нуартье, а господин
Вильфор.
- Я лишаю Вас имени, которым Вы
не дорожили.
- Прошу Вас, отец, успокойтесь. К тому
же, первая обязанность солдата -
повиновение.
- Разумеется, повиновение. Главное -
кому? Солдат - это не слуга. Вы должны
подавать пример, но у вас душа
проигравшего.
- Вся страна не окажется проигравшей.
Найдется разумный человек, чтобы
исправить безумства других.
А в действительности проигравшие -
это умершие. Более миллиона человек
погибли за императора. А зачем?
- Зачем? Я Вам скажу. Чтобы господин
де Вильфор стал королевским
прокурором.
- Правосудие должно оставаться
беспристрастным. У правосудия нет
мнения и нет родины.
- Правосудие - это миф.
- Героизм - тоже.
- Но опасный.
- Если Вы не на поле боя, Вы теряетесь.
- У поля боя есть одно преимущество:
там можно встретить настоящих людей.
Прощайте, сын мой.
- Дантес, подождите, надо поговорить.
- Да, капитан.
- Я только что принял решение. Новость,
которую мы получили в порту Неаполя,
заставила меня это сделать. Я решил
присоединиться к императору.
- Но капитан, Морель ожидает груз.
- Если для Вас интересы судовладельца
выше интересов страны, Вы примете
полномочия, которые я Вам передам,
как только мы высадимся на Эльбу.
- Каждый сам определяет свой долг,
капитан. Я приведу судно в Марсель.
- Мне будет не хватать Вас, Дантес.
Нам нужны такие, как Вы.
- Что там с ним? У него обеспокоенный
вид с тех пор, как он услышал новости.
Где он хочет нас высадить?
- Он высадится на Эльбе.
- На Эльбе?
- Да.
- Опять опаздываем. Жена подумает,
будто я развлекался в дороге. А мы
снова отправимся в путь, это точно?
Ты не собираешься делать глупости?
- Я уважаю свободу его выбора, но я
не разделяю его идей.
- Ты прав. Нельзя угодить всем, и отцу,
и невесте.
Да, но кто встанет у руля "Фараона"?
- Я.
- Малыш, поешь немного. Я приготовил
этот буйабес для тебя.
- Она изводит себя, совсем зачахла.
- Когда он вернется, обещаю, он никогда
не уедет, даже если мне придется
запереть его.
- Это было бы неправильно, господин
Дантес. Благодаря таким людям мы
открыли Америку.
- Я и без Америки жил. Я остался
в Марселе... Что с тобой? Ты что
машешь руками, как альбатрос?
- "Фараон" приближается.
- Быстрее!
- Ну вот, смотри.
- Все по местам. Убрать паруса.
Убрать паруса!
- Убрать паруса.
- Отдать якоря!
- Отдать якоря.
- Приготовиться к маневру!
- Приготовиться к маневру.
- Убрать паруса!
- Убрать паруса.
- Убрать грот-марсель!
- Убрать грот-марсель.
- Убрать бизань!
- Бизань.
- Кливера!
Держите крепко. Кливер!
- Кливер. Спускай, давай, спускай.
- Это он, у штурвала. Ты видишь своего
Эдмона? Скажи, видишь? Эдмон!
Эдмон, мой мальчик. Сколько времени.
- Отец.
- У тебя хватило сил привести эту
посудину.
- Можете им гордиться. Если бы не он,
у нас бы ничего не получилось. Такой
шторм...
- Видишь, убийца?
- Я убийца?
- Дайте им поговорить.
- Здравствуй, Мерседес.
- "Здравствуй, Мерседес" после стольких
месяцев отсутствия. Да, небогатая
фантазия во флоте. Видимо, это
от недостатка женского внимания.
Но у вас полно времени.
- А я не заслужил поцелуя?
- Я так счастлив, ты не представляешь.
Не знаю, как тебе сказать.
- Подумай немного и скажешь нам. После
стольких месяцев мы должны уладить
формальности.
- Раз для тебя формальности важнее
чувств, нам остается удалиться.
- Так-так, идите, подождете нас
в магазине. Малышка приготовит кофе.
- Хорошо. Нет, не обнимай. У меня
чувство, что ты вернешься. Главное,
поскорее.
- Да она вернется. Пошли.
До свидания, до скорого.
- Закрепите на бакборте.
Извините, мсье Морель, я не мог
противиться его решению. Мы оставили
его на Эльбе.
- Я ни о чем не жалею.
- Выполняйте все четко.
- Я давно хотел доверить тебе
"Фараона".
- Вы оказываете мне большую честь.
- Ты ее заслуживаешь. Но я не знал,
как за это взяться. Не хочу ранить
чувства людей.
- Это правильный выбор. Хотя я бы тоже
был хорошим капитаном.
Не делайте такое лицо. Я вернулся,
на этот раз решено, я остаюсь
в Марселе. Пусть лучше на меня кричит
жена, чем оплакивает вдова.
- Почему ты вдруг так погрустнела?
- Не хотела говорить тебе сегодня. Мне
так хорошо с тобой, это секунда
счастья.
- Но почему секунда? Это начало.
- Нет, Эдмон. То, что я хотела сказать
завтра... Я слишком слаба, чтобы быть
женой моряка. Твоя любовь - море.
Ты можешь уйти на месяцы, на годы.
Ты всегда с ним. Оно тебя успокаивает,
убаюкивает, утешает, ты с ним
не скучаешь. Я не люблю землю. Земля
сурова, жестока. Я слишком слаба,
чтобы с ней бороться.
Эдмон, в твоих руках я обретаю силу,
но твои руки так далеко.
- Стоит лишь посмотреть на это кольцо,
и обретешь силу.
- Нет, Эдмон. Надо, чтобы ты выбрал,
кому из нас ты его предложишь - ему
или мне. Или ты бросишь его ему или
дашь его мне. Но ты знаешь, к чему это
обязывает.
- Я никогда не покину тебя, Мерседес.
Я сделал выбор между вами.
Я отказываюсь от моря, но это было
нелегко, Мерседес. Я прошу прощения,
мы поженимся быстро, очень быстро.
Когда ты станешь моей женой, я больше
не смогу уехать, любовь моя.
Моя любовь...
Мерседес...
Разве может еще что-то встать между
нами?
- Нет.
Ничто нас не разлучит.
- Пора научиться улыбаться, любовь моя.
- Лучше слыть храбрым глупцом и быть
услужливым. Когда капитан перед
высадкой передал мне это письмо,
я подумал, что это может быть полезно.
- Возьмите. Проверьте, все ли точно.
- Нет, я не хочу Вас обидеть, раз уж мы
в таких отношениях. Но признайтесь,
нельзя мечтать о лучшем, чем письмо
заговорщика, не так ли?
- В самом деле.
- Уверен, что он не сможет выпутаться,
несмотря на свой ум. Для полиции ум
еще ни о чем не говорит. Возьмите,
например, преступника. Они все умирают
рано.
- С Вашим умом можно дожить до ста.
- Не надо меня презирать.
Это не смешно, и не смешно то, что Вы
собираетесь делать. Любовь извиняет
не все, тогда как нужда... Итак,
уговор: та же сумма, если все пройдет
хорошо.
- Раз уж уговор...
- Я спокоен, когда нас объединяет один
секрет. Не будем придираться
друг к другу, не так ли?
- Вы можете не шутить, это в конце
концов не смешно - продавать друга.
- А у меня все друзья.
- Есть на что жить до конца дней.
- Продолжайте, я слушаю.
- И до того, как капитан высадился
на остров Эльбу, я видел, как он
передал письмо другу. Когда он спал,
я смог его посмотреть. Послание
адресовано мсье Нуартье.
Как я узнал... Да, я узнал немало.
- Это Ваша работа. Ну и что?
- Итак, как я узнал, Нуартье - имя
Вашего отца. Я сказал себе, что для
господина де Вильфора может стать
неприятным откровением то, что его
отец заговорщик.
- Вы правы. Я этого не забуду.
- Я сказал себе, что если кто-то другой
арестует посланника и будет его
допрашивать, получится бестактность.
Я знаю, что в делах такого рода лучше,
чтобы это не выходило за пределы
семьи, особенно, если семья большая.
- Тишина, тишина, замолчите, замолчите.
Давай, Морель, тебе слово.
- Браво.
- Дорогой Эдмон, несмотря на сожаление,
которое я испытываю, я поднимаю свой
бокал за твое твердое решение.
За любовь твоей очаровательной
невесты. Мерседес, Вы увели у меня
капитана. Но спешите радоваться,
поскольку я его знаю. Я знаю, что
на суденышке семейного счастья он
будет хозяином.
- Браво! Очень хорошо.
- Итак, я делаю вывод...
- Ты сделаешь, но потом. Ладно,
хватит споров, я хочу размять ноги.
Вперед и с песней.
Давайте, давайте, танцоры. Давайте.
- Смотри-ка, где ты был? Мы думали,
ты умер.
- Вы не грустили из-за этого.
- Мы оставили тебе еды.
- Надеюсь.
- Что случилось?
- Приключение. Но прежде чем
рассказывать об этом, надо чего-нибудь
выпить. Я шел по солнцу, вспотел,
слюны не осталось. За вас!
Это же ревность. Поскольку моя жена
поссорилась с тобой, она не хотела,
чтобы он уходил. Слово за слово, дошло
до драки.
- Это ужасно.
- Нет же, нет, у меня добрый характер.
Если бы не он, жена довела бы меня
до сумасшествия.
- Очень мило, что ты пришел.
- Для того, чтобы предупредить тебя
о том, что тебя ждет. Возможно, у тебя
будет время подумать, еще не поздно.
- Друзья познаются в беде.
- Что Вы здесь делаете, господин
комиссар?
- Я с ордером на арест. Кто из вас
Эдмон Дантес?
- Я.
