Великая война (2010-2012 год). Цитаты и фразы из документального сериала

Великая война (2010-2012 год). Цитаты и фразы из документального сериала

«Вели́кая война́» — художественно-документальный сериал, докудрама, посвящённая 65-летию Победы над нацистской Германией в Великой Отечественной войне. Первая серия сериала была показана в эфире Первого канала 29 марта 2010 года. 7 мая 2012 года (спустя ровно 2 года после выхода последней серии цикла) вышло продолжение сериала, включающее 10 дополнительных серий. Трансляцию художественно-документального сериала в России осуществлял Первый канал, на Украине — телеканал Интер, в Китае — телеканал CCTV-9. Сериал был куплен международным телеканалом The History Channel и полностью дублирован на английский язык. Проект получил название англ. Soviet Storm: World War II — In The East.

Все фразы и цитаты

1 серия

Советский пилот не без
удовлетворения подсчитывал
пробоины в рухнувшем немецком самолёте,
несколько минут назад их сделали
пулемёты его истребителя.
На фюзеляже двухмоторного самолёта
стоял код гражданской авиации,
но в пилотах, сидящих у машины,
чувствовалась военная косточка.
От самолёта несло горелой пластмассой.
Немцы успели сжечь фотоплёнку.
Самолёты-разведчики, летавшие
на десяти километровой высоте,
обычно оставались незамеченными
и безнаказанными,
но тогда 15 апреля 1941 года,
из-за неисправности мотора немецкий
Ю-86 снизился, и был сбит.
На допросах пилоты «Юнкерса» утверждали,
что во время полёта в районе Кракова,
они заблудились и потеряли ориентировку.
Это звучало очень неубедительно
от лётчиков, сбитых под Ровно,
в паре сотен километров от границы.
К тому же в самолёте нашли карту
приграничных областей СССР.
Экипаж «Юнкерса» входил
в секретную команду Ровеля,
которая уже давно фотографировала
советскую территорию,
готовя данные для вторжения Вермахта в СССР.
Через десять дней после этого события
в Москву из Берлина пришло донесение.
Его автор Генерал-майор Василий Тупиков,
военный атташе СССР в Германии,
делал в отчёте следующие выводы:
В германских планах СССР фигурирует
как очередной противник.
Сроки начала столкновения -
возможно более короткие,
и безусловно, в пределах текущего года.
Точную дату германского нападения
ни Тупиков, ни другие разведчики,
весной 1941 года назвать не могли.
Рихард Зорге, он же Рамзай,
сначала сообщал о начале военных
действий после окончания сева,
потом в конце мая, затем
во второй половине июня.
Неопределённость присутствовала и
в донесениях остальных разведчиков.
Было не ясно, состоится ли
нападение вообще.
Широко распространено заблуждение,
что немецкие планы попадали на стол Сталина
едва ли не сразу после их подписания.
В действительности никаких
похищенных планов не было.
Информация от агентуры поступала
самая противоречивая,
а серьёзным недостатком в разведке перед
войной, было слабая аналитическая работа.
Порой действительно важные сведения
терялись в массе второстепенной информации.
В апреле сорок первого эшелоны с немецкими
войсками непрерывным потоком шли на Восток.
Всего лишь несколько месяцев назад,
летом сорокового,
Гитлер поставил задачу
разработать план войны с СССР.
А уже восемнадцатого декабря он
подписывал директиву номер двадцать один,
известную как план «Барбаросса».
Позднее, в обращении фюрера к войскам,
прозвучали слова о ста шестидесяти
советских дивизиях на границе,
якобы готовых перейти в наступление,
что было откровенной ложью.
Версия о том, что нападение готовил Сталин,
а фюрер лишь защищался,
была не более чем детищем
геббельсовской пропаганды.
Цель войны, сформулированная Гитлером
на совещании, звучала куда прозаичнее:
«Англичан поддерживает только возможность
русского вступления в войну.
Будь эта надежда разрушена,
они бы прекратили войну».
План «Барбаросса» гласил:
«Основные силы русских сухопутных войск,
должны быть уничтожены
в смелых операциях посредством глубокого,
быстрого выдвижения танковых клиньев».
Этими клиньями были танковые группы —
объединения танковых, моторизованных
и пехотных дивизий.
Перед ними ставилась задача
глубоких охватов
и обходов войск противника
с целью окружения.
Для войны против СССР создавались
четыре таких группы,
во главе с генералами Клейстом,
Гёпнером, Гудерианом и Готом.
Конечной целью немецкой операции
был захват территории СССР
до линии Архангельск-Астрахань.
На итоговом совещании, гитлеровские
стратеги выразили уверенность,
что война с СССР займёт 3-4 месяца.
Немецкие войска были разделены
на три группы армий.
Группа армий «Север» должна была
наступать на Ленинград,
«Центр» — на Москву,
«Юг» — на Киев и Донбасс.
В составе групп армий «Юг» и «Север»
находилось по одной танковой группе,
в группе армий «Центр» на главном,
московском направлении
сразу две, - Гудериана и Гота.
Герман Гот. Генерал-полковник.
В 41-ом командовал 3-ей танковой группой.
Ему было уже 56 лет, и солдаты
называли его «папа Гот».
Германия не знала гражданской войны,
разделившей общество,
эмиграции офицеров и репрессий.
В вермахте служило немало командиров,
с многолетним опытом руководства войсками.
Танковые генералы не были исключением.
Гудериану было 53 года, Гёпнеру – 55,
а Клейсту – 60 лет.
Штабы танковых групп прибыли
на границу еще зимой 1940 года
И состояли только из группы
офицеров со средствами связи.
Подход танков планировался
прямо перед наступлением.
А в первых эшелонах на восток
перебрасывались лишь пехотные дивизии.
Размещая у границы пехоту без танков,
немцы стремились сформировать у советского
командования впечатления,
что они, перед высадкой
своих войск в Англии,
здесь на востоке просто создают заслон.
В 41-ом году немецкая армия, несомненно,
находилась на пике своего могущества.
Её дивизии были укомплектованы
по штатам военного времени.
После захвата Франции войска
интенсивно тренировались,
совершенствуя тактику «блицкригов» —
«молниеносных войн».
В 41-м году значительная часть Красной
Армии располагалась в глубине страны
и содержалась по сокращенным
штатам мирного времени.
На границе находились только
армии прикрытия,
не способные отразить сконцентрированный
удар главных сил врага.
Требовалось две-три недели
интенсивных перевозок войск,
чтобы на границе создать эффективную
оборонительную группировку.
Перед советским руководством стоял вопрос –
когда нажать «красную кнопку»,
и начать выдвижение армии к границе.
Несмотря на подписание
пакта Молотова-Риббентропа
советское руководство иллюзий не питало.
В СССР шло интенсивное
военное строительство.
Армия от полутора миллиона человек
выросла до 5 пяти миллион.
Но лето 41-го вооруженные силы
встречали в разгар реорганизации:
строились укрепления, ремонтировались
аэродромы, формировались новые части.
Без твердой уверенности в агрессивных
намерениях Германии
перемещать войска к границе было опасно.
Это могло привести к ускорению начала
войны, к которой СССР все еще готов не был.
А противоречивые данные разведки
этой уверенности не давали.
В первой половине июня 41-го
немцы стали выдвигать к границе
танковые и моторизованные дивизии,
что уже никак не походило на
«заслон перед высадкой в Англии».
Тогда советское руководство
предприняло отчаянный шаг.
За 8 дней до начала войны в «Известиях»
появилось сообщение ТАСС.
«В английской и вообще иностранной прессе
стали муссироваться слухи о
"близости войны между СССР и Германией".
По мнению советских кругов,
слухи о намерении Германии предпринять
нападение на СССР лишены всякой почвы».
Так намёками немцев приглашали
сесть за стол переговоров,
но ответом стало гробовое молчание
германского руководства.
И реакция Сталина
последовала незамедлительно.
Войска, находившиеся в глубине страны,
получили приказ выдвигаться на запад.
«Красная кнопка» была нажата.
Через три дня после сообщения
ТАСС Зорге докладывал -
«война задерживается до конца июня».
Появилась надежда — успеем!
Но было слишком поздно:
до нападения оставалось меньше недели.
В итоге к двадцать второму июня Красная
Армия оказалась разорванной на три эшелона,
разбросанных от западной границы до Днепра.
Большая часть войск оставалась в глубине
страны или только двигалась на запад.
А немецкие войска уже стояли
у советских границ плотной массой.
Справка.
К началу войны в Прибалтике двадцать одной
советской дивизии в первом эшелоне
противостояли тридцять четыре
дивизии немцев.
В Белоруссии – против двадцати шести
дивизий Красной Армии
стояло тридцать шесть немецких дивизий.
На Украине против сорока пяти
советских дивизий
были сосредоточены 57 дивизий вермахта.
Красная армия Армия превосходила противника
по числу танков и самолетов,
но безнадежно проигрывала по числу дивизий,
одновременно вступавших в бой.
21 июня немецкое командование,
передав условный сигнал «Дортмунд»,
подтвердило начало операции
«Барбаросса» утром 22 июня.
Танки, бронетранспортёры, тягачи и
автомашины двинулись к границе.
Вечером 21 июня немецкие командиры
построили своих солдат.
Подсвечивая себе фонариками,
они зачитали им обращение Гитлера:
«Само существование народа Германии
находится теперь в ваших руках».
В предстоящей войне солдаты вермахта,
должны были руководствоваться
простыми формулировками,
такими, как, приказ генерала Гёпнера:
«Борьба должна преследовать цель превратить
в руины сегодняшнюю Россию,
и должна вестись с неслыханной
жестокостью».
Но не все солдаты жаждали принять участие
в «спасении цивилизации» таким путем.
Выслушав своего командира, сапёр
Альфред Лисков бросился к границе,
переплыл Буг и сдался
советским пограничникам.
Запинаясь от волнения, он сообщил,
что 22 июня на рассвете немецкие
войска перейдут границу.
Не успел сапёр обсохнуть, как сказанные
им слова уже были переданы Сталину.
Сходная информация поступила
и от советского агента
в немецком посольстве Герхарда Кегеля.
Утром 21 июня он доложил, что
«война начнется в ближайшие 48 часов».
На срочном совещании в Кремле
Жукову, Тимошенко и Ватутину
удалось убедить Сталина,
что на границе необходимо
принимать срочные меры.
Была подготовлена и подписана директива
о приведении войск в боевую готовность,
правда, с оговоркой о возможных
провокациях немцев.
В начале первого ночи 22 июня
директиву передали в части.
Минск. Ночью в штаб Западного
особого военного округа
приехал командующий округом генерал Павлов.
Его уже ожидали командующие армиями.
Из Гродно Павлову доложили: «патроны
розданы, занимаем укреплённые районы».
Докладывал командующий 3-ей армией
Василий Кузнецов.
Кузнецов Василий Иванович.
Герой Советского Союза. Генерал-полковник.
Учасник Первой мировой войны.
В Гражданскую стал командиром полка.
Великую Отечественную войну
начал в возрасте 47 лет,
пройдя ее от первого до последнего дня.
Слова «возможно нападение»
Кузнецова не удивили.
По другую сторону границы уже
многие часы гудели моторы.
Наступало утро 22 июня.
Первыми границу СССР пересекли
диверсионные группы,
так называемого «учебного
полка 800 Бранденбург» —
секретного подразделения вермахта.
Немецкие диверсанты, переодетые
в форму Красной Армии,
начали захват мостов через Буг.
Немецкие самолеты уже в воздухе.
Они летели бомбить крупные
советские города
и, главное, аэродромы, расположение которых
стало извесно благодаря разведчикам Ровеля.
Внизу, на земле боевые действия
еще не начались.
Немцы понимали, что если
бомбардировщики пересекут границу
одновременно с началом операции
наземных войск,
то советская авиация успеет
прийти в боевую готовность.
Самолеты люфтваффе шли на восток,
навстречу поднимавшемуся солнцу.
Наступало воскресенье. В советских школах
накануне прошли выпускные вечера.
Отзвучали вальсы духовых оркестров,
и вчерашние десятиклассники
шли встречать рассвет.
Юные москвичи по традиции
направлялись на Красную площадь.
Киевляне - на берег Днепра,
а в Ленинграде стояли белые ночи.
В то утро Солнце взошло над Москвой
в 3 часа 45 минут.
К этому времени немецкие самолеты
уже выходили на боевой курс.
Через 15 минут открылись створки бомболюков
и на города посыпались бомбы.
Великая Отечественная война началась…
Опасения немцев были не напрасны.
Командир одного из истребительных
полков капитан Беркаль,
услышав на границе канонаду,
объявил боевую тревогу.
И в 4 часа 05 минут три эскадрильи
поднялись в воздух,
первыми оказав сопротивление врагу,
и уничтожив в бою три немецких самолета.
Аэродром Млынув на Украине стал настоящим
кладбищем немецких бомбардировщиков.
Здесь эскадра «Эдельвейс» потеряла
сбитыми семь «юнкерсов».
Советская авиация не была разгромлена
в первые минуты войны.
Большинство аэродромов выдержали
и отбили первый удар.
Но, следовавшие постоянно, одна за одной,
бомбардировки, авиаполки уже не выдерживали
Техники не успевали готовить
машины к вылетам,
не хватало заправщиков и боеприпасов.
После четырех-пяти налетов многие авиачасти
оказались практически уничтоженными.
На многих запасных аэродромах
велись ремонтные работы.
Их взлетные полосы были перекопаны
и заставлены техникой.
Поэтому сменить разбомблённые
немцами аэродром на запасной
советские пилоты не могли.
Командующий авиацией
Западного фронта в Белоруссии
генерал Копец на истребителе облетел
аэродромы своих частей.
Увидев страшную картину разрушений,
после приземления генерал застрелился.
22 июня 1941 года в Белоруссии
было потеряно 700 самолетов,
что составляло почти половину
авиации фронта.
На Украине советская авиация
утратила около трёхсот самолетов -
почти одну шестую своего состава.
В Прибалтике - около сотни самолетов –
то есть одну десятую часть.
Первый удар немцев оказался
сильным, но не смертельным.
Военно- Воздушные Силы Красной
Армии продолжали воевать,
существенно влияя на дальнейший
ход боевых действий.
В 4 часа 15 минут вперёд двинулись
немецкие сухопутные части.
В Прибалтике танки Гота
за несколько часов прошли 50-70 км
и захватили мосты у Алитуса и Меркене.
Воодушевленный Гот писал:
«Явилось большой неожиданностью то,
что все три моста через Неман,
были захвачены неповреждёнными».
Вперёд манила еще более заманчивая цель.
Из воспоминаний Германа Гота:
«На самом деле все стремились поскорее
оказаться на пути к Москве».
А пока его танковая группа
ударила на Вильнюс,
что привело к охвату через Прибалтику войск
Западного военного округа, в Белоруссии.
На границе между СССР и
Германией находилась точка,
развитие событий в которой происходило
по непредвиденному никем варианту-
наихудшему из возможных
Брестская крепость.
В её казармах разместились части
двух советских дивизий,
хотя должен был оставаться
всего один батальон.
А остальные части, в случае
начала военных действий,
должны были занять оборону
к северу и к югу от крепости
Утром 22 июня дивизии подверглись
артобстрелу и бомбежке,
и крепость стала для них мышеловкой.
Но нарушенными оказались и немецкие
планы захвата крепости.
Вместо запланированных нескольких часов
сражение затянулось на несколько дней.
Гарнизон, разбитый на отдельные
группы сопротивления,
сражался за каждый сантиметр земли и,
порой, дело доходило до штыковых атак.
Через четыре дня немцы овладели
основными укреплениями,
и защитники переместились в Кобринское
укрепление и в Цитадель.
Уцелевшие 400 человек, под командованием
майора Гаврилова отбивали в день 7-8 атак.
29-30 июня немцы предприняли двухдневный
штурм крепости, и смогли овладеть Цитаделью
У осаждённых не было воды и продовольствия.
Но стрельба в крепости
не утихала еще долго.
Лишь через месяц боев, 23 июля немцы
смогли взять в плен раненного Гаврилова.
Доктор Воронович, лечивший
майора, вспоминал,
что истощенный, почти в бессознательном
состоянии пленник,
не мог даже глотать:
у него не хватало на это сил.
Но немецкие солдаты, рассказали,
что всего час тому назад майор,
в одиночку вёл с ними бой, и, бросая
гранаты, убил и ранил нескольких солдат.
Гаврилов Пётр Михайлович.
Герой Советского Союза. Майор.
В плену содержался в лагерях Хаммельбург
и Равенсбрюк до мая 1945 года.
После освобождения восстановлен
в армии в прежнем звании.
Свою семью нашел нашёл лишь в 1955.
Звание Героя получил в 1956-ом.
Похоронен в Бресте.
Обойдя Брест, танковая группа Гудериана
форсировала Буг и устремилась на восток.
Одним из немногих преимуществ
приграничных армий СССР
были танки механизированных корпусов.
В западных округах их насчитывалось
около 10 десяти тысяч.
Подвижность танковых войск позволяла быстро
выдвигать их на направления ударов врага.
Однако для советских лёгких машин Т-26 и БТ
такие контрудары оказались убийственными.
Танк Т-26 имел лобовую броню
всего 15 мм, БТ – 22 мм.
Она легко пробивалась немецкими орудиями.
А сорокапятимиллиметровые пушки
советских машин
не могли поразить большинство
танков противника в лоб,
кроме как выстрелом в упор.
Изготовленные по неправильной
технологии снаряды
просто раскалывались от удара
по немецкой броне высокой твердости.
Результаты танковых сражений шокировали.
На второй день войны под Пружанами
в бою сошлись советская и
немецкая танковые дивизии.
Сражение превратилось в избиение.
За несколько часов были подбиты
и сгорели более ста танков Т-26.
На третий день войны в бою под Войницей
Красная Армия потеряла около
ста пятидесяти танков Т-26.
На четвертый день войны в Прибалтике у
местечка Пошиле танки БТ нанесли контрудар.
За несколько часов боя
в 28-й танковой дивизии
из ста тридцати танков осталось только 50.
Всё, чем гордились в предвоенные годы,
горело ярким пламенем с густым чёрным дымом
Справка. Для войны с СССР
немецкое командование выделило
4078 танков и самоходных
артиллерийских установок.
Половину из них составляли
устаревшие и лёгкие танки,
новых танков T-III и T-IV было только
тысяча четыреста четыре
Танковая дивизия вермахта
в своем составе имела 200 танков
и две тысячи сто сорок семь автомобилей.
Советская – триста семьдесят пять танков
и всего лишь тысячу триста
шестьдесят автомобилей.
Из-за нехватки транспорта и уничтожения
немецкими танками тылов,
в советские части не успевали подвозить
горючее, боеприпасы и запасные части,
что приводило к огромному
количеству не боевых потерь
в танковых частях Красной Армии.
Немецкие танкисты шли в бой уже
в полной уверенности в своем превосходстве,
как вдруг столкнулись с неожиданно
сильным противником.
Бой у местечка Радзехов.
Танкист 11-й танковой
дивизии Густав Шродек:
«Мы посылаем им первый снаряд.
Первое попадание в башню.
Второй выстрел и новое попадание.
Головной танк невозмутимо
продолжает движение.
Но где же превосходство наших танков?!
Нам всегда говорили, что достаточно лишь
"плюнуть" из наших пушек!»
Танкисты вермахта докладывали, что во время
одного из танковых боёв в Прибалтике
немецкие снаряды просто отскакивали
от новых советских танков.
Под Рассейняем советские тяжелые
танки выдерживали множество попаданий,
врывались на вражеские позиции, давили
гусеницами орудия, тягачи и грузовики.
Немецкая разведка не располагала
данными об этих танках.
С большим трудом атаки невиданных монстров
удавалось отбить с помощью мощных
88-миллиметровых зенитных пушек,
бивших прямой наводкой.
Новые советские танки назывались КВ и Т-34.
Было бы заблуждением считать,
что они были неуязвимы.
Уже в первые дни войны немцы располагали
средствами для борьбы с ними -
бронебойными подкалиберными снарядами.
Справка. В подкалиберных снарядах
использовались высокопрочные сердечники
из вольфрамового сплава
При попадании в броню легкий корпус
снаряда оставался снаружи,
а сердечник пробивал ее,
проникая внутрь танка.
Эти снаряды позволяли немецким танкам
поражать советский КВ с двухсот метров,
а противотанковым пушкам—
с четырёхсот метров.
Т-34 был уязвими с больших дистанций.
Однако КВ и Т-34 оставались серьёзным
аргументом в руках советского командования.
3-я армия Кузнецова у Гродно
стала единственной встретившей
немцев артиллерийским огнем.
Действия войск Кузнецова сковали
крупные силы немецкой 9-ой армии.
Немецкий генерал Отт отмечал:
Упорное сопротивление
русских заставляет нас
вести бой по всем правилам боевых уставов.
В Польше и на Западе мы могли
позволить себе известные вольности,
но теперь это недопустимо.
Генерал-лейтенант Кузнецов был и первым,
кто нанёс танковый контрудар.
Советский 6-ой механизированный корпус
насчитывал почти тысячу танков,
в том числе 350 Т-34 и КВ.
Направление его использования
следовало выбрать немедленно.
И когда разведка донесла о сосредоточении
немецких танков у Гродно,
где действовала армия Кузнецова,
командующий фронтом Павлов без колебаний
направил мехкорпус туда.
Справка. 6-й механизированный корпус
прекратил своё существование
так и не проявив своих высоких
боевых возможностей.
У танков попросту закончилось топливо,
а взять его было негде –
советские тылы были разгромлены.
Когда немцы окружили корпус,
танкисты взорвали уцелевшие танки.
Позднее стало понятно, что у Гродно
находилась только пехота немецкой 9-й армии
И пока 6-й мехкорпус таранил ее позиции,
танки Гота беспрепятственно шли на Вильнюс.
Немецкий удар по аэродромам
лишил советское командование в Белоруссии
авиации как средства разведки
и немецкую группировку в районе Бреста -
Павлов оценил всего в одну-две дивизии.
Но ранним утром третьего
дня войны под Слонимом
в офицерской машине разбитого
немецкого моторизованного отряда
обнаружили штабную карту.
Прошли сутки, прежде чем этот
документ попал в штаб фронта.
Бывшему танкисту Павлову хватило
одного взгляда на трофей,
чтобы понять свою страшную ошибку.
Вместо одной танковой дивизии
из Бреста на Минск и Бобруйск
двигалась вся 2-я танковая группа
Гудериана - три корпуса,
каждый из которых имел в своем составе
несколько танковых и моторизованных дивизий
Это означало угрозу окружения для большей
части войск всего Западного фронта.
Павлов принял решение немедленно -
отдал приказ об общем отходе
на восток, но было поздно.
Танки Гудериана ворвались в Слоним,
перекрыв единственное
шоссе Белосток — Минск.
В лесной и болотистой местности Белоруссии
контроль даже одного шоссе
приобретал ключевое значение.
Других дорог для отступления
здесь просто не было.
Справка. Основой ударных группировок
немцев были танковые группы,
стремительно продвигаясь вперёд они
взламывали оборону Красной Армии,
или просто обходили её.
Танки устремлялись, прежде всего, в тыл
советских войск - главным объектам операции
Чтобы не стать мишенью
для советской авиации,
немецкие танки ни на сутки не задерживались
в захваченных населённых пунктах.
После подхода пехоты, танковые соединения
перегруппировывались,
и вновь продолжали движение, на восток,
пока хватало топлива и снарядов.
Колонны бронированных машин
сопровождали механизированные группы
на автомобилях и мотоциклах.
Обычно мотоциклисты выдвигались вперед,
производя разведку и завязывая
бой с обнаруженным противником.
Хорошо организованное
взаимодействие с авиацией
позволяло немецким танкистам двигаться
вперёд почти беспрепятственно.
Командующие второй и третьей танковых групп
- Гудериан и Гот - стремились к Москве.
Но пока оба получили однозначный
приказ: «Главная цель — Минск!»
И здесь проявился различный подход двух
генералов к выполнению приказов сверху.
Гот поворчал, но на Минск повернул.
Тогда как Гудериан продолжил движение на
восток, направив к Минску лишь часть войск.
Город бомбили с первых дней войны.
Минск горел, и небо сплошь
затянуто дымом пожарищ.
Надежду на успех обороны давали старые
укрепления к западу от Минска -
часть так называемой «линии Сталина».
Справка. «ЛИНИЯ СТАЛИНА» - названная так
немецкой пропагандой и западной прессой,
система оборонительных сооружений
на старой границе СССР.
Она состояла из ряда укрепленных районов
протянувшихся от Карельского
перешейка до Чёрного моря.
Укрепрайоны, с казематами для артиллерии
и пулеметными ДОТами,
имели протяжённость от пятидесяти
до ста пятидесяти километров.
В 1939 году, после присоединения
к СССР новых территорий,
вооружение с «Линии Сталина» сняли
и в трёхстах километрах западнее
начали возводить новую – «Линию Молотова».
Однако к началу войны её
строительство закончено не было.
Повинуясь приказу, Гот бросил главные силы
на Минск. Но взять город сходу не удалось.
Одна из их немецких дивизий прорвалась
через незанятый участок «линии Сталина»,
но была контратакована.
Ее передовые части
даже оказались в окружении.
Остальным войскам,
как писал позднее сам Гот,
пришлось «с тяжелыми боями прорываться
через линию укреплений на шоссейные дороги»
Но отработанная годами немецкая
тактика приносила свои плоды.
На поле боя немецкий танковый батальон
строился так называемым «клином».
Чаще всего к противнику было обращено
не остриё, а основание «клина».
Особенность такого построения -
узкий фронт атаки.
На ширине всего лишь в километр
атаковало сразу 50-60 танков.
В обороняющейся советской
дивизии образца 41-го года
противотанковые пушки равномерно
распределялись по фронту,
поэтому на участке атаки
оказывалось всего 5-10 орудий.
Вражеские танки своей массой просто
давили эти несколько пушек,
а затем, поворачивая вправо и влево,
атаковали оборонительную
линию во фланг и тыл.
Для советских войск ситуация
осложнялась техническими проблемами.
Сорокапятимиллиметровые
противотанковые пушки
пробивали лобовую броню немецких танков
только с предельно малых дистанций.
Более мощных семидесятишестимиллиметровых
пушек не хватало.
Результат был предсказуем.
Через два дня боёв немцы
сломили сопротивление
советских частей в ДОТах под Минском,
и 28 июня фашистские танки вошли в город.
Павлову оставалось лишь обреченно
смотреть на неизбежное окружение.
Сейчас, спустя много лет, Павлова можно
упрекнуть во многом, что он не сделал.
Однако командующий сделал один
важный шаг — отдал приказ отходить,
когда угроза окружения только
обозначилась на карте.
Многие бойцы и командиры получили
шанс остаться в живых.
Войска от границы двигались
в направлении Минска.
О сдаче в плен никто не думал, части
сохраняли порядок и управляемость.
Отступала и 3-я армия Кузнецова.
Не отставая ни на шаг, ее преследовала
немецкая пехота и атаковала авиация.
Ситуация ухудшалась и наличием
так называемого «бутылочного горла»
в районе Волковыска - здесь
при движении с запада на восток
количество дорог и переправ уменьшалось.
Войска Кузнецова двигались быстро.
Попытка немцев перехватить части
на пути к Волковыску не удалась.
Подразделения Кузнецова выбили с переправ
на Немане немецкие передовые отряды,
но, даже преодолев «бутылочное горло»,
советские части оказывались зажатыми
между двух немецких танковых групп
в районе к западу от Минска.
Из одного окружения
войска попадали в другое.
Под Минском остатки армии Кузнецова
соединились с защитниками города.
В штабной землянке состоялось
совещание — «Что дальше?».
Предложение перейти к партизанским
действиям Кузнецов отклонил.
Сложнее оказалось сделать правильный
выбор из двух вариантов:
прорываться на северо-восток
(через войска Гота),
или на юго-восток
(где располагались части Гудериана).
Остановились на втором, более
коротком направлении к своим.
Если бы Гудериан проявил в выполнении
приказов командования
такую же настойчивость, что и Гот,
то шансы советских частей на прорыв
оказались бы ничтожными.
Однако Гудериан грезил о Москве,
и главные его силы уже ушли на восток.
Оценивая действия Гудериана,
Гот был крайне резок.
2-я танковая группа не выполнила
свою задачу замкнуть кольцо окружения.
Построение немецких частей на юге
и юго-востоке «котла» было неплотным.
Не по дорогам, а через леса и болота
Налибокской пущи, не имея боеприпасов,
остатки армии Кузнецова пошли в прорыв
и сумели вырваться из кольца.
Но фронт уже откатился далеко на восток
и впереди войска Кузнецова ожидали
недели скитаний по лесам.
Прорыв из окружения летом 1941
оказался редкой удачей.
В котле под Белостоком и Минском осталось
270 тысяч солдат и командиров Красной армии
Советские части пытались пробиться
через «бутылочное горло»,
яростно атакуя немецкие заслоны.
Однако численное превосходство
немцев сделало свое дело.
Через две недели после начала войны
сопротивление окружённых
войск было подавлено.
Первое крупное поражение сильно ударило
по репутации Красной армии и государства.
Были арестованы командующий Западным
фронтом генерал армии Павлов
начальник штаба фронта
генерал-майор Климовских,
командующий 4-ой армией генерал-майор
Коробков и еще несколько человек.
На допросах Павлов своей вины не
признавал, ссылаясь на объективные причины.
Допущенные Павловым ошибки - типичны
для советских командующих того периода,
но, в случае пристрастного подхода они
могли восприниматься и как предательство.
Арестованных военачальников признали
виновными и расстреляли.
В первую неделю войны
на Юго-Западном фронте в Украине
обошлись без крупных окружений.
Немцы пробились здесь только на 150-170 км.
Но катастрофа в Белоруссии
заставила Юго-Западный фронт
отдать последние резервы и отступить
к «линии Сталина» и Днепру.
Успехи в приграничных сражениях
дали повод германскому командованию
чувствовать себя победителями.
Тысячи пленных, захваченные советские
танки и орудия, казалось, кричали о победе.
Начальник Генерального штаба Германии
Франц Гальдер писал:
Не будет преувеличением сказать, что
кампания против России
выиграна в течение 14 дней.
Следующей целью немцев стал Смоленск.
Однако всё оказалось не так просто -
обнаружились факторы, первоначально
недооценённые немцами.
Первый - перешедшие границу компактной
массой немецкие войска
оказались разбросаны на пространстве
от Прибалтики до Украины.
Второй фактор - в бой вступили
советские армии внутренних округов.
Они не успели к границе, но теперь были
готовы дать сражение на Днепре и Двине.
Танковые группы Гота и Гудериана
двинулись на восток.
Перед ними стояла задача- прорваться далеко
вперед и встретиться восточнее Смоленска.
Но повторить под Смоленском успех
минского «котла» им не удалось.
На этот раз дело объяснялось
не своеволием Гудериана.
Моторизованные корпуса попали под удары
прибывших на фронт новых советских
армий и перешли к обороне.
Вскоре пришлось обороняться и Готу.
Его войска оставили Великие Луки.
Это был первый крупный советский город,
отбитый у немцев.
Уйдя вперед и оставшись
без поддержки пехоты,
танковые группы вермахта
оказались под угрозой разгрома.
Переломить ситуацию немцам удалось
лишь с подходом пехоты полевых армий.
Кризис переживала и группа армий «Север».
Наступление на Новгород остановилось.
Более того, немецкая 8-я танковая дивизия
под Сольцами на подступах к Новгороду
оказалась в «кольце» и была вынуждена
пробиваться из окружения.
Из дневника немецкого офицера:
«Нет чувства, что мы вступили в побеждённую
страну, которое мы испытывали во Франции.
Вместо этого – сопротивление,
постоянное сопротивление,
каким бы безнадёжным оно ни было».
К августу Красная армия обрела
некоторую устойчивость положения.
Стабилизировалась линия фронта,
ставшая спасением для многих мелких
групп советских окруженцев.
Спустя месяц после прорыва под Минском
и скитаний по лесам,
вышла к своим и группа Кузнецова.
Таких групп численностью
от нескольких человек
до полутора тысяч бойцов
летом 41-го было множество.
Они стремились перейти линию фронта,
чтобы продолжить вооруженную
борьбу в действующей армии.
Гудериан готовился к новому
броску на Москву.
21 августа его части уже заняли
исходные рубежи у Стародуба,
но в тот, же день вышла директива Гитлера,
вызвавшая шок среди командного
состава армейских групп.
Генерал Гальдер определил её как,
решающую для всей Восточной кампании.
Вермахт временно отказывался
от наступления на Москву.
Гот получил приказ повернуть на
север в направлении Ленинграда
и идти на помощь Гёпнеру.
Гудериану предписывалось двигаться на юг,
чтобы взять в «кольцо»
советские войска в Украине.
Гудериан вылетел в Берлин и
добился аудиенции у Гитлера.
Он уговаривал, требовал и доказывал,
что наступать нужно на Москву
и наступать немедленно.
Из воспоминаний Гудериана:
«Я указал на тяжелые последствия,
которые должны возникнуть в случае,
если операции на юге затянутся.
Тогда уже будет поздно наносить удар
в направлении на Москву в этом году».
Фюрер и командование остались непреклонны.
Был уже конец августа, когда танковая
группа Гудериана двинулась на юг,
в тыл Юго-Западного фронта.
В это время южнее Киева,
на левом берегу Днепра,
немцы уже захватили несколько плацдармов.
Но пока до любого из них Гудериану
еще предстояло дойти.
После выхода из окружения генерал
Кузнецов возглавил 21-ю армию,
которая и заняла позиции
на пути 2-й танковой группы.
Советское командование
стояло перед выбором:
удерживать оборону по Днепру или же
заблаговременно отойти дальше на восток,
и выровнять линию фронта.
Рубеж на Днепре был слишком сильной
позицией, чтобы её просто бросить.
Строить оборону в чистом поле заведомо
труднее, чем на берегу крупной реки.
Целесообразность отхода рассматривалась
только в самом крайнем случае.
Разведка следила за передвижением
немецких танков,
и в конце августа риск ещё
казался оправданным.
Главный противник Юго-Западного
и Южного фронтов –
1-я танковая группа Клейста в конце августа
находилась далеко на юге,
в низовьях Днепра.
Поворот дивизии Гудериана советская
разведка также заметила.
Красной армии в августе-сентябре 41 года
катастрофически не хватало танков.
Мехкорпуса сгорели в огне
первых месяцев боёв,
и бороться с немецкими танковыми
дивизиями фактически было нечем.
Так в 21-ой армии Кузнецова
осталось всего 16 танков.
В начале сентября войска Гудериана,
прорвав оборону 21-й армии,
с боями двинулись на Лохвицу - городок
в двухстах километрах к востоку от Киева.
Гудериан, заходил в тыл войскам,
обороняющим столицу Украины.
Казалось, настало время отддавать приказ
Юго-Западному фронту отходить на восток.
Однако разведка еще не располагала данными
о сложившейся в последние дни ситуации,
и советское командование
медлило с разрешением.
А в это время в районе Кременчуга немцы
существенно усилили занятый плацдарм.
Через Днепр был построен грандиозный
наплавной мост длиной почти в километр.
1-я танковая группа Клейста
от низовьев Днепра
форсированным маршем вышла к Кременчугу.
Ночью под проливным дождем
группа переправилась через Днепр
и вышла к уже захваченной
Гудерианом Лохвице.
Приказ «отходить» запоздал.
Все силы Юго-Западного фронта
под Киевом оказались в окружении.
Киевский «котёл» поставил мрачный рекорд,
став крупнейшим окружением
за всю историю войн.
Согласно подсчетам штаба
Юго-Западного фронта,
в окружение попали 532 тысячи человек.
Из них примерно пятнадцати-двадцати
тысячам бойцов удалось вырваться.
Бои в киевском котле продолжались
до конца сентября 1941-ого года.
Своеобразным символом катастрофы
стал показатель захваченных
немцами советских танков.
Их было всего 50.
В это время группа армий «Центр», лишенная
поддержки танков Гудериана и Гота,
отражала удары советских
войск в районе Смоленска.
В этих боях рождалась советская гвардия.
6-го сентября за освобождение города Ельни
сотой стрелковой дивизии было
присвоено звание Первой гвардейской.
Бои шли по всему фронту.
Гот позднее писал:
«Имелись значительные потери, особенно
заметные в нижнем командном звене.
Урон был больше, чем во время
предшествовавших наступательных боев,
а восполнялся он лишь частично».
Шел уже третий месяц войны из тех четырех,
которые вермахт отвёл на войну с СССР.
Силы немецких подразделений таяли и
перспективы выполнения задач «Барбароссы»
становились всё более туманными.
Положение Красной армии
тоже оставалось критическим.
Окружение Юго-Западного фронта
заставило латать дыру во фронте,
а наступательные бои под Смоленском
истощили не только противника,
но и советские дивизии.
Еще гремели последние бои с окружёнными
под Киевом советскими частями,
а танковые группы Гудериана, Гёпнера
и Гота уже вновь нацелились на Москву.
Пройдет всего несколько месяцев
и Гудериан будет отстранён от командования.
Гёпнера снимут с должности с формулировкой
«за трусость и неподчинение приказам».
В строю останется только «папа Гот».
А генералу Кузнецову предстоят
наступления под Москвой,
бои под Сталинградом, на Донбассе
и в Прибалтике.
Весной 1945 года 3-я ударная
армия под его командованием
будет штурмовать Берлин и рейхстаг.
А 1 мая 45-го года бойцы
стопятидесятой дивизии
3-ей ударной армии генерала Кузнецова
Алексей Берест, Михаил Егоров
и Мелитон Кантария
поднимут над рейхстагом Знамя Победы.
А пока шел третий месяц войны.
До битвы за Москву оставалось
буквально несколько дней.

2 серия

Немецкий мотоцикл, идущий по шоссе,
словно напоролся на невидимое препятствие.
Колонна, остановленная пулеметным огнем,
спешно перестраивалась в боевой порядок.
Поначалу немцы решили, что это арьергард
отступающей Красной армии.
Однако уничтожить советский пулемет
ответным огнем не получалось.
Вскоре стало понятно – это не арьергард,
а новая линия обороны.
"Стой! Назад! Это ДОТ!"
Пулемет бил по шоссе
из бетонного сооружения,
замаскированного под деревенский дом.
Идущие в передовом отряде мотоциклисты
вышли на позиции укреплений,
известных им как «линия Сталина».
"Машины в укрытие! Первая рота,
занять оборону!"
В ХХ веке зубчатые стены и редуты крепостей
были заменены линиями из бетонных коробок,
долговременных огневых точек - ДОТов.
В довоенный период во Франции
возводилась линия Мажино,
в Финляндии - линия Маннергейма,
Германия строила линию Зигфрида.
С конца 20-х годов на западной
границе Советского Союза
также развернулось широкомасштабное
строительство укреплений.
Иностранная пресса назвала
ее «линией Сталина»,
но в СССР это название никогда
не использовалось.
Участки обороны делились на так называемые
«укрепленные районы» (УРы).
Название УРа привязывалось
к географии той местности,
где возводились рубежи его обороны:
Новоград-Волынский, Полоцкий,
Летичевский и другие.
Пресса и пропаганда сильно преувеличивалb
реальные возможности советских укреплений.
Протяженность границы не позволяла создать
сколь-нибудь плотную сеть из ДОТов.
Сами сооружения были небольшие,
чаще всего рассчитанные на
установку в них 1-3 пулеметов.
Орудийные башни практически отсутствовали,
а вместо них устанавливались
башни устаревших танков.
Построенная в начале 30-х годов линия
была слабой с точки зрения
противотанковой обороны,
в ней было очень мало сооружений для пушек.
После того, как в 39-40 годах
граница сместилась на запад,
«линия Сталина» была законсервирована.
А ее гарнизоны и вооружение использовали
для создания линии обороны на новой границе
Перед войной их вновь начали
приводить в порядок.
"Здесь артиллерийский капонир.
Состояние удовлетворительное,
но нужно прочистить воздуховоды
вентиляции. Ну и... порядок навести".
После поражения Красной армии
в приграничном сражении, в июне 1941 г,
советские части отступали, надеясь
укрепиться на «линии Сталина».
Все верили, что там можно будет
дать отпор захватчикам,
а потом и погнать их обратно на запад.
"Не спи Соков, не спи! Давай!
Первое орудие! По головному танку!
Дальность 600! Бронебойным! Огонь!"
Первыми под огонь этих пушек
и пулеметов на Украине
попали разведчики 1-й танковой группы,
которой командовал генерал-полковник
Эвальд фон Клейст,
один из самых опытных немецких командующих.
Эвальд фон Клейст.
Генерал-фельдмаршал (1881-1954).
В 1941г ему исполнилось 60 лет.
Первым в вермахте возглавил объединение,
получившее наименование «танковая группа».
Весной 1940 во Франции
его войска прорвались
через продолжение «линии Мажино»
под Седаном
и ударом к Ла-Маншу окружила крупные
силы союзников под Дюнкерком.
В 1945 году арестован
американцами и передан СССР.
Военной коллегией Верховного суда СССР
приговорен к 25 годам заключения.
Умер в плену.
Столкновение с «линией Сталина»
не обескуражило Клейста.
Германская армия еще в годы
Первой Мировой войны
отработала тактику взлома укрепленных
полос штурмовыми группами.
Со временем эта тактика
была усовершенствована.
Справка.Штурмовые группы состояли
из небольших отрядов пехоты,
усиленных саперами и легкой артиллерией.
Во время боя группы
просачивались вглубь обороны,
подбираясь вплотную к ДОТам.
Далее следовал выстрел пушки по входной
двери или подрыв крупного заряда взрывчатки
а затем струя пламени из огнемета.
У защитников ДОТа не было шансов уцелеть.
Танки Клейста вышли к «линии Сталина»
сразу в нескольких местах.
На киевском направлении ожесточенные бои
в Новоград-Волынском укрепрайоне
шли трое суток.
Он строился в 32-38-м годах.
Общая протяженность - 120 километров.
В основном передний край проходил
по восточному берегу реки Случ.
Укрепрайон имел 182 пулеметных и
17 артиллерийских ДОТов.
Из истории 14-й танковой дивизии вермахта:
«Из-за мощного заградительного огня
из ДОТов и бомбовых ударов авиации,
наступление не могло продвигаться вперёд.
После налёта пикирующих бомбардировщиков
наши штурмовые группы выходили
на рубеж атаки ДОТов с огромными потерями
и пытались уничтожить каждый ДОТ отдельно.
К вечеру удалось, наконец,
взять первый ДОТ.
Потери были высоки: в каждой роте
погибло примерно по 40 человек».
С большим трудом немцы
пробились сквозь укрепления
и к 8 июля вырвались на Житомирское шоссе.
Находящийся южнее Остропольский УР, который
также прикрывал путь к столице Украины,
был взломан немецкими
танками у местечка Любар.
Из истории 16-й танковой дивизии вермахта:
«Блиндажи и бункеры русских
были частично замаскированы
под безобидные крестьянские лачуги и сараи,
и неожиданно открывали огонь.
Полевые орудия неприятеля стреляли
в борт наступающим танкам».
Эти укрепления пали, только под огнем
тяжелых немецких орудий:
«После использования 210-мм мортир
удалось сломить противника.
Вклинение танков предотвратило
повторное стягивание
боевых порядков противника
по оборонительной линии.
Около полудня был подавлен
последний очаг сопротивления…».
От Любара и Нового Мирополя
немцы вышли к Бердичеву.
Надежды удержать немецкое наступление
на линии старой границы рухнули.
Уже через четыре дня танки Клейста
оказались восточнее «линии Сталина».
Когда о первом прорыве УРов
на старой границе доложили
командующему Юго-Западным
фронтом Михаилу Кирпоносу,
тот с горечью сказал: —
дорого нам обойдется этот прорыв!
Михаил Петрович Кирпонос.
Генерал-полковник. (1892-1941)
Отличился во время советско-финской войны,
получив звание Героя Советского Союза
Командовал корпусом, затем
Ленинградским округом.
В начале 41-го стал командующим войсками
Киевского Особого военного округа.
Человек деятельный и энергичный.
Но его неопытность и быстрый взлет
неизбежно оказывали воздействие
на взаимоотношение с руководством.
Утром 9 июля части группы
Клейста вышли к Житомиру.
В разговоре с Берлином начальник штаба
группы армий «Юг» докладывал:
«Необходимо сделать попытку
внезапного захвата Киева
силами III моторизованного корпуса».
Гитлер, напротив, требовал поворота на юг
и окружения главных сил Красной армии
на правобережной Украине.
Таким образом, Клейст шел на Киев,
на свой страх и риск.
У него было всего несколько дней, чтобы
или добиться громкого успеха,
или покориться воле фюрера
и повернуть на юг.
Над Киевом нависла смертельная опасность.
Начальник оперативного отдела штаба
Юго-Западного фронта Баграмян вспоминал:
«…дежурный привел ко мне
незнакомого майора".
- Разрешите доложить, товарищ полковник.
-У меня донесение. Немецкие
танки у Житомира.
Советское командование стягивало
к Киеву последние резервы:
десантников, оставшихся без танков
танкистов, подразделения НКВД.
В Киеве выгружались части не успевшие
занять оборону на «линии Сталина».
Первый бой на ближних подступах к Киеву
состоялся уже через два дня.
По Житомирскому шоссе немцы
вышли к реке Ирпень.
"Подходят!"
"На мост все равно не полезут.
Побоятся. Давай!"
"Переправа отменяется!"
Попытка форсировать Ирпень сходу
и ворваться в Киев внезапной
атакой провалилась.
Опорой советской обороны стал
Киевский укрепленный район.
С серых громадин ДОТов сбрасывали
маскировочные сети,
и непрошеных гостей встречали
пулеметные очереди.
Киевский укрепрайон (КиУР)
был частью «линии Сталина».
Здесь на фронте, на протяжении 80км было
около 250 сооружений разных типов,
в том числе 3 артиллерийских полукапонира.
Рубеж обороны проходил большей
частью по берегу реки Ирпень.
Она стала естественным
противотанковым рвом.
В начале войны ДОТы дополнили окопами
и противотанковыми рвами.
Атака города танковыми дивизиями
не обещала немцам быстрого успеха.
Пехота шагала в маршевых колонна
где-то далеко позади.
Без ее помощи танки Клейста могли
навсегда остаться у стен Киева.
Не скрывая досады, командование группы
армий «Юг» подчинилось приказам из Берлина,
повернув в направлении южнее Киева.
Белесый дым окутал советские
позиции непроницаемым туманом.
Скрытые дымовой завесой немецкие пехотинцы,
незаметно подбирались вплотную
к ДОТам, и блокировали их.
Вслед за штурмовой группой на передний
край УРа ворвались штурмовые орудия.
15 июля очередной целью немецкого
наступления стал Летичевский укрепрайон,
прикрывавший подступы к Виннице.
Справка. Инициатором создания
штурмовых орудий
стал будущий фельдмаршал Эрих фон Манштейн.
В 1935 он направил начальнику Генштаба
записку в которой говорилось:
"Штурмовая артиллерия действует
в составе пехоты.
Она не атакует как танк,
не занимается прорывом,
но поддерживает продвижение пехоты
уничтожая наиболее опасные цели.
В отличие от танков она не действует
большим количеством,
а обычно применяется в составе взвода.
Орудие должно быть способно
всего несколькими выстрелами
выводить из строя вражеские
пулемётные точки."
В 1940 году в составе
немецкой армии появились
штурмовые орудия «Штурмгешюц»
StuGIII (штюг 3).
Они представляли собой шасси танка Pz.III с
установленной на нем короткой 75-мм пушкой.
Их отличал приземистый силуэт
и более толстая, чем у танков броня.
В лоб они были практически неуязвимы
для советских 45-мм противотанковых пушек.
Эти части относились не к
танковым войскам, а к артиллерии
и занимались исключительно
поддержкой пехоты.
Они могли вплотную приближаться к ДОТам
и расстреливать их амбразуры.
StuGIII к 1945 году стали самым
массовым по численности
представителем бронетехники вермахта.
Однако в начале войны количество их на
советско-германском фронте было ограничено.
Летичевский УР строился
в начале 30-х годов.
Его длина составляла около 125 километров.
Было построено 340 пулеметных и
7 артиллерийских ДОТов.
"Третий! Третий! Подсоби огнем.
У меня в ДОТах одни пулеметы!!
Третий! Третий! Как понял?
«Снаряды на исходе! Но огнём поддержим!».
Было сделано всего 10 выстрелов,
которые не могли нанести серьезного ущерба
немецким штурмовым группам.
ДОТы расстреливались немецкой артиллерией,
штурмовыми орудиями и подрывались
мощными зарядами взрывчатки.
Из истории 4-й немецкой
горно-егерской дивизии:
«После трехчасовой артиллерийской
подготовки,
вступили в бой ударные группы горной пехоты
и инженерно-саперные отряды.
Уничтожались бункеры и блиндажи,
захватывались цели.
В 21.30 задача дня была выполнена
на всех участках".
Пробитая в обороне брешь делала практически
бесполезной дальнейшую оборону.
Линия старой границы была оставлена и
советские части продолжили отход на восток.
Прорыв обороны Летичевского УРа
вызвал серьезное беспокойство
советского командования.
В начале первого ночи 18 июля командующий
Юго-Западного направления С. М. Буденный
направил в cтавку ВГК доклад, в котором дал
удивительно точную оценку обстановки.
Маршал сформулировал вполне осмысленный
план дальнейших действий:
«1) - Восстановить положение,
бывшее до начала основного прорыва,
с наличными силами фронта –
не представляется возможным.
2) - Дальнейшее сопротивление 6 и 12 армий
на занимаемых рубежах может
повлечь в ближайшие 1-2 дня
их окружение и уничтожение по частям».
Буденный Семен Михайлович.
Маршал Советского Союза. (1883-1973)
Участник русско-японской и
Первой мировой войн.
Человек редкой храбрости.
Во время Гражданской войны
командовал Первой конной армией.
Перед началом второй мировой войны отмечал
важную роль кавалерии в маневренной войне,
в то же время выступая за техническое
перевооружение армии,
инициировал формирование конно-
механизированных соединений,
сыгравших важную роль в ходе войны.
Буденный просил Ставку ВГК дать
разрешение на отвод двух армий,
и через несколько часов оно было получено.
6 и 12 армии должны были отойти ближе
к Днепру, в район Белой Церкви.
Поначалу отход на восток проходил
успешно и организованно.
Командир 1-й горно-егерской дивизии
немцев Хуберт Ланц:
«Не в силах сделать что-либо,
мы можем только наблюдать,
как бурые колонны отрываются
от нас и уходят на восток».
Начальник немецкого Генерального
штаба Франц Гальдер:
«Противник снова нашел
способ вывести свои войска
из-под угрозы наметившегося окружения.
Это яростные контратаки против
наших передовых отрядов,
и большое искусство, с каким он выводит
свои войска из угрожаемых районов».
Но прорыв 1-й танковой группы
немцев к Киеву и Бердичеву
стал роковым для 6-й и 12-й армий.
Повинуясь приказу фюрера о повороте на юг,
немецкие танковые дивизии ударили во фланг
и тыл двум отходящим на восток армиям.
3 августа 1941года кольцо
в районе Умани замкнулось.
В окружение попали около 100 тыс. человек.
Бои в районе села Подвысокое продолжались
до 15 августа. Вырваться удалось немногим.
В плену оказались командующие 6-й и
12-й армий, генералы Музыченко и Понеделин,
командиры корпусов.
Большинство пленных солдат и офицеров
погибли от голода и болезней
в, так называемой, «Уманской яме» -
одном из первых концентрационных
лагерей на территории СССР.
Понеделин Павел Григорьевич.
Генерал-майор. Командующий 12-й армией.
После пленения генералов
Понеделина и Кириллова сфотографировали
рядом с немецкими офицерами,
а листовки с фотографиями разбрасывали
в расположении советских частей.
Освобожден из плена в 1945г.
До 1950 года находился под следствием.
Был обвинен в нарушении воинской
присяги и расстрелян.
Музыченко Иван Николаевич.
Генерал-лейтенант. Командующий 6-й армией.
Раненым попал в плен. Освобожден в 1945г.
Проходил проверку в НКВД.
31 декабря 45-го года возвращен
в ряды Советской Армии.
В 1947 году окончил Высшие академические
курсы при Военной академии Генштаба.
После Умани дивизии 1-й танковой группы
разошлись веером до самого Черного моря.
В Николаеве трофеями немецких войск
стали недостроенные корабли
советского «Большого флота» — линейный
корабль, крейсер и две подводные лодки.
Немецкие танкисты с любопытством смотрели
«циклопические» сооружения верфей:
лес кранов, завалившиеся на бок,
словно выброшенные на берег
гигантские рыбины, подводные лодки.
И только их командующий, фон Клейст,
задавался риторическим вопросом:
«А что мы здесь делаем?»
Намотанные на гусеницы километры,
оставленные по дороге могилы
и остовы танков,
все дальше отодвигали немецкие войска
от главной цели кампании — захвата Москвы.
Затишье под Киевом длилось недолго.
К концу июля 1941г, после
долгого пешего марша,
к городу подошла пехота немецкой 6-й армии.
В ее распоряжении имелась тяжелая
артиллерия, огнеметы и штурмовые орудия.
Мощный удар по обороне города
последовал уже 30 июля.
6-я армия атаковала Киевский укрепрайон
с юга, в обход рубежа на реке Ирпень.
Под натиском вражеской пехоты
стрелковые части отступили.
Многие ДОТы оказались в окружении.
Их гарнизоны остались на своем посту,
прикрывая отход
и надеясь на восстановление линии фронта.
ДОТ №131, у села Кременище,
отбивал атаку за атакой.
Командовал отважным гарнизоном
лейтенант Якунин.
Офицерское звание ему было
присвоено накануне 13 июня 1941г.
Внимание! До взрыва 5 секунд,
гранаты к бою.
В конце концов, немецкая штурмовая группа
подорвала дверь и заднюю амбразуру ДОТа.
Затем был взорван люк, ведущий
на нижний этаж. Весь гарнизон погиб.
Соседний ДОТ №127 оборонялся три дня,
мешая немцам форсировать реку по дамбе.
Его пулеметы замолчали только
когда закончились патроны.
Взорвав дверь, немцы извлекли
из ДОТа пятерых защитников,
трое из которых еще были живы.
Бросив в грузовик, их увезли.
4 августа последовал удар в полную силу.
После мощной артподготовки,
немецкие пехотинцы атаковали
в сопровождении штурмовых орудий.
На левом фланге, восточнее Виты-Почтовой,
немцы блокировали три ДОТа
и один ДОТ разрушили.
5 августа немецкие соединения
вышли ко второй линии УРа.
Этот успех стоил им дорого.
Из дневника Франца Гальдера:
«У Киева войска группы армий
«Юг» несут большие потери.
Шестая армия ежедневно
теряет до 1600 человек».
Защитники Киева 3-5 августа
потеряли 2200 человек.
В боях на ближних подступах к городу
участвовали батальоны народного ополчения.
Они были неплохо вооружены
и даже имели бронепоезд.
Но на обучение военному делу у ополченцев
было всего две-три недели.
Многие даже не успели получить
воинских документов.
Часто после боя в штаб приносили
паспорта, партбилеты
и зачетные книжки погибших бойцов.
Бои за вторую полосу обороны
развернулись 6 августа.
Из воспоминаний майора Шафаренко:
«Густой туман покрывал поле боя.
А когда он рассеялся, мы увидели,
как в районе села Красный Трактир
и хутора Теремки появились
ротные колонны гитлеровцев.
«Тревога! Немцы!»
"Пулеметные расчеты по местам!
Давай, давай, давай!".
"Батарея к орудиям! Вперёд, пошёл, пошёл!"
Не останавливаясь, они разбились на взводы
и отделения, а затем развернулись в цепи.
Их обогнали самоходные орудия. Стреляя
на ходу, все они двинулись вперед».
По наступающим цепям ударили
минометы и артиллерия.
Опорные пункты в течение дня по нескольку
раз переходили из рук в руки.
Из дневника Франца Гальдера:
«Укрепленная полоса у Киева прорвана».
На следующий день немецкая пехота
вышла к пригородам Киева —
Пирогово, Мышеловка, Голосеевский лес,
а также к лесотехническому
и сельскохозяйственному институтам.
- Там слева аэродром Жуляны.
- Жуляны?
Ну и название, черт возьми.
Французское что-ли?
- А правее выход к реке и мостам.
Там Днепр.
До захвата мостов через Днепр
оставался один шаг.
У аэропорта Жуляны занимала оборону
5-я воздушно-десантная бригада
Александра Родимцева,
будущего героя Сталинграда.
Советские десантники носили униформу,
близкую по покрою и знакам
различия к лётной.
В 1941г. десантники, чаще всего,
использовались как элитная пехота.
Они обладали хорошей выучкой и
высоким боевым духом.
В ночном бою это играло существенную роль.
Атаковать будем по команде
в полный рост бегом.
Не останавливаться и пулям не кланяться.
Раненых подберем потом.
Вопросы есть?
Направо!
Родимцев позднее написал
о часах перед атакой:
«Я верил, что бой мы выиграем».
Родимцев Александр Ильич. Генерал-лейтенант
Дважды Герой Советского Союза.
Первую звезду Героя получил в Испании.
Человек редкой храбрости.
В начале войны командовал 5-й
воздушно-десантной бригадой.
Прославился во время обороны Сталинграда,
командуя 13-й гвардейской
стрелковой дивизией.
С 1943 года командир 32-го
гвардейского стрелкового корпуса,
с которым дошёл до Праги.
Солнце уже садилось и казалось,
что очередной день боя завершен.
Неожиданно, в девять вечера 8 августа,
в районе аэропорта ударила
советская артиллерия.
Через 10 минут началась атака.
Немецкие пехотинцы не поверили своим
глазам: в контратаку на них шли летчики.
Одетые в комбинезоны, летные шлемы
и голубые пилотки,
десантники шли на них
практически в полный рост,
стреляя на ходу из автоматов и пулеметов.
Немцы решили, что у защитников
Киева больше нет резервов,
и поэтому в бой бросили экипажи самолетов.
Стремительная и бесстрашная
атака десантников
буквально шокировала гитлеровцев.
К утру десантники Родимцева
оттеснили немцев на 3 км от города.
Именно десантники задержали немецкое
наступление до прибытия резервов.
Из оперативной сводки за 8 августа:
«284 стрелковая дивизия следует
по железной дороге в Киев
на усиление обороны Киевского укрепрайона.
К исходу дня выгрузилось два эшелона».
Бои на «линии Сталина» и под Уманью
дали главное – выигрыш времени.
Эти недели были использованы
руководством Красной армии
для формирования новых дивизий.
Они обучались и вооружались в тылу, чтобы
в решающий момент оказаться на поле боя.
Две свежие дивизии прибыли
в Киев как никогда вовремя.
Вновь образованная 37-я армия
перешла в контрнаступление
и к 14 августа освободила Теремки,
Тарасовку, Чабаны, Новоселки и Пирогово.
Были деблокированы ДОТы:
номер 205, 206 и 207,
которые в течение нескольких
дней вели бои в окружении.
Фронт под Киевом восстановили
по первой и второй полосам обороны.
Сводки второй половины августа
походили одна на другую:
«Противник активности перед
фронтом не проявляет…»
Во время августовских боев,
на ближних подступах,
Киев продолжал жить нормальной жизнью.
В городе не было перебоев в подаче
электроэнергии и воды,
работе городского транспорта.
Работали театры, библиотеки,
кинотеатры, цирк.
Горожане верили, что Киев удастся удержать.
Транспортный «Юнкерс» заходил на посадку
на строго засекреченный аэродром
под Летценом, в Восточной Пруссии.
Генерал Гудериан, «отец»
немецких танковых войск
и командующий 2-й танковой группой,
в последний раз перебирал
взятые с собой бумаги.
23 августа 1941г. он прибыл
в ставку фюрера,
чтобы убедить Гитлера изменить
принятое решение.
Незадолго до этого фюрер приказал
наступать в первую очередь не на Москву,
а на Украину и Крым.
Сменить стратегию «Барбароссы»
Гитлера заставило
упорное сопротивление
советских войск на Украине,
из-за которого образовался гигантский
«балкон» на фланге группы армий «Центр».
Также Гитлера беспокоила
активность советской авиации,
летавшей из Крыма бомбить
румынские нефтепромыслы.
По новому плану 2-я танковая группа
Гудериана должна была двинуться на юг,
в тыл советскому Юго-Западному фронту.
Во время доклада, на совещание
в «Волчьем логове»,
у Гудериана появился шанс убедить Гитлера
изменить решение о повороте на Киев.
Гудериан подробно описал все
возражения армейского командования:
надвигающуюся зиму, важность
Москвы, как узла дорог,
необходимость сбережения ресурса танков,
перед решающей битвой.
Гитлер внимательно выслушал, но затем в
резкой форме отверг все аргументы генерала.
«Мои генералы ничего не
понимают в военной экономике!».
Дискуссия завершилась, не успев начаться.
Основная мощь немецких войск
теперь нацеливалась на Киев.
В ночь на 30 августа 41-го года гладь
ночного Днепра, в районе Кременчуга,
неожиданно осветилась
десятками прожекторов.
Загрохотали пулеметы и загремели
артиллерийские залпы.
Немецкие саперы столкнули в воду
лодки и двинулись через реку.
Сопротивление роты красноармейцев
немцы подавили довольно быстро.
На берегу Днепра они заняли плацдарм,
получивший наименование Кременчугского.
Поначалу он не вызывал беспокойства
у советского командования,
поскольку здесь находилась
только немецкая пехота.
Главным же врагом являлись немецкие танки.
Движение 2-й танковой группы Гудериана
на юг заметила советская разведка.
Ставка решила сдержать
его фланговыми ударами
Брянского фронта генерала А. И. Еременко.
Но попытки остановить движение Гудерина
на юг ничего не дали.
У Еременко имелась всего
одна танковая дивизия.
Добиться решительного результата
только пехотой он не мог.
10-го сентября танки Гудериана
вошли в Ромны,
находившиеся глубоко в тылу
защитников Киева.
Командование Юго-Западного фронта
запросило разрешение на отход.
Ставка тянула с принятием решения.
Она еще считала возможным
сдержать продвижение
танковой группы Гудериана
в тыл Юго-Западного фронта
От Кременчугского плацдарма Гудериана
отделяло немалое расстояние -
180км по прямой.
Пехота на самом плацдарме существенной
опасности не представляла.
А танки Клейста в тот момент находились
далеко на юге, в низовьях Днепра.
А вот отход от Днепра мог привести
к разгрому советских войск на марше.
Чтобы избежать повторения Уманской трагедии
отвод войск от Киева не позволили.
С точки зрения тех сведений о противнике,
которые имелись у советского командования
в первой декаде сентября,
такой выбор казался вполне разумным.
Усложнялась ситуация стремлением
удержать Киев.
В 37-й армии оборонявшей город
было около 100 тыс. человек.
На переговорах с начальником Генерального
штаба Шапошниковым, в ночь на 11 сентября,
Кирпонос запросил разрешения
снять эту армию с обороны Киева,
и использовать ее против прорвавшихся
в тыл немецких войск.
Шапошников отклонил это предложение,
рекомендовав снимать дивизии
с других участков.
Через несколько часов, с той же просьбой,
обратился в Москву командующий
Юго-Западного направления Буденный.
Утром 11 сентября он писал:
«К данному времени полностью
обозначились замыслы противника
по охвату и окружению Юго-Западного фронта
с направления Новгород-Северский
и Кременчуг».
Буденный предлагал или отвод
всех войск на восток,
или оставление Киева с высвобождением
сил из Киевского укрепрайона.
Однако верховному командованию
все еще казалось,
что положение можно исправить
без сдачи Киева врагу.
В этот же день 11 сентября
состоялся разговор
между командованием Юго-Западного
фронта и Сталиным.
Сталин напомнил Кирпоносу
о катастрофе под Уманью:
«Ваше предложение об отводе войск
на рубеж реки Псел мне кажется опасным.
Если обратиться к недавнему прошлому, то…
у Вас был более серьезный рубеж—река Днепр
и, несмотря на это при отводе
войск потеряли две армии,
а противник на плечах бегущих
войск переправился на другой день
на восточный берег Днепра.
Какая гарантия, что то же самое
не повторится теперь?»
Позднее появилась легенда,
что Сталин проявил упрямство
и стремился удержать Киев
любой ценой. Это не так.
Он лишь ставил условием отхода –
организацию обороны на рубеже реки Псел
и контрудары по наступающим
войскам Гудериана.
Приказ звучал однозначно:
«Киева не оставлять и мостов
не взрывать без разрешения Ставки».
Буденного, который твердо отстаивал идею
отхода, отстранили от должности главкома,
назначив на его место маршала Тимошенко.
Фронту выделялись резервы,
но их численность была
куда меньше 100 тыс. человек,
которые дала бы сдача Киева.
Немецкие танки один за другим въезжали
на шаткий настил понтонного моста.
За пеленой дождя не было видно
противоположного берега.
К гигантскому двухкилометровому наплавному
мосту через Днепр, под Кременчугом,
вышли основные силы 1-й танковой
группы Клейста.
Советская разведка просто
не успела отследить
этот быстрый бросок немецких танков с юга.
Переправа продолжалась всю ночь.
А с первыми лучами солнца танки
Клейста перешли в наступление.
Советское командование, готовилось
отражать угрозу с севера.
Однако смертельный удар последовал с юга.
Быстрый прорыв 1-й танковой
группы навстречу 2-й –
шокировал советское командование.
Вечером 13 сентября начальник штаба
Юго-Западного фронта,
генерал-майор Тупиков, отправил сводку
с тягостной картиной происходившего:
«Прорвавшемуся на Ромны,
Лохвица… противнику пока,
кроме местных гарнизонных и истребительных
отрядов, ничто не противопоставлено,
и продвижение идет без сопротивления.
Начало понятной вам катастрофы —
дело пары дней».
Кирпонос вновь предложил
оставить Киевский укрепрайон,
чтобы ликвидировать угрозу окружения.
Шапошников колебался:
«Считаю, что мираж окружения охватывает,
прежде всего,
Военный Совет Юго-Западного фронта,
а затем командующего 37-й армии».
А окружение из миража
превратилось в реальность.
14 сентября, после проливных дождей
установилась ясная и солнечная погода.
В 18.20 у Лохвицы встретились передовые
отряды двух немецких танковых групп.
Согласно подсчетам штаба
Юго-Западного фронта,
в окружение попали
532 тысячи советских солдат.
Лишь 16 сентября полковник Баграмян
вылетел в Прилуки, с приказом Тимошенко:
«В создавшейся обстановке единственно
целесообразным решением для войск
Юго-Западного фронта считаю
организованный отход».
Кирпоносу так долго запрещали отходить,
что получив долгожданный приказ,
он первым делом усомнился в нем,
потребовав письменное распоряжение.
Баграмян ответил, что маршал приказал
передать приказ устно.
Оставлять Киев без письменного
приказа Кирпонос отказался.
Но остальные армии получили
немедленный приказ на отход.
Кирпонос принял решение пробиваться
из окружения на восток.
21-я армия прорывалась на Ромны,
5-я армия — на Лохвицу.
37-я армия, после выхода
из Киевского укрепрайона,
должна была действовать
во втором эшелоне 5-й армии.
26-я армия двигалась на Лубны.
Разрешение на оставление Киева
Ставка дала 17 сентября, в 23ч. 40мин.
На следующий день двинулся
на восток штаб фронта.
В ночь на 19 сентября части
37-й армии отступили из Киева,
и отошли на восточный берег Днепра.
Командир 4-й дивизии войск
НКВД полковник Мажирин:
«День 19 сентября выдался на
удивление солнечным и теплым.
Часов в 11 утра фашисты открыли ураганный
огонь по юго-западным окраинам города,
и двинулись к мостам.
Сигнал, и мы со своего командного пункта
увидели столбы огня и дыма
над железнодорожным мостом.
Взлетел на воздух Дарницкий мост.
Облитый смолой и бензином вспыхнул
деревянный Наводницкий мост".
После взрыва мостов 37-я армия
двинулась к Яготину.
Но организованного прорыва не получилось.
С 16 по 20 сентября произошло
расчленение войск
Юго-Западного фронта на несколько
очагов сопротивления.
К 20 сентября их образовалось шесть.
— части 26-й армии в 20—30 км
к северо-востоку от города Золотоноша.
Войска держались до 24 сентября
в районе Оржица.
— части 37-й и 26-й армий в 40— 50 км
к юго-востоку от Киева;
эта группа сопротивлялась до 23 сентября.
Два очага— части 5-й, 21-й армий -
вели борьбу до 23 сентября
к юго-востоку и востоку от Пирятина.
Подразделения 37-й армии в 10—15 км
к северо-востоку от Киева,
продержались до 21 сентября.
Подразделения 37 армии в районе Яготина,
сумели продержаться в кольце до 26 сентября
Ни о какой массовой сдаче
в плен речи не было –
окруженные держались до полного
исчерпания возможностей к сопротивлению.
От силового прорыва вскоре пришлось
перейти к просачиванию.
Из воспоминаний Баграмяна:
«Немцы весьма выгодно для себя использовали
болотистую долину реки Сула.
Они заняли все мосты через реку небольшими
отрядами при поддержке танков,
а остальные силы расположили в глубине
за рекой, как подвижный резерв.
Из окружения ушли лишь те, кто
нашел глухое место переправы
и через тропы пробился на восточный берег».
Командующий фронтом разделил
участь большинства окруженных.
Кирпонос был убит осколком.
Вскоре погибли начальник
штаба фронта Тупиков,
член военного совета Бурмистенко и
большая часть офицеров штаба.
Из киевского «котла» удалось вырваться
около 20 тысячам человек.
Из воспоминаний Гудериана:
«Бои за Киев, означали собой
крупный тактический успех.
Однако вопрос о том, имел ли
этот тактический успех
также крупное стратегическое значение,
остается под сомнением.
Теперь все зависело от того,
удастся ли немцам добиться решающих
результатов еще до наступления зимы...
Главный удар должна была нанести
усиленная группа армий “Центр”
в направлении на Москву.
Осталось ли для этого необходимое время?»
19 сентября немецкие войска вошли в Киев.
24 сентября на Крещатике силами НКВД
были подорваны заминированные ранее дома,
в которых располагались представители
оккупационной администрации.
Взрывы и пожары продолжились и
в последующие дни.
Первым взорвалось здание Детского мира.
Затем цирк на улице карла Маркса,
гостиница "Континенталь", где расположился
штаб немецкого гарнизона,
и близлежащие кварталы.
На чердаках многих домов хранились
бутылки с зажигательной смесью
со времен обороны города.
Начался страшный пожар.
От Крещатика практически
ничего не осталось.
Жители окрестных домов лишь поливали крыши
чтобы огонь не перекинулся на их здания.
Тушить пожар уже не пытались.
Огонь бушевал 4 дня.
Нацисты воспользовались этими
событиями как поводом,
для расправы над киевскими евреями.
28 сентября по городу были расклеены
около 2000 объявлений,
в которых евреям предписывалось
«в целях переселения»
собраться 29 сентября 1941 года
на углу улиц Мельникова и Дегтяревской,
взяв с собой документы,
деньги и ценные вещи.
Ранним утром десятки тысяч людей потянулись
через весь город к указанному месту.
Оттуда по улице Мельников уже
под надзором немецких солдат
киевлян направляли к оврагу
Бабий Яр на окраине Киева.
У оврага мужчинам, женщинам,
детям приказывали раздеться,
сложить одежду и ценные
вещи в отдельные кучи.
Затем их группами отводили
вниз по узким тропинкам.
На противоположной стороне оврага
были установлены 2 пулемета...
Только 29 и 30 сентября нацисты
убили здесь 33 771-го еврея.
Их тела были погребены во рву
60 метров длиной и 3 метра глубиной.
103 недели подряд, каждый вторник и пятницу
гитлеровцы везли сюда на уничтожение людей
уже без различия национальностей -
украинцев, русских, цыган.
Бабий Яр превратился в огромную
братскую интернациональную могилу.
Как место казней Бабий Яр просуществовал
ровно два года -
с 29 сентября 1941 года по 29 сентября 1943
Летом 43-го немцы начали заметать следы.
Узников Сырецкого лагеря, который
находился в 300-х метрах от места казней
заставляли копать огромные могилы и
сжигать тела расстрелянных.
По подсчетам историков, в Бабьем Яру было
уничтожено от 150 до 220 тысяч человек.
Военные преступления немецких войск в Киеве
стали одним из первых свидетельств того
какого рода новый порядок гитлеровская
Германия собирается установить
на территории СССР.
Война из простой череды боевых
действий двух стран
перерастала в войну
за выживание целых народов.
И этим народам предстояло или победить
или быть полностью уничтоженными.
Война воистину становилась Отечественной.

