Новые похождения Швейка (1943 год). Цитаты и фразы из фильма

«Новые похождения Швейка» — советский художественный фильм 1943 года, продолжение фильма "Швейк готовится к бою".

Все фразы и цитаты

 НОВЫЕ ПОХОЖДЕНИЯ ШВЕЙКА
Сосиски с капустой я очень люблю.
Пу-пу, пу-пу, пу-пу-пу!
Сосиски с капустой
вкуснее всех блюд.
Пу-пу, пу-пу...
- Ну вот, праздную
день рождения одна.
Это впервые за 55 лет.
Нет, между нами... за 60.
Ты никому не говори.
Сосиски с капустой...
Помнишь, кто пел эту песенку?
Где-то он теперь?
Где-то он носится,
племянничек мой дорогой?
Мой Иосиф Швейк.
- Кто там?
- Войдите.
- Хайль! По приказу фюрера
объявлена тотальная мобилизация
всех металлических вещей.
Пум-бурум-пум, пум-бурум!
Пум-бурум-пум, пум-бурум-пум!
Пум-бурум-пум, пум-бурум!
Пум-бурум-пум, пум-пум!
Пум-бурум-пум!
- Хайль!
Не закрывайте дверь.
Возможно сегодня будет
объявлена тотальная мобилизация
всех деревянных вещей.
- Ничего...
Будет и на нашей улице праздник.
- А-а...
Вы пришли за моими
деревянными вещами.
Сейчас, сейчас...
Сейчас вы у меня получите
деревянные вещи.
Войдите.
- Швейк!
Швейк...
- С днём рождения, тётя Адель.
Проживёте 100 лет.
Такой удар!
- Где ты шлялся, негодяй,
когда все порядочные чехи
в тюрьмах сидят?
Откуда на тебе этот мундир?
Да если б у меня было ружьё,
я сама бы убивала
этих рыжих крыс!
Хоть по одной штуке в день.
- Тётя Адель,
взгляните на мои штаны.
Их шил лучший тюремный
портной в городе Праге.
А штаны Шульцмана мне были
не по росту.
- Прости! Прости свою старую тётку.
Обними её скорее, скорее.
Зейки и Брожики всегда были
настоящими чехами!
Какая гадость!
Пойдём, снимем её скорей.
Скорей эту гадость долой!
Быстро, быстро!
- Ах, тётя Адель,
если бы вы знали,
как я в тюрьме мечтал
о нашей ванне.
- Ванна ушла по тотальной
мобилизации ещё в субботу.
В тазу будешь мыться.
Смотри, что этот проклятый
Гитлер со мной сделал.
У тебя осталось ровно пол-тётки.
- Ах, тётя Адель, если бы мне
попался в руки этот Гитлер.
- А что б ты с ним сделал?
- Ничего особенного.
Я бы облил его керосином и поджёг
бы со всех четырёх сторон.
Нет, лучше с одной,
чтобы он дольше горел.
- Мало.
- Мало? Мало.
А тогда я стащил бы с него штаны
и посадил бы его на горящий примус,
и держал бы его за глотку.
- Мало!
- Мало?
- А глаза чтоб... п..! п..!
- Мало.
- Мало?
А-а-а...
А чтобы вы тогда с ним сделали?
- Я?!
Я бы его...
- Хайль!
- По приказу фюрера объявлена
тотальная мобилизация
в немецкую армию всех мужчин
от 15 до 75 лет.
Хайль!
- Не грустите, тётя Адель,
встретимся в 6 часов вечера
после войны.
- Хайль!
- Следующий!
- Я здесь!
- Есть ли у вас указательный
палец на правой руке?
- Я левша.
- Может стрелять. Годен!
Следующий!
- А-а, здрасьте!
- Добрый день.
Вы знаете, один бывалый человек
рассказывал моей тётушке Брожек,
что в Чикаго есть такая машина,
где...
в один конец трубы втискивают
визжащую свинью,
и через 5 минут из трубы вылезают
уже готовые сосиски с капустой.
- К чему ты это мне говоришь?
- Я тебе это говорю к тому, что...
тот дом, в котором нас
так быстро превратили
в солдат великой Германии,
навеял на меня эти мысли.
