Девушка, которая взрывала воздушные замки (2009 год). Цитаты и фразы из фильма

«Девушка, которая взрывала воздушные замки» (швед. Luftslottet som sprängdes) — кинофильм режиссёра Даниэля Альфредсона, вышедший на экраны в 2009 году. Экранизация третьего романа трилогии «Миллениум» Стига Ларссона. Фильм служит непосредственным продолжением второй части и повествует о подготовке к суду над Лисбет и самом суде, а также о его последствиях.

Все фразы и цитаты

Александр Салашенко -
отец Лисбет Саландер.
В 93-м она бросила в него пакет с бензином.
Было расследование.
Расследование вела Служба безопасности.
Черт, а это не та сучка Саландер?
- Как он выглядел?
- Как блондин размером с танк.
По показаниям очевидцев
был составлен словесный портрет.
- Вот. Она это обронила.
- Лисбет?
Ты думаешь,
Бьюрман случайно получил эту работу?
Нет.
- Нужно было давно это сделать.
- Вот дела Бьёрка из 1993-го.
- Вам посылка.
- Сделай несколько копий.
Не нравится мне это.
Я ее не брошу.
Я обязан ей.
Здравствуй, папа.
Где ты нашел этого фрика?
Хочешь сказать,
ты понятия не имела?
- Он твой брат.
- Что?
Я думал о тебе все эти годы.
Я будто в зеркало гляжу,
когда вижу тебя.
Ненавижу.
Ты был слишком небрежен.
Полиция тебя найдет.
ДЕВУШКА,
КОТОРАЯ ВЗРЫВАЛА ВОЗДУШНЫЕ ЗАМКИ
МИЛЛЕНИУМ Стига Ларссона
Часть 5
Восемьдесят один
двадцать, ответьте…
Восемьдесят один
двадцать, вы меня слышите?
А теперь новости.
Сегодня утром один полицейский был убит
и еще один серьезно ранен.
Нападавший скрылся с места преступления
на полицеской машине.
Хотя у полиции нет описания нападавшего,
предполагается, что нападение
имеет отношение к событиям в Госсеберге
где разыскиваемая Лисбет Саландер
была арестована после перестрелки.
В критическом состоянии
ее доставили в больницу.
Позже полиция проведет пресс-конференцию.
Мы извлекли пулю у нее из головы.
Ранение серьезное.
Также у нее пулевые ранения бедра и плеча.
Ясно.
- Но она поправится?
- Сейчас она стабильна.
Если не будет осложнений - поправится.
- Можно ее увидеть?
- Не сейчас.
Мы близкие друзья.
Если хотите, можете подождать,
но ничего не обещаю.
Конечно, иду.
- Думаете Лисбет Саландер невиновна?
- Не знаю.
Сами посмотрите.
Ей было предъявлено несколько обвинений.
Все здесь.
Полицейское расследование 93-го года.
Это засекреченный документ.
Откуда он у вас?
- От Микаэля Блумквиста из Миллениума.
- А он где взял?
У него и спросите.
Привет.
Ты можешь открыть глаза?
Меня зовут Андерс Юнассон.
Я - врач.
Ты находишься в Сальгренской
больнице в Гётеборге.
Попробуй сосчитать до десяти.
Раз… два… три…
Хорошо.
Спасибо. Пока.
- Имена есть?
- Да. Хольм и Юнассон.
О, Господи!
Можете пройти к ней.
- Три минуты.
- Хорошо.
Ты должна выкарабкаться, Лисбет.
Я хочу заявить о преступлении.
Моя дочь пыталась убить меня.
К этому мы еще вернемся.
Сначала мы хотели спросить вас
о Рональде Нидермане.
Мы полагаем, он убил одного
и ранил другого полицейского.
Господи.
Я не знаю, что у него на уме.
Но знаю вот что...
Прошлой ночью моя дочь
пыталась меня убить.
У нас есть ордер на арест Нидермана.
Знаете где он?
Только между нами.
Я начинаю его побаиваться.
Я всего лишь старый...
больной человек.
Инвалид.
Мы знаем кто вы.
Читали отчет службы безопасности.
Расскажите нам про тройное
убийство в Стокгольме.
Репортера Дага Свенссона,
его коллеги Мии Бергман
и адвоката Нильса Бьюрмана.
Об этом мне ничего неизвестно.
Ничего.
Черт! В следующий раз надо будет
лучше подготовиться к разговору с ним.
Да, не волнуйся.
Сейчас я еду в Госсеберг.
Коллеги обещали меня подбросить.
- До скорого.
- Да. Пока.
- Привет.
- Привет.
Ты навещал Саландер?
Разве она не под седативными?
Так и есть.
Ты поговорила с Салашенко?
Узнала что-нибудь?
- И что теперь?
- Поговорю с докторами.
Потом забронирую билет
на поезд до Стокгольма.
Можешь поехать со мной. Я на машине.
Если хочешь.
- Доктор Юнассон сейчас подойдет.
- Спасибо.
Я собираюсь написать и опубликовать
историю Лисбет в следующем номере.
Хочу рассказать все.
Как служба безопасности сговорилась
с врачами, чтобы оклеветать ее.
- Вонь будет до небес.
- Я в этом уверена.
А пока, надо арестовать этого Нидермана.
Улик недостаточно.
А сам он не сознается.
Да.
Мне нужен надежный человек в полиции.
Хочу быть в курсе обвинений,
предъявленных Лисбет.
Звучит, как надежный способ
вылететь со службы.
Поместите его в 7-ю палату,
сделайте перевязку. А я заскочу позже.
Хорошо. Дайте мне 15 минут.
А мне было интересно,
когда же ты появишься.
Мы обсуждали, как тебе помочь.
Чтобы выстроить стратегию,
надо послушать твою версию событий.
Что вы намерены предпринять?
Детали проработаем вместе.
Но избежать небольшого тюремного срока
будет сложно.
О, боже. Да неужели?
Мы предоставим адвоката
и все необходимое.
Но ты должен пойти нам на встречу,
дать некоторые гарантии.
А Нидерман?
Нидерман будет козлом отпущения?
Он стрелял в Лисбет.
Против тебя выдвинуты обвинения
от которых будет трудно отбиться.
Это ваши проблемы.
Ваши проблемы.
И если вы их не решите...
я обращусь в прессу.
Я знаю имена, даты,
события. Знаю все.
Разнесу вас в пух и прах.
Я всегда выкручиваюсь,
пора бы уже понять.
- Салашенко, ты не понимаешь.
- Нет, это вы не понимаете!
Разговор окончен.
Это одиннадцати часовые новости.
Наш спецвыпуск посвящен убийству
полицейских в районе Госсеберга.
На поиски преступника
брошены крупные силы.
По данным полиции
западного Гёталанда,
это 35-летний гражданин Германии
Рональд Нидерман.
Заткнись!
Преступник вооружён
и крайне опасен.
Нет. Нет.
Здравствуй, Лисбет.
Как ты сегодня?
Помнишь меня?
Я доктор Андерс Юнассон.
Ты сильно ослаблена.
У тебя было огнестрельное ранение головы.
Пулю мы извлекли.
Насколько мы можем судить,
жизненно выжные функции не пострадали.
У тебя также ранение в правое плечо
и левое бедро,
но ты быстро поправишься.
Повреждение мозга?
Может потребоваться время, чтобы повреждение
мозга себя проявило. Но это маловероятно.
Приходили из полиции,
хотели с тобой поговорить.
Но я сказал «нет»,
сославшись на твоё состояние.
Они наверняка вернутся, но
пока что я их к тебя не пущу.
А Салашенко жив?
Ты имеешь ввиду Карл-Аксель Будин?
Да. Его подлатали,
состояние стабильное.
Но ему здорово досталось.
Чёрт…
Мой текст займёт от сорока
до пятидесяти страниц.
Ещё я хочу дать выдержки
из расследования Бьёрка в виде факсимиле.
Это придаст достоверность
и выглядеть будет лучше.
- А иллюстрации? Что у нас есть?
- Не много.
Фото Гуннара Бьёрка и Телебориана
мы раздобудем. Может, и Салашенко найдём.
Неплохо также дать пару фотографий
больницы Святого Стефана.
Да. И Лисбет.
Получается страниц 75.
Да. Возможно, и больше.
Будет очень хороший номер!
Может, стоит назвать
ещё какие-то имена?
Нет, нет, нет. Надо
сосредоточиться на том, что есть.
Будем надеяться, публикация поможет
и ещё кого-нибудь вывести на свет божий.
Одно разоблачение повлечёт
за собой другое, и так далее.
Нужно работать.
Эй.
Как ты? Плохо выглядишь.
Я чертовски устал.
Хочешь поговорить об этом?
Нет, не сейчас. Мне просто нужно поспать.
Думаю, тебе следует так и поступить.
Иди домой и хорошенько выспись.
Её зовут Лисбет Саландер.
В Швеции она известна по полицейским отчетам
и заголовкам желтой прессы.
Ей двадцать восемь лет.
Рост - метр пятьдесят.
Ее называли сумасшедшей,
убийцей и лесбиянкой-сатанисткой.
В этом номере «Миллениума» мы рассказываем,
как шведские должностные лица
устроили заговор против Лисбет Саландер,
защищая патологического убийцу.
Александр Салашенко,
бывший агент советской разведки.
Находясь в Швеции, он
совершил тяжкие преступления:
незаконная продажа
оружия, наркотики, торговля людьми.
Александр Салашенко - отец
Лисбет Саландер.
Мистер Будин?
Давайте вернем вас в палату.
Эта не ваша.
Сюда.
САЛАНДЕР НАПАДАЕТ СНОВА
УБИЙЦУ ИЩУТ ПО ВСЕЙ СТРАНЕ
Вот. Сдачу оставьте.
Добрый вечер.
Мне нужен Фредрик Клинтон.
- Как вас зовут?
- Эверт Гульберг. Мы с ним вместе работали.
Папа сейчас отдыхает,
но, пожалуйста, заходите.
Салашенко всегда поступает,
как выгодней ему. Независимо от последствий.
Я тоже так думаю.
Если он заговорит,
ему будут нужны доказательства.
А они в архиве. И только в архиве.
- Значит, ему до них не добраться.
- Нет, не добраться.
Мы не можем идти на такой риск.
Мы должны заставить
его молчать, любой ценой.
У нас единое мнение. Как обычно.
Но ты сам видишь, каким я стал…
Фредрик, ты нам
нужен. Последний раз.
Я не могу.
Я через день по пять часов
лежу в больнице на диализе.
Я скоро умру,
потому что новую
почку мне пересадить не успеют.
Такие вот дела, друг.
- Спасибо, милая.
- Только что испекла.
Я не знал, что у тебя есть дочь.
Да…
Мы мало что знаем
о личной жизни друг друга.
А ведь мы…
Проработали вместе…
Больше тридцати пяти лет.
Как насчёт Лисбет Саландер?
Против неё уже выдвинуто обвинение.
Что будем делать?
Прокурор хочет арестовать Лисбет
за покушение на убийство Салашенко.
Но суд будет не об этом,
а о других преступлениях, не менее выжных.
Например?
У происшествия в Госсеберге
есть предистория.
Лисбет и её мать подвергались
жестокому обращению
со стороны Салашенко и шведских властей.
На этом ты должна построить свою защиту.
Вот доказательства.
- Материалы секретные?
- Не беспокойся.
Тебе их передал журналист, который
отказался объяснить, откуда они у него.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТРУ.
ПРЕДУПРЕЖДАЮ ОБ ОПАСНОСТИ...
УБИЙСТВО...