- Эдмон Дантес, именем закона Вы
арестованы.
- Это чудовищно, это скандал.
- Но Эдмон Дантес не делал ничего
плохого, я отвечаю за его честность.
- Отвечать не Вам, а ему.
- В чем меня обвиняют?
- Я не знаю, Вам об этом сообщат.
- Не уводите моего сына.
- Замолчи. У этого человека приказ,
он пришел не просто так.
- Нельзя заниматься подобным,
это позор.
- Не злоупотребляйте моей добротой, мое
терпение небезгранично.
- Мое тоже. Нужно быть бессердечным,
чтобы арестовывать человека в такой
день.
- Не усугубляйте его положение.
- Но он невиновен.
- Мсье, прошу Вас.
- С меня довольно.
- Но это неслыханно, это позор.
- Успокойся, это ошибка. Или таможенная
формальность, которую я забыл.
Возможно, расследование по делу
капитана "Фараона".
- Мсье, достаточно. Следуйте за нами.
- Вы не можете его арестовать,
не имеете права.
- Не только право, мадемуазель,
но и долг.
- Тогда арестуйте и меня. Жестоко нас
разлучать.
- Не плачь, не плачь.
- Я боюсь, я так боюсь.
- Не надо, я скоро буду рядом,
навсегда.
- Я Вас жду.
- Эдмон...
Эдмон...
- Я готов.
- Эдмон...
- Вам нехорошо?
- То, что произошло, - ужасно.
У меня...
- Вы интересный человек. Совестливые
всегда остаются честными.
- Эдмон! Пустите меня.
- В каком преступлении Вы меня
обвиняете?
- Я еще не знаю. Но, возможно, я смогу
просветить Вас на этот счет.
- У меня нет оружия.
- Я бы хотел в этом убедиться.
Позвольте. Простое письмо часто -
грозное оружие.
- Господин прокурор, я не понимаю.
- Поймете. Вы заходили в порт Эльбы
и у Вас письмо, адресованное
бонапартистам.
- Но мсье, Вы ничего не знаете.
Это немыслимо, кто-то положил это
письмо в мой карман, другого
объяснения нет.
- Кто может быть в этом заинтересован?
- Не знаю. У меня нет врагов.
- Меня интересуют не Ваши враги, а Ваши
друзья. Когда и где Вы должны
встретиться с этим Нуартье?
- Но я не знаю его.
- Смеетесь?
- Господин прокурор, я не могу Вас
убедить, но требую, чтобы меня судили
как можно быстрее. Я требую права
защищаться при помощи свидетельств
тех, кто может выступить гарантом моей
честности.
- Никто у Вас не отнимает это право.
- Я хочу доказать свою невиновность.
- Суд, столько шума. Если подумать -
ничего страшного. Если мы начнем
заниматься этими смутьянами, у нас
не останется времени на серьезные
дела.
- Честь - это серьезно, господин
прокурор.
- Минутку, Вы путаете откровенность
и наглость. Мне это нравится. Виновные
ведут себя более заискивающе. Может,
Вы действительно невиновны?
- Если Вы дадите мне возможность,
я это докажу.
- Я докажу Вам свои добрые намерения,
дав Вам шанс. Вы свободны. Прошу Вас.
- Свободен?
- Да. Если Вы виновны, Вы поймете,
что королевское правосудие
великодушнее императорского. И оно
может дать молодому человеку
возможность подумать. Если Вы
невиновны, Вы окажете мне честь самому
судить об этом. Обвинение против Вас
- это письмо. Вот что я с ним сделаю.
Смотрите, Вам больше нечего бояться.
После небольших формальностей
Вы сможете вернуться.
- Позвольте мне сказать...
- Нет, это Вы позвольте. Я считаю,
что выполнил свой долг. Проводите
мсье.
И ждите указаний.
- Вперед, вперед.
Поднимайся. Вперед. Двигайся.
- Куда вы меня ведете?
- В замок Иф.
- Но в замке Иф нет ни следователя,
ни судьи.
- Там одни стены.
- Но я не виноват.
- Найдешь себе утешение в чистой
совести. Давай, двигай.
- Отпустите меня!
- Ну вот, здесь будет спокойнее.
- Он точно отоспится. После всех
переживаний ему это потребуется.
- Господин Вильфор, я был счастлив
узнать, какой Вы на самом деле.
- Выполнить долг меня заставило
восхищение перед Вами, герцог.
- Благодарю Вас. Я пришел
сообщить, что Людовик 18-й
решил Вас арестовать.
- Присутствие во Франции мсье Фуше
не дает спать тем, кто окружает
короля.
- Я бы не хотел их будить, их сон для
меня бесценен. Вы думаете, что я
принял меры, но я был не в курсе.
Вы предоставляете доказательства
преданности, а я никогда
не забываю услуг.
- Франция не оправится от Вашей опалы.
Страна при случае может обойтись
и без правительства, но никогда -
без полиции.
- Государство - это мы.
- Король совершил глупость, отказавшись
от Вас.
- Буду ждать, пока Франция откажется
от короля.
- Если говорить об этом, похоже, что...
- Это сомнительно.
- Вы думаете, что у императора будет
шанс добиться успеха?
- Император всегда найдет фанатиков,
готовых сложить за него голову, и слуг
вроде нас, чтобы поддержать его.
Поскольку пока я в полиции, а Вы -
в юстиции, приличным людям нечего
бояться.
- Долой короля! Да здравствует
император!
- Рад познакомиться, я новый охранник.
Здесь все новые, кроме узников.
- Помогите, прошу Вас. Скажите
губернатору, что я прошу одной милости
- суда.
- Я с ним сегодня обедаю - поговорю.
А почему ты здесь? В чем тебя
обвиняют?
- В том, что я бонапартист.
- Не люблю, когда меня принимают
за идиота.
- Посмотри, что ты натворил. Здесь
не место этой тарелке. Поздравляю.
Делаем успехи в вежливости. Держи.
Научишься хорошим манерам - сможешь
выходить в свет. Дай осколки.
Рагу как рагу.
- В темнице два неизвестных встречаются
лицом к лицу и возрождается надежда.
Нужно жить так, чтобы понять
смысл братства.
- Почему же нас угодно было, увы,
объединить несчастью? Я сходил с ума.
- Вдвоем мы будем сильнее.
Я уже давно долблю эту стену,
чтобы встретиться с тобой. Одному
человеку не справиться.
- Вы меня спасли. Кто Вы?
- Я был аббатом Фариа. Но сейчас я один
из страдальцев. Чтобы защитить
принципы, которым меня учили,
я боролся за свободу. Но здесь за этим
словом прячется гнусная ложь,
лицемерие. Меня бросили в эту камеру
10 лет назад.
-10 лет - это ужасно.
- А ты? Ты давно здесь?
- Не знаю. Я стал жертвой махинации.
Речь не может идти о недоразумении.
Мои, должно быть, все сделали, чтобы
доказать мою невиновность. Кто-то
меня предал, чтобы скрыть правду.
У меня ощущение, что мне снится
кошмар. Я говорю себе, что дома
мы будем все смеяться над этим.
И внезапно я испытываю страх
от смеха, который слышу, боюсь
потерять разум и делаю попытки
проснуться.
- Ты проснешься.
- Я в это больше не верю.
- Ты неправ, особенно, сегодня.
Ты не один, ты не должен отчаиваться.
Я знаю, однажды люди поймут и начнут
помогать друг другу вместо того, чтобы
ненавидеть.
- Тюремщики вряд ли подадут пример.
- Животное всегда жестоко.
Что за тюрьма в этих головах.
Худшая темница в голове человека.
Тюремщик сам заключенный, которого
заставляют служить другим.
- Я начинаю сомневаться во всем,
кроме ненависти.
- Любовь все равно будет сильнее,
и облака не должны помешать верить
в звезды. Важно знать, что они светят,
как свобода.
- Свобода? Для меня это вернуться
к близким и наказать тех, кто стал
причиной несчастья, разоблачить
и мстить им без всякой жалости.
А я ведь был человеком мягким, добрым.
Но если я выйду отсюда, Эдмон Дантес
умрет в тюрьме.
- Я должен сообщить неприятную новость.
Тем более, что Ваша настойчивость
всегда была доказательством
искренности чувств, которые Вы
испытываете к этому молодому человеку.
- Что-то случилось?
- Увы. Как я бы хотел найти слова.
При попытке побега Эдмон Дантес
утонул. Его настиг выстрел.
- Это ужасно.
- Я пытался прийти на помощь.
Но власть закона сильнее людей.
Я испробовал все, поверьте, все.
Ничего не оставлял на волю случая.
- Я не сомневаюсь, уверен в этом.
Я знаю, никакие слова не помогут горю.
Но хочу сказать, что пока я жив,
я останусь верным памяти друга.
Вот почему целью жизни отныне станет,
если уж не утешить Вас, то по крайней
мере, помочь и защитить.
- Я понимаю твое отчаяние, Дантес. Твоя
история очень грустна. Но это лишь
твоя история.
- Что Вы имеете ввиду?
- Твоя невеста, твой отец, друзья - это
был ты сам, это твое счастье. Ты жил
счастливо в обществе, которое тебя
забыло. И ты сам забыл, что других
пытали, сажали и убивали. Жертвы
твоего безразличия, безразличия всех
счастливых людей.
- Я не осознавал этого, признаю.
- Ты не задумывался о том, что миллионы
людей перенесли то же, что и ты,
поскольку миллионы людей об этом
не задумывались?
- Я это понимаю. Если я выйду из этой
тюрьмы, моя месть будет безжалостной,
она будет местью за всех.
- Что, хорошо время проводим?
Не устал? Не жалей ни о чем. Если бы
ты был на свободе, мог бы погибнуть
при Ватерлоо. В конце концов, ты
не поймешь, это долго объяснять.