- В чём дело?
- Осмелюсь доложить, господин
ефрейтор, я хотел сказать, что...
- Что?!
- С одной стороны в эту трубу
запихивают сосиски,
а с другой выходит свинья.
- Свинья?!
- Чешская скотина.
- Станови-и-сь!
Равняйсь!
Смирно!
По порядку рассчитайсь!
- Первый, второй, третий,
четвёртый, пятый, шестой, седьмой,
восьмой, девятый, десятый,
одиннадцатый, двенадцатый, а!
- В чём дело?
- Осмелюсь доложить, что я 13-й.
- Ну!
- А это число, как известно,
приносит несчастье.
Однажды мой сосед по лестнице...
- Да.
...сел в трамвай № 13...
- Угу.
- И чтобы вы думали?
- Что?
- Именно в этом трамвае
в первый раз в жизни
он встретил свою тёщу.
И даже поругался с ней,
хотя ещё не был знаком
с её дочерью.
И таким образом не был
на ней женат
и, в сущности,
не имел ещё тёщи.
- Заткнись!
Я прострелю тебе мозги!
Отправляйся к ослам!
Чтоб я больше тебя не видал.
Марш!
Напра-во! Шаго-ом марш!
- Встать! Почему ты здесь,
чешская собака?
- Осмеюсь доложить,
господин ефрейтор,
что ещё с самого начала боя
я уже понял,
что нам необходимо
подготовить новые рубежи.
Осторожней! Комар на вас!
Смертельный! Малярийный!
Стойте! Стойте!
Сейчас.
- Ой! Ой!
Ой, мамочки! Ой!
Все вы заодно!
Заодно, чешские собаки!
А-а... Не-е-е-т...
Ты у меня за это пойдёшь
в разведку.
Марш!
Югославские партизаны
были гораздо ближе,
чем этого хотелось бы
господину ефрейтору.
- Что же ты молчишь, а?
А ну, расскажи мне
что-нибудь такое,
чтобы я забыл о том,
что я в центре.
- Не о чем рассказывать, Марк.
Мы сбивали их, как в тире
на ярмарке - лёгкие работы.
- Много болтаешь.
Эти фашисты упрямы как буйволы.
Дойдёт один отряд,
может дойти другой.
- А но что касается сегодняшнего
отряда, то бьюсь об заклад,
что в эту минуту остатки его,
не жалея сил, удирают со станции.
- Если мне было бы
столько же лет, сколько тебе,
я рассуждал бы так же.
- Марко!
- Да.
- Я думаю, что динамит,
отбитый нами на той неделе,
сейчас может сгубить этот дом.
От немца, храни Бог
Кристину и тебя.
- Они не найдут динамит,
я его очень хорошо спрятал.
Немцы могут спать на нём,
и даже курить свои вонючие сигары,
и не заметить, что под ними
полтонны такого добра.
- Но ты оставил нам
для 15 километра?
- Да, я нагрузил,
что вы захватите с собой.
- Нет. С рассветом мы должны
быть на северном склоне,
там у нас небольшое дело,
а ночью
вернёмся за этим динамитом.
- Ладно.
- Это дочка, она вернулась
из долины.
- Ох, и горько смотреть теперь
на нашу долину.
Сады почернели...
А у мельниц, где мы водили
хоровод с нашими невестами...
стоит виселица.
Да, виселица, чтоб вы знали.
- Так!
Выходит, что я обманывала
наших женщин,
когда говорила, что вы весёлые
и ни на что не жалуетесь.
Отец, ну какой же ты хозяин,
если наши дорогие гости
сидят, как совы в темноте.
Зажги ещё свечу.
Пускай они увидят,
что я вся набита
хорошими новостями и подарками,
как рождественский дед.
- Павел, это тебе письмо.
Его писали все твои.
Да, а маленький,
который не умеет писать,
просил тебя поцеловать,
вот так вот.
- Спасибо, Крис.
- А что моя старуха?
- О-о, твоя старуха,
она просила передать тебе,
что каждый раз, когда она
слышит выстрел в горах,
она надевает праздничное платье,
ну, то, красное, знаешь,
которое ты так любил?