3 серия

Сбросив бомбы, самолеты ДБ-3 2-го минно-
торпедного полка Черноморского флота
возвращались на крымский аэродром.
Увидеть результаты своей работы экипажам
не позволяла низкая облачность
и завеса дождя.
Но фугасные и зажигательные бомбы
легли точно в цель.
Румынские нефтепромыслы
в Плоешти после удара
советских бомбардировщиков 15 июля 1941г
пылали 18 часов.
Не прошло и месяца с начала войны,
а горел и нефтеперегонный завод «Униреа».
Зарево пожара в течение трех суток
виднелось на многие километры.
Советские авиаудары по нефтепромыслам,
портам в Констанцы и в устье Дуная
повторялись один за другим…
…Горит так, что в Берлине видно.
Костя, дай карту.
Значит, смотрите, следующие авиаудары нужно
нанести вот здесь, здесь и вот в этой точке.
Крымский полуостров не фигурировал
в немецком плане «Барбаросса».
Но активность советской
авиации на Черном море
заставила немецкое командование
изменить планы.
23 июля, в дополнении к директиве
верховного командования вермахта,
Гитлер указывал:
«Первоочередной задачей… является
овладение Украиной, Крымом».
В дополнении к директиве от 12 августа
он уже требовал:
«Овладеть Крымом, который,
будучи авиабазой противника,
представляет собой большую
угрозу румынским нефтяным районам».
Советские летчики внесли свой вклад
в срыв операции «Барбаросса»,
заставив фюрера перенацелить часть
сил группы армий «Юг» на Крым.
Летом 1941 г. Красная армия
терпела поражения.
Но имелось направление,
где советские вооруженные силы
чувствовали себя вполне уверенно.
Советский флот на Черном море насчитывал:
один линкор, пять крейсеров, три лидера,
тринадцать эсминцев,
сорок четыре подводные лодки.
И не имел равного себе противника.
Командовал Черноморским флотом
42-летний вице-адмирал Филипп Октябрьский.
Октябрьский Филипп Сергеевич.
Герой Советского Союза.
Службу начал матросом.
В период революции сменил фамилию Иванов
на другую, более отвечавшую духу времени.
Командовал Амурской военной флотилией,
а с марта 39-го — Черноморским флотом.
Летом 1941 года отдавалось немало приказов
не сдавать города или рубежи.
Многие из них так и остались на бумаге.
Но директива Сталина «Одессу не сдавать
и оборонять до последней возможности» -
была выполнена.
Решающую роль в этом
сыграла Приморская армия
под командованием генерала Сафронова
и сменившего его, генерала Петрова.
Петров Иван Ефимович. Генерал армии.
Герой Советского Союза.
Окончил юнкерское училище.
Службу в РККА начал рядовым.
Войну встретил генерал-майором и командиром
25-ой Чапаевской стрелковой дивизии,
с которой оборонял Одессу.
С октября 41-го командующий
Приморской армией.
На Одессу наступала 4-я румынская армия.
Первые бои за город
начались 5 августа 41-го.
Румынские военачальники, зная, что
у Одессы нет фортификационных сооружений,
рассчитывали легко взять город.
Но за короткий срок солдаты
с помощью одесситов
выстроили несколько рубежей обороны
общей протяжённостью около 250км.
Захватить город сходу враг не смог,
но к 13 августа блокировал Одессу с суши.
Снабжение армии легло на флот.
4 советских дивизии сдерживали
натиск 14 дивизий и 2 бригад противника.
В сентябре враг ввёл в бой
уже 17 дивизий и 2 бригады.
Общее соотношение в живой силе,
в среднем, составляло примерно 1:7
в пользу немецко-румынских войск.
В советских частях
имелось всего 303 орудия.
Действующих танков числилось два,
исправных самолетов — 19.
В обороне Одессы применялись
импровизированные танки –
обшитые бронированными листами
гусеничные трактора СТЗ-НАТИ.
Вооружение машин состояло
из двух 7,62-мм пулеметов ДТ.
Эти танки получили ироническое
название НИ-1 («На испуг»).
21 сентября фашистским войскам удалось
подойти к главному рубежу обороны,
а в восточном секторе на ближние подступы.
И начать артиллерийский обстрел
порта и подходного фарватера.
Для того чтобы снять эту угрозу,
на следующий день Приморская армия
нанесла комбинированный удар:
морской десант в Григорьевке
в составе полка морской пехоты,
воздушный десант в тылу врага,
и наступление с фронта двух дивизий
на участке Фонтанка — Гильдендорф.
В результате 2 румынские дивизии
были полностью разгромлены,
противник отброшен на 5—8 км.
Приморская армия готовилась к зимним боям,
укрепляя оборонительные рубежи,
когда из Ставки поступила директива:
«Храбро и честно выполнившим
свою задачу бойцам и командирам…
в кратчайший срок эвакуировать войска
Одесского Оборонительного района
на Крымский полуостров».
Причиной этого стали события в Крыму.
В сентябре немецкая 11-я армия
Манштейна форсировала Днепр
и вышла на подступы к Перекопу.
Эрих фон Манштейн. Генерал-фельдмаршал.
Урождённый Левински.
Потомственный военный, опытный штабист.
На его разработках базировался
план разгрома Франции.
Войну с СССР начал командиром
танкового корпуса.
После окончания войны
приговорён к 18 годам тюрьмы
за применение тактики выжженной земли,
но освобождён через восемь лет.
Немцы прорвали оборону на Перекопе,
открыв себе путь к Симферополю, Керчи,
Феодосии и Севастополю - главной базе
Черноморского флота.
Единственным резервом советского
командования в этом секторе фронта
оставалась осажденная в Одессе
Приморская армия.
С 1 по 16 октября без потерь
в Севастополь перевезены все войска:
86 тысяч человек, а также 15 тысяч
гражданского населения,
19 танков и бронемашин,
462 орудия, 1158 автомашин,
3625 лошадей и 25тысяч тонн грузов.
На линии фронта остались
лишь группы прикрытия.
Часть их состояла из местных отрядов,
которые затем растворились среди населения.
На набережной моряки расклеивали листовки
с обращением к жителям города:
«Не навсегда и не надолго оставляем
мы нашу родную Одессу.
Жалкие убийцы, фашистские дикари
будут выброшены вон из нашего города.
Мы скоро вернемся, товарищи!..»
Утром 16 октября последний корабль
с войсками покинул одесский порт,
но лишь вечером передовые румынские
части решились войти в Одессу.
Со стороны противника в боях за Одессу
суммарно участвовало до двадцати дивизий.
Их общие потери составили свыше
160 тысяч солдат и офицеров,
около 200 самолётов и около 100 танков.
Среднесуточные потери противника составили
2200 человек, советские - 565 человек.
4-я румынская армия, атаковавшая Одессу,
полностью потеряла боеспособность
и выведена в Румынию на переформирование.
Колонна тылов немецких частей, наступавших
на Севастополь, остановилась у Бахчисарая.
Немцы чувствовали себя в безопасности.
Фронт находился далеко впереди,
и пронзительный рёв снарядов
застал всех врасплох.
Первые же заряды разорвались
в гуще колонны.
Вспыхнули цистерны с горючим,
запылали грузовики.
По врагу вели огонь
305-мм орудия 30-й батареи,
которую немцы называли
"Форт Максим Горький-I".
Огонь вёлся на предельной дистанции,
но залпы были удивительно точными.
30-я и 35-я батареи. Артиллерийские
батареи береговой обороны Севастополя.
Каждая состояла из двух башен
с двумя 305-мм орудиями.
Проект 30-й батареи в 1913 году
разработал генерал Буйницкий
с учетом рекомендаций военного инженера
(и известного композитора)
Цезаря Антоновича Кюи.
Строительство закончилось
только в 30-х годах.
Дальнобойность батареи составляла 44 км.
Операции по заряжанию и наведению
выполнялись с помощью электродвигателей.
На поверхности находились только
орудийные башни с 200-миллиметровой броней.
Остальные помещения находились
в железобетонном бункере
длиной 130 и шириной 50 метров.
Внутри располагались погреба боеприпасов,
силовая станция, служебные помещения,
и рельсовая дорога по которой
боеприпасы доставлялись к заряднику.
Командовал батареей майор
Григорий Александрович Александер.
Немцы уже вышли на шоссе,
ведущее к Севастополю.
Советским войскам пришлось
отходить к горам на юге,
и далее - вдоль моря по Ялтинскому
шоссе в Севастополь.
Город оборонялся небольшим гарнизоном
и 11-я немецкая армия
могла бы сходу его захватить.
Но мужество бойцов арьергардов
и огонь 30-ой батареи
задержали немецкое наступление.
К 9 ноября оборону у Севастополя
заняла Приморская армия.
Севастопольский оборонительный район
возглавил генерал Петров,
а затем вице-адмирал Октябрьский.
Укрепрайон разделили на 4 сектора.
Первый прикрывал балаклавское
(приморское) направление.
Второй - шоссе Ялта-Севастополь.
Третий - центрально-восточное направление.
Четвертый - направление на Бахчисарай.
Из города морем эвакуировали жителей.
6 ноября теплоход «Армения»
вышел из Севастополя,
и после захода в Ялту направился
к кавказскому побережью.
Погрузка шла в спешке, не успели
даже записать имена пассажиров.
7 ноября в 11:29 судно атаковал
немецкий самолет-торпедоносец,
и оно затонула в течение четырех минут.
На борту находилось до 7 тысяч пассажиров.
Спаслось только восемь человек.
Эта трагедия стала крупнейшей катастрофой
советского флота во Второй Мировой войне.
Из дневника начальника немецкого
Генштаба Франца Гальдера:
«Штурм Севастополя намечен на 8 декабря.
Продолжительность штурма 4–5 дней».
Но приближалась зима, и хлынули дожди,
замедлив подготовку к наступлению.
Дата начала операции переносилась.
Неизменным оставалось главное
направление удара - Северная бухта.
Ялтинское шоссе, на первый взгляд,
давало немцам больше преимуществ.
По обе стороны от него простиралась
равнина, удобная для танков.
Поэтому командующий Приморской армией
наибольшее внимание уделил
этому сектору обороны.
Но Манштейн исходил из других соображений.
Выход к Северной бухте означал бы –
прекращение работы севастопольского порта,
через который снабжалась Приморская армия.
Это стало бы смертельным ударом по обороне.
Понимая, что Севостополь своими силами
не сможет сдержать немецкое наступление,
советское командование решило
провести десантную операцию
с высадкой в Керчи и Феодосии.
Элитная 79-я бригада, имевшая в своем
составе много моряков на боевых кораблях,
составляла его первый эшелон.
Еще две стрелковые дивизии предполагалось
высадить с транспортов в порту.
Начало операции назначили на 19 декабря.
А за два дня этого немцы
начали штурм Севастополя.
Главный удар Манштейн нанес
не там, где его ожидали,
и это сразу привело к кризису в обороне.
Телеграмма в Ставку из Севастополя:
«Дальнейшее продолжение
атак в том же темпе –
и гарнизон Севастополя продержится
не более трех дней».
Критическая ситуация заставила
принимать срочные меры.
79-я бригада спешно погрузилась на крейсеры
и эсминцы и отправилась в Севастополь.
На следующий день туда же направили одну из
стрелковых дивизий, выделенных для десанта.
22 декабря в бой за город вступил флот.
Корабли поочередно вели
огонь в течение 20 часов.
Наступление врага остановилось
перед "фортом Сталин".
"Фортом Сталин" немцы называли
365-ю зенитную батарею.
Ее орудийные площадки
были бетонированными,
но на этом сходство
с фортами заканчивалось.
Вооружение составляли четыре
зенитных орудия калибром 76-мм.
Немцы часто называли оборонительные
сооружения в Севастополе громкими именами:
«ГПУ», «ЧеКа», «Сибирь», «Молотов».
Порой подобные имена давали укреплениям
еще времен Крымской войны.
Важна была не только батарея,
но и господствующая высота,
на которой она располагалась.
Из воспоминаний Григория Замиховского:
«Для спасения батареи был сформирован отряд
моряков-добровольцев, в который попал и я.
- Граната! Ложись!
Два дня мы бились с немецкой пехотой
на подступах к батарее.
Рукопашный бой в заграждениях
из колючей проволоки...
Жарко там было, большинство
из нашего отряда погибло...».
Экстренные меры предпринятые
советским командованием
сорвали план взятия Севастополя,
но обстановка оставалась критической.
Немцы в любой момент могли
пробиться к Северной бухте
и взять под обстрел причалы,
где разгружались боеприпасы и пополнение.
Поэтому советское командование не
отказалось от проведения десантной операции
26 декабря в Керчи высадились
передовые отряды.
Десантникам удалось закрепиться
на небольших плацдармах,
но продвинуться вглубь
полуострова они не смогли.
Чтобы выйти к Феодосии
в темноте декабрьской ночи,
моряки-черноморцы придумали простое,
но оригинальное решение.
За день до операции в район
Феодосии вышла подводная лодка
и установила в точно определенных местах
два навигационных буя — красный и белый.
С наступлением темноты включили прожектор.
Катер «Малый охотник» прошел
в бухту и высадил штурмовой отряд,
который захватил маяк и зажег его.
Корабли с десантом могли
свободно ориентироваться в порту.
Оставалось преодолеть боновые заграждения,
преграждавшие путь в гавань.
Боны - заграждения из плавучих брёвен,
плотов и т.п.,
защищающие вход в гавань или
фарватер от неприятельских судов.
За несколько дней до высадки заграждение
было разведано с подводной лодки.
Боны были наглухо закрыты.
В 4 утра один из катеров должен
был подорвать эти заграждения.
Но его командир лейтенант Гайдай струсил
и подошел к бонам только в 6.00,
а затем самовольно ушел в Новороссийск.
Вся операция находилась на грани провала.
Позднее лейтенант Гайдай предстал
перед судом военного трибунала
и был приговорен к расстрелу.
Ситуацию спас катер уже
находящийся в гавани.
Он подошел к бонам с внутренней стороны.
По неизвестной причине, возможно
ввиду халатности со стороны немцев,
заграждение оказалось открытым.
Капитан подал сигнал,
две белых ракеты - «проход свободен».
На катере включили прожектор,
подсвечивая путь судам.
Вместо обстрелянных моряков
из 79-й бригады,
в первой волне десанта высаживались части
недавно сформированные в Закавказье
из местного населения.
Как отмечалось в отчете,
эти войска «ни разу не были в боях
и никогда не видели кораблей».
Для них ночная высадка под огнем
стала самым настоящим шоком.
Высадка в Феодосии шокировала и немцев.
Командир корпуса граф Шпонек
отдал приказ к отступлению.
Манштейн отстранил Шпонека от
командования, но изменить уже ничего не мог
Керченский полуостров был оставлен.
Позднее Шпонека арестовали и в 44-м году
расстреляли по приговору суда.
Десант дал результат, на который и
рассчитывало советское командование.
Манштейн прекратил штурм Севастополя.
Более того, немцам пришлось отступить
от города и оставить захваченные позиции.
Из воспоминаний Манштейна:
«Было совершенно ясно, что необходимо
срочно перебросить силы
из-под Севастополя на угрожаемые участки.
Всякое промедление было пагубно».
Сняв дивизии из-под Севастополя в
январе 42-го, немцы смогли отбить Феодосию
порт, жизненно важный
ля снабжения десанта.
Советские войска Крымского фронта
отошли на Ак-Монайский перешеек.
После потери Феодосии Ставка прислала
в Крым своего представителя —
армейского комиссара 1-го ранга
начальника Главного политического
управления Красной армии Льва Мехлиса.
Обычно представителями Ставки на фронтах
назначали опытных военачальников,
таких как Василевский или Жуков.
Мехлис же был партийным чиновником,
слабо разбиравшимся в военных вопросах.
Командующий Крымским фронтом Козлов
и Мехлис с самого начала не сработались,
из-за чего страдали интересы армии.
Девять немецких торпедоносцев атаковали
советский теплоход с разных направлений.
- Торпеда справа по борту!
- Руль лево на борт!
Транспорт «Сванетия»
возвращался из Севастополя.
На борту находились раненые
и эвакуируемыми жители города.
Эсминец эскорта открыл огонь по самолетам,
но сброшенные ими торпеды уже шли к судну.
Теплоход уклонился от пяти из них,
но две попали в нос с разных бортов.
«Сванетия» затонула через 18 минут.
Погибли 753 человека.
Черноморский флот невозвратно
терял транспортные корабли.
В 1941 году немцы потопили 23
и повредили 26 судов.
Эффективность ударов росла
с пугающей быстротой.
От атак одиночными самолетами
немцы перешли к атакам группами.
Немецких пилотов обучал Вернер Баумбах —
признанный специалист атак по кораблям.
На Черное море немцы перебросили
группу 1-й учебной эскадры,
действовавшую ранее в Средиземноморье.
Истребителей с достаточным радиусом
действия, для прикрытия кораблей,
идущих в Севастополь,
у Красной армии еще не было.
Все это сказалось на ходе боевых действий.
а два месяца немецкие самолеты
уничтожили 36% транспортного тоннажа,
снабжавшего и Крымский фронт и Севастополь.
В 1942 году Гитлер планировал
поход за нефтью Кавказа.
Чтобы начать это наступление
немецкому командованию следовало
уничтожить советские войска в Крыму.
Иначе рвущаяся к нефти группировка
рисковала получить удар с юга.
Командование вермахта указывало:
«Ближайшая задача группы армий «Юг» —
быстрое возвращение Керченского полуострова
и овладение Севастополем,
чтобы высвободить силы
для дальнейшего наступления».
Для уничтожения советских войск в Крыму,
Манштейну передали свежую 22-ю танковую
дивизию и большие силы авиации.
В Крым с московского направления
перебросили VIII авиакорпус
Вольфрама фон Рихтгофена —
признанного специалиста
по авиационной поддержке войск на поле боя.
Операция получила наименование
«Охота на дроф».
А на Керченском полуострове,
далеко от передовой,
советские пехотинцы долбили
неподатливую крымскую землю.
Командующий 44-й армией приказал
выведенным в тыл частям,
на всякий случай, готовить оборону
в месте расположения.
Увидев пехотинцев, машущих лопатами,
командующий фронтом Козлов приказал
немедленно прекратить все работы.
«Дайте людям отдых и пусть
они готовятся к наступлению».
Подготовка окопов была оценена
как проявление трусости.
Предыдущие неудачи не обескуражили Козлова
а тем более неутомимого Мехлиса.
Наступление планировалось на 20 мая.
Тем временем на советскую сторону
перелетел хорватский летчик.
Он сообщил: 10-15 мая немцы
начнут свою операцию.
Советское командование ожидало удара
вдоль дороги Владиславовка - Керчь,
где занимала позиции 51-я армия.
Ее оборону поддерживали 40% танков фронта,
готовых встретить немцев огнем из засад.
Удар вдоль берега Черного моря,
где занимала оборону
понёсшая потери 63-я стрелковая дивизия,
считался наименее вероятным.
Вынырнувшие из предрассветного
тумана шлюпки
с немецкими пехотинцами подходили к берегу.
Вражеский десант шел из Феодосии
к горе Ас-Чалулс.
Советские солдаты встретили его огнём.
По десанту били из огнемётов,
а когда огнесмесь закончилась,
немцам удалось закрепиться.
По всему фронту уже гремела артподготовка.
Позиции Крымского фронта
защищали минные поля.
Вражеская артиллерия била по ним, подрывая
мины и освобождая путь пехоте
и штурмовым орудиям.
Траншеи подверглись мощным ударам с воздуха
С тыла атаковал немецкий десант.
Отсутствие плана обороны привело к тому,
что немцы продвигались почти
не встречая сопротивления.
Войска, находящиеся в тылу
не имели подготовленных позиций.
Из-за того, что Козлов пожалел бойцов,
«машущих лопатами»,
они оказались беззащитными в голой
степи под атаками врага.
В войсках начали распространяться
хаос и паника.
Утром второго дня наступления немцы
ввели в бой 22-ю танковую дивизию.
Манштейн повторял в уменьшенном
масштабе «удар серпом» —
свой план разгрома Франции.
После прорыва вглубь советской обороны
танки повернули к Азовскому морю,
в тыл главным силам Крымского фронта.
Казалось, что финал битвы наступит
уже через несколько часов.
На склонах кургана Сюрук-Оба
днем 9 мая гремел танковый бой.
Под выстрелами советских танков КВ
вспыхивали немецкие боевые машины.
«Блицкриг» Манштейна остановился.
Быстрого окружения двух
советских армий не получалось.
Поздно ночью состоялись переговоры
Мехлиса и Козлова со Сталиным.
Согласовывался отвод
войск на Турецкий вал —
естественный рубеж обороны
на Керченском полуострове.
Сталин сказал:
«Если сумеете и успеете задержать
противника перед Турецким валом,
мы будем считать это достижением».
Верховный уже не верил в возможность
восстановления фронта,
речь шла лишь об организованном отходе.
Под прикрытием танков советские части
отходили вдоль берега Азовского моря.
Но немцы упредили главные силы
фронта в выходе к Турецкому валу.
Они пристроились в хвост
одной из отходивших колонн,
и под прикрытием клубов пыли
от автомашин приблизились к валу.
- Твою дивизию! Немцы!
Немцы! Фролов! Тащи пулемет!
Спустились на позиции!
Внезапной атакой они прорвали
оборону в центре позиции.
Войска Крымского фронта получили приказ
отходить на последний рубеж -
Керченский обвод.
Советские колонны в открытой степи
теряли людей и технику под бомбами
немецких самолетов.
В последние дни боев Мехлис,
казалось, искал смерти.
Он носился на своем «газике» под огнем,
пытаясь остановить отходящие войска.
Поначалу немцев удалось
удержать на подступах к Керчи.
В бой двинулись танки, в том числе
несколько огнеметных Т-26.
С моря вели огонь корабли
Черноморского флота.
Но в отличие от Севастополя, в Керчи
не имелось мощной береговой артиллерии.
Немцы ворвались в город.
Остатки Крымского фронта отходили,
на восточную оконечность полуострова.
Теперь разбитые части можно было спасти,
лишь эвакуировав их на Тамань.
Из баз и портов собрали баржи, сейнеры,
тральщики, баркасы и буксиры -
«тюлькин флот», как называли его солдаты.
Иван Маслов: " Сил нет передать,
что там творилось.…
Под непрерывным обстрелом и бомбежкой
с воздуха солдаты пытались на плотах,
на автомобильных покрышках и просто вплавь,
переправиться на восточный берег.
Течение сильное, почти всех
утаскивало в море".
Всего спаслись более 140 тыс. человек.
Потери Крымского фронта убитыми,
пропавшими без вести и пленными –
составили около 150 тыс. человек.
А 6 июня немецкие тяжёлые снаряды вновь
били по советским позициям у Севастополя.
Артиллерийская подготовка
перед штурмом шла пятый день.
Один из снарядов проломил бронированную
крышу одной из двух башен батареи №30.
Башня была введена в строй уже на следующее
утро, но действовал лишь один ствол.
Еще один снаряд не разорвался, и советские
специалисты смогли рассмотреть его.
Этот двухметровый стальной монстр
выпустило одно из двух орудий,
известных как «Устройство Карл».
Бетонобойный снаряд калибром
600-мм и весом 2170 кг
выстреливался с начальной скоростью 220 м/с
и пробивал бетонную стену толщиной до 3,5 м
или стальную плиту толщиной 450 мм.
Скорострельность – 1 выстрел в 10 минут.
Всего построено 6 мортир.
Днем ранее по Севастополю сделала первый
выстрел гигантская пушка «Дора».
Калибр 800 мм.
Транспортер пушки располагался на колее
сдвоенного железнодорожного пути.
Обслуживал пушку дивизион
численностью до 500 человек.
В расчёт включался транспортный
батальон, комендатура,
маскировочная рота и полевой хлебозавод.
Подготовку позиции осуществляли
1000 саперов и 1500 рабочих.
Для укрытия и маскировки орудия в горе,
близ Бахчисарая, сделали специальный разрез
Сборка и подготовка к стрельбе
заняла 6 недель.
Орудие израсходовало 48 снарядов.
Зафиксировано лишь одно удачное попадание –
в склад боеприпасов, находившийся
на глубине 27 м.
Обстрел вёлся 13 дней, после чего орудие
демонтировали и отправили под Ленинград.
Всего в составе 11-й армии на тот
момент имелось 785 немецких
и 112 румынских орудий всех калибров.
Из воспоминаний Манштейна:
«В целом во Второй мировой войне
немцы никогда не достигали
такого массированного применения артиллерии
как в наступлении на Севастополь».
Основную массу орудий сосредоточили
в группе, нацеленной на Северную бухту.
Манштейн планировал повторить
декабрьский штурм, но большими силами.
Обстрел еще не гарантировал
немцам успеха при штурме.
Артиллерия большого калибра имела
ограниченный запас снарядов
и недостаточный ресурс стволов
для длительного ведения огня.
Более надёжной поддержкой при наступлении
была полевая артиллерия.
Но запаса снарядов для гаубиц у Манштейна
хватило бы лишь на две недели
интенсивной стрельбы.
За 4 дня немцы расстреляли
42 тыс. выстрелов
или 2,5 тыс. тонн боеприпасов -
9 % запасов.
Петров учел опыт декабрьского штурма.
Теперь секторы обороны Северной бухты
являлись самыми сильными.
Командующий держал в резерве стрелковую
дивизию, чтобы усилить любой из секторов.
К 6 июня численность войск у Севастополя
составляла 118,9 тыс. человек.
Но боеприпасов у защитников Севастополя
катастрофически не хватало.
Обеспечены снарядами были
только батареи №30 и №35.
В первые месяцы 1942г. боеприпасами
в основном снабжался не Севастополь,
а Крымский фронт.
После крушения фронта под Керчью
перевозки в Севастополь увеличили,
но наверстать упущенное не удавалось.
Под ударами немецкой авиации
транспортный флот нёс огромные потери.
Все больше приходилось
полагаться на боевые корабли,
показавшие высокую устойчивость
к атакам вражеских самолетов.
Так крейсер «Ворошилов» успешно
доставил в Севастополь
бригаду морской пехоты
с вооружением и боезапасом.
Немецкие самолеты выпустили по крейсеру
29 торпед, не добившись ни одного попадания
Но доставлять нужное количество боеприпасов
военные корабли просто не успевали.
А отступать уже было некуда.
В директиве командующего Северо-Кавказским
фронтом от 28 мая прямо и честно сказано:
«Севастополь должен быть
удержан любой ценой.
Эвакуации войск на Кавказский берег
не будет».
Чтобы переправить 100 тысяч человек,
имевшихся в наличии кораблей,
просто, не хватило бы.
Оставалось или победить, или погибнуть.
Артподготовка немецкого штурма
началась утром 7 июня.
Орудия «Карл» выпустили
в этот день 54 снаряда,
расстреляв все бетонобойные
гранаты по батарее №30.
Но поразить башни они не смогли.
Немецкая авиация, совершила
за день почти 1400 вылетов.
Казалось, что советская оборона
рухнет как карточный домик.
Немецкая пехота преодолела
долину реки Бельбек,
но сумела продвинуться лишь на 1- 2км.
Из дневника Рихтгофена:
«В борьбе за овладение хотя бы
одним километром этой территории
пехота понесла тяжелые потери.
Русская артиллерия и ДОТы
повсеместно ожили.
Весь горизонт был одним
огромным орудийным заревом».
Четыре немецкие дивизии
потеряли за день 2400 человек.
Потери Приморской армии
составили около 1500 человек.
За первый день штурма гитлеровцы
расстреляли 4 тыс. тонн боеприпасов,
израсходовав почти четверть боезапаса.
Снаряды таяли, пехота несла потери,
а до Северной бухты оставалось еще далеко.
Бомб у VIII авиакорпуса осталось
всего на полтора дня.
Рихтгофен приказал пилотам производить
бомбометание с максимальной точностью.
Закончились боеприпасы к орудиям
«Карл» и к мортирам «Гамма».
- Господин полковник,
артиллеристы доложили.
Боеприпасы к орудиям «Карл»
и «Гамма» закончились.
В ночь на 9 июня Петров направил в бой свой
резерв — 345-ю стрелковую дивизию.
Батареи №30 и №35 вели огонь
по наступающим немецким частям.
Немецкое наступление начинало выдыхаться.
Ранним утром 13 июня транспорт
«Грузия» подошел к Севастополю.
Теплоход уже находился в гавани, когда в
него попали две 500-килограммовые авиабомбы
От взрыва транспорт разломился и затонул.
Прибывшее пополнение спасалось вплавь.
Но потеря груза, 500 тонн снарядов
и мин, стала тяжелым ударом.
Октябрьский телеграфировал:
«Положение с людьми и, особенно
с боезапасом, на грани катастрофы».
Количество доставляемых боеприпасов
сильно отставало от их расхода.
Манштейн: «13 июня… удалось
овладеть «фортом Сталин»,
перед которым зимой было
остановлено наше наступление».
Три из четырех зенитных орудий 365-ой
батареи были выведены из строя.
Захват этой высоты Манштейн
выдал за стратегический успех.
Это помогло ему убедить Гитлера
выделить ему еще три пехотных полка
и не перебрасывать
под Харьков VIII авиакорпус.
По этой причине начало немецкого
наступления на Сталинград и Кавказ
откладывалось на неопределенный срок.
Упорство защитников Севастополя
оказывало влияние
на обстановку на советско-германском
фронте в целом
И все же, шаг за шагом, вражеская
пехота продвигалась вперед.
К 17 июня немцы окружили 30-ю батарею.
Далее последовал штурм: артиллерия
подрывала минные поля вокруг батареи
и пехота прорвалась вплотную к башням.
Защитники ушли в подземные помещения.
21-го июня командир батареи
майор Александер
приказал взорвать башни,
дизели и силовую станцию.
Лишь через 5 дней немцы прорвались внутрь,
взяв в плен выживших артиллеристов.
Александер с несколькими матросами вырвался
из бетонного блока через водосток,
но на следующий день группа попала в плен.
Александер был в штатском, но один
предатель из местного населения выдал его.
Майора отправили в тюрьму Симферополя,
и после пыток расстреляли.
К 20 июня немцы заняли Северную сторону.
Как и рассчитывал Манштейн,
это означало прекращение
подвоза боеприпасов и пополнения.
Пришедшему в середине дня
крейсеру «Коминтерн»
пришлось развернуться
и уйти в Новороссийск.
В бухты Камышовую, Казачью и Стрелецкую
еще подходили эсминцы,
подводные лодки и небольшие корабли.
С 21 июня начала работать Московская
авиагруппа особого назначения
из 20 транспортных самолетов «Дуглас».
Из воспоминаний Григория Замиховского:
«На аэродроме Херсонес
лежали тысячи раненых….
Самолет мог взять на борт
двадцать пять человек.
Летчик указывал пальцем
кого загружать в самолет.
- Этот, и вон тех двоих запиши.
Сколько тысяч глаз с надеждой
и болью смотрели на них».
Авиация могла доставить
в лучшем случае десятки тонн,
а требовались сотни тонн
снарядов и мин в сутки.
В Новороссийске находились миллионы
патронов и десятки тысяч снарядов и мин.
Но доставлять их становилось все труднее.
26 июня лодка С-32 шла в Севастополь
с грузом бензина и минометных мин.
Юго-западнее Ялты она попала
под удар немецких самолетов.
Огромной силы взрыв видели за 20 миль.
Весь экипаж лодки погиб.
В тот же день повреждения
получил лидер «Ташкент»,
много раз ходивший в осаждённый город.
В своем последнем походе он вывез полотно
панорамы «Оборона Севастополя», Рубо.
Но город не собирался сдаваться.
Приморская армия по-прежнему
удерживала I и II секторы обороны.
30-й корпус немцев не мог сломить
советскую оборону Сапун-горы.
Из воспоминаний Манштейна:
«Самым удачным в этой обстановке
было бы перенести общее направление
главного удара на южный фланг….
Но переброска пехотных дивизий
с северного участка фронта
на южный должна была занять много дней,
что давало противнику возможность
отдохнуть и прийти в себя…».
Количество боевых вылетов
немецкой авиации снизилось.
Сам Рихтгофен уже убыл под Харьков.
Казалось, что Севастополь в очередной
раз выдержит все атаки.
Возле 35-й батареи спешно сооружалась
пристань для приёма крупных кораблей.
Если бы Манштейн решился
на паузу и переброску войск,
ее бы удалось построить и принимать
крейсеры с пополнением и боеприпасами.
В 2 часа ночи 29 июня, поставив
дымовую завесу у Северной бухты,
немцы спустили на воду 130 штурмовых лодок.
Под прикрытием дыма и мощного
артиллерийского огня
гитлеровцы пересекли бухту и
высадились на ее южном берегу.
Так одним прыжком немцы вышли
в тыл войскам в I и II секторах.
Манштейн нанес удар там, где его не ждали –
форсирование бухты считалось маловероятным.
Одновременно началось наступление
вдоль Ялтинского шоссе.
Враг вышел на Сапун-гору и овладел плато.
Этот удар привел к коллапсу
советской обороны.
Немцы захватили передовые склады, что
сделало ситуацию с боеприпасами ужасающей.
Октябрьский докладывал об исчерпании
возможностей обороны
в течение двух-трех дней.
Адмирал запрашивал разрешение на эвакуацию
самолетами командного состава.
Вечером того же дня
Октябрьский вылетел на Кавказ.
Вместе с ним на 13 «Дугласах»
эвакуировались 232 человека.
Справка. Самому Октябрьскому
разрешения на отлет не требовалось.
Еще в апреле 1942г нарком Кузнецов
требовал перенести командный пункт
Черноморского флота на Кавказ,
но Октябрьский настоял на том,
чтобы остаться в Севастополе.
Часто критике подвергается
решение эвакуировать из Севастополя
командование флота и Приморской армии.
С практической точки зрения
это вполне оправдано.
Офицер, а тем более командир соединения,
слишком ценный ресурс,
чтобы им разбрасываться.
Так из окружённой в Сталинграде
немецкой армии
самолетами вывозились генералы
и старшие офицеры,
в частности танкисты и саперы, позднее
доставившие противнику немало хлопот.
Посадка командования на подводные
лодки проходила на глазах сотен людей.
Не обошлась без эксцессов.
Из толпы прозвучали не только ругательства,
но и автоматная очередь, попавшая
в шедшего перед Петровым начальника отдела
укомплектования Приморской армии.
Подводная лодка Щ-209 приняла
на борт 63 человека
из состава Военного совета
Приморской армии и штаба армии.
Экипаж, боясь перегруза,
сталкивал обратно в воду пытавшихся
взобраться на палубу солдат и матросов.
Ночью лодка вышла в Новороссийск.
Утром за ней последовала
подводная лодка Л-23,
имея на борту 117 человек
руководящего состава.
Многие командиры остались
со своими солдатами.
Начальник штаба береговой обороны Кобалюк,
вернулся и передал,
что погибнет вместе с батареей.
Полковник Михайлов добровольно
сошёл с последнего самолета
и погиб 1 июля в Херсонесе.
Остался командир погранотряда
подполковник Рубцов.
Позднее, чтобы избежать плена,
он застрелился.
Находясь на борту подводной лодки,
попытался застрелиться генерал Петров,
но его удержали сослуживцы.
Эвакуация командования произвела
тяжелое впечатление
на оставшихся защитников Севастополя.
Люди чувствовали себя не только
обреченными, но и преданными.
Следует отметить, что
причиной развала обороны
стал не приказ об эвакуации командиров.
Удержать город стало невозможно.
Немцы заявили о захвате
в Севастополе 97 тыс. пленных.
Эта цифра завышена, как минимум вдвое.
На 1 июня войска Севастопольского
оборонительного района
насчитывали 106 625 человек.
В течение июня прибыло еще 23 500 бойцов.
Невосполнимые потери
составили 31 068 человек.
В госпиталях скончалось 1 207 человек.
На Кавказ вывезли 17 894 раненых
и еще 1 726 человек.
Таким образом, в крепости оставалось
не более 78 000 бойцов.
Некоторые из них смогли прорваться
к партизанам, многие погибли.
Оставшиеся в живых защитники города
собрались на мысе Херсонес.
Последней надеждой было море.
В ход шли уцелевшие шлюпки, сооружались
плоты из подручных материалов.
Один из таких плотов был собран
из кузова грузовика и 12 резиновых камер.
Семеро смельчаков взяли с собой
мешок риса, воду и оружие.
- Ещё одна есть, вроде целая.
- За час управимся? Может, успеем уйти?
- У меня мешок риса есть.
А Савчук за водой пошёл.
Немцы обстреляли и уничтожили
несколько плотов.
Но плот из автомобильного кузова
прорвался в открытое море.
Через несколько часов его встретил отряд
сторожевых катеров, идущий в Севастополь.
Подняв спасённых на борт,
катера двинулись к Херсонесу.
Но подойти к берегу, они уже не смогли.
Немцы освещали ракетами море и открывали
шквальный огонь на любой шорох.
Катерам пришлось возвращаться.
Уже на рассвете они подобрали
шлюпку еще с 12 солдатами.
Вечером 6 июля отряд пришел в Новороссийск.
Пройдет два года и эти солдаты
вернуться в Севастополь победителями.
В начале мая 1944 года на том же
мысе Херсонес уже не наши,
а немецкие солдаты будут сколачивать плоты
в такой же отчаянной попытке
доплыть до Румынии.
За поражения 42-го года
Красная Армия рассчитается сполна.

4 серия

В сентябре 1941 года Москва уже мало
напоминала полный жизни столичный город.
Зенитные пушки, смотрящие в небо.
Серые аэростаты, висящие над городом.
Баррикады и противотанковые ежи на улицах.
Оконные стекла, заклеенные
полосками бумаги,
угрожающе дребезжащие во время бомбёжки.
А ночью город погружался во тьму.
«Свет в окне – помощь врагу» предупреждали
москвичей плакаты ПВО.
Столица готовилась к обороне.
В это время Сталинград
еще был глубоким тылом.
Лишь бинты на солдатах,
выходящих из госпиталей,
напоминали о грохотавших
где-то далеко боях.
Но в цехах и на полигонах Сталинградского
танкового завода шла напряжённая работа.
В летних сражениях 41-ого года
Красная Армия терпела поражения,
но приобретала опыт.
Частью этого опыта стало обучение
танкистов прямо на заводах.
Если раньше даже мелкие неисправности
приводили к тому,
что экипаж на марше просто бросал танк,
то теперь бойцы могли
устранить поломку сами.
Они получали Т-34, за сборкой
которого следили с первого дня.
Командиром одной из формировавшихся
в Сталинграде танковых бригад
был 40-летний полковник Михаил Катуков.
Катуков Михаил Ефимович.
Дважды Герой Советского Союза.
Начал войну командиром
20-й танковой дивизии,
учебно-боевой парк которой,
состоял из старых машин.
В августе 1941-го сумел вывести
остатки своей дивизии из окружения.
Первым предложил и отработал
тактику танковых засад в обороне.
23 сентября 1941 года новенькие
«тридцатьчетверки» погрузили на платформы.
4-я танковая бригада Михаила Катукова
направлялась под Москву - защищать столицу.
Москва уже чувствовала дыхание войны.
Первый налёт немецких
бомбардировщиков на город
состоялся ровно через месяц после начала
боёв, в ночь на 22 июля 1941 г.
Немецким пилотам говорили:
«Вы бомбили Англию.
Над Москвой будет намного легче.
Если русские и имеют зенитные орудия,
то немногочисленные.
Они не располагают прожекторами,
аэростатами и ночными истребителями».
Однако вскоре от этих иллюзий
не осталось и следа.
Небо Москвы защищали более тысячи
зенитных орудий всех калибров.
Советские ночные истребители атаковали
немецкие самолеты при свете прожекторов.
Одиночные аэростаты поднимали на высоту
до двух с половиной километров,
а тандемы - до четырёх с половиной,
то есть выше, чем в небе над Лондоном.
Из-за опасности столкновения
со стальными тросами аэростатов
немецким бомбардировщикам
приходилось набирать высоту,
таким образом, жертвуя точностью попадания.
Но бомбы все же достигали цели.
Горели вагоны товарной станции
Белорусского вокзала,
телефонная станция, военные склады.
На территорию Кремля упало
шесть зажигательных
и одна фугасная бомба
весом 250 килограммов.
Она пробила крышу
Большого Кремлевского дворца
и потолочные перекрытия Георгиевского зала,
однако не взорвалась.
В ночь с 11-ого на 12-ое августа
у Никитских ворот упала бомба
в тысячу килограммов,
которая при взрыве образовала воронку
глубиной 12, а диаметром 32 метра.
Но к сентябрю налёты сошли на нет.
Потери немецких самолетов явно
не соответствовали ожидаемому результату.
Справка. За весь период войны на Москву
было совершено 134 налёта,
сброшено тысячу 1526 фугасных и
45 тысяч зажигательных бомб.
Самый массированный налёт
произошел 29 октября 1941 года.
В нём участвовало более
трёхсот бомбардировщиков.
Взрывы бомб повредили Большой театр,
здание МГУ на Моховой улице
и один из корпусов ЦК партии
на Старой площади.
В этот день было сбито
47 самолётов противника.
План нападения на СССР
предполагал взятие Москвы
в течение первых трёх-четырёх
месяцев войны.
Однако бои за Смоленск задержали германское
наступление на Москву на 2 месяца.
Затем последовали сражения
за Ленинград и Киев,
и возобновить наступление на столицу немцы
смогли только 30-ого сентября.
Шел четвертый месяц войны.
Советское командование предполагало,
что немцы ударят вдоль шоссе
Смоленск — Ярцево — Вязьма.
На этом направлении и заняли оборону
самые сильные войска Красной Армии
во главе с Константином Рокоссовским.
Однако немцы, любившие наступать
вдоль крупных магистралей,
на этот раз тактику изменили.
Наступать на советскую столицу предстояло
войскам группы армий «Центр».
Для ее усиления от Ленинграда к Москве
немцы скрытно перебросили 4-ю танковую
группу Эриха Гёпнера.
Чтобы скрыть этот манёвр, немцы под
Ленинградом оставили только радиста штаба.
Справка. Каждый радист, работающий
азбукой Морзе «на ключе»,
обладает своей неповторимой манерой
передачи сообщений, называемой «почерком».
Специалисты по радиоперехвату
могут без труда определить,
кто именно передает радиограмму.
Одинаковых «почерков» не бывает, как
не бывает одинаковых отпечатков пальцев.
Перехватывая радиограммы со знакомым
«почерком», советская разведка полагала,
под Ленинградом, находятся
и войска Гёпнера.
Однако там оставались
только рация и радист.
Эрих Гёпнер. Генерал-полковник.
Солдаты называли его «Старый кавалерист».
Однако он был одним из первых,
кто понял потенциальные возможности
механизированных войск.
Перед началом войны назначен
командиром 4-й танковой группы.
Впервые на одном направлении действовали
сразу три танковых группы:
Гёпнера, Гудериана, и Гота, которого в
октябре сменил генерал-полковник Рейнгардт.
По замыслу немецкого командования
сосредоточенные удары танковых групп
должны были привести к
окружению и уничтожению
основных сил Красной Армии,
оборонявших Москву.
Операция получила наименование «Тайфун».
Первый удар немцы нанесли под Брянском.
Командующий фронтом генерал-полковник
Ерёменко считал,
что немцы будут наступать прямо
на Брянск - крупный узел дорог.
Однако утром 30 сентября танки Гудериана
атаковали гораздо южнее,
в районе Шостки и Новгорода-Северского.
Гейнц Вильгельм Гудериан.
Генерал-полковник.
«Отец» немецких танковых войск.
Именно Гудериан задал стиль командования
войсками с передовой.
Ключевые решения он принимал, наблюдая
за происходящим на поле боя своими глазами.
Уже через три дня танки Гудериана
вышли в тыл войскам Ерёменко,
окружив главные силы фронта.
Еще через два дня немцы подошли
к Орлу и двинулись к Туле.
Чтобы задержать Гудериана, советское
командование приняло необычное решение:
на своей территории в Орле, где практически
не было войск, выбросить десант.
На опустевший аэродром на посадку
зашли гиганты ТБ-3 и Ли-2.
Немцы открыли шквальный огонь,
и последним самолетам пришлось
уходить на другой аэродром.
Но более шести тысяч солдат с вооружением
и техникой перебросить удалось.
Перерезав шоссе Орел — Мценск,
десантники вступили в бой с немецкими
передовыми частями.
А вскоре им на выручку подошли и новенькие
«тридцатьчетверки» из Сталинграда –
4-я танковая бригада полковника Катукова.
Справка. Танковые бригады пришли на смену
разгромленным механизированным корпусам.
Механизированный корпус имел
в распоряжении 36 тысяч человек,
1031 танк, артиллерию и другую технику.
Управлять такой массой
было довольно сложно.
Новые танковые бригады насчитывали
всего 3 тыс. человек,
91 танк и артиллерию и оказались
гораздо мобильнее.
Под Мценском Катукову и предстояло
опробовать в бою тактику танковых засад,
продуманную на полигоне под Сталинградом.
Суть засады состояла в выборе
укрытия для танка.
В складках местности, за скирдами,
кустарником или строениями
готовилось несколько позиций,
чтобы танк во время боя мог их менять.
Кроме того, готовились ложные позиции,
на уничтожение которых противник
расходовал бомбы и снаряды.
Осенью 41-го пушки Т-34 поражали любой
немецкий танк с километра.
Но ключ к успеху заключался в хладнокрови
танкистов, стоявших в засадах.
Катуков приказывал:
«Только тогда, когда вражеские машины
подходят на 200—300 метров,
засады открывают огонь по атакующим
в упор, наверняка».
Действуя против колонны немецких танков,
сначала огонь открывался по головной машине
а затем - по замыкающей.
Создав, таким образом, затор, советские
танкисты расстреливали всю колонну.
Именно в бригаде Катукова служил советский
танковый асс Дмитрий Лавриненко.
Всего за два с половиной месяца войны
он провёл двадцать восемь боёв
и уничтожил 52 танка,
став самым результативным танкистом
Красной Армии за всю войну.
Тактика танковых засад
оправдала себя полностью.
Время, выигранное Катуковым,
позволило укрепить оборону Тулы,
и наступление Гудериана южнее
Москвы было остановлено.
Но когда в Орле высаживался советский
десант, немцы нанесли главный удар.
Их танки обрушились на Резервный и
Западный фронты в тех местах,
где их не ждали - по обе стороны
от шоссе Смоленск — Вязьма.
Советская оборона на этих
направлениях была слабой,
и остановить немецкие танковые
клинья оказалось невозможно.
Прорыв немецких танковых групп заставил
Ставку Верховного главнокомандования
задуматься об отходе на восток
4 октября Конев доложил Сталину об угрозе
выхода противника в тыл его войск.
Но команды отступать не поступило.
Через два дня после начала сражения
советское командование еще отказывалось
поверить в свой безусловный проигрыш.
Гитлер же подобных сомнений не испытывал.
В тот же день 4 октября с трибуны
берлинского Спортпаласа он выкрикнул толпе:
«В эти часы на Восточном фронте происходят
грандиозные события.
Уже 48 часов ведётся новая операция
гигантских масштабов.
Она приведёт к окончательному
уничтожению врага на Востоке».
Ставка санкционировала отход войск
лишь на следующий день.
Но было уже поздно - в районе Вязьмы части
двух немецких танковых групп встретились,
и отступающие советские войска
попали в «кольцо».
Но и те дивизии и полки, которые избежали
окружения, не оставались единым организмом.
Начался «драп-марш» - таким горьким словом
называли солдаты 41-го
паническое бегство армии.
Столкнувшись с превосходящим по силе
противником, войска были деморализованы.
Даже в официальные документы
просачивались слова о состоянии людей.
Из донесения штаба 43-ей армии:
«Особенно свирепствует авиация.
Она совершает систематические налеты
группами по 20-25 самолетов.
Все оставшиеся стали какими-то очумелыми».
Авиаудары выводили из равновесия даже
закалённых в боях солдат и командиров.
Юнкерс Ю-87 «Штука» -
пикирующий бомбардировщик -
один из символов немецкой
«молниеносной войны».
Самолеты по очереди пикировали на цели,
с большой точностью поражая
их тяжелыми бомбами.
Затем самолеты выстраивались в круг,
сбрасывали легкие бомбы
и огнем пулеметов уничтожали
второстепенные цели.
Эта «карусель» могла
продолжаться около часа.
Случалось, что после такого налёта
наземные немецкие части почти
не встречали сопротивления.
Передовая была мертва...
Главные силы группы армий «Центр»
сдерживали окружённые армии
Конева и Будённого.
Но несколько танковых и
моторизованных дивизий,
в том числе эсэсовская «Райх»,
двинулись на восток.
Им предстояло стать теми счастливцами,
кто первыми войдет в русскую столицу.
На их пути к Москве находился
лишь один отряд –
группа парашютистов-диверсантов
под командованием майора Старчака.
205 километров отделяло немцев от Москвы.
Десантники, вооружённые лишь винтовками
и бутылками с зажигательной смесью,
на несколько часов задержали
немцев у моста через Угру.
Из четырёхсот тридцати человек, принявших
в тот день бой, в живых осталось всего 29.
Отступая, десантники продолжали сражение.
Когда к ним на помощь
подошла танковая бригада,
на придорожном столбе стояла цифра 180—
немцам удалось продвинуться всего
на два десятка километров.
Однако войска трех фронтов,
которые еще несколько дней назад стояли
многотысячным щитом перед Москвой,
уже не могли её защитить.
Спасти страну и армию в такой ситуации мог
только действительно незаурядный человек.
Когда стали понятны масштабы катастрофы,
и был дан приказ на отход,
Сталин вызвал из осажденного
Ленинграда генерала Жукова.
Прибыв в Ставку и бегло
ознакомившись с обстановкой,
Жуков сделал простой, но страшный вывод:
«Фронта обороны на западном направлении
фактически уже нет,
образовалась ничем не заполненная
большая брешь,
которую нечем было закрыть,
так как никаких резервов нет.
Все пути на Москву, по существу, открыты».
Произнесённые Гитлером слова,
казалось, становились реальностью.
Однако окружение советских войск под
Вязьмой еще не означало их уничтожения.
Немецкие танки, стоявшие по
периметру Вяземского котла,
держали советские войска в кольце,
но на Москву не шли.
К Москве пока продвигалось только
несколько немецких дивизий.
Перед Жуковым стояла задача остановить
эти передовые немецкие части
и заново организовать оборону столицы,
пока на нее не обрушилась вся
мощь группы армий «Центр».
Последним препятствием
на пути немцев к Москве
была Можайская линия обороны,
в ста двадцати км-ах от столицы.
«Можайская линия» - первая советская
оборонительная линия
противотанковой направленности
длиной около двухсот пятидесяти км-ов.
Она состояла из противотанковых рвов,
бетонных долговременных огневых
точек – ДОТов,
где могли устанавливаться как пулеметы,
так и противотанковые пушки.
К началу октября на Можайской линии
находились только строители.
Жукову предстояло заполнить
эти укрепления войсками.
Первыми туда направили курсантов
московских военных училищ.
Бросать в бой будущих офицеров
командование любой армии решалось
только в критические моменты,
но ситуация под Москвой становилась
уже просто отчаянной.
Защитить фронт длиной более двухсот
км-ов одними курсантами, конечно, нельзя.
Требовались резервы.
Теоретически они были - семь
формируемых стрелковых дивизий.
Но необученные части смогли бы
задержать противника,
в лучшем случае, на несколько часов.
В этих условиях советскому командованию
пришлось принять одно из самых
трудных решений за всю войну.
В сентябре 41-го в блокадном Ленинграде
уже начинался голод.
Доставлять продукты в город
становилось всё труднее,
и командование накапливало
под Ленинградом силы для прорыва блокады.
Но спустя несколько часов после катастрофы
под Вязьмой, эту операцию отменили.
«Ленинградские» дивизии получили
приказ грузиться в эшелоны.
Поезда пошли под Москву
на Можайскую линию обороны.
Солдаты дивизии «Райх», первыми
устремившиеся к Москве,
вскоре пожалели о своей
участи первооткрывателей.
На Бородинском поле, где в 1812 году
произошло сражение с армией Наполеона,
свои позиции заняла прибывшая из Дальнего
Востока, 32-я дивизия Виктора Полосухина.
Примечательно, что штаб дивизии
располагался именно там,
где в сентябре 12 года находился
командный пункт Кутузова.
Первые немецкие танки показались
на шоссе Москва – Минск.
Они шли по магистрали колонной по два.
По обеим сторонам дороги располагались
советские ДОТы с противотанковыми пушками.
У деревни Ельня шоссе спускалось
в глубокую лощину к реке.
Дождавшись, когда танки спустятся в низину,
советские артиллеристы открыли огонь.
Развернуться танки не могли,
и на дороге образовался затор.
В результате вся передовая
колонна была уничтожена.
В составе немецких войск находилось
четыре батальона французских добровольцев.
У Бородина фельдмаршал фон Клюге
обратился к ним с речью, напомнив,
как во времена Наполеона французы и немцы
здесь вместе сражались против русских.
На следующий день французский
легион ринулся в бой,
но не выдержал даже первой советской
контратаки и был полностью разгромлен.
Уцелевшие французы отошли в тыл,
а затем их отправили на Запад.
Приказ командующего Жукова был однозначным:
«Продолжать упорную оборону
на Можайском рубеже».
Каждый день, выигранный в этих боях,
давал возможность подтянуть из глубины
страны к Москве еще одну часть.
За пять дней немцам удалось
продвинуться всего на 300 метров.
Дивизия «Дас Райх» несла огромные потери:
большинство командиров убиты
или получили ранения.
Немцы попытались сломить сопротивление
защитников Москвы шквалом огня.
Иван Макуха - курсант Подольского
артиллерийского училища:
«От прямого попадания в ДОТ нас
сбивало с ног взрывной волной,
осыпало бетонными осколками,
из глаз и ушей выступала кровь».
Получив подкрепление, немцы усилили натиск.
13 октября пала Калуга,
16 октября — Боровск.
18 октября с Бородинского поля
отступила и дивизия Полосухина.
Величайшим напряжением сил удалось
остановить врага у рек Протва и Нара.
Но к этому времени Жуков
успел укрепить фронт.
Донесение штаба 57-ого немецкого танкового
корпуса из района Можайска:
«Последние бои за овладение
русскими позициями
были самыми ожесточенными за весь
период кампании в России.
Потери в танках с начала операции
до середины октября сильно возросли».
Немцам, первым оказавшимся около
Москвы, теперь мало кто завидовал.
Москва защищалась всеми
доступными средствами.
В сторону фронта для проведения
заградительных работ
направили восемь отрядов.
Они минировали московские шоссе -
Подольское, Старокиевское, Киевское,
Можайское, Звенигородское, Ленинградское,
Дмитровское и другие.
Были заминированы все мосты, возводились
заграждения на железных дорогах.
В общей сложности более ста пятидесяти
минных полей
преграждали путь немецким войскам к Москве.
Вокруг столицы устраивались лесные завалы.
В лесу бригады по 5-7 человек, работая на
расстоянии 50-70 метров друг от друга,
подпиливали сосны, которые падая в сторону
возможного движения танков противника,
образовывали непроходимые препятствия.
Справка. Общая площадь лесных завалов,
вокруг Москвы
составила 53185 гектаров.
Это примерно пять на сто пять
километров лесных площадей.
Тем временем армии, окружённые
у Вязьмы и Брянска,
не капитулировали, как того ожидали немцы.
В «котле» советские части
дали свой последний бой.
Для борьбы со сражавшимися
частями Красной Армии
немцам пришлось выделить
24 дивизии, из тех,
которые в это время должны были
уже наступать на Москву.
Командир 7-ой танковой дивизии
вермахта фон Функ:
«Последовавшие после окружения русских бои
относятся к числу самых тяжелых,
какие только приходилось вести дивизии.
Целые гренадерские взводы
уничтожены до последнего человека».
Сломить сопротивление окружённых частей
немцам удалось лишь после недели боев.
На двух советских фронтах под Вязьмой и
Брянском сражалось 580 тысяч человек.
130 тысяч из них - убиты, ранены
и пропали безвести.
Значительная часть войск оказалась в плену.
Из окружения вышло около
восьмидесяти пяти тысяч человек.
Командующего Брянским фронтом Ерёменко,
получившего тяжёлое ранение,
самолётом эвакуировали в Москву.
Погибли: командующий пятидесятой армией
генерал-майор Петров,
командующий двадцать четвертой
армией генерал-майор Ракутин.
Оказались в плену:
командующий двадцатой армией
генерал-лейтенант Ершаков
(погиб в немецком концлагере),
командующий 32-ой армией
генерал-майор Вишневский
(освобождён из концлагеря в 1945 году,
восстановлен в звании
с возвращением всех наград).
Был ранен и попал в плен командующий
19-армией генерал-лейтенант Лукин.
Лукин Михаил Федорович.
Освобождён из плена в 45-ом.
Когда об этом доложили Сталину,
тот сказал Коневу:
"Передайте Лукину благодарность за Москву".
На "Личном деле" Лукина
рукой Сталина написано:
"Преданный человек. В звании восстановить.
По службе не ущемлять".
Стояла середина октября.
В то время как основные силы
группы армий «Центр»
заканчивали ликвидацию окруженных
советских армий.
Жуков подтягивал всё новые части к Москве.
Начались осенние проливные дожди.
Позднее неудачи октябрьского
наступления немцев на Москву
стали объяснять исключительно
погодными условиями.
Однако раскисшими дорогами
пользовались обе армии.
И если немцам они мешали наступать,
то Красной Армии они мешали обороняться.
Из воспоминаний Катукова:
«Даже тридцатьчетверки садились
днищем на междуколейные бугры.
Экипажи прилагали нечеловеческие усилия,
чтобы вытащить застрявшие
боевые машины из грязи.
Штабные автомобили шли на буксире
у танков: иначе бы им не пробиться».
Сам генерал-фельдмаршал фон Бок называл
причиной своей неудачи
«недооценку способности противника
к сопротивлению, а также его резервов».
Трудности распутицы он упоминал тоже,
но лишь как один из пунктов.
Наступление немцев приостановилось.
В этот момент, когда, казалось, что самое
страшное для Москвы уже позади,
в городе началась паника.
Еще 15 октября из Москвы в Куйбышев
эвакуировали ЦК партии,
большинство министерств, посольства
иностранных государств.
А на следующий день часть предприятий
города закрылась, готовясь к эвакуации.
Многие рабочие остались без работы.
На рассвете началась эвакуация учреждений.
По распоряжению Кагановича,
прекратил работу метрополитен,
и его начали готовить к взрыву.
Из парков не вышли трамваи.
Не открылись магазины и булочные.
Улицы, ведущие на восток,
заполнил автотранспорт.
Из разных частей города
потянулись толпы людей.
Вражеская авиация усилила
налёты на столицу.
Активизировались шпионы и провокаторы.
Началось разграбление магазинов.
Обстановка требовала принятия срочных мер.
17 октября по радио выступил
Первый секретарь московского
горкома Александр Щербаков.
Он заверил жителей, что Москву не сдадут.
Силами войск НКВД в течение дня
в городе восстановили порядок.
Москву объявили городом
на осадном положении.
Везде выставили посты.
Проверяли документы на вывозимые ценности.
По приговорам военных трибуналов многих
паникёров и расхитителей расстреливали.
Всех уволенных москвичей вернули на работу.
А по городу развесили огромные афиши
с предстоящими концертами
в Москве Любови Орловой.
На многих граждан такое объявление
подействовало успокаивающе:
если назначены выступления любимой
актрисы, то положение не настолько ужасно.
Действительно, к началу ноября
фронт на подступах к Москве
уже обрёл достаточную устойчивость, хотя
говорить об успехе было преждевременно.
Лозунгом тех дней стали слова
«Ни шагу назад!»,
и Жуков проводил этот лозунг в жизнь
максимально жёсткими мерами.
4 ноября командирам фронта зачитали приказ
о наказании командования сто
тридцать третьей стрелковой дивизии.
За невыполнение приказа
об обороне города Руза
и самовольный отход с занимаемых позиций
командира дивизии Герасимова
и комиссара Шабалова расстрелять.
Вместе с тем необходимо отдать
должное советскому руководству.
Лозунг «Ни шагу назад!» касался всех.
Сталин остался в Москве и 7 ноября
принимал парад на Красной площади.
Парад готовился в режиме
строжайшей секретности.
О нем не сообщили даже командирам частей,
которым предстояло участвовать в смотре.
Приглашения на торжество
развозились в ночь на 7 ноября.
В последний момент время
начала парада перенесли
с привычных 10-ти утра на два часа раньше.
Утром расчехлили кремлёвские звезды.
7 ноября в 8 часов 10 минут все
радиостанции Советского Союза
передавали речь Сталина на Красной площади.
Показательный факт - в течение войны
парады больше не проводились.
Войска прошли по Красной площади
лишь в мае 1945-го.
Но парад 41-го имел огромное значение.
Правительство СССР и Сталин
продемонстрировали всему миру
решимость сражаться до конца.
Защищали город и его жители.
Они строили укрепления и
производили оружие.
Заводы «Динамо» и имени Калинина
наладили выпуск минометов.
Производство пистолетов-пулеметов началось
на автозаводе и на заводе «САМ».
Мины и снаряды производились
на заводах имени Владимира Ильича,
«Красный пролетарий» и «Борец».
Справка.
На 5 ноября добровольные пожертвования
москвичей в фонд обороны
составили более восьмидесяти
миллионов рублей.
Около восьми килограммов золота,
трехсот семидесяти семи килограммов серебра
и тысяча четыреста десять граммов платины
стали весомым вкладом в борьбу с врагом.
Но не прошло и недели
после парада в Москве,
как войска группы армий «Центр» получили
приказ о возобновлении наступления.
К середине ноября земля замерзла,
и немецкие танки могли наступать вне дорог.
Из приказа штаба 4-й танковой группы:
«Дни ожидания — позади.
Нам осталось уничтожить последний
рубеж обороны Москвы.
Мы должны остановить биение
сердца большевистской империи».
Москва действительно была
сердцем Советского Союза.
И дело даже не в том, что в
ней находилось правительство.
К столице сходилось множество
железнодорожных и шоссейных дорог.
Если бы немцам удалось захватить Москву,
то транспортная система СССР
получила б сильнейший удар.
К началу нового немецкого наступления
оборону Москвы существенно усилили.
Данные разведки, полученные от Зорге
и других агентов,
позволили перебросить дивизии
с Дальнего Востока.
На западные подступы к Москве была
направлена и бригада Катукова.
На новом месте он, как и другие командиры,
выстраивал оборону по приемам,
выработанным в боях с танками Гудериана.
Понимая, какую роль в успехах противника
играет воздушная разведка, Катуков писал:
«В связи со снежным покровом отчётливо
видны следы пешеходов и машин.
В частях это не учитывается, и личный
состав ходит по всему району расположения,
создавая целую сеть тропинок и дорог,
хорошо видимых с воздуха».
Катуков предлагал уменьшить
количество тропинок
и строго следить за этой важной «мелочью».
Под Москву перебрасывались войска
и с других участков,
а для их передвижения
необходимы были дороги.
В ноябре-декабре толщина снега
под Москвой достигала метра.
Для прокладки дорог выбирались
кратчайшие направления.
С помощью простейшей дорожной техники -
грейдера на конной тяге -
расчищали полосы с разъездами.
По обеим сторонам дороги возвышались
снежные стены высотой в два-три метра.
Эти трассы, длиной в 100 — 150 километров,
напоминали ущелья.
Выкрасив машины в белый цвет,
водители добивались их минимальной
видимости с воздуха.
2-я танковая армия Гудериана возобновила
наступление через Тулу
в направлении Коломны.
3-я и 4-я немецкие танковые группы
были переброшены севернее -
в район Калинина и Волоколамска.
Им предстояло захватить переправы
на Волжском водохранилище
и обойти Москву с востока.
Удар сразу двух танковых групп на
одном направлении сделал свое дело.
Оборона советских войск дрогнула.
Но крушения фронта не произошло.
Советские войска лишь отступили к
Истринскому водохранилищу и Клину.
Михаил Катуков: «Отходили мы
с болью в сердце:
каждый километр, отданный врагу,
приближал бои к Москве.
Уже остались позади километровые столбы
с цифрами «60», «55», "53"...
Легко ли сознавать такое?!»
Теряя танки, Гёпнер и Рейнгардт
обошли Истринское водохранилище
и захватили Клин и Солнечногорск.
Южнее Москвы, Гудериан обошел Тулу.
Но продвижение его танков остановили
кавалеристы генерала Белова,
действовавшие в пешем строю
при поддержке артиллерии.
Шли последние дни ноября.
Немецкие командиры уже могли
в бинокль видеть столицу.
Гёпнер даже выдвинул вперед мотоциклистов
из армейского инженерного батальона,
и 30 ноября они прорвались в Химки.
До окраины Москвы оставалось
всего 8 километров.
По одной версии мотоциклисты были
перебиты, по другой - поспешно отступили.
Этот бросок имел больше
пропагандистское значение.
Надежд на захват Москвы у немцев
оставалось все меньше.
Из воспоминаний Гудериана: «Наступление
на Москву провалилось.
Все жертвы и усилия наших доблестных
войск оказались напрасными.
В немецком наступлении наступил кризис,
силы и моральный дух немецкой
армии были надломлены».
В то время как немецкие резервы
находились на пределе ,
советское командование сумело
сохранить основные силы.
Резервные части, проходившие обучение,
получили необходимое вооружение
и к началу декабря пополнили войска.
Одна армия готовилась нанести удар
во фланг танковой группе Рейнгардта
в районе Солнечногорска.
Другая - нацелилась на фланг танковой
армии Гудериана у Сталиногорска.
Еще одна армия образовала заслон
под Химками и Красной Поляной.
29 ноября Жуков позвонил Сталину.
Командующий фронтом просил
Верховного Главнокомандующего
отдать приказ о начале контрнаступления.
Вечером того же дня приказ был отдан.
Сначала немцы даже не догадывались
о возникшей угрозе.
4 декабря командование группы армий «Центр»
исходя из данных разведки, сделало вывод:
«…боевые возможности противника
не столь велики,
чтобы он мог этими силами начать
большое контрнаступление».
Но следующий день принёс немцам
много неожиданностей .
5 декабря мощным атакам подверглись
фланги немецких танковых групп.
Наступающие советские части
прорывались к Клину.
Перерезав шоссе, идущее на запад,
они стремились окружить врага
и не дать ему отступить.
Немецкие танковые подразделения отчаянно
отбивались, прикрывая общий отход.
Оставшиеся без горючего или
вышедшие из строя танки
и другая техника бросалась на обочине.
Стремительное отступление тут же
сказалось на дисциплине в войсках.
Генерал Шааль: «Все больше и больше солдат
пробивалось на запад без оружия,
ведя на веревке телёнка или таща за собой
санки с мешками картошки.
Солдат, погибавших в ходе бомбежек,
больше никто не хоронил».
Такая же ситуация сложилась и
к югу от Москвы под Тулой.
Хейнц Гудериан: « Мне с болью в сердце
пришлось в ночь на 6 декабря
принять решение о прекращении
бесперспективных боевых действий
и об отходе на заранее избранный рубеж».
Противники поменялись местами.
Михаил Катуков: «Призыв «Ни шагу назад!»
сменился боевым кличем «Вперёд!
Гнать врага без передышки, не давая
ему закрепиться в населённых пунктах!»
Напротив, в приказах фон Бока
чувствовались недавние жуковские нотки:
«Я приказываю, что любой отход может быть
произведён с разрешения командующего армией
а отступление соединений от дивизии и выше
- только с моего личного разрешения».
5 декабря ударили по-настоящему
сильные морозы.
Зима выдалась самой холодной
за последние 140 лет.
Из дневника немецкого доктора:
«Русский чувствует себя как дома
в этих диких местах.
Он сделает печь из пары старых
банок из-под бензина.
А наши люди жалко стоят вокруг костров и
сжигают драгоценный бензин, чтобы согреться
Над вермахтом нависла угроза повторения
судьбы армии Наполеона в 1812 году.
В результате декабрьского контрнаступления
немцев отбросили от Москвы на 120-150 км.
Это было первое крупное поражение вермахта
во Второй мировой войне.
Весь мир увидел фотографии сотен
брошенных автомашин, танков,
самолетов и колонны пленных немцев.
Стремительный откат «доблестных войск»
от Москвы привёл к тому,
что в немецких штабах «полетели головы».
Фельдмаршал Браухич сдал обязанности
главнокомандующего сухопутными войсками,
командование армией принял сам Гитлер.
Фельдмаршал фон Бок был смещён с поста
командующего группой армий «Центр»,
и его место занял Ганс Гюнтер фон Клюге.
Гудериан лишился своей должности и вернулся
к службе только в феврале 43-его.
Эриха Гёпнера уволили со службы,
лишили наград и пенсии.
Позднее он примкнёт к «июльскому заговору»
против Гитлера и будет повешен.
Однако неистовые требования Гитлера
«держаться» действие возымели.
Войска вермахта сумели организованно выйти
из «мешков» и уплотнить фронт.
В нем еще зияли бреши, которые
латались по мере прибытия резервов.
А Ставка приняла решение начать
наступление по всему фронту –
от осаждённого Ленинграда до Черного моря.
Желание освободить как можно
больше оккупированных городов
и деревень было очень велико.
Наступление под Москвой продолжалось.
Калининский и Западный фронты
стремились прорваться к Вязьме
и перерезать основную линию
снабжения группы армий «Центр».
Под Вязьмой даже выбросили воздушный
десант из нескольких тысяч человек.
Оказавшееся на краю пропасти
немецкое командование
без колебаний бросило в бой
дивизии из Западной Европы
и смогло восстановить целостность фронта.
Прорвавшиеся к Вязьме советские
части - армии Ефремова, Масленникова,
кавалерийский корпус Белова и
десантники оказались в изоляции
и фактически перешли к
партизанским действиям.
Армия Ефремова, пытаясь пробиться
к своим, была разбита,
а сам Ефремов, не желая оказаться
в плену, застрелился
Такая же судьба постигла
армию Масленникова.
И лишь кавалеристы Белова лесами,
окружным путем вышли в район Кирова
и там прорвались к своим.
Советским войскам все еще
не хватало боевого опыта.
Из приказов Жукова:
«Если вы хотите, чтобы вас оставили
в занимаемых должностях,
я требую: прекратить преступные атаки
в лоб населенного пункта;
прекратить атаки в лоб на высоты
с хорошим обстрелом;
наступать только по оврагам, лесам
и мало обстреливаемой местности».
Эвакуация промышленных предприятий
сказывалась на обеспечении Красной Армии:
не хватало танков и боеприпасов.
Тактические ошибки, переоценка своих
возможностей и недостаток вооружения
привели к тому, что в апреле 1942 года
советское контрнаступление остановились.
Но закончилась и пора «блицкригов».
Началась война на истощение, в которой
у Германии шансов победить не было.
После месяцев тяжких поражений,
первая победа под Москвой
подняла дух войск, жителей страны в тылу
и на оккупированной территории.
Справка.
В результате оборонительных боёв
за Москву и контрнаступления
Красная Армия уничтожила более
полумиллиона немецких солдат,
1300 танков, две с половиной тысячи орудий.
Для сравнения, потери немцев в Польской
кампании составили 44 тысячи,
на территории Франции — 154 тысячи человек.
На Нюрнбергском процессе фельдмаршалу
Кейтелю задали вопрос:
когда он начал понимать,
что план «Барбаросса» терпит крах.
В ответ Кейтель произнес только
одно слово: «Москва».