Но Наполеон сейчас в таком же
положении. А ведь хотел славы,
и еще какой.
- На этот раз его действительно
разбили. Впрочем, катастрофа была
предсказуемой.
- Или предсказанной мсье Фуше и его
друзьями.
- Посмотрим, отец.
Лучше очутиться на нужной стороне
и в нужный момент.
- В этом отношении Вы непобедимы.
- Входите.
- Господин полковник, Фернан де Морсер
спрашивает.
- Да пусть войдет.
- Вы становитесь неразлучны. Я удалюсь.
Столько военных в одном кабинете -
можно подумать, мы в заговоре.
Господин полковник, в парижских
салонах быстро растут в чине.
- Дорогой друг, не отвечайте.
- Уверяю, мне хватит такта
не провоцировать скандал.
- Здесь или нет, скандал будет.
- Извините отца, он сегодня не в духе,
у него неприятности.
- Да, неприятности. Мы проиграли войну.
- Ну и?
- Терпение, полковник. Еще одно
поражение, и Вы будете генералом.
- Да, я уверен в расчетах, Дантес.
Немного настойчивости, и мы сможем
пробить эту галерею до стены
и выбросим обломки через окно,
выходящее на море.
- Сколько потребуется времени?
- Не знаю. Но это единственный шанс,
который у нас остается. К тому же,
утешься тем, что мне потребуется
все это время, чтобы тебя
перевоспитать. Если мы обретем
свободу, Дантес, чего ты не знаешь...
- Я сомневаюсь, что бы меня приняли
в мире, о котором Вы говорите.
- Если мы выберемся, Дантес,
мы будем баснословно богаты. Нет, нет,
не думай, что я сошел с ума. Прежде
чем рассказать мою историю, надо было,
чтобы ты узнал меня получше, иначе
сочтешь меня сумасшедшим, а ты меня
даже не выслушал.
Дантес, я знаю, где спрятано
сокровище.
- Сокровище?
- Да. Сокровище острова Монте-Кристо.
Зная, что меня ждет арест, я
отправился в море с товарищем
по несчастью на суденышке.
На горизонте показался остров, мы
смогли к нему причалить, надеясь
там поправить силы и пополнить запасы.
Утром пошли на охоту. Солнце встало
над горизонтом, иначе бы мы
не заметили.
Внимание моего друга привлек корабль
в нескольких кабельтовых от нас.
Заинтригованные, мы приблизились.
Экипаж высадился и переносил на сушу
груз. Мы постарались не выдать нашего
присутствия, поскольку вид не оставлял
сомнений, что речь идет о пиратах.
Они шли под руководством вожака.
Вожак явно уже бывал там. Мы следовали
поодаль, заинтригованные этой
странной процессией.
Вне всякого сомнения, пираты
собирались спрятать свою добычу, вдали
от людей и законов на этом острове,
острове Монте-Кристо. Их вожак был
очень подозрителен. Он выставил пост
у входа в пещеру, которую он открыл,
откатив огромный камень. Все его
товарищи по очереди входили внутрь.
Мы тоже проникли в пещеру и там стали
свидетелями необычайного зрелища.
При свете факелов груда сокровищ
заблистала перед глазами. Мой товарищ
не смог сдержать возгласа. Он
поскользнулся на камне и шум привлек
пиратов. Завязалась схватка, в ходе
которой мой товарищ погиб. Пираты
взяли меня в плен. Они хотели знать,
что мне известно. Шторм избавил меня
от пыток. Корабль затонул, спасся я
один. Когда я уже почти потерял силы,
меня подобрало французское судно,
и после допроса меня опознали
и бросили в тюрьму.
- То есть Вы единственный свидетель?
- Да. Но эти богатства нельзя вернуть
владельцам. Наш долг истратить их
на справедливые дела.
- Насколько могущественны Вы станете
в мире, который склоняется перед
властью денег.
- Богатство будет и твоим, потому что
без тебя я никто.
- Как я могу показать себя достойным
доверия?
- Преодолев испытание тщеславием.
- Не бойтесь, Фариа, я сумею сохранить
память о замке Иф.
- Жизнь - тяжелое испытание. Когда она
еще была тебе так нужна, ты потеряла
свою мать. А я, в мыслях у которого
только воссоединение с сыном,
присутствую при смерти других.
- Не говорите так, прошу Вас. Мне нужна
Ваша поддержка, у меня остались
только Вы.
- Это неправда. На тебе будет тяжкое
бремя вдохнуть в нас надежду.
- У нас не получится. Пробить такую
толщу с такими инструментами.
- Дантес, не надо отчаиваться. Верить -
единственное, что нам остается.
Общество, с которым ты встретишься,
не любит проигравших, и с сегодняшнего
дня ты должен научиться поднимать
голову.
- То есть надо забыть, кто мы, чтобы
кем-то стать?
- Притворяться, что забыл, - важное
умение.
- Это грустно, очень грустно.
- Вот нужное выражение: отсутствующий
взгляд, разочарованная улыбка. Когда
ты будешь вращаться в кругу господина
Вильфора, тебе останется вспоминать
о том, как ты ходил по этой камере,
чтобы у тебя появилось на лице
выражение человека,
утомленного богатством.
- Я чувствую, что мы станем лучшими
друзьями. Жена судьи и жена военного
должны друг друга поддерживать.
У нас схожие трудности, моя дорогая.
- Если те трудности, которые я
испытала, могут помочь облегчить Ваши,
моя признательность будет достойна
Вашего самопожертвования.
- Господин прокурор.
- Да?
- Мне неловко вновь просить у Вас
помощи, но я отважился, поскольку
принял решение.
- Надеюсь, смогу помочь.
- Поскольку наша страна борется
за независимость Греции, я бы хотел
получить командование.
- Интересная идея. И откуда ненависть
к туркам, которых Вы не знаете?
Их пытки отличаются изощренностью.
И что думает об этом Ваша жена?
- Я не хочу, чтобы она знала, что это
решение исходит от меня. Надо, чтобы я
получил приказ о назначении.
- Я не уверен, что мое вмешательство...
- Я уверен, господин прокурор.
Представьте себе, моя жена вбила
в голову идею восстановить доброе имя
Эдмона Дантеса.
- Восстановить?
- Да. Расследование и все, что с ним
связано. Это стало навязчивой идеей.
Прошлое преследует нас. Нам надо
расстаться на некоторое время.
- Хорошо. Обещаю сделать все, от меня
зависящее, чтобы Вашу просьбу
рассмотрели.
- Не сомневаюсь в этом,
господин прокурор.
- Фариа, Фариа, что с Вами? Фариа?
- Я больше не могу, не могу.
- Фариа...
- Сил нет.
- Фариа, Фариа...
- Столько труда впустую.
- Вы справитесь, уверен. Давайте,
давайте.
- Нет, не могу. Я тебя оставлю.
Ты не сердишься?
- Это невозможно, Фариа. Вы не умрете.
- Умереть в тюрьме или во дворце...
Единственное, что остается перед лицом
смерти - совесть. И страхом меня
наполняет не небытие смерти, а небытие
живущих. Тебе придется встретиться
с ними, Дантес.
- Если Вы оставите меня, я умру.
- Нет, нет, ты не имеешь права.
Ты сможешь бежать и станешь богатым,
могущественным, благодаря сокровищу
острова Монте-Кристо.
- Сбежать, но как? Еще много осталось.
- Слушай, Дантес, слушай внимательно.
Я знаю обычаи этой тюрьмы. Делай то,
что я говорю.
- Посмотри, какая ткань.
- И такое в воду?
- Да, ему ни в чем не отказывают.
Поверни.
- Хорошо держишь?
- Более или менее. Неудобно, но держу.
- Осторожно, ступеньки.
- Тяжеловат он для старикашки.
- К концу жизни каждый год вес
увеличивается, я замечал. Тем быстрее
полетит.
- Я не могу.
- Упражняться надо было. Ну давай,
бросай. Нет, нет, дальше. Помнишь, как
последний разбился о скалы? Работу
надо выполнить хорошо.
Вот это наверняка.
- Пусть вода будет тебе пухом, господин
аббат. Во имя Отца, Сына, и Святого
Духа, да будет так!
- Ладно, пошли.
И это называется вознесением?
- Он наверняка уже там.
- Помогите! Помогите!
- Держитесь, иду.
- Ко мне, ко мне!
- Держитесь, держитесь. Я иду!
Я здесь. Дайте руку.
Ну вот.
- Пожалуйста. Сейчас Вам станет лучше.
- Не знаю, как Вас благодарить.
Я обязан Вам жизнью.
- Ты обязан мне дружбой. Перейдем
на "ты".
- Ты даже не знаешь, кто я.
Ты нелюбопытен?
Давай, давай, быстрее. Сюда.
- Надо, чтобы ты знал: я сбежал.
- Хорошо, давай.
- Да-да, иду. Иду, сейчас, иду.
- Ну, старина Морио.
- Здравствуйте.
- Давно не виделись.
- По мне, так мы вчера расстались,
время летит быстро.
- Это верно. Представляешь, узник
сбежал из замка Иф?
- Нет.
- Ты подумай, арестовываешь людей,
а они убегают. Кстати, не замечал
чужаков?
- Нет.
- Никого?
- Никого. Даже рыбы нет.
- Жаль. А знаешь, тому, кто сообщит
о сбежавшем, положена премия.
- Премия?
- Премия, и немаленькая.
- Прошу, не говорите ничего. Как бы мне
пригодились эти деньги. Мимо меня он
не проскользнул бы.
- А ты уверен, что не видел его сегодня
утром?
- Не считая вас, никого не видел.
То есть я хотел сказать, вы первые.
Я не это хотел сказать...
- Подумай, премия огромная.
- Лучше не знать, что теряешь.
- А что приобретешь, хочешь знать? На!
- Это и есть премия? Как вы щедры.