- Ещё бы,
оно всегда ей было к лицу.
- А это подарок от меня.
Налей, отец.
Разве вы забыли,
какой сегодня день?
Сегодня ровно год,
как мы поклялись биться насмерть
с проклятым врагом.
Что потоптал наши виноградники,
опоганил наши жилища,
убил наших детей.
Ровно год, как сказали мы:
"Смерть или победа!"
Неужели вы забыли такой день?
- Нет, мы не забыли этот день,
Кристина.
- Мы помним эту клятву -
"Смерть или победа!"
- Смерть или победа!
- Кристина, завтра на рассвете
спустишься с динамитом
на вагонетке.
Мы будем ждать внизу у разъезда.
- Хорошо, дедушка Левон.
- Будь осторожна, Кристина.
Я уверен, что остатки немецкого
отряда ещё бродят в горах.
- Желаем удачи, друзья!
Господин ефрейтор,
отправляя Швейка в разведку,
принял все меры
предосторожности.
- Здрасьте! Очень приятно
познакомиться.
Если вы партизаны, я сдаюсь.
- Мы не партизаны, господин солдат.
- Э-э, нет-нет-нет! Одну минуточку,
выслушайте меня, пожалуйста.
Дело в том, что я разведчик.
И меня послали узнать,
нет ли здесь засады.
- Скажите, пожалуйста,
здесь нет засады?
- Не понимаю.
- Ну партизаны...
- Здесь нет никого,
кроме меня и моей дочери.
- Вот это очень жаль.
Я так надеялся,
что здесь есть засада.
Такое уж удобное место,
а нас 13 человек,
2 пулемёта, 6 ослов, седьмой
ефрейтор. Вы меня понимаете?
- Мы тебя понимаем, собачья кровь.
- За мной!
- Что надо?
- Будьте наготове, они идут сюда.
Сейчас здесь будет
немецкая казарма.
- Мы гранатой старой
Тотчас брюхо разорвём!
Пол-Европы к чёрту
На куски мы разнесём!
Хэй! Хо-хо! Правы мы!
Хо-хо! Смелым быть!
Гусь свинье герой! Ха!
Мы гранатой старой
Тотчас брюхо разорвём!
Эх! Всю Европы к чёрту
На куски мы разнесём!
Хэй! Хо-хо! Гусь!
- Швейк!
Ох, какой коняшка!
Эх, какой симпампушка!
- Швейк!
- Швейк!
- Здесь, господин ефрейтор!
- Что ты кричишь! Слушай, Швейк,
позови сюда хозяина
и его дочь. Ха-ха-ха!
- Есть, господин ефрейтор.
- Слушай, Швейк, как ты думаешь,
почему они прячутся,
когда я в доме?
- А?!
- Э-э... Видите ли я...
полагаю, что это потому,
господин ефрейтор, что...
Видите ли, я думаю,
что это так много...
Э-э... я полагаю, что это потом...
- Что ты?..
- Что я, господин ефрейтор?
Ай-яй-яй-яй-яй-яй-яй-яй!
- Швейк! Швейк! Швейк!
Ай, всё равно тут нет.
Швейк, где мой гусь?
- Какой-какой гусь!
- Оставь! Мой гусь.
Белый! Где он?
- Не-не-не, не могу знать.
- Или нечистая сила убрала его?
- Разве можно около каминной
трубы поминать нечистую силу?
Вы знаете, я знаю
такую страшную историю.
Однажды в нужник душа покойного...
Душа покойного пра-пра-пра
прадедушки хозяина дома,
вселилась в гуся,
а после этого гуся, везде...
- Заткнись!
Позови лучше хозяина и его дочь.
- Есть, господин ефрейтор.
- Гусь!
- Гусь!
ПРИКАЗ
С сего числа гостиница
со всем имуществом
принадлежат ГЕРМАНИИ.
Югославские мужики -
Марко и Кристина
считаются моими рабами.
Ефрейтор Шпуке.
- Эй!
Выпей со мной, бутончик!
О-о! Идите вы!
Почему?
Почему ты такая молчаливая?
Выпьем за нашу любовь!
А потом ты меня
сладко-сладко поцелуешь.