5 серия

Немецкие солдаты рассматривали
странную установку,
захваченную в боях под Старой Руссой.
На первый взгляд, она совершенно
не походила на артиллерийскую систему.
Тем не менее, это было оружие
и оружие нового поколения.
Боевая машина с укреплёнными на
ферме реактивными снарядами.
Советский контрудар под Старой Руссой,
поддержанный огнём реактивных установок,
задержал продвижение немецкой группы
армий «Север», рвавшейся к Ленинграду.
Красная Армия выиграла время,
и вскоре стало понятно,
что этот выигрыш имел далеко
идущие последствия.
СПРАВКА. Реактивная артиллерийская система
залпового огня БМ-13,
известная как «Катюша» представляла
собой установленную на шасси автомобиля
раму с направляющими, на которые
и крепились ракеты.
Наводка по цели, осуществлялась при
помощи поворотного и подъёмного механизма,
а так же артиллерийского прицела.
К недостатком БМ-13, можно было отнести,
большую рассеянность снарядов,
которая сказывалась на точности попадания.
Это, впрочем, с лихвой
компенсировалось количеством
выпускаемых почти одновременно снарядов.
За десять секунд только одна «Катюша»
выпускала 16 снарядов.
Поэтому батарея БМ накрывала значительную
площадь, занимаемую противником.
При попадании ракеты в цель, взрывчатое
вещество в ней, подрывалось с обеих сторон.
Возникшие детонационные волны встречались
и давление газа резко возрастало.
Осколки корпуса приобретали большее
ускорение, разогреваясь до 600—800 °C,
и оказывали сильное зажигающее действие.
Именно поэтому возникла легенда о якобы
«термитном заряде» в ракетах «Катюш».
Захват Ленинграда - важнейшего
порта на Балтике -
немецким командованием рассматривался
как одна из основных целей всей кампании.
Действия советских подводных
лодок и кораблей
могли повлиять на морские поставки
шведской руды в Германию.
Поэтому нейтрализация Балтийского
флота для Гитлера
приобретала первостепенное значение.
В плане «Барбаросса» прямо указывалось -
наступление на Москву можно будет
начинать только после захвата
Ленинграда и Кронштадта, и эта часть
плана изменений не претерпевала.
Из журнала боевых действий
вермахта за 30 июня 1941 года.
«Фюрер, по-прежнему, намерен повернуть
крупные силы танковой группировки,
действующей на фронте группы
армии «Центр» на север, на Ленинград,
чтобы быстро овладеть ленинградским
промышленным центром».
В июле 41-го немецкое
наступление на Ленинград
было остановлено на, так называемом,
Лужском рубеже.
Система оборонительных сооружений
длиной 175 и глубиной 12 км
возводилась руками ленинградцев и резервных
частей в течение первого месяца войны.
В августе группа армий «Север»
дополнительно получила танки
из группы армий «Центр» и
пикирующие бомбардировщики.
Их силами немцам удалось взломать Лужский
рубеж и окружить оборонявшие его войска.
Командование Ленинградского фронта
ввело в бой тяжелые танки КВ,
которые производились здесь же,
в Ленинграде, на заводе имени Кирова.
Танк КВ имел лобовую броню толщиной 75 мм.
37-мм немецкая противотанковая пушка
не оставляла на его броне даже вмятин.
За неуязвимость КВ получил
прозвище “Gespenst” – призрак.
Но нехватка топлива, запчастей
и неподготовленность экипажей
приводили к тому,
что многие машины даже при незначительных
поломках бросались на дорогах.
19 августа рота танков КВ под командованием
старшего лейтенанта Зиновия Колобанова
заняла оборону в засаде
под Красногвардейском (Гатчина).
Сам командир выбрал позицию у
проходящего через топкое место шоссе.
Когда на дороге появилась
колонна немецких танков,
Колобанов подбил две первые
и две последние машины,
а затем последовательно расстрелял
все 22 немецких танка.
К концу сражения его рота доложила
об уничтожении 43-х танков врага.
После боя танкисты на своей машине
насчитали 156 попаданий немецких снарядов.
После первых донесений о танках КВ Гитлер
настаивал на захвате города,
где находится «единственный завод
по производству сверхтяжелых танков».
Но всё же остановить немецкое
наступление на всех направлениях
лишь тяжелыми танками было невозможно.
Пока один германский корпус
наступал на Красногвардейск,
другой уже прорвался через Любань и Тосно.
30 августа немцы перерезали
железную дорогу и шоссе,
связывавшие Ленинград со страной.
С севера к городу подошли финские войска.
Сухопутная связь города с «большой землей»
оказалась прервана.
В Ленинграде начались
проблемы с электроэнергией.
8 сентября немцы вышли к Ладожскому
озеру и взяли Шлиссельбург.
Началась блокада Ленинграда, которая
продлилась 882 дня – 2 года и 5 мясецев.
СПРАВКА. К сентябрю 41-го года
в Ленинграде находилось
более двух с половиной миллионов жителей,
в том числе. около четырёхсот тысяч детей.
Город стал пристанищем для более
чем трёхсот тысяч беженцев
из Прибалтики и соседних областей.
А запасов продовольствия и топлива
в городе оставалось только на 30 дней.
Над жителями города нависла
угроза голодной смерти.
Руководство страны,
осознавая эту опасность,
уже в сентябре 41-ого предпринимало
попытки разорвать кольцо.
Но все они оказались безуспешными.
В районе Шлиссельбурга немецкие соединения
вышли к Ладожскому озеру.
На узком участке, шириной 12 километров,
в основном и делались попытки
прорвать Ленинградскую блокаду.
Шел сентябрь 41-го.
Время, потерянное немецкими войсками
в боях под Старой Руссой,
вернуть было уже не возможно.
Танки и авиация требовались под Москвой,
где готовилась операция по захвату столицы.
Из дневника командующего
группой арий «Север» фон Лееба:
«11 сентября. Сохраняется чрезвычайно
острая нехватка времени,
так как Главное командование
сухопутных войск
требует передать ему с 15 сентября
семь подвижных соединений».
Танковые части вермахта
направились под Москву,
но Ленинград, по-прежнему,
оставался в осаде.
11-ого же сентября генерал армии Жуков
был назначен командующим
Ленинградским фронтом.
Вместе с ним прибыл и его заместитель,
генерал-майор Федюнинский.
Федюнинский Иван Иванович. Большую часть
своей карьеры провёл на Дальнем Востоке.
Участвовал в военных действиях на КВЖД.
За бои на Халхин-Голе удостоен
звания Героя Советского Союза.
В начале войны успешно командовал
стрелковым корпусом
в районе Бреста и Ковеля,
где получил тяжелое ранение.
Назначение Жукова говорило о том,
какое значение
советское Верховное Командование
придавало обороне Ленинграда.
Его приезд чрезвычайно воодушевил
и защитников города.
Многие ветераны вспоминают,
что в рядах бойцов
усилилась уверенность - город будет спасен.
Жуков с присущей ему энергией взялся
за организацию обороны города,
главную ставку делая на артиллерию.
На ближних подступах к Ленинграду в его
распоряжении имелись корабельные
и береговые орудия Балтийского флота.
СПРАВКА. Корабли Балтийского флота
на вооружении имели
153 орудия калибром более ста мм-ов.
Всего же на флоте и в составе
береговых батарей
насчитывалось более трёхсот таких пушек.
Во время штурма Ленинграда они выпустили
по врагу более двадцати пяти тысяч снарядов
В том числе, 6 тысяч - тяжелых- калибра от
ста восьмидесяти до четырёхсот шести мм-ов.
Огонь флотской артиллерии остановил
немецкое наступление в семи км от города.
До Зимнего дворца оставалось всего 16 км.
В районе Ораниенбаума по
наступающим немецким войскам
огонь вёлся с форта «Красная горка».
На случай отступления он уже
был подготовлен к взрыву,
и артиллеристы не жалели боеприпасов.
Взрывная волна от снарядов буквально
опрокидывала немецкие танки.
Дальность стрельбы батареи
и провела ту черту,
которую гитлеровцы так и
не смогли преодолеть.
Наступавшие войска генерала Кюхлера,
были остановлены.
Георг фон Кюхлер. В 1941 году
генерал-полковнику исполнилось 60 лет.
Окончив военную академию,
ещё до первой мировой войны,
служил в артиллерийских частях и штабах.
Под Ленинградом командовал 18-ой армией,
а затем и всей группой армий «Север».
Нюрнбергским трибуналом приговорён
к 25 годам тюремного заключения.
Через семь лет вышел на свободу.
Немецкое командование против
Балтийского флота
бросило пикирующие бомбардировщики.
В небе Кронштата появились
немецкие самолёты.
Один из них пилотировал Ганс-Ульрих Рудель
в будущем самый известный ас Люфтваффе.
Уже в первой атаке немецкие лётчики
сбросили несколько бомб
на советский линкор "Марат".
Две500 кг-ые бомбы вызвали детонацию
снарядов орудийной башни.
Взлетевшая от взрыва башня,
затем упала в пролом палубы.
После нескольких атак подтопленный
линкор лёг на грунт.
Ко дну пошли еще два корабля, и защитники
города сразу потеряли 35 мощных орудий.
В первый месяц блокады,
на улицах Ленинграда,
было установлено, 1500 громкоговорителей.
Радиосеть несла информацию для населения,
о налётах и воздушной тревоге.
Как только умолкали радиопередачи,
начинал звучать метроном,
быстрый ритм означал воздушную
тревогу, медленный – отбой.
Ритмичные звуки, метронома, под которые
протекала жизнь Ленинградцев,
стали одним из символом, блокады.
Эффективность немецких бомбардировок
самого Ленинграда оказалась невысокой.
Плотность советской зенитной
артиллерии в городе
в 8 раз превышала Берлинскую
или Лондонскую.
Гораздо большую, опасность представляли
снаряды сверхмощных немецких пушек.
На стенах ленинградских домов
появились надписи:
«Граждане! При артобстреле эта сторона
улицы наиболее опасна».
Немцы не обстреливали высотные здания
и шпили Северной столицы,
поскольку те служили им хорошими
ориентирами для артиллерии.
Вся её мощь обрушивалась на мосты,
жилые районы и предприятия города.
В небе над городом постоянно
висели вражеские самолеты,
корректирующие огонь орудий.
Ценные монументы приходилось укрывать
мешками с песком и фанерными щитами.
Но в пригородах Ленинграда многие
исторические памятники
оказались разбитыми и утраченными навсегда.
Были разграблены и разрушены Большой
Екатерининский дворец в Царском Селе,
Большой дворец в Петергофе.
Вывезенная немцами знаменитая своей
уникальностью Янтарная комната,
до сих пор остается не найденной.
8-го сентября 41-го года объектом
немецкой бомбардировки
стали Бадаевские склады - деревянные
хранилища продовольствия в Ленинграде.
Зарево пожара было видно
даже с окраин города.
Из уст в уста ленинградцы
передавали страшную новость
о сгоревших запасах сахара и муки.
Но ситуация была гораздо хуже,
чем они даже могли себе представить.
Сгоревших продуктов, в лучшем случае,
хватило бы на неделю.
А городу требовалась тысяча тонн
продовольствия в день.
Самолетами в город доставлялось не более
двухсот тонн грузов в сутки -
всего 20% от необходимого объема.
От «большой земли» Ленинград отделяло
не более 50 километров водной глади
Ладожского озера.
Однако наладить по нему снабжение
города было не так просто.
Озеро это издавна славилось штормами
и так называемой «толчеёй» волн,
особо опасной для мелких судов.
По этой причине еще при Петре Великом
между Волховом и Невой прорыли канал,
и напрямую через озеро
суда почти не ходили.
Прорыв немцев к южному берегу
Ладожского озера
прервал перевозки и по железной дороге,
и по каналу.
Защитникам города нужно было заново
строить причал на западном берегу озера.
Первые баржи выгружались
прямо на необорудованный берег
уже через неделю после начала блокады.
Так родилась трасса, получившая
название «дорога жизни».
В течение первого месяца в город удалось
доставить 10 тысяч тонн продовольствия,
которого не хватило и на десять дней.
В июле, с введением карточной системы,
рабочие в Ленинграде получали
по 800 граммов хлеба в день,
а иждивенцы — 400 граммов.
Но к началу октября нормы
были снижены в два раза.
А в конце ноября город
подошел к порогу гибели.
Выдача хлеба уменьшилась до двухсот
пятидесяти граммов рабочим
и ста двадцати пяти граммов
остальному населению.
Качество хлеба упало.
В него домешивали горелую муку
с Бадаевских складов,
иногда различные примеси, в том числе
и пищевую целлюлозу,
от переработки древесины на фабрике
Гознака, где до войны печатали деньги.
Столь острая ситуация с
продовольствием в Ленинграде
продлилась месяц-полтора и
в дальнейшем улучшилась.
Но первые больные истощением люди появились
в больницах в начале ноября 41-ого,
и к концу месяца в Ленинграде от голода
умерло свыше 11 тыс. человек.
Морозная зима 41-42-го годов
вселяла надежду – станет лёд
и ситуация со снабжением улучшится.
Однако снова сказался коварный
характер Ладожского озера -
оно никогда не замерзало полностью.
Открытая вода ломала лед, он трескался.
Неустойчивость льда и полыньи
заставили отказаться
от устройства ледовой дороги
по кратчайшему расстоянию
между восточным и западным берегом.
К тому же, немецкая артиллерия
располагалась слишком близко к берегу.
20 ноября, когда толщина льда
достигла 180мм,
на лёд вышли конные обозы.
Через два дня - машины.
Двухтонные грузовики везли по 2-3 мешка,
но даже при такой осторожности
несколько машин затонуло.
Водители стояли на подножке, готовые
спрыгнуть, если машина пойдет под лёд.
Иногда к грузовикам прикрепляли сани,
чтобы взять больше груза.
По обратному маршруту - из города –
вывозили жителей.
Общая протяженность „дороги жизни”
составляла около тридцати км.
На льду оборудовали пункты питания,
технической помощи, заправки и медпункты.
В зависимости от погодных и военных
условий маршрут менялся.
Для охраны трассы были созданы
две оборонительные полосы
в 8 — 12 км-ах от берега,
занятого противником.
Прямо на льду в снежно-ледяных окопах,
установили пулеметные точки.
Защищали «дорогу жизни» зенитки
и истребительная авиация.
Но не прекращающиеся немецкие бомбардировки
и артиллерийские обстрелы дороги -
достигали цели.
За первую неделю перевозок
было потеряно 52 машины.
Несмотря на все усилия по снабжению
города и эвакуацию,
в декабре 41-го в Ленинграде от голода
и холода умерло 53 тыс. человек.
Скоропостижная смерть прохожих стала
обычной— люди шли, падали и умирали.
В декабре похоронные службы ежедневно
подбирали на улицах около сотни трупов.
Из дневника жительницы Ленинграда
Елены Александровны Скрябиной:
«Теперь умирают так просто: сначала
перестаю интересоваться, чем бы то ни было,
потом ложатся в постель и больше не встают.
Умирают так, как будто засыпают.
А окружающие полуживые люди не обращают
на них никакого внимания».
Многие водители Ладожской трассы делали по
два рейса в сутки - один ночью, один днем.
Начальник ледовой дороги Нефёдов писал:
«Ночью надо ездить по озеру со светом.
Это дешевле стоит, меньше бьем машин,
чем потеряем их от вражеской авиации».
Иной раз грузовики уходили
под лед так быстро,
что под водой со дна еще
долго светили фары.
За первый месяц работы трассы утонуло и
застряло в полыньях почти три сотни машин.
Но цель была достигнута.
Среднесуточный объем перевозок превысил
минимальную суточную потребность города.
Более полумиллиона человек зимой
41-го-42-го года вывезли в эвакуацию.
Почему же город не сдался?
Могла ли капитуляция сохранить
жизни мирного населения?
Ответ на этот вопрос ясно читается
в директива Гитлера № 1601
от 22 сентября 1941 года,
«После поражения Советской России
дальнейшее существование этого населённого
пункта не представляет никакого интереса.
Предполагается окружить город и путём
обстрела из артиллерии всех калибров
и беспрерывной бомбежки с воздуха
сравнять его с землей»
Спасти город и жителей можно
было лишь, прорвав блокаду.
Ленинград был не просто большим городом.
Здесь находились крупнейшие промышленные
предприятия и база Балтийского флота.
Его потеря привела бы и к
утрате порта Мурманск,
через который в СССР поступали грузы
и военная техника из США и Великобритании.
И конечно, Ленинград оставался крупнейшим
культурным и духовным центром страны,
за судьбой которого следил весь народ,
помогая и поддерживая его всеми силами.
Борьба за Ленинград стала
одним из крупнейших событий
всей Великой Отечественной войны.
Советское командование приняло решение
разорвать кольцо окружения
на самом узком участке - шлиссельбургско-
синявинском выступе.
Небольшой участок шириной в десять
километров между войсками двух фронтов -
Ленинградского и Волховского -
заняли гитлеровцы.
Используя условия местности, , они возвели
здесь три мощных оборонительных рубежа.
Дождливой ночью на 20 сентября
у Московской Дубровки
небольшой отряд капитана Василия Дубика
на рыбачьих лодках и самодельных
плотах пересёк реку.
Десантники бесшумно взобрались по обрыву
и ворвались в немецкие траншеи.
Немцы совершенно не ожидали атаки,
и советские солдаты быстро овладели
небольшим участком невского берега.
Вскоре туда переправились другие части
и бригада морской пехоты.
Этот клочок земли, прозванный
бойцами «невский пятачок»,
стал одной из легенд битвы за Ленинград.
Для ликвидации плацдарма немцы направили
два полка воздушно-десантной дивизии,
переброшенные с острова Крит, которые
сразу же втянулись в жестокие бои.
«Лучше трижды прыгнуть с парашютом
на остров Крит,
чем провести один бой на земле в России» —
говорили немецкие десантники.
Захватить плацдарм им не удалось,
но его размеры вскоре сократились
до двух километров по фронту
и пятисот метров в глубину.
В октябре «невский пятачок» оставался
едва ли не последней надеждой
на соединение с «Большой землей».
Немцы стояли у Москвы.
Резервов для прорыва блокады не было.
Жестокие бои на «невском пятачке» не
прекращались ни днём ни ночью.
Все реже удавалось переправлять
на него дополнительные войска.
Плацдарм простреливался немцами насквозь,
и советским солдатам приходилось
буквально вгрызаться в землю.
Следующую попытку прорвать блокаду
предприняли в ноябре.
В это время в городе норма выдачи
хлеба снизилась до 125 граммов.
Не доедали и солдаты.
Один из командиров решил выяснить,
какое расстояние без остановки
могут пройти его бойцы.
Получилось, что у большинства силы
заканчивались уже через 400 метров.
8 ноября 41-го года, выступая в Мюнхене,
Гитлер заявил:
«Ленинграду рассчитывать не на что.
Он падет рано или поздно.
Кольцо блокады не разорвать никому.
Ленинграду суждено погибнуть от голода».
В начале ноября с помощью переправленных
на «невский пятачок» советских танков
удалось захватить немецкие траншеи.
В ответ немцы перебросили к Московской
Дубровке пехотную дивизию.
В ноябрьских сражениях,
которые стали самыми кровопролитными
в истории «невского пятачка»,
советские войска потеряли
более пяти тысяч человек.
Лишь к концу года интенсивность боевых
действий за плацдарм несколько спала.
А в самом Ленинграде в январе 42-го года
умирало до 4000 человек ежедневно!!!
В отдельные дни – до 7 тысяч.
Самым страшным за всю блокаду стал январь,
так как в первую половину месяца всё
неработающее население города
вообще не получало продуктов по карточкам.
Выработка электроэнергии сократилась
до 4 % от довоенного уровня.
Сильные морозы, доходящие до 30 градусов,
сковали водопровод.
Отопление не работало. На дрова шли мебель,
заборы, доски и все, что могло гореть.
Из дневника Елены Александровны Скрябиной:
«Смерть стала явлением, наблюдаемым
на каждом шагу.
Когда утром выходишь из дому, натыкаешься
на трупы, лежащие в подворотне, на улице.
Трупы долго лежат, так как
некому их убирать».
Невероятно, но в этих условиях
город продолжал работать.
Кировский завод, находясь всего в четырёх
километрах от фронта,
ни на день не прекращал
выпуск и ремонт танков.
Случалось, что полусобранные КВ
вели огонь по противнику
прямо из заводских цехов через
проделанные в стенах амбразуры.
В Ленинградском институте растениеводства
находилась уникальная коллекция
образцов зерновых и других
сельскохозяйственных культур.
28 сотрудников института умерли
во время блокады от голода,
но селекционный фонд содержавший несколько
тонн зерна, риса и картофеля, остался целым
Лишь во второй половине февраля положение
в городе начало меняться в лучшую сторону.
Были введены новые нормы снабжения:
500 граммов хлеба для рабочих, 400 ? для
служащих, 300 ? для детей и неработающих.
Из хлеба почти исчезли примеси.
Снабжение стало регулярным,
и по карточкам можно было получить
продукты вовремя и почти полностью.
16 февраля, впервые, жителям выдали мясо ?
мороженую говядину и баранину.
В продовольственной ситуации Ленинграда
наметился перелом.
Попытки прорвать кольцо блокады
осенью 41-го были организованны плохо,
так как все силы советское командование
бросило на оборону Москвы.
Но когда в январе 42 года
врага погнали от столицы,
настало время для проведения
крупной операции под Ленинградом.
Советским войскам предстояло нанести удар
во фланг и тыл группы армий «Север»
с берега реки Волхов.
Топкая и труднопроходимая местность
не позволяла использовать значительное
количество танков.
Атаки бронетехники были возможны только
вдоль дорог или железнодорожных насыпей,
поэтому исход сражений полностью
зависел от действий артиллерии и пехоты.
Генерал Федюнинский возглавил армию,
которой в районе «бутылочного горла»
надлежало прорваться в осажденный город.
Высокую железнодорожную насыпь
у деревни Погостье
немцы превратили в подобие крепостной
стены с укреплёнными огневыми точками.
Немецкие солдаты, во время артобстрела
прятавшиеся в укрытиях,
по окончанию огня успевали вновь
занять свои огневые позиции,
и запоздалые атаки советской пехоты
наталкивались на град пуль.
Потери были огромны,
продвижение вперед — минимально.
7 января 2-я ударная армия
генерала Клыкова
ударила по немецкой обороне
в районе Любани,
южнее укрепленного «бутылочного горла».
Однако уже первые часы обнаружили
просчеты в проведении советской операции.
Сказалась спешка, обусловленная
желанием Ставки
как можно скорее прорвать блокаду
Ленинграда и принести городу освобождение.
Командир дивизии генерал Антюфеев:
«Наши части, преодолев реку и
поднявшись на левый берег,
попали под сильный пулеметный и
минометный огонь противника.
Артиллерия не только не могла подавить
вражеские огневые средства,
но даже не успела, как следует
произвести пристрелку.
К тому же имела всего четверть
комплекта боеприпасов».
Войска пришлось отвести
на исходные позиции.
Через несколько дней
наступление возобновилось,
и советским частям удалось продвинуться
по лесам и болотам на 30 км.
До соединения с защитниками Ленинграда
оставалось пройти еще столько же.
Над немецкими войсками нависла
угроза окружения.
Казалось, что немецкое командование примет
наиболее правильное решение -
отдаст войскам приказ отходить.
Но Гитлер запретил отступление.
Командующий группой армий «Север» фон Лееб
подал в отставку, и дела принял Кюхлер.
Он предложил бросить все силы на удержание
шоссейных и железных дорог.
Это решение и оказалось
для немцев спасительным.
Контролируя дороги, немецкому командованию
удалось осуществлять снабжение своих войск
и быстро перебрасывать
резервы на трудные участки.
А прорвавшиеся вперёд советские
войска 2-й ударной армии
обеспечивались по единственной дороге,
проложенной в пятикилометровом коридоре
между селами Замошье и Спасская Полисть.
В войсках не хватало боеприпасов,
продовольствия, горючего.
Уже в феврале советское
наступление остановилось,
но армия продолжала держаться
на захваченных рубежах.
Обороняться среди болот было
чрезвычайно трудно.
Окопы заполняли грунтовые воды.
Приходилось строить настилы, прокладывать
гати. Вскоре в войсках начался голод.
В марте Гитлер потребовал от Кюхлера
окружить советские войска,
вклинившиеся в немецкую оборону.
Операция получила кодовое
название «Дикий зверь».
Пять немецких дивизий с двух сторон
атаковали основание прорыва,
и 2-я ударная оказалась
отрезанной от своих тылов.
Между окружёнными частями и линией фронта
оставался узкий коридор шириной
в полтора-два километра.
Он полностью простреливался противником,
поэтому передвигаться по нему
приходилось только ночью.
Немцам оставалось лишь уничтожить
практически окруженные советские части.
Но первый удар пришелся
по «невскому пятачку».
В апреле здесь оставалось около
тысячи советских солдат.
Когда на Неве начался ледоход, немцы, зная,
что советское командование не сможет
помочь своим войскам,
Последнее, что видели с правого
берега Невы,
это кусок маскировочного халата
с написанным словом: «Помогите».
«Невский пятачок» был ликвидирован.
В этой ситуации командующим окруженной 2-й
ударной армии был назначен генерал Власов.
В начале мая командование приняло решение
о выводе войск из окружения.
Буквально за день до начала операции
по отводу армии Власова
немцы нанесли удар по 2-й ударной армии
и вскоре полностью её окружили.
Ценой огромных усилий фронт удалось
прорвать, но через участок в 1,5 км.
успели выйти лишь небольшие подразделения.
Спустя четыре дня район,
занимаемый армией, сузился
и уже простреливался немцами
на всю глубину.
Командир батареи 305-й дивизии Добров:
«Площадь — два на два километра,
насквозь простреливалась.
Всюду лежали убитые и раненые.
Кто бредил, кто просил пить,
кто просил перевязать,
а кто требовал пристрелить, потому что
сам это сделать уже не мог.
Немцы не атаковали. Обложили нас, как
зверя в берлоге, бомбили и обстреливали».
Последняя попытка прорыва проходила ночью
под перекрестным огнём
пулеметов и пушек немцев.
К утру коридор окончательно заблокировали.
К концу июня количество вырвавшихся
из «котла» достигло 10 тысяч человек.
Немцы объявили о захвате
тридцати тысяч пленных.
Спустя две недели после ликвидации «котла»,
в деревне Туховежи
командующий 2-й ударной армией
генерал-лейтенант Власов был взят в плен.
Буквально в считанные дни, генерал Власов,
на сотрудничество с Третьим Рейхом,
согласился.
Вскоре Власов занялся
пропагандисткой работой.
Ему принадлежат«Обращение Русского комитета
к бойцам и командирам Красной Армии»,
«Открытое письмо генерала Власова.
Почему я встал на путь борьбы
с большевизмом» и другие.
Текст «Обращения» фактически
являлся декларацией
о создании РОА
(Русской Освободительной армии).
Вскоре Власов перешел и к
формированию воинских частей
из военнопленных и русских эмигрантов.
Существование и деятельность армии
Власова привели к тому,
что всех советских граждан служивших немцам
стали, называть «власовцами».
Однако «власовцев» не следует путать
с так называемыми «хиви» -
безоружными военнопленными, занятыми
на хозяйственных работах.
Другие боевые части в составе Германских
войск, состоящие из бывших граждан СССР,
формировались из различных
групп националистов
и также не являлись частью РОА.
В 1945 году в Чехословакии личный состав
армии Власова был взят в плен.
Всех признали виновными в государственной
измене, лишили воинских званий
и приговорили к высшей мере наказания.
Прорвать Ленинградскую блокаду
весной 42-ого так и не удалось.
На Ладожском озере начал таять лёд.
20 апреля под лёд ушло около 80 машин,
и с трассы сняли все автомашины ЗИС-5.
Начала летней водной навигации
ждали с тревогой.
Портам на берегах озера и кораблям угрожали
немецкие удары, как с воздуха, так и с воды
Суровая зима и ледоход задержали навигацию.
Первый корабль смог пройти
по озеру только 22 мая.
Противовоздушная оборона Ладоги оказалась
достаточно эффективной —
потери грузов от ударов с воздуха составили
менее процента от всего объема перевозок.
Вскоре на Ладожское озеро
немецкое командование
доставило итальянские торпедные катера MAS
и вооруженные паромы «Зибель»,
предназначавшиеся для высадки в Англии.
Но вопреки ожиданиям,
их действия успеха не имели.
Мелкосидящие советские буксиры
и баржи оказались
трудной целью для итальянских торпед,
которые проходили у них под днищем.
А специальная авиационная группа
Ставки Верховного командования
обрушила на базы немецких катеров
и паромов град бомб.
Немецкая операция полностью провалилась,
флотилию паромов пришлось расформировать.
Прорыв блокады оставался для Ленинграда
вопросом жизни и смерти.
«Дорога жизни», работая с
максимальной нагрузкой,
обеспечивала лишь самые
необходимые потребности
города и фронта в продовольствии,
боеприпасах и горючем.
В ноябре 42-го командование фронтов
при участии Жукова и Ворошилова
как представителей Ставки приняло
решение о проведении операции «Искра».
Коридор к городу решили пробивать
по кратчайшему расстоянию
через «бутылочное горло» .
Войска Волховского фронта
наносили удар извне,
а силы Ленинградского фронта -
изнутри города.
Наступление обоих советских фронтов
началось с артиллерийской подготовки —
утром 12 января.
С последними залпами вся Нева от
Московской Дубровки до Шлиссельбурга
заполнилась атакующими войсками.
Но форсирование Невы у Шлиссельбурга
закончилось неудачей.
Сорвалась атака у «невского пятачка»,
укреплённого немцами.
Танки, медленно продвигавшиеся среди
торфяных карьеров и воронок,
становились мишенью для немецкой
противотанковой артиллерии.
Однако ставка на двойной удар оправдалась.
Через два дня после начала наступления
войска двух фронтов
разделяла полоса всего в два километра.
Они и оказались самыми трудными.
Танки не могли поддержать войска- часть
была подбита, другая- попросту застряла.
Теперь всё зависело от действий полков,
рот и даже взводов пехотинцев.
Командующий, генерал Федюнинский
ездил на передовую и торопил,
требовал быстрее идти вперед, успеть
до прибытия немецких резервов.
По его приказу были выделены
специальные отряды,
отдыхавшие днем и продолжавшие бой ночью,
не давая покоя противнику.
Немцы придерживались тактики
удержания дорог.
Неприметные до войны рабочие
поселки №1 и № 5,
через которые проходила единственная
дорога от Ладоги до станции Мга,
враг превратил в настоящие крепости.
Захват дороги означал бы развал всей
немецкой обороны в «бутылочном горле»
Кюхлер встал перед трудным выбором:
надеяться на подход резервов или отходить
из «бутылочного горла»?
Кюхлер отдал приказ держаться.
Войска Волховского фронта подошли к
рабочим поселкам с востока.
Взять «крепости» сходу не удалось,
атакующих встретил шквальный огонь.
Но тактика двойного удара сработала -
когда с запада к поселкам подошли
части Ленинградского фронта,
немецкая оборона не выдержала.
Кюхлер впервые столкнулся с последствиями
своей недооценки противника.
Немецкие части под Шлиссельбургом,
которые еще вчера можно было
спокойно отвести к Синявино,
оказались окружены и взяты в плен.
Около полуночи 18 января 1943 года по радио
прозвучал голос Левитана:
«После семидневных боёв войска Волховского
и Ленинградского фронтов
18 января соединились и тем самым
прорвали блокаду Ленинграда!»
По изрытой воронками земле «бутылочного
горла» менее чем за три недели
была проложена железная дорога,
названная Шлиссельбургской трассой.
Она проходила всего в 5 км от линии фронта
и находилась под постоянным
обстрелом немецкой артиллерии.
О полном снятии блокады говорить было рано,
но в Ленинград, наконец, поступали
продукты и топливо.
Отбросить немцев дальше не удавалось –
подошедшие резервы группы армий «Север»
успели занять и укрепить
Синявинские высоты.
СПРАВКА. Традиционно немецкая оборона
строилась вокруг пулемета МГ-34 или МГ-42.
Часть солдат фактически обслуживала
и охраняла его.
К осени 43-го года советские войска
разработали и успешно применяли
тактику ведения боевых действий против них.
Стрелковые части, во взаимодействии
с артиллерией и минометами,
уничтожали вражеский пулемет
уже в первые минуты боя.
Немецкие солдаты с винтовками мало
что могли противопоставить шквалу огня
советских пистолетов-пулеметов ППШ
и ручных пулеметов красноармейцев.
Применение нового огнестрельного оружия
радикально изменило ситуацию.
Даже потеряв пулемет, отделение
немецкой пехоты с МР-43
сохраняло достаточную огневую
мощь для отражения атаки.
Каждый солдат отделения мог стрелять
очередями с хорошей точностью.
Новое оружие назвали «Штурмгевер» —
штурмовая винтовка.
Советским войскам предстояло штурмовать
хорошо вооруженные немецкие позиции.
В 1944 году советское
командование планировало
полностью снять блокаду Ленинграда.
Преодолеть немецкую оборону у Синявинских
высот не удавалось, и стратегию изменили.
В качестве стартовой позиции
нового наступления
выбрали клочок суши под Ораниенбаумом
на берегу Финского залива,
который так и не смогли
захватить войска Кюхлера.
По плану с плацдарма наносился
удар во фланг и тыл
осаждавших Ленинград немецких войск.
Генерал Федюнинский возглавил
2-ю ударную армию,
которая скрытно
переправлялась к Ораниенбауму.
План обладал неоспоримым преимуществом:
действия войск поддерживала
мощная корабельная и береговая
артиллерия Балтийского флота.
Для операции выделили сотню орудий
калибром более 100 мм.
К ним присоединились три башни с орудиями
полузатопленного линкора «Марат»
и батареи форта «Красная горка».
Советская операция началась
14 января 1944 года.
О начале наступления не сообщалось
ни в газетах, ни по радио.
Но слышавшие канонаду ленинградцы понимали
что начался отсчет последних дней блокады.
В успехе наступления уже
никто не сомневался.
От грохота орудий буквально дрожала земля.
Неожиданно мощный удар с плацдарма привёл
к быстрому развалу всей немецкой обороны.
Через неделю после начала
операции советские войска,
захватив огромные трофеи,
соединились в районе Ропши.
Отход частей Кюхлера превратился в бегство.
Фронт откатывался от Ленинграда.
Канонада становилась все тише,
а через несколько дней в городе
наступила долгожданная тишина.
СПРАВКА. За период блокады в Ленинграде
по официальным данным
умерло около шестисот сорока
двух тысяч человек.
По другим оценкам – более
восьмисот пятидесяти тысяч.
Только 3 % из них погибли
от бомбёжек и артобстрелов.
Остальные 97 % умерли от голода.
Из Ленинграда с начала войны эвакуировано
около миллиона восьмисот тысяч человек.
После снятия блокады в городе
оставалось 560 тысяч жителей –
в пять раз меньше, чем в начале войны.
Битва за Ленинград стала самой
продолжительной обороной
самого крупного города в истории
Второй мировой войны.
Группа армий «Север» два с
половиной года оставалась
скованной тяжелыми боями в лесах и болотах.
Составляя почти пятую часть
немецких сил на Восточном фронте,
она оставалась самой пассивной.
Поддерживая блокаду Ленинграда немецкое
командование не могло использовать
эти войска не под Москвой, не под
Сталинградом, не под Курском.
А далеко на юге, на открытых пространствах
от Харькова до Волги
Красная Армия постигала еще
одну трудную науку войны —
тактику манёвренных операций
танковых соединений.
В 42-м году миру предстояло
впервые услышать
и запомнить название советского
города - Сталинград.

6 серия

Ржев
Советские войска отходили
по мостам через Волгу.
Вдруг раздался ужасающий грохот, который
был слышен за много километров от города.
Черный гриб от взрыва складов
и вагонов с боеприпасами
высоко поднялся в серое октябрьское небо.
Войска, для которых предназначали
эти снаряды, мины и патроны,
либо сражались в окружении под Вязьмой,
либо отступали вглубь страны.
На дорогах царил хаос, фронт рухнул.
Шел октябрь 1941 года.
Немецкая операция «Тайфун», по захвату
Москвы, пока развивалась по плану.
Уже через несколько часов
после взрыва боеприпасов
на Ржевском железнодорожном узле
в город вошла вражеская пехота.
Позднее было проведено расследование
относительно уничтожения
боеприпасов во Ржеве.
Оно показало, что советское командование
действовало правильно.
Вывезти мины и снаряды не
представлялось возможным,
поскольку все пути разрушила
немецкая авиация.
Эшелоны с боеприпасами оказались
во Ржеве не случайно.
Город являлся важным узлом дорог и это
определило его значимость для обеих сторон.
Сражающиеся армии потребляют
целыми эшелонами снаряды,
мины, патроны, горючее и продовольствие.
Поэтому борьба за крупные магистрали
становилась особенно ожесточённой.
Каждая сторона стремилась защитить
свои линии снабжения
и блокировать перевозки противника.
Через Ржев проходила железная дорога,
идущая из Москвы на Великие Луки.
Пока немцы удерживали Ржев,
Красная армия не могла использовать
эту трассу для снабжения своих войск,
которые угрожали тылу группы
армий «Центр» в Смоленске.
Если бы удалось выбить немцев из Ржева,
то появилась бы возможность атаковать фланг
и тыл немцев на московском направлении.
В свою очередь части вермахта во Ржеве
снабжались по железнодорожной ветке,
идущей от Вязьмы через Сычёвку.
Захват Сычёвки неизбежно привел бы к
кризису снабжения и потере немцами Ржева.
Через несколько дней после взрыва складов
отступившие от Ржева соединения Красной
армии составили Калининский фронт.
Его командующим стал
генерал-полковник Конев.
Конев Иван Степанович (1897-1973).
Маршал Советского Союза,
дважды Герой Советского Союза.
Войну начал командующим 19-й армии.
Участник Смоленского сражения,
за успехи в котором назначен
командующим Западным фронтом.
В результате операции «Тайфун» вверенные
ему войска попали в окружение.
Причины случившейся неудачи разбирались
комиссией Комитета Обороны
во главе с Молотовым и Ворошиловым.
Всего за несколько недель до этого,
по итогам подобного разбирательства,
был расстрелян командующий Западным
фронтом, генерал Павлов.
Конева спас Жуков,
прибывший из-под Ленинграда.
Неудача могла постигнуть и гения.
Но разбрасываться толковыми командующими,
когда враг у стен столицы,
попросту неразумно.
Конев стал заместителем Жукова,
а вскоре возглавил Калининский фронт.
Зима 1941 года.
Советские войска под Москвой
перешли в контрнаступление
и немецкая 9-я армия отходила
от Калинина к Ржеву.
Гитлер отстранил фон Бока от командования
группой армий «Центр».
У него оставалось всего несколько часов,
чтобы передать дела своему
преемнику фон Клюге.
Из дневника фон Бока:
«Я указал Клюге на тот факт,
что концентрация противника
на фронте 9-й армии
может вылиться в крупное
наступление русских
против северного фланга группы армий».
Клюге хорошо запомнил этот урок.
Ханс Гюнтер фон Клюге Генерал-фельдмаршал.
Ветеран Первой Мировой.
В 39-м уже командовал армией.
После провала заговора против
Гитлера покончил с собой.
По окончании войны гроб с его телом
выкраден из семейного склепа.
Местонахождение тела до сих пор неизвестно.
Прогноз фон Бока оказался точным.
Конев получил директиву Ставки:
«Перехватив железную и шоссейную
дороги Гжатск — Смоленск западнее Вязьмы,
лишить противника основных коммуникаций».
Навстречу Калининскому фронту
наступал Западный фронт Жукова.
Если бы войска обоих фронтов
справились со своими задачами,
то группа армий «Центр» оказалась бы
в гигантском котле.
Перехват дорог возлагался на 39-ю армию
со средней численностью дивизии
9,5 тыс. человек.
Ржев считался целью вспомогательной.
Его штурмовала 29-я армия
со средней численностью дивизии
5,5 тыс. человек, вместо штатных 110000.
Операция началась удачно.
39-я армия прорвала на узком фронте
немецкую оборону западнее Ржева
и устремилась к главной магистрали,
питающей группу армий «Центр».
Вслед за ней в пробитую брешь вошла
29-я армия, нанося удар по Ржеву с тыла.
Казалось, что немецкий фронт
рухнет с часу на час.
Военный врач Генрих Хаапе,
6-я пехотная дивизия немцев:
«Мы получили пополнение из строительных
и железнодорожных рот полковых тылов.
Все остатки и огрызки были посланы сюда.
Многие совершенно не владели оружием.
Пушечное мясо было брошено в бой.
В то время как мы, выстрелив,
меняли позицию,
вновь прибывшие – стреляли из одной точки.
Очередь из русского автомата
и они погибали.
Перекличка показала, что из 130 человек,
прибывших к нам двенадцатью часами ранее,
104 были потеряны».
Наступление Калининского фронта
привело к окружению
в районе Оленино XXIII корпуса немцев.
Но идущие на встречу войска Западного
фронта увязли в боях в районе Юхнова.
Прорваться в район Вязьмы удалось
только кавалерийскому корпусу Белова.
Справка. Большие потери танков в первые дни
войны привели к тому,
что в конце 1941 года в Красной Армии
не было крупных танковых соединений.
Для развития наступления
использовалась конница.
Кавалерийские корпуса вводились
в пробитые бреши в обороне
и действовали на коммуникациях противника.
В своем составе они имели танковую бригаду,
полевые противотанковые и
зенитные орудия, минометы.
Кавалеристы стали мобильными пехотинцами.
Лошадей использовали лишь
как средство передвижения.
Бои в конном строю случались крайне редко.
Обычно конники спешивались, коноводы
забирали коней, и бойцы воевали как пехота.
К концу войны создавались конно-
механизированные группы в составе конницы,
танкового, самоходного полков,
полков «Катюш» и других частей.
Такие группы сочетали в себе
мощь и мобильность.
16 января место командующего немецкой
9-й армией Штрауса
занял генерал танковых
войск Вальтер Модель.
За день до этого Гитлер отдал приказ
на отход всей группы армий «Центр».
Войска отводились на, так называемую
«позицию Кёнигсберг» -
севернее Ржева, восточнее Зубцова,
Гжатска и Юхнова.
Этот отход позволил фон Клюге
высвободить несколько дивизий,
которые отправились в 9-ю армию.
Они позволили немцам нанести контрудар
и восстановить связь с окруженным
в районе Оленино корпусом.
Одновременно немцы захватили
линии снабжения
39-й и 29-й армий Калининского фронта.
От катастрофы войска Конева
спасло успешное наступление
Северо-Западного фронта на Велиж,
Великие Луки и Холм.
В результате этого наступления
линия фронта изогнулась
и образовала западный фас
Ржевского выступа.
В нем еще оставался коридор
между Белым и Нелидово,
благодаря которому 29-я и 39-я армии
сохранили связь с главными силами фронта.
Конев почувствовал надвигающуюся опасность
и заранее приказал 30-й армии
перемещаться под Ржев,
чтобы пробить коридор к 29-й и 39-й армиям.
А Модель уже получал от фон Клюге резервы.
Изрядно потрепанные,
но сохранившие боеспособность,
танковые и моторизованные дивизии,
в том числе эсэсовская «Дас Райх»,
позволили Моделю не только
отразить все атаки Конева,
но и окружить 29-ю армию
в Мончаловских лесах.
Яростными ударами Конев старался
вызволить своих из «котла».
Модель выставил заслон из фанатичных
эсэсовцев «Дас Райх»,
и постоянно его усиливал.
Здесь проявился характер Моделя
как полководца:
он распределял поступающие части
по полкам и батальонам,
и закрывал ими дыры на разных направлениях.
Малочисленная 30-я армия мало что могла
сделать для прорыва этого заслона.
Тогда Конев принял необычное решение.
17 февраля в окружении высадился
небольшой воздушный десант.
Десантники стали «поводырями»
прорыва на юг.
До 28 февраля к своим
пробились 5200 человек.
Потери 29-й армии составили
около 14 тыс. человек.
Перехватить шоссе Смоленск — Вязьма
и тем самым разгромить
или заставить отступить
группу армий «Центр»
зимой 41-42 годов не удалось
ни Жукову, ни Коневу.
Потери войск Калининского фронта
с января по апрель 1942 года
составили 341 тысячу человек, включая
123 тысячи убитых и пропавших без вести.
Западный фронт за тот же период
потерял 105 тысяч человек,
включая 30 тысяч убитыми и
пропавшими без вести.
Группа армий «Центр» потеряла
около 300 тысяч убитыми и ранеными.
Лето 42-го года. Солнце ярко освещало лес.
Тишину нарушало лишь стрекотание
легкого самолета и редкие выстрелы.
Фон Клюге использовал связной «Шторх» не
только для полетов в войска, но и для охоты
Особенно он любил охотиться на лисиц.
Опасная забава.
Недавно во время полета над лесом,
выстрелом с земли, получил ранение Модель.
В лесах находились
партизаны и красноармейцы.
После зимнего наступления
в тылу группы армий «Центр»
образовалось несколько групп
советских войск,
имевших слабую связь с основными
силами Калининского и Западного фронтов.
В районе Вязьмы находились
кавалеристы Белова
и несколько дивизий 33-й армии
генерала Ефремова.
Наибольшую опасность для немцев представлял
выступ в районе Холм-Жирковского,
который удерживали 39-я армия
и 11-й кавалерийский корпус.
Снабжение их осуществлялось
по узкому коридору.
Командир огневого взвода Михаил Лукинов:
«Пехоты было мало, и состояние ее
оставляло желать лучшего.
Лошади все погибли. Да что лошади?!
Люди пухли от голода.
Больных отправляли из «мешка» пешком
в госпитали на «большую землю».
И им даже завидовали».
Оставить завоеванную кровью
территорию Ставка не решалась.
К июлю 1942 года немцы спланировали
операцию «Зейдлиц»,
чтобы покончить с этой группой.
Наступление началось утром 2 июля.
Через три дня две танковые дивизии немцев
встретились в районе деревни Пушкари
на шоссе Белый — Оленино.
В окружение попали все части
и соединения 39-й армии
и 11-го кавалерийского корпуса,
а также часть сил 41-й и 22-й армий.
Попытки прорыва продолжались
в течение нескольких дней.
Офицер связи 17-й гвардейской
стрелковой дивизии Поляков:
«В штабе царила атмосфера
спокойной обреченности.
Чувствовалось, что люди
сделали все возможное
и теперь, по привычке долга, дотягивают
свою ношу до исчерпания последних сил…».
Командующий 39-й армией генерал Масленников
на самолете вылетел в Москву.
Вывезли и его раненного заместителя
генерала Богданова,
который умер уже в госпитале.
К своим прорвались около 18 тыс. человек.
Общие потери окружённых
частей составили 60 722 человека.
Итогом операции «Зейдлиц»
стало окончательное формирование
Ржевского выступа.
Его центром стали две
железнодорожные магистрали.
Одна шла от Москвы через Ржев
на Великие Луки,
а вторая из Торжка через Ржев
и Сычёвку на Вязьму.
Этот немецкий плацдарм стал
главным препятствием
на пути к полному разгрому
группы армий «Центр»
Лишь его захват позволил бы снабжать
по железной дороге «клещи»,
нацеленные в тыл немецким войскам.
Немцы это понимали и держались
за Ржев изо всех сил.
Кроме того, Ржевский выступ являлся
ближайшим к Москве немецким плацдармом.
От советской столицы его
отделяли всего 150км.
Сокрушить выступ и отбросить противника
дальше от Москвы требовалось любой ценой.
Июль 1942 года.
Оправившись от зимнего поражения,
Вермахт начал наступление на юге,
с целью захватить кавказскую нефть.
Красная Армия отступала
к Сталинграду и Ростову.
Только что вышел знаменитый
приказ 227 – «Ни шагу назад!»,
особенно актуальный на
Сталинградском направлении.
А в центре советско-германского фронта
артиллеристы привычно выполняли свою работу
заряжание, выстрел, корректировка
прицела и снова выстрел.
Казалось, что это обычная перестрелка.
Немецкие солдаты привычно прятались в
траншею, заслышав вой падающих снарядов.
Но они даже не подозревали, что происходит
по другую сторону фронта.
Рядом с гаубицей стояла замаскированная
громадина тяжелого орудия.
На позиции прибыли орудия Б-4,
еще в финскую войну прозванные
«Сталинской кувалдой».
Б-4 - советская гаубица большой
мощности, калибра 203,4мм.
Благодаря переменным зарядам
и углу возвышения 60°,
обеспечивалось выбирание оптимальной
траектории для поражения различных целей.
Эти орудия использовались при
прорыве укрепленных полос,
штурме крепостей и в уличных боях.
Состояли только в артиллерии
резерва Верховного Главнокомандования.
Разрывы 100-киллограмовых снарядов
Б-4 сразу привлекли бы внимание немцев.
Чтобы не раскрывать появление
тяжелых орудий,
советские артиллеристы пристреливались
легкой гаубицей.
Потом результаты стрельбы пересчитывали
по таблицам на «сталинскую кувалду».
Здесь же в лесах маскировались
новые «Катюши».
На Западном фронте должен был состояться
дебют новых установок М-30
с мощной 300-миллиметровой боевой частью
большой разрушительной силы.
Пусковой станок М-30 при стрельбе
устанавливали непосредственно на грунт.
На нем помещали четыре снаряда.
Внутри ящика имелись направляющие полосы,
по которым при выстреле скользил снаряд.
Использовался и двухрядный
способ заряжания,
что позволяло с каждого станка
пускать 8 снарядов.
Дальность стрельбы 2800м.
Мощный реактивный снаряд установки
получил у бойцов кличку «Иван-Долбай».
Впоследствии разработан снаряд
М-31 с дальностью 4325м,
а к нему установка на автомобильном шасси,
называемая в войсках "Андрюша".
Фронт жил размеренной и
даже спокойной жизнью.
Начальник штаба 20-й армии Леонид Сандалов:
«При ясной погоде можно было наблюдать:
смену немецких солдат на постах,
дым, идущий из блиндажей, переливание через
бруствер ведрами накопившейся в окопах воды
Вечером доносились звуки губной гармошки,
а ночью нейтральная полоса освещалась
изредка выпускавшимися ракетами».
Вся эта фронтовая рутина тщательно
изучалась в бинокль
старшими офицерами Красной армии,
переодетыми в солдат.
Участок фронта на рубеже реки Дёржа
под Погорелым Городищем,
советское командование выбрало для прорыва
и наступления с далеко идущими целями.
Директива Ставки предписывала:
«Овладеть городами Ржев и Зубцов, выйти и
прочно закрепиться на реках Волга и Вазуза,
обеспечив за собой тет-де-поны
в районе Ржева и Зубцова».
К операции привлекались четыре армии
Калининского и Западного фронтов.
Первый должен был начать наступление
28 июля, второй тремя днями позже.
По другую сторону фронта тоже
вынашивались наступательные планы.
- Пауль, что там у русских?
- Пока что всё тихо.
Немцы выбрали своей целью Сухиничский
выступ южнее Ржева.
Начало операции «Смерч» планировалось
на начало августа.
Предполагалось ударами по сходящимся
направлениям, с юга и с севера,
срезать выступающую на запад дугу
и окружить советские части.
Из-за проливных дождей, дороги
превратились в грязевые потоки
и наступление Западного
фронта откладывалось.
Но Калининский фронт Конева
30 июля начал операцию.
Планировалось, что 30-я армия к исходу
второго дня овладеет Ржевом.
Командующий артиллерией фронта,
генерал Хлебников:
«Две первые позиции главной полосы
обороны противника были разрушены,
войска их занимавшие — почти
полностью уничтожены».
К концу дня фронт был прорван.
Но у Моделя еще имелись резервы.
По железной дороге подошла
6-я пехотная дивизия.
И сражение у Ржева превратилось
в позиционную «мясорубку».
Целыми неделями шли бои за небольшие
населенные пункты и даже отдельные высоты.
К северу от Ржева таковыми были
деревня Полунино и высота 200.
Командир батальона 6-й дивизии немцев Хоке:
«Мы двигались к передовой.
Адский огонь артиллерии и миномётов
противника обрушивался на наши траншеи.
Все в укрытие! Быстрее! Оставить
только наблюдателей! Быстрее!
Невообразимо это количество артбатарей
и ракетных установок всевозможных типов,
неописуемый звук "сталинских органов".
Раненые бредут нам навстречу.
Рассказывают, что впереди очень плохо.
Очень большие потери.
-Солдаты, возьмите себя в руки!
Немедленно прекратите панику.
Не обращайте внимания, это контузия.
Русские уничтожали наши технику и
вооружение, ровняли наши позиции с землёй».
Но атаки советской пехоты
неизменно срывались.
Существенным недостатком тактики пехоты
Красной армии в 42-м году
стало глубокое эшелонирование боевых
порядков, в соответствии с уставами.
В дивизии два полка ставились в
первый эшелон и один позади.
Таким же образом строили
батальоны и роты в полках.
Это давало возможность усиливать удар
в направлении наибольшего успеха.
Но в результате такого построения,
из 27 рот стрелковой дивизии,
в первой линии их оказывалось всего 8.
Это уменьшало силу удара и приводило
к большим потерям
вторых и третьих эшелонов от артиллерии
и авиации еще до того,
как те видели противника.
Командир 6-й пехотной дивизии,
Хорст Гроссман, писал:
«Нам надежно помогла артиллерия, которая
стреляла насколько хватало боеприпасов.
Часто она срывала атаку русской пехоты
уже в момент ее возникновения.
Без нее было бы невозможно
удерживать позиции».
По итогам летних боев 42-го года тактику
пехоты Красной армии существенно изменили.
4 августа утренняя тишина
в районе Погорелого Городища
сменилась оглушительной канонадой.
«Сталинские кувалды» вступили в бой,
выпуская снаряд за снарядом.
После удачных попаданий немецкие ДЗОТы
взлетали на воздух фонтаном бревен.
Полуторачасовая артподготовка завершилась
залпом реактивной артиллерии.
В атаку поднялась пехота и началось
наступление Западного фронта.
Специальный штурмовой отряд прорвался
вдоль железнодорожного полотна
сразу на 6км в и захватил
мосты через реку Синяя.
Заложенные для взрыва мостов
мины были обезврежены.
Уже в середине дня советские части
ворвались в Погорелое Городище.
Немцев выбили из него за несколько часов.
Справка. До оккупации в Погорелом
Городище проживало 3076 человек.
Большую часть жителей расстреляли или
сожгли заживо
за сопротивление новым властям.
Многие умерли от голода
и холода зимой 41-го,
кого-то угнали в Германию
на принудительные работы.
На момент освобождения здесь
осталось всего 905 жителей.
За два дня 20-я армия прорвала
оборону противника
и вышла передовыми частями
к рекам Вазуза и Гжать.
Осталось форсировать эти реки
и захватить плацдармы.
Уже 7 августа предполагалось
овладеть заветной Сычёвкой
и перерезать железную дорогу Вязьма — Ржев.
Еще немного и немецкая армия будет
лишена этой важной артерии.
Но на берегах Вазузы и Гжати советские
войска встретили сильное сопротивление.
Здесь появились сразу пять
свежих дивизий противника:
три танковые и две пехотные.
Моделю было уже не до операции «Смерч».
Все назначенные для наступления дивизии
он бросил на отражение советского удара.
Разыгралось крупное танковое сражение.
Красноармейцам до Сычёвки и заветной дороги
оставались считанные километры,
но пройти их оказалось непросто.
Каждая сотня метров давалась
с большим трудом.
Продолжение атак означало
лишь бессмысленные потери.
Жуков решил перейти к обороне
на захваченных плацдармах,
а новый удар нанести на узел
немецкой обороны в Карманово.
Это была настоящая крепость,
прикрытая с фронта рекой Яузой,
а с флангов — непроходимыми болотами.
Николай Гужва:«Подошли к Карманову
лес закончился.
Луг, чистое поле, речушка,
а Карманово — на высоте.
Они там укрепились. В Карманове все здания
кирпичные, они как в ДОТе.
Мы наступали, может быть, тысяча человек».
21 августа Калининский фронт взял Полунино
и подошел вплотную к стенам Ржева.
Прорыв к Вазузе привел к охвату
и обходу Карманово.
К 23 августа деревню полностью
очистили от немцев.
Модель потребовал от фон Клюге передать
ему три или четырех новых дивизии.
Шантажируя командующего,
он запросил детальные инструкции:
как следует вести битву, если не прибудут
требуемые соединения.
Они ему были присланы.
Советское наступление остановилось.
Несмотря на то, что операция сильно
отклонилась от замысла,
Жуков и Конев добились впечатляющих
результатов, сорвав планы противника.
Окружения немцами Сухиничского
выступа не состоялось.
Освободив немалую территорию,
советские войска приблизились
к железной дороге Ржев — Сычёвка.
В августе 1942 года район Ржева оставался
единственным участком фронта,
где Красная армия наступала
и освобождала свою землю.
Звонок из Москвы в штаб Западного
фронта был неожиданным.
Жукову звонил лично Сталин.
"Вам нужно как можно быстрее
приехать в Ставку...
Продумайте, кого следует назначить
командующим вместо вас».
В районе Сталинграда немецкие войска уже
вышли к Волге севернее и южнее города.
Жуков получил новое назначение
и вылетел под Сталинград
координировать действия по обороне.
Командующим Западным фронтом стал Конев
и стратегия в битве за Ржев изменилась.
Конев отказался от продвижения на Сычёвку
и сосредоточил усилия
на штурме самого города.
Задача захвата железной дороги
Москва — Великие Луки решалась «в лоб»,
выбиванием немцев из Ржева.
Бои начались в последние
дни августа 42-го года.
Казалось, что достаточно сделать еще
один шаг, ударить еще раз
и брошенный в бой последний батальон
принесет победу – враг дрогнет и отступит.
Но к Моделю опять прибыли
три дивизии резервов.
Командир дивизии СС
«Великая Германия» заявил:
«Приказ верховного командования
запрещает использовать дивизию
иначе как в полном составе».
Модель проигнорировал это указание
и сразу начал растаскивать
элитное соединение на части, затыкая
дыры в обороне Ржева.
30 сентября офицеры и солдаты
«Великой Германии» едва не взбунтовались,
когда их отправили в очередную контратаку.
Лишь к октябрю сражение
за Ржев стало затихать.
Как и в начале года, успех
Моделя был следствием
не только его полководческих способностей,
но и результатом постоянного
притока резервов.
Справка. Модель получил 9 дивизий
и еще эквивалент 2 дивизий
отдельными полками и батальонами.
Если в июле 1942 года 9-я армия
насчитывала 250 тысяч человек,
то в сентябре, несмотря на потери,
она увеличилась до 290 тысяч.
Общие потери немцев в августе-сентябре
1942г составили 60 тыс. человек.
Наступавшие на Ржев и Сычёвку
армии двух советских фронтов
потеряли за это время 314 тыс. солдат.
Красной Армии все еще не хватало опыта.
Александр Боднарь:«Мы до этого
еще летом не наступали.
Да и не умели мы наступать
на летнего немца.
Я шел в километре за боевыми порядками
и вдруг увидел поле усеянное
телами наших солдат.
Молодые ребята с гвардейскими значками,
в новеньком обмундировании…
Немецкий пулеметчик сидел в ДЗОТе
и косил наших солдат.
Солдатики были готовы на все, а командиры
не были готовы правильно наступать…
Мы учились воевать у немцев
аж до самого Сталинграда.
Отделение! Цель – ДЗОТ.
По амбразуре-3. Огонь!
А после Сталинграда нам уже не нужно было
учиться, мы уже сами умели».
Я убит подо Ржевом,
В безыменном болоте,
В пятой роте, на левом,
При жестоком налете
Я не слышал разрыва,
Я не видел той вспышки,-
Точно в пропасть с обрыва --
И ни дна ни покрышки.
И во всем этом мире,
До конца его дней,
Ни петлички, ни лычки
С гимнастерки моей...
Александр Трифонович Твардовский
В начале ноября 1942 года на аэродром
садились новые самолеты,
которые сразу привлекли всеобщее внимание.
В изящном двухмоторном бомбардировщике
чувствовалась сила и мощь.
Это был новый бомбардировщик Ту-2.
Ту-2. Высокоскоростной дневной
бомбардировщик ОКБ Туполева.
Экипаж: 4 человека. Вооружение:
две 20мм пушки и три пулемёта.
Бомбовая нагрузка: 3000кг.
ВВС Китая использовали его
во время войны в Корее.
Самолет создан в ЦКБ-29, которое по форме
представляло собой специальную тюрьму НКВД,
а по сути – являлось авиационным
конструкторским бюро.
Располагалось в Москве
на улице Радио, дом 24.
В разные годы здесь трудились конструкторы:
Петляков, Мясищев, Королёв,Стечкин и другие
Калининский фронт испытывал
затруднения в снабжении войск
из-за перекрытой немцами
у Ржева железной дороги.
Поэтому командование решило,
активно использовать авиацию
для снабжения и поддержки войск.
В состав 3-й воздушной армии,
действующей на фронте,
вошли еще пять свежих авиакорпусов.
Под Ржевом готовилась операция
с кодовым наименованием «Марс».
19-го ноября 1942 года началась
операция «Уран»
по окружению немецких
войск под Сталинградом.
«Марс» планировался с тем расчетом,
чтобы не дать возможность вермахту
перебросить резервы под Сталинград.
К участию в обеих операциях привлекались
примерно равные силы советских войск.
Операция «Марс» не готовилась
непосредственно Жуковым.
В период её подготовки он,
как представитель Ставки,
находился на Сталинградском направлении.
Однако координацию действий
Западного фронта Конева
и Калининского фронта Пуркаева,
в период самой операции,
возложили именно на него.
Кроме оперативной деятельности Жуков
является соавтором плана операции «Уран»,
по разгрому немецких войск
под Сталинградом.
Примечательно, что этот план
до сих пор не опубликован,
несмотря на истечение срока давности.
В день наступления 25 ноября подо Ржевом
задул резкий юго-западный ветер,
принёсший тяжелые серые тучи.
Посыпались крупные хлопья мокрого снега.
Видимость упала до двадцати шагов.
Использовать авиацию, на поддержку которой
так рассчитывали Жуков и Конев,
стало невозможно.
«Марс» был не первым и не последним
советским наступлением,
начатым в плохую погоду.
Но наступление 20-й армии на восточном
участке ржевского выступа
сразу же столкнулось
с серьезными проблемами.
Взломать оборону противника
советские войска не смогли,
пробив лишь сравнительно узкую брешь.
В нее ввели танковый и
кавалерийский корпуса.
Им предстояло прорваться к заветной
железной дороге Сычёвка – Ржев
и прервать сообщение по ней.
Смена планов привела к хаосу и заторам
на переправах через Вазузу.
На других направлениях наступление
развивалось достаточно успешно,
хотя и с отставанием от плана.
Южнее Белого, механизированный корпус
Соломатина уже прорвал оборону
авиаполевой дивизии Люфтваффе
и устремился в глубину немецкой обороны.
В долине Лучесы продвигался через леса
механизированный корпус Катукова.
Модель и фон Клюге бросили
в бой все свои резервы.
А из-под Смоленска к ним направились
резервы верховного командования.
Советский танковый корпус
и кавалеристы корпуса Крюкова
с большим трудом пробились к
железной дороге Сычёвка-Ржев,
но не смогли ее удержать.
С помощью бронепоезда немцы
восстановили контроль над ней.
Но Жуков не оставлял надежды переломить
сражение в свою пользу.
Он снял с соседнего сектора
еще один танковый корпус
и готовился ввести его навстречу
Калининскому фронту.
Жуков ждал, когда в тыл немецким частям
ударит корпус Соломатина
с другой стороны выступа.
В худшем случае новое наступление
давало надежду на перехват
железной дороги Сычёвка-Ржев.
К ней подошли уже практически
вплотную даже стрелковые части.
Казалось, достаточно сделать всего один шаг
и оборона врага начнёт рассыпаться.
Немецкое командование оказалось
перед лицом военной катастрофы:
почти все дороги, идущие в город Белый,
захватили советские войска.
Оставалось только шоссе Оленино – Белый,
но в двух шагах от него
оказались танки Катукова.
Модель бросил в этот сектор
свои последние резервы.
А на юге Эрих фон Манштейн готовил удар
для освобождения окружённой под
Сталинградом армии Паулюса.
Операция, названная "Зимняя гроза",
начиналась 12 декабря.
Штаб 3-й румынской армии докладывал:
«В настоящий момент сил
48-го танкового корпуса
недостаточно для одновременной борьбы
с прорывами и контрнаступлением,
назначенным на 12 декабря".
Манштейн требовал усиления
своих ударных групп,
но командование ничем не могло помочь ему –
основные резервы направлялись ко Ржеву.
Немецкие пехотинцы спрыгивали
из грузовиков практически на ходу.
Из машин выгружались пулеметы и
легкие минометы с ящиками мин.
Шоссе находилось под обстрелом, поэтому
солдаты спешно спускались в кюветы.
Пехотинцев перебросили из Оленино
для занятия обороны на пути
советского наступления.
Катукову как раз не хватило
одного батальона
для перехвата последнего шоссе
и обвала всей немецкой обороны.
Из 270 танков к началу операции
его корпус уже потерял 200.
Немалыми были и людские потери.
Катуков остановился всего
в двух километрах от шоссе.
Немцы могли двигаться по нему только ночью,
но они сохранили эту последнюю нить,
связующую их с гарнизоном Белого.
Именно в этот момент подошли
немецкие резервы
из-под Смоленска и нанесли контрудар.
Немцы отрезали корпус Соломатина
и часть уральского
добровольческого корпуса.
Вечером 14 декабря Соломатин получил
от Жукова разрешение на прорыв.
Уничтожив неисправную и оставшуюся
без топлива технику
бойцы мехкорпуса прорвались к своим.
Получив еще одну танковую
дивизию из резерва,
Модель отбил и новое
наступление 20-й армии.
Во второй половине декабря
боевые действия у Ржева затихли.
Операция «Марс» остановилась,
чтобы надолго стать самым
секретным советским наступлением.
О нем на долгие годы предпочли забыть.
В качестве причины неудачи назывались:
увлечение сковывающими ударами,
чрезмерный риск с наступлением
корпуса Соломатина
с открытым флангом и просчеты разведки.
Один из пленных советских
офицеров сообщил немцам,
что он был изумлён появлением
немецких резервов.
В отчете разведки верховного
командования вермахта отмечалось:
« На эти силы противник не рассчитывал.
На советских картах, попавших к нам,
никаких немецких резервов не отмечено».
Потери Западного и Калининского фронтов
составили 216 тыс. человек убитыми,
ранеными и пропавшими без вести.
Потери немецкой 9-й армии- 53,5 тыс.человек
убитыми, пропавшими без вести и ранеными.
18 января 1943 года, за
успешную оборону Ржева,
Гюнтер фон Клюге получил Дубовые Листья
к Рыцарскому Кресту.
Фельдмаршал уже был вовлечён
в заговор против Гитлера.
В момент взрыва бомбы 20 июля 1944 года
Клюге командовал Западным фронтом.
Когда стало ясно, что заговор провалился,
он принял цианистый калий.
Его преемником стал бывший
подчинённый — Модель.
Он тоже покончит жизнь самоубийством
в апреле 45-го в «рурском котле».
По другую сторону фронта
последовали наказания.
Конева сместили с поста командующего –
«как не справившегося с задачами
руководства фронтом».
Вскоре доверие командования
удалось вернуть,
и он возглавил 1-й Украинский фронт,
дошел до Берлина и Праги.
Командующего Калининским фронтом Пуркаева,
отправили на Дальний Восток.
Управление 41-й армии расформировали
и до конца войны армии с таким
номером не существовало.
Операция «Марс», несомненно,
одна из неудач Красной армии.
Однако помимо замысла операции существует
ее объективное значение.
С этой точки зрения, «Марс» позитивно
сказался на общей стратегии Красной армии.
Он сковал резервы группы армий «Центр»,
которые в случае затишья под Ржевом
отправились бы под Сталинград
и могли деблокировать
окружённую армию Паулюса.
9-я армия Моделя понесла
чувствительные потери.
Советская артиллерия и танки
методично выбивали
самый ценный ресурс Германии —
подготовленных солдат и офицеров.
В январе 1943 года освобождены Великие Луки
в 250 километрах от Ржева.
В руках Красной армии оказался
важный узел дорог
для обеспечения советских войск,
угрожающих флангу группы армий «Центр».
В этих условиях оборонять Ржевский
выступ немецкие войска уже не могли.
26 января фон Клюге обратился к Гитлеру
с предложением оставить выступ.
Но лишь 6 февраля, через несколько дней
после капитуляции армии
Паулюса в Сталинграде,
Гитлер разрешил отвести 9-ю и часть
4-й армии на новые позиции.
Постоянная угроза разгрома
заставила штаб 9-й армии
работать над планом эвакуации
Ржевского выступа.
Первые шаги были сделали еще до
официального разрешения фюрера.
Операция получила наименование «Бюффель».
4 февраля началось строительство
новой оборонительной линии.
Отвести более чем на 100км 325 тысяч солдат
и 40 тысяч «хиви» - задача не простая.
Если бы новое советское наступление
началось в разгар этого отхода,
он мог стать катастрофой.
Большие трудности для отступающих
могли создать партизаны
и оставшиеся в лесах группы
советских войск.
Поэтому перед началом отступления
началась масштабная
противопартизанская операция,
которая сразу превратилась
в террор против местного населения.
Среди убитых карателями людей,
партизан оказалось меньше всего.
На 3000 убитых пришлось всего 277 винтовок,
41 пистолет и 61 пулемет.
Ефрейтор Ханс Вайгель
из 4-й танковой дивизии:
«Наш патруль задержал старика и 6-летнего
мальчика с запасом картошки и соли.
Они заявили, что собираются ловить рыбу,
но думали наверняка что-то иное
(доставить продукты партизанам).
Мы не стали долго держать их
и почти сразу отпустили. На небеса…».
Такая жестокость уже стала обычной.
Однако во время операции «Бюффель»,
карательные акции проходили
особенно бесчеловечно.
Модель приказал эвакуировать
все мужское население
Ржевского выступа призывного возраста,
конфисковать все запасы продовольствия,
отравить колодцы и сжечь
дотла многие деревни.
Именно по итогам этой операции
Моделя объявили военным преступником.
Отход немцев из самого Ржева был
назначен на вечер 1 марта.
Арьергарды оставались в городе
до следующего дня
и перед уходом должны были
взорвать мост через Волгу.
Этот взрыв пожелал услышать сам Гитлер,
для чего включили телефонную связь
из штаба фюрера с подрывной командой.
Гитлер услышал в трубке
ужасающий грохот взрыва.
Командир санитарного взвода
220-й дивизии Красной армии:
«Стояла какая-то странная тишина.
Ни звука – ни со стороны немцев, ни с нашей
Постепенно солдаты стали вылезать
из траншей и щелей,
таких смельчаков становилось
все больше и больше.
И тут я услышал крик: «Фриц удрал!».
Отход охватывал весь Ржевский выступ.
Немцы отходили от рубежа к рубежу.
На каждом из них заранее готовились снежные
валы, ячейки, оставлялись снаряды и мины.
Расстреляв все запасы, гитлеровцы
отходили дальше на запад,
уничтожив все, до чего успевали дотянуться.
Вязьму ее освободители нашли
в «каменном прахе».
Немцы разрушили все мосты и мостики,
спилили телеграфные столбы,
искорежили стрелки на железнодорожных
путях, подорвали семафоры.
С немецкой педантичностью они прострелили
даже пустые баки и бочки для горючего.
Иногда из уст воевавших подо Ржевом немцев
звучат слова о том, что германский солдат
покинул этот город непобеждённым.
Но это уверенность рядовых, не знавших
общей обстановки на фронте.
С тем же успехом можно назвать
добровольными действия человека,
на которого наставили дуло пистолета.
9-я армия Моделя отступила, чтобы
не повторить судьбу 6-й армии Паулюса.
Борьба за Ржев стала одним из
символов трудного 1942 года.
Отрицательные оценки сражений
базируются на цифрах потерь.
С января 1942 по март 1943 безвозвратные
потери советских войск
составили здесь – 392 554 человека,
с учетом раненых это число
достигает – 1 160 787.
Но было бы ошибкой считать поражение
под Ржевом бесспорным выигрышем немцев.
Разгрома 9-й армии вермахта не случилось,
но весьма длинен список
нарушенных планов врага.
Ржевский выступ как губка впитывал
резервы германского командования.
Главным же результатом 15 месяцев боев
стали чувствительные удары по противнику.
3 апреля 1943 года Модель получил
Мечи к Рыцарскому Кресту,
а через две недели на него словно
вылили ушат холодной воды:
9-й армии предстояло участвовать
в наступательной операции
с кодовым наименованием «Цитадель».
Фельдмаршал уже не питал особых иллюзий
относительно перспектив этого наступления.
В его распоряжении была номинально
многочисленная армия,
состоящая, однако, из изможденных
и обессиленных соединений.
Летом 1943-го началась битва под Курском.