- Не знаю, солгал ли ты нам. Сейчас
поймешь, что если знаешь что-нибудь,
лучше рассказать, ясно? Понял?
Человека, который устоял перед
деньгами и перед ударами, не в чем
упрекнуть.
- Но нельзя же все время молчать.
- Ты спас меня. Я бы не вынес нового
заключения.
- Согласен, не лучшее место.
Долго тебя там держали?
- Понятия не имею.
- Сейчас 1831-й год.
Да, 9 августа прошлого года у нас
появился новый король, Луи-Филипп,
еще один. Не забуду эту дату, это мой
день рождения.
Так сколько, бедняга?
-17 лет. 17 лет жизни.
- Мой бедный друг.
- Вот чем ты рискуешь за то, что спас
меня и подарил свободу. А я знаю этому
цену. Ты исключительный человек.
- Так уж исключительный. Ты, наверное,
давно ни с кем не общался. Сам мог
заметить, что я не ангел.
Трудно оставаться честным, я стал
контрабандистом. Надо выкручиваться,
а времена сейчас очень тяжелые.
- Ты станешь богатым, Морио, очень
богатым. Я принесу тебе состояние.
- Ты не из замка Иф сбежал -
из сумасшедшего дома.
- Я знаю, где спрятано сокровище.
Чтобы добраться до него, нужно
хорошее судно.
- Здесь - ничего.
- Зажги факелы.
- Зачем?
- Морио.
- Там тупик.
- Морио, Морио!
- Это невозможно. Я сплю.
- Фариа, как бы я хотел показать себя
достойным Вас.
- Италия - страна, где все женщины
ангелы. И тебе повезло жить в такой
стране.
- А Вам повезло, что у Вас такой
корабль.
- Могу пригласить, если хочешь.
- Завтра.
- Мария, что ты делаешь? Я расскажу
отцу, что ты болтаешь с иностранцами.
Домой. И чем я заслужила такую дочь?
Быстрее, домой.
- Матери всегда завидуют дочери.
Во всех странах мира они одинаковые.
Мой бедный друг...
- Я больше не твой бедный друг. И я
буду признателен, если ты будешь
говорить обо мне в третьем лице.
Нужно, чтобы ты к этому привык.
- Господин Дантес перегрелся
на солнышке.
- Не произноси больше это имя. Отныне я
граф Монте-Кристо.
- Господин граф. Ты нашел знатных
предков?
- Я их купил. Мертвые продаются.
Я приобрел у итальянского князя титул
по всем правилам - богатство, слава,
почет. Если человек не верит в то, что
видит, он слепец. У меня отныне все.
Требуется смелость, чтобы опуститься
до слабостей мира. А теперь
возвращаемся во Францию, Морио.
Во Францию!
- Вы напугали меня. Я думал, это моя
жена.
- Двери были открыты, и я позволил
себе войти.
- В этом я клиентам не отказываю.
- Простите, что побеспокоил Вас, но я
хотел только спросить. Господин Дантес
живет здесь?
- Бедняга. Там, где он сейчас, арендную
плату платить не надо. Не обижайтесь
на шутку, но спустя три года...
- Три года?
- Вы его родственник? Вас здесь
не видели.
- Да, я друг его сына.
- Заключенного?
- Да, я познакомился с ним в тюрьме.
- Да, он рассказывал. Но он так
до конца не поверил в его смерть.
- А что стало с девушкой, о которой
говорил Эдмон, невестой Мерседес?
- Я ее не знал. Когда здесь поселился,
она уже уехала после смерти матери,
по-моему.
- Где она сейчас?
- Никто не знает. О ней никаких вестей.
- Значит, он умер, брошенный всеми?
- Нет, не брошенный, благодаря Морелю,
судовладельцу. Он умер, окруженный
вниманием.
- Он умер в нищете?
- Не совсем, благодаря Морелю. И после
крушения его корабля "Фараон" дела шли
не блестяще.
- Бедняга. Он единственный, кто пришел
на помощь отцу Дантеса? Эдмон мне
рассказывал о Кадруссе, его друге.
- Друге? Слизняк. Прежде чем устроиться
в поместье, которое он купил
неизвестно как, он потребовал, чтобы
отец Дантеса вернул ему деньги,
одолженные сыну.
- Сыну? Но Дантес не рассказывал мне
о долгах.
- И тем не менее, он предоставил
документ.
- Это был подлог?
- Поди знай. Это было некрасиво,
и Морелю пришлось прийти
на помощь.
- Он был здесь?
- Все время. Надеюсь, он заслужил
награду на небесах, поскольку здесь
провидение его оставило.
- Возможно, оно еще не сказало
последнего слова.
- Боюсь, что да. Крушение "Фараона"
надломило честного малого.
- Надломило?
- Да, и без надежды на чудо.
А я не верю в чудеса. Вы когда-нибудь
видели корабль, возвращающийся
с трехлетним опозданием?
- По правде говоря, нет, не видел.
- Если только это не призрак.
- "Фараон"! "Фараон" возвращается!
- Что такое?
- "Фараон" возвращается, господин
Морель.
- Нет, это невозможно.
- Да, да!
- "Фараон"? "Фараон", мой корабль...
Возвращается. Я... Я не могу в это
поверить. "Фараон" здесь.
 

- Вы совершите ошибку, не оставшись
здесь ночевать.
- Полагаете?
- Путешествия вредят пищеварению.
- До темноты не успеете.
- Попадете в грозу.
- Жены нас ждут.
- Тем более не стоит торопиться.
- Едем, господа.
- И потом, неблагоразумно
путешествовать в поздний час.
Дороги опасны.
- Постоялые дворы - тоже.
- До свидания.
- Счастливого пути.
- Спасибо. До встречи в следующем году.
- Сносить все это с улыбкой на лице.
Что за ремесло, ну надо же.
- В последнее время на трактирщиков
обрушились напасти. Четыре клиента
за месяц - никуда не годится.
- Он едет сюда.
- Это иностранец.
- Видела коня? Какой клиент. Если я его
упущу, уйду во флот. Быстро, убери
со стола. Действуй.
Господин, добро пожаловать. Вас принес
ко мне попутный ветер, а гроза
не заставит себя ждать. Вы здесь как
дома. Останетесь?
- Да, конечно.
- Хотите, я займусь конем?
Пошли, пошли.
Познакомьтесь с хозяйкой, она
украшение дома. Она также прекрасна,
как ее стряпня. Отрада для глаз и для
желудка. Где, где, Леона?
- Иду.
- Садитесь, Вы совсем бледный.
Я предложу Вам немного вина, пьется
как вода, совсем не чувствуешь. Давай,
давай, Леона, кувшинчик - и начнем.
И света побольше.
- Нет-нет, не нужно. Мои глаза устали
от пыли дорог.
- Вы издалека?
- Из Марселя.
- Марсель, как я скучаю по нему.
Там я оставил своих друзей.
- Да, я знаю.
- Вы знаете?
- Мне о Вас рассказывали.
- В Марселе?
- Да. Точнее, в замке Иф.
- В замке Иф?
- Я не случайно остановился у вас.
Я приехал к Вам по поручению того,
кто был Вашим верным другом, - Эдмона
Дантеса.
- Эдмон? Дантес? Но мне говорили,
он умер.
- Увы, это так. Но я его хорошо знал.
- Забавно. Вчера я говорил о нем
с женой. Слышишь, Леона, мсье его
знал?
- Узника замка Иф?
- Да, узника.
- Надо же, до чего тесен мир.
- А как Вы с ним познакомились?
- Я был врачом в замке Иф. Меня
связывала дружба с этим человеком,
я его ценил. Я уверен, он был осужден
несправедливо.
- Я всегда говорил, что он невиновен.
В день, когда его арестовали, я был
на его помолвке. А когда узнал, что
его убили, плакал, как ребенок. Он был
мне как брат. Как видите, мы его
не забыли.
- Заключенный тоже никого не забывает,
он живет воспоминаниями.
Мой несчастный друг дал мне
поручение.
- Поручение?
- У Дантеса был в тюрьме товарищ, его
посадили как роялистского заговорщика
во время "Ста дней". Ему удалось
уберечь от стражников три бриллианта,
стоящих целое состояние. Они позволили
бы ему начать жизнь заново, если бы
его освободили. Увы, узник заболел,
но Дантес заботился о нем. А узник
завещал ему камни перед смертью.
Дантес мне доверял. Перед попыткой
побега он передал мне бриллианты.
Он поручил мне в случае гибели
отблагодарить друзей, которые помогали
его отцу во время его заключения.
Итак, я ищу друзей Эдмона Дантеса.
- Друзей? Не думайте, что их много. Вы
постучались в нужную дверь и с первого
раза. Дантес указал Вам верную
дорогу. Если бы Вы знали, сколько я
сделал, чтобы освободить Эдмона. Ходил
к прокурору, господину де Вильфору.
Действовал так, что попал под
подозрение и должен был бежать
из Марселя.
- Это было тяжело. Наше кафе...
- Да, мы оставили все отцу Дантеса,
достойному человеку. А отсюда я
посылал ему деньги и он ни в чем
не нуждался, разве что, в моем
присутствии.
- Ваша верность меня тронула.
Вы кажетесь таким искренним.
- Я говорю правду, клянусь моей женой.
Пусть умрет на месте, если я солгал.
- Вы боитесь грома?
- Просто чувства нахлынули, и мы
волнуемся. Какое чудо. Бедняга Дантес,
просто плакать хочется.
- Не сдерживайтесь. Мужчине стыдно
не когда он плачет, а когда заставляет
плакать других.
- Значит, можно не стыдиться.
- Вот бриллиант, господин Кадрусс.
- А остальные?
- Эдмон часто вспоминал невесту,
Мерседес, и некоего Фернана.
- Кого? Фернана де Морсера?
- Фернана де Морсера. Я их ищу.
- Скажете, Вы их ищете?