- Пусти, проклятый!
- Что это случилось с твоей
дочерью, а?
Отвечай, кошкин хозяин!
- Господин ефрейтор, не сердитесь
на мою бедную дочь.
Она больна.
- Чем?!
- Она тронулась.
- Куда?!
- Она тронулась.
- А-а...
- Господин ефрейтор,
в прошлом году её жених Радуе
пошёл в горы и сорвался
в пропасть, и разбился насмерть.
- Ха-ха! Ну и чёрт с ним.
Тащи её сюда.
Господин ефрейтор,
но ведь он возвращается.
- Кто "он"?
- Её жених - Радуе.
Он приходит каждую полночь
в белом саване.
Лицо у него разбито об камни.
Не дай Господи увидеть такое.
Пуля его не берёт.
Я стрелял в него,
когда у меня ещё ружьё было.
- Врёшь.
Врёшь, старая собака!
Ты это специально говоришь для
того, чтобы только напугать меня.
- А-а! А-а...
Швейк! Останешься здесь.
Будешь спать со мной.
- Слушаюсь.
- А-а! Нет! Нет! Нет-нет-нет.
Лучше выйди, карауль снаружи.
Стреляй! Каждого! Кто только
будет крутиться около дома.
Особенно, если он будет в белом.
- В белом?
- Да.
- Хорошо.
- А-а-а...
- Господин ефрейтор,
а как же мне поступать,
как кто-нибудь из наших
выйдет по нужде,
будет вертеться вокруг дома
и будет весь в белом?
- Вон!
- Ну вот ты,
старый, бывалый осёл,
сколько ты видел
на своём веку ослов?
А ты видел когда-нибудь
вот такого осла, а?
Удивительное дело,
почему это партизаны
не устроили здесь засады?
Такое удобное место.
Такая погодка
и такой часовой! Мм!
- Ха-а... Хо!
- Хе-хе! Ха!
- Ага-а... Господин ефрейтор
уже протрезвился
и привидения выскочили
из его дурацкой башки.
И он снова собирается заняться
своими модными штучками?
- И хватит стрелять, болваны!
Это я ваш ефрейтор.
Я упал и свернул себе ногу.
Где этот идиот часовой?!
- Я здесь, господин ефрейтор.
- А-а...
- Я всё время был здесь,
как вы приказали.
Я очень удивился, когда увидел,
что вы летите из окна
с горящей свечой в руке.
Святая Мария!
Это было так трогательно,
что я подумал,
что это божий ангел.
- А-а...
О! О! Спасибо.
А! Ой!
Осторожно! А! Ой!
ДИНАМИТ
- Дорогая Кристина,
могу вас успокоить,
я уложил этого ефрейтора
в постель минимум на две недели.
Что вас там?
- Ничего.
- Позвольте мне, я помогу вам
в вашем положении.
- Отец!
- Что ты наделала, Кристина,
ведь при первом толчке
динамит взорвётся.
- Пусть. Жаль, что погибнет
только одна немецкая свинья.
- Жаль динамит, дочка.
- Если он доберётся до башни,
там Пётр его перехватит.
- Мы остановили вагонетку
на полном ходу.
И оказалось, что на динамите
в обмороке
лежит эта немецкая свинья.
- С Кристиной?
- Неужели наши заняли гостиницу?
- Вы совершенно правы.
- Ты уже в плену,
что ж ты сдаёшься ещё раз.
- Я очень рад.
Я долго пытался узнать ваш
домашний адрес, там наверху,
у Марко и Кристины, но...
- Паршивый!
Отвечай, собака, где они?
- Они остались наверху.
Но погодите.
Я совсем забыл вам представиться,
я Иосиф Швейк. Тот самый!
- Тот самый Швейк,
про которого написана книга?
- Совершенно верно.
- И ты пришёл к нам?
- Как же могло быть иначе.
Вы очень плохо читали эту книгу.
Я прошу оказать мне честь
и зачислить меня
в партизанский отряд.
- Да с радостью, Швейк!
- Конечно, зачислим.
- Большое вам спасибо.
А теперь слушайте меня
внимательно.
Сейчас там наверху спят
эти пьяные наци
и их осёл ефрейтор,
и самое время
показать им кузькину мать.