ОБРАТИТЕ ВНИМАНИЕ
КОРОЛЮ ШВЕЦИИ.
КОРОЛЕВСКИЙ ДВОРЕЦ СТОКГОЛЬМ.
АРХИЕПИСКОПУ. КАНЦЕЛЯРИЯ
АРХИЕПИСКОПА УПСАЛА.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТРУ. КАНЦЕЛЯРИЯ
ПРАВИТЕЛЬСТВА СТОКГОЛЬМА.
Поезд номер 429 из Стокгольма
прибывает на шестой путь.
Мне не нужен защитник.
Тебя обвиняют в покушении
на убийство отца.
И Микаэль считает, тебя постараются
вновь отправить на принудительное лечение.
Так что тебе понадобится защитник.
Ты можешь взять другого адвоката…
Если не хочешь, чтобы тебя
защищал тот, кого назначит суд.
Твоё молчание означает,
что мне следует уйти?
Решать тебе.
Сигареты не найдётся?
- Простите, у вас есть никотиновый пластырь?
- Конечно, одну минуту.
Я в третьей палате. Срочно пришлите
сюда санитаров с каталкой…
Эти материалы мне передал Микаэль.
Думаю, ты знаешь, что в них.
Нам с тобой нужно будет
о многом поговорить.
И мне бы хотелось, чтоб ты была
со мной полностью откровенной.
О многом я уже знаю от Микке,
но про какие-то вещи, сказал он,
ты сама решишь, говорить мне или нет.
Полагаю, ты знаешь,
что он имел в виду.
Что-то, связанное с компьютерами
и каким-то DVD-диском.
После всего, что мы для
тебя делали все эти годы,
ты ещё нам угрожаешь.
Это уж слишком…
Для меня главное…выжить.
Я делаю то, что необходимо сделать,
чтобы выжить.
Всё дело в том, что ты гнусный,
насквозь прогнивший человек.
Без чести, без совести.
Я пришёл сюда, чтобы
сообщить тебе о нашем решении:
На этот раз мы
не будем тебе помогать.
У вас нет выбора.
Вы что, не понимаете?
Жизнь научила меня,
что выбор есть всегда.
Идиоты…
Идиоты! Я вас уничтожу!
Ничего ты больше не сделаешь.
Нет! Лежи. Прости.
Я посмотрю, что там такое.
Уходите! Уходите отсюда!
У него пистолет!
Скорей!
Держись за меня!
Держись крепче!
Я усилил охрану во всех аэропортах
и морских портах.
На всякий случай.
Какова вероятность,
что Нидерман покинул страну?
Трудно сказать.
Думаю, он все еще в Швеции.
Но он объявлен в международный розыск.
Далеко он не уйдет.
- Девушка есть?
- Он жил как отшельник.
Насколько нам известно,
он контактировал только с Салашенко.
И мы не можем
вытащить из него ни слова правды.
В любом случае
надо допросить его еще раз.
Вы же читали отчет, так?
Отчет Гуннара Бьёрка.
Я его просмотрел.
Салашенко полагает,
что получит защиту, как обычно.
Потому и молчит.
Да, возможно.
Но мы не собираемся об этом упоминать.
У нас нет выбора.
Прокурор изъял отчет из дела.
Что, черт возьми, вы говорите?
Отчет засекречен,
поэтому его использовать недопустимо.
Салашенко застрелили.
Он мертв.
Кто-то пришел в госпиталь и застрелил его.
Нет, ты мне скажи,
куда смотрела полиция.
Кто б мог поверить,
что такое у нас случится.
Вот так запросто пройти в отделение
и пристрелить больного. Невероятно!
Он всё дёргал и дёргал за ручку, но так и не
смог открыть дверь. Какой-то кошмарный сон.
Этот старик с пистолетом в руке.
А потом я опять услышала выстрел.
Он застрелился в коридоре.
Ты уверена,
что он пытался войти в палату к Лисбет?
Да! Это было ужасно!
- Мне никогда в жизни не было так страшно!
- Может, мне приехать?
Нет, не надо. Я, наверное,
сегодня переночую у Веры…
Мы с ней вместе учились,
Вера Окерлунд.
Пресс-конференция в
полицейском управлении.
Анника, мне надо бежать.
- Береги себя.
- Да.
- Созвонимся позже.
- Да.
- Пока.
- Пока.
Боже мой…
Фредрик?!
Какими судьбами?
Входите, входите!
Да, сейчас мы как раз
пытаемся это выяснить.
Во сколько это произошло?
Да, мне нужно точное время.
Какого чёрта…?!
- Вы уже знаете, что случилось?
- Салашенко застрелили.
- Судя по всему, это сделал Эверт Гульберг.
- Я вам перезвоню.
Там чёрт знает что творится.
Никто не может ничего подтвердить.
Я могу подтвердить.
Это на самом деле был Эверт.
Он действовал точно по плану.
Может, принести вам кофе,
или чего-нибудь ещё?
Нет, не сейчас. Не сейчас.
Что ты такое несёшь?
По какому плану?!
Гульбергу оставалось жить пару месяцев.
У него был рак печени.
Он решил в последний
раз нам помочь.
Он до конца был верен своему долгу.
То есть ты знал,
что он убьёт Салашенко?!
Естественно.
Ему было поручено убрать.
Заткнуть рот Салашенко.
И Саландер. Так было задумано.
Ты что, такой же
чокнутый, как Гульберг?!
Выбирай слова, Хальберг.
Это было верное решение.
- Мы сделали то, что было необходимо.
- Необходимо?! Решение?
Да какое вы с Гульбергом вообще
имели право принимать какие-то решения!
Что бы ни случилось, смерть Салашенко никак
нельзя будет связать с нами.
И с Эвертом Гульбергом тоже.
Наша миссия состоит в том,
чтобы принимать решения,
на которые у других
не хватает смелости.
В особенности у политиков.
Вот и всё.
И ещё одно.
Я возвращаюсь на службу.
Я буду руководить
оперативной работой,
пока мы не выйдем из этого кризиса.
Личность мужчины, который
произвёл смертельный выстрел,
а затем покончил с собой,
установлена.
Это 78-летний пенсионер,
в прошлом работавший аудитором
и адвокатом по налоговым делам.
Как его зовут?
На данном этапе мы не можем
оглашать эту информацию.
Какой у него был мотив, и связано ли это
убийство с делом Лисбет Саландер?
Мы решительно заявляем, что никакой
связи с делом Саландер тут нет.
Мы имеем дело
с преступником-одиночкой,
который действовал, исходя из собственных
параноидальных представлений.
Он разослал множество писем,
адресованных, в частности,
известным политикам,
а также в газеты и на телевидение,
в которых грозился убить
Карла-Акселя Будина.
За что?
Служба безопасности
изучает обстоятельства,
но, судя по всему, преступник
страдал психическим заболеванием.
Как это повлияет на дело Саландер?
В настоящий момент никак.
Будин уже дал показания
и у нас есть вещественные доказательства
против Саландер.
Очевидно, что этот человек пытался
проникнуть в палату Саландер,
но вы утверждаете, что связи нет.
Бессмыслица какая-то.
Почему он пытался попасть в ее палату?
Без комментариев.
Но мы усилили охрану в больнице.
В другом письме он пишет,
что Будин стоял за убийством Олафа Палме
и планировал отравить всех хлором.
Больной ублюдок.
Но как он вышел на Салашенко?
Мы не знаем.
Он убивает Салашенко. Затем идет в
палату Лисбет. По твоему это совпадение?
Не знаю.
Что если он знал,
что Будин - это Слашенко
и Лисбет его дочь?
Во всей Швеции всего несколько человек
знали прикрытие Салашенко.
- Не думаю, что Гульберг был один из них.
- Что если был?
Дело в чем то еще, да?
- Да?
- Хорошо, может быть!
Но в данный момент все выглядит так,
будто у старика поехала крыша.
И еще. Прокурор отклонил отчет Бьёрка.
- Что?!
- Потому что он засекречен.
Должна быть какя-то связь.
Я позвоню, Вера. Пока!
Эй, ты!
Отдай мою сумку, слышишь?!
Отдай сумку!
О чёрт!…
И тут какой-то парень на мопеде
срывает у меня с плеча сумку…
- Что?! С тобой всё в порядке?
- О господи.
Ты не пострадала?
Нет, всё нормально. Но в сумке
были материалы расследования Бьёрка.
Не волнуйся. У меня
есть ещё экземпляр.
Для тебя сделаю копию.
Анника, я тебе перезвоню.
- Анника.
- Привет, это я.
Они и у меня побывали. Украли мою копию.
Я вернулся, чтобы проверить.
- Это катастрофа.
- Не то слово.
Самые весомые доказательства,
следующий номер, все разваливается на части.
- Боже мой.
- Нет...
- Мать твою! Черт.
- Что будешь делать?
Не знаю.
- Что можешь сделать?
- Не знаю.
У меня ничего нет на Телебориана,
ничего на Бьёрка. Это катастрофа!
- Сонни. Когда ты вышел?
- Сегодня утром.
- Магге тоже?
- Нет, еще не скоро.
- Рад тебя видеть. Уже слышал?
- О чем?
У нас провели обыск в день,
когда тебя арестовали.
Они ничего не нашли.
И этот блондинистый здоровяк здесь был.
Искал где укрыться.
Ну, друг твой и Магге.
Он мне не друг.
Его копы ищут.
Вот почему ему была нужна нычка.
Я отправил его к Виктору.
Господи!
Сонни! Сонни!
Чтоб тебя.
Йенни?
Йенни!
Йенни. Это я, Сонни.
- Кто это сделал?
- Нидер... Нидерман.
Виктор!
Нидерман. Он заплатит за это.
Ему конец.
Хорошо, что ты зашел.
В последнее время мы не часто видимся.
Да, не часто.
- Ты постоянно здесь живешь?
- Да.
- Это Эверт Гульберг застрелил его?
- Да.
Я и понятия не имел.
Это он с Клинтоном все спланировал.
Я думал Клинтон мертв.
Не совсем.
Он и Саландер пытался убить?
В новостях говорили.
Оба должны были умереть.
Это помешало бы судебному процессу.
Таков был план.
- Он снова попытается убить ее?
- Нет, слишком рисковано.
Клинтон хочет опять упрятать ее в психушку.
Раньше нам это удалось.
Похоже, весь этот кошмар начался,
когда я дал отчет Бьюрману.
Возможно, но ты не мог это предвидеть.
Не могу выкинуть эту мысль из головы.
Она мучает меня.
Не вини себя, Гуннар.
Тем более, что и отчет и копии
в безопасном месте.
На данный момент опасность миновала.
- И что дальше?
- Не знаю.
Но полагаю, что Клинтон способен на все.
- Петер Телебориан слушает.
- Это Фредрик Клинтон.
Я думаю,
что телефон Анники и мой прослушивают.
Ради нашей безопасности будем считать,
что офис тоже прослушивают.
И ваши мобильники.
Так что по нашим телефонам это дело
не обсуждаем. Будем пользоваться этими.
Предоплаченные.
Пульзуемся ими только когда говорим
о Салашенко и Лисбет.
Для всего остального
пользуемся обычными телефонами.
- Электронная почта безопасна?
- Нет.
Поэтому следите за тем, что пишите.
Важное мы зашифруем.
- Ты не преувеличиваешь, Микке?
- Нет.
- Т.е. весь офис в жучках.
- Нет, там всегда кто-то есть.
Нет, не думаю.
Давайте обезопасим себя.
Один из нас будет там ночевать.
- Составим график.
- И заработаем боли в спине.
Это серьезно.
Отчет Бьёрка дважды украли за день.