- Бриллианты таким людям?
- Что вы имеете в виду?
- Это просто позор. Возмутительно,
как они себя вели.
- А Мерседес - распутница.
- Прошу Вас. Мой друг говорил о ней
с любовью. Такие слова оскорбляют
память Дантеса.
- Конечно, я понимаю, но против правды
не пойдешь. А для Мерседес военная
форма была милее савана покойника.
- Фернан де Морсер был видным мужчиной.
- На свадьбу нас не пригласили.
- Мы бы и не пошли, из чувства
приличия.
- Нам дорога память Эдмона Дантеса.
- Это невозможно. Девушка, о которой он
мне так часто рассказывал?..
- Она стала генеральшей.
- Одно из самых больших состояний
в Париже.
- Да, но нажито нечестно, поверьте.
Никто не знает, чем торговал Фернан
с греками и турками. Вернулся богатым,
как Крез, и офицер стал пэром
Франции, созрел для пантеона. Вот
такие нравы, сударь.
- Вам что, плохо?
- А Вы проголодались?
- Нет-нет, все в порядке, я устал.
Поговорим об этом завтра утром.
- Конечно, конечно, утро вечера
мудреней.
- Я принесу Вам отвара, будете спать
лучше.
- Нет-нет, спасибо.
- Оставь его в покое. Сюда.
Всегда так, когда вспоминаешь ушедших
друзей. Уверен, Дантес, который
смотрит на нас с небес, счастлив
видеть, как мы собрались сегодня.
- Счастлив? Вы полагаете?
- Да.
- Забвение - единственное средство,
в таком случае.
- Вы неправы. Случилось много плохого,
но на этой земле еще можно найти
достойных людей. Идемте.
Смотрите, это лучшая комната.
- Эту мы оставляем для друзей.
- Передайте Ваши вещи. Вот, пожалуйста.
Больше ничего не нужно?
- Нужно. Побыть одному.
- Есть ли что-то прекрасней этого
бриллианта?
- Да, три бриллианта.
- Ты слишком многого хочешь.
- Это доброе дело. Он и так пресыщен
жизнью. Мы окажем ему услугу, а сами
заживем честно.
- Убийца! Чудовище! Не двигайтесь,
или я пристрелю вас, как собак.
Ты попался, Кадрусс. Я хотел знать,
на что ты способен.
- Умоляю, не стреляйте. Сжальтесь,
это она, она меня заставила.
- Трус, ты мне противен.
- Ведьма. Да, она меня заколдовала,
я всегда подчиняюсь.
- Ничтожество. Это он меня заставляет,
бьет меня.
- Нет.
- Я не хотела.
- Она - сам дьявол.
- Объяснять будете в суде.
- Умоляю, сжальтесь.
- А ты жалел тех, кого убивал?
- Вы первый, клянусь, первый.
- И чем я заслужил это?
- Она сошла с ума из-за бриллиантов.
Она меня заставила выпить отвар,
а потом...
- Грязный доносчик.
- Заткнись. Не верьте ей. Я хотел Вас
убить, правда, но все из-за нее.
- Отлично. Тебя не спасет даже господин
де Вильфор.
- Господин де Вильфор?
- Если я все скажу, Вы меня отпустите?
- Обещаю.
- Заткнись, гадина.
- Говорите.
- Я Вам доверяю. Вы остались верны
клятве умирающему, хотя могли уйти
с бриллиантами.
- Если ты расскажешь, я тебя...
- Я слушаю.
- Это из-за него Дантес попал
в замок Иф.
- Нет, она плетет невесть что, чтобы
спасти свою шкуру.
- Дай ей рассказать или я тебя
пристрелю.
- Они все устроили с Фернаном де
Морсером. Подсунули письмо в карман
Дантесу, донесли на него де Вильфору.
- Эта история не стоит выеденного яйца.
- Ну да, все ясно.
- За деньги он сделает что угодно.
- Ты заплатишь за это первым, Кадрусс.
Убийца, ты заплатишь за это.
- Еще шаг - и я перережу ей горло.
- Не стреляйте, умоляю, не стреляйте.
Нет, нет, не стреляйте. Нет, нет!
- Он ушел с бриллиантом.
- Я найду тебя, Кадрусс. Я найду тебя!
Морсер, Вильфор, я вас найду.
- Какую власть Вы имеете над нами,
дорогой Монте-Кристо. Наше общество
самое закрытое из всех, и вот мы
собрались у Вас.
- Я Вам обязан этим.
- Ну что Вы, только у Вас мы можем
развлечься, только у Вас.
- Вы волшебник.
- Я вернулся из путешествия по Востоку,
мадам, на меня повлияли сказки
"Тысячи и одной ночи".
- Думаю, Альбер, Вы не жалеете, что
пошли с нами. Граф Монте-Кристо умеет
развлечь гостей.
- Великий человек, даже чересчур. Бьюсь
об заклад, его предки часто
встречались с моими.
- Не будем удивляться, что таких людей
становится все больше, когда деньги
правят миром.
- Лошадь необъезжена, а ты доверил ее
мальчишке.
- Виконт Альбер де Морсер любит
необузданных, так пусть покажет,
на что способен.
"Отель де Морсер"
- Знаете, я думаю о том, что ни о чем
не надо жалеть. Это пошло мне
на пользу. Благодаря человеку,
спасшему мне жизнь, я узнал, что такое
дружба. А я, благодаря неподвижности,
начал ценить свободу.
Не представляете, как я задыхаюсь
в этой темнице.
- Бедный узник.
- Поставьте себя на мое место. Месяц
взаперти - с ума сойдешь. Не могу
взяться за кисти.
- Не жалейте ни о чем. Безделье
не может породить шедевр. Нельзя
рисовать от нечего делать, просто так.
- Я слишком счастлив - это ужасно.
У меня есть все. Родители избаловали
меня, у меня есть деньги, любовь.
- Нет, не любовь, а женщины.
Не путайте.
- Надо пострадать, чтобы стать
талантливым. Что делать?
- Ждать. Возможность представится,
доверьтесь жизни.
- Это безобразно, не так ли?
- Нет, но Вы увлеклись копированием.
Копировать природу значит
предавать ее. Серость стены, напускное
веселье. Вы говорили о тюрьме.
Представьте стену камеры. Вы увидите
серый цвет и начнете ценить голубой.
- Вы думаете?
- Думать Вам, Вы художник.
- Мне еще учиться и учиться.
- Учиться делать открытия. Нет ничего
хуже, чем упорствовать в ошибке.
Найдите истину, будьте искренни.
Откройте смысл бытия. Чтобы
подчеркнуть выразительность взгляда,
мало написать глаза.
- Предупреждаю, это не мой.
Непостижимо, Вы восхищаетесь этим
портретом.
- Больше, чем Вы думаете.
- Я ничего не понимаю.
- Произведение предназначено для тех,
кто его понимает. Совершенство ничего
не выражает. Позвольте мне предпочесть
недостатки. Любовь несовершенна,
и тем не менее, мы живем ею.
Надеждой, которую она нам дает,
и воспоминаниями, которые она
оставляет. Этот портрет, это взгляд,
который не может принадлежать другой
женщине. Какая странная нежность.
Вся жизнь выражена во всей ее
таинственности.
- Спросим у модели, кажется ли ей
верным Ваше описание. Матушка,
позвольте представить Вам графа
Монте-Кристо. Он, благодаря этой
картине, знаком с Вами и говорил о Вас
с такой проникновенностью.
- Мадам, простите, что позволил себе
это, но разве я мог предположить?
- Оставьте, мсье.
- Не за что извиняться, я Вам глубоко
признателен. Благодаря Вам я открыл
для себя свою мать. Впервые я понимаю,
что от Вас веет грустью. А в чем
причина?
- Ваша несерьезность.
- Вы присутствуете при семейной драме.
А Ваша таинственность. Я не знал,
матушка, что у Вас от меня секреты.
- От Вас - нет. От других, от тех, кто
меня знает хуже. От других...
- Не сердитесь, что я оставляю Вас,
дорогой друг.
- Нет, я хотел начать Ваш портрет,
разгадать Вашу тайну. И я ее разгадаю.
- Попробуйте по памяти. Я скажу,
получилось или нет, но сегодня у меня
свидание.
- К новым завоеваниям. Спешите, а то
соперник встанет на ноги.
- Я должен был показаться Вам странным,
но я не мог справиться с чувствами.
20 лет назад я был разлучен
с девушкой, похожей на Вас. Она была
необыкновенной. Я забыл о том, что
может быть такой взгляд. И какое-то
время я думал только о ней.
Не сердитесь.
- Я сержусь на себя за то, что
напомнила Вам утраченное счастье.
- Спасибо, мадам. Спасибо, что поняли
меня.
- Если Вы ее встретите, попробуйте
простить ее. Она Вас не забыла.
Возможно, она до сих пор любит Вас.
Мне так это знакомо. Но одиночество
и время - безжалостные враги.
- Да, время сильнее нас, к сожалению.
Время побеждает все. И те, кто любит,
не задумываются об этом, ослепленные
клятвами. Я до сих пор слышу ее
звучный голос, перекрывающий рокот
волн: "Ничто не разлучит нас".
Вы считаете, было бы глупо надеяться
на что-то?
- А Вы могли бы не надеяться?
- Нет.
- Тогда зачем отвечать? Жизнь на все
ответит. Ведь жизнь Вас предала.
Ничто больше не разлучит
нас...
- Иногда я думаю, что это только
снится. Если бы ты мне все объяснил.
Иногда я жалею о своей лодке, о шуме
волн, о крике чаек.
- А мне не о чем жалеть.
Я получил известие о моей узнице.
Мне горестно видеть Вас в одиночестве,
Гайде. Это заточение не стесняет Вас?