- Видишь ли, Швейк,
эти от нас не уйдут, а сейчас
у нас есть спешное дело.
На 15-ом километре
железнодорожного пути
сегодня утром должен пройти
немецкий бронепоезд.
На котором, как передают,
едет чуть ли не сам Гитлер.
- Чтоб он сдох в один момент.
- Верно!
Вот мы и хотим ему
помочь в этом.
Ты очень кстати оказался здесь
с динамитом.
- Дело осложняется тем,
что в подвале гостиницы
осталось ещё полтонны динамита.
Ведь если немцы
пронюхают про это,
то Кристине и Марко
несдобровать.
- Вот тебе записка, Швейк,
отнеси в гостиницу.
- Ага.
- Стой!
Я пишу Марко,
чтобы в нужную минуту
он взорвал дом вместе с немцами.
- Ага.
- Да, стой!
- Не ожидая нашего сигнала.
- Ага.
А?
- Вперёд, чешский лев!
- Марко! Кристина!
- Стой! Кто идёт? Пароль!
- Пойди сюда, я скажу его тебе на ухо.
Понял?
- Понял.
- Теперь веди сюда своего офицера.
- Невозможно.
Он выпал из окна
и сломал себе ногу.
- Дурак.
- Совершенно точно.
А знаете, я, между прочим,
знаю одну такую историю.
Один мой знакомый Гуслик,
вот тоже катался на мотоцикле,
а потом сломал себе
не только ногу, но и голову.
- Что-что?!
- Так, личные пожелания.
- Иди, скот!
- Эти... дю... А-а-а!
- Есть помещение для солдат?
- А... это...
- Не рассуждать!
Бери его за ноги!
Вперёд!
- Пожалуйста, осмелюсь спросить,
господин офицер,
кто это к нам приехал в машине,
когда мы самого господина ефрейтора
из самой лучшей комнаты дома
выносим ногами вперёд,
как покойника?
- Не рассуждать!
Вперёд!
- А-а!
Святая Мария...
- А-а-а!..
- Да ведь это же Гитлер!
- Хайль!
- Сми-и-рно!
Направо равняйсь!
По порядку рассчитайсь!
- Первый, второй, третий,
четвёртый, пятый, шестой,
седьмой, восьмой, девятый,
десятый, одиннадцатый,
двенадцатый...
- Последний!
- Смирно!
Солдаты! В этом доме
находится ваш фюрер.
Хайль Гитлер!
- Хайль Гитлер!
Солдаты!
Проклятые славянские собаки
взорвали поезд, в котором
следовал наш великий фюрер.
На благо Германии и всего мира
наш великий фюрер спасся чудом.
Во время взрыва
он находился в уборной.
Хайль!
- Хайль!
- Наш фюрер пробудет здесь
несколько дней.
Он следовал на курорт,
чтобы отдохнуть от тягот
победоносной войны
и ему противопоказано:
чтение газет, слушание радио
и разговоры на политические темы.
Поэтому я предупреждаю вас,
что если кто-нибудь попадётся
на глаза господину фюреру,
чтобы заткнул свою грязную
глотку, и ни в коем случае
не упоминал бы при нём
о войне вообще,
и о фронте, и тыле в частности.
Ясно?!
- Разрешите задать вопрос?
- Что?!
- Какую часть мира
после войны получу я?
Как итальянский доброволец,
мне бы хотелось
остров Мадеру или
что-нибудь виноградное.
- Заткнись!
Или тебе не придётся допить
Мадеры даже из своей фляжки.
Ещё есть вопрос?
- Есть!
- Ну!
- Господин офицер, если господин
фюрер так уж очень болен,
то ему следовало бы
поторопиться на свой курорт.
А я бы мог ему
указать кратчайшую дорогу.
- Ты что идиот?
- Так точно.
У меня даже есть свидетельство.
Только я не смог его показать
при мобилизации.
- Твоё счастье!
Кто задавал вопросы,
два шага вперёд.
Воздух вокруг нашего фюрера
должен быть абсолютно чист.
Выроете клозет на 20 персон.
Направо! Шагом марш!
Сосиски с капустой я очень люблю.