7 серия

Сталинград
Ранним утром 19 июня 1942 г. над
позициями советских войск
беззвучно падал связной
немецкий самолет «Шторх».
За ним даже не тянулся
привычный дымный след.
Когда немцы в отчаянной атаке
захватили место его падения,
они нашли только одну
пробоину - в бензобаке.
Немецкий офицер, который выбрался
из рухнувшего самолета,
был убит в перестрелке с
советскими пехотинцами
и не успел уничтожить портфель
с секретными документами.
Майора звали Райхель.
Он был начальником оперативного
отдела 23-й танковой дивизии
и вез план сосредоточения
ее частей в начале операции
с кодовым наименованием «Блау».
Операция должна была
осуществить мечту Гитлера -
захватить кавказские нефтепромыслы
и лишить русских крови войны – нефти.
Документы майора Райхеля раскрывали
планы врага далеко не полностью
и вполне могли оказаться сфабрикованной
немцами дезинформацией.
Сталин, рассмотрев захваченные документы,
оценил их очень осторожно:
«Возможно, что перехваченный
приказ вскрывает лишь
один уголок оперативного плана противника.
Можно полагать, что аналогичные планы
имеются и по другим фронтам».
Однако 28 июня 1942 года войска
вермахта начали операцию «Блау».
СПРАВКА. План «Блау» предусматривал
разделение группы армий «Юг» на две части.
Группа армий «А» должна была
наступать на Северный Кавказ
для захвата советских нефтяных промыслов.
Группа армий «Б», включавшая 6-ю армию
Паулюса и 4-ю танковую армию Готта,
должна была двигаться на восток -
к Волге и Сталинграду,
для прикрытия северного фланга
наступления на Кавказ.
Немецкие колонны рванулись
к Воронежу, Сталинграду, Ростову-на-Дону.
Недостаточно укреплённый южный сектор
советско-германского фронта был прорван.
Отступление советских войск
превратилось в бегство,
и вскоре под Миллерово в трехстах
километрах к западу от Сталинграда
неуправляемые части были окружены.
На одном из совещаний раздражённый Сталин
спросил командующего фронтом Тимошенко:
«Почему не сообщают Ставке,
куда девались войска этих армий
и какова их судьба?
В этих армиях находились, кажется,
14 дивизий, а это больше ста тысяч человек»
В ответ Тимошенко смог назвать
неутешительные цифры
пробившихся из окружения частей.
Уже через несколько дней Тимошенко
был смещён со своего поста
и новым командующим фронта
стал Василий Гордов.
Смена командующего не принесла
желаемого результата –
армия продолжала отступать, сдавая
один населённый пункт за другим.
Все чаще советские солдаты
добровольно сдавались в плен.
Многие переходили на сторону немцев,
становясь так называемыми «хиви».
Хи?ви от немецкого Hilfswilliger –
то есть «желающие помогать» –
добровольные помощники вермахта,
набиравшиеся из местного
населения и военнопленных.
Служили во вспомогательных частях
водителями, санитарами, поварами.
С увеличением потерь вермахта привлекались
и к непосредственному участию
в боевых действиях.
Непрерывное отступление советских
частей на восток продолжалось,
когда вышел знаменитый сталинский приказ
№227 получивший название: «Ни шагу назад».
Выписка из приказа №227
от 28 июля 1942 года:
«Надо в корне пресекать разговоры о том,
что мы имеем возможность
без конца отступать,
что у нас много территории,
страна наша велика и богата,
населения много, хлеба всегда
будет в избытке».
«Нельзя терпеть дальше командиров,
комиссаров, политработников,
части и соединения которых самовольно
оставляют боевые позиции…
Паникёры и трусы должны
истребляться на месте».
Останавливать бегущих должны были
специальные заградительные отряды,
имеющие право стрелять по своим.
Среди бойцов и командиров приказ
вызвал неоднозначную реакцию.
Многие к нему отнеслись положительно:
«Его надо было бы издать раньше, тогда бы
мы не отошли с зимних рубежей».
Но немало было и тех, кто считал,
что приказ ситуацию не изменит
и выполнять его не будут.
Численность заградительного отряда,
куда входили лучшие бойцы,
редко превышала несколько сотен солдат.
Так четыре заградотряда 62-й армии
насчитывали всего 650 человек
при общей численности
армии в 56 тысяч бойцов.
Поэтому заградотряды в лучшем случае
могли возвращать людей в свои части.
СПРАВКА. Выписка из донесения НКВД
о ходе боев в Сталинграде.
Заградительными отрядами с 1 августа
по 15 октября 1942 года
задержано 140 тысяч 755 военнослужащих,
сбежавших с передовой линии фронта.
Из них: арестовано 3 980 человек,
расстреляно 1189 человек,
направлено в штрафные роты
и батальоны 2961 человек,
возвращено в свои части и на
пересыльные пункты 131 094 человека.
Однако, чтобы остановить врага,
одних заградотрядов было мало.
Нужны были накопленные резервы.
На востоке, на железнодорожных станциях,
заполненных войсками резервных армий,
разнеслась команда: «По вагонам!».
Составы двинулись к Дону.
Немецкие части шли по
направлению к Сталинграду.
6-я армия приближалась к Дону, но ее
командующий чувствовал себя неуютно.
Фридрих Паулюс.
С 35-го года занимал должности начальника
штабов различных соединений.
Один из авторов плана «Барбаросса»,
плана нападения и ведения войны против СССР
После смерти генерал-фельдмаршала Рейхенау,
стал командующим 6-ой армии.
Был одержим манией чистоты —
даже в разгар боёв менял нижнее
бельё несколько раз в день.
Штабной работник Паулюс скорее походил
на ученого, чем на генерала.
Он не стал таким же кумиром солдат,
каким был его предшественник –
ярый нацист Рейхенау - решительный
и грамотный командир.
Паулюса постоянно сравнивали
с Рейхенау и это его раздражало.
СПРАВКА. 6-я полевая немецкая армия
насчитывала 270 тысяч человек,
около 3400 орудий и минометов,
350 танков и 1100 самолетов.
Ей противостоял Сталинградский фронт -
300 тысяч человек,
5500 орудий, 230 танков и 1000 самолетов.
Небольшой численный перевес советских
войск, сходил на нет,
из-за необходимости,
растянуть силы на 500км.
Паулюс же собрал свою армию в кулак
для нанесения точечного удара с запада.
Путь немцев к Сталинграду
пролегал через донские степи.
Здесь, текущий с севера на юг Дон,
подходит к Волге почти вплотную,
а затем поворачивает на юго-запад,
образуя большую излучину.
В ней и заняли оборону две
резервные армии : 62-ая и 64-ая.
За спинами солдат возвышался крутой,
высотой 25-30 метров, берег реки,
который затруднял отход
и не давал возможности создать
нужное количество переправ.
Прорыв врага на этом участке угрожал
советским войскам окружением.
Им оставалось или остановить
врага или погибнуть.
Немецкое наступление в излучине
Дона началось 17 июля.
Вопреки ожиданиям, разгромить советские
армии за несколько дней не удалось.
Бои затянулись на целый месяц.
Мужество советских солдат,
проявленное при обороне Дона,
заставило немецкое
командование пересмотреть
свою стратегию на Восточном фронте.
В случае, если армия Паулюса
не вышла бы к Сталинграду,
наступающая на Кавказ группа армий
«А» могла оказаться в окружении.
К Паулюсу срочно подтянули резервы.
Его усилили танковой армией Гота, с юга
двинувшейся по направлению к Сталинграду.
Значение города, названного
именем Сталина, росло день ото дня.
Усиление немецкой армии не замедлило
сказаться на обстановке.
Уже через две недели Паулюс нанес новый
удар, окружив главные силы 62-й армии.
Советские войска отошли
на восточный берег Дона.
Немцам оставалось лишь
переправиться через реку.
От Сталинграда их отделяло всего 60км.
Тем временем с юга к Сталинграду
уже шли танки генерала Гота.
Совершив 150 км-метровый марш по степи,
Гот неожиданно вышел в тыл
советским войскам.
Действовавшие здесь части были
объединены в Юго-Восточный фронт
под командованием генерала Ерёменко.
К юго-западу от Сталинграда,
недалеко от маленькой железнодорожной
станции Абганерово,
советские войска встретили
немецкие танки огнем «катюш».
Давай!
Еременко в докладе Василевскому:
« Летчики, которых я посылал для
наблюдения за боем, доложили,
что район Абганерово и прилегающие к нему
местности, горит, все объято пожаром.
Делаю вывод, что «катюши»
наделали там дел…»
Наступление Гота было остановлено.
Этот успех способствовал
продвижению Ерёменко
и вскоре ему поручили
координировать действия
Юго-Восточного и Сталинградского
фронтов по защите Сталинграда.
Генералу Паулюсу предстояло
форсировать Дон.
Месяц тяжелых боев не поколебал
его уверенности в том,
что он сможет покончить
с городом одним ударом.
Ранним утром 21 августа на гладь Дона
было спущено 112 десантных катеров
и 108 надувных лодок, которые
устремились к восточному берегу.
Защитники Сталинграда встретили их огнем.
Несколько десятков лодок пошли ко дну,
однако немцам удалось захватить клочок
земли на восточном берегу Дона
и держать его до наведения переправы.
Через день немецкие танки
рванулись к Сталинграду.
СПРАВКА. Сталинград, бывший Царицын –
однин из самых красивых,
зеленых и благоустроенных
городов предвоенного СССР.
Развернувшееся строительство заводов
привлекло в город много молодежи.
За 15 лет население выросло
с 85-ти до 450 человек.
Сталинградская набережная с кафе,
кинотеатрами и скверами
считалась самой красивой
среди городов Поволжья.
Эвакуация населения Сталинграда
проведена не была.
Переправы запрудили скот и сельхозтехника,
отправляемые на восток.
В городе скопились сотни тысяч беженцев.
К августу из города эвакуировали
около ста тысяч человек.
В полдень 23-го августа танкисты
6-й армии устремились к Сталинграду.
Обгоняя танки, с нарастающим гулом,
с запада на город тучей надвигался
немецкий 4-ый воздушный флот, приветствуя
своих танкистов воем сирен.
Начался самый мощный за всю историю войны
авианалет на Восточном фронте.
Был ясный солнечный день, когда в городе
прозвучали сигналы воздушной тревоги.
Многие жители восприняли их как учебные.
Лишь когда небо стало черным
от немецких самолетов
и батареи ПВО открыли огонь,
население бросилось в укрытия.
На город посыпались бомбы.
Восемьдесят процентов зданий было
уничтожено в первый же день бомбардировки.
Пригород Сталинграда состоял
из деревянных построек.
В городе размещались нефтехранилища
и склады древесины.
Приняв это в расчет, немцы активно
использовали зажигательные авиабомбы.
Высушенный августовским солнцем
город вспыхнул, как порох.
Потоки горящей нефти и бензина
устремились к Волге.
Река загорелась, а вслед за ней и
пароходы на Сталинградском рейде.
СПРАВКА. 4-ый воздушный флот
генерала Рихтгофена
совершил в тот день 1 500 вылетов,
сбросил 1 000 тонн бомб,
потеряв при этом всего три самолета.
В Сталинграде только за один день-
23 августа, погибло около 40 000 жителей.
Жители, выжившие в бомбежках,
покидали город.
Кому-то удалось переправиться через Волгу,
а кто-то ушел в оккупированные
окрестные станицы,
были и те, кто остался разделить
судьбу родного города.
Когда танки армии Паулюса вышли к Волге,
было около четырех часов дня.
Подойдя к Сталинграду с севера, танкисты
видели в бинокли лишь руины и пожары,
которые просто некому было тушить.
Казалось, что немцам осталось
лишь войти в горящий город.
Однако взять Сталинград одним
ударом им не удалось.
Более того, с севера на атакующую
немецкую армию,
обрушились удары Сталинградского
фронта: пехоты и танков.
Ставка вовремя перебросила танковые
корпуса из-под Воронежа.
Также под Сталинград прибыли
две резервные армии
и лучшие оперативные умы Красной армии —
маршалы Василевский и Жуков.
Жуков докладывал Сталину:
«Наш быстрый удар заставил противника
повернуть от Сталинграда
его главные силы против нашей группировки,
чем облегчилось положение Сталинграда,
который без этого удара
был бы взят противником».
На несколько дней наступило затишье.
Сталинград был наполовину окружён.
Защищающие его 62-я и 64-я армии оказались
отрезанными от Сталинградского фронта
и могли получать подкрепление и боеприпасы
лишь по переправам через Волгу.
С другой стороны и немцы
не чувствовали себя спокойно,
отбивая удары Красной Армии с севера и
непосредственно из Сталинграда.
Стало очевидным, что пока город
будет получать подкрепление,
его защитники не оставят даже руины.
Первоначальный план, не предусматривавший
захват Сталинграда,
немецкому командованию пришлось
срочно корректировать.
Перед Паулюсом поставили задачу:
взять город, ликвидировать переправы
и занять оборону,
таким образом, прикрыв от Сталинградского
фронта наступающие на Кавказ немецкие части
В немецких штабах захват города на Волге
виделся делом недель.
Однако 12 сентября, прилетевший в Винницу
на встречу с Гитлером Паулюс,
охладил пыл командующих.
Его 6-я армия была уже не той, что в июле.
За два с половиной месяца боев войска
понесли значительные потери.
Кроме того, теперь Паулюс должен
был бросить наиболее боеспособные дивизии
на оборону своего левого фланга,
который протянулся от Дона до Волги.
На вопрос Гитлера, когда Паулюс
возьмет Сталинград, тот ответил:
«Ввиду состояния наших войск,
а также русского сопротивления
я не могу назвать окончательный срок.
Напротив, я должен просить подкрепления
тремя боеспособными дивизиями».
Армию Паулюса вновь усилили резервами.
К тому же, ему передали две
танковые дивизии армии Гота.
Сталинград следовало взять немедленно.
Защитой и надеждой города
оставалась 62-я армия.
Численность бойцов в дивизиях
упала в пять-шесть раз.
В армии насчитывалось всего
около полусотни танков.
Несколько десятков повреждённых танков,
которые еще могли стрелять,
сделали неподвижными огневыми
точками - вкопали в землю.
Удержать Сталинград только этими
войсками было, конечно, невозможно,
и 9 сентября к городу направили стрелковую
дивизию генерала Александра Родимцева.
А тремя днями позже 62-ю армию
возглавил новый командующий–
генерал Василий Иванович Чуйков.
Василий Иванович Чуйков. C 17 лет служил
юнгой отряда минёров в Кронштадте.
Во время гражданской войны в 19 лет
стал командиром полка,
был награжден 2 орденами Красного Знамени.
С декабря 1940 года находился
в должности военного атташе
при Полномочном представительстве
СССР в Китае.
Чуйков прибыл в штаб армии 14 сентября, и в
этот же день немцы пошли на штурм города.
Им удалось найти слабое место
в советской обороне –
позиции 112-ой стрелковой дивизии.
В ее полках из двух с половиной
тысяч человек в строю –
осталось от 50 до 130 бойцов,
а артиллерия состояла из одной
гаубицы и одной пушки-«трехдюймовки».
Немцы прорвались к Мамаеву кургану,
и вскоре вышли к Волге,
намереваясь захватить
центральную переправу.
Если бы это произошло, судьба Сталинграда
решилась бы в этот же день.
Дивизия Родимцева подошла к городу
и находилась на левом берегу,
когда немцы были уже на набережной
и сосредоточили свой удар
по причалам переправы.
Чтобы дать возможность
Родимцеву переправиться,
Чуйков бросил в бой последние резервы -
несколько уцелевших танков и две группы,
сформированные из работников штаба армии.
Заградотрядов уже просто не было.
Все, кто мог стрелять, были на передовой,
и солдат удерживал не страх,
а понимание ситуации, обозначенной Чуйковым
«За Волгой для нас земли нет!».
Немцам удалось занять южную часть города,
и 62-я армия Чуйкова была изолирована
от 64-ой армии Шумилова.
Захват немцами огромного здания элеватора
воспринимался как большой успех.
Паулюс лично разработал нарукавную нашивку
для своих солдат с изображением элеватора.
Однако, как показали дальнейшие события,
с нашивками за победу он явно поторопился.
Ночью дивизия Родимцева начала
грузиться на катера и баржи.
Чуйков приказал перевооружить
ее для городских боев.
Вместо винтовок многие гвардейцы
получили пистолеты-пулемёты,
ручные пулеметы и противотанковые ружья.
Заметив суда, немцы прямо с набережной
открыли огонь из орудий и минометов.
Тонули катера. Шли на дно люди.
Доплывшие до берега солдаты
сразу бросались в бой.
Немцы заняли высокую набережную,
и советский десант был перед
ними как на ладони.
Перестрелка очень скоро
перешла в рукопашную,
в ход пошли штыки и сапёрные лопатки.
В этой отчаянной атаке
набережная была отбита,
и гвардейцы бросились к мельнице №4,
откуда немцы обстреливали берег реки.
Красноармейцы выбили противника и
оттуда, обеспечив защиту переправы.
Родимцеву удалось оттеснить противника
и захватить железнодорожный вокзал.
К 19-ому сентября отбили Мамаев курган.
В тот же день советское
командование предприняло
крупное наступление Сталинградского фронта
на соединение с защитниками города.
С большим трудом немцам
удалось его отразить.
Но послать подкрепление частям,
которые штурмовали сам город,
немецкое командование уже не могло.
В течение двух недель бои и бомбежка
города не прекращались.
27 сентября Паулюс предпринял второй штурм.
Задачей Чуйкова стало «удержать
город и промышленные центры».
Силы его армии таяли,
но боевой опыт обогащал войска
новыми тактическими приёмами.
Разрушив Сталинград, немцы сами создали
себе проблемы при его штурме.
Танки – основная ударная
сила немецкой армии,
не могли преодолеть груды битого
кирпича и городские руины.
Из-за любого угла, подвала,
разрушенной балки
в него летели гранаты или бутылки
с зажигательной смесью.
Немецким летчикам все труднее было
находить в разрушенном городе
ориентиры для сбрасывания бомб.
Разобрать с воздуха, где среди серых
развалин находятся свои войска,
а где чужие, было трудно, к тому же
бомбардировщики Хейнкель
обычно сбрасывали свой груз на
пространстве нескольких сот метров.
Чуйков приказал своим войскам
во время бомбежки
подходить как можно ближе
к вражеским позициям.
Дистанция между линиями обороны
уменьшилась до 10-30 метров,
и горизонтальные бомбометания
немцев практически прекратились.
Слишком велик был риск попадания
по немецким позициям.
Немецкие бомбардировщики, ранее
успешно прокладывавшие путь пехоте,
стали менее эффективными.
Теперь для бомбардировки города немцы
использовали бомбардировщики Ю-87.
Они сбрасывали бомбы на крутом пикировании
что значительно повышало его точность.
В Сталинграде пилотам Ю-87 приходилось
работать буквально на износ -
до 6 часов в день.
Один немецкий летчик подсчитал,
что за три месяца боев в Сталинграде
он совершил 228 вылетов, столько же,
сколько за предыдущие три года.
По приказу Чуйкова мощная
дальнобойная артиллерия 62-й армии
оставалась на левом берегу Волги.
Здесь она была более защищена
от ударов авиации.
В городе на верхних этажах зданий
располагались лишь наблюдатели.
Заметив скопления врага или огневые точки,
наблюдатель сообщал
артиллеристам их координаты.
На готовящегося к наступлению противника,
немедленно обрушивался залповый
огонь с левого берега.
Важную роль стали играть снайперы.
По городу можно было
передвигаться разве что ползком.
Чуйков потребовал от командиров всех рангов
находиться на переднем крае
боевых действий
и поддерживать боевой дух личного состава.
По приказу Чуйкова в частях начали
формировать штурмовые группы,
более приспособленные к
условиям городского боя.
СПРАВКА. Штурмовая группа состояла
из 20-30 наиболее опытных бойцов.
Основное вооружение – автоматы,
большое количество гранат,
ножи и остро отточенные сапёрные лопатки.
Группе придавалась легкое противотанковое
орудие, иногда танк,
отделение бронебойщиков с
противотанковыми ружьями, огнемётчики.
Перед штурмовыми группами ставилась задача:
на передовой линии фронта захватывать
и удерживать городские здания.
Зачастую применялась следующая тактика:
выстрелом из пушки в стене дома
пробивалось отверстие.
Затем туда летели несколько гранат,
и бойцы устремлялись в здание.
Подвалы выжигались огнемётами
и забрасывались гранатами.
Прежде чем ворваться в комнату,
боец бросал туда гранату,
а затем давал очередь из автомата.
Некоторые здания напоминали
своеобразный «слоеный пирог» -
первый этаж был занят советскими
штурмовиками, выше находились немцы,
а на верхнем этаже - снова
бойцы Красной Армии.
Рукопашный бой в этих условиях
стал обычным делом,
но немцы боялись и как могли, избегали его.
Отточенные сапёрные лопатки
русских приводили их в ужас.
Отдельно стоящие дома, из которых
бойцы простреливали улицы -
становились крепостями.
Вечером 27 сентября сержант
Яков Павлов получил приказ
осмотреть дом облпотребсоюза, стоявший
в ста метрах впереди позиций пехоты.
Дом был прекрасным наблюдательным пунктом
и хорошей площадкой для обстрела противника
из него открывалась панорама города
на запад, север и юг в радиусе километра.
Красноармейцы очистили здание.
Вскоре на помощь разведчикам Павлова
прибыл взвод лейтенанта Афанасьева.
Когда немцы осознали свою потерю и
пошли в атаку, их встретили плотным огнем.
За 58 дней последующих боев обороной
дома руководили разные командиры.
Но так уж вышло, что за зданием
закрепилось имя сержанта.
Первыми «Домом Павлова» здание назвали
артиллеристы, отмечая его на своих картах.
Как «Дом Павлова» он значился и
в донесениях и приказах по армии.
К дому проложили подходы, соединяющие
с мельницей и с соседним зданием,
захваченным лейтенантом Заболотным.
По ним прибывало подкрепление.
В стенах проделали амбразуры для
ведения огня, подходы к дому заминировали.
Бойцы быстро освоились на новом месте.
В квартирах осталось много вещей.
Нашелся даже патефон.
Правда, уцелела лишь одна пластинка,
но в перерывах между боями с немцами,
которые предпринимали попытки любой
ценой отбить дом, над руинами плыла музыка…
Штаб Чуйкова переместили на открытое место
у огромных цистерн нефтехранилища.
Определив его расположение,
немцы начали обстрел штаба.
И русские и немцы были уверены,
что нефти в цистернах нет,
но когда те стали взрываться,
это испугало всех.
Потоки горящей нефти хлынули к окопам,
где располагался штаб
и лишь чудом не залили командный пункт.
Телефонные линии сгорели.
Из-за дыма невозможно было дышать.
В течение трех дней Чуйков оказался
запертым в огненной ловушке.
Всё это время командующий фронтом Еременко
находившийся на левом берегу Волги,
не знал, жив ли Чуйков, и где
находится штаб его армии.
Наконец от Чуйкова пришло сообщение:
«Мы там, где больше всего дыма и огня».
Штабу вновь пришлось менять свое
расположение, а немцы все усиливали натиск.
4 октября они захватили район вокзала, всё
больше прижимая советские войска к Волге.
Спасла положение переправа в город
воздушных десантников дивизии
Виктора Жолудева.
14 октября немцы начали
очередное наступление.
Основной удар наносился теперь
в районе тракторного завода.
Против дивизии Жолудева, оборонявшей завод,
действовали три пехотные и
две танковые дивизии немцев.
Командир дивизии Жолудев
с автоматом в руках
сражался рядом со своими
уцелевшими бойцами.
На подходе к переправе была
свежая дивизия Людникова,
но до ее прихода нужно было продержаться.
С территории тракторного завода
немцы наносили удары по заводу "Баррикады".
Лишь залпы "катюш" с левого берега
реки остановили их атаку.
Однако немцы уже достигли Волги,
разделив 62-ю армию на две части.
В то, что Сталинград удержать удастся,
уже не верил даже Чуйков.
16 октября, когда бой шел
в 320 метрах от его штаба,
в Сталинграде высадилась
138-я дивизия Людникова
и вступила в бой в районе
завода «Баррикады».
Немецкое наступление вновь
было остановлено.
Гитлер был в ярости, что Сталинград
до сих пор не взят.
Из сообщения ВВС, октябрь 1942 года
«Сталинград поглотил гитлеровские армии.
Польша была завоевана за 28 дней.
За 28 дней в Сталинграде немцы
сумели захватить несколько домов.
Франция пала за 38 дней.
В Сталинграде за 38 дней немцам удалось
перебраться с одной стороны
улицы на другую»
Немцы называли военные действия
в городе «крысиной войной».
В ней нельзя было положиться
на техническую мощь армии.
Здесь солдат стоял против солдата,
и разделяло их 10-20 метров.
Выигрывал в этой войне тот, кто
был злее и изобретательнее,
тот, в ком было больше мужества и воли,
тот, кто был сильнее духом.
К концу октября советские
солдаты, глядя на пленных,
заметили, что немцы перестали
бриться и мыться.
Отчасти сказывался недостаток воды.
А ведь до Сталинграда немецкий солдат
со вшами был большой редкостью!
Бороться с паразитами немцев учили
русские перебежчики –«хиви».
Одежду закапывали в землю, оставив на
поверхности только ее край.
Вши устремлялись наружу,
где их и уничтожали огнем.
Напротив, в Советской армии,
именно в эти тяжелые дни
выглядеть неопрятным стало дурным тоном.
Вне зависимости от тяжести боев
раз в неделю каждый солдат
шел в баню на берегу Волги
и получал комплект чистого белья.
Здесь, у реки среди множества блиндажей,
напоминающих ласточкины гнезда,
солдаты знали, где можно починить часы
и обувь, выменять хороший нож или мундштук.
Именно здесь появилась знаменитая
фронтовая традиция.
Один солдат мог подойти к другому
дотронуться одной рукой до своего кармана,
а другой до кармана приятеля и
предложить «махнем не глядя».
Отказаться было нельзя.
Так окурок обменивался на портсигар,
а зажигалка - на пистолет или деньги.
В ситуации, когда каждую секунду
солдат мог потерять жизнь,
цена любой вещи сводилась к нулю.
11-ое ноября. Последнее наступление
Паулюса в Сталинграде.
У завода «Баррикады» немцы достигли Волги
и окружили дивизию Людникова,
разделив 62-ю армию на три части.
138-я дивизия, или как ее
называли «остров Людникова»,
полтора месяца в одиночестве защищалась
в двухстах метрах от Волги.
Линия фронта проходила уже
по городским кварталам.
Переправы, по которым шло снабжение войск,
находились под постоянным
огнем и днем, и ночью.
Вскоре Волга начала замерзать
и суда уже не могли доставлять в
Сталинград боеприпасы и продукты.
Лишь самолеты У-2,
навьюченные, как верблюды,
сбрасывали мешки с патронами и сухарями.
Парашютов не хватало, и груз часто
просто сбрасывали с малой высоты.
Мешки с продуктами, ящики со
снарядами ставили на плоскость
и привязывали веревкой
с распускающимся узлом.
«У штурмана «вожжи» - он их дергал и
летел груз вниз, куда попадет.
Но водку на парашюте бросали. Газ
прибираем, кричим: «Иван, держи! Водка!».
Летчики и штурманы делали
по 12 вылетов за ночь!»
Однако обеспечить бойцов всем необходимым
по воздуху было невозможно.
Судьба последних защитников Сталинграда,
казалось, уже была решена.
Приближалась зима.
От Балтики до Волги фронт обороны
казался немцам неуязвимым.
Союзникам - венграм, румынам и итальянцам,
доверили удерживать часть позиций на Дону.
Считалось, что даже если советским
войскам удастся взломать их оборону,
серьезного кризиса не возникнет.
Господствовало мнение,
что русские «едва ли в состоянии
начать крупное наступление
с далеко идущими целями».
Однако еще в сентябре
командование Красной Армии
начало работу над планом полного
разгрома армии Паулюса.
Из района станицы Клетской советские войска
должны были нанести удар на город Калач.
Им навстречу, наступали войска
Сталинградского фронта,
замыкая окружение противника.
Операция получила кодовое название «Уран».
Ее должны были осуществлять три фронта -
Донской, Юго-Западный и Сталинградский.
Численный перевес советских войск
был не таким уж значительным
и успех «Урана» зависел от мастерства
солдат и командиров.
Но неприятности начались
еще до первых залпов.
В ночь на 19 ноября перед днем наступления
поднялась метель, видимость резко упала.
Сталин подчеркивал:
«Если авиаподготовка операции
неудовлетворительная,
то операция кончится провалом».
Теперь из-за метели приходилось вообще
отказываться от поддержки авиации.
Однако откладывать «Уран» было поздно.
На юге войска уже
переправились через Волгу.
Спрятаться в степи они не могли,
но ждать хорошей погоды -
означало обнаружить себя перед противником.
Утром, 19 ноября в 8.50 загремела
артиллерийская канонада,
завершившаяся залпом «катюш».
Обстрел велся в метель почти вслепую,
но румынская оборона рассыпалась
уже под первыми ударами танковой армии.
Контрудар по наступающим советским войскам
попытался нанести сорок восьмой
танковый корпус немцев.
В районе Усть - Медведицкого произошел
крупный встречный танковый бой,
длившийся более суток.
Немецкий корпус был разбит.
Одна из его дивизий столкнулась
с курьезным препятствием -
электропроводку многих танков
перегрызли мыши.
Дивизия находилась в резерве, и танки,
стоявшие без движения,
были выведены из строя таким
неожиданным союзником Красной Армии.
На сутки позднее началось
наступление к югу от Сталинграда,
и к операции «Уран» присоединился
фронт Еременко.
Под ударами танков оборона
румынской 4-ой армии
рухнула едва ли не быстрее, чем на Дону.
Войска двух советских фронтов шли
навстречу друг другу с севера и с юга.
Их еще разделяло значительное расстояние,
а фланги все больше и больше растягивались.
Метель затрудняла движение корпуса.
Не было даже проводников:
разбитые селения обезлюдели.
22-ого ноября в сумерках
к мосту через Дон у Калача
подошел небольшой отряд
из двух рот мотострелков,
пяти танков и одной бронемашины.
От захвата этого моста во многом зависел
успех всей операции «Уран».
Командиром отряда был
подполковник Филиппов.
Немецкая охрана моста не могла поверить,
что в таком глубоком тылу могут
появиться танки противника.
Немцы приняли машины
с зажженными фарами за своих.
Когда охрана опомнилась, было уже поздно.
Ни взорвать мост, ни остановить
танки немцы не успели.
С захватом моста советские
войска обеспечили себе
быстрое накопление сил на восточном берегу
Дона для броска навстречу танкам Еременко.
На четвертый день операции «Уран» -
части Сталинградского фронта соединились
с танковой армией Юго-Западного
фронта в районе Советского.
Кольцо окружения вокруг
армии Паулюса замкнулось.
Однако сам факт окружения
не означал уничтожения противника.
Паники среди немцев не было.
Гитлер же заверял Паулюса:
«Армия может быть уверена,
что я сделаю все,
чтобы обеспечить ее всем необходимым
и своевременно снять с нее блокаду».
Окружённым немецким войскам предписывалось
не отходить с занимаемых позиций.
Однако, когда в штабе 6-й армии
состоялось совещание командиров корпусов,
большинство немецких генералов
высказалось за прорыв из «котла».
Генерал Йенике произнес роковую фразу:
— Рейхенау не стал бы медлить.
Паулюс тут же зло перебил его:
— Я — не Рейхенау!
Он стоял на своем: необходимо
повиноваться приказам.
Это означало занять оборону и ждать
взлома кольца окружения ударом извне.
Вызволить армию Паулюса поручили
фельдмаршалу Манштейну.
Ему выделили резервы и перебросили
войска с Кавказа.
Операцию назвали «Зимняя гроза».
Накопление сил для нее
шло почти три недели.
Манштейна не зря считали лучшим
оперативным умом Третьего Рейха.
Первый раунд сражения он выиграл.
Удар был нанесен не по кратчайшему
расстоянию с запада, а с юго-запада,
вдоль железной дороги
Котельниково-Сталинград.
Войска Манштейна прорвали внешний фронт
окружения и на пути к Паулюсу
оставались лишь разбросанные по степи
отдельные советские части.
Сталин приказал немедленно направить против
Манштейна резервную армию Малиновского,
но выполнение этого приказа происходило
медленнее, чем хотелось.
Донесения армии рисуют удручающую картину:
«Обозы отстали. Автотранспорт не работает
за отсутствием горючего.
Связь с выгрузившими частями отсутствует».
Отразить удар Манштейна
могли только те войска,
которые участвовали в
окружении войск Паулюса.
Именно они стали на пути немецкого
танкового клина.
Если бы немцы их сокрушили за сутки — двое,
история Сталинграда могла быть
для немцев менее печальной.
Но советские корпуса стояли насмерть
и сумели остановить врага
до прибытия основных сил Малиновского.
Начальник штаба Манштейна генерал Шульц
пытался уговорить Паулюса
пробиваться навстречу.
«Ваше наступление должно начаться,
чем раньше, тем лучше. Нельзя ждать…»
Из «котла» ответили уклончиво:
«Мы доложим, когда сможем
начать наступление».
Паулюсу уже не хватало решимости идти
на прорыв, он всё больше впадал в апатию.
Вскоре войска Манштейна были не только
остановлены, но и оттеснены на запад.
Провал операции «Зимняя гроза»
не оставил надежд на спасение у
окружённой в Сталинграде армии.
Операция по уничтожению окруженной
в Сталинграде армии Паулюса
получила кодовое название «Кольцо».
Еще до начала операции Паулюс получил
ультиматум, предлагающий сдачу.
По приказу Гитлера его отклонили.
Советское командование предлагало
сдаться и простым солдатам.
У-2 летчика Лященко, на высоте в тысячу
метров как бы зависал в небе
и через громкоговоритель штурман Овсищер
зачитывал ультиматум окруженным войскам:
«Внимание! Внимание! К окруженным в районе
Сталинграда немецким солдатам и офицерам!»
С земли открывался шквальный огонь.
У-2 уходил из зоны обстрела,
а через пятнадцать минут в другом
месте повторялось то же самое.
Кто-то из стрелявших верил в то,
что придет помощь,
кто-то страшился расправы в плену,
кто-то просто боялся нарушить приказ.
Несмотря ни на что в «котле» не переставала
работать система поддержания дисциплины.
Расстреливали за трусость, дезертирство,
за кражу продовольствия и мародерство.
Окружённые все еще оставались армией.
Операция «Кольцо» началась 10 января
с мощной артиллерийской подготовки.
Окруженные контролировали достаточно
большую территорию: километров в 40- 60.
Немцев гнали на восток,
к Волге и Сталинграду.
Через четыре дня немцы оставили
главный аэродром — Питомник,
и ко многим пришло осознание катастрофы.
За место в самолете попросту дрались.
В итоге последними улетели не раненые
и не самые богатые, а самые сильные.
21 января оставили аэродром Гумрак.
Последние порции продовольствия и
боеприпасов сбрасывали уже парашютами.
Все больше солдат впадало в апатию.
Они прятались в развалинах и оживлялись,
лишь когда слышали звуки пролетающих
транспортных самолетов.
Их мысли занимала только еда.
Последними позициями армии Паулюса
стали развалины Сталинграда.
24 января Паулюс обратился
к Гитлеру с донесением,
в конце которого были такие слова:
«Чтобы спасти жизни тех, кто еще остался,
армия просит разрешения
на немедленную капитуляцию».
Фюрер был непреклонен:
«Капитуляцию запрещаю.
Армия удерживает свои позиции
до последнего солдата и
до последнего патрона».
Вскоре «котел» был разорван на две части:
южную, зажатую в центральной части города,
и северную, в районе заводов.
Штаб Паулюса находился в южной части
и командующий не счел нужным
отказываться от плена.
Он сдался утром 31 января
вместе со своим штабом.
Северная группировка под командованием
генерала Штрекера продолжала сопротивление,
однако после мощного огневого удара
советской артиллерии
2 февраля 1943 года сложила оружие и она.
СПРАВКА: В ходе операции «Кольцо»
захватили пленными 91-у тысячу человек,
6 тысяч орудий, полторы тысячи танков,
80 тысяч автомашин и другое имущество.
Разгром армии Паулюса
и двух румынских армий
заставил Германию содрогнуться от ужаса.
По всей стране был
объявлен 3-хдневный траур.
Во фронте, который казался незыблемым,
образовалась гигантская дыра.
Этим немедленно воспользовалось
командование Красной Армии
для широкомасштабного наступления.
Последовательно пали итальянская и
венгерская армии на Дону.
Началось поспешное отступление
немцев с Кавказа.
До бакинской нефти
Гитлер так и не добрался.
К моменту, когда Паулюс капитулировал,
советские войска уже вышли на позиции,
потерянные летом.
Зимнее наступление остановилось
только в марте 43-го.
Советские войска взяли Курск.
Через несколько месяцев их ожидало
следующее решающее сражение Великой войны.

8 серия

Кавказ
Лейтенант и сержант в
униформе Красной армии
непринужденно разговаривали по-немецки.
Сегодня мы пересекли границу Европы и Азии…
Сидящий рядом немецкий сапер
застыл с отверткой в руке
перед подрывной машинкой и
с интересом слушал разговор.
Странная компания принадлежала
к одной из рот
так называемого «особого полка 800»,
более известного как «Бранденбург».
Солдаты и офицеры полка часто
переодевались в униформу противника
во время специальных операций.
Только что они предотвратили
подрыв плотины на реке Маныч.
Немцам казалось, что операция
успешно завершена,
когда в дверях появился незнакомец...
История не сохранила имени
неизвестного героя,
который 27 июля 1942 г. подорвал
плотину Веселовского водохранилища.
Этот взрыв привел к резкому
повышению уровня воды,
и затруднил переправу немецких войск.
Маныч шириной всего 40 метров ниже плотины
превратился в настоящее море
3-4 километровой ширины.
Вместо переезда по плотине, танки с
крестами по одному перевозили на паромах.
Разлив водохранилища дал время на отход
двум армиям советского
Северо-Кавказского фронта...
Однако взрыв плотины имел
лишь тактическое значение.
После захвата немцами Ростова-на-Дону
главные силы группы армий «А»
устремились на Кавказ не через реку Маныч,
а по территории к западу от этой реки.
Немцы действительно смогли
ступить на землю Азии,
но сражение за Кавказ развернулось
на Европейской территории СССР.
В тот же день 27 июля 1942 г.
в Москву пришел доклад
командующего фронтом маршала Буденного.
Он предложил Сталину отвести войска
на рубеж Главного Кавказского
хребта и реки Терек.
После поражения Крымского фронта на
Керченском полуострове в Крыму
в мае 42-го года поражения советских
войск под Харьковом и на Донбассе,
немецкие войска имели подавляющее
превосходство в силах
над войсками Северо-Кавказского
направления.
Единственным способом сохранить
остатки советских войск
был немедленный их отвод к реке Терек.
28 июля Сталин подписал приказ
№227 «ни шагу назад»
и одновременно утвердил предложение
Буденного об отходе.
Одно не противоречило другому -
стратегия «ни шагу назад»
не означала забвения советским
руководством военной целесообразности.
Обрывистые берега Терека и высокие горы
давали надежную опору обороне.
Своевременный отход обещал сохранение
войск и удержание Кавказа.
Промедление могло привести
их к окружению и разгрому.
Основные резервы к этому моменту уже
действовали под Сталинградом,
и восстанавливать фронт на
Кавказе было бы нечем.
После разрешения на отход началась
подготовка рубежа Терека к обороне.
После провала плана «Барбаросса» и
стратегии блицкрига в ходе битвы за Москву,
немцы спланировали второй
«молниеносный» поход.
Главный удар направлялся на разгром
южного крыла советских войск,
а в последующем и на других направлениях.
К его осуществлению они
приступили 28 июня 1942 г.
Важной составляющей этого плана был
и захват нефтяных месторождений Кавказа.
Накануне войны, в 1940 г., в
Бакинском нефтяном районе
добывалось свыше 71 % всей нефти СССР.
В грозненском и Майкопском — свыше 24 %.
Захват основных источников нефти мог
оставить Красную Армию без топлива.
Нефть была объектом пристального
внимания самого Гитлера.
Фюрер изучал историю
нефтяных месторождений,
знал как нефть добывается
и перерабатывается
Он был буквально одержим нефтью.
После начала операции «Блау» и
взлома обороны Красной армии,
к нефтепромыслам двинулась
группа армий «А».
Ее ударным ядром стала 1-я танковая
армия Эвальда фон Клейста.
В 1941 г. Клейст возглавлял
танковую группу на Украине,
и командовал немецкими частями в
крупнейшем танковом сражении
в районе Броды — Дубно — Луцк.
Теперь он получил непростую задачу
прорваться к нефтяным полям Кавказа.
Буденный имел все основания просить Сталина
об отходе к горам Кавказа.
Горы словно гигантская стена преграждали
немцам дорогу к Бакинской нефти.
Главный Кавказский хребет
протянулся огромной грядой
на 1200-1300 километров от
Каспийского до Черного моря.
Хребет условно делится на три части.
Восточный Кавказ от Апшеронского
полуострова до горы Казбек,
Центральный Кавказ — от Казбека до Эльбруса
и Западный Кавказ — от Эльбруса до Анапы.
Выше 3 200 метров на Кавказе
круглый год царство снега и льда.
Путь к нефтепромыслам Грозного
прикрывал и быстрый Терек.
Клейст планировал прорываться танками
через Орджоникидзе (Владикавказ)
по Военно-Грузинской дороге к Тбилиси.
Перевалы Западного Кавказа он
не считал нужным атаковать,
а все усилия хотел сосредоточить
на главном направлении.
Однако германское верховное
командование отклонило его план.
Для прорыва через перевалы Западного
Кавказа направлялся горный корпус.
Гитлера ставил задачу: «овладеть
всем восточным побережьем Черного моря,
в результате чего противник лишится
черноморских портов и Черноморского флота».
1-я танковая армия отрезала отходящие
советские войска от переправ.
В распоряжении Буденного имелись только
небольшие танковые части
для поддержки пехоты.
Но его войска имели
преимущество в артиллерии.
Также их поддерживали мощные
авиационные соединения.
Лето 1942 г. ознаменовалось важным
шагом в развитии советских ВВС:
в составе фронтов формировались
воздушные армии.
Теперь управление советской авиацией
сосредотачивалось в одном штабе.
Ранее они распылялись между штабом ВВС
фронта и несколькими армиями.
Такая негибкая система управления
продемонстрировала свою
нежизнеспособность в первый год войны.
Советские войска на подступах к Кавказу
поддерживали авиация Черноморского флота,
5-я воздушная армия
генерал-лейтенанта Горюнова,
а также недавно сформированная
4-я воздушная армия
42-летнего генерал-майора
авиации Вершинина.
Вершинин Константин Андреевич.
Начинал службу в пехоте.
В 1930 г. его неожиданно направили
в авиацию, в военно-воздушную академию.
Поначалу он воспринял
этот перевод без восторга,
а мастерство летчика освоил
уже немолодым человеком.
Именно пехотное прошлое помогало Вершинину
управлять авиачастями прежде всего
как инструментом воздействия
на наземную обстановку.
В августе 1942 г. от летчиков
армии Вершинина
зависело выживание фронта Буденного.
Они засыпали бомбами и ракетами
колонны немецких войск,
преследующих войска Красной армии.
Немецкий историк Вильгельм Тике:
«Необычная активность советской авиации
создавала помехи выдвижению
немецких соединений.
Советские самолеты кружились
над районами сосредоточения
и демонстрировали подавляющее
превосходство в воздухе».
Авиация стала и глазами
отступающего фронта.
Самолеты-разведчики отслеживали
передвижения немцев
и позволяли контролировать обстановку.
По следам отступающих советских войск
к перевалам Западного и Центрального
Кавказских хребтов
шли подготовленные и экипированные
для действий в горах немецкие части.
"Тропа идет выше... К вечеру будем
на месте. Я ходил здесь до войны..."
Они состояли из уроженцев Тироля и
других гористых южных районов Германии.
Немецкие горные егеря располагали
вьючными животными
и особой облегченной горной артиллерией.
Помимо обученных в Альпах егерей на Кавказ
направили два «высокогорных» батальона
с хорошей альпинистской подготовкой.
Все эти горные части получили
амбициозную задачу
«пробиться через Кавказ западнее Эльбруса
и в случае успеха выйти к Тбилиси».
Чтобы прорваться через горы
до закрытия перевалов
с наступлением холодов немцы
имели всего несколько недель.
Выход гитлеровцев к Черному
морю через перевалы –
означал бы окружение и разгром
советских войск на побережье.
Командование Закавказского фронта
на тот момент считало,
что горные вершины и высокогорные перевалы
сами по себе непреодолимое препятствие.
Основные силы советских соединений
расположились у подножия хребтов,
ближе к морю.
На перевалы выдвинулись
лишь небольшие отряды.
Так Марухский перевал обороняла
всего одна стрелковая рота.
Клухорский перевал прикрывали две
стрелковые роты и саперный взвод.
Оборонялся фактически только сам перевал,
вместо выноса позиций на ближние
и дальние подступы к нему.
Не велась даже разведка на
северных склонах перевалов.
Высокогорные районы Кавказа
где располагались перевалы
Марухский, Клухорский, Белореченский,
Умпырский и другие
в августе 42-го года обороняли
20-я горнострелковая и 394-я дивизии.
В это время боевой порядок дивизии
строился в один эшелон
с выделением крупного резерва.
Однако подобная организация обороны
не в полной мере соответствовала
сложившейся ситуации.
Вследствие численного превосходства
созданного немецкими войсками
их горнострелковым подразделениям удалось
выйти к перевалам ранее,
чем туда подошли советские части.
Создавалась реальная угроза базам
Черноморского флота Поти, Очамчира, Сухуми.
Но попытки немцев прорваться
к ним оказались безуспешными.
В дальнейшем советским частям
обороняющим перевалы
пришлось изменить построение
боевых порядков.
Уже в сентябре кроме первого эшелона и
резерва стали создаваться вторые эшелоны,
а на важнейших направлениях артиллерийские
группы поддержки пехоты.
Клухорский перевал обороняли подразделения
815-го полка 394-й стрелковой дивизии.
Полоса обороны была очень
широкой – до 140 км.
Поэтому вторые эшелны располагались
как можно ближе к перевалам на узлах дорог.
Отдельные опорные пункты готовились
и на переднем крае и в глубине.
Передний край обороны проходил
по склонам высот и перевалов,
обращенных в сторону противника.
Но на перевалах, захваченных врагом,
передний край проходил по южным склонам,
что существенно усложняло
наблюдение и организацию боя.
Для прикрытия промежутков в обороне
высокогорных районов
выделялись отдельные отряды – рота,
усиленная саперами.
Вражеский удар через Клухорский перевал
последовал 15 августа.
Немецкие горные егеря предприняли
замысловатый обходной маневр.
В многочасовое восхождение отправились
два отряда с пулеметами и минометами.
Преодолев скалистые склоны,
они обошли с фланга советские части
находящиеся на перевале.
Его защитники неожиданно
обнаружили врага у себя в тылу.
Угроза с тыла и атака с фронта заставила
советские части оставить седловину перевала
"Первый, первый, я "Беркут"... Как слышишь?
Как слышишь меня?!"
Из-за отсутствия надежной связи ситуация
стала и вовсе критической.
О боях на Клухорском перевале командование
узнало только через двое суток.
Туда тот час же отправились резервы,
включая курсантов Сухумского
училища и отряд НКВД.
Через три дня из Ставки пришло
грозное предупреждение:
«Враг, имея специально подготовленные
горные части,
будет использовать для
проникновения в Закавказье
каждую дорогу и тропу
через Кавказский хребет…
Глубоко ошибаются те командиры,
которые думают,
что Кавказский хребет сам по себе является
непроходимой преградой для противника…
непроходимым является только тот рубеж,
который умело подготовлен для обороны
и упорно защищается…»
К сожалению, эта телеграмма
стала не предупреждением,
а описанием уже свершившегося факта.
Подкрепления к Клухорскому перевалу подошли
только через неделю после первой атаки.
Немецкие егеря к тому моменту уже
спустились на южные склоны.
Дальнейшее их продвижение остановили,
но сбросить немцев с перевала
контратаками не удавалось.
Немцы вышли на южные склоны Эльбруса
и 18 августа овладели туристскими
базами «Кругозор» и «Приют одиннадцати».
«Приют одиннадцати» на Эльбрусе -
единственная в мире гостиница,
на высоте 4130 метров над уровнем моря.
Первое деревянное строение
появилось еще в 1932 году.
Спустя 6 лет на его месте возвели
трёхэтажное обитое металлом здание,
напоминавшее дирижабль, которому и
суждено было простоять 60 лет.
«Приют» стал опорным пунктом
для броска на сам Эльбрус.
21 августа в 11.00 специальная
группа немецких альпинистов
водрузила над Эльбрусом флаг со свастикой
и флажки двух горных дивизий.
Этот факт широко освещался немецкой прессой
Утверждалось, что он символизирует
«покорение Кавказа и его народов».
Впрочем никакого военного значения
акция с подъемом флага не имела.
Потеря перевалов и опорных
пунктов на Эльбрусе
вызвала серьезное беспокойство в Москве.
23 августа в Сухуми приехал нарком
внутренних дел Лаврентий Берия.
По его указанию командующий 46-й армии,
занимавшей перевалы,
генерал Сергацков был
отстранен от командования.
46-я армия обороняла государственную
границу СССР
от Черного моря до горы Уч-Тапаляр и
побережья Черного моря
на участке Сухуми-Поти, а частью сил
горные перевалы Кавказского хребта.
Чтобы освободить Марухский перевал
от войск дивизии «Эдельвейс»
Сергацков самостоятельно снял
часть сил своей армии
с государственной границы с Турцией,
которая не представляла
непосредственной угрозы для СССР.
Впрочем никаких расправ не последовало —
генерала лишь понизили в должности
до командира дивизии.
В конце августа 1942 г. соединения Клейста
вышли к рубежу реки Терек.
Обрывистые склоны и быстрое течение
представляли серьезное препятствие
для форсирования.
Бои под Моздоком и Малгобеком
приняли отчаянный характер.
Командование вермахта для прорыва
обороны на реке Терек
и наступления на Грозный, Махачкалу и Баку
привлекло 1-ю танковую армию Клейста.
Главный удар наносился на Малгобек,
где враг превосходил Северную группу
советских войск по артиллерии в 6,5 раз,
а по танкам в 4,2 раза.
1 сентября немцы нанесли
удары в районе Ищерской,
а на другой день (главными силами)
южнее Моздока.
Ночью на лодках немецкие пехотинцы
под огнем пересекли Терек
и захватили плацдарм на
его южном берегу под Моздоком.
Но расширить плацдарм немцы не могли.
Замысел врага был сорван лишь стойкостью
войск 9-й армии генерал-майора Коротеева.
Во многих ее соединениях большинство
составляли воины кавказской национальности,
зачастую решая исход боя
своим мужеством и героизмом.
Советская артиллерия с господствующих высо
без промаха била по переправе и плацдарму.
По наступающим немцам вели огонь «катюши»,
противотанковая и гаубичная артиллерия.
Эти части неоднократно
переходили в контратаки,
нанося противнику чувствительные потери.
Немцев встретили такие
противотанковые препятствия
с которыми до этого им сталкиваться
не приходилось.
Советские бойцы из огнеметов
пожигали нефть,
которой были заполнены
противотанковые рвы,
и на пути гитлеровских танков внезапно
возникал настоящий огненный вал.
Преодолеть или обойти его было невозможно,
поскольку эти препятствия перекрывали
все танкодоступные направления.
В районе Малгобека некоторые
населенные пункты
по нескольку раз переходили из рук в руки.
Немцы скрытно переправили на южный
берег Терека 13-ю танковую дивизию
и лишь с ее помощью смогли
овладеть Малгобеком.
Клейст перебросил сюда и
моторизованную дивизию СС «Викинг».
27 сентября немцы захватили Эльхотово,
но уже на следующий день были
вынуждены перейти к обороне.
Отвлечение главных сил германской
авиации под Сталинград
позволило свободнее себя чувствовать
на Кавказе советским ВВС.
Самолеты армии Верщинина,
интенсивно бомбили,
наведенный через Терек понтонные мосты.
Вершинин уделял особое внимание
взаимодействию с наземными войсками,
повторяя: «Мы для них, а не они для нас»
т.е. авиация воюет не сама по себе,
а оказывает поддержку наземным войскам.
Войска Закавказского фронта не
могли полноценно снабжаться
танками с заводов в глубине страны.
Однако через Иран пролегал один из
маршрутов поставок вооружения и техники
по программе ленд-лиза.
В результате в войсках на Кавказе
было немало английской и
американской бронетехники.
На 1 октября 1942 г. из 300 танков
Закавказского фронта
английские и американские
машины составляли 42 %.
Средние танки Т-34 - 20 %,
тяжелые КВ — всего 2 %.
Остальные 36 % приходились на различные
легкие танки советского производства.
Наиболее многочисленные из поставленных
по ленд-лизу на Кавказ
танки «Генерал Стюарт» и «Валентайн»
уступали по своим боевым
характеристикам как Т-34 и КВ,
так и основным немецким танкам.
Тем не менее, импортные
машины были сравнимы
или даже превосходили легкие
советские БТ, Т-26, Т-60 и Т-70.
При этом из 3535 советских бронемашин,
учавствоваших в битве за Кавказ,
3342 были советского производства.
В 4-ю воздушную армию Вершинина также
поступала техника из Ирана.
Ее летчики одними из первых
освоили американские
двухмоторные бомбардировщики
А-20 «Бостон-3».
Советские пилоты высоко
оценили летные качества
и хорошее навигационное оборудование А-20,
облегчавшее полеты в обычных
для гор сложных метеоусловиях.
Немецкое наступление
фактически остановилось.
Во второй половине сентября 1942 г.
войска Клейста
медленно расширяли плацдарм в направлении
так называемых Эльхотовских ворот.
Они представляли собой ущелье,
пересекающее Сунженский хребет
у осетинского села Эльхотово.
Через них можно было прорваться
танками к Орджоникидзе (Владикавказу),
на Военно-Грузинскую и
Военно-Осетинскую дороги.
Однако узкое ущелье плотно перегородили
тысячи противотанковых мин,
противотанковые рвы, ежи и
колючая проволока.
Немцам удалось взять само Эльхотово,
но все попытки пробиться через
ворота потерпели неудачу.
Клейсту остро не хватало войск
для расширения плацдарма
и прорыва к Орджоникидзе.
Горные егеря стали бы гораздо полезнее
здесь у Эльхотовских ворот,
чем на склонах Эльбруса.
8 сентября Вершинин был назначен
командующим ВВС Закавказского фронта.
Под его руководством объединялись
4-я и 5-я воздушные армии
и авиация Черноморского флота - все военно-
воздушные силы на кавказском направлении.
Горный рельеф создавал особые
условия для действий ВВС.
Практика показала, что старые бипланы-
«чайки» И-153 как нельзя лучше
подходят в качестве штурмовиков в горах.
Небольшая скорость и
феноменальная маневренность
облегчала полеты в ущельях и на перевалах.
Вооруженные реактивными снарядами «чайки»
стали неизменным участником
высокогорных баталий.
На земле советские горные части все
чаще использовали против немцев
глубокие обходы и охваты по горным тропам.
Для этого использовались специальные отряды
НКВД с хорошей альпинистской подготовкой.
- Алексей, давай ты первый пойдешь.
- Понял.
Василий, прикрываешь. Вперед!
Их униформа была странной смесью
довоенной спортивной одежды,
военной формы и трофейных рюкзаков,
кошек и альпенштоков.
Основой действий отрядов стала
тщательная разведка.
Благодаря этим наблюдением определялись
маршруты обходов позиций
противника высоко в горах.
Один из таких боев состоялся в начале
сентября на Клухорском направлении.
Обходным маневром по высокогорью
удалось заставить немцев отступить.
Ты посмотри, фрицы, у самого носа
шастают, безнаказанно!
Советские альпинисты увидели большой
караван вьюков и цепочки немецких солдат,
направлявшихся к перевалу.
Однако расстояние оставалось
слишком большим,
стрелковым оружием караван не достать.
В этот момент в воздухе появилась
тройка самолетов с красными звездами.
"Смотри Наша "Чайка!!!"
Из воспоминаний командира отряда
военного инженера Гусева:
«Наши летчики действовали не только умело,
но и со знанием специфики гор.
Сначала они ударили по самой колонне,
но эффект оказался невелик.
Тогда последовал бомбовый удар
по склонам гор над дорогой.
Взрывами оторвало множество огромных глыб.
Эта грозная каменная лавина понеслась
на колонну гитлеровцев.
Склон покрылся густым облаком желтой пыли.
А когда облако рассеялось, мы увидели
картину полного разгрома колонны.
Лавина смела почти всех егерей».
В сентябре 1942 г. обстановка на перевалах
пришла в положение неустойчивого равновесия
Немецкие горные егеря не могли развить свой
первоначальный успех и вырваться к морю.
Однако и советские горные части не смогли
быстро вернуть потерянные позиции
и восстановить контроль над перевалами.
28 сентября 1942 г. состоялся один из самых
необычных боев Второй Мировой войны.
Он проходил на высоте более 4 000 метров.
Для выбивания егерей
из «Приюта Одиннадцати»
сформировалась группа из частей НКВД
численностью около 100 человек
с ручными пулеметами,
минометами и снайперскими винтовками.
Возглавил ее лейтенант Григорьянц.
Немецкие егеря поначалу
не поверили своим ушам.
Пулеметные очереди гремели
на высоте 4 800 метров.
Советские альпинисты обошли
вражескую оборону
по ледниковому завалу, и атаковали сверху.
Немцы даже не смогли использовать
свои горные пушки. Бой шел несколько часов.
Из отряда Григорьянца вернулось
к своим только 4 человека.
Сам Григорьянц был ранен,
но предпочел смерть плену.
«Приют Одиннадцати» остался в руках немцев,
но советские альпинисты показали свои
возможности вести сражение на вертикалях.
Спустя несколько дней в горах
наступили зимние холода.
Потери от лавин и обморожений
превысили боевые потери
немецких егерей и советских горных частей.
Клейст ждал, что с наступлением осени и
с закрытием перевалов горные части,
наконец, перейдут в его подчинение.
Но он ошибся.
Из Берлина от Адольфа Гитлера
последовал приказ
о перегруппировке сводной дивизии
горных егерей под Туапсе.
Здесь горы были существенно ниже,
в среднем около 1 000 метров.
Егерям поставили задачу прорваться
через них к морю.
Ранее войска немецкой 17-й армии наступали
на Туапсе вдоль дороги и успеха не имели.
С прибытием горных егерей
появилась возможность
обойти советскую оборону по горным склонам.
Егерям удалось выйти в тыл советским
частям, оборонявшим дорогу на Туапсе.
В окружение попали два полка
32-й гвардейской стрелковой дивизии.
Казалось, советская оборона вот-вот рухнет.
Однако этого не произошло.
Оправившись от шока, защитники Туапсе
обрушили на врага череду контрударов.
Продвижение немцев замедлилось,
а вскоре вовсе остановилось.
Бои под Туапсе шли до декабря 1942 г.
Солдаты в униформе вермахта
с не арийской внешностью
не были чем-то удивительным на Кавказе.
Клейст возлагал большие надежды
на коллаборационистов
из числа представителей кавказских народов.
Националистические настроения оставались
на Кавказе довольно сильными.
Это позволило немецкому командованию
приступить к формированию частей
из военнопленных, вставших
на путь предательства,
так называемых «восточных батальонов»
национальных «легионов».
Они носили форму вермахта
со специальными нашивками.
Однако устойчивость этих подразделений
оставалась низкой.
Как только военное счастье стало
поворачиваться к немецким войскам спиной,
«легионы» начали распадаться.
9 октября в штаб 23-й танковой дивизии
немцев поступили данные,
что 795-й восточный батальон грузинского
легиона намерен сдаться Красной армии.
Последовал приказ немедленно
вывести грузин с передовой.
Но около полуночи батальон начал
прорываться на советскую сторону.
После перестрелки с немцами часть
легионеров успела уйти к советским окопам,
а часть была разоружена и выведена в тыл.
Немецкий плацдарм на Тереке серьезно
беспокоил советское командование.
3 ноября 1942 г. его решили ликвидировать
мощным ударом танков и пехоты.
Все силы фронта собирались
для решающего сражения.
Столь же напряженная работа по подготовке
наступления шла по другую сторону.
Клейст решил перенести
направление главного удара
и прорываться к Орджоникидзе
через Баксан и Нальчик.
Удар по Нальчику последовал 25 октября.
Группировка советских войск
здесь была уже ослаблена
подготовкой наступления
на немецкий плацдарм.
Удары с воздуха и атаки танков привели
к быстрому распаду обороны,
и Нальчик оказался в руках немцев.
Танки Клейста казалось, вновь обретали
стремительность «молниеносной войны».
Вскоре они вышли на ближние
подступы к Орджоникидзе.
Однако радость от успеха
оставалась недолгой.
Под Орджоникидзе направился ударный
кулак Закавказского фронта,
собранный для сокрушения
плацдарма на Тереке.
Две немецкие танковые дивизии под селением
Гизель оказались в окружении.
Бросая вооружение и технику немцам
пришлось пробиваться к своим.
Бои продолжались до 12 ноября.
Трофеями советских войск в районе Гизели
стали больше сотни танков,
орудия, минометы и более 2 000 автомашин.
Первый «Сталинград» зимней
кампании 1942-43 гг.
состоялся у стен Орджоникидзе
(Владикавказа).
О продолжении немецкого наступления
на Тбилиси уже не могло быть и речи.
За стойкость и мужество советских
воинов и жителей, проявленные в боях
города Орджоникидзе и Малгобек были
удостоены звания «Город воинской славы».
Окружение под Сталинградом заставило
германское командование
спешно отводить войска с Северного Кавказа.
Прорыв советских танков к Ростову
мог привести к изоляции и полному разгрому
немецких войск на Кавказе.
В конце ноября 1942 г. Клейст занял пост
командующего группой армий «А».
1-я танковая армия отошла
с Кавказа через Ростов.
17-ю армию оттеснили на Кубанский плацдарм.
По иронии судьбы именно
катастрофа 6-й армии Паулюса
благоприятно повлияла
на выживание 17-й армии.
В феврале 1943 г. в распоряжении
немецкого командования
оставалась крупная группировка
транспортных самолетов.
Они то и снабжали войска на Кубани.
Самолеты летали из Крыма
на короткое расстояние,
что делало условия для «воздушного
моста» почти идеальными.
Это спасло 17-ю армию
от немедленного разгрома.
Из приказа верховного главнокомандования
вермахта группе армий «А»
от 13 марта 1943 г.: «Удерживать во что бы
то ни стало таманский плацдарм и Крым».
Спустя три дня штаб Клейста
докладывал в ставку Гитлера
свои взгляды по поводу перспектив
обороны на Тамани:
«Преимущества позиции: сковывание
большого количества русских войск,
ограничение возможностей к активным
действиям русского флота,
облегчение обороны Крыма, благоприятный
политический эффект».
Немцы закреплялись на Кубанском
плацдарме всерьез и надолго.
В то время как на остальных участках
советско-германского фронта весной 1943 г.
наступило затишье в ожидании
сражения на Курской дуге,
на Кубанском плацдарме бои продолжались.
По распоряжению Вершинина
на передовой был развернут
пункт управления истребительной авиацией.
Сражение на земле происходило
в ограниченном пространстве
и с пункта управления была хорошо
видна обстановка в воздухе.
Руководитель пункта наведения мог
своевременно поднимать свои самолеты
для наращивания усилий в воздухе,
предупреждать пилотов о появлении
истребителей и бомбардировщиков противника.
"Третья эскадрилья на вылет. Квадрат
четыре - группа пикировщиков на подходе!"
В небе над Кубанью разворачивались
крупные воздушные бои,
в которых участвовали по 30-50
самолетов с каждой стороны.
Вершинин требовал не подпускать вражеские
бомбардировщики к линии фронта.
Решение этой задачи привело
к развитию новаторской
для ВВС Красной армии тактики
«свободной охоты».
Воздушное сражение над Кубанью стало
одним из самых знаменитых в ходе войны.
Несмотря на всю решимость немецкого
командования удерживать Кубанский плацдарм,
он продержался только до осени 1943 г.
Немецкую оборону обошли с фланга, высадив
морской десант в Новороссийске.
17-я армия срочно эвакуировалась в Крым.
Поход за нефтью закончился
полным провалом...
В начале февраля 1943 года
отряд советских альпинистов
получил задание снять фашистские
вымпелы с вершин Эльбруса
и установить флаги Советского Союза.
20 членов отряда начали подъём
на Эльбрус несколькими группами
и встретились в «Приюте одиннадцати».
17 февраля над обеими вершинами
Эльбруса развивались красные флаги.
Советский офицер-артиллерист внимательно
изучал в стереотрубу
вражеские позиции на Перекопском перешейке,
высматривая немецкие укрепленные огневые
точки и приспособленные для обороны дома.
"Ориентир одинокая акация.
Вправо пять - ДЗОТ.
Дистанция 1400 метров..."
Он искал цели для 280-миллиметровых
мортир особой мощности.
Их снаряды весом в два центнера
были способны проломить
самые толстые перекрытия.
Подготовка к наступлению
на Крым шла полным ходом.
Успехи Красной армии на юге
советско-германского фронта
привели к изоляции в Крыму
румынских и немецких войск.
Крым отделен от материка
лишь узкими перешейками.
Ширина Перекопского перешейка -
всего 14 километров.
У Красной армии совершенно отсутствовали
возможности для маневра при его прорыве.
Весной 1944 г. немцы в течение пяти месяцев
укрепляли свою оборону
на Перекопе и на Сиваше.
Немецкие пулеметные расчеты готовились
расстреливать атакующую советскую пехоту.
На позициях в лощинах стояли
замаскированные гаубицы.
Маршал Антонеску требовал от Гитлера
немедленной эвакуации войск из Крыма.
Фюрер возражал, что в случае
оставления Крыма
советские самолеты смогут бомбить Румынию.
Потеря Крыма могла повлиять
и на позицию Турции,
что угрожало прекращением
поставок хромовой руды.
Адмиралы убеждали фюрера,
что в случае необходимости
17-ю армию вывезут из Крыма на кораблях.
Но это обещание имело силу до тех пор,
пока немцы контролировали Одессу.
10 апреля 1944 г. советские
войска освободили Одессу.
За десять дней до этого
фон Клейста отстранили
от командования группой армий «А».
Его заменил генерал-полковник Шернер.
7 апреля Шернер посетил Крым
и бодро заверил фюрера:
«Там все в порядке. Оборону Крыма можно
обеспечить еще длительное время».
8 апреля 1944 г. на Перекопе, Сиваше и
под Керчью загремели залпы артиллерии.
В общем гуле артподготовки время от времени
гремели оглушительные выстрелы
мортир особой мощности.
В небо вместе с землей словно
спички взлетали бревна.
Очередная огневая точка уничтожена...
Под ударами тяжелых снарядов рассыпались и
дома с установленными в подвалах пулеметами
Наконец на советских позициях поднялось
множество фигур в шинелях.
Раздался крик "УРА!!!"
Вдалеке слышался лязг танковых гусениц.
Немецкие пехотинцы выбирались из блиндажей
и бросались занимать места в окопах
и пулеметных гнездах.
Артиллеристы вермахта открыли беглый огонь.
Советский наблюдатель в окопе отмечал
вспышки выстрелов оживших батарей
и не отрываясь от трубы торопливо
диктовал их координаты.
По телефону они передавались на батареи.
«Влево, один сорок. Огонь!»
На позиции немецких пушек
обрушился град снарядов.
Взрывы переворачивали орудия,
косили осколками прислугу...
Тем временем, сидевшие в окопах
красноармейцы перестали кричать «Ура!»
и... опустили палки с чучелами в шинелях...
Многие чучела были разорваны
и посечены осколками.
Фигуры на советских позициях оказались
всего лишь куклами набитыми соломой.
С их помощью спровоцировали немецкий огонь,
засекли и подавили уцелевшие батареи.
Бойцы поднимались в атаку...
В этом представлении участвовали
самые настоящие танки.
Они миновали ряды чучел и
продолжили движение.
На подходе к немецким окопам некоторые
из них выпускали длинные струи огня.
Это атаковали огнеметные версии танка Т-34.
Огнеметы выжигали пулеметные гнезда.
Несколько танков подорвались на минах,
но это не могло остановить
советское наступление.
Вскоре в немецком тылу на Перекопе
высадился советский десант
на резиновых лодках.
Немецкая оборона рассыпалась.
Командующему 17-й армией генералу
Йенеке разрешили отход.
Началось быстрое отступление от Керчи
и Перекопа к Севастополю.
Гитлер рассчитывал оборонять Севастополь
долго, как и Красная армия в 1942 году.
Успех советского наступления привел к тому,
что 21 апреля, турецкое правительство
заявило о прекращении поставок
в Германию хромовой руды.
Вскоре Турция присоединилась
к антигитлеровской коалиции.
Эвакуация немецких и румынских
войск из Крыма
началась практически одновременно
с советским наступлением.
Наиболее опасным противником для германских
транспортов на Черном море
были крейсера и эсминцы советского флота.
Однако после потопления
немецкими пикировщиками
лидера и двух эсминцев в октябре 1943 г.
Ставка запретила подвергать риску
крупные корабли Черноморского флота.
Подводные лодки Черноморского флота
также понесли тяжелые потери.
Поэтому главная задача не допустить вывоза
немецких и румынских войск из Крыма
легла на морскую и сухопутную авиацию.
Авиация Черноморского флота к этому времени
в совершенстве овладела методом
топ-мачтового бомбометания.
Топ-мачтовое бомбометание
заключалось в сбросе бомбы
на низкой высоте и высокой скорости.
Бомба рикошетирует от воды и
попадает в борт судна.
Самолет после этого перелетает корабль
буквально над верхушками («топами») мачт.
Топ-мачтовое бомбометание имело ряд
преимуществ над торпедными атаками.
Во-первых, оно было эффективно против
мелкосидящих быстроходных десантных барж,
составлявших ядро германских
морских сил на Черном море.
Во-вторых, если от авиационной торпеды
после ее сброса можно было уклониться,
то бомба преодолевала расстояние до борта
корабля буквально за секунды.
Кроме того дорогих авиационных торпед
в ВВС флота постоянно не хватало,
а дешевые бомбы имелись в изобилии.
Лучшими топмачтовиками стали
бомбардировщики «Бостон»,
но новый метод успешно
применяли штурмовики Ил-2,
бомбардировщики Ил-4 и даже истребители.
Пауза в боевых действиях позволила
советским войскам
подтянуть к Севастополю тяжелые орудия,
в том числе мортиры особой мощности.
Вновь началась напряженная работа
артиллерийских разведчиков
по выявлению вражеских огневых точек.
5 мая 1944 г. после полуторачасовой
артподготовки начался штурм Севастополя.
Стойкость немецкой обороны в 1944 г.
оказалась куда как ниже,
чем советской в 1942 г.
В управлении немецкими
войсками нарастал хаос.
Так морское командование не знало,
что северный берег Севастопольской бухты
уже занят советскими частями.
9 мая немецкие корабли из Констанцы
без опаски вошли в бухту
и советские артиллеристы стреляли
по ним как на полигоне.
На дно пошли буксир, лихтеры, два охотника
за подводными лодками
и несколько сторожевых катеров.
Командующий Черноморским флотом
адмирал Октябрьский
запросил Ставку об использовании
хотя бы старых кораблей флота
для атаки транспортов, быстроходных барж
и паромов у Севастополя.
Но Москва запретила ему рисковать
даже тральщиками.
Авиация по-прежнему оставалась главным
противником вражеской эвакуации.
Поздно ночью 10 мая к Севастополю прибыли
новейшие немецкие теплоходы
«Тотила» и «Тея» с охранением.
Однако в городе их напрасно
ждали 9 000 солдат.
Теплоходы встали в двух милях
от берега и начали погрузку тех,
кто в беспорядке отошел к юго-западным
причалам Херсонеса.
Погрузка была в самом разгаре, когда
в небе появились советские штурмовики.
В «Тотилу» попали сразу
три 100-киллограмовых бомбы.
Теплоход загорелся и начал тонуть.
После еще одного удара «илов»
судно скрылось под водой...
Второй транспорт «Тея» снялся с якоря
и устремился в открытое море.
Вскоре транспорт настигли
советские штурмовики.
После шести попаданий бомб-«соток» «Тея»
окутался дымом и потерял управление.
Точку в его судьбе поставили шесть
«бостонов»-топмачтовиков.
Две бомбы в область ватерлинии
не оставили «Тея» никаких шансов.
Теплоход унес на дно Черного моря
более 1 500 немецких солдат.
Попытка вывезти остатки 17-й армии
одним рывком не состоялась.
Командующий армии генерал
Альмендингер в ночь на 11 мая
эвакуировался торпедным
катером в Констанцу,
оставив вместо себя в Крыму командира
корпуса генерала Хартмана.
Артиллеристы немецкой 17-й армии
подорвали все свои орудия.
Последние сутки они вели бой
только стрелковым оружием.
Разгром лишенных тяжелого вооружения
частей превратился в избиение.
Развязка наступила утром
12 мая на мысе Херсонес.
Около 08:00 утра принявший на себя
командование остатками 17-й армии
командир 73-й дивизии
генерал Беме капитулировал.
Вместе с ним в плен попал командир
111-й дивизии генерал Грюнер,
а командира 336-й дивизии генерала
Хагемана нашли среди убитых.
После окончания боев Севастополь посетил
британский журналист Александр Верт:
«Вид Херсонеса внушал ужас.
Вся местность перед земляным валом
и позади него была изрыта
тысячами воронок от снарядов
и выжжена огнем «катюш».
Земля была сплошь усеяна
тысячами немецких касок,
винтовок, штыков и другим
оружием и снаряжением…
Почти все тела были захоронены,
но вода вокруг разрушенного маяка кишела
трупами немцев и обломками плотов,
которые покачивались на волнах,
плескавшихся у оконечности мыса Херсонес».
Немецкая 17-я армия в Крыму пережила
безусловный и очевидный разгром.
Ее безвозвратные потери с 10 апреля
составили около 70 тысяч человек.
Безвозвратные потери советских войск -
18 тысяч человек.
Для вермахта на восточном фронте
начиналась череда оглушительных поражений.
Отстранение фон Клейста от руководства
группой армий «А» стало финалом его карьеры
В конце войны он попал в плен к британцам.
Однако Клейсту не суждено было закончить
свои дни за написанием мемуаров.
Его выдали югославскому правительству и
осудили на 15 лет за военные преступления.
Советский Союз также выдвинул против
Клейста обвинения в военных преступлениях.
В 1948 г. Тито передал бывшего
фельдмаршала в Москву.
В 1952 г. Военная коллегия Верховного
суда СССР осудила его на 25 лет.
Клейст умер в 1954 г. в лагере
военнопленных во Владимире.
После освобождения Крыма
4-ю воздушную армию
перебросили в Белоруссию,
на 2-й Белорусский фронт.
Авиаторов ждали операция «Багратион»,
штурм Восточной Пруссии и
сражения за Данциг и Померанию.
А их командующему Герою Советского Союза,
Главному маршалу авиации
Константину Андреевичу Вершинину
после войны предстояло стать
главнокомандующим военно-воздушных сил
и заместителем министра обороны СССР.