Это не совпадение.
Убийство Салашенко не совпадение.
Они заметают следы.
- Убийца в больнице был чекнутым.
- Они пытаются нас в этом убедить.
Но я не верю.
Больше не верю.
Т.е. это начали те, кто защищал Салашенко.
Служба безопасности?
Да, это могла быть Служба безопасности,
но мы не знаем наверняка.
Что мы знаем, так это то,
что против нас брошены большие силы.
Но есть одна положительная
сторона во всем этом.
Те, кто прослушивают
телефоны Микаэля и Анники
думают, что у нас больше нет доступа
к отчету Бьёрка.
Пусть и дальше так думают.
Дело Лисбет Саландер
не такое и сложное…
Да.
Даже при том, что пострадавший,
Александр Салашенко, уже мёртв.
Но если обнаружится вся правда о Салашенко,
это может нежелательным образом повлиять
на ход судбного разбирательства.
В конечном итоге речь идёт
о человеческих жизнях,
отношениях Швеции с иностранной державой,
и секретной деятельности
службы безопасности.
Я знакомился с этим расследованием,
чтобы иметь общую картину.
К обвинению против Лисбет Саландер
оно почти не имеет отношения.
Кроме того, генеральный прокурор
запретил его использовать.
Однако кое-что
можно было бы использовать,
а именно, что Лисбет Саландер и раньше
пыталась убить своего отца.
Я распоряжусь, чтобы вам
предоставили эти материалы.
Да, возможно, это будет полезно.
Значит, вы их получите.
А кто ваш начальник?
Вам достаточно знать, что я получаю
указания из самых высоких инстанций.
И поэтому вы ни с кем, кроме
меня, не должны об этом говорить.
Я буду очень осмотрителен.
Бьёрк слушает.
Это Бублански,
отдел по расследованию убийств.
Здравствуйте.
- Я хотел бы встретиться с вами.
- Понятно.
Я расследую одно дело
с которым вы могли бы мне помочь.
Помочь как?
Убийство Салашенко.
Вы его знали.
Я уволился из Службы безопасности
много лет назад.
Как насчет дружественной беседы?
Как коллега коллеге. У вас дома?
Нет, врядли.
Или я мог бы послать за вами,
чтобы привезли в участок.
Хорошо. Завтра после 11.
Как он может быть таким тупым,
что согласился на встречу?
О чем он думал?
Это не он передал Бьюрману
отчет по Саландер?
Он, к сожалению.
- Пора кормить?
- Да. Сегодня котлеты.
- Прошу.
- Спасибо.
Лисбет?
- Тебе помочь?
- Нет, спасибо.
Ешь как следует.
У меня есть предложение…
Я решила не ехать домой,
заказала номер в гостинице.
Не хочешь присоединиться?
Нет, я совсем выдохся. Ночевал
в редакции и не выспался.
Значит, мы будем просто спать.
Уже четвёртый раз эта машина
стоит на одном и том же месте.
- Ты уверен?
- Да.
- Андерс Юнассон?
- Да.
Меня зовут Петер Телебориан.
Я главврач психиатрической
клиники Святого Стефана в Упсале.
Мне хотелось бы поговорить с вами наедине.
Речь об одной из ваших пациенток.
Лисбет Саландер.
Вот как?
Да. Прошу.
Я был её лечащим врачом с тех
пор, как ей исполнилось двенадцать,
и хорошо представляю себе
картину её заболевания.
- И какова она?
- У Лисбет тяжёлое психическое расстройство.
У неё ложные представления о мире, в которых
просматриваются очевидные
признаки паранойи и шизофрении.
И как все социопаты, она совершенно
не способна проявлять сочувствие.
Вот так, если коротко.
Я бы назвал её скорее замкнутой,
но не параноиком или социопатом.
Она прекрасно умеет входить в доверие,
что обычно при её заболевании.
Показывает себя такой,
какой её хотят видеть.
Как вы понимаете, меня очень
беспокоит её психическое состояние.
Да, я понимаю.
Поэтому мне нужно с ней встретиться,
чтобы прежде всего
оценить её состояние перед
судебными слушаниями.
К сожалению, ничем
не могу вам помочь.
Я несу ответственность
за свою пациентку.
И, по моему мнению, она ещё слишком слаба,
чтобы встречаться с кем-либо,
кроме её адвоката.
У меня имеется разрешение
прокурора на встречу с ней.
Я надеялся, что мы, как коллеги,
сможем обойтись без формальностей.
Как врачу вам должно быть известно,
что здесь всё решают моё мнение и моё слово.
Что бы ни постановил прокурор.
Придётся подождать, пока я не сочту,
что встреча с вами не навредит больной.
Что ж…
Надеялся встретить более
профессиональное отношение.
Бьёрк?
Черт.
Здравствуйте. Все в порядке?
Посмотри сюда, пожалуйста.
- Как мои дела?
- Ты явно идёшь на поправку.
Я поговорю насчёт лечебной физкультуры.
Думаю, это поможет тебе потихоньку
начать восстанавливаться.
- Мне не нужна помощь.
- Думаю, нужна. Не расковыривай рану.
А ещё я считаю, тебе
надо побольше есть.
Лучше б сделали что-то с едой,
которой здесь кормят.
- С едой?
- Да, разве нельзя давать, скажем, пиццу?
Да… боюсь, что пицца не входит
в больничное меню.
Ясно.
Некий доктор Петер Телебориан
хотел с тобой встретиться.
Он говорит, вы давно знакомы.
В любом случае, ему
пришлось уйти ни с чем.
Ладно…
Мы так ведем дела,
что проработав вместе десятилетия,
так и не узнали друг друга по настоящему.
Те из вас, кто работал с Гуннаром,
знали его как сильного,
преданного коллегу.
То, что он решил покончить
жизнь самоубийством
тяжело принять.
Но это его выбор.
И мы должны его уважать.
Можем ли мы действительно допустить,
что в правительстве ничего не знали?
Не могли они не знать, что в Швецию
сбежал советский агент.
- Предполагать иное просто абсурдно!
- Согласен. Постойте.
В семьдесят шестом, когда тут объявился
Салашенко, у власти были правые, так?
Чтобы за тридцать лет
ничего не просочилось!
Ничто не остаётся тайным так долго,
если об этом известно множеству политиков.
Господи, теперь ведь
все пишут мемуары.
То же и со службой безопасности.
Кто-нибудь бы да
проговорился. Рано или поздно.
Это могла быть немногочисленная
засекреченная группа,
которая действовала самостоятельно.
Имеющая большие ресурсы и влияние.
Но если более чем за 30 лет об этой группе
или её деятельности ничего не было известно?
- С чего мы можем начать?
- Всё, что у нас есть, это Эверт Гульберг.
Если мы больше про него разузнаем,
это может нас куда-то вывести.
Трудность в том, что у нас
остаётся очень мало времени.
Журнал должен выйти
к началу судебного процесса.
- Повесился?
- Да.
Гуннар Бьёрк повелся на своем ремне.
Вот так вот.
Сколько людей было в курсе,
что Бублански звонил Бьёрку?
Насколько мне известно, никто.
Он очень много знал про Салашенко и Лисбет.
Ты видела отчет?
Бьёрк мертв, Салашенко мертв.
Гульберг перед смертью
пытался убить Лисбет.
- Думаешь они были заодно?
- Нам ничего не известно о Гульберге.
Заговоры легко организовать,
но они часто идут не по плану.
Я так не думаю.
Они попытаются подобраться к Лисбет.
Заставить ее замолчать,
повлиять на суд.
Мы не в Беларуси.
Здесь суды не подстраивают.
Ты про кого вообще?
Не знаю.
Но опасность для Лисбет
становится все серьезней.
Ее снова могут попытаться убить.
Или сделают что-нибудь еще хуже.
Думаю, это для тебя.
Доктор Юнассон ее лечащий врач,
его решение окончательное.
Возможно, но...
Я не ожидал, что он будет вести себя
так официально и несговорчиво.
Еще он отправил меня к ее адвокату,
чтобы та меня одобрила.
Это вообще законно?
Разве может адвокат запретить
медицинское освидетельствование?
Нет, конечно.
Юнассон не это имел ввиду.
Но мы должны уважать его мнение,
как мед.эксперта.
Она быстро идет на поправку.
Совсем скоро вы сможете ее увидеть.
Такой осмотр требует много времени.
Дело Саландер довольно сложное.
Я ее знаю.
Досвидания.
Вот выдержки из доклада Бьёрка,
которые я обещал.
Отлично. Спасибо.
И еще одно.
Есть некоторые сомнения на счет назначения
Яна Бублански ведущим следователем
этого расследования.
Правда?
Правда, что Ханс Фастэ теперь
ведет расследование? Он спятил?
- Не он принимал решение?
- А кто тогда?
Тот, кто считает,
что он подходит на это дело.
Я не буду помогать этому идиоту.
Он сексист и ненавидит Саландер.
По этому его и назначили, Соня.
- Я слышал у нас разногласия.
- Давно ты узнал?
Утром.
Что, думаете я сговорился с Экстрёмом?
Я бы хотел получить все
материалы по делу как можно скорее.
Конечно.
Кстати, что там с Нидерманом?
- Разбираемся.
- Думаю, ублюдок уже покинул страну.
Не нравится мне это.
К херам не нравится.
Здравствуйте. Мы виделись в больнице. В ту
ночь, когда к вам привезли Лисбет Саландер.
- Да, я вас помню.
- Я бы хотел кой о чём с вами поговорить.
Я не могу дать вам никакой информации о
Лисбет Саландер. Если вас это интересует.
Речь совсем не об этом. Я сам
хочу вам кое-что рассказать про Лисбет.
Кое-что очень важное.
Подобный заговор, это…
Извините, но мне
трудно в такое поверить.
Да, я вас прекрасно понимаю.
Но уверяю вас, это чистая правда.
У нас есть доказательства,
и я обо всём этом напишу.
Но я также собираю аргументы в защиту
Лисбет для суда. Именно поэтому я здесь.
Я хочу кое о чём вас попросить.
- Да? О чём же?
- У Лисбет есть тайны.
Личного характера. Возможно,
эти факты ей надо будет представить в суде.
И чтобы найти доказательства,
ей понадобится вот это.
- Но прокурор запретил…
- Знаю. Поэтому я и прошу вас помочь.
С такой серьезной угрозой
я еще не сталкивался.
Мы должны собраться с силами
и нанести ответный удар.
Или у тебя что-то другое на уме?
Я просто хочу знать, как умер Гуннар Бьёрк.
Я знал его.
Он бы ни за что не покончил с собой.
Никогда не знаешь наверняка.
Я виделся с Гуннаром две недели назад
и ничего не предвещало беды.
Ты его видел? Где?
В его загородном доме.
Он хотел знать, что произошло,
когда Гульберг застрелил Салашенко.
- Ты ему рассказал?
- Да, почему нет?
А сейчас я хочу знать,
как умер Гуннар.
Он повесился на своем ремне.
- Привет.
- Привет.
- Как ты себя чувствуешь?
- Нормально.
- Можно, я тебя осмотрю?
- Да.
- Больно?
- Нет.
- А как головные боли?
- Лучше. Всё реже и реже бывают.
Опять звонили из стокгольмской полиции.
На этот раз какой-то Ханс Фасте.
Он представился старшим следователем.
Как я понял, ему не терпится сюда приехать,
чтоб тебя допросить.
Теперь отклони голову назад.
Не так сильно.
Эта их настойчивость
выводит меня из себя.
Но я не могу вечно им отказывать,
ссылаясь на твоё состояние.
Ты выздоравливаешь.
- Понимаешь?