Ля-ри, ля-ри, ля-ри-ри-ру!
Сосиски с капустой
вкуснее всех блюд.
Ля-ри, ля-ри, ля-ри-ри-ру!
Из Франции в Грецию
морем приплыл...
- Позвать.
- Хайль!
Повсюду сосиски исчезли и мне
Обедать приходится
только во сне.
Сосиски с капустой я очень люблю.
Ля-ри, ля-ро-роп...
- Ты пел?
- Я-я...
- Эти идиоты никак не могут понять,
что не время для песен,
когда идёт война.
Ха-ха-ха!
- Ты сказал "война"?
- Одним дураком на свете
стало меньше.
Браво, господин фюрер!
Вы стреляете также метко,
как Вильгельм Телль.
- Телль? Какого полка?
Пулемётчик?
- Нет, он просто попал в яблоко
на голове своего сына.
Да ну!
Сочинение писателя Шиллера.
- Шиллера?.. Не знаю.
Не читал.
- Ну а-а-а... Так зачем же вам
читать, когда вы и так фюрер.
В общем, знайте,
если бы я был на вашем месте,
я запретил бы эту азбуку
к чёртовой матери.
- Ну я это сделаю... со временем.
У тебя... государственный ум.
Где ты был раньше?
- В тени.
- Позови сюда сторожа и его дочь.
Почему не прячешься,
когда я в доме?
- Я полагаю, господин ефрейтор...
О-о! Господин фюрер! Хайль!
- Эй!
Выпей со мной, бутончик.
- Ой!
Иди отсюда, пёс.
Выпьем за нашу любовь,
а потом...
ты меня сладко-сладко
поцелуешь.
Что это за штучки твоей дочери?
А-а?!
Кто здесь хозяин, отвечай?!
- Господин фюрер, не сердитесь
на мою бедную дочь,
она больна.
- Чем больна?
- Она тронулась.
- Куда?
- Господин фюрер, она тронулась.
- Ну! А-а...
- В прошлом году её жених Радуе
пошёл в горы и сорвался в пропасть,
и разбился насмерть.
- Ну и чёрт с ним. Зови сюда, скорей.
Выпьем за нашу любовь.
- Дорогая Кристина,
перестаньте плакать.
И отдайте мне спички.
Мне до зарезу нужны спички.
- Какие спички?
- Ну... коробка спичек,
в которой я переправил
записку вам от Павла.
Ну хотя бы одну спичку,
но как можно скорей.
Тс-с-с...
Вы бегите с отцом подальше
в горы, а я спущусь в подвал
и взорву этого негодяя политика
фюрера на тысячу кусочков.
И так, чтобы каждый кусочек
был бы не больше вот этого ногтя.
- Взорвать?
- Да!
- Его? Этого убийцу?
- Да.
- Этого палача детей и женщин?
Залившего кровью всю землю.
Нет, этого мало.
Этого очень мало, Швейк.
Ну неужели ты такой умный,
такой находчивый,
не можешь придумать казнь, которая
отплатила бы ему за всё с полна.
Ну придумай, Швейк.
- Я придумаю.
Я обязательно придумаю.
Я тебе обещаю.
- Осторожней, Швейк.
- Осторожно!
А-а-а!
Попался, голубчик!
Ай! Ой! Ай!
Брось палку!
А! А-а... а-а-а...
Марш вперёд! Скотина!
Ну!
А! Ах! А-а... а-а-а...
Боже мой!
- Господин фюрер,
но он возвращается.
- Кто возвращается?
- Он! Её жених. Радуе.
Он приходит каждую полночь,
на нём белый саван.
Лицо у него окровавленное.
Не дай господи увидеть такое.
Пуля его не берёт, я стрелял в него,
когда у меня ещё ружьё было.
- Врёшь! Старая собака!
Это ты нарочно придумал.
Это ты нарочно придумал,
чтобы напугать меня.
Ерунда!
- Ай-яй-яй-яй! Скорей! Ко мне!
- Мало!
- Господин фюрер,
ради бога не разбейтесь.
Не годится такая смерть
для такого человека, как вы.
Между прочим, я могу вам рассказать
одну любопытную историю.