- Все, что мне нужно, это тишина
и одиночество, чтобы ничто не мешало
мне вспоминать о зле, которое мне
причинили. Я выйду отсюда, когда
пробьет час мести.
- Как и я, Вы это тоже знаете.
Но преступник, сломавший Вам жизнь, -
могущественный человек. Вам
потребуется много терпения.
- Время - только видимость. Важны лишь
чувства, а ненависть умеет ждать.
Я была рабыней. Сегодня, благодаря
Вам, я свободна, и впервые, со дня
смерти близких, у меня есть надежда.
Наказать виновных - единственное,
зачем я живу. Я буду подчиняться Вам,
пока не наступит день кары.
- Этот день близок, Гайде. Но мы должны
быть терпеливы. Истина должна
оставаться загадкой, чтобы защищаться
от людей.
- Еще приглашение. Разумеется,
к Морсерам.
- Эти выскочки нас никак не забудут.
- Нам никак не удастся провести вечер
спокойно у себя дома.
- В этом одно из преимуществ моего
состояния.
- Может, мы познакомимся с этим графом
Монте-Кристо, о котором все говорят?
- Дорогая, я не горю желанием
познакомиться с этим авантюристом.
Замок в окрестностях Парижа, отели,
экипажи. Кто он, откуда?
- Никто ничего не знает. Думаю, мы
скоро встретим его имя в рубрике
скандалов.
- Вы завидуете его успеху. Вы же
знаете, дамы сходят по нему с ума.
- Прохвосты умеют привлечь внимание.
- Вы соблазнили меня при первом же
свидании. Все мои подруги мечтали
только о Вас.
- Благодарю.
Шутка сомнительного свойства,
особенно, в присутствии отца.
- Спасибо, что хотя бы дали понять,
что я еще жив.
- Что это?
- Прошу извинить, господин де Вильфор,
но господин Видок спрашивает, может ли
он с Вами встретиться.
- Видок у меня в такой час?
Ладно, иду. Прошу извинить.
- Бывший каторжник - шеф полиции.
О времена, о нравы. У меня ощущение,
что я в театре. Жаль, что в инвалидной
коляске и на последнем акте.
- Боюсь, мой визит Вас обеспокоил,
господин прокурор?
- Нет, нисколько. Если не ошибаюсь,
мы должны были встретиться сегодня
во дворце.
- Я предпочел поговорить с Вами вдали
от любопытных глаз и ушей.
- Это серьезно?
- Возможно.
- О чем речь?
- О деле, которое должно скоро
слушаться, - дело отца Бошара.
- Бошар, этот убийца. Вы же
не собираетесь просить меня смягчить
ему приговор?
- И все же? Нет?
- Нет. Вы зашли слишком далеко. Если
ему сохранить жизнь, как я буду
выглядеть? На кону карьера.
- Он оказал услуги полиции.
- Безнадежно, я убежден.
Я знаю этого человека, это убийца.
- Убийца - возможно, друг -
несомненно.
Это мой осведомитель. Не стоит
пренебрегать подлецами.
- Мой долг осудить его.
- А мой - Вас успокоить. Вы слишком
безжалостны. Блестящи - да, но
жестоки. Карьера не должна мешать
интересам полиции.
- И Вашим, я полагаю.
- Вы не собираетесь смягчить приговор?
- Видок, это чересчур. Вершить
правосудие - не дело полиции. Она
должна следить за тем, как это
происходит.
- Кажется, Вы ставите меня на место?
- Просто прошу не занимать мое.
- Вы забываете, что это господин Фуше,
мой предшественник, устроил Вас сюда.
- Господин Фуше не просил меня
оправдывать убийцу.
- Но он не мешал Вам осуждать
невиновных.
- Что Вы имеете в виду?
- Господин Фуше не бывал на каторге,
но часто отправлял туда своих друзей.
- Осторожнее, я сильнее, чем Вы
думаете. А буду еще сильнее.
- Нет ничего сильнее полицейского
досье. Господин Фуше имел привычку
заносить в картотеку своих протеже,
чтобы их защитить, разумеется.
Дела могут затеряться, но картотека -
никогда.
- Угрожаете?
- Советую. Услуга за услугу.
Не отказывайте мне в одолжении.
- Одолжении? Речь об убийце.
- На другой чаше весов груз
посерьезнее.
- Настаивать бесполезно.
- Хорошо.
Вы поняли, что я от Вас хотел, и что я
не забываю ни оказанных мне услуг,
ни тех, в которых мне отказали.
До свидания, господин прокурор.
- Раз уж господин де Вильфор один из
твоих знакомых, ты освежишь ему память
и сам вспомнишь кое-что.
- Можете мне доверять, господин Видок.
- Скажешь ему, что о нем ползут дурные
слухи, распространяемые "этим негодяем
Видоком".
- Но зачем?
- Я настаиваю, чтобы ты использовал
это слово. Так он быстрее поверит.
Сегодня Вильфора пригласят к графу
Морсеру. Ты будешь ждать на улице.
Он тебя выслушает, потому что боится
скандала. Ты скажешь ему о деле,
заведенном Фуше, детали я тебе
расскажу. От твоего успеха зависит
наше спокойствие. Если мы позволим
судьям делать то, что они хотят,
все окажемся в тюрьме.
- Вы сами этого хотели. Друзья моих
родителей еще скучнее, чем мои.
- Всегда интересно что-то новое.
Я много путешествовал, у меня мало
знакомых.
- Мой отец.
- Да.
- Мне представился случай познакомить
Вас с моим другом, графом
Монте-Кристо. Этому храбрецу я обязан
жизнью.
- Добро пожаловать, мсье. Вы сохранили
для семьи ее наследника.
Моя жена уже успела выразить
Вам признательность.
- Благодарность Вашего сына превосходит
то, что я для него сделал.
- Нет, нет, моя благодарность не повод,
чтобы не улыбаться. Я намерен
развлечься сегодня. Я вас оставлю,
надо знакомиться с гостями.
- Ваш сын исключительный юноша.
- Он забывает о приличиях.
- Но помнит о дружбе. А настоящие
друзья так редки, я это ценю.
- А он как ценит. Должен признать, что
он говорит только о Вас. Поэтому мне
кажется, что мы уже знакомы. Ваш
взгляд кажется мне тоже знакомым.
- А мне Ваш - нет.
- Вы с востока, я полагаю?
- Именно. Может, мы встречались
на каком-нибудь судне или в портовом
городе?
- Возможно. Тогда я был военным.
Славное время. У меня были иллюзии,
я еще рисковал жизнью ради тех, кого
и не знал.
- В Греции многие были свидетелями
Вашего героизма.
- Я выполнял свой долг. Но когда
завоевал эполеты в боях, настоящий
героизм - вступить на скользкий лед
светских салонов.
- Здесь война изощреннее.
- Да, я собрал все свое мужество
сменить шпагу на политику и светскую
жизнь. У меня не осталось врагов -
только противники, за некоторым
исключением. Вот одно из них. Мой
друг, рад Вам его представить.
Господин Вильфор.
- Да.
- Вот человек, с которым Вы хотели
познакомиться: граф Монте-Кристо.
- Очень рад.
- Господин прокурор Анри де Вильфор,
приятный друг и грозный человек.
- Грозный, но справедливый. Можете
не бояться, если у Вас чистая совесть.
- Ваша совесть не может быть чище моей,
господин прокурор.
- Мы найдем общий язык.
- Если бы Вы знали, на что способны
люди, Вы бы изменили свое мнение,
граф Монте-Кристо. Смертная казнь
заставляет задуматься.
- Она заставляет задуматься честных
людей. Опыт доказывает, что худшие
остаются на плаву.
- Снисходительность - это
предательство. Общество требует мести.
- Смертная казнь - не месть.
- А что бы Вы предложили? Поставьте
себя на мое место. Перед Вами
преступник. Будете философствовать?
- Мне бы хотелось сказать этому
человеку: раз уж твое преступление
был доказано и с тебя сорвали маску,
нет, я приговорю тебя не к смерти,
а к жизни. Приговариваю к тому, чтобы
ты пожизненно нес клеймо. Ничто
не избавит тебя от худшего из
наказаний - от презрения к себе перед
лицом общества. Но у меня нет прав
на твою жизнь. И только ты можешь
выбрать смерть, если ты надеешься
найти забвение.
- Вы мечтатель.
- Сегодня - мечта, завтра - реальность.
- Идеалист.
- Идеалист, да. Как и Вы, господин
прокурор. Нельзя не быть идеалистом,
чтобы верить в правосудие до той
степени, чтобы стать его символом.
- Это ужасно.
- Вы должны знать правду, Мерседес.
Я не мог Вас избавить от этого.
- Этот человек, которого я ценила,
несмотря ни на что, оказался всего
лишь предателем. Как мне теперь
с этим жить?
- Может быть, я помогу Вам? Мы можем
уехать, Мерседес, все еще возможно.
- Я должна думать о своем сыне,
чтобы принесенные в жертву жизни
сохранили его.
- Настоящее счастье не строится на лжи.
- Я надеюсь, что он не узнает обо всей
этой подлости. Что из него выйдет?
- Возможно, мужчина. Вы должны сказать
правду.
- Нет-нет, это невозможно.
Уходите, прошу Вас. Между нами все
кончено.
- Я подчинюсь, Мерседес.
Но знайте, даже если Вы меня
возненавидите, я не прощу тех, кто
заставил Вас страдать. Месть станет
доказательством моей любви.
- Ты? Кадрусс, это ты. Я знал, что
встречу тебя.
- Нет, прошу Вас, замолчите.
- Ты кого-то поджидал?
- Я?
- Будущую жертву?
- Нет-нет, я скажу все, но не здесь.
Идемте. Я пойду за Вами.
- Да-да, пойдешь куда я скажу.
И на этот раз ты от меня не уйдешь.
- Разбитое стекло, открытое окно.
Я поймал вора. Представляешь,
что будет дальше?