- Да.
Я сказал, что тебе нужно ещё
недели две, чтобы набраться сил.
Потом тебя переведут в следственный
изолятор в Стокгольме.
Ладно.
Прости, что я спрашиваю,
но я видел эту татуировку у тебя на спине.
Она такая большая.
- Зачем ты её сделала?
- Почему ты спрашиваешь?
Из чистого любопытства.
Были причины, но я
не хочу о них говорить.
Ладно. Прости.
Ого.
Наверно, было больно.
И делали долго.
Да. Было больно, и делали долго.
Извини.
Привет, Лисбет!
Теперь у тебя есть
возможность самой рассказать,
как всё было - написать свою биографию.
Анника не знает, что у тебя
появился карманный компьютер.
И не надо ей об этом знать.
Так это и есть человек в черном Сааб.
- Ёран Мортенссон.
- Из береговой охраны.
Потом окончил полицейскую академию.
Находился на службе с 1991 по 96-й.
Потом ушел в тень.
Служба безопасности.
Был нанят ими,
но работал в контрразведке.
Но в контрразведке о нем не слышали.
- Что это значит? Они лгут?
- Нет...
Кто-то пытается скрыть то,
чем он занимается.
К сожалению, это все, что мне известно.
- Что будем теперь делать?
- Есть старый друг, могу его поспрашивать.
Но придется все ему рассказать.
- Кто этот друг?
- Он работает во Внутренней безопасности.
- Может что-нибудь разузнать.
- Ты ему доверяешь?
Он старый друг, Микаэль.
Ясно.
- Ладно. Будем на связи.
- Ок.
Позволь мне подитожить,
что ты мне рассказал.
Несколько офицеров Службы безопасности
закрыли глаза
на серию преступлений
против гражданки Швеции.
Позволили, чтобы ее дочь была
неправомерно объявлена недееспособной.
А также позволили советскому перебежчику
заниматься криминалом.
Вы все верно поняли.
Плюс проникновение в дом
журналиста Микаэля Блумквиста
и ограбление Анники Джаннини,
адвоката Лисбет Саландер.
А теперь еще и убийство Салашенко.
Наша работа во Внутренней безопасности,
защищать демократию от внутренних угроз.
Обычно это нацисты, анархисты...
Но сейчас вы заявляете, что угроза исходит
от нашей организации?
Торстен, вы можете сами все прочитать.
Позже поговорим.
Ты освобождаешься от всех обязанностей.
Теперь занимаешься только этим.
Если хотя-бы половина из этого правда,
у нас на руках конституционный кризис.
Я прочитаю отчет и узнаю
на кого работал Мортенссон.
Затем проверь всю
подноготную Эверта Гульберга.
Никогда о нем не слышал, но у него должны
были быть связи со Службой безопасности.
- Отчитываться будешь только мне?
- Конечно.
Чума, ты на месте?
Привет, Оса. Как дела?
- Пока не сдохла. Нужна твоя помощь.
- Думал, ты никогда не попросишь.
Нужен доступ к компьютеру
психиатра Петера Телебориана.
Хорошо, сделаю.
Отправь все на почту Микаэля Блумквиста.
Это надо сделать до начала суда.
Я заплачу. 30 000.
- Наликом?
- Естественно.
Мортенссон живет
на северо-западе Стокгольма в Веллингби.
Это Ларс Фалюссон, бывший зэк.
Выучился на слесаря.
Похоже, очень востребованная профессия.
Они ждали пока не появится Блумквист.
- Как долго они были внутри?
- 40 минут.
У Мостерссона было время,
чтобы хорошо покопаться у него в квартире.
- И он их заметил?
- Я не понимала почему он просто ушел.
Пока не увидела ее.
Она снимала их все это время.
- Она работает на Милтон Секъюрити.
- Сюзанна Линдер.
- Работала в полиции до 1998-го.
- Значит Блумквист обратился в Милтон.
Похоже на то.
Камера между лампой и потолком.
Можете перемотать, если не хотите смотреть,
как он ковыряет в носу.
Считайте, что ваша квартира
теперь в жучках, Микаэль.
Мы можем их удалить,
но тогда они поймут, что вы знаете.
Нет, оставьте.
Я могу пожить в другом месте.
Можно передать диск Аннике.
Но не надо писать об изнасиловании.
Я сама это сделаю.
Этого достаточно.
Я попросила Чуму
узнать про Телебориана.
Он тебе сообщит,
если что-то найдёт.
Выглядят слишком старыми из-за цвета.
Будто из 1910-го.
- Они портят всю вводную.
- Согласен. Надо поправить цвета.
У нас нет фото Салашенко получше?
Или может добавить красного?
Сделать его насыщенней.
Конечно...
ТЕБЕ ИДЕТ БЕЛЫЙ, ЭРИКА.
НО ВЫГЛЯДИШЬ УСТАЛОЙ.
ПЛОХО СПИШЬ БЕЗ МУЖА?
Всем привет!
Я обнаружил связь с правительством!
Угадайте, кто навестил премьер-министра
в канцелярии правительства
пятого октября 1976 года?
Не знаете? Некий Эверт Гульберг.
А ещё человек по имени Ханс Фон Роттингер.
Они были там спустя три недели
после того, как Салашенко остался в Швеции!
Как ты это узнал?
Я просмотрел журнал посещений
канцелярии правительства.
Они там регистрируют всех посетителей.
И пятого октября 1976 года там
записано только одно посещение.
Прекрасная работа, Кристер!
Но нужны доказательства.
Мы не можем просто так заявить, что
они приходили в связи с Салашенко.
- Там не было никаких примечаний?
- Конечно, нет. Там только имена и даты.
Так как же нам быть?
Думаю, надо спуститься на ступеньку ниже.
Заместители.
В семьдесят шестом там
работали два человека.
- Они могли быть в курсе.
- Как их зовут?
Один уже умер. Второй позднее
был послом, сейчас на пенсии.
Его зовут Бенгт Янерюд,
живёт неподалёку от Грисслехамна.
- Наверно, стоит с ним побеседовать!
- Я этим займусь.
Я знаю материал лучше, чем ты,
и меня он будет больше бояться.
- Это всё, что я хотел сказать.
- Да, я слышал, что ты сказал.
Адрес.
Слушай…
Отличная работа!
Экстрём.
Мне только что звонил Экстрём.
- Позже. У меня диализ.
- Нет, это важно.
Экстрём получил анонимный звонок.
Аноним хочет встретиться,
чтобы обсудить Салашенко.
И преступления, которые были совершены
с начала предварительного расследования.
- Какие преступления?
- По телефону он не сказал.
Экстрём сказал, что перезвонит
и позвонил мне.
Мудрый ход.
Звонивший знает о проводимом расследовании
и про Салашенко.
Если позвонит опять,
пусть Экстрём согласится на встречу.
И скажи ему, что мы этим займемся.
Объясни, что это дело
национальной безопасности.
Выбери подходящее место встречи.
- Экстрём.
- Я звонил ранее на счет Салашенко.
Меня очень заинтересовала
ваша информация.
Сейчас я занят.
Может, сегодня вечером?
- Во сколько?
- В девять вечера я освобожусь.
Тогда в девять.
Вы не могли не догадаться,
что это Гульберг убил Салашенко.
- Вы ведь читаете газеты?
- Да.
- И почему вы не позвонили в полицию?
- Я ждал, когда они сами ко мне обратятся.
Да?! Очень удобная позиция.
Я понятия не имел об этой
истории с его дочерью.
Просто ужасно, как с ней обошлись.
Но уверяю вас, премьер-министр
ничего об этом не знал.
И я тоже.
Конечно… Но вам придётся убедить в этом
меня и читателей «Миллениума».
Я запрещаю вам упоминать
моё имя в связи со всем этим!
Вы не имеете права!
Я не имел никакого
отношения к этим делам.
Всё, что здесь написано,
стало для меня новостью.
Хорошо. Вы прочли лишь часть того,
что мы собираемся напечатать.
У нас ещё очень много материала,
и на каждый факт есть
доказательства, документы.
Я ничего не имею против вас как человека,
но ещё есть долг и ответственность.
Даю вам выбор: всё сейчас рассказать,
или промолчать, ссылаясь на секретность.
- Это похоже на шантаж.
- Называйте, как хотите.
Но если вы всё расскажете, обещаю,
ваше имя не будет упомянуто.
Премьер-министр рассказал мне
о встрече в октябре 1976-го.
Все это показалось ему очень странным.
Сказал, что встреча касалась величайшего
военного секрета Швеции.
Это была тяжелая ноша для него.
Как часто проходили эти встречи?
Это был единственный раз.
Он не хотел иметь ничего общего с этим.
Меня назначили посредником
между премьер-министром и
теми, кто отвечал за Салашенко.
Я поклялся никогда и никому
не говорить про это. И сдержал клятву.
Премьер-министр встречался с Эвертом
Гульбергом и Хансом фон Роттингером.
- У вас тоже были с ними контакты?
- Да.
Был ещё один человек.
Клинтон, так его звали.
Как американского президента.
- Клинтон?
- Да.
И как часто
происходили эти встречи?
Раз десять за то время,
что я занимал этот пост.
Но я ничего не знал. Лишь то, что Салашенко
согласился сотрудничать
и давал очень ценную информацию.
- Где проходили встречи?
- В разных местах за городом.
А кто стал с ним работать
после смены правительства?
Я не знаю.
- То есть вы никому это дело не передавали?
- Нет.
- И не писали никакого отчёта?
- Нет.
Всё было строго засекречено.
Мне нельзя было даже делать
записи во время наших встреч.
То есть фактически получается: ни одно из
последующих правительств и не подозревало,
что в Швеции находится
сбежавший советский агент?!
Это, конечно, странно,
но возможно, так и было.
Здравствуйте, Микаэль Блумквист.
Меня зовут Моника Фигерола.
Главное управление полиции,
отдел по защите конституции.
Ясно.
Хочу пригласить вас в одно место,
где можно спокойно поговорить.
Чисто по-дружески.
Вы ничем не рискуете.
- Можно взять почту?
- Можно.
- А надеть свежее бельё?
- Безусловно.
Торстен Эдклинт.
Отдел по защите конституции.
- Блумквист.
- Садитесь, пожалуйста.
Вы, конечно, понимаете,
о чём мы хотим с вами говорить.
Так что перейдём к делу.
У нас есть доказательства,
что существует тайная группировка, заговор…
В очень важных
государственных структурах.
Вчера вечером у меня была
встреча с премьер-министром.
В результате он поручил нам
провести тщательное расследование.
Что означает…?
Тщательное расследование.
По его результатам генеральный прокурор
будет решать, выдвигать обвинение или нет.
Но сейчас нам нужно время, чтобы
выяснить, кто в этом деле замешан.
Это понятно. Но при чём тут я?
Надо знать, когда вы собираетесь
публиковать свой материал.
Если он выйдет до окончания расследования,
это может сорвать всю операцию.
И когда, по-вашему,
я могу его опубликовать?
Ну...
Мы, естественно,
не можем диктовать условия.
Вы сами вольны решать.
Но прошу вас учесть нашу просьбу.
Должен честно сказать, что…
Меня выводит из себя,
когда власти, полиция
и всякие ублюдки без всяких оснований
отправляют 12-летнюю
девчонку в психушку
и объявляют её недееспособной!
Меня самого тоже возмущает,
как поступили с Лисбет Саландер.
Но виновные будут наказаны.
Однако прежде мы должны установить
личность всех, кто к этому причастен.
Да, я тоже этого хочу. Но ещё мне нужно,
чтобы Лисбет Саландер
на предстоящем суде оправдали
и восстановили в правах.