Однажды у нас в Руслях
один сумасшедший взобрался на крышу
и возомнил себя флюгером!
- Флюгером?
- Флюгером!
- Болван! Побыстрее! Идиот!
- Одну минуточку.
Одну минуточку, господин фюрер.
У меня для вас припасена
великолепная верёвка.
- Оп! А-а! Это... ты верный солдат.
- Хайль!
- Ай!
- Э-э, господин фюрер,
вам необходимо отдохнуть.
- Да-да-да! Ой!
Ты будешь охранять мой сон.
А-а-а...
- Мало...
- Мало...
- Расстрелять.
Утопить.
Повесить.
Сбросить в пропасть.
Сбросить в пропасть,
накормив битым стеклом.
Крысы в горшках.
Утопить.
Хотя нет, это не так плохо.
Утопить, сбросив его в водопад.
Он, по крайней мере,
не сразу сдохнет.
И пока будет лететь,
раз 20 стукнется мордой об камень.
Ну! Это хорошо!
Утопить!
- Трям, тири-тириям,
тири-тириям, тириям!
- Господин фюрер, вы приказали
вас разбудить через два часа,
чтобы совершить прогулку
на свежем воздухе,
как советовал доктор.
- На свежем воздухе?
Что-то не помню.
Признаюсь, голова... моя слабость...
- Совершенно верно,
я это очень давно слыхал.
- Если приказал, почему у тебя
ничего не готово?
- Наоборот, господин фюрер,
пока вы спали,
я очень старательно
готовился к этой прогулке.
- Мало!
- Мало?
Мало!
- Господин фюрер!
Господин фюрер!
Очнитесь ради бога, я поищу для
вас что-нибудь более подходящее.
Господин фюрер!
- Разрешите,
господин фюрер, донести,
что этот солдат осмелился
сравнить нашу мобилизацию...
- Ты сказал "мобилизация"?
Теперь ты будешь моим
личным адъютантом.
- Расстрелять.
- Господин ефрейтор!
Мне необходимо огнестрельное оружие,
которое мне, находясь
при особе господина фюрера,
я мог бы применить, как того
требуют интересы народа.
- Пришёл!
Сам! Сам пришёл!
Чеху!?
Огнестрельное оружие!?
Скотина!
Айн! Цвай! Драй!
- Ну!
Как насчёт оружия?
- По-жа-луйста.
- Да чуть было не забыл.
Вас просит господин фюрер
к себе в кабинет.
- М-м...
- Да-да.
Он хочет с вами побеседовать,
м-м-м...
относительно тактики вашего
последнего боя с партизанами.
- Хайль!
Господин фюрер!
Кто нас и не пытается
окружить нас со всех сторон.
Но... Ха! Я сразу разгадал
эти партизанские штучки.
- Что тебе здесь надо?
- Господин адъютант!
Господин адъютант!
Я новый повар господина...
ф-ф-фюрера.
Пожалуйста, спросите,
можно мне подавать ему обед.
- Боишься, да?
- Очень боюсь.
Я ведь первый раз подаю, до меня
подавал специальный офицер.
То он его... Ой!
- Ну ничего, не бойся.
Ты заходи, но будешь молчать,
а на все вопросы
буду отвечать я.
- Спасибо, спасибо, господин адъютант.
- Ой!
- Господин фюрер!
Господин фюрер?
- Ах... это ты.
- Осмелюсь доложить, господин
фюрер, повар принёс обед.
- Давай!
- Он так великолепно пахнет,
что я удивляюсь,
как он его не съел по дороге.
- Что на первое?
- На-а... первое..
суп "Великая Германия".
- Кто резал морковь? Ты?!
- Я? Нет. Я...
- Ты нарезал её звёздочками.
Большевик!
- Ах, ты!... Бешенная собака!
- А! А! А!
- Ну кого?
Кого ты зовёшь, дурак!
Ведь ты убил всех, а тебе
нужно было начинать с меня.
Ведь я же Иосиф Швейк!
Да! Да! Тот самый!
Книги, о котором ты сжёг
на площадях в Берлине!
Тот самый, который ненавидит
тебя, как все чехи!
Все славяне! Весь мир!