9 серия

Курская Дуга
Сначала его называли «слон» -
из-за рисунка зверя на броне.
Но вскоре узнали настоящее имя — «Тигр».
Новый немецкий танк,
захваченный под Ленинградом,
внимательно изучали на
подмосковном полигоне.
Результаты испытаний обескураживали.
Даже с двухсот метров пушка
советской тридчатьчетвёрки
не пробивала лобовую броню «Тигра».
С диковинным зверем справлялись
только неповоротливые тяжёлые орудия.
Но это на полигоне, а в реальном бою
их шансы на успех уменьшались.
Во время заседания у Сталина
в гнетущей тишине
чётко прозвучали слова
маршала артиллерии Воронова:
«У нас нет орудий, способных
успешно бороться с этими танками…»
Шел апрель 1943 года.
Фронт от Ладоги до Азовского моря
замер в ожидании лета.
Два года Красная Армия ценой больших потерь
училась бить «летнего немца»
и теперь должна была показать всё
своё наработанное умение.
Появление же у врага новых тяжелых
танков заставляло сомневаться,
выдержит ли советская оборона
удар противника.
Новые танковые и противотанковые пушки,
спешно разрабатываемые
советскими конструкторами,
к летним боям уже явно не успевали…
Фронт остановился, но советское
командование уже составляло планы на лето.
Особое внимание уделялось району Курска,
где войска Центрального
и Воронежского фронтов
глубоко вклинились в немецкую оборону,
образовав так называемый Курский выступ.
Советский Генштаб предполагал,
что именно здесь, с юга и севера,
немцы нанесут следующий удар и
попытаются окружить войска Красной Армии.
Чтобы не допустить этого, было принято
решение о создании в районе
мощных оборонительных укреплений.
Измотав вражеские части
в оборонительных боях,
Генштаб планировал начать
собственное наступление.
Правильность этого предположения вскоре
подтвердили донесения советской разведки.
Справка. 12 апреля 1943 года на стол
Сталина лёг текст директивы
«О плане операции «Цитадель»
немецкого Верховного командования.
Данные были получены от разведчика,
работавшего под псевдонимом «Вертер».
Настоящее имя этого человека
до сих пор неизвестно,
предполагается, что он был сотрудником
Верховного командования вермахта.
Его информация попадала в Москву
через работавшего в Швейцарии агента
«Люци» — Рудольфа Рёсслера.
План немецкой операции «Цитадель»
полностью оправдал ожидания
советского командования -
немцы планировали срезать Курский выступ
двумя ударами по сходящимся
направлениям, с севера и юга.
Северный фас дуги предстояло
атаковать группе армий «Центр»
а южный — войскам группы армий «Юг» .
В начале месяца Ставка предупредила фронты:
«По некоторым данным противник
может перейти в наступление
на орловско-курском или белгородско-
обоянском направлении,
либо на обоих направлениях сразу».
Но пока орудия молчали...
Через две недели после подписания
приказа о начале наступления
Гитлер проводил итоговое совещание.
Неожиданно многие немецкие генералы
выступили против проведения операции.
Открыто возражал фюреру фельдмаршал
Ганс Гюнтер фон Клюге,
командовавший в это время
группой армий «Центр».
Генерал Модель, в свою очередь,
предоставил данные воздушной разведки.
Именно его войскам предстояло штурмовать
Курский выступ с севера.
Модель доказывал, что
на этих участках фронта
русские подготовили глубокую,
тщательно организованную оборону.
Ва?льтер Мо?дель. Генерал-фельдмаршал.
Прозвище - «пожарный Гитлера»,
назначался на проблемные участки фронта.
Истовый нацист, известный личной
преданностью фюреру.
С августа 1944-ого командовал
Западным направлением.
Попав в конце войны в окружение,
застрелился в лесу под Дуйсбургом.
Модель был одним из тех, кто
пользовался безусловным уважением фюрера.
Его называли «гением обороны».
Но солдаты и командиры девятой армии
Моделя не имели опыта крупного наступления.
Многие считали, что генерал добивался
даже не отсрочки, а отмены операции.
Модель полагал, что советские войска
начнут наступление первыми
и тогда он окунется в привычную
для него стихию обороны.
Свои сомнения в успехе «Цитадели»
высказал и Гудериан.
Он был назначен инспектором танковых
войск и как никто знал,
что танковые части Германии еще не
готовы для такой крупной операции.
По его мнению, эта затея
была слишком рискованной.
Война выкачивала из Германии
последние ресурсы.
Успех «Цитадели» позволил бы сохранить
военную инициативу на Восточном фронте.
Но ее провал мог привести к потерям
просто невосполнимым.
Фюрер согласился перенести
начало операции на месяц
со словами: «Неудачи быть не должно».
Утешало Гитлера лишь то, что
отсрочка начала наступления
позволяла ввести в бой больше
новейшей техники.
Справка. Помимо «Тигров», на Курской дуге
намечался дебют новых
средних танков «Пантера»
и тяжёлых самоходных орудий «Фердинанд».
Усиливалась штурмовая
противотанковая авиация.
На базе истребителя «Фокке-Вульф 190»
была разработана версия штурмовика
для поддержки сухопутных войск.
Пикирующий бомбардировщик Ю-87
был довооружен 37 мм пушками.
Стрельба осуществлялась снарядами
с вольфрамовыми сердечниками,
а возможность атаковать
бронированную цель сверху
способствовала успеху при атаке танков.
Под Курск были переброшены и четыре
из пяти эскадрилий штурмовиков «Хеншель»,
также разработанных для борьбы с танками.
Итак, «Цитадель» откладывалась на месяц.
Советские войска получили несколько
недель на подготовку обороны.
За это время поля под Курском советские
инженеры превратили в настоящую крепость.
На каждом фронте создали три полосы
обороны с минными полями,
огневыми точками, позициями артиллерии.
Лишь нехватка мощных противотанковых
пушек по-прежнему вызывала опасения.
Справка. Около половины советских
противотанковых батарей
имели на вооружении сорока
пяти мм-ые пушки,
практически бессильные против
новых немецких танков.
Советские орудия калибра 76 мм
могли поразить броню «Тигра»
лишь с трёхсот-четырёхсот метров,
в то время как «Тигр»
уничтожал пушку с дистанции 2 км.
Остановленное в 41-ом году технологически
сложное производство
пятидесяти семи мм-ых противотанковых
пушек ЗИС-2 возобновили.
Эти пушки пробивали даже лобовую броню
«Тигров» с дистанции более километра,
но к началу сражения на Курской дуге
их на фронте еще не было.
Нехватка мощных противотанковых
орудий компенсировалась
применением новой тактики боёв в обороне.
Раньше противотанковые пушки выстраивались
в одну линию вдоль фронта.
Но опыт сражений показал, что эффективнее
располагать их группами.
Так основой обороны на Курской дуге
стали противотанковые
опорные пункты - ПТОПы.
Каждый пункт имел до двадцати
противотанковых пушек
и нескольких десятков
противотанковых ружей.
Каждое орудие ПТОПа имело несколько
позиций для стрельбы по всем направлениям.
Дистанция между опорными пунктами
составляла не более
шестисот- восьмисот метров.
Если вражеские танки пытались пробиться
между опорными пунктами,
орудия стреляли по их
тонкой бортовой броне.
Строительство опорных пунктов,
траншей, укрытий
требовало огромного физического труда.
Труда солдат, тех кому предстояло
здесь обороняться.
Командир противотанкового орудия Бадигин:
«Чтобы сорока пяти-миллилитровую
пушку окопать,
надо вынуть около тридцати кубов земли,
а 76-милимитровую – уже
пятьдесят шесть кубов.
Копали столько, сколько десяткам людей,
может, не придётся за всю жизнь перекопать»
Справка. Только в полосе Воронежского
фронта было отрыто
4200 километров траншей и ходов сообщения.
Для сравнения, это больше, чем расстояние
от Москвы до Мадрида.
В полосе Центрального фронта
эта цифра составила 5000 км.
Было построено две тысячи км дорог,
восстановлено и возведено
заново 686 мостов.
Всего за 2-3 месяца железнодорожные войска
доставили под Курск
более трёхсот тысяч вагонов
с техникой и грузами.
Готовилось невиданное,
воистину гигантское сражение,
в котором с обеих сторон участвовало
более 2-х миллионов человек.
В составе группы армий «Юг», южнее Курска,
находилось 445 тыс. человек, 1500 танков.
Им противостоял Воронежский фронт
Ватутина - 626 тыс. человек, 1700 танков.
Группа армий «Центр» на севере
насчитывала 332 тысячи человек
и тысячу пятьсот восемь танков
и самоходных орудий.
Нацеленный против нее
Центральный фронт Рокоссовского
имел 712 тыс. человек и 1800 танков.
Кроме того, в основании Курского выступа
располагались позиции советских резервов,
объединённых в Степной фронт
под командованием Конева.
Рокоссовский на севере находился
в более выгодном положении.
Танкоопасным здесь был лишь
90-километровый коридор
в лесах северного фаса Курской дуги.
Армии Ватутина, напротив, занимали позиции
на степной, открытой местности.
Здесь у немцев была полная свобода
в выборе направления удара.
Ватутин Николай Фёдорович. Генерал армии.
Один из самых талантливых
советских полководцев.
Его способности продумывать операции до
мельчайших деталей высоко оценил противник:
немецкие командиры называли генерала
«шахматист» или «гроссмейстер».
Умер от ран, полученных
в случайной перестрелке
с членами Украинской Повстанческой
армии в феврале 1944 года.
Стихией Ватутина было наступление.
Его звездным часом стала операция «Уран»
по окружению Сталинградской группировки.
Теперь же, по иронии судьбы, ему предстояло
командовать фронтом
в крупнейшей оборонительной операции.
Дни шли, а немецкое наступление
все не начиналось.
Еще никогда у советских частей не было
столько времени для подготовки к боям.
И они его даром не теряли.
Вокруг каждого противотанкового опорного
пункта установили до тысячи мин всех типов.
Вторая и третья полосы обороны
минировались не так плотно,
однако их дополняли подвижные
отряды сапёров
с минами на грузовиках и конных повозках.
Их задачей было производить так
называемое «нахальное минирование»,
т.е. ставить мины прямо на пути
прорывающихся танков.
Из воспоминаний немецкого
генерала фон Меллентина:
Быстрота, с которой они устанавливали
мины, была поразительной.
За двое-трое суток русские успевали
поставить свыше тридцати тысяч мин.
Солдат готовили сражаться с танками.
Чтобы изжить «танкобоязнь» молодых
бойцов сажали в окопы,
над которыми проходили советские Т-34.
Миномётчик Мансур Абдулин:
«Нас каждый день «утюжили» наши Т-34...
Мы учились кидать бутылки с горючим,
противотанковые гранаты.
Были напечатаны и розданы инструкции
по борьбе с немецкими танками».
В артиллерийских подразделениях
отбирались бойцы,
добившиеся успехов в борьбе
с немецкими танками.
Их назначали командирами взводов
в новых подразделениях.
Расчеты, потерпевшие поражения
в боях с танками,
напротив, выводились в тыловые части.
В течение двух месяцев велась настоящая
охота за "пушечными снайперами".
Лучшие наводчики орудий приглашались
в истребительные противотанковые полки.
По приказу Ставки им увеличили
денежное содержание и паёк.
Наводчики, упражняясь в стрельбе по
движущимся макетам «Тигров»,
достигали высочайшего мастерства, попадая
из пушки по стволу танкового орудия,
командирской башенке или в смотровой
прибор механика-водителя.
Зенитные батареи 85-мм пушек были переданы
для прикрытия особо важных
направлений от танковых атак.
Вести огонь по самолётам им запрещалось.
Четыре артиллерийских полка вооружили
захваченными под Сталинградом немецкими
противотанковыми и зенитными орудиями.
Для самоходных артиллерийских
установок Су-122
начали поступать новые
кумулятивные снаряды,
способные пробивать до 130 мм брони.
Справка. Кумулятивный снаряд внутри
имеет специальную выемку,
покрытую тонкой металлической облицовкой.
После попадания снаряда в танк, внутри
заряда возникает детонационная волна,
которая двигается со скоростью
10 км в секунду,
сужаясь до размеров менее миллиметра.
При этом на танковую броню оказывается
давление продуктов взрыва
до ста тысяч килограмм
на квадратный сантиметр.
Это значительно превосходит предел
текучести любого металла,
в том числе и брони, что и
обеспечивает её разрушение.
Советская авиация получила
новые авиабомбы ПТАБ -
также кумулятивного действия.
Ранее бомбардировка танков производилась
мощными пятидесяти килограммовыми
одиночными бомбами
и была делом малоэффективным.
Попасть бомбой с воздуха в такую
маленькую цель как танк очень сложно.
Новая же бомба весила
всего полтора килограмма,
но пробивала броню до ста миллиметров.
Броня танка в верхней части слабее,
и попадания даже одной такой бомбы хватало,
чтобы вывести из строя
любой танк противника.
Укладывали бомбы в контейнеры по 48 штук.
Штурмовик Ил-2 брал четыре
таких контейнера.
Попросту рассыпая бомбы над колонной,
один самолет мог уничтожить все танки
на площади 15 на 200 метров.
По приказу Сталина наличие этих бомб
держалось в строгом секрете
до самого начала танковых
сражений на Курской дуге.
К июлю на фронте ожидание из тревожного
превратилось в мучительное.
Ватутин предлагал не ждать,
а наступать самим.
Он буквально уговаривал Василевского:
«Проспим мы, упустим момент.
Противник не наступает, скоро осень
и все наши планы сорвутся.
Давайте бросим окапываться
и начнём первыми».
Но в ответ неизменно получал отказ.
Напряжение росло.
В случайно сбитом немецком
самолете-разведчике
обнаружили карту с точно вычерченными
позициями советской обороны.
Дислокацию пришлось срочно менять,
а затем с самолета проверять
тщательность маскировки.
Ставка в третий раз предупредила войска
о скором немецком наступлении.
В штабах и на передовой росло напряжение.
Когда же немцы начнут?
Не ошиблась ли разведка?
Лев Маликин, разведчик 222-ого
гвардейского стрелкового полка:
«То, что скоро начнётся немецкое
наступление – явно чувствовалось.
Все части дивизии находились в
состоянии повышенной боеготовности.
На всех наблюдательных пунктах,
круглосуточно находились офицеры,
артиллерия была подтянута к переднему краю.
Нам, и дивизионным разведчикам,
передали приказ -
«Взять «языка» во что бы то ни стало!»
В очередной ночной схватке «языком»
оказался немецкий сапёр Бруно Формель,
снимавший мины на передовой линии.
На допросе он предельно
откровенно рассказал:
«Немецкие войска приведены в
полную боевую готовность
и 5 июля в 2 часа по европейскому времени
перейдут в наступление
в общем направлении на Курск.
Одновременно начнётся наступление и на
курском направлении из района Белгорода».
До указанного часа оставались
уже считанные минуты.
Для немцев заготовили сюрприз –
артиллерийскую контрподготовку.
Вместо того чтобы молча
ждать удара противника,
советская артиллерия по плану
должна была ударить
по предполагаемым скоплениям немецких
войск, готовых к атаке.
Получив от сапёра Формеля сведения,
незамедлительно приняли решение.
Июльская ночь вспыхнула от залпов
орудийных выстрелов.
Не везде удалось предугадать
места сосредоточения немцев.
Но град снарядов неизбежно находил цели.
В отчете одной из немецких
дивизий записано:
«Противник засеял огнём все овраги,
которые могут быть использованы
в качестве путей сближения.
О продолжении наведения моста для «Тигров»
не могло быть и речи».
Штурман бомбардировщика Ил-4 лейтенант
В.Ф. Рощенко вспоминал:
«Еще издали мы увидели, что на линии фронта
началось что-то невообразимое.
С обеих сторон шла интенсивная стрельба,
местами полыхали пожары».
Не успели замолчать советские орудия,
как воздух наполнился свистом
уже немецких снарядов.
Мощной артподготовке врага предстояло
взломать советскую оборону,
строившуюся несколько месяцев.
Разведчик Лев Маликин:
«Грохот разрывов сорвал нас с нар в
землянке, заставил схватить свои автоматы
и броситься на выход к вырытым щелям.
Между окопами и штабными землянками
метались огонь, дым и земля.
Артподготовка противника
продолжалась более часа.
Затем канонада начала стихать, и под
прикрытием дымовой завесы
гитлеровцы пошли на штурм».
Танковые дивизии, воздушные армии,
части пехоты - вся военная мощь,
которая накапливалась под Курском несколько
месяцев, пришла в движение.
Началось сражение, которое немецкий
генерал фон Меллентин
назвал величайшей танковой
битвой в истории войн.
Все самые современные виды оружия
того времени были брошены в бой.
Для проделывания проходов в минных полях
немцы использовали
радиоуправляемые танкетки.
Они тянули сцепку из нескольких
тяжелых зубчатых колёс,
которые, наезжая на мины,
провоцировали их взрыв,
или сгружали на них мощные
заряды взрывчатки,
уничтожавшие мины сразу на большой площади.
Так расчищалась дорога для самоходок
«Фердинанд», идущих следом.
Однако на перерытом взрывами поле,
безопасной дороги не было видно.
«Фердинанды» сбивались с пути и
подрывались один за другим.
Противотанковые мины рвали гусеницы,
а советские пушки разбивали
ходовую часть тяжелых машин.
К вечеру первого дня наступления уже
половина «Фердинандов» вышла из строя.
На южном фасе на немецкие
«Тигры» и «Пантеры»
тоже обрушился шквальный огонь артиллерии,
затруднявший разминирование.
«Тигры» подрывались на минах и выходили
из строя даже при не пробитой броне.
В зоне наступления немцев встретило
500 км противотанковых рвов.
Чтобы танки смогли их преодолеть,
приходилось подрывать стенки этих рвов
точными ударами авиабомб
с пикирующих бомбардировщиков.
Прежней лёгкости «блицкрига» уже не было.
Немецкие танковые и пехотные дивизии
буквально увязали в лабиринте полос
советских укреплений.
Уничтожив один противотанковый
артиллерийский пункт,
немецкие танки тут же подвергались
обстрелу из другого.
В донесениях немецких частей звучали
фразы «остановлены», «окопались».
Немецкий генерал фон Меллентин:
«Следует подчеркнуть искуснейшую
маскировку русских.
Ни одного минного поля, ни одного
противотанкового района
не удавалось обнаружить до тех пор,
пока не подрывался на мине первый танк
или не открывало огонь первое
русское противотанковое орудие».
Однако боевой опыт немцев и их новая
техника все же делали свое дело.
Они стали концентрировать
силы на узких участках.
Немецкие танковые части действовали
боевым порядком "клин".
Его остриё образовывали тяжёлые «Тигры»,
которым предстояло уничтожать
советскую противотанковую оборону.
За ними шли средние и лёгкие танки.
Пробив даже малую брешь в советской
обороне, немцы всеми силами её расширяли.
В первый день битвы группировку Манштейна
поддерживали почти 400 самолетов.
Град авиабомб выводил из строя один
противотанковый опорный пункт за другим.
С помощью авиации немцы пробивали
коридоры и в минных полях.
Сброшенные бомбы заставляли
мины детонировать,
и по расчищенным коридорам
устремлялись немецкие танки.
Все это требовало огромной массы
техники и боеприпасов.
Но немцы не жалели ни того ни другого,
справедливо рассчитывая, что дальше
минных полей будет меньше.
Первую полосу советской обороны танковый
корпус СС прошел всего за 17 часов.
Чтобы остановить немецкие танки,
Ватутин решил им на встречу бросить
свои танковые резервы.
Сильнейшей из них была 1-я
танковая армия Катукова.
Первые столкновения с наступающими
новыми немецкими танками обескураживали.
Катуков вспоминал доклад командира
одной из передовых бригад своей армии:
«Бурда стал рассказывать. На их участке
противник атаковал непрерывно.
По пятьдесят — сто танков шли.
Впереди «Тигры», «Пантеры».
— А с ними трудно, товарищ командующий.
Бьёшь по ним, а снаряды рикошетом отлетают.
— Ну и каковы результаты боя? — Потери...
Ужасные потери, товарищ командующий...
Процентов шестьдесят бригады».
Справка. Советским танкам Т-34-76,
воевавшим летом 43-его года под Курском,
для того, чтобы поразить «Тигра»,
требовалось приблизиться к врагу
на дистанцию 500 метров и ударить
по тонкой бортовой броне.
Немецкие же танки «Тигр» и
«Пантера» могли пробить
даже лобовую броню Т-34-76 с расстояния
более двух километров.
Огромные потери армии вынудили Катукова
высказать Ватутину свои сомнения.
Однако ответа не последовало.
Скрепя сердцем, Катуков продолжал собирать
силы для броска вперёд,
когда в его штабе раздался
телефонный звонок.
Сталин просил высказаться о
возможных вариантах действий.
Катуков предложил использовать танки
для ведения огня с места, из засад,
чтобы, подпуская машины врага на расстояние
трёхсот — четырёхсот метров,
уничтожать их прицельным огнём.
Сталин некоторое время молчал.
— Хорошо, — сказал он, наконец.
— Вы наносить контрудар не будете.
Танки Катукова заняли оборону
рядом с артиллерией и пехотой.
Находившийся на соседнем участке
«Сталинградский» гвардейский
танковый корпус генерала Кравченко
действовал в точности по приказу Ватутина.
С полномочиями от командующего армией
к генералу прибыл полковник Никифоров,
который, угрожая оружием,
требовал идти в контратаку.
Немецкие танки нужно было
остановить любой ценой.
Прямолинейное исполнение приказа
привело к трагическим последствиям.
Корпус Кравченко пошёл в атаку, но немцы
обошли его с флангов и замкнули круг.
От полного разгрома корпус спасло лишь то,
что кольцо окружения оказалось неплотным.
Ночью танки Кравченко, потеряв
больше половины своих машин,
смогли с боём прорваться к своим.
На севере Рокоссовский также
отдал приказ на контрудар.
Утром следующего дня после
начала немецкого наступления
2-ая танковая армия генерала Родина
контратаковала немецкий танковый клин.
Но и этот ответный удар успеха не принёс.
Спустя несколько часов советские танкисты
отошли на исходные позиции.
Ближе к вечеру под проливным дождем
в атаку перешёл еще один корпус,
и вновь безрезультатно.
Потери были меньшими, чем у Ватутина, но
несколько десятков «тридцатьчетвёрок»
остались чадить густым чёрным
дымом на раскисшем поле.
Танковая армия Родина также
перешла к обороне,
и вскоре эта тактика принесла результаты.
Модель ввёл в бой свежую танковую
дивизию из своего резерва.
Изучив обстановку, он нацелил её на слабую
точку советской обороны, село Тёплое.
Однако командир корпуса генерал Лемельзен,
которому подчинили дивизию,
свёл все танки в одну бригаду,
атакуя крупной массой техники
на узком участке фронта под Ольховаткой.
Здесь их и встретили замаскированные
советские танки,
и атаки немцев разбились
о советскую оборону.
Другой ключевой точкой
сражения на северном фасе
стала железнодорожная станция Поныри,
от которой остались лишь руины.
Для её штурма немцы создали группу «Каль»
из уцелевших «Фердинандов» и
самоходок «Брумбар».
Группе удалось прорваться глубоко в тыл
советским частям, оборонявшим станцию.
Однако здесь немецкие танки
попали в «огневой мешок»
нескольких противотанковых артполков.
Наводчик орудия 2-го дивизиона
159-го гвардейского артполка
гвардии сержант Фомин уничтожил 5 средних
и 2 тяжелых танка «Тигр».
Будучи раненым, продолжал вести огонь.
За этот подвиг сержант удостоин
звания Героя Советского Союза.
«Огневой мешок», т.е. обстрел
танкового клина с трёх сторон,
организовывали за счет так называемых
«заигрывающих» орудий.
Открыто ведя огонь, они привлекали
танки врага на себя.
Те, двигаясь к орудиям, попадали под
боковой обстрел противотанковых батарей,
находящихся в укрытии.
От артиллеристов требовалась
огромная выдержка и мужество,
чтобы подпускать атакующие танки
на дистанцию 200-300 метров,
с которой пробивалась их броня.
Группа «Каль» была остановлена.
Ни под Ольховаткой, ни под Понырями
немцы успеха не достигли.
Уже на пятый день битвы наступление Моделя
на северном фасе Курской дуги
практически остановилось.
Задачу «измотать противника»
Рокоссовский выполнил,
и теперь настало время
думать о наступлении.
Жуков по телефону в разговоре со Сталиным
назвал дату его начала – 12-ое июля.
В то время как на Центральном
фронте враг был остановлен,
ситуация на Воронежском фронте
становилась критической.
Здесь у немцев простора для
манёвров было больше.
Медленно, но верно, не смотря
на большие потери танков,
они преодолели уже две
из трёх полос обороны.
Командиры советских противотанковых бригад
по рации сзывали свои полки
на участки прорыва врага. .
Туда немедленно перебрасывались
пушки, сходу открывавшие огонь
Уже на пятый день боёв из двухсот «Пантер»
в строю осталось всего 16 машин.
Новые авиационные бомбы ПТАБ также стали
крайне неприятным сюрпризом для немцев.
Даже одного попадания такой бомбы
оказывалось достаточно
для уничтожения танка.
И все же немецкие танки шли вперёд -
сказывалась тактическая грамотность
и опыт немецких командиров.
Нанося удары в разных местах, уничтожая
один опорный пункт за другим,
они вышли на последнюю, третью линию
обороны Воронежского фронта.
В советской оперативной сводке отмечалось:
«Условием для прорыва танков
противника послужило следующее:
при отходе автомашин и танков противник
преследовал их вплотную.
По этой причине не было возможности
перекрыть дорогу,
идущую с Тетеревино на Ивановский
Выселок противотанковыми минами».
За третьей, тыловой полосой обороны
серьёзных оборонительных
позиций уже не было.
Комсорг батальона 287-ого гвардейского
стрелкового полка Болмосов позднее писал:
«В ночь на 11 июля мы вышли к совхозу
«Октябрьский» и стали окапываться.
Нам сказали: «Завтра будет бой,
ройте себе окопы.
Они будут для вас могилой или крепостью».
Чтобы не допустить прорыва последней
полосы обороны Воронежского фронта,
Ставка ввёла в бой стратегические резервы—
общевойсковую армию Жадова и
танковую армию Ротмистрова.
Под палящим июльским солнцем армии
двинулись к линии фронта.
Борис Назаров, заряжающий
самоходного орудия СУ-152:
«Шли всю ночь и следующий день.
Несмотря на то, что люки были открыты,
жара в самоходке стояла неимоверная.
Высовываться из люка командир запрещал, и
мы сидели внутри, скинув почти всю одежду».
С помощью резервов Ватутин планировал
перейти в долгожданное наступление.
Танковой армии Ротмистрова предстояло
занять позицию у деревни Прохоровка
и оттуда нанести удар.
Однако последний перед контрударом
день принёс большие неприятности.
Предприняв очередную атаку, немцы
захватили позиции у Прохоровки,
чудом не прорвав третью полосу обороны.
Не останавливаясь, танки дивизии СС
«Лейбштандарт» рванулись вперёд,
но с другого берега реки Псёл по ним
ударила советская артиллерия.
Эсэсовцам пришлось отходить назад,
однако удобный ровный как стол
участок местности под Прохоровкой
остался в их руках.
Подразделения «Лейбштандарта»
заняли оборону,
ожидая пока дивизия «Мёртвая голова»
переправится через Псёл
и ликвидирует угрозу с фланга.
В это время, танки Ротмистрова
уже подходили к Прохоровке.
В ходе марша танкисты соблюдали
строжайший режим радиомолчания
и сосредоточение четырёхсот
советских танков
удалось скрыть от врага
вплоть до утра 12 июля.
Но с восходом солнца немецкие самолеты
заметили советские танки,
о чем и сообщили сигналом —
фиолетовыми ракетами.
Армии Ротмистрова предстояло
наступать в узком коридоре
между рекой Псёл и железной дорогой.
Участок наступления был частично
перегорожен непроходимым оврагом.
Огибая его, атакующим танковым бригадам
пришлось выстроиться в затылок
друг другу, в несколько волн.
Обычно танки шли крупной массой
и широким фронтом.
На выстрел пушки по танку немедленно
следовал ответный огонь
сразу нескольких танковых орудий.
Атака же небольшой группой на узком участке
не давала танкам Ротмистрова
такого преимущества.
Но контрудар отменять не стали.
Утром 12 июля эфир наполнили
десятки голосов.
Советские танки двинулись вперед.
Командир полка дивизии СС «
Мёртвая голова» Гельмут Беккер:
«Я заметил на горизонте тучи пыли.
А вскоре из этих туч стали
появляться русские танки.
«Эти русские двинули свои резервы», —
сказал я своему начальнику штаба
и понял, что битву за Курск мы проиграли».
Однако события у Прохоровки развивались
совсем не так, как планировали.
Советским танкам пришлось
обходить широкий овраг.
Это привело к тому, что в первом эшелоне
наступали всего около сотни машин.
Танки стали удобной мишенью
для немецких орудий.
Когда через час к ним присоединились
еще две танковые бригады,
первый эшелон уже понёс большие потери.
Вторую волну атакующих танков также
встретили шквальным огнем,
и боевые машины вспыхивали одна за другой.
Командир танкового взвода Брюхов:
«Горели танки. От взрывов срывались
и отлетали в сторону
на 15—20м пятитонные башни.
Иногда срывались верхние броневые листы
башни, высоко взмывая ввысь.
Нередко от сильных взрывов
разваливался весь танк,
в момент превращаясь в груду металла».
По берегу реки Псёл танкисты Ротмистрова
прорвались к переправам
дивизии СС «Мёртвая голова»,
угрожая ей окружением.
Другие «тридцатьчетверки» пробились
к позициям артиллерии «Лейбштандарт»,
стремясь передавить полевые орудия.
На выручку немцам подошли «Тигры».
Несколько часов гремели танковые бои.
Густой дым, висевший над полем,
превратил день в ночь.
Потери устрашали. За один день два корпуса
советской танковой армии
потеряли от половины до двух
третей своих танков.
Нанести противнику сокрушительный
удар не удалось,
но потери немцев в людях и технике
тоже были весьма велики.
Командир танкового корпуса СС Пауль Хауссер
в этот же день начал отход от Прохоровки.
Опытный командир, он уже не
испытывал никаких иллюзий
относительно перспектив «Цитадели».
Операция явно провалилась.
В этот же день 12 июля на северном
участке Курской дуги
началось наступление Западного
и Брянского фронтов.
Операция получила наименование «Кутузов».
Главная идея наступления заключалась том,
чтобы атаковать основные силы Моделя,
втянутые в наступление.
Удар наносился к северу от Орла
в тыл немецких войск.
Для наступления Ставка выделила
резервные армии,
но прибыть и вступить в бой они могли
только спустя несколько дней
после начала наступления.
О начале операции возвестила мощная
артиллерийская подготовка.
Настолько сильная, что советские
пехотинцы шли в полный рост,
почти не встречая противодействия.
Сопротивление немцев усилилось лишь
при подходе ко второй полосе обороны.
Модель понял, что ему угрожает.
Требовалось срочно вернуть в оборону
войска, еще недавно наступавшие на Курск.
Чтобы осуществить отход и задержать
советское наступление,
он направил всю свою авиацию против
атакующих с севера советских танков.
Из воспоминаний пилота Ю-87
Ганса-Ульриха Руделя:
«Я лечу в самолете, вооружённом
противотанковыми пушками,
а за мной — другие «Юнкерсы»
с обычными бомбами.
Во время первой атаки четыре
танка взрываются
от прямого попадания
снарядов из моих пушек.
К вечеру итоговый счет
доходит до двенадцати».
Прикрывая отступление Моделя,
немецким пилотам приходилось совершать
вылеты по нескольку раз в день.
Над Болховым самолет Руделя сбили.
Он совершил вынужденную посадку,
но уже через два часа на другом самолете
находился в воздухе и в том же районе.
Из воспоминаний Руделя:
«Через некоторое время Советам удаётся
довольно успешно справиться
с нашими воздушными
противотанковыми атаками.
При первой возможности они перемещают
свои противовоздушные средства
вместе с передовыми танками».
Активно боролись с немецкими самолётами
и советские истребители.
Самый результативный лётчик-истребитель
советской авиации Иван Кожедуб
свой первый самолет сбил
именно в небе над Курском.
Кожедуб Иван Никитович. В 25 лет
стал трижды Героем Советского Союза.
За всю войну ни разу не был сбит.
Совершил 330 боевых вылетов,
сбив 64 самолёта противника,
в том числе, реактивный Ме-262.
В его лётной биографии числятся и
два сбитых самолёта «Мустанг» ВВС США,
которые атаковали его, приняв
за немецкий самолёт.
Очередной этап сражения за Орел начался
с появлением на фронте резервов,
обещанных Ставкой.
Они вступили в бой через неделю
после начала операции.
Правда к этому времени немецкая оборона
уже приобрела достаточную устойчивость.
Вспоминает танкист Николай Железнов:
«Немцы оборонялись на окраине деревни,
где у них были и противотанковые орудия,
и закопанные танки.
В этом бою я уничтожил две пушки
и закопанный Т-3 -
по нему два раза выстрелил из орудия,
и он замолчал.
Ну а две пушки, что мы раздавили -
это не моя заслуга, а механика-водителя.
Я успел только по ТПУ скомандовать:
«Миша, влево! Пушка!».
А когда по станине проехали, рядом, где-то
в десяти метрах, стояла еще одна:
«И другую, дави, а то развернётся
и по корме нам даст!»
Окружить немецкие войска на орловском
выступе не удалось,
но постоянная угроза окружения
заставила Моделя отступить.
Если ржевский выступ,
в свое время, он удержал,
то орловский - приходилось оставлять.
5 августа Орёл был
полностью очищен от немцев.
Наступление войск Ватутина против Манштейна
на южном участке Курской дуги
началось позднее.
Воронежскому фронту потребовались
почти три недели для восстановления сил.
Но 3 августа, наконец, началась
операция «Румянцев» —
наступление под Белгородом и Харьковом.
Танковые дивизии СС были переброшены
немецким командованием на Донбасс
на помощь шестой армии.
Немецкая оборона, таким образом, оказалась
существенно ослабленной.
Сравнительно быстро её прорвав, танки
Катукова и Ротмистрова устремились вперёд.
На третий день наступления,
в тот же день, что и Орел,
части Красной Армии освободили Белгород.
А вечером 5 августа грохот орудий
раздался уже в Москве.
Прозвучали залпы первого салюта
Великой Отечественной войны -
в часть освободителей Орла и Белгорода.
Справка. Считается, что идея салютовать
освободителям городов
принадлежала лично Сталину.
Приказ о проведении салюта Сталин
подписал в деревне Хорошево,
куда он выехал после освобождения
города Ржева от немцев.
Салют 5 августа включал 12 залпов
из ста двадцати четырёх орудий.
Их расставили на стадионах и пустырях
в разных районах Москвы,
чтобы салют был отовсюду виден.
Позже разработали целый ритуал,
по которому количество залпов
зависело от размеров и важности
освобожденного города.
Советские войска шли к Харькову.
На четвертый день наступления, когда
танкисты Катукова ворвались в Богодухов
и вышли к железной дороге Полтава-Харьков,
последовал немецкий контрудар.
Манштейн собрал в кулак танковые
дивизии и бросил их в бой
в отчаянной попытке удержать Харьков.
Передовые бригады армии Катукова вынуждено
отступили к Богодухову и заняли оборону.
Тем временем непосредственно на Харьков
наступал Степной фронт Конева.
Немцы превратили город в крепость, и его
лобовой штурм грозил большими потерями.
Нужен был обходной манёвр.
Для этого Коневу передали
танковую армию Ротмистрова.
Ей предстояло обойти Харьков и
вынудить немцев оставить город.
Но тут из Донбасса вернулись старые
знакомые Ротмистрова —
эсэсовские танковые дивизии «Райх» и
«Мёртвая голова»,
которые немедленно нанесли
ответный удар в районе Богодухова.
Ротмистров вспоминал, что в какой-то момент
он получил два взаимоисключающих приказа,
один - от Ватутина, другой - от Конева.
Первый направлял его на выручку
Катукову под Богодухов,
второй — на помощь штурмующим
Харьков войскам.
У Ротмистрова даже возник спор с
Членом Военного совета Гришиным
и начальником штаба Баскаковым -
какой же из приказов выполнять
и что нужно делать в сложившихся
обстоятельствах?
«Павел Алексеевич, вы должны прийти
к какому-то решению, — сказал Гришин.
Я, Петр Григорьевич, уже принял решение
обороняться до выяснения обстановки.
Но ведь за несвоевременное
выполнение приказов
нас могут отдать под суд и расстрелять, —
взволнованно говорил Гришин.
Вот когда мы уйдем, и немцы
овладеют Богодуховом,
тогда меня точно будут
судить и расстреляют.
Вы понимаете, что в этом случае будет
поставлен под удар противника
тыл войск всего левого крыла
Воронежского фронта.
Начальник штаба армии, как бы поддерживая
члена Военного совета,
заметил, что «сверху» виднее».
Принятое Ротмистровым решение
оказалось правильным.
Его армия поставила точку
в немецком контрударе.
Прорыва вражеских танков в тыл частям
Воронежского фронта удалось избежать.
Вскоре Ротмистров двинулся на помощь
войскам Конева и обошел Харьков с запада.
В распоряжении немцев остались только одна
железная и одна шоссейная дороги,
по которым они еще могли покинуть город.
Гитлер требовал от Манштейна при любых
обстоятельствах удерживать Харьков.
Однако этот призыв грозил окружением
всей армейской группы «Кемпф».
Манштейн не стал повторять
ситуацию Сталинграда.
22 августа во второй половине дня советская
авиаразведка донесла,
что немцы начали выводить войска из города.
Конев не стал медлить и ночью
двинулся на штурм Харькова.
К полудню 23 августа город был освобождён.
Вечером освободителям Харькова
салютовала Москва,
отмечая тем самым и победное
завершение Курской битвы.
Из воспоминаний Гудериана:
«В результате провала
наступления «Цитадель»
мы потерпели решительное поражение.
Само собой разумеется, русские поспешили
воспользоваться успехом.
И больше на Восточном фронте
не было спокойных дней.
Инициатива полностью перешла к противнику».
Операция «Цитадель» стала последним крупным
наступлением вермахта на восточном фронте.
Немцев гнали за Днепр.
Они уходили, оставляя за собой выжженную
землю в прямом смысле этого слова.
Русские и украинские деревни и
сёла выжигались дотла.
Горел хлеб на полях. Угонялся скот.
Взрывались мосты и железнодорожные станции.
Население вагонами вывозилось в Германию
на принудительные работы.
Советские войска шли освобождать Украину.
Здесь у Днепра предстояло разыграться
новым сражениям Великой войны.

10 серия

От Днепра до Одера
Первые лучи восходящего солнца
вырвали из сумерек
раннего сентябрьского утра
серую колонну на мосту.
Немецкие солдаты переправлялись
через Днепр.
Последние несколько дней пехота,
машины и повозки
шли с востока на запад непрерывным
потоком: и днем, и ночью.
Где-то недалеко гремел бой, и солдаты
тревожно поглядывали друг на друга.
Вдруг в утреннем тумане послышался звук,
заставивший дрогнуть массу в шинелях.
Шаг перешел в бег, строй колонн сломался.
Приближаясь, нарастал хорошо знакомый рёв
двигателя и лязг гусениц танков Т-34.
На полном ходу танки подошли к переправе,
и один даже ворвался на мост.
Но в ту же секунду раздался
оглушительный грохот:
взорванные три пролёта Каневского
моста обрушились в реку.
Вместе с ними рухнули и последние
надежды советского командования
на захват переправы,
по которой на другой берег
нужно было срочно перебросить
30-тонные машины.
Советская пехота уже захватила
плацдармы на правом берегу,
но прорвать оборону немцев без поддержки
танков ей было не под силу.
После проигрыша немецких
армий на Курской дуге
фронт безостановочно покатился на запад.
24 августа 1943 года по всему
фронту в 1400 километров -
от Смоленска до Азовского моря -
советские дивизии пришли
в движение - 2 650 000 человек,
51 000 орудий, 2400 танков
и 2850 самолётов.
В наступлении были задействованы
войска нескольких фронтов:
Центрального, Воронежского, Степного,
Юго-Западного и Южного -
в октябре 43 года переименованные
в 1-й Белорусский,
а также 1-й, 2-й, 3-й,
и 4-й Украинские фронты.
Германское командование, пытаясь
обескровить и остановить Красную Армию,
сделало ставку на Днепр.
Реке предстояло стать
естественным гигантским
оборонительным рубежом перед
неприступной крепостью.
Ускоренными темпами, после
приказа Гитлера от 11 августа,
возводились грандиозные по протяженности
стратегические оборонительные укрепления,
названные «Восточный вал».
Он проходил по Керченскому полуострову,
реке Молочной, Днепру в его среднем течении
реке Сож до Гомеля, восточнее Орши,
Витебска, Невеля, Пскова
и севернее Чудского озера по реке Нарве.
В период оккупации из Украины в Германию
эшелонами отправлялись скот и
продовольствие, зерно,
транспортные средства и станки,
вывозился даже плодородный чернозём.
Украина с развитой металлургией, была
кладезем полезных ископаемых,
бесценных для военной промышленности.
В Кривом Роге добывали железную руду.
На Донбассе - уголь.
В Никополе — марганец, в Запорожье -
выплавляли чугун и сталь.
На Германию шли и вагоны
с молодёжью Украины,
которым предстояло стать остарбайтерами –
бесплатной рабочей силой.
Танки Красной Армии рвались к Днепру.
Чтобы хоть как-то замедлить их продвижение,
командующий группой армий «Юг» Манштейн
приказал оставлять за собой
«выжженную землю».
То, что нельзя было вывезти, уничтожалось:
взрывали, сжигали, разоряли.
На реках Псёл, Сула, Удай,
Сырая и Гнилая Оржица
отступающие германские войска
не оставили ни одного моста.
Осенью 43-го разрушенные железные дороги
вынуждали советские войска гонять грузовики
подвозившие топливо и боеприпасы,
за сотни километров.
Отставали обозы, тяжелая артиллерия,
понтонные парки.
Одними из первых вышли к Днепру севернее
Киева в районе города Лютеж
танкисты 5-го гвардейского Сталинградского
корпуса Андрея Кравченко.
Кравченко Андрей Григорьевич.
Генерал-полковник.
Танки его бригады прошли по Красной площади
на параде 7 ноября 41-го,
а через месяц уже освобождали
Солнечногорск.
С августа 42-го до февраля 43-го под
Сталинградом успешно командовал корпусом,
после чего тому присвоили наименование
«гвардейского Сталинградского».
Участник сражения под Прохоровкой.
Богатырское телосложение доставляло
генералу неудобства в танке.
Находясь на месте командира, за ним просто
не закрывался люк башни.
Отличался личной храбростью
и организаторскими способностями.
Танкистов 5-го гвардейского корпуса
не смогла остановить даже широкая Десна.
Не дожидаясь наведения переправы, танкисты,
законопатив машины, пошли вброд.
Механики-водители вели танки вслепую,
вода доходила до середины башен,
но спустя несколько часов,
они были уже на другом берегу.
Но Днепр так форсировать было невозможно.
Пехота, используя подручные средства,
переправилась и закрепилась
на правом берегу реки.
Южнее Киева, в районе города
Великий Букрин,
форсировали Днепр части 40-й
и 3-й гвардейских танковых армий.
СПРАВКА. Ширина реки под городом Великий
Букрин составляла около 600 метров.
Для временного моста, способного выдержать
танки, нужно было забить почти тысячу свай
Под огнём артиллерии и авиации врага,
мост возвели за десять дней.
Тем временем немцы успели
выстроить прочную оборону.
Фронтальным ударом овладеть Киевом,
расположенным на высоком берегу Днепра,
было практически невозможно.
Поэтому командующий Воронежским
фронтом Ватутин принял решение
разгромить фашистскую группировку
двумя ударами:
с севера и с юга, наступая с Букринского
и Лютежского плацдармов.
На Букринском плацдарме
главной ударной силой
предстояло стать 3-й гвардейской
танковой армии.
С Лютежского - наступал 5-й гвардейский
танковый корпус.
Весь октябрь войска Ватутина пытались
пробиваться с плацдармов, но безуспешно.
Приближалась зима, а линия фронта
словно замерла на линии Днепра.
Ватутин решил изменить план наступления
и нанести мощный удар с одного плацдарма,
используя все имеющиеся силы
танковых соединений.
Около 40 тысяч человек 3-й танковой армии
ночами переправлялись с Букринского
плацдарма под Лютеж.
Лучшие танковые соединения фронта
собирались в один кулак,
и теперь танкистам Рыбалко и Кравченко
предстояло наступать плечом к плечу.
Советские танки шли к Киеву с зажженными
фарами и воем сирен,
которые Рыбалко приказал
установить на машины.
Утром 5 ноября советские части перерезали
шоссе Киев — Житомир,
лишив немцев путей отхода.
По извилистой улочке, проходящей через
овраги киевского района Нивки,
первые танки Рыбалко ворвались в город.
В память о тех событиях, эта улица до сих
пор носит название Танковой.
Советские танки подошли к Киеву с севера.
В ночь на 6 ноября на улицах столицы
Украины было светло как днем -
от орудийных и минометных залпов, ракет
и летевших отовсюду трассирующих пуль.
Огнём и гусеницами танкисты прокладывали
себе дорогу к центру города.
Немцы поспешно отходили, и к утру 6 ноября
Киев был полностью очищен от оккупантов.
Теперь корпус к почетному
наименованию «Сталинградский»
добавил еще одно — «Киевский».
Очередная годовщина Октябрьской революции
и дата освобождения столицы Украины
совпали по чистой случайности.
В течение всего октября перед войсками
ставили задачу выйти к Киеву.
Будь у немцев меньше сил — город бы
освободили задолго до 7 ноября.
В послевоенные годы появилась легенда
о «юбилейном наступлении»,
согласно которой войска Ватутина
должны были
любой ценой освободить Киев к торжеству.
В действительности командующий фронтом,
не раздумывая,
направил танковую армию дальше, на запад,
хотя мог развернуть ее на Киев,
чтобы взять столицу точно
к празднику 7 –ого ноября.
Зимой 43-44 годов южный сектор фронта
стал ареной колоссального сражения.
Почти все советские танковые армии
и главные силы немцев
были сосредоточены на территории Украины,
степные просторы которой как нельзя
лучше подходили для танковых битв.
В январе 44-го создаётся последняя,
сформированная в годы войны,
советская 6-я танковая армия.
Возглавил ее освободитель Киева
генерал Андрей Кравченко,
ставший за несколько дней до этого
Героем Советского Союза.
Боевое крещение новая армия приняла
уже через несколько дней.
К началу 44-ого советские войска прорвались
к Житомиру и Кировограду.
В руках немцев остался выдвинутый далеко
на восток выступ в районе Канева.
Гитлер в своих планах видел его в качестве
плацдарма для контрнаступления.
Он еще надеялся выиграть
сражение за Украину.
Советское командование имело свой план
развития событий на этом выступе.
Сражение, известное как Корсунь-
Шевченковская операция, началось 24 января.
Первым в наступление перешел
2-й Украинский фронт,
два дня спустя к нему
присоединился 1-й Украинский.
Впереди шли танковые армии.
Шестая танковая насчитывала 245 танков
и самоходных артиллерийских установок.
СПРАВКА. Самоходные артиллерийские
установки или САУ
представляют собой артиллерийское орудие,
смонтированное на самодвижущемся шасси.
В отличие от танков, САУ имеют
большую дальность стрельбы.
Их задача –огневая поддержка войск.
Орудия самоходок более мощные,
чем у танков,
что определяет большую длину и вес ствола,
и более совершенное
прицельное оборудование.
Уже на пятый день операции
в районе Звенигородки
танки Кравченко соединились с 5-й
гвардейской танковой армией Ротмистрова,
и кольцо замкнулось.
В окружение попали почти 60 тысяч
немецких солдат.
В сводках вермахта они значились
как «группа Штеммермана» -
по имени командира одного из двух корпусов.
Две советские танковые армии
развернулись фронтом на юг,
не давая возможности немцам извне
пробиться к взятым в кольцо.
Устойчивость немецкой обороны в немалой
степени держалась на вере командиров -
в случае окружения им придут на помощь.
Поэтому часто немецкие
соединения не отступали,
даже оказываясь под угрозой
охвата и обхода.
Правда вера в поддержку была
подорвана под Сталинградом.
Но теперь под Корсунь-Шевченковским
немецкое командование
любой ценой решило не допустить
повторения разгрома на Волге.
Гитлер пообещал окружённым:
«Можете положиться на меня,
как на каменную стену,
а пока держитесь до последнего патрона».
Командующий немецкой 1-й танковой
армией генерал Хубе
радировал в «котел» всего одну фразу:
«Я вас выручу. Хубе».
Помимо ободряющих радиограмм
окружённые стали получать
топливо и боеприпасы по воздуху.
Снабжать 60-тысячную
группировку было проще,
чем 300 тысяч в Сталинградском «котле».
Для деблокирующего удара немцы
собрали крупные танковые силы,
существенно превосходившие группировку,
которая в свое время пыталась пробиться
к окруженной в Сталинграде армии Паулюса.
В наступлении участвовали два
немецких танковых корпуса
под командованием генералов
Брейта и Формана.
Герман Брейт.
Генерал танковых войск. 52 года.
Участник Польской и Французской кампаний.
Опытный танковый командир.
В 41-м прошел от Бреста до Тулы.
Воевал под Харьковом и на Кавказе.
Участвовал в сражении на Курской дуге.
Вверенный ему танковый корпус был
сопоставимым с советской танковой армией.
Сразу четыре немецкие танковые
дивизии корпуса Брейта,
усиленные тяжелым танковым полком
«Бёке» из 80 «тигров» и «пантер»,
атаковали советские позиции.
В феврале 1944-го основным танком Красной
Армии оставался Т-34 с 76-мм пушкой,
существенно уступавший
«тиграм» и «пантерам».
Сохранить позиции под ударом
такой мощи было невозможно,
и советские танки начали отступать.
Немцы захватили деревню Лысянка,
но до соединения с окруженными
им было еще далеко.
На помощь армии Кравченко пришла 2-я
танковая армия генерала Богданова.
Бои шли в исключительно трудных условиях.
Манёвр сдерживала оттепель.
Если зимы предыдущих лет войны
отличались суровостью,
то эта - выдалась на удивление теплой.
Дороги раскисли. Даже танки передвигались
в месиве грязи с большим трудом.
Под Корсунем происходили решающие события
для всего Восточного фронта.
здесь, у Лысянки состоялся дебют
нового советского танка.
Сюда были направлены первые
прибывшие с завода на фронт
тяжелые танки «Иосиф Сталин» - ИС.
Советский танк ИС стал ответом
немецким «тиграм».
Толщина лобовой брони танка
составляла 120 мм.
Машины ранней модели на вооружении
имели 85-мм пушку.
Вскоре её заменят на мощное 122-мм орудие,
которое сделает ИС
самым опасным противником
германских танков.
Танки ИС-1 и ИС-2 поступали на вооружение
и отдельных тяжёлых танковых
полков прорыва,
оказавших существенное влияние на ход
боевых действий в 45-м году
при штурме немецких городов.
Модернизированные ИС-2
находились на вооружении
Советской и Российской армий до 1995 года.
Первый бой «тигров» и «пантер»
с ИСами закончился вничью.
Выбить фашистов из деревни не удалось,
но и продвинуться хотя бы на шаг вперёд
немецкие танки не смогли.
После нескольких дней боёв чаша весов
начала склоняться в пользу Красной Армии.
Корсунь-Шевченковский все чаще
называли «Сталинградом на Днепре».
В «котел» посыпались листовки
с предложениями сдаться в плен.
Через громкоговоритель к окружённым
обращался генерал Зейдлиц,
взятый в плен под Сталинградом.
В «котёл» отправили парламентёра.
Однако немцы ответили отказом и попытались
пробиться из «котла» сами.
Им удалось пройти несколько километров
и захватить деревню Шендеровка.
До соединения с танками Брейта оставалось
не более пяти километров.
Сталин телеграфировал Жукову:
«Прорыв корсуньской группировки
противника… в направлении Шендеровки
произошел потому, что слабая
по своему составу 27-я армия
не была своевременно усилена».
Против прорывающихся немцев немедленно
развернули танковую армию Ротмистрова.
В середине февраля ударили морозы.
Брейт форсировал Гнилой Тикич
и двинулся к Шендеровке.
Танкисты оборонялись, контратаковали
и снова оборонялись.
«Тигров» и «пантер» оставалось
все меньше и меньше.
Им не хватало горючего и боеприпасов,
которые доставлялись по воздуху.
Порой транспортные самолеты просто
сбрасывали 200-литровые бочки с бензином,
и часть из них разбивалась.
Командующий группой армий «Юг»
фельдмаршал Манштейн
хорошо помнил опыт Сталинграда.
Тогда Паулюс отказался
пробиваться ему навстречу.
Повторять ошибку не следовало,
и Штеммерман получил приказ:
«Своими силами прорываться на рубеж
Журженцы к высоте 239 -
и там соединиться с 3-м танковым корпусом»
Командиры окруженных дивизий решили,
что эта высота находится в руках Брейта,
и им нужно только дойти до нее.
Вечером 16 февраля, взятые в кольцо части,
уничтожили неисправную и оставшуюся
без горючего технику
и с наступление темноты начали
прорываться из деревни Шендеровки.
Бельгийский нацист Леон Дегрель,
в то время командир находившейся в
окружении бригады СС «Валлония», вспоминал:
«С 22.00 советские батареи накрыли
своим огнем центр деревни.
Дома горели и, словно днем,
освещали отходившие войска.
С этого момента советским корректировщикам
работать стало легче.
Их снаряды точно ложились
в огромную колонну.
Каждую секунду нам приходилось
падать в снег, чтобы спастись».
Вскоре нестройные колонны немецких
пехотинцев ушли во тьму начинавшейся метели
Войскам Штеммермана повезло —
наступивший облачный и ветреный день
мешал действиям советской
штурмовой авиации.
Однако у высоты 239 удача закончилась.
Высота оказалась в руках советских частей,
превративших её в неприступный
опорный пункт.
Немцы двинулись в обход, и 20 тысяч человек
оказались у реки Гнилой Тикич.
На противоположном берегу уже находились
основные силы вермахта.
Предстояло лишь переправиться через реку.
Летом она была не шире ручья.
Но в феврале 44-го, после оттепели,
Гнилой Тикич разлился до 30 метров,
превратившись в быструю и глубокую
реку без единого мостика.
Этот берег стал могилой для многих сотен
немцев из окруженных дивизий.
С севера к Гнилому Тикичу
подошли советские танки.
Отход немцев превратился в бегство.
Они бросались в ледяную воду,
пытаясь, вплавь добраться до
противоположного берега, многие тонули.
Из «котла» удалось вырваться примерно
половине солдат и офицеров.
Командир окруженной группировки
генерал Штеммерман был убит.
Советские войска взяли в плен
около 18 тысяч человек.
Сражение под Корсунь-Шевченковским
стало лишь прологом
советских успехов на территории Украины.
Немецкие танковые дивизии не выдержали
и бросили большое количество
техники у Лысянки.
Эффективно нанести контрудары
они уже не могли.
В то время как под Корсунь-Шевченковским
гремело сражение,
1-й Украинский фронт с боями продвигался
на запад, освободив Ровно и Луцк.
В наступлении танковые
армии не участвовали.
Напротив, активное участие приняла
старая добрая кавалерия.
В результате продвижения 1-го Украинского
фронта образовался выступ,
так называемый «балкон»,
нависающий над позициями главных сил
немецкой группы армий «Юг».
Две советские танковые армии,
выдвинутые к «балкону»,
должны были, нанося удар на юг, выйти
в тыл 1-ой немецкой танковой армии Хубе.
Наступление началось спустя две недели
после окончания битвы
под Корсунь-Шевченковским.
Войска Хубе оказались в щипцах.
И к 25 марта кольцо замкнулось
в районе Каменец-Подольска.
В окружение попали почти
200 тыс. немецких солдат.
Гитлер приказал отправить
под Каменец-Подольский
эсэсовский танковый корпус из Франции.
Удар свежих сил из 300 танков позволил
немецкой группировке,
бросая тяжелую технику, вырваться из
котла и избежать полного разгрома.
Так зимой 44 года немецкие танковые войска,
имевшие техническое превосходство,
побеждались умелым манёвром
и отличным управлением.
Убедительные успехи зимнего и весеннего
наступлений Красной Армии
на территории Украины вынудили немецкое
командование предполагать,
что главный удар летней кампании 1944 года
советское командование нанесёт здесь же.
Было предпринято усиление группы армий
«Северная Украина» танками и авиацией.
Однако в июне удар последовал там,
где его не ждали.
В Белоруссии началась операция «Багратион».
Немецкий фронт буквально рухнул.
На помощь группе армий «Центр» из Украины
одна за другой перебрасывались практически
все немецкие танковые дивизии.
Две оставшиеся немецкие танковые дивизии
были выведены в тыл
и подчинены корпусу Брейта.
Генералу предстояло отвечать
на действия Красной Армии,
парируя её прорывы контрударами из глубины.
14 июля 44 года 1-й Украинский фронт
перешёл в наступление на Львов.
Корпус Брейта, стоявший в резерве,
выступил для контратаки движущихся
колонн русских танков.
Однако в воздухе уже господствовала
советская авиация.
Из воспоминаний генерала фон Меллентина:
«На марше 8-я танковая дивизия,
двигавшаяся длинными колоннами,
была атакована русской авиацией
и понесла огромные потери.
Много танков и грузовиков сгорело;
все надежды на контратаку рухнули».
Советские танковые армии устремились
в глубь немецкой обороны.
Наступление 1-го Украинского фронта
привело к окружению под Бродами
немецкого восьмого армейского корпуса,
оказавшегося прижатым к болотам.
В составе окруженного корпуса действовала
и гренадерская дивизия СС «Галиция».
Справка. 14-я дивизия СС по-немецки
называлась «Галиция»,
по-украински -«Галычина».
Её сформировали из добровольцев,
выходцев из Львовской,
Тернопольской и Ивано-Франковской
областей Галиции.
В июле 44-ого дивизия насчитывала
15 тыс. человек.
Командовал ею немец - бригаденфюрер СС
Николаус Хейнманн.
Немцами были и командиры полков дивизии.
Осенью 43-го части боролись с партизанами,
а летом 44-го в 20 км-ах от линии фронта
держали второй эшелон обороны.
Немецкие военачальники в целом отрицательно
оценивали боеспособность дивизии.
Из воспоминаний генерала фон Меллентина:
«Галицинская дивизия СС,
оборонявшаяся в лесу,
не смогла оказать сильное сопротивление,
и русские глубоко вклинились в позиции
нашего корпуса на левом фланге».
Все попытки вырваться из «котла»
окружённых под Бродами
немецких частей и дивизии
«Галиция» провалились,
и к 22-ому июля они сдались в плен.
Переформированные оставшиеся
части дивизии «Галиция»
были направлены на подавление
Словацкого восстания.
Позже дивизию задействовали в борьбе
с югославскими партизанами,
а в мае 45-го части «Галиция» сдались
американским и британским войскам.
Под влиянием Ватикана, рассматривавшего
солдат дивизии «Галиция»
как «хороших католиков и
преданных антикоммунистов»,
англичане изменили их статус
с «военнопленных»
на «сдавшийся вражеский персонал».
В результате чего, они не были
выданы Советскому Союзу.
Советские танковые армии стремительно
приближались ко Львову.
Немцы успели организовать оборону и
отбили первые атаки с востока.
Танковая армия Рыбалко начала обходить
Львов с севера, а 4-я танковая – с юга.
Известие о том, что советские танки
появились к западу от города,
привело к панике врага, и уже на седьмой
день боёв немцы оставили Львов.
Границу СССР 1941 года войска Красной Армии
пересекли едва ли не маршевыми колоннами.
Захваченный к концу июля Сандомирский
плацдарм на реке Висла,
позже, в январе 1945, станет стартовой
позицией для броска к Одеру.
Южный фланг советско-германского фронта
мог бы стать второстепенным участком,
если бы не экономическое значение
этого направления.
Румынская нефть питала немецкую
военную промышленность.
Гитлер всегда остро реагировал на любые
угрозы румынским нефтепромыслам,
поэтому предложение отойти на линию
Галац – Фокшаны - гребень Карпат,
поступившее от главнокомандующего
румынскими силами Йона Антонеску, не принял
Между горами и Дунаем, в долине реки Серет,
природа создала 80-километровое «окно»,
названное «Фокшанскими воротами».
Здесь по приказу Антонеску возводились
полторы тысячи бетонных ДОТов.
Ценой сдачи части своей территории Румыния
могла быть превращена в мощную крепость.
Но Гитлер это предложение отклонил.
В конце лета 44-го румынский фронт
изгибался дугой по Днестру.
Оборону держала немецкая 6-я армия.
СПРАВКА. 6-я армия Вермахта образована
в октябре 1939 года.
Участвовала во взятии Парижа и в летней
украинской кампании 41-го.
2 февраля 43 года была уничтожена
в Сталинградском котле.
Вновь сформирована 6 марта того же
года из армейской группы «Холлидт».
Номер «6» оказался неудачным для немцев.
Но они упорно присваивали его
вновь создаваемым армиям,
не желая мириться со
сталинградской катастрофой,
и пытаясь реанимировать боевой дух
времен «блицкригов».
Тогда немецкая 6-я армия шагала
по полям Франции,
оккупировала города Украины.
Теперь она защищала румынскую нефть.
По иронии судьбы, на ее флангах, как
и во время Сталинградской операции,
стояли те же союзники - румынские
3-я и 4-я армии.
Это и решило исход сражения.
Советское командование планировало
операцию на окружение.
2-й Украинский фронт Малиновского и
3-й Украинский фронт Толбухина
должны были ударить
сходящимися направлениями,
с целью окружить немецкие
войска на Днестре.
Танковую армию Кравченко передали
2-му Украинскому фронту.
С весны 44-го она не участвовала в боях.
После пополнения армия
насчитывала более 400 танков
и самоходных артиллерийских установок.
Будучи единственной танковой армией в
южном секторе советско-германского фронта,
ей предстояло обеспечить прорыв советских
войск к румынской нефти,
а затем продвижение в Венгрию и Австрию.
Остальные танковые армии уже
нацеливались на Германию.
Перед советским командованием стояла задача
обеспечения скрытности подготовки операции.
В случае раскрытия замысла Ставки,
немецко-румынские войска смогли бы отойти
к «фокшанским воротам» и занять
удобную позицию для обороны.
Благодаря накопленному опыту войны,
маскировка грядущего наступления
проводилась столь искусно,
что немецкие разведчики ничего не заметили.
Немцы ожидали на Днестре лишь
атак местного значения.
В середине августа генерал Фреттер-Пико,
командующий 6-й армией, докладывал:
«Ничего особенного. Повсюду тишина».
За день до советского
наступления он написал:
«Возможно, что-то заварится
на нашем правом фланге».
Операция, получившая наименование
Ясско-Кишинёвской,
началась 20 августа 1944 года.
Немецкий генерал Виллемер вспоминал:
«Дивизионный командный пункт находился
под огнём русской тяжёлой артиллерии.
Картина, открывавшаяся оттуда, ужасала.
Вся долина Днестра была окутана
сплошным облаком дыма.
Солнце, светившее с ясного голубого
летнего неба, казалось, погасло».
Сопротивление румынских
частей было подавлено.
Первоначально немецкое командование
недооценило масштабы происходящего,
считая наступление атакой
местного значения.
Только на третий день боёв 6-я армия
получила приказ отходить.
Вскоре отступление перешло в бегство.
Картина отступающих колонн немецкой пехоты
становилась типичной для конца войны.
С воздуха войска постоянно
утюжили штурмовики Ил-2.
Немецкая 6-я армия, отходящая на запад,
стремилась к переправам реки Прут.
Но к узлу дорог Хуши немецкие части вышли
одновременно с советскими танками.
На полном ходу «тридцатьчетверки»
врезались в обозные колонны,
давя орудия, повозки, машины.
Подошедшие советские пехотные части
заняли оборону фронтом на восток.
Немецкие части безуспешно пытались
пробиваться другими путями.
На следующий день в небо
взлетела белая ракета.
Советские пехотинцы встретили
её дружным «Ура!»
Это означало, что с юга подошли
части 3-го Украинского фронта Толбухина.
Немецкая 6-я армия оказалась в окружении.
Остатки ее частей отступили за Серет.
Бойцы Красной Армии, воодушевленные
победой, шутили:
«Русские на Прут, румыны – на Серят».
На четвертый день сражения румынский король
Михай, вызвав во дворец маршала Антонеску,
потребовал от него немедленно
сложить оружие.
Маршал отказался, призывая
сражаться до конца.
Народный комиссариат иностранных дел СССР
выступил с заявлением,
что Советский Союз не имеет намерения
приобрести какую-либо часть
румынской территории или
ущемить независимость Румынии.
Уже на третий день после ареста Антонеску
румынская армия начала боевые
действия против немцев.
Однако немецкие войска,
сосредоточенные в Румынии,
еще не потеряли свою боеспособность.
Командование Вермахта попыталось
захватить власть в стране,
развернув на Бухарест зенитные части,
оборонявшие нефтепромыслы Плоешти.
6-я танковая армия получила задачу
прорваться к Фокшанским воротам,
лишив противника возможности
закрепиться на этом рубеже.
Стремительным броском танкисты
вышли к Фокшанам
и пробились через построенные укрепления.
Надежда Гитлера закрепиться
в Румынии рухнула.
Танковая армия устремилась дальше -
к нефтяным месторождениям Плоешти.
В 60 км от них находилась
румынская столица.
Танкистам предстояло выполнить
непростую задачу:
выйти к нефтепромыслам и к Бухаресту.
Советская танковая армия могла стать
надёжной опорой короля Михая
в борьбе с рвущимися к Будапешту немцами.
Через три дня танкисты
захватили нефтепромыслы,
а на четвёртый - вышли к столице Румынии.
Немецкой группе армий оставался один выход:
отступление через Карпаты в Венгрию -
союзницу Германии.
Однако вырваться из Румынии удалось
немногим соединениям.
После нескольких безуспешных
попыток прорыва
окруженная 6-я армия немцев
в начале сентября 44- го
была окончательно разгромлена.
СПРАВКА Если для разгрома 6-й армии Паулюса
потребовалось два месяца,
то 6-я армия Фреттер-Пико была
разбита в течение двух недель.
По итогам Ясско-Кишинёвской операции
советская 6-я танковая армия
получила звание гвардейской.
Это почетное звание армия завоевала всего
за восемь месяцев своего существования.
В то время как на остальном
советско-германском фронте
шли бои местного значения,
на юге всю осень 44-го гремело
сражение за Венгрию.
Лишившись румынской нефти,
Гитлер судорожно цеплялся за
венгерские нефтяные месторождения.
Советские танковые и стрелковые части,
несмотря на распутицу, медленно,
но верно продвигались к венгерской
столице — Будапешту.
Сюда же немецкое командование, одну за
другой, направляло свои танковые дивизии.
С ними следовал и 3-й танковый
корпус Брейта,
пополненный после поражения подо Львовом.
В составе 2-го Украинского фронта наступала
6-я гвардейская танковая армия.
Атаковать Будапешт в лоб силами танковой
армии было не целесообразно,
да и на узких улицах города возникали
сложности с маневрированием.
Поэтому танковую армию направили в обход –
по правому берегу Дуная.
Советский удар привел к распылению
сил немецких танковых войск.
Это позволило соседнему
3-му Украинскому фронту
форсировать Дунай и обойти Будапешт с юга.
Окружение венгерской столицы
состоялось на Рождество 44 года.
Крах немецкой армии под Будапештом заставил
Гитлера произвести кадровые перестановки.
Фюрер вновь возродил 6-ю армию,
назначив командующим Германа Балька.
В задачу армии входило снять блокаду
окруженных в Будапеште войск.
Для прорыва, в помощь армии,
придавался танковый корпус СС,
переброшенный из-под Варшавы.
Гудериан, исполнявший обязанности
начальника Генерального штаба,
протестовал, но Гитлер был непреклонен.
Несмотря на ожесточенные бои
в течение всего января 45-ого
пробиться к Будапешту немцам не удалось.
Советское командование направило
окруженному гарнизону ультиматум.
Он был отвергнут, а парламентёры убиты.
Длительное и упорное сражение за город
завершилось капитуляцией гарнизона
13 февраля 1945 года.
Танкисты к 7-ому января подошли к
переправам у города Комарно,
района венгерских
нефтеперерабатывающих заводов.
Гитлер по-прежнему сохранял
интерес к Венгрии.
Направляя туда с Западного фронта
6-ю танковую армию СС,
состоящую из элиты танковых войск рейха ,
фюрер собирался нанести поражение
советским войскам
и восстановить линию фронта по Дунаю.
Затем дивизии предстояло вернуться в центр
советско-германского фронта
для защиты Берлина.
Соответственно перед советскими
фронтами в Венгрии
стояла задача разгромить и сковать
сильнейшие соединения противника,
тем самым, облегчая своим войскам
штурм логова фашизма.
Появление 6-й танковой армии СС в Венгрии
не осталось не замечено
советской радиоразведкой.
Советские армии срочно усилили
бронетехникой особого рода.
В начале марта 45 года из 400 танков
и самоходных артиллерийских установок,
3-го Украинского фронта 80 единиц
составляли новейшие самоходки СУ-100.
Такого количества этих мощных
истребителей танков
в это время не имел ни один фронт -
даже стоявшие на подступах к Берлину
войска Жукова и Конева.
СУ-100 - самоходно-артиллерийская
установка класса истребителей танков.
Создана на базе танка Т-34-85.
Её 100-мм-ое орудие пробивало броню
любого немецкого танка
с дистанции два километра и более.
По данным за 2007 год еще находилась
на вооружении ряда стран.
Начавшееся в марте у озера Балатон
последнее немецкое наступление
Второй мировой войны,
вскоре завязло под огнем
советских самоходок.
В середине марта недавно сформированная
9-я гвардейская армия
под командованием
генерал-полковника Глаголева
ударила во фланг и тыл прорывающихся
к Дунаю немецких танков.
Однако удар свежей, хорошо укомплектованной
армии резерва Ставки
не дал ожидаемого результата.
Тогда 9-ю гвардейскую усилили
танковой армией Кравченко,
и советское наступление
начало набирать обороты.
Войска 2-го и 3-го Украинских фронтов
гнали элитные эсэсовские дивизии,
заставляя их отходить на запад, в Австрию.
6-я гвардейская танковая облегчала
задачу своим «сёстрам» —
четырем танковым армиям,
сосредоточенным на берлинском направлении.
В начале апреля советские танкисты и
пехотинцы вышли на подступы к Вене.
Танковая армия была использована
для традиционного манёвра
с обходом и охватом австрийской столицы.
Вену взяли за три дня до
начала битвы за Берлин.
Сражение под стенами Вены не станет
последним для воинов шестой танковой.
Когда над рейхстагом уже будет
развиваться Знамя Победы,
в Чехословакии группа армий «Центр»
фельдмаршала Шёрнера
еще продолжала сопротивление, и
советские танки устремятся к Праге.
6-я гвардейская танковая
двинется из района Брно.
С севера к Праге устремятся танковые
армии 1-го Украинского фронта,
которым и предстоит первыми
ворваться в столицу Чехословакии.
Однако кольцо вокруг группы армий «Центр»
замкнется только после того,
как к городу подойдут войска
Малиновского и армия Кравченко.
Последняя мечта войск фельдмаршала Шёрнера
– сдаться в плен американцам — рухнет.
Войска 1, 2 и 4-го Украинского
фронтов захватят в плен
около девятисот тысяч солдат и
офицеров германской армии,
в том числе, 60 генералов.
Но это будет лишь в мае.
А в начале апреля 1945 года
советский Генштаб
только готовил план решающей битвы
Великой войны – план Берлинской операции.