Как вы понимаете, ни мы, ни правительство
не можем повлиять на суд.
Дайте мне возможность следить
за ходом расследования,
и я расскажу, что мы
собираемся печатать и когда.
Информация за информацию.
Этот вопрос решается легко.
Мы сами определяем, кого
привлекать к этому расследованию.
Мы могли бы взять Микаэля
Блумквиста в качестве консультанта.
Эверт Гульберг…
Кто ещё у вас есть?
Ханс фон Роттингер и Фредрик Клинтон.
Первый умер, второй на пенсии.
Оба были активными членами группы
в семидесятых и восьмидесятых.
- «Группы»?
- Да.
Надо бы дать этой группе какое-то рабочее
название. Может быть, «Секция» или…?
«Секция»? Да.
Откуда у вас все эти сведения?
У меня хороший источник.
Мы можем пока оставить
за собой это помещение?
Безусловно. Я всё сделаю.
Лисбет несколько раз пыталась
рассказать работникам социальной службы,
и полиции,
что Салашенко избивает её мать.
Но никто не воспринял слова
десятилетней девочки всерьёз.
Доведённая до отчаяния,
Лисбет попыталась убить отца:
она бросила в него молочный пакет с
бензином, а затем - горящую спичку.
На этот раз власти отреагировали.
Нет, они не призвали
к ответу Александра Салашенко.
Они наказали Лисбет.
В двенадцать лет
она попала в психиатрическую больницу
Святого Стефана в Упсале.
Когда я попала туда, я пыталась объяснить
Телебориану что произошло.
Но он отказался мне поверить
и сказал, что я это выдумала.
Чтобы заткнуть меня,
меня привязали к кровати в наказание.
Я была в больнице Святого Стефана два года.
381 день я была привязана к кровати...
Здравствуй, Лисбет.
Не разбудил?
 

Пулю из головы мы извлекли.
- Сней все будет в порядке?
- Пока она стабильна.
Я собираюсь написать статью о Лисбет
и опубликовать в следующем номере.
Я попрошу тебя об одолжении.
Значит Лисбет Саландер возможно невиновна?
Все здесь.
Отчет Бьёрка украли дважды.
Это не совпадение.
Они заметают следы.
Это серьезно.
Теперь твоя квартира прослушивается, Микке.
- Что теперь?
- У меня есть старый друг...
Торстен Эдклинт.
Отдел по защите конституции.
Мы могли бы нанять Микаэля
в качестве консультанта.
Виновные будут наказаны.
Нидерманн заплатит за все!
- Я уничтожу вас!
- Ты ничего не сделаешь!
В наши обязанности входит принимать решения,
на которые у других кишка тонка.
Думаю, Клинтон способен на все.
Бьёрк и Салашенко мертвы.
Гульберг перед смертью, пытался
убить Лисбет. Должна быть причина.
Микаэль считает, тебя постараются
вновь отправить на принудительное лечение.
Так что тебе понадобится защитник.
Я должен провести медицинское
освидетельствование перед предстоящим судом.
Доктор Телебориан приходил. Я не могу вечно
им отказывать, ссылаясь на твоё состояние.
Я разбудил тебя?
ДЕВУШКА,
КОТОРАЯ ВЗРЫВАЛА ВОЗДУШНЫЕ ЗАМКИ
МИЛЛЕНИУМ Стига Ларссона
Часть 6
- Мне плевать, что у вас есть ордер.
- Я просто делаю свою работу.
- Давайте просто поговорим.
- Нам не о чем разговаривать.
Никого не впускай!
Что за...?
Меня пропустили. Когда я пришел,
вас не было.
Убирайтесь.
Ну, у него было разрешение
от прокурора.
Лисбет!
Посмотри на меня. Что он сделал?
Это все охранник. Больше такого
не повторится. Обещаю.
Я тебе обещаю.
Готово.
- Не забудте о его машине.
- Нет проблем.
Мы прождали целый час,
думали, он время перепутал.
- Но он так и не появился.
- Странно.
Если нам повезет, он перезвонит.
В таком случае сразу звоните нам.
Конечно.
- Чья сегодня очередь?
- По-моему, Малин.
Ладно.
- Привет! Как дела?
- Привет. Суши вас устроит?
Только не суши! И не рыбу.
Возьми мне лучше чикен-терияки.
- Тебе что-нибудь принести, Микке?
- Нет, я очень спешу.
СЕГОДНЯ ТЫ СПАЛА С ЗАЖЖЕННЫМ СВЕТОМ.
БОИШЬСЯ ТЕМНОТЫ, ЭРИКА?
Я ТЕБЯ ВИЖУ.
ХОЧЕШЬ ЗНАТЬ, ЧТО МНЕ ОТ ТЕБЯ НАДО?
Я возьму твой аккумулятор?
Мой совсем разрядился.
…в любом случае я выяснил,
обнаружил, что…
Микке, смотри.
Без подписи. Но думаю,
это опять тот же самый.
- Сколько их уже было?!
- Ещё одно было на прошлой неделе.
- Почему ты ничего не сказала?
- Я не отнеслась к этому всерьёз.
Посмотрим, будет ли у меня время.
- Тебе терияки, да?
- Да.
Пусть это пока останется между
нами, вечером подумаем, что делать.
- Ладно? Так я возьму?
- Бери.
Так ты будешь суши?
Я еще не проголодалась.
Обойдусь без обеда.
Меня привязали к кровати
кожаными ремнями.
Петер Телебориан стоял рядом.
От него пахло одеколоном.
Я ненавидела его запах.
Он спросил, может ли он сделать подарок
на мой день рождения.
Я ненавидела его голос.
Ненавидела его руки.
В этот день мне
исполнилось тринадцать…
- Отчет Телебориана?
- Черновик.
Надо еще доработать,
но выглядит обещающе.
У нас проблемка.
Похоже, что Ваденшу пропал.
- Пропал?
- Жена заявила в полицию вчера.
В последний раз видела его в пятницу утром.
Может он сдался и сейчас
соловьем заливается в полиции.
- Разве Бертил так бы поступил?
- Нет. Бертил всегда был верен.
Что-ж, мне это совсем не нравится.
- Что у тебя, Чума?
- У нас проблема.
Какая?
Я просмотрел жёсткий диск
на компьютере Телебориана.
- Там ничего нет.
- Ничего?
Ничего, что касается тебя
или судебного процесса.
Может, только вот это - два
коротких мейла от какого-то...
Юнаса на Hotmail.
«ЗП один будет на следующей неделе.»
Отправлено 20 сентября этого года.
Второе тоже короткое.
«ЗП два будет завтра.»
ЗП…
Заключение психиатра. Да?
Да, вполне возможно.
- Вложенные файлы?
- Нет.
Если он что-то посылал, то
не со своего рабочего компьютера.
Скорее всего у него есть
переносной, с вай-фай подключением.
- А это уже задачка потруднее.
- Но разрешимая?
При соответствующих
условиях всё возможно.
- Буду следить за его почтой.
- Хорошо.
Только больше не звони.
- Посылай смс или мейл.
- Хорошо. Пока.
Чёрт…
Открытие процесса назначено на среду,
13-го числа. К этому дню номер должен выйти.
В типографию надо сдавать
за неделю как минимум.
Не понимаю, как мы всё успеем.
Поделим задачи.
Ты и Малин напишете о прошлом Телебориана
и немного об истории его больницы.
Мне нужно страниц
тридцать. Сделаете?
- Думаю, да.
- Хорошо.
Так... Есть ещё один вопрос…
Я получила…
Два анонимных послания с угрозами.
Мы подумали, что вы тоже
должны об этом знать.
С угрозами?
О чёрт! Что за придурок мог
прислать такое письмо?
- Вы сообщили в полицию?
- Нет.
Нет, нет. Я не хочу
пока втягивать в это полицию.
Но ведь Эрике всерьёз угрожают!
Мы тоже, чёрт побери,
не считаем, что это шутки.
Но мне не нужны
полицейские тут, в редакции!
Значит, по-твоему, надо на это наплевать!
Чёрт тебя возьми, Кристер!
Я этого вовсе не говорю.
- Я хочу разобраться с этим по-своему!
- По-своему?! Как?
Ты не хуже меня знаешь,
как в полиции относятся к таким вещам!
Они ни черта не делают!
Прекратите! Хватит!
Господи!
Если их больше не будет, значит, можно
про это забыть. А теперь оставим эту тему.
Тридцать страниц.
- Чашку кофе?
- Спасибо.
Очень жаль, но мне надо бежать. Досвидания.
- Это я.
- Зачем ты звонишь?!
Телебориан в четыре часа встречается
с этим Юнасом. На центральном вокзале.
- А сколько сейчас?
- Почти половина.
Чёрт!
Привет! Мне надо взять
у тебя кровь на анализ.
Я только в туалет схожу.
- Кристер.
- Я на лестнице.
Точно. Я тебя вижу.
Я стою прямо под тобой.
Вижу Телебориана! В центре зала. У «Дырки».
Кристер, иди туда. Я останусь здесь.
Хорошо.
Сейчас ты его увидишь.
В чёрном пальто.
Я уже его вижу.
Стоит у перил, ждёт.
Осторожно.
Следи за ним, но не подходи слишком близко.
Не волнуйся. Я смотрю.
Кто-то подходит. Наверно, этот самый Юнас.
Средних лет, в серой куртке.
Первый раз его вижу.
Постой, они уходят. Что мне делать?
Идти за ними или…?
Иди за ними.
За ними!
- Идут через зал. К выходу на Васагатан.
- Иди за ними!
Да? Моника.
Это Микаэль.
Телебориан встречается с человеком,
который, возможно, связан с «Секцией».
- Что? Сейчас?
- Да!
- Ладно. Где они?
- В кафе на Васагатан. Вас ждать?
Да. Я скоро буду.
- Привет.
- Привет.
- Микаэль.
- Они выходят.
Иди за Телеборианом.
Мы проследим за вторым.
Хорошо… я пошёл.
Это Моника, ноль пять тридцать.
Нужно срочно пробить одну машину.
Понятно.
Телебориан встречается
с Юнасом Сандбергом.
Затем идёт в управление полиции.
На встречу с кем?
Посмотрим. Вот он, наш Юнас Сандберг.
Поступил в службу безопасности в
девяносто восьмом. Контрразведка.
В 2001-м отправлен
на секретную работу за границей.
По нашим данным, он должен
находиться в посольстве в Мадриде.
Но там о нём даже не слышали.
- Как Мортенссон?
- Да.
Переведен на работу,
на которой не появлялся.
Только глава отдела, Альберт Шенке,
мог провернуть такое.
Вот здание, где окопалась «Секция».
Кооператив. Шесть этажей, 23 квартиры.
Я проверила всех жильцов, но
ничего интересного не обнаружила.
- Кроме этого - квартира на верхнем этаже.
- Да?
Одиннадцать комнат. Принадлежит
компании под названием «Беллона».
- Хозяева живут за границей.
- Ясно. Можно там поставить камеру?
Разрешение у нас есть?
Это я улажу.
Если ты устроишь, чтоб нам дали чайник.
А вообще-то не надо.
Я принесу из дома.
АВТОБИОГРАФИЯ ВЛОЖЕНА
- Привет.
- Привет.
- Я помешал?
- Да.
- Я зайду попозже.
- Я скоро закончу.
Я только хотел предупредить,
что завтра придёт полиция.
Хорошо.
Наверное, я ещё на какое-то время
мог бы оттянуть твой перевод,
- но боюсь, коллеги меня не поймут.
- Не надо.
- Точно?
- Да.