В полиции не сочтут это странным.
Они знают, на что ты способен.
Ты расскажешь мне все, Кадрусс, все.
- Мне пришлось подчиняться. Меня послал
Видок, у него дело на Вильфора,
заведенное еще Фуше.
- Значит, у этого чиновника есть
слабости? Я слушаю.
- До брака с мадемуазель Сен-Меран
господин де Вильфор соблазнил одну
особу, которая от него родила. Ну и...
- Продолжай.
- Он заставил ее бросить младенца.
В 15 лет парень связался с шайкой
бандитов.
- Из твоих уст, Кадрусс, это слово
звучит странно.
- Его арестовали и сейчас Бенедетто
в тюрьме, а в деле записано "отец
неизвестен".
- Что тебе поручили?
- Угрожать Вильфору, шантажировать.
Видок выпустит парня и впутает его
в грязную историю. Газеты сделают все,
чтобы пустить карьеру прокурора
под откос.
- Свобода человека вновь зависит
от ваших гнусностей.
Ты скажешь Видоку, что Вильфор
не уступил шантажу.
- Можете на меня рассчитывать. Да и мне
так больше нравится, не хочу
встречаться с Вильфором.
- Видок освободит парня, как и хотел.
А я им займусь. Моя цель - погубить
Вильфора, и ты мне поможешь.
Не забывай, что я поклялся отомстить
за друга, который погиб из-за Вас.
Ты будешь помогать мне, Кадрусс,
это твой последний шанс, последний.
- Граф Монте-Кристо не устает нас
удивлять.
- Что это значит? Где я?
- У меня.
- Что Вы от меня хотите?
Кто Вы такой?
- Я друг.
- Давайте начистоту. Когда вышел из
тюрьмы, не стоит обижаться. Вы что-то
предлагаете? Предупреждаю, убивать
не буду - слишком много риска.
- Я решил тебе помочь.
- С какой стати? Поразвлечься? Я Вас
ни о чем не просил. Это пари?
- Нет, история, которую я узнал.
История женщины, твоей матери, которая
умерла из-за человека, который ее
бросил, человека, который богат
и уважаем.
- И Вы его знаете? Интересные у Вас
знакомые.
- Я хочу, чтобы этот человек отдал тебе
все, что должен.
- Подойдет. Кто он?
- Скоро узнаешь, я вас познакомлю.
Но прежде тебя надо обучить манерам.
Я тебе в этом помогу, чтобы ты мог
говорить с ним на равных, и сказать
ему все, что сын имеет право
сказать отцу.
- Это не займет много времени.
- Эта повестка была лишь формальностью,
за которую я прошу меня извинить.
Но интерес, который Вы проявляете
к Бенадетто, заинтриговал моих коллег.
Уже месяц он ведет роскошную жизнь.
Вы собираетесь сделать из него
светского льва? Какую цель Вы
преследуете?
- Доказать, что можно не оставаться
жертвой прошлого, и даже после каторги
выбиться в люди.
- Я тоже так думаю. Мы нашли общий
язык. И Ваше великодушие доказывает,
что Вы честный человек.
- Я готов вновь доказать Вам свою
честность, когда захотите.
- Не сомневаюсь. Позвольте мне дать Вам
совет, господин граф: остерегайтесь
некоего Кадрусса. Его поведение
интересует нас все больше. Он не
потерял связи с Бенедетто, который
с ним одного поля ягода.
- Я это знаю. Но меня интересует,
до чего могут дойти негодяи. Когда они
улаживают дела друг с другом, бывает
так, вершится правосудие.
- Я знаю, что раздражаю тебя. Но я
пришел дать один совет.
- Я на тебя уже насмотрелся.
- Если бы ты был разумным, ты бы
обогатился. Подумай, сколько можно
здесь взять - золото, бриллианты,
и ничего не закрывают. Это провокация,
чтобы ты свернул с честного пути.
Ты понимаешь это?
- Мне не нужен лакей, чтобы собрать
вещи.
- Берегись. Это я привел тебя,
все на двоих.
- Нет, я останусь в свете. Моя цель -
не банки, а дочери банкиров.
Я присмотрел одну, приглашу тебя
на свадьбу.
- Тупица, думаешь, сколотишь состояние
в салонах? Твое место не там,
Бенедетто. Слишком многие знают,
откуда ты вышел, слишком многие.
- Убирайся, дерьмо!
- Хорошо. Пристав, ведите последнего
свидетеля.
Ваше имя и род занятий?
- Граф Монте-Кристо, путешественник.
- Поднимите руку, скажите: "Клянусь
говорить правду и ничего, кроме
правды".
- Клянусь.
- Мы слушаем.
- Господин председатель, господа
присяжные, я уверен, обвиняемый
не превысил самообороны.
- Мы не ставим под сомнение Вашу
искренность, но роль свидетеля в том,
чтобы сообщать сведения
и предоставлять доказательства.
- Именно этого я и хочу. Но сначала
я расскажу вам о потерпевшем.
- Господин прокурор? Не имею
возражений.
- Я хорошо знал господина Кадрусса.
Путешествуя, я провел ночь на его
постоялом дворе. Не забуду прием,
который мне оказали.
- Вы хотите сказать, что у господина
Кадрусса была добрая репутация?
- Возможно, ведь мертвые молчат.
- И в Вашей власти заставить их
говорить?
- Возможно.
- Продолжайте. Вы упомянули
путешествия. Вернемся к нашему
постоялому двору.
- Вернемся. Если я и вышел оттуда,
то вопреки воле хозяина. Ночью Кадрусс
пытался меня зарезать с целью ограбления.
- Клевета! Гнусная клевета. Какое
бесстыдство - оскорблять память
бедняги, чтобы защитить преступника.
- Доказательства могли бы...
- Мы судим здесь не жертву.
- А разве не наш долг судить жертв,
если процесс над ними может спасти
обвиняемого?
- Судьи здесь мы, сударь. Это
невыносимо. Тишина! Если Вы будете
продолжать, сударь, мы больше
не сможем Вас слушать.
- Но я могу сказать о Кадруссе
не только плохое. Прежде чем свернуть
с пути, Кадрусс оказывал помощь
полиции и правосудию. Его усердие
способствовало аресту, заключению
и смерти опасного заговорщика. Кадрусс
хорошо Вас знал, господин прокурор.
Поройтесь в памяти, благодаря ему Вы
подписали этот ордер, затем заключение
о смерти предателя. Вспомните,
господин прокурор, вспомните замок Иф,
вспомните Эдмона Дантеса.
- Господин председатель, необходимо
заставить свидетеля оставить в покое
рассуждения, которые сбивают с толку
присутствующих. Предлагаю не слушать
этого человека, намерения которого
очевидны.
- Я не могу запретить выслушивать
свидетеля, господин прокурор.
Продолжайте, не отклоняясь в сторону.
Вернемся к фактам.
- Сначала мне необходимо описать
личность господина Кадрусса, который
сообщил мне столько нового.
- Вы виделись с ним после происшествия
на постоялом дворе?
- Да, господин председатель.
- Вы знали, что он хотел лишить Вас
жизни. Вы не злопамятны.
- У меня есть эта слабость. Я поклялся
найти Кадрусса. Тех, кто хотел вашей
смерти, не забывают, господин
прокурор.
- Не имея доказательств, Вы призываете
на помощь воображение. У него на все
есть ответ, господин председатель.
- Вы говорили, что Вы встретились
с Кадруссом.
- Месяц тому назад. И он сообщил мне
сведения о личности Бенедетто.
- Довольно! Мы лучше Вас знаем, кто
такой Бенедетто, и его преступное
прошлое.
- В этом виноват не только он сам.
К тому же, вы не знаете всего его
прошлого, господа. Брошенный ребенок,
он познал нищету.
- Слышали мы это. Придумайте что-нибудь
поновее. Трудное детство,
непонимание, одиночество - бедняга,
предоставленный самому себе. Если бы
все брались за нож, какой резней бы
это закончилось. Немного авторитета
помогло бы не только этим
бездельникам, но и жертвам. В армии
преступников нет. Что касается
стенаний о нищете, избавьте нас
от них. Нищета извиняет, но отнюдь
не все.
- Нищета не извиняет никого,
но особенно тех, кто в ней виноват.
- Конкретнее, о ком Вы говорите?
- Об отце этого человека.
- Да, и эту песню мы уже слышали.
Сирота, родившийся от неизвестного
отца...
- Его отец известен, господин прокурор.
И он присутствует среди нас. Его
личность известна, и все его видят.
- Я спрашиваю у суда, будет ли он
принимать во внимание слова
авантюриста? Над кем мы смеемся,
над кем?
- Над обвиняемым.
- Прошу Вас.
- У меня есть доказательства личности
отца. Я нашел тех, кто может
подтвердить мои слова: врача,
принимавшего роды, хозяйку дома,
где родился ребенок в ночь с 14 на 15
декабря 1812-го года. Старьевщика,
нашедшего его в снегу, его жену,
которая его воспитала, - множество
свидетелей.
- Мы ждем имя этого человека.
- Я бы предпочел, чтобы он назвался
сам, чтобы ему на это хватило
смелости. Он узнает кольцо, которое
носит Бенедетто.
Оно было залогом любви к женщине,
которая имела слабость ему поверить.
- Довольно. Велите замолчать этому
человеку.
- Я замолчу. Но после того, что Вы
сказали, этот отец - единственный
виновный. Это Вы, господин прокурор.
Это Вы, господин Анри де Вильфор.
Человек, который смотрит на Вас, - Ваш
сын. Вы, дав ему жизнь, осмелитесь ли
теперь приговорить его к смерти?
Беспрецедентный скандал на
заседании суда.
Прокурор де Вильфор
доведен до безумия, процесс перенесен.
Откровения графа Монте-Кристо... ".
Бедный Вильфор, для него все кончено.