11 серия

Операция Багратион
Глубокой ночью новая танковая часть
под усиленной охраной прибыла на станцию.
Помимо «тридцатьчетверок»
с платформ сгружали
еще какие-то громоздкие конструкции,
укутанные брезентом.
Планы советских войск в Белоруссии
хранились в строжайшей тайне,
но что за секретный груз был доставлен,
раскрылось уже через несколько дней
на учебном полигоне.
Т-34 с грохотом толкали впереди себя,
тяжелые стальные цилиндры.
Такие необычные танки в сухопутных войсках
прозвали «тральщиками».
Прокатываясь по начинённому минами полю,
их тяжелые катки подрывали
взрывчатку в снарядах
и таким образом прокладывали дорогу
идущим сзади танкам и пехоте.
Два полка подобных инженерных танков
тщательно охранялись службами
1-го Белорусского фронта.
Командующий фронтом генерал
Константин Рокоссовский
берег «Тральщики» до наступления,
планы которого держались в тайне.
Со стороны могло показаться,
что советские войска в Белоруссии
усиленно готовятся к обороне.
Днем с воздуха хорошо было видно движение
в одном направлении - с фронта в тыл.
Всё делалось для того, чтобы
убедить противника -
данный участок ослабляется и
уходит в глухую оборону,
а наступление готовится в другом месте.
В письме к Черчиллю от 6 июня 1944 года,
в день высадки англо-американских войск
в Нормандии, Сталин напишет:
«Летнее наступление советских войск,
согласно уговору на Тегеранской конференции
начнется к середине июня на одном
из важных участков фронта».
Какой участок окажется «важным»
не сообщалось даже высшим
руководителям союзников.
Тем временем Третий Рейх
ушел в глухую оборону.
Во Франции немцы с тревогой ожидали
высадку англо-американских войск.
Группа армий «Север»
отступила от Ленинграда.
Группа армий «Юг» оставила Крым.
И только положение группы «Центр»
в Белоруссии казалось немцам стабильным.
На этом участке фронта немецкие позиции
выдавались далеко вперёд,
образуя огромный, так называемый
«Белорусский балкон».
Предпринятые зимой советскими
войсками попытки наступать
в районе Витебска и Орши
оказались неудачными.
«Белорусский балкон» держался прочно.
С приближением лета командование вермахта
не чувствовало себя уверенно.
Где начнется новое наступление русских?
Куда стягивать танковые армии и авиацию
для отражения удара?
Успешные действия советских войск в Украине
позволяли сделать вывод,
что именно здесь Красная Армия нанесет удар
и сейчас, летом 44-го.
Поэтому основная мощь немецкой армии,
танки и авиация, были брошены на юг.
Справка. Из пяти тысяч танков имевшихся
на восточном фронте,
немецкое командование оставило в Белоруссии
меньше шестисот.
На Украине находилось семь групп
немецких истребителей.
В Белоруссии осталось всего две.
Группу «Северная Украина» возглавил
генерал-фельдмаршал Модель,
считавшийся специалистом
по организации обороны.
Группой армий «Центр» командовал Эрнст Буш,
которого Гитлер хотя и ценил,
но к «гениям обороны» не причислял.
Усиление немецких частей в Украине
и определило решение Ставки начать
наступление в Белоруссии.
Здесь в белорусских лесах в первые
дни войны Красная Армия
потерпела одно из самых крупных и
горьких своих поражений,
за которое теперь планировала
рассчитаться сполна.
Разработанную операцию назвали «Багратион».
Готовившейся Ставкой план
предусматривал цепочку ударов.
Сначала предполагалось
окружить и уничтожить врага
на флангах под Витебском и Бобруйском,
а затем, двигаясь на Минск,
отрезать пути отхода всей
немецкой группировке.
Таким образом, советское командование
планировало уничтожение
ВСЕЙ немецкой группы армий «Центр».
Задач подобного масштаба Красная Армия
перед собой еще не ставила.
К тому же столь амбициозный план
требовал отказа от шаблонных решений.
Командующий 1-м Белорусским фронтом
Константин Рокоссовский
предложил на правом крыле фронта
нанести одновременно два удара
на Бобруйск и на Слуцк.
Причем каждый должен был стать главными.
Предложенная тактика шла вразрез
с установившимися взглядами,
согласно которым при наступлении наносится
лишь один главный удар,
тогда как остальные играют
вспомогательную роль.
Константин Константинович Рокоссовский.
Герой первой мировой и гражданской войн.
Георгиевский кавалер. Человек редкого
мужества, отваги, честности и скромности.
В 30-х командовал кавалерийским корпусом.
В 1937-ом арестован.
Находился под следствием, но не дал ложных
показаний ни на себя, ни на других.
После освобождения в 1940-ом
возвратился на ту же должность.
В начале войны командовал корпусом,
затем армией.
С 1942 года - командующий фронтом.
Своё столь смелое предложение
Рокоссовскому пришлось
отстаивать на совещаниях в
Ставке 22 и 23 мая.
Заседания же эти проходили
достаточно драматично.
Предложение нанести два удара
одновременно подверглось критике.
Из воспоминаний Рокоссовского:
«Дважды мне предлагали выйти в соседнюю
комнату, чтобы обдумать предложение Ставки.
После каждого такого «продумывания»
приходилось с новой силой
отстаивать свое решение».
В конце концов, Сталин сказал:
«Настойчивость командующего
фронтом доказывает,
что организация наступления тщательно
продумана. А это надежная гарантия успеха».
Предложение Рокоссовского приняли.
В 1944 году позиции под Витебском
занимала танковая армия
генерал-полковника Георга Рейнгардта.
К этому времени в ней уже не было
ни одного танкового соединения,
она целиком состояла из пехоты.
Георг Рейнгардт. Начал войну
командиром танковой дивизии.
Во время наступления на Москву командовал
3-ей танковой группой,
сменив на этом посту Германа Гота.
Довёл свои танки до Красной Поляны,
расположенной в 15 км-ах от
столицы Советского Союза.
Всего в составе группы армий «Центр»
находилось четыре армии,
общей численностью, около миллиона человек.
Ни одна из предыдущих,
крупных советских операций
не готовилась с такой тщательностью
как «Багратион».
Если бы враг обнаружил подготовку
к этому наступлению,
то в Белоруссию были бы
немедленно направлены
немецкие танковые дивизии
и авиация из Украины.
В лесисто-болотистой местности, и без
того неблагоприятной для наступления,
это сыграло бы роковую
для Красной Армии роль.
Поэтому подготовка к операции
проводилась в строжайшей тайне.
Все перемещения войск происходили
исключительно по ночам,
с соблюдением строжайших мер маскировки.
Машины ездили с потушенными фарами.
Для ориентировки вдоль дорог
выставлялись белые указатели,
а задние борта и капоты грузовиков
выкрашивали белой краской.
Обгоны строжайше запрещались.
Движение войск осуществлялось только с
десяти часов вечера до четырех утра.
Отставшие части с первыми лучами солнца
останавливались и маскировались.
Днем разрешалось ездить только автомашинам
со специальным пропуском,
и таких было не более сотни
на каждую армию.
Контролировали маскировку специально
выделенные самолеты,
постоянно облетавшие районы сосредоточения.
Если летчик замечал местонахождение
советской части, то сбрасывал вымпел.
Получение вымпела означало - позиции
войск заметны с воздуха
и командирам следует принять экстренные
меры по улучшению маскировки.
Жесткие меры секретности строго соблюдались
во всей армии снизу доверху.
Планы операций фронтов разрабатывались
двумя-тремя лицами,
писались от руки и докладывались
в Ставке лично командующими.
Было принято решение- в операции
по окружению войск противника
в Витебске не использовать танковые части.
Для оборонявшего город танкиста Рейнгардта
их появление стало бы тревожным сигналом.
Работа радиостанций Красной Армии
временно прекратилась.
Немецкий историк Хинце позднее писал:
«Русские вопреки своим привычкам соблюдали
на этот раз полное радиомолчание».
Советские солдаты тем временем готовились
к преодолению болотистой местности,
по которой им предстояло наступать.
Пехотинцы учились плавать,
ходить по болоту,
спускаться по реке на подручных средствах,
ориентироваться в лесу.
Сделали большое количество «мокроступов» —
специальных болотных лыж,
которые позволяли не вязнуть
в топких лесах Белоруссии.
Для пулеметов, минометов и легкой
артиллерии с той же целью
мастерили волокуши, плоты, лодки.
Для прохода танков заготавливали брёвна
и фашины – связанные охапки хвороста.
Из них сапёры и танкисты должны
были настилать гати -
специальные дороги в болотах для танков.
Объемы железнодорожных перевозок
приобретали воистину колоссальные масштабы.
Справка. По распоряжению Ставки в войсках
требовалось сосредоточить
5 комплектов боеприпасов,
тогда как для доставки только
одного боекомплекта
нужны были тысяча триста
железнодорожных вагонов.
В общей сложности в Белоруссию было
доставлено 400 тыс. тонн боеприпасов,
300 тыс. тонн горючего, свыше пятисот тыс.
тонн продовольствия и фуража.
Для этой цели фронтам в среднем
подавалось до ста поездов ежедневно.
Размах подготовки к наступлению скрыть
от врага полностью было невозможно.
Но руководство верхмата так и не разгадало
планов советского наступления.
Командующий группой армий «Центр»
фельдмаршал Буш
за три дня до советского наступления
отправился в отпуск.
Тем временем его миллионная группировка
оказалась под прицельным ударом всей мощи
четырёх советских фронтов
численностью 2 млн. 400 тыс. человек.
Их поддерживали 5200 танков и
Самоходных Установок и 5300 самолетов.
На последнем подготовительном этапе,
предшествовавшем операции «Багратион»,
особая задача возлагалась на сапёров.
Между позициями советских и немецких войск
находилось огромное количество минных полей
созданных обеими сторонами
для обороны своих позиций.
В последние две ночи перед
началом наступления
советским саперам предстояло
снять свои мины.
Главным элементом механизма любой
мины является взрыватель.
Нажатие на него и вызывает взрыв.
Разминирование предусматривает,
прежде всего, обнаружение мины,
выкручивание взрывателя, извлечение
обезвреженной мины из земли
и перенос ее в безопасное место.
Но, в данном случае, разминирование
следовало производить незаметно.
Если бы немцы заметили советских саперов,
то планы советского командования
были бы раскрыты.
Снятие мин перед своими позициями означало
лишь одно – подготовку к наступлению.
Поэтому советские саперы
не извлекали мины из земли.
Из них лишь выкручивали взрыватели.
Тяжелее всего было обезвреживать
мины натяжного действия,
установленные еще весной.
Взрыватель такой мины срабатывал
при малейшем прикосновении
к тонкой проволоке,
натянутой у самой земли.
Выросшая за лето трава надежно
маскировала проволочную растяжку.
Ночью, передвигаясь ползком, солдатам
приходилось прощупывать впереди себя
каждый сантиметр земли, чтобы обнаружить
натянутую проволоку, а затем и саму мину.
Малейшая неосторожность могла привести
к взрыву и гибели сапера,
и тогда все тщательно скрываемое
обнаружилось бы.
Обычно в собственных минных полях
делались лишь отдельные проходы,
по которым танки и пехота шли в бой.
Но в дыму сражения видимость снижалась,
танки сбивались с пути и подрывались
на не снятых минах.
Теперь проблему решали радикально.
Передовую очищали от минных
полей полностью,
за две короткие летние ночи
обезвредили 34 тысячи мин.
Теперь на пути наступающих советских войск
оставались только минные поля перед
немецкими позициями и в глубине обороны.
Их то и предстояло обезвреживать
новым танкам - «тральщикам».
По плану Ставки начало операции «Багратион»
не привязывалось к годовщине начала войны.
Лишь задержки, связанные с подвозом
боеприпасов и сосредоточением войск,
привели к тому, что операция
началась 23 июня 1944 года.
Через три года после начала войны
советские войска разведкой боем
начали наступательную операцию
в районе Витебска.
Части 1-го Прибалтийского и
3-го Белорусского фронтов
ворвались в первые траншеи
немецкой обороны.
Бои продолжались до ночи следующего дня,
а затем разведка боем плавно
перешла в наступление.
На позиции немцев посыпались авиабомбы
и обрушился огонь советской артиллерии.
Пехота и танки двинулись на врага.
Главный удар штурмовиков Ил-2 был
направлен не на передний край,
а на немецкую артиллерию, находящуюся
в глубине обороны.
Гаубичные батареи, бьющие издалека,
с закрытых позиций, -
страшный и опасный враг, способный
остановить наступающие советские части.
Но в тоже время артиллерийские орудия,
рядом с которыми находились
горы боеприпасов,
крайне уязвимы к ударам с воздуха.
Советские штурмовики,
летящие на низкой высоте,
огнем из пушек и пулеметов буквально
выкашивали орудийную прислугу,
а бомбы и ракеты Ил-2 поражали
штабеля боеприпасов.
Штурмовик Ил-2 конструкторского
бюро Ильюшина.
Самый массовый, боевой самолет
за всю историю человечества.
Все важные элементы конструкции
самолета были бронированы.
При атаке с бреющего полёта
(на высоте 25-50 м),
складки местности защищали
самолёт от огня зениток,
а броня - от стрелкового огня
вражеской пехоты.
Однако низкая скорость и слабая
манёвренность Ил-2
делали его чрезвычайно уязвимым
при атаках немецких истребителей.
Во второй половине войны
эскадрильи штурмовиков
вылетали на задание только
под прикрытием истребителей.
Но к 23 июня 44 года командование
группы армий «Центр»
располагало всего лишь 40 истребителями,
и противодействовать массированным ударам
советской авиации они были не в состоянии.
«Ильюшины» действовали свободно,
зачастую вылетая на задания
даже без истребительной поддержки.
Во второй половине войны Гитлер
предложил концепцию «городов-крепостей»,
согласно которой специально
выделенные войска
оброняли крупные узлы дорог даже
в условиях полного окружения.
Такой «крепостью» предстояло
стать и Витебску.
Город защищал корпус генерала Гольвитцера.
Генерал танковых войск Рейнгардт уже
вечером первого дня боёв
оценил обстановку и предложил вывести
войска из витебской мышеловки.
Но спешно вернувшийся из отпуска
фельдмаршал Буш
передал приказ Гитлера —
«держаться любой ценой».
На третий день сражения войска
двух советских фронтов
встретились на берегу Западной Двины.
Витебская группировка
противника была окружена.
Только к вечеру Гитлер, разрешил
отвод войск из Витебска,
приказав оставить одну дивизию
для обороны города.
Однако отчаянная попытка немцев вырваться
из окружения успеха не принесла.
Немецкие части смогли пробиться только до
лесного массива на юго-западе от города,
где оказались взятыми в плотное кольцо.
Под ударами самолетов и артиллерии
они продержались меньше суток.
Спустя пять дней боев за Витебск
немецкие части капитулировали.
В плен сдались около 17 тыс. человек,
в том числе Гольвитцер с начальником штаба.
Оставленная в Витебске дивизия также
не преуспела в обороне.
Советские части ворвались в город,
захватив мост через Западную Двину.
Вечером остатки немецкого гарнизона
предприняли прорыв,
но вскоре, они пополнили
ряды военнопленных.
Наступление 1-го Белорусского фронта
Рокоссовского в районе Бобруйска
началось несколько позднее.
Здесь удары советских войск
наносились - один у Рогачёва,
а другой - несколько южнее -
в районе Паричей.
24 июня Жуков, как представитель Ставки,
отправился к Рогачёву
на наблюдательный пункт
армии генерала Горбатова.
Горбатова должны были
поддерживать 1400 самолетов.
Туда же направлялись тяжелые
бомбардировщики дальней авиации.
Для поддержки наступления под Паричами
выделялись существенно меньшие силы —
900 самолетов.
Сам Рокоссовский остался в
войсках южной группировки.
Здесь, под Паричами, ему предстояло
наступать по болотистой местности.
Из воспоминаний Рокоссовского:
«Уезжая, Георгий Константинович, шутя,
сказал мне, что они с Горбатовым
подадут нам руку через Березину и
помогут вытащить мои войска из болот».
Удар тяжелых бомбардировщиков
под Рогачевым наносился ночью.
Чтобы летчики правильно сориентировались,
на плацдарме выстроили грузовики
с включёнными фарами.
Они светили на восток.
Невидимый для противника свет хорошо
просматривался с самолетов.
Дополнительно зажгли специальные
пиротехнические факелы.
Горбатов вспоминал:
«Когда настала полная темнота,
мы услыхали сначала нарастающий
шум легкой ночной авиации,
идущей поражать огневые позиции
и траншеи противника.
Потом к этому шуму добавился гул
тяжелых самолетов.
Они шли волна за волной.
Вскоре видны стали сотни огненных
фонтанов и послышались взрывы».
С рассветом операцию продолжил
налет штурмовиков.
Не успел рассеяться дым от разрывов бомб,
как на немецкие позиции обрушились
артиллерия и «катюши».
За несколько минут до окончания
артиллерийской подготовки
на поле боя выехали танки-«тральщики».
Роты инженерных танков шли
в два эшелона, уступом.
Взрывающиеся мины раз за разом
подбрасывали катки тралов.
Вскоре в немецких минных полях были пробиты
широкие коридоры для танков,
самоходок и пехоты.
Однако, несмотря на мощный удар
с воздуха и успешное разминирование
наступление под Рогачёвым отставало
от намеченного плана.
Немецкая оборона на плацдарме у реки Друть
оказалась достаточно прочной.
Напротив, под Паричами Рокоссовский
уже в первый день наступления
прорвал немецкую оборону.
В образовавшийся прорыв были направлены
конно-механизированная группа Плиева
и танковый корпус.
Расчет Рокоссовского на два основных
удара полностью оправдался.
Так получилось, что руку помощи Жукову -
протягивал он.
Единственная танковая дивизия
группы армий «Центр»
вначале выдвинутая для отражения
наступления под Рогачевым,
в связи с успешным наступлением
Рокоссовского,
срочно развернула свои танки против него.
В поспешном марше среди лесов и болот
немецкие танки начали выходить из строя.
Тем временем Рокоссовский расширил прорыв
и остановить его силами одной дивизии
было уже невозможно.
Немецкая оборона под Рогачёвым, оставшаяся
без танков, и вовсе рассыпалась.
Уже на четвертый день наступления
советские войска
полностью окружили немецкую 9-ю армию, и
через два дня она прекратила сопротивление.
В плен было взято более двадцати
тысяч немецких солдат.
Следующей целью советских войск стал Минск.
Решающую роль в освобождении
столицы Белоруссии
предстояло сыграть 5-й гвардейской
танковой армии Ротмистрова.
Первоначальный план предусматривал бросок
армии вдоль шоссе Смоленск — Минск.
Однако взломать оборону немцев
под Оршей не удалось.
Командующий 3-м Белорусским фронтом
Черняховский решил использовать брешь,
пробитую его войсками под Витебском.
Сюда, в междуречье между Двиной и Днепром,
и вошли более пятисот танков
и самоходок Ротмистрова.
В первые два дня, не встречая
серьезного сопротивления,
армия двигалась на Борисов в тыл
группы армий «Центр».
В это время немецкое командование
сделало кадровые перестановки.
Фельдмаршала Буша сняли с должности, и
группу армий «Центр» возглавил Модель.
Для спасения рассыпающегося фронта
опять потребовался «гений обороны».
Войска трех советских фронтов
уверенно шли к Минску.
Немцы начали отход к реке Березине,
стремясь вырваться из намечающегося «котла»
Но советские войска уже захватили
переправы через реку.
Под контролем врага оставался единственный
мост на шоссе Могилёв — Минск.
К нему стекались тысячи немецких машин,
повозок и пешие колонны пехоты.
Один из участников этих событий
с немецкой стороны вспоминал:
«Недалеко от моста, где давка
была сильнее всего,
разыгрывались невиданные до сих пор сцены.
Подводы и машины выталкивали
друг друга с проезжей части,
каждый пытался первым въехать на мост.
Вспыхивали драки, стояла ругань.
Полевая жандармерия была бессильна».
А над бегущими немецкими войсками
висела советская авиация.
Штурмовики Ил-2 безраздельно
господствовали в воздухе,
осыпая отходящие колонны бомбами
и реактивными снарядами.
События, происходившие летом
1944 года в Белоруссии,
все больше напоминали лето 41-ого.
Но теперь роли поменялись – бежали и
теснились у переправ немцы.
Теперь уже их безжалостно
громили с воздуха.
Теперь их дивизии и корпуса распадались,
теряя управление.
Чтобы спасти убегающую от танков
Ротмистрова пехоту,
командование вермахта бросило
в бой бомбардировщики.
Они располагались на «белорусском балконе»,
нанося удары по стратегическим
объектам в советском тылу.
Теперь их использовали для сдерживания
наступающих советских танковых колонн.
Но дневные атаки тяжелых самолетов,
в условиях господства в воздухе
советской авиации
приводили к большим потерям
и не давали ощутимых результатов.
К концу первой недели боев в Белоруссию
стали прибывать
немецкие танковые дивизии,
переброшенные из Украины.
Немецкая 5-я танковая дивизия,
усиленная батальоном «Тигров»,
встала на пути танковой армии Ротмистрова.
На некоторых участках фронта немцы
применили тактику танковых засад,
успешно использованную Катуковым
в боях под Москвой.
Столкновение с этими танками, большей
частью «тиграми» и «пантерами»,
замедлило продвижение Ротмистрова на Минск.
Справка. В июле 1944 года в составе
5-й гвардейской армии Ротмистрова
не было ни одного нового танка Т-34-85.
Эти машины, вооруженные 85-мм пушкой,
способные на равных сражаться
с «Тиграми» и «Пантерами»,
его армия получила лишь
в августе 44-го года.
Танковые бои продолжались около двух дней.
Советские войска несли большие потери.
Но вскоре из 159 танков у немцев
осталось всего 18 машин.
Столицу советской Белоруссии - город Минск-
объявленный немецким
командованием «крепостью»,
обороняло всего около двух тысяч человек.
«Тигры» и «пантеры» остановили
танковую армию Ротмистрова,
но создать сплошной фронт обороны не могли.
На рассвете 3 июля танки 1-го и 3-го
Белорусских фронтов
ворвались в Минск с севера и юго-востока,
замкнув кольцо окружения вокруг
остатков трех немецких армий.
Войска 2-го Белорусского фронта гнали
перед собой немецкую пехоту,
сжимая кольцо окружения с востока.
Неделя понадобилась советским войскам
для полного уничтожения
немецких войск под Минском.
В числе 35 тысяч пленных
оказалось 12 генералов,
из них - 3 командира корпуса
и 9 командиров дивизий.
Всего же за две недели боёв было уничтожено
семь из девяти армейских корпусов, 1
17 дивизий и 3 бригады.
Потери немецкой армии в Белоруссии
оценивается в 409 тыс. человек,
из которых в плену оказалось
более ста тысяч человек.
Переброшенные в Белоруссию
немецкие танковые дивизии
представляли серьезную опасность.
Но после того, как советские войска
разгромили основную массу немецкой пехоты,
танки могли лишь замедлить
наступление Красной Армии.
Наступление, начатое 23 июня,
остановилось только в августе,
после выхода к Висле, границе Восточной
Пруссии и берегу Балтийского моря.
Войска четырех фронтов, наступая на фронте
шириной более тысячи километров,
за один месяц боёв продвинулись
на 550-600 км.
Результат наступления Красной Армии
превзошел самые смелые ожидания Ставки.
Немецкая группа армий «Центр»
фактически перестала существовать.
После операции «Багратион» Сталин стал
обращаться к Рокоссовскому
по имени и отчеству –
Константин Константинович,
чего до сих пор удостаивался
лишь один человек -
маршал Борис Михайлович Шапошников.
Успех в Белоруссии оказался
настолько впечатляющим,
что некоторые западные издания
высказали сомнение в его истинности.
Тогда советское командование решило
доказать и продемонстрировать
всему миру свой успех весьма
необычным способом.
Была спланирована операция «Большой вальс»,
по названию популярного кинофильма.
В режиме строгой секретности из Белоруссии
в Москву прибывали эшелоны.
Недалеко от центра столицы оцепили
московский ипподром и стадион «Динамо».
Наконец 17 июля было объявлено:
по улицам Москвы пройдут немецкие пленные.
Высыпавшие на улицу москвичи
увидели огромные колонны.
Возглавляли шествие 19 немецких генералов
в мундирах и с наградами.
За ними шла тысячная группа офицеров.
Следом брели колонны небритых солдат.
У некоторых вместо сапог
на ногах были сандалии,
сделанные из автомобильных покрышек.
Для них война уже закончилась.
Всего по улицам Москвы провели более
57 тысяч немецких пленных.
Их конвоировали всадники из кавалерийского
полка дивизии Дзержинского.
Замыкали шествие поливальные машины,
которые смывали с московского
асфальта след фашизма.
Необычное шествие в центре Москвы,
как и ожидали,
произвело сильное впечатление на советских
людей и на иностранных наблюдателей.
Стало очевидным - советские военные успехи
говорят о неизбежном и победоносном
для СССР завершении войны.
Разгром группы армий «Центр»
открывал перед Красной Армией
широкие возможности наступления на Польшу,
Восточную Пруссию и Прибалтику.
1-й Прибалтийский фронт Баграмяна
и 3-й Белорусский фронт Черняховского
наступали в Прибалтике.
8 июля войска 3-го Белорусского фронта
ворвались на окраины Вильнюса.
Уже на следующий день город был окружен.
Борьба за этот город приняла
ожесточенный характер,
но через пять дней Вильнюсский
гарнизон сложил оружие.
3-й гвардейский механизированный
корпус вырвался вперед,
и, преодолев 70 км, вышел к Шяуляю.
А утром 31 июля командир 8-й мехбригады
по радио доложил в штаб корпуса:
«Мы на берегу Рижского залива».
Это короткое сообщение означало,
что вся немецкая прибалтийская
группировка отрезана от остальных сил.
Донесение о прорыве оказалось
столь неожиданным,
что командира корпуса попросили доложить
о положении его войск еще раз.
Вскоре командование танковой бригады
получило следующее распоряжение:
«Набрать в море три бутылки морской воды.
Бутылки опечатать, а командиру
лично расписаться на них,
что вода действительно взята
из Балтийского моря.
Бутылки с водой направить в штаб корпуса».
Приказ был выполнен.
Бутылки с морской водой самолетом
переправили в штаб фронта,
а оттуда - в Москву, в Ставку
Верховного Главнокомандования.
Вскоре на заседании бутылки стояли на столе
как вещественное доказательство
выхода танкистов к Рижскому заливу.
Успех операции «Багратион» радикально
изменил обстановку в Прибалтике.
Вскоре советские войска вышли
на подступы к Таллинну.
Честь освобождать столицу Эстонии
предоставили подразделениям
8-го эстонского стрелкового корпуса
генерал-лейтенанта Пэрна.
Созданная им подвижная группа за сутки
прошла около ста километров,
ворвалась в Таллинн и 22 сентября
освободила город.
Последней немецкой группировкой в
Прибалтике оставалась группа армий «Север»,
блокированная на Курляндском полуострове.
Несмотря на неоднократные
просьбы командующих
и самого начальника Генерального
штаба Гудериана,
Гитлер отказывался дать разрешение
на эвакуацию частей из Курляндии.
Окруженную группировку, немецких
войск в «Курляндии»,
советские солдаты иронически называли
лагерем вооруженных военнопленных.
До конца войны, она практически не
учавствовала в боевых действиях.
Группа армий «Курляндия»
сдалась 11 мая 1945-го года.
Через два дня, после капитуляции Германии.
Советские войска вышли к
границам Восточной Пруссии.
Сюда, к Кёнигсбергу, издревле хорошо
укрепленный форпост Германии,
отошли главные силы разбитой
в Белоруссии группы армий «Центр».
Немецкие войска были пополнены
людьми и техникой.
Продолжать наступление на запад
мимо такого «осиного гнезда» .
советским войскам было бы опасно.
Немцы могли ударить во фланг идущей
на Берлин Красной Армии.
Длительная осада Восточной Пруссии
требовала много войск и не решала проблемы
Советское командование приняло решение:
изолировать Восточную Пруссию
ударом из района Варшавы
в северном направлении к Балтике,
разгромив сначала восточно-померанскую
группировку немцев.
Затем планировалось уничтожение
по частям и восточно-прусской крепости.
Стояла зима 1945-го года.
Задача прорыва к Балтийскому морю
легла на плечи 2-го Белорусского
фронта Рокоссовского.
12 января войска 1-го Белорусского
и 1-го Украинского фронтов
приступили к выполнению Висло-Одерской
наступательной операции.
А 14 января, когда началось наступление
войск Рокоссовского,
неожиданно испортилась погода.
Из воспоминаний Рокоссовского:
«Уже рассвело, а ничего не видно: все
скрыто пеленой тумана и мокрого снега.
Погода отвратительная, и никакого
улучшения синоптики не обещали.
отдаю распоряжение — отменить
всякие действия авиации».
Авиация бездействовала,
артиллерия била вслепую.
Советская пехота медленно
продвигалась вперед,
за первый день боёв пройдя
всего 3-6 км вместо 10-12 запланированных.
Немцы усилили оборону тяжелыми танками
«Тигр» и самоходками «Штурмгешюц».
Командующий группой армий «Центр» Рейнгардт
еще рассчитывал остановить советское
наступление, бросив в контратаки танки.
Но оставшийся у него в резерве
танковый корпус
пришлось перебросить на Вислу,
где также началось советское наступление.
Рейнградт успел использовать
из резервного корпуса
лишь одну танковую дивизию
«Великая Германия».
Рокоссовский в ответ ввёл в бой
500 танков из резервов фронта.
В 1945 году основным танком
Красной Армии стал Т-34-85.
Созданный, в 43-м на базе Т-34-76
с использованием конструкций элементов,
опытного танка Т-43.
На танке, в более просторной трёхместной
башне, устанавливалась мощная 85мм пушка.
Экипаж танка – увеличился до 5 человек.
Всего в Советском Союзе, за время
производства до 1950 года
было выпущено около 80 000 машин.
Официально танк снят с вооружения
Российской армии в 1993 году.
Но всё ещё стоит на вооружении ряда стран.
После разгрома вражеских танковых резервов,
Рокоссовский выдвинул вперёд 5-ю
гвардейскую танковую армию.
Этот удар вызвал настоящий переполох
в стане противника.
Рейнгардт обратился к Гитлеру:
«Мой фюрер! Захваченная карта
противника показывает:
русская танковая армия идет на Данциг.
Если она прорвется, мы будем атакованы
в тыл, где вообще нет войск».
Командующий группой армий «Центр»
просил разрешения отступить.
Лишь через девять дней с начала сражения
Гитлер разрешил отход.
Но остановить войска Рокоссовского
Рейнгардт уже не смог.
Советские танки вышли к заливу Фришес-Хафф,
и Восточная Пруссия оказалась
изолирована от Рейха.
С востока 3-й Белорусский фронт
Черняховского вышел к Кёнигсбергу.
Группа армий «Центр» была
рассечена на три части:
на Земландском полуострове,
в районе Кенигсберга, и южнее него.
Плохая погода в Восточной Пруссии
не позволяла в полной мере
использовать авиацию для разгрома
колонн отходящего противника.
Поэтому в Кенигсберге и на побережье
скопилась крупная
и все еще боеспособная группировка
немецких войск.
Была взята пауза на несколько недель.
18 февраля 45 года на окраине города
Мельзак (ныне Пененжо - Польша)
командующий з-м Белорусским фронтом
генерал армии Черняховский
получил тяжелое ранение и
в тот же день скончался.
Командование советскими войсками в
Восточной Пруссии принял маршал Василевский
Василевский Александр Михайлович.
Маршал Советского Союза.
Один из самых талантливых
советских полководцев.
В качестве начальника Генерального штаба
принимал участие в разработке
и осуществлении всех крупных операций
на советско-германском фронте.
Руководство 3-м Белорусским фронтом
совмещал с должностью заместителя
народного комиссара обороны.
После Жукова стал вторым кавалером
ордена «Победа», учрежденного в 1943 году.
Дважды Герой Советского Союза.
Прусскую группировку громили по частям.
Меньше чем за десять дней уничтожили
«котел» южнее Кенигсберга.
В апреле 45-го пришла очередь
самого Кенигсберга.
А затем — немецких частей
на полуострове Земланд.
Борьба за Восточную Пруссию стала для
Красной Армии тяжелой и напряженной.
Её успех предопределила артиллерия -
«бог войны».
Из воспоминаний Маршала Василевского:
«Восточно-Прусская операция
по расходу боеприпасов
вообще не имела себе равных среди
всех операций в истории войн.
Оба фронта израсходовали более
15 тыс. вагонов боеприпасов».
Под ударами артиллерии пали и полевые
укрепления, и форты Кенигсберга.
Уже на четвертый день штурма города- форта,
комендант крепости начал
переговоры о капитуляции.
В плен сдалось 92 тысячи человек,
включая четырёх генералов.
Дольше всех сопротивлялась
Земландская группировка,
но спустя две недели и она сложила оружие.
Стоял апрель. Маршал Жуков уже разрабатывал
планы штурма Берлина.
Южнее бои шли уже в Чехословакии и Венгрии.
Войска второго и третьего
Украинских фронтов,
гнали элитные эсэсовские дивизии
на запад, в Австрию.
Это наступление на юге
во многом стало возможным,
благодаря успешному развитию
операции «Багратион».
Но начало его было положено
ещё в 1943 году,
когда Советские войска только готовились
форсировать Днепр и освобождать Киев.
Тогда в 43-м Советским воинам, предстояло
ещё оно сражение великой войны,
битва за Украину.

12 серия

Война в Воздухе
«Ганс, я его зацепил.
Не спеши, не уйдёт!»
Два «Мессершмитта» безнаказанно
расстреливали
одиночный советский истребитель «Чайка».
Помощь к нему пришла неожиданно.
Горкой с бреющего полета вынырнула еще одна
«Чайка» и атаковала истребители противника.
«На шесть часов, ещё один русский.
Уходим из под атаки!»
Немцы вышли из атаки на повреждённый
самолет и набросились на нового врага.
Советский самолёт получил несколько пулевых
пробоин, но сбить его «Мессеры» не смогли.
Пилотировал эту "Чайку" лейтенант Речкалов,
для которого первый день войны
стал днём боевого крещения.
Григорий Андреевич Речкалов.
Дважды Герой Советского Союза.
Направлен в военную школу лётчиков
по комсомольской путёвке.
Уже 27 июня реактивным снарядом
сбил первый Мессершмитт.
По некоторым данным,
сбил 61 самолёт противника.
Всего за несколько дней до начала войны
медкомиссия признала Речкалова
негодным к лётной службе –
у него обнаружили дальтонизм.
22 июня Речкалов прибыл в полк.
«Товарищ, капитан, сержант Речкалов
прибыл в Ваше распоряжение.
Медицинской комиссией признан негодным,
но прошу зачислить...»
"Видишь тринадцатую «Чайку»?
Так точно!
Быстренько подготовь её к вылету,
отвезешь в Бельцы пакет".
Есть!
И-153 «Чайка» вместе с самолетом
И-16 в 1941 году
составлял основу истребительной
авиации Красной Армии.
Создан конструкторским бюро
Николая Николаевича Поликарпова
с учётом опыта воздушных боев в Испании.
И-153 - манёвренный и не плохо
вооруженный истребитель.
Значительно уступал в скорости
основному немецкому истребителю Bf-109.
Впервые советские летчики столкнулись
с Мессершмиттом еще в испанском небе.
Тогда он произвел впечатление
серьезного противника,
но с которым можно драться на равных.
Мессершмитт Ме-109.
Создан конструктором Вилли Мессершмиттом
на заводе «Байерише флюгцойгверке».
Отсюда его второе название - BF-109.
К июню 1941 года конструкторы
увеличили скорость самолета
с 460 до 620 километров в час,
в то время как у И-153 она осталась
на уровне 426 километров в час.
На Мессершмитте помимо двух пулёметов
установили 20-мм пушку
и он стал значительно превосходить
советские машины.
Манёвренность И-153 позволяла летчикам
успешно вести оборонительные бои.
Но навязать свою волю противнику, атаковать
на этих самолетах было невозможно.
В первый день войны советская авиация
потеряла 336 самолётов в воздухе
и 800 на земле.
Наихудшей ситуация была на направлении
главного удара, в Белоруссии.
Вооружённая новейшими МиГ-3,
9-я авиадивизия генерала Черных
за 22 июня лишилась 347 самолетов
из 409 имевшихся.
Черных Сергей Александрович.
Герой Советского Союза.
Участник войны в Испании, где стал первым
советским летчиком, сбившим "Мессершмитт".
В числе других командиров обвинён в
провале начального периода войны,
смещён с должности и расстрелян.
Западный Особый военный округ потерял
738 самолётов, из них 528 - на земле.
Командующий ВВС округа,
генерал-майор Иван Копец,
осознав масштабы катастрофы,
застрелился у себя в кабинете.
Выдвинутые на высокие командные должности
перед самой войной,
прошедшие за 2-3 года путь от лейтенантских
кубарей до генеральских звезд,
эти и другие талантливые летчики,
оказались не готовы к управлению
крупными соединениями авиации.
Но, не смотря на потери первого дня,
23 июня и последующие две недели войны
стали настоящей битвой
за господство в воздухе.
Опомнившись от первого шока,
советские лётчики обрушились
на немецкие танковые клинья.
24 июня три девятки советских
бомбардировщиков СБ
ударили по танкам Гудериана, скопившимся
у переправы через реку Щара.
Бомбардировщики нанесли
врагу чувствительные потери
и разрушили переправу.
Уже на обратном пути их атаковали
немецкие истребители.
Из 27 советских самолётов
на аэродром не вернулось 10.
Штурмовые и истребительные части
подчинялись командованию наземных армий,
а бомбардировочные – командующему фронтом.
Это привело к разобщенности
действий авиации.
Бомбардировщики летали
без истребительного прикрытия,
а истребители занимались
атакой наземных целей.
Согласно довоенной тактике,
бомбардировщики в строю держали
большие дистанции и интервалы
и экипажи не могли эффективно
прикрывать огнём друг друга.
Структуру советских авиационных частей,
их тактику и взаимодействие
следовало срочно менять.
Советские бомбардировщики наносили
удары не только по наступающим войскам,
но и по целям в глубине
немецкой территории –
по Кёнигсбергу, Варшаве, порту Констанца
и нефтяным заводам Плоешти в Румынии.
Одним из лётчиков, охранявших жизненно
важные для Германии румынские нефтепромыслы
был командир эскадрильи
обер-лейтенант Гюнтер Ралль.
26 июня советские бомбардировщики
нанесли удар по Плоешти,
но на обратном пути их перехватили
«мессершмиты» эскадры.
Ралль записал на свой счет
три бомбардировщика.
Всего в этом вылете немецкие истребители
сбили девять советских самолётов.
Гюнтер Ралль. Поступил на службу
в пехоту в 1936 году.
Через два года перешёл в Люфтваффе
став летчиком-истребителем.
Первый бой принял в 1940 году в небе
Франции, одержав две победы.
По немецким данным Ралль - третий по числу
побед ас в истории, сбивший 275 самолетов.
Огромное количество воздушных побед,
заявленных немецкими летчиками
до сих пор вызывает споры среди историков.
Тем не менее следует признать высочайший
уровень подготовки немецких пилотов.
Летчики-истребители Люфтваффе
воспитывались в духе
лучшего аса Первой мировой,
барона Рихтгофена:
«Найди противника и сбей его,
все остальное не имеет значения».
Немецкие пилоты впитали
этот девиз настолько,
что со временем стали вести свою
«собственную войну» –
похожую на увлекательные
спортивные соревнования,
в которых имел значение только личный счет.
Немцы имели на вооружении не только
первоклассную технику,
но и превосходящую мировые
аналоги тактику.
На основе опыта войны в Испании
они разработали свободное
построение пар и четверок,
позволявшее максимально использовать
преимущество их самолётов в скорости.
Военно-воздушные силы других стран,
в том числе и советские,
использовали формирования из трех
самолётов, летящих в форме буквы “V” (Ви),
что затрудняло взаимное
маневрирование в бою. .
Плотные боевые порядки советских
истребителей обуславливались
и отсутствием радиостанций
на большинстве самолетов.
В бою командир управлял группой только
посредством эволюций самолета –
покачиванием крыльев или жестами рук.
Вследствие чего, летчики прижимались
к командиру, теряя свободу манёвра
В конце весны 41-го года в лётные
части стали поступать
первые образцы нового
бронированного штурмовика.
Самолет Ил-2 стал одним из символов
советской авиации.
Штурмовик Ил-2. Создан незадолго до начала
войны конструкторским бюро Сергея Ильюшина.
В нем были совмещены хорошая бронезащита,
мощное вооружение, высокая скорость.
Основная задача самолёта – непосредственная
поддержка сухопутных сил на поле боя.
При прорыве обороны противника необходимо:
подавить его огневые точки,
заставить пехоту залечь, спрятаться,
чтобы дать возможность атакующим
без потерь преодолеть нейтральную полосу.
Авиации приходится наносить удар буквально
в сотне метров от своих войск
на узком участке фронта.
Справиться с такой задачей могут только
штурмовики – хорошо бронированные самолеты,
которые несут мощное вооружение – пушки,
пулеметы, бомбы и реактивные снаряды.
Ил-2 считается самым массовым боевым
самолетом в истории авиации.
Произведено 36 163 экземпляра.
Первыми новую машину в начале
июня 1941 года
получили лётчики 4-го штурмового полка.
На четвертый день войны полк
вылетел на фронт.
К этому времени лётчики выполнили по
несколько полётов на новом самолёте,
но строем ещё не летали.
Из пушек и пулеметов на полигоне никому
и очереди выпустить не пришлось.
Реактивных снарядов – "РСов", которые
подвешивались под крыльями, не видели.
Как прицельно сбрасывать бомбы
никто представления не имел.
27 июня лётчики-штурмовики Спицын,
Филиппов и Холобаев шли в свой первый бой.
«А как целиться при пуске "РСов"?»
«Заправляешь в перекрестье на цель –
и жаришь!».
Атаку колонны противника провели
с малой высоты, не целясь,
сбросили бомбы с взрывателями замедленного
действия – промахнуться было не возможно.
Обстреляли колонну только из пулемётов,
поскольку пушки отказывали
из-за заводского брака.
На аэродром вернулись все.
Самолет Константина Холобаева приземлился
весь в пробоинах разных размеров.
Бронекорпус превратился в рванину.
Фюзеляж до самого хвоста был залит маслом.
Самолет списали.
Так началась боевая работа полка.
Через неделю, 2-го июля, за уничтожение
девяти переправ через Березину,
личный состав получил благодарность
от командующего Западным фронтом,
но и потери были большие.
В середине июля из 56 самолетов
в строю осталось всего 10.
В августе полк, передав последние три
самолёта соседнему полку,
пешком по пыльным военным дорогам,
двинулся на восток для переформирования.
4 марта 1942 года 4-й штурмовой,
ордена Ленина авиаполк,
преобразован в 7-й Гвардейский.
Справка. В июле-сентябре 1941 года
на 8-9 самолето-вылетов Ил-2,
приходился один сбитый.
В отдельных полках живучесть Ил-2
не превышала 3-4 боевых вылетов.
Улучшение тактики боевого применения
и выучки пилотов
позволили повысить живучесть штурмовика.
В 1945 году один сбитый штурмовик
приходился уже на 90 вылетов.
Осенью 41-го тяжелое ранение в воздушном
бою получил Григорий Речкалов.
Истекая кровью, он с перебитой ногой сумел
посадить свой самолет на аэродром.
К этому моменту он уже сбил
три вражеских самолета.
К концу года потери советской авиации
оценивались в 11 000 боевых самолётов,
немецкой – около 3 000 машин.
Несмотря на эти цифры, немецкое
командование не было готово
к такому уровню собственных потерь.
В результате немецкие
двухмоторные бомбардировщики
не бомбили цели в тылу,
как это предполагалось,
а использовались для непосредственной
поддержки войск на поле боя.
Люфтваффе превратились
в «летающую артиллерию».
Это не позволило немецким войскам помешать
отходу советских войск
на новые рубежи обороны.
Люфтваффе не удалось сорвать ни эвакуацию
советской промышленности на Урал,
ни переброску резервов
из внутренних округов.
Советские ВВС не были уничтожены
в первые месяцы войны.
Именно советские истребители вместе
с наземными средствами ПВО
не позволили немцам разбомбить Москву,
как это планировалось
немецким командованием.
Налеты Люфтваффе на Москву окончились
полным провалом.
Немецкая авиация не смогла предотвратить
поражение своих войск под Москвой
зимой 41-42-го годов.
И все же советским пилотам
пока не хватало опыта,
но ещё больше новых современных самолётов.
Самолёт сбавил скорость,
задрожал и свалился в штопор.
Наблюдавший с земли конструктор Лавочкин
втянул голову в плечи.
Ещё вчера он говорил лётчикам: «На штопор
машину испытывать нельзя.
Разобьем опытный экземпляр и вас погубим…»
Но самолёт сделал виток и легко
вышел в горизонтальный полёт.
«Срыв, штопор - предсказуем. Выходит легко.
Самолёт простой в управлении.
Прощает ошибки пилотажа. Молодым лётчикам,
будет с ним легко ».
Уже через две недели вышло постановление
Государственного комитета обороны
о выпуске самолета ЛаГГ-3
с мотором М-82.
Так появился знаменитый Ла-5.
Истребитель ЛаГГ-3 создан пред войной
конструкторами Лавочкиным,
Горбуновым и Гудковым.
Учитывая дефицит алюминиевых
и легированных сплавов,
они решили сделать самолёт цельнодеревянным
с использованием дельтадревесины.
Этот материал представлял собой пропитанный
лаком пакет из шпона,
спрессованный при высокой температуре.
Материал получался прочный,
влагостойкий, негорючий,
но по сравнению с алюминиевыми сплавами –
очень тяжелый.
ЛаГГ-3 получился скоростным, хорошо
вооруженным самолётом,
но тяжелым и с плохой манёвренностью.
Осенью 1941 года принято решение прекратить
выпуск истребителей ЛаГГ,
а производившие его заводы
перепрофилировать
под выпуск Як-7 конструкции Яковлева.
Як-7Б, к этому времени, считался лучшим
советским истребителем.
Имел на вооружении пушку
и два пулемета.
Мог нести 6 реактивных снарядов.
Скорость – до 588 км/ч.
Над конструкторским бюро Лавочкина
нависла угроза расформирования.
Спасти ситуацию могла установка нового
мощного мотора воздушного охлаждения М-82.
Так создавался самолёт, который
положил начало новой серии
советских истребителей КБ Лавочкина.
21 марта 1942 года, за несколько дней
до эвакуации КБ Лавочкина в Тбилиси,
лётчик-испытатель Василий Мищенко
поднял в воздух будущий Ла-5.
Справка. Враг быстро продвигался
в глубь страны,
а советские вооруженные силы несли огромные
людские и материальные потери.
Из имевшихся к началу войны 22 600 танков
до конца года осталось 2 100,
из 20 000 самолётов — около 2 000,
из 112 800 орудий и минометов —
всего около 12 800.
Все эти потери следовало быстро
восполнять в условиях,
когда основные предприятия
вывозились на восток.
Так наркомат авиационной промышленности
вывез 118 заводов (85 % мощностей),
наркомат вооружения — 31 предприятие из 32.
Эвакуировано 9 основных танковых заводов.
До конца 1941 года в тыл отправлено
более 10 миллионов человек
и свыше 2,5 тысяч предприятий.
Для этого потребовалось более 1,5 миллионов
железнодорожных вагонов.
Прибывая на новое место,
заводы, чаще всего,
немедленно приступали к выпуску продукции.
Оплаченный огромной ценой опыт
первых месяцев войны
выразился в реформе ВВС Красной Армии.
В марте 1942 года командующим ВВС Красной
Армии стал генерал Новиков.
Он сразу же предложил объединить
воздушные силы,
подчинённые наземным фронтам и армиям,
в воздушные армии.
Это заметно упрощало управление и
координацию действий авиации.
Существенно изменилась тактика действий
советских истребителей.
Перенимался и опыт противника.
ВВС отказались от использования смешанных
авиационных соединений.
Вместо них создавались
однородные истребительные,
штурмовые и бомбардировочные
дивизии и корпуса.
Устаревшие И-153, И-16 и СБ постепенно
заменялись на новые Яки, Илы, и Лавочкины.
Дебют новых Ла-5 состоялся в августе
1942 под Сталинградом.
Гюнтер Ралль так оценивал
появление на фронте Ла-5:
«Русские быстро учились.
Созданный на основе неудачного ЛаГГ-3
истребитель Ла-5 был великолепной машиной».
По началу немецкие летчики приняли Ла-5
за модернизированный И-16,
который они называли «Рата» - крыса.
Вскоре им пришлось более внимательно
отнестись к новому самолету -
«Внимание! У тебя Ла-5 на хвосте!» –
это предупреждение всё чаще
звучало в небе Сталинграда.
И, тем не менее, потери в советских
полках были большими.
Из отчета 49-го истребительного полка:
«Самолет Ла-5 является лучшим типом
истребителя отечественного производства.
Потери, понесённые полком, объясняются тем,
что 45% состава полка молодые лётчики.
Из числа пяти сбитых: 3 сержанта с налётом
на Ла-5 по 15-17 часов,
один младший лейтенант с таким же налетом
и один старший лейтенант.
Таким образом, из числа пяти сбитых
только один опытный лётчик».
Ахиллесовой пятой советских ВВС
на протяжении почти всей войны
оставалась подготовка лётного состава.
Во время войны лётные училища выпускали
сержантов после десятимесячной подготовки.
Долгое время в училищах запрещалось
обучение высшему пилотажу.
Это сказывалось на
профессионализме лётчиков.
Обучение состояло, большей частью,
из отработки взлётов и приземлений –
остальным элементам уделялось
второстепенное внимание.
В результате в боевые подразделения
направлялись молодые лётчики,
имевшие всего 8-10 часов
самостоятельного налёта.
Порой, даже на самолёте совершенно
другого типа, чем в полку назначения.
Они не обучались ни высшему пилотажу,
ни ведению воздушного боя,
ни пилотированию в сложных метеоусловиях.
Большинство выпускников авиашкол и училищ
имели в активе лишь 2-3 стрельбы
по буксируемой самолётом мишени,
и не умели правильно
пользоваться прицелами.
Этим лётчикам предстояло драться
с немецкими пилотами,
имевшими сотни боевых вылетов.
Но сломить дух советских бойцов
немецким асам не удалось.
Герой Советского Союза Сергей Горелов:
«Мы были настроены на драку и
были готовы погибнуть в бою.
Мы даже прощались перед вылетом».
Григорий Речкалов в 1942 году сбил
5 самолётов противника.
А в конце года его полк был
отведён с передовой,
для переучивания на новую технику –
американские «Аэрокобры»,
поставляемые в Советский Союз по ленд-лизу.
Из всех поставлявшихся по ленд-лизу
истребителей советским лётчикам
больше всего нравилась «Аэрокобра».
Р-39 «Аэрокобра». Американский
истребитель фирмы Белл.
Отличался необычной конструкцией –
двигатель располагался позади кабины пилота
Половина всех выпущенных «кобр», более
4500 машин, поставлены в СССР по ленд-лизу.
Вооруженный 37-мм пушкой и
крупнокалиберными пулемётами,
самолёт сочетал в себе скорость
и огневую мощь.
На этом самолёте летал не только
Григорий Речкалов,
но и дважды Герой Советского
Союза Николай Гулаев,
сбивший 55 самолетов противника
и трижды Герой – Александр Покрышкин,
по официальным данным сбивший 59 самолетов.
Сочетание накопленного опыта,
новый современный истребитель
и относительная свобода действий,
позволили Григорию Речкалову в боях
1943 года одержать уже 42 победы.
– От винта!
– Есть от винта!
Весной 1943 года указом Президиума ему
присвоено звание Героя Советского Союза.
Свою вторую Звезду Героя подполковник
Речкалов получил в 1944 году.
С 29 апреля — 15 мая 1943 г. войска
Северо-Кавказского фронта
осуществили наступательную операцию
с целью прорвать «Голубую линию» -
систему немецких укреплений на Таманском
полуострове и овладеть Таманью.
После шести дней жестоких боев 56-й армии
удалось овладеть лишь одним узловым пунктом
немецкой обороны — станицей Крымская.
Дальнейшее наступление Красной Армии
было остановлено мощными
ударами немцев с воздуха.
Их осуществили 1 400 немецких самолётов,
действовавших с баз на
Керченском полуострове.
Советские войска вновь не смогли прорвать
глубокоэшелонированную «Голубую линию»
и 15 мая прекратили активное наступление.
Именно здесь в апреле — июне 1943 года
развернулось так называемое
воздушное сражение на Кубани,
между 4-й воздушной армией
генерала Вершинина
и 4-м воздушным флотом
фельдмаршала Рихтгофена.
В ходе этих сражений советская авиация
одержала одну из своих
первых громких побед,
положив конец немецкому
господству в воздухе.
«Раненый. Срочно врача!»
А лучшим асом авиации союзников
стал – Иван Кожедуб.
Кожедуб Иван Никитович (1920-1991).
Трижды Герой Советского Союза.
На фронт попал лишь весной 1943 года,
начав летать на истребителе Ла-5.
За годы войны ни разу не был сбит,
уничтожив при этом 62 немецких самолёта
и став лучшим асом
антигитлеровской коалиции.
В первых 40 боевых вылетах Иван Никитович
не сбил ни одного самолёта противника,
сам несколько раз прилетал на сильно
повреждённом самолете.
«Машина горит! Салон залит маслом.
Я ничего не вижу!»
«Давай быстрее! Бегом! Быстрей, быстрей!
Помогай снимать, снимай!
Так, снимай! Маслорадиатор надо менять!
А обшивка в клочья!»
Но к началу Курской битвы Иван Никитович
был уже опытным бойцом...
Летом 1943 года, под Курском,
вермахт планировал
вернуть в свои руки уходящую инициативу.
Провести масштабную операцию по окружению
и уничтожению крупной советской группировки
действуя многократно опробованным
методом блицкрига.
Ни одной армии ещё не удавалось
устоять против
немецкого комбинированного удара
танков, авиации и артиллерии.
С воздуха удар наносили силы двух воздушных
флотов Германии – 4-го и 6-го.
Общая численность немецких самолётов
составляла около 1800 машин
или 80% численности самолетов, имевшихся
на Восточном фронте.
Им противостояли 2800 советских самолетов –
33% от общей численности на фронте.
Командир 7-го Гвардейского
штурмового полка,
уже майор Холобаев внушал
молодым летчикам:
«В 41-м на фронте мы летать
и бомбить учились,
а вы летали на полигоне, стреляли
по мишеням. У вас приличный налёт на ИЛах.
Никогда не показывай противнику,
что летит молодой лётчик.
Фриц знаков различия не видит,
удостоверение личности не просит.
Атакуй его нахально, дерзко... Тогда он
подумает о тебе: "Это летит старый волк!"
К 1943 году лётчики имели отработанную
тактику использования штурмовиков.
«Илы» атаковали с 600–1200м с пикирования,
а потом становились в «круг»
и штурмовали наземные цели из пушек,
пулемётов, РСов.
Такое построение давало
лётчикам свободу манёвра
для прицельного бомбометания
и стрельбы по наземной цели.
И, кроме того, идущий сзади штурмовик
защищал впереди идущего
от атак немецких истребителей.
Накануне Курской битвы, Ил-2 получил и
новое противотанковое оружие –
авиабомбы ПТАБ с кумулятивным зарядом.
Герой Советского Союза Григорий Черкашин:
«ПТАБ – самое эффективное из того,
что у нас было против танков.
Это штука зверская! Шестёрка штурмовиков
на колонну танков заходит.
Первый идет – последовательно свои четыре
люка разгружает. Второй, третий, четвертый»
5-го июля началось сражение.
За три дня боев младший лейтенант Кожедуб
сбил свои первые четыре самолёта.
6 июля 1943 года группа Ла-5
в районе Владимировка — Кочетовка —
Зоринские Дворы — Ольховатка столкнулась
с большой группой немецких
пикирующих бомбардировщиков.
В этом бою, согласно официальной версии,
гвардии старший лейтенант Горовец
сбил девять Ju-87, в том числе один тараном
и сам был сбит четвёркой
немецких истребителей
при возвращении на базу
на повреждённом самолёте.
Александр Горовец является
единственным советским лётчиком,
одержавшим столько воздушных
побед в одном бою.
СПРАВКА. Количество сбитых самолётов
немецкими и советскими лётчиками -
до сих пор предмет споров
среди специалистов.
В воздушном бою, проходящем
на высокой скорости,
далеко не всегда можно точно определить
был ли сбит атакованный самолёт противника,
или он был лишь повреждён.
В ВВС Красной армии действовало правило,
согласно которому самолёт
записывался как сбитый,
если падение вражеской машины
подтверждалось наземными наблюдателями
и другими участниками боя.
Поэтому летчикам порой
не засчитывались победы,
одержанные над территорией противника.
Часто происходило и обратное – советский
или немецкий самолёт,
засчитанный как сбитый,
хотя и с повреждением,
но возвращался на свой аэродром.
В середине июля советским ВВС,
ценой больших потерь,
удалось перехватить инициативу.
Умелые действия авиации, скоординированные
с действиями других родов войск,
обусловили победу нашей армии под Курском.
Но Люфтваффе оставались исключительно
сильным, умелым и жестоким противником,
отважно сражавшимся до самого конца войны
и порой наносящим весьма болезненные удары.
Сергей Горелов:
«К этому времени я научился отлично
маневрировать и точно стрелять,
появилась устойчивая радиосвязь,
наземное наведение.
Командование научилось управлять
ситуацией в воздухе.
Если в 1941 году я сбил
один самолет, в 42-м – пять,
то с весны по осень 1943-го
я сбил 20 самолетов».
Не малую роль в успехах лётчика сыграло
получение им нового истребителя Лавочкина.
Установка на Ла-5 форсированного двигателя
и ряд доработок планера,
позволили создать истребитель,
превосходивший модернизированный
в 1943 году немецкий «мессершмитт».
Учебные бои между Ла-5ФН и
Мессершмиттом показали,
что до высот 5000 метров машина Лавочкина
имеет преимущество в вертикальном манёвре.
В боях на горизонталях, Ла-5ФН через
4-5 виражей заходил в хвост противнику.
В 1943 году началось производство
еще одного нового истребителя Як-3.
Як-3 разработан КБ под управлением
Александра Сергеевича Яковлева.
Являлся продолжением самолета Як-1,
но был на 300 кг легче предшественника.
Некоторыми экспертами признан
лучшим истребителем
для малых высот во Второй мировой войне.
По окончании войны французские лётчики
полка Нормандия-Неман
получили в дар 41 истребитель Як-3.
Эти самолёты стояли на вооружении
Франции до 1956 г.
3 августа десятку Ла-5ФН, ведомую
старшим лейтенантом Сергеем Гореловым,
которая сопровождала штурмовики,
атаковали 35 истребителей противника.
- У меня в хвосте ещё один!
Снимите, кто-нибудь!
- Семнадцатый, снизу мессер заходит.
Уйди на вираж.
Имея численное превосходство немецкие
истребители завязали бой
и потеряли восемь «мессершмиттов».
Два из них сбиты Гореловым.
- Я подбит! Прикройте меня!
На хвосте лопать!
-Горишь, фриц? Вот тебе,
вот тебе не уйдёшь!
- Я горю! Иду на посадку! Прикройте.
Чаще всего, при атаке группы Ил-2,
немецкие истребители занимали высоту
метров на 500 выше советских истребителей,
становились в широкий «круг», кружились,
маскировались в облаках,
выбирали благоприятный
момент для нападения.
Их план был прост – ударить на максимальной
скорости, сбить «Ил»,
отвернуть и выскочить на вертикаль.
Когда же такой момент наступал,
то обычно следовала атака одиночным
«мессером» на максимальной скорости,
в крутом пике – 600-620 км/час.
Перед советскими
истребителями сопровождения
ставилась задача не сбить
самолёт противника,
а защитить штурмовики и
не дать немцам разбить их строй.
Истребителям предписывалось только отбивать
атаки врага, но не вступать в бой,
чтобы не оторваться от Илов – разворот
навстречу атакующему,
пуск заградительной очереди и возвращение
на прежнее место в боевом порядке.
ерой Советского Союза Георгий Баевский:
«Было очень обидно, когда подбитый
истребитель противника уходит,
а наш истребитель не может отойти
от прикрываемых самолётов».
Тактика «внезапных атак» давала возможность
немецким лётчикам-истребителям
набирать большие личные счета.
Однако она не могла помешать советским
бомбардировщикам и штурмовикам
наносить удары по наземным войскам врага и,
как следствие, не могла оказать
влияние на исход войны.
4 февраля 1944 года, за 146 боевых вылетов
и двадцать сбитых самолётов:
старший лейтенант Кожедуб был представлен
к званию Героя Советского Союза.
Впоследствии его однополчанин
Сергей Крамаренко вспоминал:
«Многие ему завидовали, считали,
что ему дико везет.
Сбить столько самолётов и не быть сбитым
самому – это редкий случай.
Напрашивалось слово «счастливчик».
И лишь полетав с ним, я убедился,
что причина этого «счастья»
заключалась в молниеносной реакции
и правильной оценке обстановки.
Кожедуб прекрасно понимал весь ход боя
и всегда оказывался в нужном месте,
и всегда сзади немецкого самолета.
Ему оставалось только нажать кнопку
управления огнём пушек».
С 1943 года английские и американские ВВС
начали воздушное наступление на Германию.
Его задача формулировалась
следующим образом:
"Последовательное, нарастающее разрушение
и расстройство военной,
промышленной и экономической
системы Германии,
подрыв морального духа немецкого
народа до такой степени,
когда неотвратимо ослабнет его способность
к вооружённому сопротивлению".
Для воздушных операций
привлекалась английская
и американская бомбардировочная авиация.
Англичане действовали ночью,
американцы днём
и авианалёты становились круглосуточными.
Основным бомбардировщиком американских ВВС
служил четырехмоторный Б-17,
«Летающая крепость».
Он мог нести до 5 тонн бомб и имел до 13
оборонительных крупнокалиберных пулемётов.
С середины 1943 года плотные боевые
порядки бомбардировщиков
стали сопровождать истребители.
Потери обеих сторон были огромные.
6 марта 1944 года, во время
налёта на Берлин,
из 600 участвовавших бомбардировщиков было
сбито – не менее 69.
При этом погибли 36 летчиков Люфтваффе,
еще 27 пилотов получили ранения.
Если на восточном фронте основной тактикой
немецких пилотов стала свободная охота,
то здесь в небе Германии, Ралль в полной
мере столкнулся с теми задачами,
которые всю войну решали
советские истребители –
не допустить бомбардировщики к целям
на территории страны.
Бой приходилось принимать, невзирая
на численное превосходство противника,
не выгадывая время начала атаки...
Тревога! Тревога!
В ночь на 23 июня 1944 года в 7-ом
Гвардейском штурмовом полку
объявили боевую готовность.
Приближался рассвет.
Около командного пункта
выстроился личный состав.
Полк уже три раза обновлялся полностью,
и в строю давно не было лётчиков,
начавших войну в Белоруссии.
Ушёл на повышение и командир полка,
подполковник Холобаев.
Замер строй: по случаю начала операции
состоялся вынос гвардейского знамени.
Оно весь день будет стоять на
пригорке на виду у всех.
Замполит полка:
«Это знамя обагрено кровью
наших боевых друзей,
сражавшихся в этих местах ещё
в первые месяцы войны.
Теперь в строю гвардейцев
стоит их достойная смена.
На вашу долю выпала честь –
разбить гитлеровских оккупантов
на белорусской земле,
а затем уничтожить в самом
фашистском логове.
Вперед, к победе!»
Через шесть дней на участках
дороги у Белыничей
работала комиссия по определению
эффективности 230-й штурмовой авиадивизии,
в которую входил 7-й Гвардейский.
Выяснилось, что штурмовики в течение дня
уничтожили свыше 100 автомашин,
6 танков, около двух десятков орудий.
Вследствие пробок и заторов,
немцы бросили на дорогах огромное
количество боевой техники.
Из показаний командира
65-й пехотной дивизии,
генерал-майора Инзеля Иоахима,
взятого в плен восточнее Минска:
«В операциях русских войск и в их успехе
авиация сыграла первостепенную роль.
Штурмовики являлись эффективным средством,
нарушившим планомерный отход наших войск
на новые оборонительные рубежи.
Наше командование было бессильно
бороться с таким превосходством в воздухе».
- Воздух! Рассредоточиться!
К апрелю 1945 года из 3331 боеготового
самолета Люфтваффе
в целом без малого половина, 1524 машины,
были собраны в 6-м воздушном флоте
на Берлинском направлении
против советских войск.
Видя возросшую активность врага в воздухе,
Жуков просил Сталина довести боевой состав
авиации 1-го Белорусского фронта
c 2 тысяч до 3 тысяч самолетов.
Его просьбу удовлетворили.
Воздушная битва за Берлин
обещала быть жаркой.
"Главная задача наших истребителей –
это защита переправ через Одер.
Иначе в случае их разрушения
авиацией противника
наши войска наступающие на Берлин
останутся без горючего и снарядов.
Ключевые точки операции..."
На прикрытие переправ вылетело
три пары Ла-7.
Ведущим шел Иван Кожедуб.
При облачности около двух тысяч метров
самолёты шли под самой кромкой облаков.
Внизу шли две немецкие группы: всего
32 самолёта "Фокке-Вульф-190".
Кожедуб, снизившись, проскочил под
немецкими самолётами и расстрелял ведущего.
Тот взорвался.
Один из немцев открыл огонь по Кожедубу.
Но ведомый почти в упор расстрелял немца!
Советские истребители, используя запас
скорости, вышли вверх
и атаковали вторую группу противника.
Кожедуб сбил второго...
Затем третьего.
Бой превратился в схватки
отдельных самолётов и пар.
Горящие самолёты, взрывы подействовал
на немцев ошеломляюще.
Не смотря на численное преимущество
«Фокке-вульфы» развернулись и,
со снижением ушли на запад.
Дома подсчитали результаты:
Кожедуб сбил три самолёта,
сам отделался несколькими
пробоинами в хвосте самолёта.
Громаковский – два, Куманичкин,
Стеценко, Орлов - по одному.
"На плацдарме упало 15 "фокке-вульфов".
Это не считая тех, кто недобиты, наверняка
упали по дороге домой.
Молодцы!
- Здорово! Здорово!
Последнее воздушное сражение
у ворот вражеской столицы
ВВС Красной армии выиграли.
Немало советских летчиков стали
асами в последнии дни войны.
Владимир Громаковский за время Берлинской
операции сбил 5 самолетов противника.
Виктор Александрюк - 7.
Эти и многие другие летчики
летали на истребителе Ла-7.
Ла-7 стал вершиной развития истребителей
конструкторского бюро Лавочкина
в военный период.
Появление Ла-7 изменило и
тактику истребителей.
У сковывающей группы отпала необходимость
находиться с большим превышением
над ударной группой,
так как Ла-7 мог быстро набрать высоту
и занять выгодную позицию.
Во всех случаях при обнаружении
самолётов противника,
независимо от их числа,
Ла-7 немедленно принимали бой.
В ночь на 9-е мая 1945 года
летчики многих полков
проснулись от ружейно-пулемётной стрельбы.
Многие вскочили, хватаясь за оружие,
ведь по лесам на запад пробивались
окружённые немецкие части,
которые иногда нападали на аэродромы.
Но пули летели вверх – это был салют
в честь окончания войны!
Советская авиация смогла преодолеть и
тяжесть потерь первого периода войны
и технологическую отсталость
промышленности,
создав образцы оружия мирового уровня.
ВВС Красной армии стали надёжной поддержкой
сухопутных войск,
завоевав на конечном этапе
господство в воздухе.