Похоже, ты не очень волнуешься.
Нет.
У меня для тебя подарок.
С чего вдруг?
У меня давно не было
такой интересной пациентки.
Если в тюрьме тебе станет скучно…
Последний крик в исследовании ДНК.
- Твой мобильник…
- В коробке из-под конфет.
Телебориан напишет
экспертное заключение.
Он будет утверждать, что тебе необходимо
лечении в психиатрическом стационаре.
Проведения экспертизы требует
прокурор, и тут ничего странного.
Но это значит,
мы должны обратиться к другому врачу,
который даст собственное заключение.
Но Лисбет, это в твоих интересах.
Я уже сказала: я не буду
говорить ни с каким психиатром.
Надеюсь, подойдёт.
Своим упрямством ты
себе же делаешь хуже.
Лисбет…
- Отойдите! Дайте пройти! Отойдите!
- Лисбет Саландер…?
- Саландер?
- Отойдите!
Вы не скажете несколько слов…?
Лисбет…
Сегодня обвиняемую
в убийстве, Лисбет Саландер,
под охраной полиции, перевезли из
Сальгренской больницы в Гётеборге
в столичную тюрьму Крунуберг.
По словам прокурора Рикарда Экстрёма,
слушание дела в суде первой инстанции
должно начаться седьмого ноября.
Как уже сообщалось, Лисбет Саландер
обвиняется в покушении на убийство
своего отца Александра Салашенко,
позднее жестоко убитого в
палате Сальгренской больницы.
Представитель полиции сообщил,
что во время суда будут приняты
дополнительные меры безопасности,
в связи с угрозами, поступавшими
в ходе расследования…
Это Георг Нистрём,
руководитель Службы безопасности с 1983-го.
С 1996-го работал независимым следователем.
Специализировался на внутренней проверке
дел, закрытых Службой безопасности.
Вот опять Юнас Сандберг.
- А это кто?
- Просто сосед, Карл Биргессон.
- Его я знаю. Халберг.
- Да. Отто Халберг.
Да, точно. Он состоял
в антитеррористическом отряде 15 лет назад.
Ушел на пенсию в 91-ом.
Сейчас работает на себя.
- Угадай, с кем он сегодня завтракал.
- Кто бы мог подумать?
Глава отдела, Альберт Шенке.
И глава финансового отдела, Аттербом.
Вот как они получали финансирование.
Все встает на свои места.
- Следите за ними круглые сутки.
- Нам понадобится больше людей.
Да. Думаю привлечь Бублански.
Он на все сто надежен.
- Или он занят Нидерманом?
- Нет, не думаю.
Он уже покинул страну, скорее всего.
Тебя вызывают на допрос.
Ну вот, наконец мы и встретились.
Прокурор Экстрём.
Наверное, нашу первую встречу
можно считать скорее беседой,
а не допросом.
Чтобы немного разобраться в этой,
мягко говоря, запутанной истории.
Надеюсь, вы не возражаете?
Против вас выдвинуты
очень серьёзные обвинения.
Но, как прокурор, я должен учитывать всё,
что можно рассматривать как
смягчающее обстоятельство.
Важно, чтоб вы об этом помнили,
это в ваших интересах.
Это простой вопрос. Вам надо
только ответить «да» или «нет».
Когда вы поехали в Госсеберг, на встречу
с вашим папой, вы уже планировали его убить?
В таком случае я ещё раз прошу адвоката
постараться убедить Саландер
отвечать на вопросы?
А я ещё раз повторяю,
что моя клиентка сама решает,
отвечать ей на вопрос или нет.
Я бы попросил вас очень серьёзно
поговорить с фрекен Саландер.
Для её же собственной пользы.
Да…
Меня удивило,
что она такая маленькая и худенькая.
Просто как девочка…
Джаннини! Как себя чувствует
Лисбет Саландер? Хотя бы несколько слов…
Хорошо, учитывая обстоятельства.
- Что вы можете сказать об обвинениях?
- Без комментариев.
Но вы ведь будете её защищать.
У вас должно быть какое-то мнение!
Это может тебе пригодиться.
Автобиография Лисбет.
- Как она это написала?
- Не имеет значения.
Врачи считают,
она может участвовать в процессе.
Так что физически она вполне здорова.
Но не психически?
Всем известно, что Лисбет Саландер несколько
лет провела в психиатрической больнице.
Вы хотите сказать, Лисбет Саландер
по-прежнему психически больна?
Я, естественно, не могу
ставить подобный диагноз.
Но надеюсь, психиатрическая
экспертиза даст ответ на этот вопрос.
Кто будет проводить экспертизу?
Это будет доктор Петер Телебориан.
Главный психиатр больницы
Святого Стефана в Упсале…
Петер Телебориан…
Какая неожиданность…
- Есть ли опасность, что суд могут отложить?
- Нет, не думаю.
Расследование идёт по плану,
и суд состоится в начале ноября,
если не произойдёт что-то непредвиденное.
ТЕБЕ СТРАШНО? ДОЛЖНО БЫТЬ СТРАШНО.
Кристер!
- Отправитель тот же самый?
- Да.
«Теперь будет ещё хуже.
Для всех вас.» Что это?
- Что сделал Микке, чтобы найти отправителя?
- Я знаю, что он кому-то звонил.
И это не помогло! Но теперь речь не только
о тебе! Надо позвонить в полицию.
Мы не можем просто так сидеть,
как дураки, и ждать, пока грянет гром!
Сначала я поговорю с Микке.
- Тогда я позвоню!
- Не позвонишь! Я отвечаю за журнал.
И письма присылали мне. Я не буду
ничего делать за спиной у Микаэля.
Мы должны держаться вместе.
Быть заодно. Особенно сейчас.
Я звоню Микке.
Привет, Лисбет.
Поверь, мне очень жаль,
что ты оказалась в такой ситуации.
И я действительно постараюсь
тебе помочь - всем, чем могу.
Надеюсь, нам с тобой
удастся найти общий язык.
Мне казалось, мы с тобой
хорошо узнали друг друга.
В те давние времена.
В 12 лет ты была упрямой,
тебя было очень трудно лечить.
Однажды ты укусила меня за палец.
Ты это помнишь?
Ты так и не поняла, что физический контакт
может быть частью лечения.
Так возникают близость и доверие.
Прежде всего с детьми.
Ты понимаешь, что я могу тебе
помочь больше, чем кто-то другой?
Понимаешь?
Привет. Ещё не ушла?
Я несколько раз звонила тебе на мобильный.
Почему ты не отвечаешь?
Я работал и отключил телефон.
Почему ты не оставила сообщение?
От того же отправителя.
Кристер уже хотел звонить в полицию.
Но я его остановила.
С этим надо что-то
делать, Микаэль!
Мы с тобой отвечаем за наш журнал.
И за тех, кто здесь работает.
Теперь речь не только о тебе и обо мне.
Я связался с приятелем Лисбет.
Чума - опытный хакер.
Значит, в полицию обращаться уже не надо?
Если кто-то и сможет отследить
отправителя, так это он.
Но ему нужно время. Он сделает
всё быстрее, чем полиция.
Мы говорим о днях? Или неделях?
Если честно - я не знаю.
Мисс Джианнини, я считаю, что ваша клиентка
не должна предстать перед судом.
Эта "автобиография" содержит
неподтвержденные и нелепые обвинения
против нескольких людей, не только
доктора Телебориана и адвоката Бьюрмана.
Содержание мне известно.
Уверен, вы понимаете,
что ей нужна медицинская помощь.
- Нет. Ведь есть альтернатива.
- Это какая?
Все, что написано, правда.
И суд в это поверит.
Если допустить, что
у них есть что публиковать.
Что это может быть?
Худший из возможных вариантов…
Если у них есть копия материалов Бьёрка.
Они не могут ничего знать
о нашей деятельности.
Но его слову доверяют.
И этому журналу тоже.
Может быть, стоит попробовать
как-то подорвать это доверие?
В любом случае…
Необходимо положить этому
конец. Раз и навсегда.
Она позвонила нам
в три пятнадцать ночи.
Заперлась в комнате
на верхнем этаже.
- Мы приехали через двадцать минут.
- Вы что-нибудь нашли?
Этим занимается полиция.
Мы сейчас ставим там сигнализацию.
Эрика рассказала про
письма с угрозами.
Возможно, тут есть связь
с тем, что случилось сегодня.
Отправителя писем уже
пытаются отследить.
- Я не хочу втягивать в это полицию.
- Думаю, пора это сделать.
Под угрозой ваша личная
безопасность. Ваша и Эрики.
- Моя?!
- Да, и ваша тоже.
Ночью сработали
датчики у вас в квартире…
Он пробыл там семнадцать минут.
Когда мы обыскали квартиру,
мы нашли 180 граммов кокаина,
в одном из динамиков.
- И 120 тысяч крон наличными у вас в шкафу.
- Вот чёрт…
Они хотят подставить вас, Микаэль.
Поскольку ничего не могут
сделать с вашим журналом.
- Всё там и лежит?
- Деньги мы оставили.
А порошок заменили.
Нет, я должен позвонить Эрике.
Думаю, она спит.
- Эрика.
- Привет, это я.
Привет.
Я знаю, что случилось.
Они просто подонки.
Мы должны увидеться.
Можно, я к тебе приеду?
Нет, сейчас приезжать не надо.
Но думаю, нам надо обо всём этом поговорить.
- Давай я приеду!
- Мне надо поспать хотя бы пару часов.
Может, завтра в три?
У Самира.
- Так ты придёшь или нет?
- Завтра в три. Я приду.
- Хорошо. Пока.
- Пока.
- Привет. Не знаешь где Эрика?
- Нет.
Она не отвечает ни по одному из номеров.
- Последние страницы скоро уйдут в печать.
- Я постараюсь с ней связаться.
Хорошо. Кстати, у тебя посетитель.
Ясно.
Ты понимаешь, что я тебе говорю, Микке?
Телебориан написал на 100%
профессиональное заключение.
У меня нет ни одного шанса
его опротестовать.
- Суд примет его.
- Мы этого не знаем наверняка.
Знаем. Прочитай и ты сам согласишься.
Он был написан при помощи
со стороны "Секции".
Если мы сможем это доказать...
И как, черт возьми, мы это сделаем?
Нет. Я попробую отложить слушание
и организовать для Лисбет
другое обследование.
Ей не позволят.
Нет.
Я в серьез подумываю отказаться от дела.
У Самира. Знаете где это?
Сегодня в три часа.
Что ж, тогда я оправляю
эти страницы в типографию.
Эрика никому из вас не звонила?
Я с ней сегодня разговаривал.
Ночью она неважно себя
чувствовала и решила отоспаться.
- А как она сейчас?
- Уже лучше. Чёрт, мне надо бежать.
Этих писем больше не было?
У нас будет замечательный
номер, мы хорошо поработали. Все.
- Не пойдёшь потом выпить пива?
- У меня сейчас встреча. Там будет видно.
Пока ещё не совсем ясно,
как некоторые из этих людей
связаны с деятельностью «Секции».
Мы также не знаем, всех ли
к этому причастных мы выявили.
Но личности главных фигур уже установлены.
Всех их мы должны задержать в ходе операции,
которая…
Информацию о ней вы получите позже.
Сейчас без десяти три.
Предлагаю сделать перерыв,
а через час мы продолжим.
- Было сегодня что-то интересное?
- Клинтон ездил на диализ.
С остальными всё как обычно.
Только у Юнаса
Сандберга был контакт.
В десять тридцать он
встречался с двумя мужчинами
в пиццерии в Бредэнге.
Вот как. И кто они такие?
Мне их лица незнакомы.