Закрой рот! Встань к стенке!
- Что ты собираешься делать, Швейк?
- Я его хочу расстрелять,
тётя Адель.
- Убери револьвер.
Мы его будем судить.
Слушай, ты!
Даже не знаю, как назвать тебя.
В человеческом языке
нет такого слова.
По твоему приказу
стреляли в моих детей.
Тысячи могил на твоём пути
и в каждой моё дитя, убитое тобой.
Каждого я вскормила, вспоила,
учила ходить.
Каждого ждала.
И не дождалась.
Никто не вернулся домой,
не сел со мной у стола,
не повёл меня старую
под руку по улице.
А ночью не дышал одним дыханием
под одной крышей со мной.
За что ты убил их?
Молчишь!
Но ты ответишь нам, ответишь всем,
кому принёс горе и скорбь.
- Ёй-ёй-ёй-ёй! Не торопись!
Теперь тебе ничего не поможет.
- Почтеннейшие зрители,
прошу взглянуть сюда.
Такого вы не видели
нигде и никогда.
Внимание! Внимание!
Без рода, без названия!
Подвержен буйной мании,
он прибыл из Германии.
Дать ему название
просили мы зверей.
Не ваш ли это родственник,
скажите нам скорей.
И первым на чудовище
взглянул отважный лев,
Ни слова он не вымолвил,
с обиды околев.
Вторым сюда по вызову
явился к нам шакал,
За грубое сравнение
он долго нас ругал.
Гиена возмущалась
и ругала нас змея,
Кричали все: "Не я, не я!
Порода не моя!"
И вдруг сюда пожаловал
какой-то старый пёс
И нам без промедления
ответил на вопрос.
Ав! Вы сами понимаете,
собакам я не враг. Ав!
Немало в жизни видовал
я бешенных собак.
Но тут я признаюсь вам,
что я хотя и стар,
Но мне впервые встретился
подобный экземпляр. Ав!
Почтеннейшие зрители,
последний взгляд сюда,
Чтоб больше вы не видели
нигде и никогда,
Подверженного мании
подобного создания
Без роду, без названия,
что вышло из Германии
Всем фрицам в назидание
его прикончим так,
Как это узаконено
для бешенных собак.
Как это узаконено
для бешенных собак.
- Э-ге-гей, э-ге-гей!
Пусти проклятый! Пусти!
Всё! Не уйдёшь! Не уйдёшь!
Не уйдёшь! Не уй...
Сон!
- Стой! Кто идёт?
- Болван!
Разве ты ослеп?
Где твой офицер?
- Господин ефрейтор спит
и просил его не будить.
А если мы его разбудим,
нам будет очень плохо.
Он со сна швыряет гранаты.
- Кто эти двое? Ты их знаешь?
Они говорят, что они отсюда.
- Так точно, господин офицер,
они отсюда.
- Старик утверждает, что они
собирали хворост в горах.
- Они врут, господин офицер,
они не собирали хворост.
- А-а-а!
Значит, разведчики партизан?!
- Никак нет, господин офицер,
эта девушка тронулась.
- Куда?
Она тронулась, тронулась.
Она всё время ходит по горам,
ищет своего жениха Радуе,
который в прошлом году свалился
в пропасть, а старик гоняется за ней.
- Честное слово, я сам видел.
- Почему же эти свиньи
не сказали раньше?
- Ну дикари!
- Ну и... чёрт с ними.
- Господин офицер, к вашим услугам
приготовлены удобные комнаты,
мягкие постели.
- Веди!
Э-э... А эту сумасшедшую
с её папашей
запри на всякий случай в подвал,
потом разберёмся.
- Слушаюсь, господин офицер.
- Смирно!
- Напра-во!
- Смотрите!
- О-о-о!
- Кристина!
Что бы ты сделала с Гитлером,
если бы он попался тебе в руки?
- Я бы его...
задушила бы своими руками.
- Мало!
- Мало...
А что бы ты сделал, Швейк?
- Товарищи!
Я, Иосиф Швейк, уверен,
уж вы-то мне поможете решить,
что надо сделать
с этим выродком истории.
КОНЕЦ ФИЛЬМА
 

////////////////////////////