13 серия

Война на Море
Тележки с массивными рогатыми шарами
катились по рельсам на палубе и одна
за другой соскальзывали в воду.
- Мины на площадке мино-сброса.
Мина сошла.
До полуночи оставалось ещё несколько минут.
Заканчивался последний мирный день,
21 июня 1941 года.
Немецкие заградители ставили
мины в Финском заливе.
Оставалось ещё несколько часов до первых
ударов по советским аэродромам,
до вручения ноты послом
Шулленбургом в Москве,
а морская война на Балтике уже началась.
Обычно утверждается,
что в отличие от армии и ВВС,
советский флот встретил войну
в полной боевой готовности.
Действительно, ещё 19 июня на флоте
была введена готовность №2
взамен повседневной готовности №3.
У всех баз были выставлены дозоры,
и велась постоянная воздушная разведка.
Боевую готовность №1 объявили
по устному распоряжению
наркома Кузнецова незадолго
до полуночи 21 июня.
Но корабли Балтийского и
Черноморского флотов
не были приоритетной целью
для немецкой авиации.
Даже главная база Балтийского флота
в Таллине осталась не атакованной.
Да и приведение флота в боевую готовность
происходило не так быстро, как хотелось.
- В общем, так, матросики, для
успешного выполнения задания…
- Товарищ боцман, а самолёты-то не наши.
Капитан 3-го ранга Грищенко,
командир подводной лодки «Л-3»,
писал в своем донесении:
«22.06.41 в 4:30 был разбужен
сильными взрывами бомб…».
"Грищенко, слушает! Да, слушаю!»
Лодка находилась на Либавской
военно-морской базе.
Но бомбы падали не на корабли,
а на аэродром истребителей.
Если бы целью германских
бомбардировщиков стали гавани,
они имели все шансы устроить
советскому флоту «Пёрл Харбор».
Но германское командование рассчитывало
запереть советские корабли
в базах с помощью мин.
Советский Военно-морской флот был разделён
между несколькими не связанными друг
с другом театрами военных действий:
Балтийским и Черным морями,
Севером и Дальним востоком.
Быстро усилить крупными боевыми кораблям
любой из этих флотов
в случае необходимости за счет
другого – было почти невозможно.
Но необходимость обороны морских
границ была очевидной.
Строительство линейных кораблей с мощными
орудиями обходились невероятно дорого.
Так называемая советская «молодая школа»
отстаивала возможность
асимметричного ответа врагам,
с помощью подводных лодок
и легких сил флота.
Некоторые теории утверждали:
«Одна лодка может вывести из строя линкор.
Несколько лодок — стеснить
действия целых флотов».
Эта доктрина получила поддержку
руководства вооруженных сил.
Народный комиссар обороны Ворошилов:
«Мы хотим только защитить
наши берега и границы.
Легкие силы, наша морская авиация
и подводные лодки
основательно покалечат
нападающего противника».
В СССР развернулось активное
строительство подводных лодок.
Оборонительной стратегии соответствовала
и тактика подводного флота.
На учениях отрабатывался «сосредоточенный
удар» по противнику
у своих берегов силами лодок, береговых
батарей, авиации и легких сил флота.
Лишь перед самой войной советских
подводников стали нацеливать
на действия у берегов противника,
на прерывание его морских перевозок.
На 22 июня 1941 года советский
флот состоял:
из 3 линкоров, 7 легких крейсеров,
54 эсминцев и их лидеров,
215-ти подводных лодок,
22-х сторожевых кораблей,
290 торпедных катеров, 62-х тральщиков.
Все три линкора строились
ещё при царской власти.
Самым сильным являлся Балтийский флот:
2 линкора, 2 новых легких крейсера,
21 эскадренный миноносец.
Самым слабым оставался Северный
флот – 8 эскадренных миноносцев.
Германский флот, Кригсмарине, насчитывал:
3 линкора, 4 легких и 4 тяжелых крейсера,
34 эсминца и миноносца,
155 подводных лодок.
Советский ВМФ располагал довольно
многочисленным подводным флотом:
на Балтике – 71 подводная лодка,
на Черном море — 44,
на Северном флоте — 15,
на Дальнем Востоке — 85.
Значительную часть субмарин составляли
малые подводные лодки типа «М»,
имевшие всего по два торпедных аппарата.
В 6 часов 30 минут 22 июня 1941 года,
в штабе Балтийского флота получили
приказ наркома Кузнецова.
«Флоту, немедленно начать постановку
оборонительных минных заграждений
по плану прикрытия. Адмирал Кузнецов »
Однако все реалии начавшейся войны
это решение не охватывало.
Бывший начальник штаба флота,
адмирал Пантелеев:
« Фашистский флот не собирался
вторгаться в Финский залив.
Наоборот, он намеревался
нас в нем блокировать »
Первые рейды подводных лодок
не принесли успехов.
Подводный флот начал нести потери.
Окутанный дымом крейсер медленно
маневрировал по гавани.
Время от времени его орудия выбрасывали
пламя — корабль давал залп главным калибром
Крейсер «Киров» вёл огонь по наступающим
на Таллин немецким войскам.
Противник отвечал огнем
тяжелой полевой артиллерии.
Боевым кораблям в бухте
приходилось маневрировать
и прикрываться дымовой завесой.
К концу августа 1941 года
войска Красной армии
практически полностью
отступили из Прибалтики.
Очагом их сопротивления оставался Таллин.
Немцы и их союзники финны всерьез взялись
за блокирование советских морских перевозок
В распоряжении Балтийского флота
имелось два фарватера:
прибрежный и проходящий примерно
посередине Финского залива.
Немцы перегородили залив
минным заграждением
с кодовым наименованием
«Юминда» из 2 500 мин.
Минное оружие стало страшным врагом
боевых кораблей, и транспортов.
Каждый пятый из погибших в ходе войны
кораблей стал жертвой морских мин.
Главная часть немецкой мины EMC -
шарообразный корпус с семью
тонкими «рогами».
У него внутри в герметичном коробе
располагался заряд из
300 килограммов взрывчатки.
Большая часть объема корпуса оставалась
не заполненной, и он работал как поплавок.
От всплытия на поверхность мину
удерживал трос – минреп,
прикреплённый к тележке-якорю.
Регулировкой его длины изменялась
глубина установки мины.
Свинцовые «рога» шарообразного корпуса
приводили мину в действие.
Когда корабль сминал любой
из них своим корпусом,
внутри раздавливалась ампула с кислотой и
«рог» становился своего рода батарейкой.
Электрический импульс шел от нее
на детонатор и взрывал мину.
Прорвавшись к берегу залива,
немцы взяли фарватеры под обстрел
мощных береговых орудий.
" Дым... Ничего не видно. Куда стреляем?"
Несмотря на все усилия, полностью
прекратить перевозки, врагу не удалось.
Дорогу в минных полях прокладывали
корабли Балтийского флота — тральщики.
Небольшая осадка тральщиков позволяла
им проходить над минами
и подрезать минрепы тралами — специальными
буксируемыми устройствами.
Мины всплывали на поверхность.
От них можно было уклониться или
уничтожить огнем пушек и пулеметов.
Морская дорога действовала.
Только раненых с 12 по 28 августа
из Таллина
было эвакуировано морем 7 тысяч человек.
Оборотной стороной перевозок
было постепенное выбивание
боеспособных тральщиков.
Они подрывались на отдельных неглубоко
поставленных немцами минах.
Настоящим бедствием стали
неконтактные магнитные мины,
от которых не спасала малая осадка.
Эти мины срабатывали от
магнитного поля корабля.
Сталин – Ворошилову,
телеграмма от 26 августа.
«Согласен с твоим предложением
насчет оставления Таллина и
отвода войск на корабли».
Приказ об эвакуации Таллина означал,
что за один переход
следовало перевести в Кронштадт около
150 боевых кораблей и катеров,
и 75 транспортных и вспомогательных судов.
Им предстояло пройти 220 миль через
минные поля под огнем артиллерии,
атаками торпедных катеров
и ударами с воздуха.
При этом имелось всего 26 тральщиков.
Планировалось начать переход так,
чтобы пройти через «Юминду» днем,
когда подрезанные тралами мины
были хорошо видны.
Но начавшийся шторм спутал все расчеты.
Переход начался только в
середине дня 28 августа.
На кораблях и транспортных судах находилось
свыше 20 000 военнослужащих -
защитников Таллина и около
12 тысяч гражданских лиц.
К минному заграждению
корабли подошли вечером.
Флот шел по центральному фарватеру,
и немецкие морские батареи стреляли
на пределе дальности.
После первых всплесков, боевые корабли
прикрыли транспорты дымовой завесой.
Из доклада немецкого командования:
«Из-за сильных дымозавес никаких успехов
при обстреле не наблюдалось».
Прорыв в темноте через «Юминду»
при недостатке тральщиков,
принес потери, как в транспортах,
так и в боевых кораблях.
Крейсер и эсминцы продолжили свой
путь в главную базу флота.
Позади еще оставалось множество
медлительных транспортов.
Многие из них вскоре стали жертвой
немецких бомбардировщиков.
Из 75 вышедших из Таллина транспортов:
12 погибло на минах, 19 уничтожила авиация.
Если бы боевые корабли остались
прикрывать транспорты,
потери от авиации были бы меньше.
Но командование требовало
сберечь боевые корабли.
Несмотря на понесённый урон,
основное ядро Краснознамённого
Балтийского флота удалось сохранить.
До главной базы дошел крейсер «Киров»,
два лидера,
одиннадцать подводных лодок из тринадцати,
пять эсминцев из десяти.
Из принятых на борт кораблей и
судов 28 тысяч человек
доставлено 17 тысяч человек,
включая 4 тысяч гражданских.
На переходе погибло около 15 тысяч человек,
включая членов экипажей кораблей и судов.
Буквально через несколько дней последовал
сентябрьский штурм Ленинграда немцами.
В его отражении участвовало 131 корабельное
орудие калибром крупнее 100 мм.
Из них треть принадлежали кораблям,
прорвавшимся из Таллина.
Но 41-й год стал для Балтийского флота
временем тяжелых потерь.
Из 21 эсминца погибли 17, из 65 лодок — 25,
из 17 базовых тральщиков — 10.
Восполнить эти потери за счет
строительства новых кораблей
в блокадном Ленинграде было невозможно.
К 1942 г. надежды Гитлера на скоротечную
войну с СССР окончательно рухнули.
Немцам понадобилась долгосрочная
защита их морских коммуникаций.
На Балтике – это были перевозки шведской
железной руды и финского леса,
на Севере – по морю практически полностью
снабжались войска в Норвегии,
на Черном море — перевозки сырья.
Командование Кригсмарине в защите своих
перевозок сделало ставку на мины.
Помимо обычных и неконтактных мин
немцы использовали
специальные противолодочные мины
новейшей модели UMB.
Помимо пяти «рогов» на верхней
полусфере мины,
еще три «рога» с детонаторами крепились
на ее нижней полусфере.
Ведь лодка в подводном положении
могла коснуться мины,
как днищем, так и верхней частью корпуса.
UMB ставили на большее углубление,
чем осадка транспортных кораблей,
чтобы не мешать обычному судоходству.
В начале 1942 года вдоль берегов
Северной Норвегии
немецкий флот установил обширные
минные заграждения,.
а на побережье – средства наблюдения
и артиллерийские батареи.
Это сразу же сказалось на характере
действий лодок советского Северного флота.
Субмарины стали подрываться одна за другой
В апреле 1942 года на мине UMB подорвалась
и затонула лодка «Щ-421».
В конце апреля из похода
не вернулась «Щ-401»,
в мае «К-23», в июне «Д-3» и «М-176».
Успехи североморцев существенно снизились.
Если в I и II кварталах они доложили
о 21 потопленном судне,
то в III – всего о трех,
а в IV — только об одном.
Потери Северного флота
за год составили 9 лодок.
1942 год. Ленинград оставался в блокаде.
Финский залив был густо перегорожен минами.
Но крейсера и эсминцы не могли прорваться
в Балтийское море не только из-за мин.
После выхода из зоны
истребительного прикрытия,
советским кораблям угрожали
удары с воздуха.
Шанс выйти на просторы Балтики
имели только подводные лодки.
Подводники переживали все трудности
блокады вместе с населением города.
По нормам им полагалось
сливочное масло, вино, мясо.
Но в осажденном городе обо всем
этом пришлось забыть.
К началу летней кампании часть экипажей
имела те или иные стадии дистрофии.
А на заводах Третьего Рейха шведская руда
превращалась в танки,
артиллерийские орудия, снаряды и бомбы.
Только балтийские подводники могли
прервать морские перевозки Германии.
9 июня 1942 года.
Первыми в этот день, вышли в боевой поход
лодки «Щ-317» капитан-лейтенанта Мохова
и "Щ-304" капитана третьего
ранга Афанасьева.
Через три недели с лодки Мохова пришла
радиограмма «потопил пять транспортов».
Но на базу она не вернулась и
судьба ее до сих пор неизвестна.
2 июля на задание вышла лодка «С-7»
капитана 3-го ранга Лисина.
Ей удалось быстро и скрытно
форсировать Финский залив,
пройдя через минное поле
в надводном положении.
"Последнее радио от Лисина.
Он где-то здесь..."
Первыми нарушили нейтралитет шведы.
Утром 9 июля "С-7" была безуспешно
атакована патрульным самолетом Швеции
во время зарядки батарей.
Тем же вечером «С-7» атаковала и потопила
пароход «Маргарета» с грузом угля.
Через два дня потоплен шведский
рудовоз «Лулео»
шедший в составе большого конвоя
с сильным охранением.
Вопреки утверждениям шведского МИДа,
оба судна потоплены за пределами
территориальных вод Швеции.
Однако политический скандал
заставил командование направить
лодку в район Виндавы.
30 июля вахта «С-7» обнаружила
группу из четырех судов.
Для их атаки пришлось выполнить
рискованный маневр:
лодка в надводном положении,
на полном ходу, днем обогнала их.
Пуск торпед производился
с глубины всего 7 метров.
В случае атаки «С-7» просто не смогла бы
успеть уйти на глубину.
Но риск окупился - на дно пошел
германский транспорт «Кёте»
Все торпеды были израсходованы,
когда на горизонте показался
небольшой финский пароход.
«Шум винтов справа по борту!»
- Приготовиться к всплытию!
- Есть приготовиться к всплытию!
По вооруженному пароходу открыли
огонь из 45-мм пушки,
так как на более мощной 100-миллиметровой
заклинило затвор.
Моряки расстреляли почти
четыре сотни снарядов.
Пароход затонул, но Лисин успел
снять со спасательной шлюпки
командира и механика,
доставив их в Ленинград.
Это был один из немногих случаев,
когда лодка доставила в базу «языков».
Все члены экипажа лодки "С-7"
были награждены орденами,
а командир представлен к званию
Героя Советского Союза.
Одной из последних балтийских лодок
в поход 19 сентября
вышла лодка С-12
капитан-лейтенанта Тураева.
В самом начале похода ее атаковал
и повредил финский самолет.
На лодке оказались пробиты
топливные цистерны,
и она оставляла на поверхности
масляный след.
Вскоре акустик услышал шум
винтов финских катеров.
- Прямо по курсу шум винтов.
- Глубина погружения на 30 метров.
Батарея у лодки почти разрядилась,
и возможностей для манёвра
практически не оставалось.
«Бомба!»
Спасла лодку смекалка ее командира.
Изучая карту, Тураев заметил небольшую
впадинку на дне моря с глубиной 60 метров.
Вокруг были глубины 40 метров
и финские катера сообразно этому
устанавливали свои бомбы.
«С-12» легла в найденную
ложбинку и затаилась.
Вокруг гремел настоящий ад.
Моряки слышали не только грохот
глубинных бомб,
но и удары падающих на лодку осколков.
Весь корпус содрогался, осыпалась пробковая
изоляция, но лодка осталась невредимой.
Ночью «С-12» оторвалась от преследования.
Тураев не стал прерывать поход и
вскоре вышел на позицию.
Но атака германского устаревшего учебного
линкора «Шлезиен» не удалась.
Торпеды прошли мимо. Вскоре «охоту»
Тураева прервал шторм.
17 октября 1942 года «С-7»,
капитана 3 ранга Лисина,
вышла во второй боевой поход.
Вновь дерзко, ночью в надводном положении,
лодка прорвалась через вражеское
минное заграждение.
Но во время зарядки аккумуляторной батареи
«С-7» атаковала финская подводная лодка.
Погибло 42 подводника.
Только верхнюю вахту, тех, кто находился
на мостике, включая командира,
сбросило взрывной волной в море.
Они оказались в плену.
О присвоении звания Героя Советского Союза,
Лисин узнал в лагере.
После выхода в 1944 году Финляндии из войны
он вернулся на службу.
В 1945 году участвовал в войне с Японией.
Вышел в отставку в 1970 году.
В 1942 году советские подводники на Балтике
провели ряд результативных атак.
Обладая сотней кораблей-охотников и других
противолодочных кораблей,
германское командование
в течение лета и осени
на треть увеличило свою
морскую группировку в Балтике.
Но этого все равно оказалось недостаточно
для эффективной защиты от советских лодок.
В 1942-м советские подводники потопили
не менее 21 судна и повредили 9.
Собственные потери (в основном на минах)
составили 12 лодок из 27 выходивших в поход
«Немецкий флот должен… использовать
все свои силы для обороны Норвегии…
необходимо перевести туда
все линейные корабли,
которые к тому же можно использовать
для атаки арктических конвоев».
Такие слова произнес Гитлер
в декабре 1941 года.
По личному приказу фюрера
на севере сосредотачивались крупные
силы авиации и подводные лодки.
Такой стала реакция Германии
на возросшую активность британского
флота в арктических водах.
Королевский флот обеспечивал проводку
транспортов с вооружением,
техникой и продовольствием для Красной
армии в Мурманск и Архангельск.
Поставки из Англии и США осуществлялись
в рамках программы «ленд-лиза».
Охранять индивидуально каждый транспорт
не представлялось возможным.
Поэтому они сводились в крупные группы,
так называемые «конвои»,
под защитой боевых кораблей.
Конвои, идущие в СССР,
обозначались буквами PQ,
возвращавшиеся обратно — QP.
Первый конвой с обозначением PQ-1 "Дервиш",
пришел в Архангельск 31 августа 1941 года.
Конвои шли на расстоянии 150–300 миль
от норвежского побережья
со скоростью не более 9–10 узлов.
Условия плавания в северных широтах
крайне тяжелы.
Осенью и зимой наступает период штормов.
Высота волн доходит до 5 метров,
а температура воздуха опускается
до 30 градусов ниже нуля
при порывистом штормовом ветре.
Даже опытные моряки во время штормов
нередко страдали от приступов
морской болезни.
Советские эсминцы Северного флота
вместе с английскими кораблями
участвовали в сопровождении транспортов,
они прикрывали их в зоне
своей ответственности
от атак авиации и подводных лодок.
Количество судов в конвоях
постепенно увеличивалось.
Поначалу их было всего по 8-12.
Первые семь конвоев в 1941 году прошли
вообще без потерь.
Лишь конвой PQ-7A, прибывший в Кольский
залив 11 января 1942 года,
был впервые атакован подводной лодкой.
Один транспорт был потерян.
Численность конвоев
постепенно увеличивалась,
но одновременно росли потери.
В составе конвоя PQ-16 насчитывалось
уже 35 судов – 30 союзных и пять советских.
Они пробились в Архангельск и
Мурманск с большим трудом
и понесли чувствительные потери под
атаками немецких подводных лодок и авиации.
5 судов конвоя было потоплено,
еще 4 — повреждены.
После прихода конвоя PQ-16, британский
премьер Черчилль телеграфировал Сталину:
«Мы настроены решительно пробиваться к вам,
всё с большим количеством
вооружений и боеприпасов».
Однако завершалась телеграмма
Черчилля на тревожной ноте:
«Из-за «Тирпица» и других надводных
кораблей противника...
плавание каждого конвоя становится
серьезной военно-морской операцией…».
Повинуясь приказу фюрера,
в начале 1942 года
на северный морской театр
были перебазированы
главные силы германского флота,
включая новейший линейный корабль «Тирпиц».
В марте 1942-го эскадра
во главе с «Тирпицем»
уже выходила для атаки конвоя PQ-12,
но не смогла его обнаружить
из-за плохой погоды.
Новый конвой PQ-17 покинул
Исландию 27 июня 1942 года.
PQ-17– на тот момент он стал самым
многочисленным караваном союзников.
В его состав входили 34 судна,
в том числе 2 советских –
танкеры "Азербайджан" и "Донбасс".
Перевозимого им оружия и техники
хватило бы для вооружения армии
численностью в 50 тысяч человек.
Для защиты конвоя англичане
выделили значительные силы.
В состав непосредственного эскорта входило
19 боевых кораблей и 2 подводные лодки.
Отряды ближнего и дальнего
прикрытия включали 2 линкора,
авианосец, 6 крейсеров и 17 эсминцев.
В свою очередь, немецкое командование
собрало в кулак группировку
из новейших боевых кораблей
во главе с «Тирипцем»
для разгрома очередного конвоя союзников.
Операция получила кодовое наименование
«Рёссельшпрунг» («Ход конем»).
4 июля конвой атаковали
германские самолеты,
но боевые корабли охранения отбили атаки.
В это время Первый лорд британского
адмиралтейства, сэр Дадли Паунд,
собрал свой штаб на экстренное совещание.
Он сообщил, что по данным разведки,
крупное соединение боевых кораблей
Кригсмарине вышло в море для атаки конвоя.
Силы ближнего и дальнего прикрытия конвоя
заведомо уступали германской эскадре.
Командующий эскортных сил получил приказ:
«Секретно. Безотлагательно. Адмиралтейство.
Командующему эскорта PQ-17:
конвою рассредоточиться».
Это произошло в 22:30 14 июля.
Корабли прикрытия и эсминцы
непосредственного охранения
покинули транспорты, и отошли на запад.
Тем самым они уклонялись от
встречи с немецкой эскадрой,
курс которой стал известен
благодаря радиоперехватам.
После этого конвой был обречён.
Брошенные на произвол судьбы транспорты
направились к Новой Земле
и Кольскому заливу.
Рассыпанные по морю суда
становились легкой добычей
для вражеских подводных лодок и авиации.
Повреждённые самолетами корабли
добивали подводные лодки.
По оценке англичан, самое
позднее утром 6 июля,
на горизонте ожидалось появление
тяжелых кораблей немцев.
Советский Северный флот с его 4
новыми эскадренными миноносцами
не мог заменить ушедшие английские корабли.
Три советских корабля занялись поиском
разбросанных на большом пространстве
транспортов и подверглись атакам авиации.
Но переломить обстановку они не смогли.
Советская подводная лодка «К-21», Героя
Советского Союза капитана 2 ранга Лунина,
шла к берегам Норвегии.
В 16:22, 5 июля 1942 года, акустик лодки
доложил об обнаружении шумов,
которые принадлежали германской эскадре,
во главе с линкором «Тирпиц».
Германские корабли шли
наперехват конвоя PQ-17.
Осознавая опасность со стороны
боевых кораблей,
командир лодки лишь на короткое время
поднимал перископ для наблюдения за целью.
Погода оставалась хорошей, и бурун
от перископа был виден издалека.
Немецкие корабли шли на высокой скорости,
что сокращало время для атаки.
- Убрать перископ! Погружение 10 метров!
Когда Лунин уже выходил
на курс эскадры для атаки,
вражеские боевые корабли сменили курс.
План пришлось менять.
- Курс 305!
- Лево на борт!
- Лево на борт!
- Самый полный вперёд!
- Самый полный вперёд!
Теперь, оказавшаяся внутри ордера эскадры,
«К-21» могла поразить цель только
кормовыми торпедными аппаратами.
- Аппараты пли!
Лунин выпустил четыре торпеды, и
подводники замерли, ожидая взрывов торпед.
"Десять секунд!"
"Двадцать..
- Есть попадание.
- Есть попадание!
Два взрыва слышали на «К-21» и подводники
приняли их за попадание в цель.
Командир лодки дал радиограмму командующему
флотом об успешной атаке вражеской эскадры.
Но подводники ошиблись.
Торпеды прошли мимо.
Ближе к вечеру германское соединение
пыталась атаковать британская субмарина,
но она даже не смогла прорваться
через завесу эскорта.
Тем же вечером командующий германским
флотом гросс-адмирал Редер
принял решение о возвращении
немецкой эскадры в базу.
Она была обнаружена противником, и Редер
опасался за судьбу своих крупных кораблей.
Из 34 судов конвоя PQ-17 потоплено 23,
то есть две трети.
На дно пошли 80% отправленных в СССР
автомашин, 70% танков и 70% самолетов.
Во избежание повторения разгрома, движение
конвоев приостановили почти на три месяца.
Следующий конвой PQ-18 отправился
в путь только в сентябре.
Он потерял 10 судов из 39 отправленных.
На потопленных судах погибло 153 человека.
Советскими кораблями спасено 300
английских и советских моряков.
В период с 5 по 24 июля корабли Северного
флота совершили 193 выхода,
для поиска и конвоирования транспортов.
Авиация флота произвела 304 вылета
на разведку, поиск и прикрытие судов.
В атаке на PQ-18 немецкие крупные
корабли уже не участвовали.
Инциденты с оставлением конвоя силами
прикрытия больше не повторялись.
В проводке PQ-18, плечом к плечу
вместе с кораблями союзников,
принимал участие эсминец
Северного флота «Гремящий».
В конце 1942 г. несчастливое сочетание PQ
заменили две другие буквы — JW.
Черноморский флот, как и Балтийский
стал заложником обстановки
на сухопутном фронте.
Немецкие наступления фактически вытеснили
главные силы флота из Севастополя,
который героически оборонялся
до начала июля 1942 года.
Основной задачей подводных лодок
стала борьба с транспортами
на коммуникациях противника,
порой отстоящих очень далеко
от родных берегов.
Обнаруженный верхней вахтой
подводной лодки «Щ-205»,
идущий под берегом, транспорт
не нёс ни марок нейтралитета,
ни каких-либо признаков
государственной принадлежности.
"Это контрабандисты…"
Согласно англо-турецкому соглашению:
вся хромовая руда,
добытая в Турции, приобреталась
Великобританией.
Таким способом они хотели
лишить хрома Германию.
Эта легирующая добавка была важнейшим
компонентом для военного производства.
Однако немцы сумели договориться с Турцией
о контрабандных поставках
этой дефицитной руды.
Для борьбы с этими перевозками
у берегов Болгарии
и действовали советские подводные лодки.
Увидев лодку, капитан турецкого
транспорта «Дуатепе»,
предпочел спрятаться в одной
из бухт на побережье.
Командир советской подводной лодки,
капитан-лейтенант Сухомлинов,
решил потопить цель артиллерией.
136 выпущенных 45-мм бронебойно-
зажигательных снарядов
превратили турецкое судно
в плавучий костер.
Следующей жертвой лодки стал
небольшой турецкий транспорт «Шафак».
- Носовые аппараты к бою!
- Носовые аппараты к бою!
- Интервал пять секунд.
Первый аппарат, товсь !
- Интервал пять секунд.
Первый аппарат, товсь !
Две всаженные в борт торпеды буквально
разнесли судно в клочья.
Следующим походом «Щ-205» 22 июня 1942 года
стала доставка в сражающийся
Севастополь боеприпасов.
В обратный путь лодка взяла 50
раненых защитников города.
Для небольшой «Щуки» это было очень много.
Под атаками вражеской авиации,
сбросившей около 40 глубинных
и авиационных бомб,
лодка с заклиненными рулями
прибыла в Новороссийск.
Черное море не столь тесный и опасный театр
военных действий как Балтика.
Трудности здесь создавали малые глубины -
10-15 метров, а местами до 8 метров.
Немцы плотно прикрывали противолодочными
минами прибрежные районы.
Но лодки продолжали атаковать
вражеские транспорты.
21 октября 1942 года капитан-лейтенант
Грешилов, на «малютке» М-35,
потопил идущий в охранении канонерской
лодки и двух тральщиков,
немецкий танкер «Ле Прогресс» с грузом
сырой нефти и бензина.
В августе 1943-го капитан 3 ранга Грешилов,
уже на более крупной лодке «Щ-215»,
потопил турецкий транспорт «Тисбе»,
сопровождаемый двумя эсминцами
и двумя охотниками за подводными лодками.
На дно пошли 1 600 тонн контрабандной
хромовой руды.
В 1944 году Грешилов был удостоен
звания Героя Советского Союза.
Действия советских подводных лодок
на Балтике в 1942 году
заставили немцев предпринять
экстренные меры.
Минных заграждений было явно недостаточно.
Весной 1943 года германское командование
пошло на возведение
поперек Финского залива громадного
сетевого заграждения.
На протяжении 25 морских миль
между островами Найссаар,
скалой Порккалла и островом Мякилуото,
в два ряда залив перегородила
гигантская стальная сеть «Вальрос».
Сеть была достаточно прочной,
чтобы ее не могла прорвать даже самая
крупная подводная лодка.
Немцы усилили и минные заграждения,
установив еще 9 тысяч мин.
На острове Гогланд появилась немецкая
станция прослушивания для обнаружения лодок
Новое сражение под водой
и над водой началось.
Советское командование не знало о
новом заграждении противника
и вечером 17 мая 1943 года гвардейская
подводная лодка «Щ-303»,
капитана 3 ранга Травкина, вышла в море.
19 мая лодка коснулась минрепа,
а гидроакустик зафиксировал ритмично
повторяющийся скрежет металла.
«Это звук от сети заграждений,
их раскачивает волнами.»
Травкин сделал правильный вывод, что это
звук раскачиваемой волнами сети.
Несколько попыток преодолеть
заграждение успеха не принесли.
Лодка, словно в невидимую стену,
упиралась в подводные препятствия.
Акустик постоянно обнаруживал присутствие
противолодочных кораблей противника,
которые сковывали манёвр субмарины.
"Подготовить радиограмму на землю.
В районе обнаружены сети. Координаты...!
Другой, вышедшей в море подводной
лодке «Щ-408» , повезло меньше.
Она была обнаружена противником
и потоплена.
Краснознаменная подводная лодка «Щ-406»
Героя Советского Союза
капитана 3 ранга Осипова также
не вернулась на базу.
Когда лодка Травкина пришла в базу,
это было воспринято как
возвращение с того света.
Командование флота не оставляло мыслей
о прорыве вражеского сетевого заграждения.
Сети бомбили с воздуха,
надеясь пробить в них бреши.
Одновременно было решено направить
находящиеся у острова Лавенсари
подводные лодки с задачей
произвести разведку сетей
и форсировать их на предельной глубине.
28 июля для выполнения этого задания
отправилась в поход лодка «С-12»,
капитана 3 ранга Бащенко, а 30-го июля
«С-9», капитана 3 ранга Мыльникова.
29 июля командование получило
донесение от «С-12»,
о благополучном форсировании
гогландского рубежа,
а 1 августа о том, что лодка производит
зарядку аккумуляторной батареи.
В дальнейшем связь с кораблем прекратилась.
Предположительно лодка потоплена
вражескими кораблями.
Вечером 30 июля 1943 года из базы
вышли «С-9» и «С-12».
«С-9» подойдя к заграждению,
выстрелила по нему торпедой.
Обследование сети показало,
что ни бомбы самолетов,
ни торпеда – не нанесли ей
видимых повреждений.
«С-9» направилась обратно,
но базу она также не вернулась.
После этого попытки прорыва через сетевые
заграждения «Вальрос» были прекращены.
В подводной войне на Балтике
наступила вынужденная пауза.
В силу географических условий,
корабли Черноморского флота
запереть в базах было непросто.
Поэтому они обладали большей свободой
действий, чем моряки-балтийцы.
Но черноморцам пришлось
в полной мере ощутить
воздействие новинки Второй Мировой —
противокорабельной авиации.
Надводные корабли Черноморского
флота в течение войны предпринимали ряд
набеговых операций на порты Румынии
и оккупированного немцами Крыма.
Самый первый набег, 26 июня 1941 года,
с целью нанесения артиллерийского удара по
нефтехранилищам румынского порта Констанца,
закончился потерей лидера «Москва» на мине.
Последующие атаки побережья продумывались
уже гораздо тщательнее.
Их целью было разрушение
портовых сооружений,
уничтожение складов и нефтебаков.
Удары по портам Крыма, оккупированного
врагом, казались более безопасными.
В ночь на 6 октября 1943 года отряд
из лидера «Харьков»,
эсминцев «Способный» и «Беспощадный»,
вышел из Туапсе
для обстрела немецких позиций
в Ялте и Феодосии.
Обстреляв цели, корабли
легли на обратный курс.
В 8 часов 15 минут отряд
атаковали 8 Юнкерсов «Ю-87»,
прикрываемых 4 истребителями.
Лидер "Харьков", получивший прямое
попадание в котельной отделение,
был взят на буксир "Способным".
Еще четырежды немецкая авиация
атаковала корабли.
В последнем налёте участвовало уже
25 Юнкерсов и большая группа истребителей.
В сражение вступили истребители ВВС флота.
Силы были слишком неравными.
Тем не менее, истребители и зенитчики
уничтожили 18 вражеских самолётов.
В этом бою все три советских
корабля погибли.
Катера и гидросамолеты спасли 123 человека.
Погибло 780 моряков.
После этой трагедии Ставка
Главкомандования запретила
без специального разрешения использовать
крупные надводные корабли
вдали от своих баз.
Моряки на мостике подводной лодки
напряженно вглядывались в темноту.
Наконец с берега мелькнул
долгожданный сигнал фонариком.
Подводная лодка «С-56» Северного флота
в ночь с 5 на 6 апреля 1943 года
высаживала разведгруппу
на побережье противника.
Это была одна из типичных задач советских
подводных лодок во время войны.
Они регулярно высаживали и забирали
разведывательные и диверсионные группы.
Подводная лодка «С-56»,
капитана 2-го ранга Щедрина,
недавно прибыла на Север
с Тихоокеанского флота.
Для этого ей пришлось проделать долгий и
опасный путь через два океана.
Такой же трудный и опасный переход
совершили лодки «С-51», «С-54», и «С-55».
Условия действий для подводных
лодок на Северном флоте
отличались от других театров
военных действий.
Здесь их целью становились не только
одиночные корабли, но и охраняемые конвои.
17 мая 1943 года «С-56» обнаружила
конвой противника,
в состав которого входили танкер и
транспорт в охранении 8 кораблей.
Находясь на позиции в районе Тана-фьорда,
Щедрин произвел четырёхторпедный залп.
Вскоре подводники услышали три взрыва.
Одним залпом «С-56» повредила
танкер «Ойроштадт»
перевозивший 1 300 тонн горючего
и потопила грузовой пароход "Вартеланд",
За удачной атакой последовало
6-часовое преследование.
Немцы сбросили около 60 глубинных бомб,
но ни одна из них не достигла цели.
«С-56» совершила 8 боевых походов,
12 раз выходя в торпедные атаки.
Капитан Щедрин стал кавалером
Золотой Звезды Героя Советского Союза.
А подводная лодка «С-56»
преобразована в гвардейскую
и награждена орденом Красного Знамени.
«С-56» заняла почётное место в Мемориале
боевой славы Тихоокеанского флота,
став лодкой музеем.
В центре советско-германского
фронта гремело сражение
под Сталинградом, на Курской дуге,
наши войска наступали
в Белоруссии и на Украине.
Но на севере фронт оставался
практически неизменным.
Северные конвои с грузами ленд-лиза
проходили под защитой
сильного флота союзников и
кораблей Северного флота.
Их главным врагом были «волчьи стаи»
немецких подводных лодок и авиация.
Северному флоту тоже удалось поучаствовать
в охоте за германскими субмаринами.
28 августа лодка «С-101» капитан-
лейтенанта Трофимова,
находящаяся к северо-востоку
от мыса Желания,
обнаружила в Карском море
вражескую подлодку.
Трёхторпедный залп "С-101" стал гибельным
для возвращавшейся с минной
постановки в Карском море
немецкой подводной лодки U-639.
5 сентября 1944 года в Карском море
советский тральщик «Т-116»
под командованием капитан-
лейтенанта Бабанова
глубинными бомбами уничтожил германскую
подводную лодку «U-362».
А осенью 1944 года Северный флот
принял активнейшее участие
в Петсамо-Киркенесской операции.
Советское наступление началось 7 октября,
а в ночь на 10 октября в тылу немецкой
обороны высадился морской десант,
численностью около 3 тысячи человек.
Уже 15 октября советские войска в ходе
дальнейшего наступления
овладели портом Петсамо.
Вскоре они вышли на территорию
Норвегии и заняли порт Киркенес.
Если неудачи Красной армии в 1941 году
привели к блокированию главных
сил Балтийского флота,
то успехи в 44-м обеспечили
ему свободу манёвра.
Выход из войны Финляндии, позволил
флоту вырваться из оков
сетевого и минного заграждений.
Лодки обходили его вдоль финского побережья
и даже стали базироваться в финских портах.
В начале 1945 года наступление
Красной армии заставило немцев
спешно эвакуировать свои войска
из Восточной Пруссии.
Вместе с солдатами и техникой морем
на судах перевозились беженцы.
Одним из таких судов был лайнер
«Вильгельм Густлов»,
служивший плавбазой школы
подводного плавания.
Он покинул рейд косы Хель Данцигской
бухты в шторм и снегопад,
днем 30 января 1945 года.
На борту находилось около 6 600 человек,
включая 918 курсантов 2-го
учебного дивизиона
школы подводного плавания
и 4 600 человек беженцев.
Сопровождавший лайнер миноносец «Лёв» с
трудом поспевал за ним в неспокойном море,
опасаясь столкновений с другими конвоями
больше, чем лодок противника,
Петерсен включил ходовые огни.
Именно по ходовым огням в 21:10,
30 января 1945 года,
лайнер обнаружила верхняя вахта лодки
«С-13» капитана 3-го ранга Маринеско.
Более часа лодка шла на полной
скорости за противником.
Догнав судно, Маринеско атаковал
его четырьмя торпедами.
Одна торпеда не вышла из аппарата,
но три другие попали в цель.
Лайнер затонул.
Иногда Маринеско упрекают
за атаку гражданского судна.
Однако он имел полное право атаковать
судно, идущее в охранении боевых кораблей.
10 февраля «С-13» атаковала
транспорт «Штойбен»,
двумя торпедами отправив его на дно.
На этот раз большую часть
пассажиров составляли
военнослужащие Вермахта, частью раненые.
Первые месяцы 1945 года стали временем
убедительных успехов Красной армии.
Советские войска прошли Польшу, Венгрию,
вышли на подступы к Берлину и Вене.
Однако в Восточной Пруссии,
Курляндии и Померании
еще оставались очаги сопротивления
немецких войск,
прижатых к берегу Балтийского моря.
Прерывание коммуникаций этих
изолированных группировок врага
стало последней в войне задачей
подводных лодок Балтийского флота.
Яркий прожектор тщательно обшаривал
водную гладь подступов к бухте.
Периодически раздавались
взрывы глубинных бомб.
2 апреля 1945 года командир подводной
лодки «Л-3» Коновалов
с беспокойством наблюдал
за входом в Данцигскую бухту.
Ему предстояло прорваться в бухту,
но он убедился, что приказ этот невыполним.
Коновалов принял решение занять позицию
на подступах к бухте.
Коса Хель в последние дни войны стала
местом напряженных морских баталий.
Немцы стремились вывезти остатки своих
войск для решающих последних сражений.
Моряки-балтийцы блокировали эти перевозки.
17 апреля 1945 года, гвардейская
подводная лодка «Л-3» обнаружила конвой.
Он шел от косы Хель в Свинемюнде.
Ночью Коновалов занял позицию для атаки
и дал трёхторпедный залп.
Через 70 секунд две торпеды
поразили вражеский транспорт.
Позднее выяснилось, что был потоплен
германский теплоход «Гойя»,
на борту которого находилось свыше 6,5
тысяч человек, в основном военнослужащих.
В июле 1945 года Коновалов стал
Героем Советского Союза.
Награды также получил экипаж.
Если бы немцы заранее знали,
сколько неприятностей принесет
им подводная лодка «Л-3»,
то возможно утром 22 июня 1941 года
бомбили бы именно ее,
а не самолеты на аэродроме в Либаве.
Эта лодка прошла всю войну от ее
первого до последнего дня.
Ныне ограждение рубки «Л-3» экспонируется
на открытой площадке
музея Великой Отечественной войны,
на Поклонной горе в Москве.
Отгремела война.
Советские люди отпраздновали
День Победы 9 мая 1945 года.
А 22 июля на кораблях советского
Военно-морского флота
были торжественно подняты флаги.
В этот день – день Военно-морского
флота состоялись парады,
и до личного состава был доведён
приказ Верховного Главнокомандующего.
В нём говорилось: "Флот до конца выполнил
свой долг перед Родиной"...

14 серия

Партизаны
Звуки ударов далеко разносились
по ночному лесу.
Немецкие сапёры приводили
в порядок взорванные пути,
оглядываясь на лесную чащу.
- Некогда курить, ночь приближается.
За работу!
Перед паровозом стояли две платформы.
Они предотвращали сход эшелона с рельсов
в случае подрыва пути, или завала на нем.
На лес нацелились винтовки и пулеметы.
Один из эшелонов 6-й танковой дивизии
в ноябре 1942 г.
двигался из Франции на самый важный
участок фронта — под Сталинград.
Но даже в глубоком тылу,
за сотни километров от фронта,
немцы принимали серьезные
меры предосторожности.
Командир 6-й танковой дивизии генерал Раус:
«Я больше всего заботился о том,
чтобы перевозимые части
могли немедленно вступить в бой.
Через партизанские районы мы
следовали на пониженной скорости».
Только на малой скорости можно
было избежать крушения,
при подрыве путей или завале.
Все правила перевозок были давно нарушены.
Внезапно из леса ударили пулеметы...
"Все в укрытие. Быстро..."
Дивизия Рауса еще не приблизилась
к фронту, но уже несла потери...
- Санитар! Отто ранен! Отто держись!
3-го июля 1941 года Сталин выступил
со своим знаменитым обращением
к советскому народу:
«…В занятых врагом районах нужно
создавать партизанские отряды:
для разжигания партизанской
войны всюду и везде,
для взрыва мостов, дорог, порчи
телефонной и телеграфной связи,
поджога лесов, складов, обозов.
Создавать невыносимые условия
для врага и всех его пособников,
преследовать и уничтожать
их на каждом шагу".
В НКВД СССР создавалась особая группа,
при наркоме Лаврентии Берии,
«По организация партизанской борьбы».
Руководил ею Павел Судоплатов.
Так появилась отдельная
мотострелковая бригада
особого назначения (ОМСБОН НКВД СССР).
Сюда набирались лучшие
советские спортсмены.
ОМСБОН и стал основой диверсионных групп,
которые забрасывались в тыл врага.
В рядах бригады воевали и более
2 000 политэмигрантов:
немцев, австрийцев, испанцев,
американцев, китайцев,
вьетнамцев, поляков, чехов, болгар и румын.
Появился крупный учебный центр
по подготовке специалистов
партизанской борьбы.
Уже через две недели после
выступления Сталина
вермахт издал один из первых приказов по
проведению боевых действий против партизан.
Командование требовало непрерывного
поддерживания боевой готовности.
Запрещалось передвижение
одиночных солдат,
предписывалось всегда держать оружие
наготове для открытия огня.
Говорить о служебных делах в присутствии
местного населения, было запрещено.
Из приказа 4-й танковой армии
от 30 августа 1941 года:
«До наступления темноты упаковывать и
сохранять секретные документы таким образом
чтобы, в случае нужды, гарантировалось
их полное уничтожение».
Борьба с оккупантами не сразу
достигла высокой эффективности.
В конце 30-х в СССР изменилась
военная доктрина.
Врага предполагалось, как говорили,
«бить малой кровью на чужой территории».
В связи с этим были ликвидированы секретные
склады с оружием и продовольствием,
созданные для обеспечения
партизанских действий.
Прекратилась подготовка кадров,
способных вести партизанскую борьбу.
С началом войны всю эту систему пришлось
восстанавливать заново,
что сказалось на уровне подготовки.
Партизанские группы и даже отряды
готовили около недели,
а инструкторами стали
общевойсковые командиры,
не имевшие представления об организации
партизанской борьбы.
Только полтора процента отрядов
имели радиостанции...
Слабая подготовка, отсутствие радиосвязи
и координации действий
привели к тому, что из 2 800 партизанских
отрядов и диверсионных групп,
На Украине органы госбезопасности
в первый год войны
организовали 778 партизанских отрядов
и 622 диверсионные группы общей
численностью 28 754 человека.
А к июню 1942 года на связи
оставалось всего 110 отрядов.
В этих условиях успешно действовали
только партизаны,
возглавляемые опытными командирами,
такими как Василий Корж.
Корж Василий Захарович.
Герой Советского Союза.
В 1921-1925 годах партизанил в западной
Белоруссии на территории занятой Польшей.
Командовал партизанским отрядом в Испании.
В 41-м организовал истребительный батальон,
вступивший в бой 28 июня 1941 года.
Это был первый бой первого партизанского
отряда в Великой отечественной войне.
В мае 1942 года образован Центральный
штаб партизанского движения
при Ставке Верховного главнокомандования.
В него вошли представители
комиссариата внутренних дел
и разведывательного управления
Красной армии.
На 1 ноября 1942 года в 1100 партизанских
отрядах, учтённых Центральным штабом,
насчитывалось уже свыше 90 тысяч человек.
Партизаны получили более 200 радиостанций,
что позволило штабу организовать надежную
связь с 700-ми отрядами,
координировать их действия и нацеливать
на действительно важные объекты.
Столкновение эшелонов дивизии Рауса
и партизан также не было случайным.
На правобережную Украину штаб
направил группы отрядов
под командованием Ковпака и Сабурова.
Ковпак Сидор Артемьевич.
Дважды Герой Советского Союза.
Сформировал свой отряд еще
до прихода немцев.
К боевым действиям приступил осенью 1941
года в Путивльском районе Сумской области.
В 1943 году его соединение
осуществило Карпатский рейд,
пройдя с боями более 10 тысяч километров
по тылам врага
и разгромив гарнизоны противника
в 39 населённых пунктах.
Сабуров Александр Николаевич.
Герой Советского Союза.
Возглавил партизанский отряд
в октябре 1941 года.
С марта 42-го командовал
партизанским соединением,
которое действовало в Сумской, Житомирской,
Волынской, Ровенской областях Украины;
а также в Брянской и Орловской областях
России и в южных районах Белоруссии.
Группа Ковпака объединяла пять
партизанских отрядов, Сабурова — шесть.
Вместе они насчитывали около 3 тысяч
человек, вооруженных автоматами,
пулеметами, противотанковыми ружьями,
минометами и легкими орудиями,
что позволяло атаковать даже
воинские эшелоны.
В конце ноября — начале декабря 1942 г.
эти группы на две недели вывели из строя
железнодорожный узел Сарны
и взорвали 9 железнодорожных мостов.
Планируя операцию «Барбаросса»,
Гитлер, провозгласил:
«Земля должна быть захвачена и
использована максимально эффективно».
В результате военной кампании
планировалось в 1941 году
установить границу Рейха по линии
Архангельск – Астрахань.
Оккупированную территорию предполагалось
поделить на государства и протектораты,
а некоторые области, такие как Крым,
сделать частью Германии.
В конце 1941 года был разработан
немецкий план «Ост»,
определявший судьбу славянских
народов в послевоенный период.
Генеральный план «Ост».
Секретный план правительства Третьего рейха
по проведению этнических чисток
на территории Восточной Европы и её
немецкой колонизации после победы над СССР.
Вариант плана разработан в 1941 году
Главным управлением имперской
безопасности (РСХА).
С планом "Ост" ознакомилось все
высшее руководство рейха.
ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ПЛАН «ОСТ» Документ № 1.
Рейхсфюрер войск СС.
28 мая 1940 года. Совершенно секретно.
Государственной важности!
«В субботу, 25 числа сего месяца,
я представил Фюреру
изложенные мною письменно соображения
об обращении с местным населением
восточных областей.
Фюрер прочел все шесть
страниц моего проекта,
нашел его вполне правильным и одобрил...»
Оккупированные территории планировалось
заселить немцами,
а основную часть коренного населения
депортировать в Западную Сибирь.
Предполагалось оставить на захваченных
землях не более 35 процентов украинцев,
25 процентов белорусов, и подвергнуть
их онемечиванию.
Для этого вводилась специальная
образовательная программа.
ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ПЛАН «ОСТ» Документ № 2.
«...Мы в высшей степени
заинтересованы в том,
чтобы ни в коем случае не объединять
народы восточных областей,
а, наоборот, дробить их на возможно более
мелкие ветви и группы...
Для ненемецкого населения
восточных областей
достаточно наличия четырехклассной школы.
Целью обучения должно быть – только
простой счет, самое большее до 500,
умение расписаться, внушение,
что божественная заповедь
заключается в том, чтобы
повиноваться немцам…»
Реализовать план «Ост»
гитлеровцы не успели,
но население в полной мере ощутило
возможные последствия его выполнения.
Немецкая армия находилась глубоко
на территории СССР,
и ее снабжение планировалось осуществлять
за счёт местных ресурсов.
Для их выкачивания в середине июля 1941 год
а создавались специальные комиссариаты.
Так генеральный комиссариат Белоруссии
возглавил Вильгельм Кубе.
Вильгельм Кубе. Член НСДАП с 1928 года.
В конце 30-х смещен со всех должностей
за коррупцию и злоупотребление властью,
служил ефрейтором в концлагере «Дахау».
В июле 1941 года назначен на должность
Генерального комиссара Белоруссии.
Заняв населенный пункт, фашисты назначали
бургомистра или старосту.
Их обязанности и полномочия оповещались
в приказах на русском языке.
«Все бургомистры и сельские старосты
отвечают за полную безопасность
своего района.
В случае недосмотра местного населения,
из него будет расстреляно
не менее чем двойное число пострадавших
немецких солдат.
За повреждение дорог, мостов, закладывание
мин будет расстреляно
не менее трех местных жителей.
Тот, кто без разрешения
бургомистра или старосты
дает убежище или питание посторонним
или оказывает им
какую-либо другую помощь, будет повешен».
Сущность устанавливаемого нового порядка
достаточно быстро стала ясна населению.
И оно, в основной массе, поддержало
вооруженную борьбу с оккупантами.
Потери в затянувшейся войне вынудили
гитлеровское руководство
зимой 41-42 годов разработать программу
вывоза рабочей силы
из оккупированных территорий в Германию.
- Вперёд! Не останавливаться! Отвяжись!
Планировалось перевезти в рейх
полтора миллиона
трудоспособных граждан
в основном украинцев.
Полмиллиона молодых девушек
предполагалось использовать
для помощи немцам в домашнем хозяйстве.
Условия их существования сформулировал один
из разработчиков программы Фриц Заукель:
«Кормить, размещать и обращаться так,
чтобы использовать максимально эффективно,
при минимальных затратах на содержание».
Рейхсфюрер СС Гиммлер выразился проще:
«Погибнут или нет от изнурения при рытье
противотанкового рва 10 000 русских женщин,
интересует меня лишь в том отношении,
готов ли для Германии противотанковый ров».
Нюрнбергский трибунал оценил
«творчество» Заукеля,
приговорив его к смертной казни
за военные преступления.
Генрих Гиммлер до суда не дожил,
покончив жизнь самоубийством.
Весной 1942 года в деревню Ермошенки,
Руднянского района, Смоленской области
явились полицаи в поисках молодых людей.
Когда они вошли в хату Егоровых,
восемнадцатилетнего Михаила дома не было.
Мать скрыла от полиции,
что у нее есть взрослый сын.
- Хозяйка, где Михаил?
- Миши нету, он с утра в поле
пошёл работать.
- Хорошо.
- Миша, сынок, скорее.
Вечером, посовещавшись с друзьями,
семья решила,
что не стоит ждать отправки в Германию и,
собрав пожитки, все ушли в лес к партизанам
- Стой! Стрелять буду!
- Из деревни мы! Сына моего немцы забрать
хотели! Возьмите нас к себе.
В лесу они встретили группу подрывников,
которые направлялись на задание по
уничтожению моста в деревне Силивонинки.
Михаил вызвался указать дорогу.
- Будем идти лесом, через болото.
5 мая 1942 года в день своего рождения
Михаила Егорова приняли в особый
партизанский полк “Тринадцать”
под командованием будущего Героя
Советского Союза Сергея Гришина.
Гришин Сергей Владимирович. Начал войну
командиром танкового взвода.
Попав в окружение, пробрался в свою
деревню, где создал партизанский отряд,
который вскоре был переформирован в особый
партизанский полк "Тринадцати".
Название отряда он выбрал в честь
известного фильма Михаила Ромма «13».
Ранним утром 10 мая 1942 года партизаны,
совершив 24-километровый рейд,
напали на вражеский гарнизон
в поселке Каспля.
В этом бою и получил боевое
крещение Михаил Егоров.
Несмотря на успешно проводимые операции,
партизаны не могли существенно
влиять на перевозки.
Но их действия нельзя оценивать только
числом убитых и раненых немецких солдат
и количеством уничтоженных путей и складов.
Атмосфера террора, созданная на
оккупированных территориях,
заставляла врага отвлекать необходимые
на фронте боевые части и технику
для борьбы с партизанами и охраны дорог.
Ухудшилось моральное состояние
немецких солдат.
Они воевали в стране, где каждый
гражданин мог оказаться партизаном,
а каждый необычный шум –
началом партизанской атаки.
Эта атмосфера не позволяла использовать
экономический потенциал
захваченных территорий
для снабжения армии и ограничивала
сотрудничество населения с оккупантами.
В этих условиях даже самые незначительные
действия партизан становились успешными...
По отчётам немецкого командования из
3 миллионов 600 тысяч пленных,
захваченных в 1941 году, к весне 1942
оставалось всего 800 тысяч работоспособных.
60% погибло от голода,
болезней и издевательств.
Весной 1942 года на плацу лагеря Сувалки
сидели и лежали тысячи
советских военнопленных.
Питание весной совсем стало скудным.
Люди срывали листочки травы и ели...
Именно тогда, желая сохранить себе жизнь,
бывший начальник штаба 229 стрелковой
дивизии подполковник Владимир Гиль,
попавший в плен летом 1941 года,
встал на путь предательства.
Он предложил немецкому командованию
создать Боевой Союз Русских Националистов.
Программа союза звучала так –
«свержение Сталинского режима и создание
русского националистического государства
под протекторатом Германии»
В своих «Замечаниях и предложениях по
генеральному плану «Ост»
рейхсфюрер СС Гиммлер писал:
«Управляя всеми огромными территориями,
мы должны максимально экономить
силы немецкого народа...
Тогда неприятные для русского населения
мероприятия будет проводить, не немец,
а латыш, литовец или русский, что будет
иметь для нас положительные последствия».
Служба безопасности, известная как СД,
поддержала инициативу Гиля,
взявшего себе псевдоним «Родионов».
1 мая 1942 года сто бывших военнопленных
лагеря в Сувалках,
вступивших в Боевой Союз
Русских Националистов,
были освобождены и переодеты
в чешское обмундирование.
Из членов союза сформирован 1-й
Русский национальный отряд СС,
известный как «Дружина».
В задачи отряда входили охранная
служба на оккупированной территории
и борьба с партизанами.
Отряд состоял из 500 человек.
В состав 1-й роты входили исключительно
бывшие командиры РККА.
Но оставались среди военнопленных и те,
кто в нечеловеческих условиях сумел
сохранить свою честь и достоинство.
Ополченец Николай Обрыньба, попавший
в плен осенью 1941 года под Вязьмой:
«Если ты хочешь в этой безвыходной
ситуации не потерять себя,
ты должен держать свою душу без сомнений.
Какие бы чувства ни были у тебя к Сталину,
есть два агеря, две идеи и два человека,
возглавляющие эти лагеря.
И ты должен быть приверженным одной идее,
одному лагерю и одному человеку,
эту идею олицетворяющему.
Надо держаться до конца, потому что
ни страх смерти, ни пытка,
не дадут тебе оправдания
перед самим собой».
Николай Обрыньба бежал из плена и
вступил в партизанский отряд "Дубова"
в Полоцко-Лепельской партизанской зоне...
К весне 1942 года партизанское движение
стало приобретать массовый характер.
Количество партизан на оккупированной
территории выросло до 200 тысяч человек.
В основном партизанские формирования
действовали в тылах немецких
групп армий «Север» и «Центр».
Этому способствовала лесистая и
болотистая местность Брянской,
Витебской, Смоленской, Новгородской
и Ленинградской областей.
Крупная группировка партизан
сражалась в Крыму в горах Яйлы.
Постепенно выработалась тактика
и оптимальная структура
партизанских подразделений.
Самостоятельной боевой единицей партизан
являлся отряд, состоящий из 100-200 человек
Возглавляли его командир,
комиссар и начальник штаба.
Отряд имел боевые и хозяйственные
подразделения,
санитарную службу и мог
делиться на несколько взводов.
Несколько отрядов объединялись в бригаду.
Бригада имела свой госпиталь и мастерские,
где шились маскировочные халаты,
полушубки, обувь.
В бригаду входило от пяти
до тридцати отрядов.
Так бригада Дубова имела в своем
составе около 1700 человек!
Несколько бригад объединялись
в партизанские соединения.
Эти соединения громили немецкие гарнизоны,
очищая территорию от немцев и
создавая целые партизанские зоны.
Территория Полоцко-Лепельской
партизанской зоны,
освобождённой от немецких войск,
охватывала 3,2 тысячи квадратных
километров и 1220 населенных пунктов,
где проживало более 80 000 человек.
Обороняли зону 16 партизанских бригад -
17 тысяч 500 человек.
На освобождённой территории была полностью
восстановлена советская власть,
работали школы, телефонная связь,
электростанции,
мельницы, скипидарно-дегтярные заводы.
В типографиях печатались газеты и листовки.
В крупных населенных пунктах
стояли партизанские гарнизоны.
В партизанской зоне работала
даже своя картинная галерея,
где были собраны работы
партизанских художников,
в том числе Николая Гутиева
и Николая Обрыньбы,
бежавших из немецкого плена.
Из воспоминаний Николая Обрыньбы:
«Мы как бы бросали вызов врагу:
мы можем все,
и наша жизнь не зависит от страха и смерти,
мы утверждаем ее назавтра и навсегда.
Дубовцы гордились своими картинами.
Потому и повесили их в штабе,
рядом со знаменем бригады,
возле которого всегда находился часовой
со станковым пулеметом».
Население помогало в починке и производстве
оружия, заготовке продовольствия.
Командир партизанского артиллерийского
дивизиона Михаил Атрашкевич:
«Без поддержки населения – не было бы в
Белоруссии партизан, как их не было в Литве
Белорусскому населению…
каждому можно давать награду".
13 марта 1943 г. Гитлер подписал
оперативный приказ №5
на проведение операции
«Цитадель» под Курском.
Словно в ответ на это, в середине
марта партизаны взорвали
оба моста через Десну юго-западнее Брянска.
Движение немецких эшелонов по линии
Гомель — Брянск было прервано.
На восстановление одного моста немцам
потребовалось 5 дней, второго — 12.
Перед наступлением потеря важнейших линий
подвоза стала серьезным ударом.
А его повторение в разгар самой
операции грозило бы катастрофой.
Для противодействия партизанам немецкое
командование сняло с фронта армейские части
в том числе танковые,
которые в мае – июне 1943 г.
провели ряд противопартизанских акций.
Самой крупной из них стала операция
«Цыганский барон» в брянских лесах.
В ней участвовало около 50 тысяч человек,
включая подразделения коллаборационистов.
Им противостояли несколько
партизанских объединений
численностью около 11 тысяч человек.
Ситуация для партизан усложнялась тем,
что, спасаясь от оккупантов,
в лес ушло много женщин, стариков и детей.
Мобильность партизанских групп снизилась.
Чаще им приходилось просто
оборонять район своего базирования.
Немцы смогли разобщить партизанские
бригады и прижать их части к Десне.
Штаб партизанского движения принял
немедленные меры для помощи окруженным.
По воздуху им доставлялись боеприпасы,
оружие, медикаменты.
Самолеты вывезли около 900 раненых
партизан и членов их семей.
Советская авиация бомбила районы
расположения вражеских частей.
Однако противостоять танкам и артиллерии
легковооруженные партизаны не могли
и несли большие потери.
В ночь на 2 июня 1943 года,
у хутора Пионерского,
в ходе ожесточенных боев остатки
партизанских отрядов пошли на прорыв
и ценой огромных потерь смогли
вырваться из окружения.
Но стоило немецким регулярным
частям вернуться на фронт
как партизанские отряды вновь стали
восстанавливать свою численность.
Борьба в тылу врага продолжалась.
Налаженная радиосвязь с отрядами партизан
позволила Центральному штабу разработать
и крупные скоординированные операции
«Рельсовая война» и «Концерт».
Для массового подрыва железнодорожных путей
требовались десятки тонн взрывчатки.
Доставить такие объемы
по воздуху было нереально.
Это заставило подрывников
экспериментировать с формой зарядов.
- Проверенно, что двухсотграммовым зарядом,
уверенно перебиваем рельсу.
Нужно пробовать взрывать половиной заряда.
По довоенным нормативам на подрыв рельса
требовалось 200-400 грамм тротила.
Эксперименты с подбором формы шашки
(ромбической, трапециевидной)
позволили уверенно перебивать рельсы всех
марок зарядами всего в 75-100 грамм.
Это существенно сократило потребность
во взрывчатых веществах,
и самолеты вполне могли доставить их в
объеме достаточном для проведения операции.
Операция «Рельсовая война» началась
в ночь на 3 августа 1943 года.
В Белоруссии, Ленинградской,
Орловской и Брянской областях
массово подрывались железнодорожные пути.
Однако результаты операций
«Рельсовая война» и «Концерт»
не в полной мере оправдали ожидания.
Немцы достаточно быстро научились
противостоять этой угрозе.
Вместо восстановления поврежденного участка
они просто укладывали на подорванный
рельс стальной уголок.
- Вот и всё, состав может
продолжать движение.
Этого оказывалось достаточно
для прохода эшелона.
Позднее рельс заменялся.
Известный советский диверсант Илья Старинов
ставил под сомнение целесообразность
подрыва рельс.
Он считал более целесообразным
устраивать крушения поездов.
Но «Рельсовая война» принесла
и свои результаты.
Начальник транспортной службы группы армий
«Центр» полковник Герман Теске:
«Для обеспечения безопасности пришлось
снизить скорость движения поездов,
двигаться лишь в дневное
время и не поодиночке….
Возросли потери личного состава,
разрушалось оборудования».
Крупным успехом партизан
в ходе сражения на Курской дуге
стал подрыв на станции Осиповичи
партизанским отрядом особого
назначения «Храбрецы».
Командовал им командир батальона ОМСБОН
НКВД полковник Александр Рабцевич.
- Лучше, их закладывать
под цистерны с горючим.
И сразу уходи.
- Да, понял.
Электромонтер железнодорожного
узла Федор Крылович
сумел закрепить две магнитных
мины к составу с горючим.
Взрыв уничтожил 33 цистерны с топливом,
65 вагонов с боеприпасами, 8 танков,
7 бронемашин, 12 вагонов с продовольствием,
5 паровозов
и все оборудование железнодорожного узла.
Станция горела 2 суток.
До железной дороги оставалось
еще двести метров.
- Егоров, Иван, к насыпи.
Степан, с пулеметом в засаду...
Двое с пулеметом остались прикрывать,
а Михаил Егоров с напарником поползли
к железнодорожной насыпи.
Здесь пути шли под уклон,
и если эшелон сойдет с рельсов,
то гитлеровцам потребуется много времени
чтобы его восстановить.
Вдоль насыпи шел лесной завал,
опутанный колючей проволокой с развешенной
на ней примитивной сигнализацией –
консервными банками.
В темноте на ощупь начали резать
проволоку, снимать банки.
Прошел немецкий патруль.
Только через час работы
удалось преодолеть завал.
Послышалось пыхтение паровоза,
показался огонь его прожектора.
- Давай...
Теперь броском на пути – ставить мину.
Поставили ящик рядом с рельсом,
прикрутили проволокой.
К чеке взрывателя привязали бечёвку,
а другой ее конец –
к винтовочному шомполу, воткнутому
в 50 сантиметрах от мины.
- Миша, уходим!
Паровоз толкал впереди
себя пустые платформы
и мины нажимного действия подорвали бы
только их, не причинив вреда составу.
Другое дело такая мина.
Только паровоз путеочистителем может
сбить шомпол и выдернуть чеку,
а пустые платформы пройдут, не задев его.
К весне 1944 года Михаил Егоров
имел на своем счету
пять пущенных под откос эшелонов
и пять разрушенных мостов.
За проявленное мужество он был
награжден орденом Красный Звезды,
орденом Славы третьей степени
и медалью партизана 1 степени.
По данным немецкой генеральной дирекции
путей сообщения «Восток»:
в феврале 1943 года партизаны совершили
около 500 налетов и диверсий
на железных дорогах,
в апреле – около 700, в мае – 1045,
в июне – свыше 1060.
Наиболее эффективными стали мины
замедленного действия.
Они взрывались под проходящим поездом
только после установленного
срока замедления.
На одном отрезке пути партизаны
устанавливали несколько мин
с различными сроками замедления,
а затем взрывы происходили периодически
после восстановления противником
полотна железной дороги.
Одно крушение поезда на железной дороге
задерживает движение на 8–12 часов.
Чтобы полностью закрыть движение
на однопутном участке,
хватало двух-трех крушений в сутки.
Немецкий штабной офицер
полковника Людендорф:
«Партизанские части
численностью 15 000 человек,
действовавшие к юго-востоку от Полоцка,
до начала лета 1944 года лишили
3-ю танковую армию возможности
пользоваться шоссейной дорогой
Лепель — Березино — Парафьянов.
Она приобрела для армии
жизненно важное значение,
после того как противник прервал движение
на единственной другой линии снабжения —
железной и шоссейной дорогах
Орша — Витебск».
В ночном небе на высоте около ста
метров парил воздушный змей.
По шнуру ветер гнал парусок
на деревянных роликах,
к которому цеплялась
пачка из 20-25 листовок.
Этот так называемый “почтальон”,
дошел до самого змея,
ударился о препятствие, и открыл
крючок, держащий листовки.
Ветер нес их над землей...
Листовки с призывом переходить
на сторону партизан
разбрасывались над расположением 1-ой
Русской бригады СС «Дружина»,
которой командовал Гиль-Родионов.
Участие в карательных акциях против
партизан и мирного населения
заставило многих солдат бригады задуматься,
что они делают и с кем воюют.
Победы Красной Армии
под Сталинградом и Курском
и активная партизанская пропаганда
привели к тому, что в 1943 году
участились случаи перехода солдат и
офицеров добровольческих формирований
на сторону партизан.
Вскоре и Гиль-Родионов вступил
в переписку с партизанами.
Он поставил вопрос о
гарантиях безопасности.
Партизаны запросили Москву
и 23 июля получили ответ
начальника Центрального штаба
партизанского движения Пономаренко:
- Командир, расшифровали сообщение.
«Дать гарантию, усилить агитацию,
использовав любую связь,
в том числе и личную переписку с
Гиль-Родионовым, для разложения его бригад»
Вскоре состоялась встреча Ивана Титкова
с командиром «Дружины»,
в результате которой бригада СС в полном
составе перешла на сторону партизан,
став 1-ой Антифашистской
партизанской бригадой.
В середине сентября бригада участвовала в
разгроме немецко-полицейского гарнизона
из 180 человек в деревне Студёнка
Лепельского района.
На рассвете партизаны отрыли артиллерийско-
минометный огонь по деревне,
а потом пошли в атаку.
К 7 часам утра отряд полностью
ликвидировал немецкий гарнизон.
За успешные действия 16 сентября Родионову
было присвоено звание «полковник»
и он был награжден орденом
«Красной звезды»,
а многие его солдаты и офицеры – медалью
«Партизану Отечественной войны».
Задание на ликвидацию
Генерального комиссара Кубе
получили все действующие в районе
Минска партизанские командиры,
подчинявшиеся НКВД, Главному
разведуправлению Генштаба
и Штабам Партизанского движения.
На протяжении всего лета и сентября 1943
года велась охота на гауляйтера Белоруссии.
22 июля 1943 года раздался
взрыв в театре Минска.
По данным Главного
разведывательного управления
убито 70 и ранено 110 солдат
и офицеров противника.
Но Кубе за несколько минут
до взрыва покинул театр.
Летом 1943 года партизанский отряд
устроил засаду по дороге
в загородную резиденцию Кубе.
Но безрезультатно.
Партизаны обратились
к летчикам с предложением
разбомбить загородную
резиденцию гауляйтера.
Командующий авиацией
дальнего действия выделил
для нанесения бомбового удара
15 лучших экипажей.
Но Кубе вновь уцелел и переехал в Минск...
6-го сентября в Минске
намечался большой банкет
по поводу 10-летия прихода
Гитлера к власти.
Взрыв в офицерской столовой уничтожил
36 высокопоставленных фашистских
офицеров и чиновников.
Кубе на банкет не явился.
За две недели до нового покушения,
на Елену Мазаник,
работавшую в доме Кубе уборщицей,
вышла партизанка Мария Осипова и уговорила
Елену совершить акт возмездия.
От нее же девушка получила
мину замедленного действия.
Во вторник, 21 сентября, в шесть
часов утра Елена Мазаник,
положив в сумку мину,
направилась в дом гауляйтера.
На входе в дом Кубе прислугу
всегда обыскивали.
В этот день, на счастье Елены,
дежурил солдат,
с которым она была в хороших отношениях,
и обыск прошел формально.
Проскользнув в спальню Кубе, девушка
заложила мину между матрацем и пружинами,
ближе к головной части кровати.
- До свидания.
- Почему так рано?
- Мне нужно к доктору.
Марию Осипову, Елену Мазаник и
ее сестру Валентину Шутскую
переправили в партизанский отряд.
В 0 часов 40 минут 22 сентября 1943 года
в спальне генерального комиссара и
гауляйтера Белоруссии, Вильгельма Кубе,
раздался взрыв.
Мина, уничтожившая Кубе,
была направленного действия
и рассчитана на ликвидацию одного человека.
Характерно, что ни беременная жена Кубе
находившаяся рядом,
ни дети, спавшие в соседней комнате,
не пострадали.
В 1943–1944 годах численность партизан
выросла до 300 тысяч человек.
Только в Белоруссии к 1 января 1944-го
действовало около 150 радиостанций.
Потери разведывательно–диверсионных групп
в 1944–1945 годах сократились до 10 %.
В помощь партизанам действовал
101 полк авиации дальнего действия.
Каждую ночь к партизанам
вылетали до 20 самолетов.
Весной 1944 года немецкое
командование начало операцию
по уничтожению Полоцко-Лепельской
партизанской зоны.
В ней принимали участие 60 тысяч
солдат и офицеров, 137 танков,
236 орудий, 70 самолетов, два бронепоезда.
Около шестидесяти тысяч человек
партизан и мирного населения,
оказались в кольце немецкой танковой армии.
Немцы захватили все партизанские аэродромы.
Пришлось строить новый на совершенно
не пригодном для этого месте –
посреди заболоченной низины
возвышался бугор.
- Наша задача построить взлётную полосу.
- Тяжело будет.
Партизаны решили засыпать болото землей,
чтобы сделать полосу
длинной не менее 1 000 метров.
В болото укладывались бревна,
а сверху слой хвороста в тугих связках.
Сверху все засыпалось землей.
Две тысячи крестьян из окрестных деревень,
под руководством Николая Обрыньбы,
строили площадку три недели.
По краю взлетной полосы сделали ямы
для сигнальных костров.
Плотники сколотили крышки,
обив их изнутри железом.
Если дернуть за веревку, привязанную к
подпорке крышки, она падала и гасила пламя.
За время операции
советская авиация совершила
354 вылета в этот район боевых действии,
бомбила скопления немецких войск,
переправила партизанам более 250 тонн
грузов и вывезла около 1 500 раненых.
Удерживать наступление немцев
становилось все сложнее.
В конце апреля – начале мая партизаны
попытались прорваться из кольца блокады.
Сначала крупными соединениями, координируя
действия с командованием армии Баграмяна,
но немцы вновь и вновь
замыкали кольцо окружения.
Приходилось пробиваться небольшими
отрядами и группами.
Особенно тяжелые бои начались 18 апреля.
В бой за деревню Казимировка
против бригады "Алексея"
гитлеровцы бросили около тысячи
человек пехоты, 4 танка, 2 самолета.
Только после шести часов боя, когда врага
поддержали еще 50 бомбардировщиков,
партизаны покинули позиции.
27 апреля возле Ушачей немцы сузили
кольцо окружения до 20 км.
Командование зоны отдало приказ
отрядам идти на прорыв.
5 мая партизаны прорвали вражескую оборону
и вывели из блокады около
15 тысяч местных жителей.
В этих боях участвовала и 1-я
Антифашистская бригада Гиль-Родионова.
Гиль-Родионов и его отряд за время службы в
СС участвовали в карательных операциях
по уничтожению деревень Далёкое, Небышино,
Витуничи, Осиновик и Трамбин.
Предатель Родины получил возможность
искупить свою вину кровью.
При выходе из окружения в районе Ушачей,
поднимая своих бойцов в атаку,
Владимир Гиль-Родионов был убит.
Его останки найдены
в 1992 году поисковиками
и перезахоронены в районном центре Ушачи
в братской партизанской могиле.
Через месяц после разгрома партизанской
зоны началась операция «Багратион».
Советские регулярные части полностью
очистили Белоруссию от оккупантов
и многие партизаны влились
в ряды Красной Армии...
В ночь с первого на второе мая 1945 года,
разрезая руки в кровь об остатки
остекления купола Рейхстага,
разведчики Михаил Егоров и Милитон Кантария
ползли на самую его вершину.
Через плечо Михаила был перекинут
продолговатый холщовый мешок,
в котором находился штурмовой флаг 756-го
стрелкового полка 150-й стрелковой дивизии.
Разведчиков прикрывал огнем
командир группы лейтенант Берест.
Позади у Михаила остались
два года партизанской войны
и прорыв через кольцо немецких войск
уничтоживших партизанскую зону...
Позади тяжелое ранение в плечо и
разведпоиски в Польше и Германии...
Впереди – несколько шагов
до купола Рейхстага.
До Победы.

15 серия

Агентурная Разведка
21 июня 1941 года. Москва.
Скорый поезд «Берлин – Москва» прибыл
к перрону Белорусского вокзала вечером.
Военно-морской атташе посольства СССР
в Берлине, Михаил Воронцов,
спустился по лесенке спального вагона
и покрепче перехватил портфель.
Два дня назад срочной телеграммой
руководство вызвало военного
дипломата в Москву.
Пользуясь случаем, ему дали
с собой все написанные
за последние дни донесения
и полученные документы.
Вот и эскорт – чиновник из Комиссариата
иностранных дел
в сопровождении двух офицеров НКВД.
- Всё так серьезно?
- Более чем. Ты бы видел экипаж.
На привокзальной площади их ждала
правительственная машина.
Воронцова усадили на заднее сидение
между двумя «конвоирами»
и он впервые за дорогу
позволил себе расслабиться –
за безопасность груза
отвечали теперь другие.
Воронцов Михаил Александрович.
Участник Гражданской войны.
Окончил Военно-морскую академию,
после чего направлен на Дальний Восток.
В 1939 году – заместитель начальника
штаба Тихоокеанского флота.
Затем направлен в Германию на должность
военно-морского атташе.
Шофер затормозил у ворот Спасской башни...
Через десять минут Михаил Воронцов
вошел в рабочий кабинет Сталина.
Среди документов, привезённых им
из Берлина, самым важным была копия,
полученная от военно-морского
атташе Швеции.
Документ назывался так:
«Официальный запрос Берлина
о маршрутах шведских судов и самолетов
в Балтийском море с 22 июня 1941 года,
с целью предупреждения нападения
на них во время войны с СССР»...
Агентурная разведка может
осуществляться как легально,
когда кадровый сотрудник разведки выезжает
за рубеж с паспортом своей страны,
так и нелегально.
В этом случае разведчик
использует фальшивые документы.
Обычно разведчики работают в
составе «бригад» - резидентур.
В резидентуре (легальной и нелегальной)
каждый из ее членов имеет свои обязанности:
вербовка агентов и руководство их работой;
выполнение обязанностей радиста и
поддержание радиосвязи с Центром;
доставка в Центр добытых
агентами документов.
Деятельностью всех членов
группы руководит резидент.
Еще в начале двадцатых годов
советская военная разведка
начала создавать в Европе
нелегальные резидентуры.
После 1933 года, когда определился главный
противник СССР в грядущей войне,
многие из групп были ориентированы
на добывания информации по Германии.
Собирались сведения о ее военном
потенциале, реальных планах и намерениях.
После начала Второй мировой войны
эта работа активизировалась.
С сентября 1939 года по июнь 1941 года
количество нелегальных групп в Германии
увеличилась в полтора раза.
Такие группы действовали также в Бельгии,
Великобритании, Голландии,
Швейцарии, Франции, Японии,
Болгарии, Югославии…
В этих государствах работали и легальные
резидентуры военной разведки.
Их сотрудники действовали под «прикрытием»
различных советских учреждений и посольств.
Формально разведчики числились дипломатами,
шофёрами, экспертами, чиновниками.
- Едем сначала на Севастопольский бульвар.
Навестим нашу Жаклин.
Потом отвезешь меня на Тракодера.
В июне 1941 года на центральный аппарат
военной разведки за рубежом
работало 914 человек, из них 316 были
сотрудниками легальных резидентур,
а 598 – разведчиками-нелегалами и агентами.
Большинство из этих людей даже Сталин
знал только по псевдонимам.
Руководитель Советского государства сам
имевший опыт конспиративной работы,
понимал, что лишний раз произнесённое имя
агента приближает того к провалу.
- Ранее установленный канал связи, утерян.
Подготовленный к переходу
участок границы закрыт,
поэтому приступаем к отработки плана Б.
Активно действовали и
разведывательные отделы штабов
в военных округах, находящихся на границе.
Они также направляли за рубеж
своих разведчиков,
которые вербовали агентов на
территории Польши, Чехословакии,
Румынии, Финляндии, Китая и других стран.
В июне 1941 года за рубежом действовало
свыше тысячи таких разведчиков.
С осени 1940 года разведотделы
приграничных округов
регулярно сообщали о сосредоточении
германских войск на советской границе.
Законспирированные разведчики пытались
определить планы Гитлера.
Даты нападения Германии на СССР
назывались самые разные.
Сначала войну «обещали» в марте –
апреле 1941 года.
Затем – летом того же года,
но лишь после того,
как Берлин заставит капитулировать Лондон.
С середины мая 1941 года сообщалось, что
война начнется не раньше лета 1942 года.
Ситуация усложнялась тем,
что точную дату начала войны
знал только один человек – Адольф Гитлер.
Приказ о нападении на СССР он подписал
лишь 10 июня 1941 года,
всего за двенадцать дней до
начала немецкого наступления.
С 18 июня 1941 года от разведчиков в Москву
стали поступать сведения,
что немцы разворачивают армию для удара.
Стало ясно, что речь идет
не о неделях, а о днях.
Но до сих пор советской военной
разведке не удалось добыть
ни одного документа, подтверждающего
немецкие планы.
Лишь документ, привезённый
Воронцовым из Берлина,
подтверждал полученные сведения –
война была на пороге.
Воронцов еще не знал,
что уже через несколько недель
его назначат заместителем начальника
Разведуправления Военно-морского флота,
а с сентября 1941 года по 1952 год
он будет занимать пост руководителя
военно-морской разведки СССР.
Не знал он и того, что через несколько
часов советская военная разведка будет,
как говорили, «ослеплена и
оглушена» противником,
и всю ее работу придется
организовать фактически заново.
В первые дни войны легальные
резидентуры в Германии,
в странах союзных с Третьим рейхом и
в оккупированных государствах
прекратили работу, поскольку все
сотрудники советских учреждений
были депортированы на Родину.
" Эти бумаги в дипломатическую почту.
Остальное уничтожить".
Военная разведка потеряла связь с агентами
в 11-ти европейских странах.
Сами разведчики и их агенты
оставались на свободе.
Но что в них толку, если они
не имели связи с Москвой,
а потому не могли передать
добытые сведенья?
Аналогичная ситуация
сложилась с агентурными сетями,
созданными в пограничных округах.
После 22 июня 1941 года связь с
большинством этих разведчиков
была утрачена до конца войны.
Разведгруппы не имели в своем распоряжении
достаточного количества
радиостанций и радистов.
Сама радиоаппаратура была
громоздкой и часто ломалась.
Не хватало батарей для раций.
Радиус действия радиостанций
не превышал 1 000 км,
и сигналы их принимались только
в западных областях СССР,
не достигая ни Москвы,
ни тем более Куйбышева,
куда эвакуировались основные подразделения
аппарата военной разведки.
Алгоритмы шифрования и ключи, которыми
пользовались советские разведчики
первое время оставались
неудобными в использовании
и требовали много времени на
шифрование и расшифровку сообщений.
У радиосвязи было еще одно слабое место.
Германская контрразведка активно
использовала методы радиопеленгации
для обнаружения радиостанций
советской разведки.
Радиопеленгация – определение направления
на источник радиоизлучения.
Уже к середине тридцатых годов
она активно использовалась
контрразведками большинства стран мира.
В городе, где предполагалось наличие
агентурной рации противника,
появлялись три автофургона с небольшими
антеннами – обручами на крыше кузова.
В каждом кузове находилась
радиопеленгационная аппаратура.
Эти машины, перемещаясь по улицам
населённого пункта, с точностью до дома
могли определить место
расположения работающей рации.
После этого гестаповцы окружали здание,
проводили осмотр и захватывали радиста.
- Не двигаться!
Обыскать все комнаты!
Выводи!
Вставай.
Значительную часть полученной информации
советские разведчики
передать так и не смогли.
Связь с большинством довоенных агентов
удалось восстановить только в 1945 году,
когда Красная Армия освобождала
страны Европы.
Для особо важных сведений использовали
случайные каналы связи или курьеров.
"Документы в портфеле. Они должны попасть
в Тегеран не позднее следующей недели"
Но если в мирное время гонцы
относительно свободно и безопасно
перемещались по странам Европы,
то во время войны это стало
почти невозможно.
Курьера могла захватить контрразведка,
он мог погибнуть в результате атаки
подводной лодки на гражданский корабль
или под бомбежкой.
Но на Дальнем Востоке – в Японии и Китае,
агентурные группы военной разведки
практически полностью
сохранили работоспособность.
Продолжали действовать несколько
нелегальных резидентур
во Франции, Бельгии, Голландии.
Чрезвычайно эффективно действовала
советская разведка в США,
Великобритании и в нейтральных странах –
Швеции и Швейцарии.
Июль 1941 года. Стокгольм.
Здание склада рыботорговой фирмы
на окраине шведской столицы
ничем не выделялось среди соседних
строений – ангаров и небольших фабрик.
Если бы кто-то решил посетить этот склад,
то визитёра постигла бы неудача –
дверь почти всегда оставалась запертой.
Объяснялось это просто – здесь
находился дешифровальный отдел
Генштаба вооруженных сил Швеции.
Курьер Военного министерства,
Аллан Эммануэль Нюблад,
считался асом своего дела.
Он помнил наизусть адреса всех
учреждений столицы Швеции.
Поэтому именно ему начальство доверяло
самые срочные и важные документы.
Он слыл педантом и отдавал пакет только
тому, чье имя значилось на упаковке.
Многих это раздражало, но сам военный
министр часто хвастался своим курьером.
Никто в военном ведомстве не знал,
что Нюблад являлся тайным
членом компартии Швеции.
Чтобы курьеры выполняли
задания как можно быстрее,
им выдали велосипеды со спецномерами.
Эти номера позволяли свободно
перемещаться по Стокгольму,
избегая полицейских проверок.
Вот и сегодня курьер, получив пакет
для начальника Генерального штаба,
покатил по тихим улочкам Стокгольма.
Внезапно он свернул с традиционного
маршрута в переулок и слез с велосипеда.
Затем, оглянувшись по сторонам,
отвинтил спецномер,
а на его место прикрепил другой, обычный...
У двухэтажного домика Нюблад соскочил
с велосипеда, и вошел в подъезд.
- Проходите.
- Срочный пакет в Генштаб.
Через десять минут нужно вручить адресату.
- Успеем. Подготовь фотоаппарат,
а я вскрою пакет.
Советский военный разведчик
Семён Старостин,
официально занимал должность
представителя «Интуриста» в Швеции.
Старостин Семен Кузьмич (оперативный
псевдоним «Кент») 15 – го года рождения.
С 1937 года сотрудник военной разведки.
С 1939 года – резидент
в скандинавских странах.
Работал под «прикрытием» должностей
директора «Интуриста» в Швеции,
Норвегии и Дании, а также представителя
«Аэрофлота» и «Госкино» СССР.
В ноябре 1941 года, после провала одного
из агентов, вернулся в Советский Союз.
Когда швед закончил снимать,
Старостин упаковал бумаги в новый конверт.
В его распоряжении имелся
набор всех печатей,
которые использовали различные учреждения.
С первых дней войны Москва
получала через "Кента"
подготовленную сотрудниками
шведской военной разведки
ежедневную оперативную сводку о дислокации
частей и соединений Вермахта
по всему советско-германскому фронту,
от Баренцева до Черного моря.
…Когда в 1940 году возникла угроза
оккупации Швеции немцами,
Стокгольм заинтересовался
замыслами Гитлера.
Шведский профессор математики,
Арне Беурлинг,
смог вскрыть германские
военные и дипломатические шифры.
До июня 1942 года Стокгольм знал обо
всех планах немцев на Восточном фронте.
В декабре 1941 года Аллан Нюблад
и его брат Кнут
были арестованы шведской контрразведкой.
Но перед арестом они успели
передать в Москву материалы
по расшифровке немецких документов.
Когда летом 1942 года гитлеровцы поняли
свою ошибку и сменили шифры,
советские военные криптографы
смогли уже сами найти ключ
к расшифровке вражеских донесений.
Осенью 1942 года за это достижения
их наградили боевыми орденами.
18 октября 1941 года. Токио.
Ранним утром в столице Японии местная
контрразведка проводила операцию
по ликвидации нелегальной
группы советской разведки.
Два десятка полицейских ворвались в дом,
где проживал ее резидент –
германский журналист Рихард Зорге.
Его подняли с постели и прямо в пижаме,
под усиленным конвоем,
доставили в ближайший полицейский участок.
При обыске в квартире журналиста
были найдены три фотоаппарата,
фотокопировальный аппарат и отпечатанный
на машинке текст радиограммы в Центр.
- Пересмотри здесь всё ещё раз
как можно тщательнее!
У радиста группы, Макса Клаузена,
нашли радиопередатчик.
- Ищите тайники!
Шифры и копии отправленных
в Москву радиограмм.
- Вот здесь тоже подозрительные бумаги.
Тщательнее ищите!
Зорге Рихард (оперативные псевдонимы
("Зонтер", "Шварц", «Рамзай», «Инсон»)
(1895-1944). Сотрудник советской
военной разведки с 1929 года.
Успешно действовал в Китае,
Японии и других странах.
Его нелегальная резидентура собирала
информацию о военных планах
Японии и Германии в отношении
Советского Союза.
В октябре 1941 года разведчик и его агенты
арестованы японской полицией.
В ноябре 1944 года Зорге казнён
в токийской тюрьме.
В 1964 году ему посмертно присвоено
звание Героя Советского Союза.
В группу Зорге входили –
32 японских гражданина, 4 немца,
2 югослава и один гражданин Великобритании.
Среди них: немцы-радисты Бруно Вендт
и сменивший его Макс Клаузен;
англо-немецкий журналист Гюнтер Штайн;
гражданин Югославии
журналист Бранко Вукелич;
прибывший из США художник-японец
Иотоку Мияги;
японский ученый и журналист Ходзуми Одзаки,
ставший советником премьер-министра Японии.
Ценным источником информации для
группы был полковник Эйген Отт,
германский военный атташе в Токио,
позднее немецкий посол в Японии,
с которым Зорге завязал
дружеские отношения.
Осенью 1941 года Москва лишилась
очень ценного агента,
который регулярно сообщал о
планах «Страны восходящего солнца»
в отношении Советского Союза.
Именно Зорге передал информацию,
что Япония до начала 1942 года не
планирует нападать на Дальний Восток.
14 сентября 1941 года.
Рихард Зорге из Токио:
«По данным секретаря
кабинета министров Одзаки,
японское правительство решило не
выступать против СССР в текущем году,
но вооруженные силы будут
оставаться в Маньчжурии,
для возможного выступления будущей
весной в случае поражения СССР.
После 15 сентября советский Дальний Восток
можно считать гарантированным от
угрозы нападения со стороны Японии».
На основе этих сообщений,
когда немцы рвались к столице,
Ставка приняла решение о переброске
под Москву 32 стрелковых дивизий
и 5-ти бригад из Сибири,
Забайкалья и Дальнего Востока.
5-го декабря 1941 года эта группировка
перешла в контрнаступление.
Враг был отброшен от стен столицы.
Вооруженные силы Германии потерпели
первое крупное поражение
в ходе Второй Мировой войны...
О планах Японии сообщал не только Зорге.
Сведения об отношении японского руководства
к войне поступали в Центр и из Вашингтона.
Советский военный разведчик
Лев Сергеев, "Морис",
действовал под прикрытием должности
обычного шофёра советского военного атташе.
С июля по октябрь 1941 года Морис
неоднократно докладывал в Центр,
что Япония в текущем году
не нападёт на Советский Союз.
16 июля 1941 года, Морис – в Москву:
«Позиция Японии в отношении СССР –
«ждать и смотреть»».
Сергеев Лев Александрович (оперативный
псевдоним «Морис») (1906 - 1994)
С 1938 года сотрудник центрального аппарата
Главного разведуправления Красной армии.
В июне 1940 года направлен в Вашингтон.
В течение нескольких лет руководил
работой группы «Омега» в США.
По итогам работы за годы
Второй Мировой войны,
резидентура Льва Сергеева по количеству
и качеству добытых материалов
признана одной из лучших
в военной разведке.
Февраль 1942 года. Берлин.
В начале февраля 1942 года начальник Абвера
(военной разведки и контрразведки
вооруженных сил Германии),
адмирал Вильгельм Канарис постоянно
находился в мрачном расположении духа.
Гитлер обвинил адмирала и его службу
в срыве операции «Тайфун» по захвату Москвы
и в том, что контрнаступление Красной Армии
застало врасплох командование Вермахта.
Именно этим и сильными морозами, объясняли
свое поражение немецкие генералы.
Канарис Вильгельм. Ярый антикоммунист.
Руководитель Абвера с 1935 года.
Лишился своего поста после серии
провалов разведывательных операций
на Восточном и Западном фронтах.
С 1938 года был связан с заговорщиками,
которые планировали свержение Гитлера.
В 1942-м установил тайную
связь с британской разведкой.
Считался одним из ее ценнейших агентов
периода Второй мировой войны.
В июле 1944 года, после неудачного
покушения на Гитлера, арестован.
В апреле 1945 года приговорён
к смертной казни и повешен.
Канарис видел, что осенью 1941 года
советская военная разведка
смогла оправиться от нанесённого ей удара,
и командование Красной Армии было частично
осведомлено о планах Вермахта.
А у Абвера не имелось ни одного
агента в советских штабах.
Внедрить туда агентуру было крайне сложно,
и все попытки германской
разведки терпели неудачу.
Многочисленные шпионы из числа
советских военнопленных,
которых Абвер тысячами
забрасывал в советский тыл,
исчезали на бескрайних просторах России.
Кто-то сдавался чекистам, кого-то
задерживали военные контрразведчики,
а кто-то просто отказывался
выполнять задания.
Назад возвращались единицы, а добытые
ими сведения были малоценными.
Настроение Канариса улучшил руководитель
разведотдела группы армий «Центр».
Его новость прозвучала как
гром среди ясного неба:
"В Москве существует подпольная церковно-
антисоветская организация «Престол»,
которая пытается влиять на
верующих в антисоветском духе.
Ее возглавляют поэт Садовский –
ярый монархист
и его жена – бывшая фрейлина
последней русской императрицы.
Один из членов организации –
внук бывшего казачьего атамана
и бывший дворянин Демьянов,
рискуя жизнью, перешёл линию фронта
и сообщил о существовании «Престола».
В ходе допроса перебежчика немцы выяснили,
что Демьянов, оперативный псевдоним «Макс»,
начал сотрудничать с немецкой
разведкой ещё в 1940 году,
он находился на связи у сотрудника
торговой миссии Штольца.
После проверки агенту присвоили
новый псевдоним - «Доктор»
и перебросили обратно в советский тыл.
Он получил задание –
«начать организацию подпольных
антисоветских ячеек в крупных городах,
организовать саботаж и диверсионную работу,
наладить сбор сведений о передвижении
частей Красной Армии».
И самое важное, «Доктору»
предписывалось привлечь к работе
его источники информации в советских штабах
и в Министерстве путей сообщений,
где планировались все военные
перевозки по железным дорогам.
Высокопоставленный офицер Абвера,
Рихард Каудерс,
захваченный в плен американцами летом
1945 года, на одном из допросов сообщил,
что в 1942 – 1943 годах от «Доктора»
в Берлин поступали ценные сведения,
которые регулярно докладывались
командованию Вермахта.
В Германии были уверены, что Демьянов
в качестве офицера-порученца
внедрился в ближайшее окружение начальника
Генерального штаба Красной Армии.
Организация «Престол» создала несколько
ячеек в Москве и Горьком,
и регулярно добывала интересующую
немцев информацию.
Для связи группа использовала три
присланных немцами радиопередатчика.
И самое удивительное –
советская контрразведка так и не смогла
обнаружить ни «Доктора», ни «Престол»...
До самого конца войны
немцы так и не узнали,
что эту подпольную антисоветскую
организацию создали...
сами чекисты, в сентябре –
октябре 1941 года.
Первоначально её планировалось использовать
в случае захвата Москвы немцами.
Но в декабре 1941 советская разведка
начала использовать «Престол»,
чтобы внедрить своих агентов
в разведывательные органы немцев
и передавать дезинформацию противнику.
Операцию назвали «Монастырь»...
Поэт Борис Садовский ещё с тридцатых
годов использовался НКВД
в качестве приманки для антисоветски
настроенных граждан.
Три раза сотрудники госбезопасности
арестовывали людей из его окружения,
а он продолжал оставаться на свободе.
Александр Демьянов. Бывший дворянин,
агент НКВД.
Оперативный псевдоним «Гейне».
Весной 1941 года началась операция по его
внедрению в разведорганы Германии.
В сентябре 1943 года за участие
в операции «Монастырь»
Александр Демьянов награждён
орденом Красной Звезды.
Немецкая разведка активно продолжала
работать и с советскими военнопленными.
С весны 1942 года подчинённые Канариса
регулярно докладывали,
что завербованные агенты из числа
бывших бойцов Красной армии,
по два–три раза успешно выполняли
задания абвера в тылу противника,
и становились прекрасными инструкторами
в немецких разведшколах.
Адмирал надеялся, что эти люди помогут
Абверу в добыче ценной информации.
Впрочем, и здесь Канариса
ожидало бы горькое разочарование,
если бы он дожил до мая 1945 года.
Октябрь 1942 года. Полтава.
Разведшкола абверкоманды–102.
Курсанты слушают лекцию о том, как добывать
сведения в тылу Красной Армии,
устраивать саботаж и проводить диверсии,
когда внезапно дверь распахнулась.
На пороге возникли фигуры
начальника разведшколы.
- Садитесь.
- Садись!
- Знаю, многие из вас не верят, что можно
живым вернуться из советского тыла.
Это не так…
- Перед вами герой.
Он сам перешел линию фронта,
чтобы воевать против ненавистного Сталина.
Он три раза побывал в советском тылу.
В Абвере так и не узнали,
что бывший начальник склада
горюче-смазочных материалов 5-ой армии,
Петр Прядко, внедрился
в немецкие спецслужбы,
выполняя задание советской разведки.
Все, якобы добытые им сведения –
являлись дезинформацией,
которую подготовили в Москве.
В аберкоманде-102 Прядко изготавливал
документы для курсантов,
направляющихся в советский тыл.
При этом он допускал различные неточности,
которые гарантировали «провал» агента
при первой серьезной проверке.
Также ему удалось скомпрометировать
нескольких высокопоставленных
сотрудников немецкой разведки,
которых отстранили от работы
и отправили на Западный фронт.
Прядко сообщил советской стороне
установочные данные
на 101 агента и 24 кадровых
сотрудников Абвера.
В декабре 1942 года вернулся
в расположение Красной Армии.
За мужество и героизм награжден
орденом Красного Знамени.
В годы войны в органы Абвера
проникли тысячи советских агентов.
Они добывали информацию о намерениях
разведки противника,
о планах командования вермахта, а немцев
снабжали ложными сведениями о Красной Армии
В результате служба Канариса
фактически превратилась
в источник дезинформации
для немецкого командования.
13 сентября 1943 года. Париж.
К аптеке в доме № 15, на улице Рима,
подъехал легковой автомобиль с двумя
пассажирами на заднем сиденье.
Один из них вышел из машины и
скрылся за дверью аптеки.
Второй пассажир несколько минут
наблюдал за прохожими,
затем покинул машину и тоже вошёл в аптеку.
"Он сбежал через черный ход.
Нужно оцепить весь район..."
От немецкой разведки ушел
Леопольд Треппер, советский агент,
который за две недели до этого согласился
сотрудничать с германской контрразведкой.
По его просьбе немцы
привезли Треппера, в аптеку,
что бы тот смог купить редкое лекарство...
Еще в 1938 году Треппер создал в Бельгии,
Голландии, Франции и Италии
мощную разведывательную сеть,
куда входило около 300 человек,
и руководил ею до своего
ареста в ноябре 1942 года.
Через его группу советская разведка
получала информацию и от Рудольфа Рёсслера.
Рудольф Рёсслер (оперативный
псевдоним «Люци») (1897- 1958)
Один из самых эффективных
агентов Второй мировой войны.
По идеологическим соображениям начал
работать в пользу Швейцарии и СССР.
Именно он передал советской разведке
данные об операции "Цитадель" под Курском.
Источник его информации фигурировал
под псевдонимом "Вертер"
и до сих пор неизвестен.
На Нюрнбергском процессе начальник
штаба оперативного руководства
Верховного командования вермахта
Альфред Йодль сказал,
что сведения об операции появились в Москве
раньше, чем у него на письменном столе.
После войны Рёсслер продолжил
свою деятельность,
передавая разведданные
из Западной Германии в СССР,
за что был арестован и
получил один год тюрьмы.
Умер вскоре после освобождения.
Германская контрразведка обезвредила
большинство агентурных групп,
входивших в сеть Треппера.
В Берлине её называли «Красным оркестром»
или «Красной капеллой».
На жаргоне немецких контрразведчиков,
радистов называли пианистами.
Поскольку в распоряжении Треппера имелись
не менее десяти радиостанций,
немцы и присвоили его группе это название.
В 1942 году германская контрразведка
смогла перевербовать
нескольких радистов «Красной капеллы».
С их помощью немцы начали передавать
в Москву ложную информацию.
Адмирал Канарис мог быть доволен
начатой операцией –
советское руководство не только поверило
придуманной в Берлине дезинформации,
но и требовало новых сведений.
После побега Треппера, схватить его
во второй раз немцы так и не смогли,
хотя тот до конца войны оставался в Париже.
Но даже бегство руководителя
«Красной капеллы»
не помешало продолжению
немецкой операции...
Но Треппер по каналам французской компартии
сообщил в Москву обо всех,
ликвидированных Абвером агентурных группах,
входивших в «Красную капеллу».
Теперь переданная немецкой
разведкой дезинформация
не могла ввести в заблуждение
советское командование...
Треппер Леопольд, (Лев Домб, оперативные
псевдонимы «Отто», «Лео»)
В июле 1936 года прибыл в Брюссель
для организации агентурной сети.
В числе других сообщал о подготовке
нападения Германии на СССР.
Арестован германской контрразведкой
в Париже 24 ноября 1942 года.
Бежал из-под ареста.
После окончания войны его деятельность
вызвала сомнения в советских разведорганах.
Треппер вместе с группой других агентов
был арестован и осуждён на 15 лет.
Освобождён в 1954 году.
Ноябрь 1944 года.
На норвежском побережье
два советских разведчика
вели круглосуточное наблюдение за морем.
"Дым на горизонте!"
"Линкор... Эсминцы... Давай блокнот!
Радиограмму срочно!"
Спустя двенадцать часов,
в кабинет начальника
Управления разведки ВМФ Михаила Воронцова,
вошел офицер.
- Самолет- разведчик подтвердил
нахождение корабля в квадрате.
- "Тирпиц" обнаружен.
Англичане три года не могут его потопить.
- Дадим союзникам еще один шанс.
- Срочно передайте координаты
линкора британцам.
"Тирпиц". Один из крупнейших
кораблей фашистской Германии.
В боевых действиях
практически не участвовал,
однако своим присутствием
в Норвегии угрожал
арктическим конвоям в СССР и сковывал
значительные силы британского флота.
Длина корабля 253 метра.
Водоизмещение 53 500 тонн.
12 ноября 1944 года британские
самолеты «Авро-Ланкастер»,
со сверхтяжелыми бомбами
«Tallboy» («Толбой») на борту,
взяли курс на порт Тромсё...
Немцы не ожидали этой атаки.
Они были уверены, что местонахождение
«Тирпица» Лондону неизвестно.
Две английские бомбы проделали в левом
борту немецкого линкора дыру,
площадью 61 кв. метр.
На корабле возник пожар, который привёл
к взрыву в пороховом складе.
«Тирпиц» затонул к западу от Тромсё,
в бухте Хокёйботн.
Из команды в 1 700 моряков погибло
около 1 000 человек.
Удар оказался настолько неожиданным,
что немецкие силы ПВО не смогли
помешать бомбардировке...
С августа 1941 года по октябрь 1944 года
на территории Норвегии действовали
советские агентурно-разведывательные группы
из офицеров Разведотдела
штаба Северного флота,
сотрудников госбезопасности
и жителей Норвегии.
В районе Мурманска работал
учебно-тренировочный лагерь
для тренировки разведчиков,
в том числе норвежцев.
Здесь они проходили краткое,
но основательное обучение.
Затем их на подводных лодках
доставляли к берегам Норвегии
и высаживали на побережье.
Каждая разведгруппа находилась в тылу
противника от двух месяцев до полугода.
Продукты и питание к рациям им
сбрасывали с самолётов
или доставляли на подводных лодках.
Разведчики вели наблюдение
за немецкими укреплениями,
передвижениями войск и военными складами.
Они определяли места стоянки
немецких кораблей,
а затем передавали полученные сведения
на базы в Мурманской области.
СССР и союзники регулярно
получали важную информацию,
которая помогала им наносить
авиационные удары
и уничтожать важные немецкие
объекты в Финляндии.
Апрель – июнь 1945 года.
Если для всех советских людей
война закончилась,
то для разведчиков она продолжалась.
Весной 1945 года стало ясно, что США и
Великобритания не желали мириться
с той новой ролью мировой сверхдержавы,
которую завоевал Советский Союз.
В апреле 1945 года премьер-министр
Великобритании, Уинстон Черчилль,
распорядился о подготовке
плана войны против СССР.
План получил кодовое обозначение
«Операция «Немыслимое».
План «Операции «Немыслимое» был подготовлен
объединённым штабом планирования
военного кабинета Великобритании.
В нем формулировались цели операции,
определялись привлекаемые силы
и направления ударов войск
западных союзников.
В приложениях к плану содержались сведения
о дислокации войск Красной Армии.
1 июля 1945 года на территории
Северо-Восточной Европы
47 англо-американских дивизий должны
были атаковать части Красной армии.
В этом ударе планировалось участие
и 10-12 немецких дивизий,
вооружённых Великобританией и США.
Черчилль в своих комментариях
на проект плана указывал,
что он является «предупредительной мерой»
на «чисто гипотетический случай».
Тем не менее, 18 мая 1945 года
советский военный атташе в Лондоне
генерал-майор Иван Скляров сообщил в Москву
о разработке этой операции,
её целях и привлекаемых войсках.
Иван Скляров получил эту
информацию от агента «Х»,
который до сих пор так и не разоблачён
британской контрразведкой.
В мае – июне 1945 года этот ценный источник
передал ещё несколько донесений
об «Операции «Немыслимое».
В июне 1945 года маршал Жуков,
узнав все детали этого плана,
немедленно перегруппировал силы
Советской Армии на территории Германии.
Он приказал укрепить оборону
и детально изучить дислокацию
войск западных союзников.
Черчилль и его союзники так и не решились
на реализацию этой операции.
США были крайне заинтересованы в том, чтобы
Советский Союз помог им в войне с Японией.
А та оперативность, с которой Жуков
перегруппировал свои войска,
заставляла Запад задуматься об
информированности советского руководства...
В июле 1945 года на Потсдамской конференции
американский президент Гарри Трумэн,
по предварительной договорённости
с премьер-министром Великобритании,
Уинстоном Черчиллем,
как бы невзначай сообщил Сталину о
создании союзниками атомной бомбы.
Реакция руководителя СССР его удивила.
Из воспоминаний Уинстона Черчилля:
"Я подошел к Трумэну.
"Ну, как сошло?" - спросил я.
"Он не задал мне ни одного вопроса" -
ответил президент".
Руководили Великобритании и США решили,
что Сталин не понял о чём идет речь.
Но они ошибались.
Ещё с 1942 года советская разведка
начала планомерный сбор информации
по созданию союзниками атомного оружия.
По этому направлению работало более
10 агентов советской разведки.
Благодаря их усилиям,
Советский Союз уже в 1949 году
провёл испытание своей атомной бомбы,
добившись ядерного паритета.
Ещё в феврале 1945 года Иосиф Сталин в
одном из писем президенту США Рузвельту
так охарактеризовал сотрудников
советской военной разведки:
"Что касается моих информаторов,
то уверяю Вас,
это очень честные и скромные люди, которые
выполняют свои обязанности аккуратно
и не имеют намерения оскорбить кого-либо.
Эти люди многократно
проверены нами на деле..."