Балканского типа.
Да это же братья Николич!
Томи и Миро Николич.
Они из Сербии, в Швеции жили в Худдинге.
Очень неприятные личности.
Во время войны были снайперами.
Миро год назад объявили в розыск.
Но они в основном отсиживаются в Сербии, и…
Микаэль…
Привет, Самир.
Прости, что опоздал.
- Как ты себя чувствуешь?
- А ты как думаешь?
- Почему ты вчера ночью не позвонила?
- А что ты мог сделать?
Мне была нужна помощь,
и я позвонила в «Милтон секьюрити».
Мы выходим из игры, Микке.
Закусочная «У Самира».
Соедините побыстрее!
Я остановила выход номера.
Позвонила в типографию.
Ты звонила в типографию?!
Подумай о Малин и Кристере.
Об их безопасности.
- Ты звонила в типографию?
- Я не хочу, чтоб это было на моей совести.
- Это слишком опасно.
- Проклятье… Проклятье…
Микаэль, тебя к телефону!
- Не сейчас!
- Это что-то важное.
Простите.
О господи, там стреляют!
Микке!
Полиция! Полиция! Руки вверх!
Полиция! Руки вверх! Руки вверх!
Как вы?
Вы не ранены?
Возьмите. А то вы перепачкались.
Ну а вы как?
Уведи их отсюда. Скорей!
Быстро! Я потом объясню.
Идёмте через кухню. На кухню!
Полицейские были не на службе и зашли
туда перекусить. Они узнали братьев,
один из которых разыскивается
за нанесение побоев.
При попытке их задержать, они открыли
стрельбу, но никто не пострадал.
Обоим братьям грозит обвинение
в покушении на убийство.
Просто невероятно…
Проклятье!
- Это была плохая идея с самого начала.
- Идея была хорошая.
Просто я не знал, что братья в розыске.
В этом моя ошибка.
Что, если братья Николич проговорятся?
Они не станут говорит, что их наняли
для убийства. Они не настолько глупы.
Я говорила с Кристером и Малин.
После случившегося им
нельзя оставаться в редакции.
Я все думаю о Даге и Мии.
Мы сегодня могли умереть, Микаэль.
Оба сразу.
Никакая работа не стоит
того, чтоб за неё умирать.
Мы не знаем, были ли вы их единственной
мишенью, Микаэль. Или и Эрика тоже.
Но их замысел, должно быть,
состоял в том, чтобы полиция потом
нашла у вас наркотики и деньги.
И решила, что это была криминальная
разборка югославских наркоторговцев.
А как другие сотрудники?
Мы решили,
что пока никто не будет ходить на работу.
- До конца судебного процесса.
- И ещё мы задержали выход журнала.
Вот как?
Могу предложить вам личную
охрану. И вам, и Эрике.
Нет. Я не хочу, чтоб кто-то
ходил за мной по пятам.
СУД НАД ЛИСБЕТ СЕГОДНЯ
Посмотрим, что теперь будет…
- У вас с ней не было никаких контактов?
- Микаэль, что происходит?
Во-первых, я буду просить суд направить
Лисбет Саландер в психиатрический стационар.
А во-вторых - настаивать на
длительном тюремном сроке.
Но ведь обычно делается наоборот.
Да. Но в данном случае
заключение психиатра кажется
мне настолько убедительным,
что я не вижу иной альтернативы.
Большое спасибо.
Таким образом менее чем через час
здесь, в городском суде Стокгольма,
начнётся рассмотрение
дела Лисбет Саландер.
Полагают, что суд
продлится три дня,
и, как вы видите, он вызывает большой
интерес прессы и обычной публики.
В ходе предварительного следствия
и полиция,
и прокурор встречались с журналистами,
а вот защита хранила молчание.
- О господи. Уже пора?
- Да.
- Я сегодня почти совсем не спала.
- Всё будет хорошо.
Конечно.
Всё будет хорошо.
- Вот так.
- Спасибо. Увидимся.
Пока.
Не наседайте.
Простите!
Чуть назад.
На кого она похожа?
К моему сожалению, в ходе предварительного
расследования на всех семи наших встречах
Лисбет Саландер упорно
хранила молчание.
Но это обстоятельство никак не
повлияло на позицию обвинения.
У меня всё.
- В таком случае передаю слово защите.
- Спасибо.
Защита не согласна ни с одним
из пунктов обвинения.
Я собираюсь доказать,
что утверждения прокурора ошибочны,
а юридические права моей
подзащитной были грубо нарушены.
Я буду требовать её
полного оправдания,
объявления её
юридически правомочной,
и немедленного освобождения
её из-под стражи. Спасибо.
У обвинения есть что добавить?
Да. По ряду причин я прошу провести
слушание за закрытыми дверьми.
Во-первых - в интересах самой обвиняемой,
с учётом её психического состояния.
А также в связи с секретным
характером информации,
разглашение которой может затронуть
безопасность нашей страны.
- Вечером созвонимся.
- Да.
ЗАГОВОР ПРОТИВ ЛИСБЕТ САЛАНДЕР
Получилось просто здорово.
А можно больше...
Нет, это все, что мы смогли.
Для начала попробуем внести ясность
в вопрос о том, как случилось,
что вы поехали в Госсеберг,
чтобы попытаться убить своего отца,
Александра Салашенко.
Он же Карл-Аксель Будин.
Означает ли ваше молчанье, что вы
по-прежнему не хотите отвечать на вопросы?
Я готова отвечать на вопросы.
Вот как…Тогда, может,
вы ответите на мой вопрос?
Я не слышала никакого вопроса.
Я спросил: когда вы поехали в Госсеберг,
у вас было намерение убить своего отца?
Нет. Вы сказали, что хотите внести
ясность в вопрос о том, как случилось,
что я поехала в Госсеберг, чтоб попытаться
убить своего отца, Александра Салашенко.
Это был не вопрос.
- А ваше утверждение, предвосхищающее ответ.
- Не придирайтесь к словам.
- Отвечайте на вопрос.
- Нет.
- Что «нет»?
- Это ответ на вопрос.
Вы ударили отца топором
по голове, это так?
Да.
Он серьёзно пострадал, и я утверждаю,
что это было покушение на убийство.
Вы так не считаете?
Это - два утверждения. По какому из них
я должна высказать своё мнение?
О том, что, ударив отца по голове топором,
вы совершили покушение на убийство!
Это было не покушение на убийство.
Это была самооборона.
- Спасибо.
- Слушай. Если что надо, ты скажи.
- Нельзя достать сигарет?
- И не мечтай.
- Привет.
- Привет.
И как тебе под охраной?
Я довольна.
По крайней мере,
пока они не лезут в дом.
Эрика…
Я не смог этого сделать.
Ты эгоист.
И дурак.
Эту неделю я буду дома.
И следующую тоже.
Я должна убедиться, что
принимаю верное решение.
Да…
Ты имеешь в виду
нас или «Миллениум»?
Наверное, и то, и другое.
Я позвоню.
Береги себя.
Черт.
Саландер, пора идти.
Так называемая автобиография
Лисбет Саландер
совершенно недостоверна.
Содержащиеся в ней утверждения
о некоторых лицах -
одно абсурднее другого.
В общем и целом всё это проявление
той параноидальной шизофрении,
которой страдает Лисбет Саландер.
Вы не могли бы привести пример?
Самый яркий - это
описание изнасилования,
которое, по её словам, совершил
её опекун адвокат Бьюрман.
Весь рассказ,
со всеми подробностями,
это классический пример
причудливых фантазий,
какие бывают у детей.
Но ведь Лисбет Саландер вовсе
не ребёнок, она - взрослая женщина.
Ещё неизвестно,
на каком уровне
умственного развития она находится.
Но в общем вы правы.
Суть в том, что как и ребенок,
она не может отличить
фантазию от реальности.
Понятно.
В 1993 году Лисбет Саландер поместили
в больницу Святого Стефана в Упсале.
Все годы, что она там провела,
вы отвечали за её лечение. Это так?
Да, так.
Сколько всего суток
она была фиксирована?
- То есть привязана к кровати.
- Точно мне теперь не вспомнить.
Но не так уж много.
Постарайтесь вспомнить,
хотя бы приблизительно.
Возможно, дней тридцать.
Не понимаю, как это относится к делу?
По словам Лисбет Саландер, она пролежала
связанной триста восемьдесят одни сутки.
Это просто выдумки,
абсурдность которых очевидна.
То есть она не лежала привязанная
к кровати более года…
- Из двух лет, что она была у вас?
- Безусловно, нет.
Защита несколько раз пыталась
получить историю болезни Лисбет Саландер
за те годы, что она была в больнице
Святого Стефана. Но безрезультатно.
- Вы не объясните причину?
- Потому что это закрытые данные.
В отношении подобных пациентов
это неизменное правило.
Защите следовало бы это знать.
Здесь у меня копия истории
болезни Лисбет Саландер
за два года: 1993-й и 1994-й.
Судя по ней, Лисбет Саландер пролежала
связанной триста восемьдесят одни сутки!
Адвокат Джаннини, какое всё это
имеет отношение к делу?
Это показывает, что Петер Телебориан
в данном случае говорил неправду.
Адвокат Джаннини,
история болезни за 93-й - 94-й год.
Вы не можете с её помощью
ставить сегодня под сомнение
достоверность показаний
Петера Телебориана.
Я чувствовала себя дурой…
Ты правильно сделала,
что подняла этот вопрос.
Записи доказывают, что Телебориан лжец.
Они доказывают его действия в прошлом,
а не сейчас.
Что ты имеешь ввиду?
Когда обвинение предъявит новое заключение
Телебориана, мне нечего будет возразить!
Нечего!
Её снова упрячут в психушку, а я
ни черта не могу с этим поделать!
- Кто ты такой?!
- Чума.
А это что?
Файлы с компьютера Петера
Телебориана. На флешке.
Прости. Входи!
И что же тут есть?
Всё, что вам нужно.
Плюс немного клубнички.
Господи.
Анника, у меня есть
всё, что тебе нужно.
- Сотрудничество с «Секцией»…
- Спасибо.
…экспертное заключение
в нескольких вариантах.
Поддельные даты.
Электронная переписка. Всё!
- Анника…
- Пришёл наконец. Хорошо.
Вот.
О господи! Да мне никогда
не успеть всё это прочитать!
Прочтёшь за обедом!
Самое главное - даты.
- И показания свидетелей. Здесь копии.
- Хорошо. Очень хорошо.
Ещё увидимся. Пока.
Вы попали в больницу Святого
Стефана в двенадцать лет,
после того как облили своего
отца бензином и подожгли.
- Да.
- Почему вы это сделали?
Потому что он несколько
лет избивал мою мать.
Двенадцатого июня 1993 года он избил её
так сильно, что она стала инвалидом.
У неё был повреждён мозг.
- Вы кому-нибудь об этом говорили?
- Да.
Полицейским, которые меня допрашивали,
социальным работникам, врачам, священнику.
И вот этому подонку.
Почему вы называете
Петера Телебориана подонком?
Когда меня привезли в больницу,
я пыталась объяснить ему, что случилось.
Но он сказал, что я сочиняю,
и в наказание меня привязали к кровати.
Это просто вздор.
Это ещё одно доказательство,
что ваша клиентка не способна
отличить фантазии от реальности.
- Врёшь, грязная свинья!
- Лисбет Саландер!
Подобные выражения в суде недопустимы.
Теперь мне хотелось бы перейти
к сексуальному насилию,
которому подвергал мою
подзащитную адвокат Нильс Бьюрман.
Это не относится к делу!
Кроме того, эти обвинения абсурдны
и совершенно бездоказательны.