Какой удар, боже мой. А зачем
Монте-Кристо старался его уничтожить?
- Чтобы заставить говорить о себе.
- Какой странный человек. Откуда у него
эти детали о прошлом Вильфора? Это
необъяснимо. Я бы хотел знать.
Любопытная статья о Янине. Нам пишут
из Янины. "Нам стал известен такой
факт: крепости города были сданы
туркам французским офицером, которому
доверился визирь Али Табили.
- Вы отмечаете триумф с размахом, граф
Монте-Кристо. Это прием в честь победы
над Вильфором?
- Это лишь игра. Мне нравится собирать
его друзей.
- Так знайте, я в числе тех, кто ему
верен. Если я принял Ваше приглашение,
оставив супругу дома, то только для
того, чтобы в последний раз
встретиться с личностью, которая из
любви к оригинальности забыла
о правилах приличия.
- Я боюсь только несправедливости.
Знаю, у меня много врагов, но я люблю
риск.
- Скандал - опасное оружие, граф,
обоюдоострое.
- Вы подаете дурной пример.
- Представьте, "Монитор" сегодня
принялся за мою персону.
- Я читал статью. Ваше имя там
не названо.
- Тем хуже. Люди ищут и что-то находят.
К чему мы придем, если газета начнет
публиковать непонятно что непонятно
о ком?
- Тем более, когда речь идет понятно,
о чем и о ком. Но не стоит
волноваться. И помните, что
не обращать внимание на нападки
и есть достойный ответ.
- Это он, это точно он, я не ошибаюсь.
Я его узнала. Предатель, убийца.
- Пришел час расплаты, Гайде.
Тебе потребуется все мужество.
Ибо, чтобы погубить этого человека,
придется противостоять тем,
кто его защищает.
- Господа, общественное мнение
будоражат слухи. Честность одного
из нас поставлена под сомнение слишком
откровенно, чтобы мы могли смолчать.
Я уверен, будет доказана
необоснованность клеветы, недостойной
газеты, которая до сих пор
пользовалась авторитетом.
- Господа, я требую, чтобы
расследование началось, и побыстрее.
Я готов предоставить доказательства
моей правоты, доказательства
вероломства врагов, ведущих против
меня эту кампанию.
Пытающихся погубить режим, который я
представляю.
Я предоставлю документы, которые
докажут, что визирь Янины мне доверял.
Я избавлю вас от перечисления того,
что сделал. Напомню только, что меня
наградили орденами, которые не дают
трусам и предателям, что о крови,
которую я пролил, знают все.
И поскольку я не погиб с товарищами,
я могу привести здесь лишь
их воспоминания.
- Граф де Морсер, Ваше дело - и наше
тоже. Но Вы должны до конца
противостоять нападкам, цель которых
подорвать уважение к нашему собранию
в глазах общественного мнения. Вот
почему я считаю себя обязанным
заслушать свидетеля, который может
предоставить сведения о поведении
генерал-лейтенанта, графа де Морсера,
при Янине.
Пристав, ведите свидетеля.
Мадам, Вы писали комиссии, что у Вас
есть сведения о событиях в Янине, что
Вы свидетель этой трагедии.
- Ни одна деталь не стерлась из моей
памяти.
- Какое отношение Вы имеете к этим
событиям?
- Речь шла о жизни и смерти отца
и матери. Меня зовут Гайде. Я дочь
Али Табилина, паши Янины.
Вот свидетельство о рождении,
составленное отцом и подписанное
друзьями. А вот купчая на меня и мать,
переданная купцу Эль Кабиру
французским офицером Фернаном де
Морсером.
- Клевета, ложь. Я не знаю эту женщину.
Вы собираетесь терпеть это?
- Наконец-то я тебя нашла. Ты, предав
и убив моего отца, продал меня и мать
за тысячу кошельков.
- Достаточно обвинить, чтобы
обесчестить человека.
- Вот доказательства.
- Я жертва махинации, это подлог.
- Тишина, тишина. Мадам, трагедия,
постигшая Вашу семью, не позволяет Вам
выступать с подобными заявлениями.
Ваши обвинения будут приняты
во внимание, если эксперты подтвердят
подлинность этих документов.
- Позвольте мне в последний раз
обратиться к графу Фернану де Морсеру,
чтобы напомнить ему эпизод этой
трагедии.
- Вам слово.
- Когда отец понял, что Вы собираетесь
его убить, он бросился на Вас,
он ранил Вас в правую руку. Удар был
сильным, должен был остаться шрам.
Вы утверждали, что никогда меня
не видели. Откуда же мне знать такое?
Вам легко доказать, что я лгу - просто
закатать рукав. Вы носите на теле
клеймо предательства.
- Граф Монте-Кристо, граф Монте-Кристо,
я только что узнал от одного
журналиста, моего друга, что статья
о Янине появилась по Вашему наущению.
И если перо не единственное Ваше
оружие, соблаговолите принять
мой вызов.
- Встретить человека чести - слишком
редкий случай, чтобы уклониться
от приглашения. Жду секундантов.
- К тебе гости. Дама. Имя назвать
отказывается, лицо под вуалью.
После всего, что произошло, надо быть
начеку.
- Пусть войдет.
- Хорошо.
- Мне стыдно, что я к Вам пришла.
Не смотрите на меня так. Это
недостойно. Вы думали о себе
и о мести. И тем не менее, я здесь.
Ваша жестокость ясно дала мне понять,
что я не смогу с этим бороться.
Я должна была Вас ненавидеть, но я
не могу жить без Вас. Вы сильнее моего
страха, сильнее разума.
- Чего Вы хотите?
- Пощадите моего сына.
Я готова уехать с Вами. Я знаю, что
так я больше никогда его не увижу.
Но я предпочитаю потерять его,
но знать, что он жив. Я умоляю Вас,
не совершайте преступления.
Вы погубили Фернана де Морсера,
Вам осталось отомстить мне, которой
не хватило смелости. Но не мстите
моему сыну.
- Защита чести - это не месть,
Мерседес.
- Чувство чести не в том, что говорят,
а в том, что мы сами думаем о себе.
Итак, Вы солгали, утверждая, что меня
любите. Но настоящие чувства
торжествуют над местью. Я Вам это
докажу, увидите.
- Мерседес, я не могу согласиться,
чтобы моим прощением похвалялись,
как победой. У меня осталось только
мое достоинство, это единственное,
чем я жив.
- Умоляю Вас, поймите, простите
моего сына.
Простите ради меня, которая Вас любит.
Войдите
"Неужели Вы думали, Мерседес, что я
способен убить Вашего сына?
Безрассудное дитя, дитя, носящее
в душе глубокое страдание. Неужели Вы
считаете, что я мог добавить к этому
отчаянию другое несчастье? Наверное,
Вы никогда меня не любили, если так
плохо думаете обо мне, Мерседес. Нет,
Вы не потеряете ни единственного
близкого Вам человека, ни уважения,
которое он к Вам питает.
Ибо завтра я положусь на волю
выстрела, который решит мою судьбу.
Судьбу, в которой Вы были мечтой
и иллюзией, то есть тем, что
действительно имеет значение".
- Господин граф Монте-Кристо, я пришел
принести Вам свои извинения.
Некоторые, возможно, подумают,
что я струсил, но совесть велит мне
набраться мужества, чтобы достойно
встретить их презрение. Я бы хотел
поговорить с Вами один на один.
Моя мама только что сказала мне, кто
Вы на самом деле. Какой верный
и достойный человек, погубленный
предательством мнимых друзей. На Вашем
месте я бы вел себя точно также. Как
Вы, наверное, страдали.
- Не более, чем Вы сейчас, мой друг.
Мой настоящий друг.
- Сударь, я узнал, что мой сын впутался
в историю, которая его не касается.
- Отец.
- Еще нужно унизить меня, протянув Вам
руку. Я, отвечая на это оскорбление,
предлагаю Вам саблю. Солдат доказывает
свою храбрость не словами.
- Я никогда не сомневался в Вашей
храбрости. То, что Вы собираетесь
драться, делает Вам честь.
- Но Вы...
- Господа, внимание. Вы готовы?
- Я готов.
- Да.
- Начали.
- Сейчас я тебе покажу, кто я на самом
деле.
- Ты узнаешь, кто я? Вспомни, вспомни
Эдмона Дантеса.
- По местам!
- Эдмон!
Эдмон, не уезжайте. Умоляю Вас,
не оставляйте меня.
- К чему добавлять к нашим бедам горечь
этого расставания?
- Я чувствую, это наш последний шанс.
Если Вы вновь меня оттолкнете,
все будет кончено для меня, для нас.
- Зачем Вы пришли, Мерседес? Зачем Вы
снова пришли сюда?
- Я здесь потому, что я Вас знала,
я Вас любила. Именно здесь я должна
была ждать Вас.
- Вы ошиблись.
- Нет, я просто стала жертвой слабости.
Я уже говорила Вам в тот день,
когда Вы подарили мне это кольцо,
я недостойна его носить. Я ревновала
к морю. Это я Вас предала.
- Да, возможно, но для меня это
не оправдание. Мне следовало бы,
когда я увидел вашу мирную жизнь,
не стремиться разрушить то счастье,
которым Вы жили. Мстить - какая
глупость, какое безумие, какая
гордыня. Любить - это приносить
счастье тем, кого любишь, а не себе.
Это я должен просить у тебя прощения.
- Эдмон, не покидай меня, не покидай.
- Нет, так нужно. Да. Но уезжает не
граф Монте-Кристо. Надо, чтобы этот
персонаж исчез навсегда, чтобы он
стерся из памяти, чтобы когда-нибудь
мог вернуться другой человек. Человек,
которого узнаешь только ты, Мерседес,
и поймешь только ты. И тогда
действительно ничто не разлучит нас.
Отдать концы!
 

////////////////////////////