Очень даже относится.
Это еще раз показывает,
как нарушались права Лисбет Саландер.
Что касается Фредрика Клинтона, то надо
учесть, что он может быть на диализе.
То есть в Каролинской больнице.
Вы все получите. Распечатки со всей
необходимой информацией.
Повторяю:
первая группа - Бублански
вторая - Свенссон,
третья - Мудиг,
четвёртая - Фигерола,
пятая - Хольмберг.
Если возникнут какие-то вопросы,
обращайтесь к руководителю своей группы.
Удачи!
ЗАГОВОР ПРОТИВ ЛИСБЕТ САЛАНДЕР
В этом здании проходит суд
над Лисбет Саландер,
которая, согласно последнему
сенсационному выпуску "Миллениума",
стала жертвой серьезной судебной махинации
от рук подпольной группы
называемой "Секция".
Суд идет уже третий день.
Значит, вы утверждаете, что опекун
Нильс Бьюрман подверг вас насилию?
Да.
- И когда это предположительно произошло?
- Не «предположительно».
Это было во вторник,
18 февраля 2008 года
и в пятницу, 7 марта того же года.
Всё ясно написано в моей биографии.
Вы заявили в полицию
об этих изнасилованиях?
- Нет.
- Почему же?
Полицейские никогда меня не слушали,
когда я пыталась им что-то сказать.
Может, вы обращались к врачу в связи с
повреждениями, которые вы якобы получили?
Нет.
Вы с кем-нибудь вообще говорили о том,
что с вами случилось?
Нет.
Адвоката Нильса Бьюрмана никогда
не судили за какое-либо преступление.
На него не заявляли в полицию.
Он никогда не был под следствием.
В то же время считаю
своим долгом напомнить,
что Лисбет Саландер был поставлен
диагноз: параноидальная шизофрения.
Она несколько лет провела
в детской психиатрической клинике.
С восемнадцати лет она
находится под опекой.
И, как это ни прискорбно,
на то есть свои причины.
Лисбет Саландер живёт в своём
собственном, придуманном мире.
Это становится предельно ясно при
знакомстве с её «автобиографией».
Здесь как нигде видна её полная
оторванность от реальности.
С учётом этих обстоятельств,
мы и должны подходить к оценке
достоверности её показаний.
- У обвинения всё?
- Да.
Спасибо. Тогда защита может
предъявить свои доказательства.
Спасибо.
Петер Телебориан заявляет,
что Лисбет Саландер лжёт,
утверждая, что она подверглась сексуальному
насилию со стороны опекуна Бьюрмана.
Обвинение разделяет
эту точку зрения.
Я хочу представить суду
доказательство того,
что всё сказанное Лисбет - правда.
Но прежде я хочу спросить у вас, Лисбет.
Когда была сделана эта запись?
Седьмого марта 2008 года.
С помощью скрытой камеры.
Если со мной по-доброму…
Если со мной…
По-доброму…
Боже мой.
То и я буду добрым…
Ты добрая?
Ты добрая? Ты добрая?
Теперь уже поздно.
Остановите! Достаточно!
Зачем вы сделали эту запись?
Нильс Бьюрман ещё до
этого меня изнасиловал.
В первый раз это был оральный секс.
Потом потребовал большего.
Иначе не давал мне мои деньги.
Только так я могла
добыть улики против него.
- Чтоб он оставил меня в покое.
- Да…
Объявляю перерыв. На 20 минут.
Могу я попросить увеличить
перерыв до 1 часа?
Думаю, нам всем он нужен.
Согласна. Перерыв один час.
- Извините, что я опоздала.
- Ничего.
Спасибо.
Простите, вы что, хотите
представить суду новые документы?
Нет, эти документы уже имеются в деле,
но тут есть кое-какие важные отличия.
- Сейчас я всё объясню.
- Тогда я передаю слово защите.
Спасибо.
И так…
Никто уже не станет отрицать, что Лисбет
подвергалась сексуальному насилию
со стороны своего опекуна
адвоката Нильса Бьюрмана.
Которому, как она думала,
она могла доверять.
Как я уже сказала,
это лишь одно из преступлений,
совершённых против Лисбет,
с целью воздействовать на её
психику и ограничить её права.
И большую долю ответственности
за всё это несёт доктор Петер Телебориан.
В 1993 году, вместе
с Гуннаром Бьёрком,
одним из членов тайной группировки
в службе безопасности,
составил экспертное заключение.
Благодаря которому
опасного свидетеля Лисбет Саландер
упрятали в психиатрическую клинику.
Это уже слишком!
Выдвигать такие обвинения…
Простите, но сейчас
слово предоставлено мне.
Это случилось после того,
как Лисбет облила бензином своего
отца, Александра Салашенко,
в отчаянной попытке спасти
свою мать от издевательств.
Но те, кто защищал Александра
Салашенко, сумели замять дело,
а материалы
расследования засекретили.
И, призвав на помощь
Петера Телебориана,
поместили Лисбет в больницу
Святого Стефана в Упсале.
Это неслыханное обвинение!
Я пытался помочь Лисбет Саландер,
как только мог. Она пыталась убить…
Вчера Петер Телебориан зачитал в этом зале
своё новое экспертное заключение.
И вновь пришёл к выводу о необходимости
принудительного лечения Лисбет Саландер.
Но, как и в 93-м году,
его заключение - фальшивка!
Это уже полнейшая…
Прошу вас дать защите
возможность договорить.
Спасибо.
Его заключение основывается на так
называемых наблюдениях за моей подзащитной.
И эти наблюдения эксперт проводил,
начиная с шестого октября,
когда Лисбет перевели
в следственный изолятор Крунуберг,
и заканчивая пятым ноября.
Это так, Петер Телебориан?
Я попрошу суд запомнить эти даты.
Вам было отказано в посещении моей
клиентки в госпитале. Это так?
Прошу суд заслушать
двух свидетелей.
Что? Нет.
Оставаться на местах!
Полиция! Бросьте оружие!
Не двигаться!
И так… Вам знаком этот документ?
Да.
Это заключение о состоянии Лисбет Саландер,
написанное Петером Телеборианом.
Оно существует в трёх вариантах.
Первый датирован двадцатым сентября.
Второй - первым октября.
А это - третий,
датированный шестым октября.
Вы передали мне все три документа.
И я заметила, что первый
вариант, от первого октября,
полностью совпадает с заключением,
которое Петер Телебориан
зачитал вчера в этом зале,
датированным пятым ноября.
Что мне кажется, по меньшей мере, странным.
Я прихожу к выводу, что Петер
Телебориан составил эти заключения
ещё до того, как встретился
с Лисбет Саландер.
А значит, их нельзя
считать достоверными.
Комиссар Эдклинт, вы получили
эти экспертные заключения
о состоянии Лисбет Саландер
от Микаэля Блумквиста. Это так?
Да.
И какой вывод вы сделали,
когда вы с ними ознакомились?
Это фальшивки.
По той простой причине, что
они составлены задолго до того,
как Петер Телебориан мог встретиться
с Лисбет Саландер в следственном изоляторе.
Кроме того, он написал их
вместе с неким Юнасом Сандбергом.
Это ложь!
- Это ложь?
- Ни в коей мере.
На документах стоят даты.
Подтверждает это и обширная переписка
между Петером Телеборианом
и Юнасом Сандбергом.
Сандберг входит в тайную группировку,
которая существовала в службе безопасности
с середины семидесятых
и оберегала Александра Салашенко.
Эти люди стояли и за решением
упрятать Лисбет Саландер в больницу
Святого Стефана в 1993 году.
Юнас Сандберг - один
из примерно десяти человек,
арестованных сегодня
по решению генпрокурора.
Он подозревается в соучастии
в убийстве Гуннара Бьёрка.
Возможно, и ещё в одном.
У нас достаточно доказательств,
есть и признательные показания.
Петер Телебориан, вы
хотите что-нибудь сказать?
Двое полицейских ждут в коридоре,
чтобы отвести Петера
Телебориана на допрос.
- В связи с чем?
- Он арестован.
Он задерживается за нарушение
закона о детской порнографии.
Если конкретней - за хранение более чем
восьми тысяч порнографических фотографий
и фильмов с детьми, вот
в этом компьютере.
Мы его изымаем.
Будьте добры, следуйте с нами.
Прошу садиться.
Да… Суд не имел возможности оценить
всю информацию,
поступившую за последние часы.
Но не видит причин дальше оставлять
Лисбет Саландер под стражей.
Вы свободны до вынесения приговора.
Да…
Да, вот ключи.
Их дал мне Микке, они для тебя.
Ты уверена, что не хочешь
ехать со мной в редакцию?
Да.
Высадите меня на Фолькунгагатан.
Ты знаешь, что во
многом это заслуга Микке?
Да. Только…
Да.
Ты скажешь мне, где остановилась?
Не сейчас. Потом, может быть.
Чем займешься?
Как я могу тебя найти?
Нам ещё надо будет кое-что сделать.
Пишите по электронной почте.
Хорошо.
До свиданья.
- Почему всё так закончилось?
- Просто свершилось правосудие.
- И теперь вы празднуете?
- Празднуем!
- Подождите… Что вы собираетесь…
- Начинается!
…среди прочего их обвиняют в убийствах.
Организация, чей штаб находился на
верхнем этаже этого дома в Стокгольме,
также причастна к нарушениям закона
по отношению к Лисбет Саландер.
Но началась эта история
ещё в шестидесятых.
«Секция» была создана для
защиты «национальных интересов».
Официально её не существовало.
Члены группировки организовали свой штаб
на частной квартире в районе Эстермальм.
Судя по всему, даже начальник
главного управления полиции
ничего об этом не знал.
В середине семидесятых «Секция» привлекла
к работе агента советской разведки,
попросившего убежища в Швеции…
Лисбет освободили
до оглашения приговора.
Это значит, он будет
оправдательным или условным.
- Смотри.
- Что ещё за опись имущества?
- Это наследство Салашенко.
- Не нужно мне ничего от этой сволочи!
Конечно… Но теперь ты дееспособна,
и мне всё равно нужна твоя подпись,
удостоверяющая, что я тебе всё передала.
Тут ценные бумаги на триста тысяч,
плюс дом с участком в Госсеберге
стоимостью в полтора миллиона крон.
Мне ничего этого не надо.
А ещё есть…
Заброшенный кирпичный завод
где-то в районе Норртэлье.
Один только участок
оценивается в 150 тысяч.
Продайте это дерьмо,
а деньги раздайте.
Думаю, тебе всё-таки следует это прочесть.
Потом, если захочешь, я продам.
Микке передаёт привет.
- Пицца Буссола. Пожалуйста.
- Спасибо. До свиданья.
Ты должен умереть, проклятый урод.
- Справочная.
- Здравствуйте.
Мне нужен номер
мотоклуба в Свавельшё.
Кто это говорит?
Тебе без разницы. Так тебя
интересует Рональд Нидерман или нет?
Ладно. Слушаю.
- Служба «СОС».
- Убийца Рональд Нидерман находится
на старом кирпичном заводе
в Шедерюде недалеко от Норртэлье.
Банда рокеров собирается с
ним разобраться.
Они вооружены.
Я не вовремя?
Я принимала ванну.
Я вижу.
- Ты слушала новости?
- Нет.
Рональд Нидерман убит.
Какие-то рокеры из Свавельшё его прикончили.
Ясно.
И твой старый приятель, Сонни,
убит в перестрелке при попытке сбежать.
Спасибо за всё.
Не за что.
Тебе спасибо.
Увидимся.
- Увидимся.
- Обязательно.
 

////////////////////////////