16 серия

Битва за Германию
Не стреляйте!
Не стреляйте!
Не стреляйте!
Прекратите огонь! Не стрелять!
В немецкую траншею с бруствера
свалился неожиданный гость.
Унтер-офицер, обстрелянный
ветеран Восточного фронта,
сразу обратил внимание
на шапку перебежчика.
Это солдат штрафник!
На ней не было обычной красной звезды.
Перед немцами сидел штрафник.
Иди, давай!
На допросе перебежчик рассказал о
скором начале советского наступления.
"Я видел много танков и пушек.
Они выдвигаются на позиции по ночам»
Он видел множество танков и орудий,
выходящих на позиции по ночам.
В штрафники он попал за серьезный проступок
и боялся, что погибнет в первой же атаке.
К донесению перебежчика немецкое
командование отнеслось со всей серьезностью
Фронт на плацдармах на Висле
стабилизировался еще осенью 1944 года.
Неделя за неделей тянулось время
томительного ожидания советского удара.
Немецкие резервы из Польши растаскивались
для проведения контрнаступления в Арденнах.
Из-под Варшавы был снят танковый
корпус СС и отправлен в Венгрию.
Оборона самого важного, берлинского
направления оказалась ослаблена.
Но советская операция откладывалась
ввиду плохой погоды.
«Тот факт, что противник не переходит в
наступление, объясняется плохой погодой.
Ему нужны мороз и хорошая видимость,
чтобы иметь возможность
использовать свою авиацию».
Нехватку сил немецкое командование в Польше
предполагало компенсировать новой тактикой
ухода из-под первого удара
советской артиллерии.
Обычно огонь советской артподготовки
перед наступлением
не оставлял почти ничего живого
в первой траншее немецкой обороны.
Немцы решили – в последний момент
перед артподготовкой
отводить пехоту во вторую траншею,
на расстояние 2-3 км.
Для этого через каждые 300–500 метров
первая и вторая траншея
соединялись ходами сообщения.
Мощная артподготовка
пришлась бы по пустым позициям,
а отступившие во вторую траншею части
встретили бы советских
пехотинцев шквалом огня.
Между первой и второй траншеей
располагалась и основная масса заграждений,
мин и колючей проволоки.
Немцам нужно было держать не сплошной
фронт от Варшавы до Карпат,
а всего нескольких плацдармов -
Магнушевский, Пулавский и Сандомирский.
Каждый из них немцы плотно
окружили войсками и заграждениями.
Получив данные о скором наступлении,
немцы готовились в любой момент,
по приказу, бросить всё и отходить назад.
В тылу готовили к бою танки, в том числе
новейшие «Королевские тигры».
Если численность войск на передовой
советские разведчики
вычислили довольно точно,
то состояние немецких резервов
они серьезно недооценивали.
Вермахт готовился дать бой за Германию,
обескровить противников и заставить
их сесть за стол переговоров
о мире на выгодных условиях.
Новым приёмом с советской стороны
стала трансляция с советских позиций
музыки из громкоговорителей.
Она маскировала шум двигателей
орудийных тягачей и танков.
Наконец 12 января поставили
новую пластинку.
Из предрассветного тумана над заснеженной
равниной понеслись слова:
«Союз нерушимый республик свободных…».
"Внимание всем! Что-то начинается!"
После того как прозвучали последние слова
гимна наступила секундная пауза,
вслед за которой загрохотали сотни орудий,
сливаясь в один оглушительный рёв.
"Назад! Все уходим!"
Немецкие пехотинцы по ходам сообщения
бросились в тыл, во вторую траншею.
Немцы ожидали длительной артподготовки,
и удар застал их в процессе перехода
из первой траншеи во вторую.
Но вместо долгого обстрела первой траншеи –
на неё обрушился короткий огневой налёт.
После того как немецкие батальоны
отошли ко второй линии обороны,
остальные боеприпасы обрушились на неё.
Артподготовка взламывала
занятые врагом позиции.
Надежды гитлеровского командования –
новой тактикой удержать
плацдармы на Висле – рухнули.
Но в руках немецкого командования
оставались танковые резервы.
Под городом Кельце против советских танков
в бой пошёл батальон тяжелых танков,
сразу более 70 «Тигров»
и «Королевских тигров».
К началу 1945 года советские
танковые войска
почти полностью были перевооружены
на новые танки Т-34-85
с длинноствольной 85-мм пушкой.
Это позволяло советским танкистам уверенно
вступать в бой с «Тиграми» и «Пантерами».
Столкновение «Тигров» и 61-й гвардейской
танковой бригады произошло у деревни Лисув.
В ходе жестокого боя
батальон «Тигров» был разгромлен.
Всего под Кельце немцы бросили в бой
почти 450 танков и самоходок.
Однако остановить наступление двух
советских танковых армий они не смогли.
Немецкие танковые части оказались
окружены и уничтожены.
Столь же неудачным оказались действия
немецких танковых резервов
перед Пулавским и Магнушевским плацдармами.
17 января 1945 года Варшава была,
наконец, освобождена.
Вместо сплошного фронта на берлинском
направлении зияла огромная брешь.
Советские танковые армии
продвигались так быстро,
что врывались на аэродромы,
где немцы готовили самолёты к вылету.
В районе Любень танкисты захватили
сразу 60 немецких самолётов.
Наступление 3-го Белорусского
фронта вВосточной Пруссии
оказалось куда менее успешным.
Работа разведки здесь сильно усложнялась.
Немецкое население было настроено
крайне недружелюбно.
Многие разведгруппы порой уходили
в ночь и исчезали навсегда.
Разведке так и не удалось вскрыть
отвод основных сил немцев,
и главный удар артиллерии пришёлся
по пустым первым траншеям.
Немцы отходили в район Кёнигсберга.
А компенсировать неудачи на земле ударами
с воздуха по отходящим колоннам –
не позволила плохая погода.
27 января 1945 года войска 1-го
Украинского фронта
вышли к окружённым рядами колючей
проволоки грязно-серым баракам
концентрационного лагеря Освенцим.
Прекратилась работа целого
комплекса из 28 лагерей,
самым известным из которых является
Аушвиц-Биркенау или Аушвиц 2.
Приближение фронта к лагерю летом 1944 года
заставило немцев спешно сворачивать
работу фабрики смерти.
Гиммлер отдал приказ о ликвидации лагеря,
уничтожении оставшихся узников
и разрушении крематориев
и других сооружений.
С приближением фронта к Освенциму
около 60 тысяч узников
пешком отправились в другие лагеря.
Узница лагеря Ирина Харина:
«Мы шли колонна за колонной, под охраной
эсэсовцев, в окружении собак.
Шли по глубокому снегу,
пропитанному кровью.
Снег был розовый, поскольку каждого
отставшего, каждого покачнувшегося
или остановившегося –
расстреливали на месте.
В лагере гремели взрывы и выстрелы».
Последний крематорий взорвали за сутки
до прихода советских войск.
Зондеркоманда СС расстреляла
около 700 заключенных,
задействованных в ликвидации
следов преступлений.
Но под угрозой приближающихся
советских танков
эсэсовцы бежали из Освенцима так поспешно,
что многие приказы остались невыполненными.
Красноармейцев встретили 7,5 тысяч
изможденных узников,
и советские солдаты обнаружили страшные
свидетельства происходившего в концлагере.
Груды личных вещей, обуви и одежды
уничтоженных заключенных.
Жертвами эсэсовцев в Аушвиц-Биркенау
стали более миллиона человек.
Это был самый крупный
концлагерь Третьего Рейха.
Успешное наступление 1-го Украинского
фронта в конце января 1945 года
привело к охвату и угрозе
окружения группировки немцев
в Силезском промышленном районе.
Однако захлопывать мышеловку советское
командование не спешило.
Командующий фронтом
маршал Конев докладывал:
«Бои с противником,… засевшим в каменных
постройках и бетоне,
как правило, носят длительный
и упорный характер».
Силезский промышленный район – представлял
собой сплошной огромный город заводов
и промышленных предприятий, занимающий
площадь 40 на 60 километров.
"Ориентир - заводская труба.
Цеха из бетона и кирпича.
Охрана пять - складские помещения -
кирпич".
Борьба с врагом, засевшим в заводских
цехах, затянулась бы на длительное время
и привела бы к большим потерям.
Кроме того разрушать важный в экономическом
отношении район – было неразумно.
Конев по согласованию со Ставкой
принял решение не препятствовать
выходу врага из Силезии.
Немцам намеренно оставили на юге
коридор шириной 4—6 км,
через который немецкие
части покинули район.
К 29 января 1945 года он полностью
перешёл под контроль советских войск.
«Война проиграна», — такими словами
начал министр производства вооружений
Шпеер свой меморандум,
представленный Гитлеру,
о значении потери Силезии.
После массированных бомбёжек Рура силезские
шахты поставляли 60% немецкого угля.
После потери Силезии, Германия
могла рассчитывать лишь
на одну четвертую часть угля и одну
шестую часть стали от того объема,
который она производила в 1944 году.
Шпеер делал вывод:
«После потери Верхней Силезии
немецкая оборонная промышленность
более не будет в состоянии
хотя бы в какой-то степени...
покрыть потребности фронта
в боеприпасах, оружии и танках».
Это означало поражение уже в 45-м.
Эта информация осталась
достоянием узкого круга лиц
в высшем руководстве Третьего Рейха.
Войска продолжали получать приказы,
от них требовали упорной обороны
и самопожертвования.
Для восстановления рухнувшего
восточного фронта
Гитлер обратился к своему давнему
соратнику — Рейхсфюреру СС Генриху Гиммлеру
Генрих Гиммлер. Рейсхфюрер
(руководитель) войск СС,
рейхсминистр внутренних дел Германии,
рейхсляйтер, начальник Главного управления
имперской безопасности,
которому подчинялись служба разведки СД
и тайная полиция – Гестапо.
Инициатор и вдохновитель
составления плана «ОСТ»
по германизации территории
республик Советского Союза
и проведению геноцида в отношении
славянских и других народов.
Один из главных виновников
массового уничтожения евреев
и представителей других национальностей
на оккупированных землях.
В конце войны пытался вести
переговоры с западными странами
о сепаратном мире с Германией.
20 мая 1945 надев повязку на глаз
и мундир унтер-офицера,
пытался бежать в Данию с паспортом
расстрелянного ранее жандарма.
Был схвачен двумя бывшими
советскими военнопленными,
состоявшими на службе в английской
военной полиции.
Во время допроса принял яд.
Тело кремировано, а пепел развеян
в лесу близ Люнебурга.
Гиммлера назначили командующим вновь
созданной группы армий «Висла».
Такой выбор командующего
вызвал резкие разногласия
в высшем руководстве
вооруженных сил Германии.
Начальник штаба германской
армии Гейнц Гудериан:
«Эта явная ошибка фюрера
привела меня в ужас».
Гудериан командировал на помощь Гиммлеру
генерала Вальтера Венка,
опытного штабиста Восточного фронта.
Гиммлер не имел военного образования,
но умел разбираться в людях.
Одним из первых его решений было
назначение нового коменданта Познани.
Вместо престарелого генерала Маттерна
новым командующим крепости
стал фанатичный полковник Гонелл,
произведенный в генерал-майоры.
Советские танкисты проходили между
рядами запорошенных снегом самолётов.
Десятки «Хейнкелей-111» выстроились
на аэродроме города Познань.
Всех их приковало к земле
отсутствие горючего.
Дни «тысячелетнего рейха» были сочтены.
Но гарнизон Познани
не торопился капитулировать.
Командующий 1-й танковой
армией генерал Катуков:
«Познань была типичной
танковой «душегубкой».
На ее узких, хорошо подготовленных
к обороне улицах
немцы выбили бы у нас все машины".
"Приказано обойти Познань с севера
и юга, и замкнуть кольцо…
чтобы не дать уйти
гарнизону на запад . Ясно? ".
«Так точно!» «По машинам!» «Есть!»
Катуков получил разрешение
двигаться дальше – к Берлину.
Штурмовала Познань пехота 8-й гвардейской
армии Чуйкова, ветерана Сталинграда.
Сама целесообразность штурма города
под сомнение не ставилась –
Познань являлся важнейшим узлом
железнодорожных и грунтовых шоссейных дорог
Гвардейцы Чуйкова начали атаки 26 января.
Штурмовать каждый дом
не входило в их планы.
Из воспоминаний Чуйкова:
«С запада мы атак не вели.
Мы сознательно оставили здесь выход,
надеясь, что противник воспользуется
им и двинется из крепости».
Однако вопреки ожиданиям – прорываться
окруженный гарнизон даже не пытался.
Первые попытки овладеть Познанью
показали, что это «крепкий орешек».
Познань (немецкое название Позен).
Достался Пруссии после третьего
раздела Польши в конце XVIII века.
Его крепость состояла из цитадели,
окружённой вынесенными вперед фортами.
Эти укрепления в 1945 году ещё
сохраняли своё значение,
как фортификационные сооружения.
Их перекрытия достигали
в толщину 3-х метров
и легко выдерживали огонь
советской полевой артиллерии.
В Познани находились около 60 тысяч
немецких солдат и офицеров.
Из воспоминаний Чуйкова:
«В Познани наша армия впервые
встретилась с крепостными фортами.
Для штурма фортов 152 мм орудий
было явно недостаточно».
Ещё в 1943 году Гитлер предложил
стратегию «крепостей» (фестунгов) –
удержание крупных узлов дорог сильными
гарнизонами даже в полной изоляции.
Если в Белоруссии и Украине эта стратегия
не получила поддержки военных,
то с началом сражения за Германию
ситуация изменилась.
Всё чаще вместо попыток прорыва,
гарнизоны окружённых городов придерживались
именно стратегии «крепостей».
Даже после обхода и окружения
такой «крепости»,
шоссе и железные дороги оставались
блокированными врагом.
Ни поезда с боеприпасами и горючим,
ни колонны грузовиков
не могли проехать через город.
Приходилось искать пути объезда.
Это ухудшало снабжение
вырвавшихся вперед частей.
С другой стороны осада «крепостей»
задерживала части и соединения.
Наступающие группировки теряли свою
ударную мощь и наступление замедлялось.
Второй штурм Познани состоялся 28 января.
Командующий 8-й гвардейской армии
обратился к гарнизону с ультиматумом:
"Я, генерал Чуйков, предлагаю вам
немедленно сложить оружие и сдаться в плен.
гарантирую вам жизнь и возвращение
на родину после войны.
В противном случае вы будете уничтожены…».
Но белых флагов советские
войска не увидели.
Неслучайно Чуйков называл
коменданта крепости генерала Гоннела –
«матерым нацистом».
Под его командой немцы продолжали
сопротивляться с отчаянием обречённых.
Тем временем танкисты Катукова
обойдя Познань шли на запад,
с каждым часом приближаясь к Берлину.
На старой границе Германии и Польши
их встретили укрепления
так называемого «Восточного вала».
"Восточный вал" строился
в 30-х годах против Польши.
После сентября 1939 года его
строительство прекратили.
Только осенью 1944 г. сооружения
начали приводиться в порядок.
В советских документах эти укрепления
называли «Мезерицкий укрепрайон»,
в немецких — «пояс Варты – Одера».
Основной единицей укрепрайона
являлось «Панцерверке» —
бетонное сооружение с колпаками
из толстой броневой стали.
Подступы к ним прикрывали противотанковые
препятствия – «зубы дракона»,
состоявшие из нескольких рядов
бетонных надолбов.
«Панцерверке» обладали запасами
боеприпасов и продовольствия,
источниками воды и могли
держаться в осаде неделями.
Германское командование располагало
достаточно мощной линией укреплений,
но оборонять её оказалось некем.
Резервы запаздывали и на укрепления
выдвигали разрозненные части.
Танкисты одной из бригад армии Катукова
проскочили незанятые укрепления
в маршевых колоннах.
Однако буквально через несколько часов
в ДОТах появились люди в немецкой форме.
На дороге немцами были заранее
проделаны специальные отверстия,
куда вставили лежавшие рядом куски рельсов.
Дорога стала для танков непреодолимой.
Наступавшая следом бригада уже встретила
ожесточённое сопротивление.
А танковая бригада, вырвавшаяся вперед,
оказалась отрезана от своих
в глубине немецкой обороны.
Все попытки пробиться к ней
потерпели неудачу.
Бронированные колпаки выдерживали обстрел
орудий советских танков и самоходных орудий
Тяжёлая артиллерия осталась
вместе с пехотой далеко позади.
Танкисты с тревогой смотрели на взлетающие
вверх ракеты и шум боя вдалеке,
в расположении окружённой бригады.
В случае подхода немецких резервов
ей грозило полное уничтожение...
Однако не везде укрепления
«пояса Варты-Одера»
оказывались заняты хорошо
подготовленными немецкими частями.
Участок под городом Швибус доверили людям
в гражданской одежде — фольксштурму.
Покушение на Гитлера подорвало
веру фюрера в армию,
и за формирование ополчения
отвечала нацистская партия.
25 сентября 1944 года появилась директива
Гитлера о формировании фольксштурма.
Предполагалось начать народную войну и
поднять под ружье около 6 миллионов человек
Но эти планы остались на бумаге.
Так из запланированных
к формированию в Познани
24 батальонов фольксштурма
создали всего один.
Фольксштурм принципиально отличался
от советского народного ополчения.
Его формировали не на добровольной
основе, а принудительно.
За уклонение от призыва
вешали и расстреливали.
Если советские ополченцы постепенно
вливались в обычные дивизии Красной армии,
то батальоны фольксштурма оставались
обособленными структурами.
Эти отряды обороняли те города,
в которых жили и подчинялись
партийному руководству, а не армии.
Бойцам выдавались иностранные и устаревшие
винтовки с минимальным запасом патронов.
Но даже их получали не все фольксштурмисты.
Униформа отсутствовала, и большинство
батальонов пошли в бой в гражданской одежде
в плащах и пальто с нарукавными повязками.
Боеспособность фольксштурма
оказалась крайне низкой.
Под Швибусом 1-я гвардейская
танковая бригада
быстро пробилась через «Панцерверке»,
занятые фольксштурмистами.
Окружённая танковая
бригада была деблокирована
и продолжила наступление к Одеру.
По схожему сценарию развивались
события севернее Мезерица.
60-летний обер-лейтенант Герман Штеп,
командир роты в 128-м батальоне
фольксштурма,
в советском плену описал «оборону»
доверенных ему укреплений:
«Увидев в бинокль танки, я сказал,
что если мы не станем стрелять,
то и русские так же поступят.
Так оно и получилось.
Мы выставили белый флаг,
а затем вышли наружу».
"Не стреляйте! Мы сдаемся! Не стреляйте!"
"Прекратить огонь! Прекратить огонь!!!»
"Выходим. Оружие оставить".
"Всем, всем, всем! Прекратить огонь.
Фрицы, по-моему, сдаются".
Без выстрела фольксштурм сдал участок
обороны Мезерицкого укрепрайона.
Советские войска прорвались к Одеру,
захватив плацдармы в 70 км от Берлина.
Только к боям за Одер подоспели
немецкие резервы,
и фронт на какое-то время стабилизировался.
Но обстановка на Берлинском направлении
осложнялась немецкими «крепостями»
оставшимися в тылу двух советских фронтов.
Помимо Познани ими стали города
Шнейдемюль, Арнсвальде, Бреслау,
Глогау, Торн и ряд других.
Необходимость осады «крепостей»
стала одной из причин,
по которой советское командование
отказалось от наступления на Берлин
уже в феврале 1945 года.
Однако и без того результаты
Висло-Одерской операции впечатляли.
За три недели советские войска
фронтом шириной в 500 км
продвинулись вперед на 500 км.
Красная Армия вступала
на территорию Германии.
Закономерно опасаясь волны мести, немецкое
население бежало из Восточной Пруссии.
Разительный контраст в уровне жизни СССР и
Германии вызывал у советских солдат вопрос:
«Зачем они, живя в такой
роскоши, полезли к нам?»
Не находя ответа солдаты порой
скатывались к вандализму.
Евгений Бессонов: «Входишь в какой-то
городок, а там все дома двухэтажные,
с крышами под нарядной черепицей.
Сначала мы эти дома жгли.
Перед глазами стояли наши деревеньки,
сожжённые немцами дотла,
только печные трубы торчали на пепелищах».
Агрессия первых дней на территории
противника прошла достаточно быстро.
Разумеется, были случаи, когда у кого-то
из бойцов за время войны погибала вся семья
и он сводил личные счёты с немцами.
Но зачастую, ко времени
вступления на территорию Германии
эта боль уже успевала притупиться.
Вспоминает Лазарь Ценц:
«В сорок пятом пленных уже не трогали, но в
1944 году случаи самосуда были нередкими.
Один раз незнакомый старшина
вывел пятерых пленных немцев
и стал расстреливать их
по одному, из нагана.
Я успел вмешаться, подошёл,
забрал у него оружие и сказал –
"Ты бы их в бою убивал"...»
Много было на территории
Германии и трофеев.
Прежде всего, солдаты
брали съестные припасы,
невиданные тогда домашние консервы –
закатанные банки с компотами,
вареньем, тушёным мясом.
Помимо продуктов, в немецких
домах были и вещи,
которых так не хватало в разорённом
войной Советском Союзе –
одежда, отрезы ткани, обувь
или кожа для её пошива.
«Эй, нород! Смотри, что надыбал!
Штиблеты, хоть сейчас на свадьбу!
А покажи свои!» «А у меня новые вообще!»
«Думаешь, у меня старые?!»
«Нет!» «Во какие!»
«Хорош, хорош! Давай с нами!»
«Эй, земляк, давай менятся, у тебя не твой
размер, я же вижу! Эй, постой! Куда?!»
Красноармейцы получили возможность
отправлять всё это домой в посылках.
Солдатам разрешили посылать 5 килограмм
в месяц, а офицерам – десять.
Однако на пути к Кёнигсбергу
у красноармейцев практически не было
времени и возможности для сбора трофеев.
Лишь немногим удавалось отправить
домой одну-две посылки.
Отношения с местным населением
складывались по-разному.
- Ты понял?
- Ага.
Вот молодец.
«Товарищи! Мы вступаем на территорию
Гитлеровской Германии!
И мы знаем, что немцы принесли
неисчислимые беды на нашу землю,
поэтому мы вступаем на их территорию,
что бы наказать немцев.
Но всякое беспричинное нанесение
ущерба немцам и немкам –
недопустимо и будет строжайшим
образом наказываться".
Ещё в январе 1945 года, со
вступлением советских войск
на территорию Восточной Пруссии,
верховным главнокомандующим
был подписан приказ
о недопущении грубого отношения
к местному населению,
который был доведён до всех военнослужащих.
Соответствующие приказы по
подчинённым частям и соединениям
были отданы Военными советами фронтов,
командующими армиями,
командирами дивизий и т. д.
Приказ Военного совета
2-го Белорусского фронта,
подписанный маршалом Рокоссовским,
предписывал –
мародёров и насильников расстреливать
на месте преступления.
"За действия несовместимые со
званием бойца Красной армии
виновные приговорены к расстрелу...!"
Справка. Всего в первые месяцы 1945 года,
за совершённые преступления по
отношению к местному населению,
военными трибуналами было осуждено более
4 тысяч офицеров и большое число рядовых.
Несколько показательных судебных процессов
завершились вынесением смертных приговоров.
Успехи январских наступлений
дали Советскому Союзу
хорошие позиции на Ялтинской конференции,
проходившей в Крыму 4–11 февраля 1945 года.
Сталин, Черчилль и Рузвельт решали
судьбы послевоенного мира
и согласовывали границы
между государствами.
Граница между СССР и Польшей
устанавливалась примерно
по так называемой
«линии Керзона» 1920 года.
СССР сохранял полученный в 1939 году Львов,
но отдавал Белосток.
В качестве компенсации польское
государство получало германские земли
к востоку от Одера и часть
Восточной Пруссии.
На ялтинской конференции принято
окончательное решение
о демилитаризации и денацификации Германии.
«Нашей непреклонной целью
является уничтожение германского
милитаризма и нацизма
и создание гарантий в том,
что Германия больше никогда не будет
в состоянии нарушить мир всего мира».
Территория Германии разделялась
на четыре оккупационные зоны
Помимо СССР, США и Англии свою
оккупационную зону получала Франция.
Столица Германии попадала
в восточную (советскую) зону,
но Берлин разделялся на
четыре оккупационные зоны.
Помимо решения судьбы стран и границ,
определялась форма получения
репараций со стороны Германии
Всеми странами антигитлеровской коалиции.
Изъятие богатств и оборудования Германии
нацеливались на ликвидацию военного
потенциала немецкого государства.
СССР, согласно решением конференции получал
репарации в основном в натуральной форме,
такой как принудительный труд
германских военнопленных
по восстановлению разрушенной страны.
Граждане СССР и Югославии подлежали
безусловному возвращению на родину.
Это касалось не только военнопленных
и угнанных на работу в Германию,
но и тех, кто сотрудничал с
фашистами в той или иной форме.
В первой половине февраля армия Чуйкова
очищала от немцев жилые кварталы Познани.
После этого наступило время
решительного штурма крепости.
Ударной силой советских частей в Познани
являлась 2-я штурмовая
инженерно-сапёрная бригада.
Её бойцы использовали специальные
бронированные нагрудники,
все бойцы вооружались
автоматическим оружием.
В бою широко использовались огнемёты.
Каждый форт окружал непреодолимый
для танков 12-метровый ров,
который полностью простреливался из бойниц,
выдвинутых в ров сооружений (капониров).
Артиллерийская подготовка могла
подавить огонь орудий и пулемётов
в верхних сооружениях форта.
Однако амбразуры, простреливавшие ров,
находились ниже и оказывались
практически неуязвимыми.
Ров мог стать могилой
для сотен и тысяч человек.
Советские сапёры разработали
и реализовали простой,
но эффективный способ преодоления рва.
250-литровые бочки для горючего
заполняли взрывчаткой
и под прикрытием дымовой завесы
и огня подкатывали ко рву.
"После дымовой завесы, Ряшин и Федоров –
броском вперед и прикрываете нас огнём.
У бочки только двое.
Столкнули и бегом назад".
В назначенный момент поджигалась запальная
трубка и бочка сталкивалась в ров.
Мощный взрыв уничтожал
немецких солдат у амбразур.
Это позволяло штурмовой группе спуститься
в ров и захватить его укрепления.
Однако в Познани ещё оставалась
так называемая Цитадель,
центральное укрепление крепости.
Здесь находился гарнизон численностью около
6 тысяч человек во главе с Гонеллом.
Решительный штурм последовал 18 февраля.
Вплотную к Цитадели
подтянули тяжелые орудия.
Выстрел за выстрелом они пробили
проломы в стенах форта.
В прочной кладке зияли бреши,
в которые мог пройти человек.
После этого в ров сбросили
бочки с взрывчаткой.
Чудовищной силы взрывы
оглушили даже стрелков гарнизона.
«Давай вторую бочку!!! Вон, туда, слева!»
По мосткам к проломам в стене
перебрались штурмовые отряды
и завязали бой внутри Цитадели.
- Фирсов! Где твои люди?
- Все здесь, лейтенант!
- Давай, давай их сюда, дорогой!
Мост через ров. Быстро! "
"Взвод за мной!"
Сапёры построили через ров мост
для танков и самоходок.
Пролом в стене форта расширили взрывчаткой.
Вступление бронетехники поставило
точку в сопротивлении гарнизона.
Штурм Познани завершился почти через месяц
после выхода к нему советских войск.
Генерал Маттерн сдался в плен.
Назначенец Гиммлера, генерал Гонелл,
покончил с собой.
Именно такие фанатики стали
последней опорой нацистов.
Бессмысленное сопротивление
германской армии продолжалось.
Гиммлер судорожно пытался переломить в свою
пользу ситуацию на подступах к Берлину.
Его штаб спланировал операцию в Померании
под кодовым наименованием «Солнцестояние»
с привлечением большого
количества войск СС.
Предполагалось фланговым ударом разгромить
советские войска к северу от реки Варта
и нанести поражение 1-му
Белорусскому фронту Жукова.
Войска СС фактически создавались
как параллельная армии структура.
Поначалу участие эсэсовцев в боях
было почти что символическим.
Их выучка оставляла желать много лучшего.
Однако к концу войны войска СС становились
все многочисленнее и профессиональнее.
Они получали новейшие образцы
вооружений и боевой техники.
В феврале 1945 года в Померании
под знамёнами СС
сосредоточились добровольческие соединения,
личный состав которых набрали
с разных уголков Европы.
Это дивизий СС: «Нордланд»,
«Недерланд», «Валлония»,
«Лангемарк», «Фрундсберг», «Полицай».
Немецкое наступление
началось 16 февраля 1945 года.
Но войска 61-й армии Белова и 2-й танковой
армии Богданова отразили удар эсэсовцев.
Ответный удар Жукова
последовал незамедлительно.
Он развернул в Померанию обе танковые
армии 1-го Белорусского фронта.
Мощные удары рассекли
вражескую оборону на части.
Вскоре танковые армии Катукова и Богданова
вышли к Балтийскому морю.
Остатки эсэсовской армии эвакуировались из
Восточной Померании на западный берег Одера
После катастрофы в Померании,
Гитлер отстранил Гиммлера от командования
группой армий «Висла».
Солдат открыл массивный
затвор тяжёлого орудия,
на котором виднелся двуглавый орел.
Практически все советские пушки и гаубицы
относились к новейшим типам,
разработанным незадолго до войны.
Исключение составляли самые
тяжёлые орудия особой мощности.
Изготовленные на Обуховском заводе
ещё при царской власти
305-мм гаубицы образца 1915 года
исправно служили Красной армии
до самого конца войны.
- Нормально. Прямо в стену вошел.
- Нормально. Прямо в стену вошел!
- Ориентир башня.
- Ориентир башня.
"Правее один... ".
"Огонь!"
Целью артиллеристов были форты
города–крепости Кёнигсберг.
В начале апреля на фронте царило затишье,
но укрепления требовалось разбить
до начала общего штурма.
На авиацию надежды не было – из-за плохой
погоды самолёты почти не летали.
305-мм гаубицы выпускали по одному
снаряду за три минуты,
а для поражения форта требовалось 100-150
выстрелов и несколько дней стрельбы.
Большинство фортов Кёнигсберга были
ещё старше царских орудий —
немцы их построили в конце XIX столетия.
Гаубицы особой мощности
били по немецким укреплениям,
известных как «форт №8» и «форт №10»,
носивших имена «Король Фридрих I»
и «Кониц».
Они прикрывали дороги,
подходящие к Кёнигсбергу с юга.
Каждый из них представлял собой
шестиугольник 180 на 360 метров
и рассчитывался на гарнизон
в 250-300 человек.
Эти два форта могли показаться
просто холмами, поросшими лесом.
Стены крепости для укрепления
были засыпаны землёй.
Лишь постепенно под ударами
тяжёлых снарядов
проступали бетон и кирпичная кладка.
Позднее комендант форта №10 сообщил,
что гарнизон был морально
подавлен обстрелом
и потерял веру в надёжность
защиты толстых стен.
Вся Восточная Пруссия в 1945 году
стала гигантской «крепостью».
Ещё в конце января с выходом советских
войск к заливу Фришес-Хафф
немецкая группировка в Восточной Пруссии
оказалась изолирована.
Сообщение с главными силами вермахта
осуществлялось только по морю.
Однако попытка сокрушения блокированных
войск противника с ходу успеха не принесла.
Из воспоминаний маршала Василевского:
«Сталин порекомендовал мне выехать
в Восточную Пруссию,
подчеркнув, что быстрейшая ликвидация
врага в Восточной Пруссии
позволила бы нам усилить основное,
берлинское направление».
Ознакомившись с обстановкой на месте,
Василевский отказался от штурма вражеской
цитадели «кавалерийским наскоком».
Потребовалась почти трехнедельная пауза
для подготовки решающего штурма
осаждённой «крепости».
Первый удар нанесли по прижатой
к морю группе немецких войск
к юго-западу от Кёнигсберга
и ликвидировали её к концу марта 1945 года.
В апреле пришёл час самого Кёнигсберга.
Для штурма столицы Восточной Пруссии
выделялась группировка советских войск
численностью 137 тысяч человек,
более 5 тысяч орудий и 500 танков и САУ.
Город и подступы к нему были
тщательно отсняты с воздуха.
По оценке советской разведки,
гарнизон Кёнигсберга составлял
около 60 тысяч человек.
Однако как вскоре выяснилось,
силы защитников недооценили.
План советского командования предусматривал
удар по Кёнигсбергу с юга.
Дело в том, что наибольшее внимание
германское командование
уделяло северному фронту обороны.
Здесь пролегала важная для крепости трасса
в порт Пиллау на Земландском полуострове.
Только по ней немцы получали
боеприпасы и горючее.
Штурм Кёнигсберга начался
6 апреля 1945 года.
Частично разрушенные форты № 8 и №10
не оказали серьезного сопротивления.
Однако на подходе к городским кварталам
советское наступление замедлилось.
Сказывалась недооценка
численности гарнизона
и отсутствие поддержки с воздуха.
Из-за плохой погоды авиация бездействовала.
Успех штурма повис на волоске.
Немцы могли перебросить
с севера на юг свои резервы.
Лишь 7 апреля погода улучшилась,
и в небе над Кёнигсбергом
появились 500 бомбардировщиков
дальней авиации.
Никакого противодействия немецких
истребителей даже не предполагалось.
На город обрушились почти 4 тысячи бомб.
Главной целью авиаторов
были немецкие резервы.
Их следовало уничтожить до того,
как солдаты и офицеры займут позиции в
окопах и превращённых в цитадели зданиях.
После бомбардировки в городе царил хаос,
связь штаба гарнизона с войсками нарушилась
К 8 апреля остатки гарнизона оттеснили в
центральную и восточную часть Кёнигсберга.
Сообщение немецких войск
с портом Пиллау было прервано.
Дальнейшее сопротивление
становилось бессмысленным,
и 9 апреля гарнизон
Кёнигсберга капитулировал.
"Крепко гады сидели. Не выкуришь"
- Ух, ты! Где взял?
- От гансов подарок!
В сводке Совинформбюро, 10 апреля,
прозвучала цифра –
42 тысячи убитых и 92 тысячи пленных
из состава кёнигсбергского гарнизона.
Однако это были первые,
не проверенные данные.
Они включали и задержанных жителей города.
Современные подсчеты
по документам фронта дают цифру
в 70 тысяч немецких военнослужащих,
захваченных и сдавшихся
в плен в Кёнигсберге.
Борьба за Восточную Пруссию
практически завершилась.
Основным инструментом сокрушения
противника стала техника,
в первую очередь артиллерия.
Из воспоминаний маршала Василевского:
«Замечу попутно, что Восточно-Прусская
операция по расходу боеприпасов
вообще не имела себе равных
среди всех операций в истории войн».
Советские Войска в Восточной Пруссии
грузились в вагоны
для переброски на другое направление.
Всего через несколько дней, им предстояло
штурмовать столицу Германии – Берлин.

17 серия

Берлин
Танкисты пристально наблюдали за
суетившимися вокруг их танка ремонтниками.
От крепившихся решетчатых экранов машина
приобретала совсем другой, непривычный вид.
Но удачный результат эксперимента
мог сохранить им жизнь.
В последние месяцы войны в боях
на улицах немецких городов
все чаще танкистам приходилось
сталкиваться с «фаустниками».
Старики, женщины и безусые юнцы,
вооруженные ручным противотанковым
гранатометом фаустпатрон,
пришли на смену опытным и хорошо
обученным немецким солдатам.
Фаустпатрон представлял не меньшую
опасность, чем вражеский танк.
Командир танкового полка
гвардии подполковник Миндлин:
«Вот стоит машина с наглухо
задраенными люками.
Из нее слышен визг вращающегося
умформера радиостанции.
Но экипаж молчит...
В башне маленькая оплавленная дырочка —
мизинец не пройдет.
А это "фауст" - его работа!
Задраенный изнутри люк отрезаем сваркой.
Из башни достаем четырех
погибших танкистов…
Кумулятивная граната прожгла броню,
и брызги расплавленной стали,
поразили всех насмерть».
Случалось, что «фауст» оставлял на броне
лишь оплавленную лунку,
которую танкисты с долей черного
юмора называли «засос ведьмы».
По мнению некоторых инженеров, решетчатые
экраны могли защитить советские танки,
вызывая взрыв фаустпатрона
до его соприкосновения с броней.
На импровизированном полигоне
грянул выстрел «фаустпатрона».
Из отчета танкистов об испытаниях:
«В результате выстрела
поверхность сетки была разорвана
и имела прогиб в сторону брони.
Пробоина в наклонном листе
борта танка - сквозная…»
Несмотря на экраны, броня пробивалась.
Но в некоторых частях,
сражавшихся под Берлином,
самодельные экраны все же устанавливались.
Однако радикальное решение
в борьбе с фаустпатронами
пришлось искать в тактике
ведения городского боя.
31-го января танкисты
1-го Белорусского фронта
вышли к Одеру в районе Кюстрина
и Франкфурта-на-Одере.
Не дожидаясь подхода пехоты, танкисты
форсировали реку и захватили плацдармы.
Позади осталось 400 километров
польской земли,
35 разбитых немецких дивизий,
сотни тысяч пленных.
А впереди, всего в 100 километрах,
находилось «логово фашистского зверя» -
Берлин.
Казалось, еще рывок,
и война будет окончена.
Но в начале февраля Ставка приняла решение
остановить наступление на столицу Германии.
Требовалось пополнить наступающие
части и подтянуть тылы.
Самое главное, необходимо было
обеспечить фланги наступающих.
В марте от немецких войск
очистили Померанию и Силезию.
Теперь войска могли продолжать наступление,
не боясь оказаться в окружении.
В марте 45-го года немцы предприняли
попытку контрнаступления под Кюстрином,
закончившуюся полным провалом.
В чреде неудач вермахта это не было бы
чем-то из ряда вон выходящим.
Если не учитывать тот факт, что от Кюстрина
до Берлина менее ста километров.
28 марта в бункере рейхсканцелярии,
взбешённый неудачей,
Гитлер обвинял командующего 9-й армией
Бюссе и других генералов.
Когда начальник Генерального штаба
Гудериан попытался за них вступиться,
гнев Гитлера обрушился и на него.
Гудериана отправили в отпуск,
что было равносильно отставке.
Его преемником стал
47-летний генерал Кребс.
Ганс Кребс. Генерал пехоты.
Вторую мировую войну встретил
помощником военного атташе в Москве.
С сентября 44-го - начальник штаба
группы армий «Б» на Западном фронте.
В свое время Кребс участвовал
в успешных оборонительных операциях
вермахта подо Ржевом.
Теперь Гитлер рассчитывал
повторить этот успех под Берлином.
В то время как Гудериан паковал свои вещи,
под Кюстрином готовил свои части
к новым боям генерал Семён Кривошеин.
Немецкий и русский генералы
знали и помнили друг друга.
Они встречались
в сентябре 1939 г. в Бресте.
Тогда комбриг Кривошеин
командовал танковой бригадой.
Кривошеин Семён Моисеевич.
Генерал-лейтенант.
Службу начинал в кавалерии.
В середине 30-х стал танкистом.
В сентябре 1939 года
его бригада вошла в Брест,
чтобы занять крепость после
оставляющих её немецких войск.
Гудериан и Кривошеин, стоя на трибуне,
контролировали процесс официальной
передачи крепости советской стороне.
С 10 февраля 44 года и до конца войны
командовал 1-м механизированным корпусом.
Мехкорпус Кривошеина -
единственное танковое соединение
1-го Белорусского фронта,
полностью вооруженное
американскими танками «Шерман».
Корпус разместился в лесу
на восточном берегу реки.
Ночами солдаты переходили
на западный берег, где рыли окопы,
готовили орудийные площадки
и капониры для танков,
а к утру возвращались в расположение части.
В ночь на 15 апреля корпус переправился
через Одер и занял подготовленные позиции.
28 марта, в тот же день, когда в бункере
в ярости свирепствовал фюрер,
командующий 1-м Белорусским фронтом
Жуков готовился лететь в Москву.
Он отправлялся к Сталину
в приподнятом настроении.
Наконец-то после нескольких недель
боев на вспомогательных направлениях
фронт нацеливался на Берлин.
Жуков подготовил два плана
наступления на немецкую столицу.
Вариант «А» предусматривал удар
с Кюстринского плацдарма.
Вариант «Б» - с плацдарма под Франкфуртом.
Два вероятных направления удара
рассеяли бы внимание обороны
и облегчили задачу штурма немецкой столицы.
Однако в Кремле Жукова
ждали плохие новости.
Из воспоминаний Жукова:
«Поздно вечером того же дня Сталин вызвал
меня к себе в кремлёвский кабинет:
«Немецкий фронт на западе
окончательно рухнул,
и, видимо, гитлеровцы
не хотят принимать мер,
чтобы остановить продвижение
союзных войск...»
В марте 45-го англо-американские
войска форсировали Рейн,
в Руре была окружена крупная
немецкая группировка.
Американские и английские танки
устремились на восток к Берлину.
Хотя в феврале в Ялте
союзники и договорились
о передаче Берлина
в советскую зону оккупации,
они не исключали возможность
самостоятельно войти в столицу Германии.
Из письма премьер-министра Великобритании
Черчилля президенту США Рузвельту:
«...Русские армии на юге, судя по всему,
наверняка войдут в Вену…
Если мы преднамеренно оставим им и Берлин,
то эти два события могут усилить их
убеждённость в том, что всё сделали они.
Поэтому моё мнение таково:
захватить Берлин,
если он окажется в зоне досягаемости».
Жуков понял, что выбора уже нет.
Реализовать в кратчайшие сроки возможно
только один план наступления -
с Кюстринского плацдарма.
События в Москве развивались стремительно.
В Ставку прибыл командующий
1-м Украинским фронтом Конев.
Из воспоминаний маршала Конева:
«Начальник Генерального штаба
прочел телеграмму,
суть которой сводилась к следующему:
англо-американское командование готовит
операцию по захвату Берлина.
Сталин обратился к Жукову и ко мне:
« Так кто же будет брать Берлин,
мы или союзники?»
Первому на этот вопрос пришлось
отвечать мне, и я сказал:
«Берлин будем брать мы, и возьмем
его раньше союзников».
Последующие дни прошли в напряженной работе
Генштаба над планом операции двух фронтов.
Один из пунктов директивы
1-му Белорусскому фронту гласил:
«Танковые армии ввести на направлении
главного удара после прорыва обороны
для развития успеха в обход Берлина
с севера и северо-востока».
Этот манёвр перекрывал пути союзников
к германской столице с запада,
однако исключал весь танковый
кулак из битвы за Берлин.
Политика диктовала военные решения,
и Жуков был этим крайне недоволен.
Командующий планировал нанести
основной удар через Зеловские высоты,
которые оборонял танковый
корпус генерала Вейдлинга.
Затем советским танковым армиям
предстояло вырваться вперед
и образовать заслоны на окраинах Берлина,
отрезая город для отступающих
с Зеловских высот.
Конев также был недоволен.
Войска его фронта исключались
из борьбы за Берлин –
ему предстояло сражаться на юго-западе
от «логова фашистского зверя».
Конев приказал штабу фронта
подготовить два плана.
Один - соответствовал директиве Ставки,
второй - предусматривал рывок на Берлин.
Жители Берлина готовились к обороне
и продолжали жить своей жизнью.
Все городские службы
исправно функционировали.
Двенадцать тысяч полицейских несли службу.
Почтальоны разносили почту, так
как ежедневно выходили газеты.
Работала телефонная и телеграфная связь.
Регулярно вывозился мусор.
В кинотеатрах демонстрировались фильмы,
работали театры,
зоопарк, метро и наземный транспорт.
Даже бары и рестораны были переполнены.
Но широкие дороги и улицы превратились
в изрытые воронками тропы.
Повсюду высились горы обломков
и обугленные остовы зданий,
а рядом с ними возводились баррикады.
Город намеревался обороняться.
Баррикады Берлина сооружались
на промышленном уровне.
Они изготавливались из дерева,
камня и рельсов,
высотой до 2,5 метров и толщиной до 4-х.
Многие улицы были перегорожены
этими сооружениями таким образом,
что не оставался даже проезд,
а подходы к баррикадам минировались.
Танки, неспособные к передвижению,
вкапывали на перекрестках
и использовали как неподвижные
огневые точки.
Для защиты от бомбардировок в городе
возвели три гигантские башни ПВО.
На крыше бетонных строений высотой
около сорока метров
устанавливались зенитные орудия
и автоматические зенитные пушки.
Среди гражданского населения выделялись
вооруженные люди с повязками на рукаве.
Они входили в отдельные
батальоны «фольксштурма»,
подчинявшиеся не вооруженным силам,
а национал-социалистической партии Германии
Ополчения «Фольксштурма» формировались
по сентябрьскому 1944-го года указу Гитлера
о тотальной мобилизации мужчин
в возрасте от 16 до 60 лет.
С февраля 45-го в «Фольксштурм»
призывались и женщины.
Ополчение набиралось принудительно.
За отказ от службы ожидала казнь.
По причине низкого морального
состояния и плохой подготовки
«Фольксштурм» так и не оправдал надежд
Гитлера придать войне «народный характер».
Вооружения для этих батальонов не хватало.
В ход шли итальянские и датские винтовки
с небольшим запасом патронов.
Зато фаустпатронов было в избытке.
Фаустпатрон. Гранатомёт с кумулятивной
боевой частью для поражения танков
и других бронированных целей.
Во время войны немцы создали два типа
противотанковых гранатометов:
одноразовый Панцерфауст
и многоразовый Панцершрек.
Самым дешевым и распространенным
стал Панцерфауст.
Его эффективная дальность стрельбы
составляла 30 м. Общий вес около 3кг-ов.
Калибр гранаты 100 мм.
Начальная скорость полёта гранаты 28 м/с.
Граната пробивала броню до 140 мм.
Справка. Лобовая броня танка Т-34-85
имела толщину 45 мм,
тяжелого танка ИС-2 - 120 мм.
На пути войск Жукова к столице Третьего
рейха стояла армия генерала пехоты Бюссе.
Оборону заняли 3-я танковая и 9-я полевая
армии группы армий «Висла»,
4-я танковая и 17-я полевая
армии группы армий «Центр».
Они включали 48 пехотных, 6 танковых,
9 моторизованных дивизий,
а также большое количество
отдельных частей.
Группировку из более чем миллиона человек
поддерживали 1500 танков,
10 400 орудий и минометов,
а также 3300 самолетов 6-го воздушного
флота и воздушного флота «Рейх».
В резерве командования
сухопутных войск в Берлине
было сформировано около двухсот
батальонов фольксштурма.
Общая же численность гарнизона
Берлина превышала 200 тыс. человек.
Бюссе оценил перспективу
обороны предельно цинично:
«Мы будем считать свою задачу выполненной,
если нам в спину ударят американские танки»
Германские генералы считали, что судьба
Берлина решается на русском фронте,
удержать который следует любой ценой.
Поэтому гарнизон Берлина
был немногочисленным -
все силы бросили на фронт.
В воскресенье 15 апреля немецким
солдатам зачитали обращение фюрера:
«Солдаты восточного фронта!
Берлин останется немецким,
Вена снова будет немецкой,
а Европа никогда не будет русской.
Образуйте монолитную общность для защиты
не пустого понятия «Отечество»,
а для защиты вашей родины, ваших жен,
ваших детей, а с ними и вашего будущего».
Фраза «Берлин останется немецким» сразу
стала пропагандистским штампом.
Мальчишки из союза германской
молодежи «Гитлер-Югенд»,
писали эти слова на стенах домов
и заборах немецкой столицы.
А в советских частях звучало обращение
военного совета 1-го Белорусского фронта:
«Наши части прошли тяжелый,
но славный путь.
Боевые знамёна наших соединений
овеяны славой побед,
одержанных над врагом под Сталинградом и
Курском, на Днепре и в Белоруссии,
под Варшавой и в Померании,
в Бранденбурге и на Одере.
Славой наших побед, потом и своей кровью
завоевали мы право штурмовать Берлин
и первыми войти в него, чтобы
первыми произнести слова
сурового приговора немецким захватчикам.
Вперёд на Берлин!»
В понедельник 16 апреля в три часа
ночи по берлинскому времени,
тишину фронта всех армий, взорвал мощный
залп огромной массы артиллерии и миномётов.
Началась артиллерийская подготовка.
С командных пунктов открывалась
величественная картина
многих тысяч вспышек выстрелов,
и огня разрывов в расположение врага.
Главную ударную группировку фронта
поддерживали 6,5 тыс. орудий и 1100 «катюш»
Вес одного фронтового боекомплекта
на участке 1-го Белорусского фронта
превышал 43 тысячи тонн.
В направлении главного удара
на один километр фронта
приходилось 358 тонн боеприпасов.
В Берлине звуки начавшегося наступления
казались приглушёнными
раскатами далёкого грома.
Но в пяти километрах от линии фронта
со стен падали картины,
вдребезги разбивались
оконные стекла и зеркала.
Со шпиля церкви в городке
Мюнхеберг слетел крест.
Грохот выстрелов и взрывов
на передовой просто оглушал.
В артиллерийской подготовке
принимал участие
34-й отдельный артиллерийский
дивизион особой мощности,
на вооружении которого было
шесть орудий калибра 280 мм.
Справка. Мортира Бр-5
калибра 280 мм образца 1939 года -
это артиллерийское орудие крупного
калибра с коротким стволом.
При перевозке на небольшие расстояния
устанавливалась на гусеничном лафете
в не разобранном виде.
При дальней транспортировке
ствол перевозился отдельно.
Расчет мортиры состоял из 15 человек.
Скорострельность составляла
один выстрел в 4 минуты.
Быстрее стрелять было нельзя –
ствол перегревался.
Всего было изготовлено 47 орудий.
Как только огненный шторм
перестал бушевать,
зажглись полторы сотни
зенитных прожекторов.
Наступать при их свете предложил Жуков.
Однако осуществлению идеи
ослепить противника помешала погода.
Вязкий плотный туман окутал утро.
После артподготовки передний край
погрузился в густые облака дыма и пыли,
которые свет прожекторов не пробивал.
Немцы успели отвести основные силы из-под
удара артиллерии на вторую линию обороны,
и советские пехотинцы
продвинулись вперед на 1,5–2 км,
не встречая серьезного сопротивления.
Тем временем взошло солнце,
и раскаленные прожекторы выключили.
Несмотря на первоначальный успех
к середине дня стало ясно,
что прорвать оборону противника
сходу не получилось.
Зееловские высоты в долине опоясывала
сеть ирригационных каналов.
Но мосты через них были немцами взорваны,
а подходы к переправам заминированы.
В создавшейся ситуации особую роль
могла бы сыграть авиация.
1-й Белорусский фронт поддерживала
18-я воздушная армия
в составе 4-х авиационных корпусов –
около восьмисот 800 самолетов.
16 апреля с 6 часов 7 минут
в течение 42 минут эти бомбардировщики
и нанесли удар по Зеловским высотам.
После удара авиации Жуков решил
ввести в бой танковые армии.
«К 13 часам я отчетливо понял,
что огневая система обороны противника
в основном уцелела...
Для того, чтобы усилить удар атакующих
войск и наверняка прорвать оборону,
мы решили… ввести в дело
обе танковые армии».
Но даже они не переломили ситуацию.
Чуйков писал:
«Танки… буквально упёрлись в наши тягачи,
перетаскивавшие артиллерию,
в результате чего манёвр вторых эшелонов
дивизий и корпусов оказался скованным».
Прорвать немецкую оборону
в первый день не получилось.
План Генштаба, по которому Жуков должен
был ввести танки в бой гораздо севернее,
командующий изменил, и Сталин по телефону
высказал ему своё неудовольствие:
«Вы напрасно ввели в дело 1-ю гвардейскую
танковую армию не там, где требовала Ставка
Есть ли у вас уверенность, что завтра
возьмете Зеловский рубеж?»
Стараясь быть спокойным, Жуков ответил:
« Завтра… оборона на Зеловском рубеже
будет прорвана».
Жуков рассчитывал, что удар танков и
авиации позволит прорвать немецкую оборону,
но сухопутные части прошли вперед
лишь на несколько километров.
Армии Чуйкова и Катукова,
атаковали Зеловские высоты.
Их соседи, ударная армия Берзарина
и танковая армия Богданова,
с трудом пробивались через
систему рек и каналов.
В это время взамен разбитых частей к немцам
подходили резервы группы армий «Висла».
В бой начинали вступать
и советские резервы.
Направлялся на передовую
и корпус генерала Кривошеина.
Пересекая плотный поток
автомашин и артиллерийских частей,
среди узких разъездов между каналами
и реками танки шли к линии фронта.
Войска 1-го Украинского фронта
маршала Конева
перешли в наступление в лесных районах
реки Нейсе к юго-востоку от Берлина.
Немцы не ожидали здесь удара,
и движение советских войск на Берлин
для них оказалось неожиданным.
Поэтому прорыв немецкой обороны
произошел гораздо быстрее, чем у Жукова.
Вечером 17 апреля Конев сообщил Сталину,
что готов повернуть две танковые
армии на помощь Жукову.
После короткой паузы Сталин ответил:
«Очень хорошо. Я согласен.
Поверните танковые армии на Берлин».
Конев немедленно разослал приказы в войска,
и на следующий день 3-я и 4-я гвардейские
танковые армии Рыбалко и Лелюшенко
двинулись к столице Германии.
Танковый корпус армии Рыбалко вышел к реке.
В том месте, где был мост, бурлила вода.
Бойцы промеряли дно и нашли брод,
где глубина достигала метра.
Приняли простое решение:
в танках подручными средствами
законопатить все отверстия.
Механики-водители фактически вслепую
перевели машины на другой берег.
По этому пути, как сквозь игольное ушко,
вскоре на Берлин прошли
и все три корпуса Рыбалко.
На третий день сражения
танки 1-го Украинского фронта
вырвались на оперативный простор.
Ломая сопротивление разрозненных отрядов
фольсксштурма и остатков разбитых частей,
они неслись к фашистскому логову.
В это время у Зеловских высот
Жуков ввёл резервы,
которые смогли переломить ситуацию.
Передовая бригада корпуса Кривошеина
захватила переправу у города Платков.
Быстрый прорыв советской мотопехоты
не позволил немцам взорвать
заминированный мост.
Дальнейшее продвижение Кривошеина
было почти безостановочным.
Вслед за ним устремились соединения
танковой армии Богданова.
Генерал Вейдлинг, руководивший
немецкой обороной, вспоминал:
«20 апреля части, понёсшие огромные потери
в предыдущих боях и измотанные до крайности
уже не могли выдерживать
натиск русских войск».
Корпус Вейдлинга советские
соединения обошли с флангов.
Вечером Жуков приказал Богданову:
«2-й гвардейской танковой армии
поручается историческая задача:
первой ворваться в Берлин
и водрузить Знамя Победы.
Лично Вам поручаю организовать исполнение».
21 апреля танкисты Кривошеина прорвались
к пригороду Берлина Вейсензе,
и первыми вышли на столичные улицы.
За что их командиру было присвоено
звание Героя Советского Союза.
Главные силы 1-го Белорусского фронта,
словно лавина,
с флангов обходили разбитый
корпус Вейдлинга.
Армия за армией советские войска
приближались к окраинам столицы Германии.
А планам Конева по выходу на улицы
германской столицы не суждено было сбыться.
Леса и озера, многочисленные заграждения,
минные поля, ДОТы у Барута и Цоссена
задержали темп наступления танков Рыбалко.
Глубокий обход войск Жукова
позволил замкнуть кольцо
за спиной у немецкого «одерского фронта».
Почти вся 20—тысячная немецкая армия
оказалась в окружении в лесах
к юго-востоку от Берлина.
Отступить в город, и защитить
его было уже некому.
Перед Гитлером стояла дилемма — остаться в
столице или бежать в «Альпийскую крепость».
Свою надежду он связывал
с армейской группой
под командованием обергруппенфюрера
СС Феликса Штайнера.
Гитлер телеграфировал генералу:
«Первоочередной задачей армейского группы
Штайнера является наступление с севера…
От успешного выполнения Вашей задачи
зависит судьба столицы германского рейха».
Спустя два дня, выяснив,
что приказ еще не выполнен,
Гитлер в бешенстве проклинал армию,
кричал о коррупции, слабости, лжи.
«Все кончено. Остаётся только смерть».
Фюрер заявил, что останется в Берлине.
Теперь в его плане спасения главную роль
играла 12-я армия генерала Венка,
стоявшая на Эльбе против наступающих
объединенных армий союзников.
23 апреля Венк начал разворачивать
войска на столицу.
Но ни Штайнер, ни Венк
спасти Берлин уже не могли.
В город с одерского фронта удалось
пробиться лишь корпусу Вейдлинга,
насчитывавшему около 15-ти тысяч человек.
Они несколько усилили берлинский гарнизон,
состоящий из стариков фольксштурма,
полиции, частей ПВО и других подразделений.
Общая численность защитников Берлина
составляла около 120 тыс. человек.
Чтобы оборонять такой огромный город
как Берлин, этого было явно недостаточно.
Поэтому немцы защищали
лишь группы кварталов,
внутри них - отдельные здания и объекты,
имевшие ключевое значение.
Численность советских войск,
штурмующих Берлин,
составляла более четырехсот тысяч человек.
И в столицу фашистской Германии
вошла не просто многочисленная армия,
а бывалые солдаты и командиры, имеющие
немалый опыт штурма немецких городов.
Советские танкисты
использовали приём «ёлочка».
Танки двигались по разные
стороны улицы друг за другом
на расстоянии 30 м позади пехоты.
Они подавляли и уничтожали мешающие
продвижению пехотинцев узлы обороны.
Специально выделенные стрелки и снайперы,
а также команды, вооруженные
трофейными гранатометами «фауст»,
вели борьбу с вражескими «фаустниками».
Зная, что «Фаустпатрон» имеет небольшую
дальность стрельбы - около 30 метров,
советские танкисты останавливали
машины в 150 метрах
от атакуемого здания и расстреливали врага.
После артподготовки, прикрываясь
завесой кирпичной пыли и дыма,
штурмовая группа прорывалась внутрь
и закреплялась в здании.
Заняв позицию, передовой отряд
проводил задымление улицы,
обеспечивая проход основных сил.
Совместными усилиями они
очищали здание от противника.
Уличные баррикады приходилось подрывать
или разбивать огнем артиллерии.
Переброшенный на северо-западные
окраины Берлина
механизированный корпус
Кривошеина форсировал Шпрее
и через несколько дней соединился
с наступавшими с юга частями
танковой армии Рыбалко.
Берлин был полностью окружен.
Фланг одного из секторов обороны
города прикрывала река Шпрее,
в этом месте ширина русла
достигала 200 метров.
Немцы понимали, что быстро здесь построить
переправу советским войскам не удастся.
Поэтому берег защищал лишь небольшой отряд.
Появление советских катеров стало
для немцев полной неожиданностью.
10 катеров Днепровской флотилии,
вооруженные пулеметом «Максим»,
подвезли на грузовиках и спустили на воду.
Под покровом темноты и тумана десант
на обычных лодках беззвучно пересек реку.
Ставка на внезапность оказалась успешной -
десант закрепился на вражеском берегу.
А вскоре заревели и моторы катеров.
На захваченном плацдарме накапливались
значительные силы Красной Армии.
Началась переправа паромов с артиллерией.
Этот манёвр позволил дезорганизовать
целый сектор обороны Берлина.
Под угрозой окружения
немцы поспешно отступили,
оставив несколько кварталов
практически без боя.
Наступая улицами Берлина,
советские корпуса и дивизии нацеливались
на массивное здание в его центре — рейхстаг
Рейхстаг в переводе с немецкого -
«имперское собрание»,
«государственный сейм».
Здание было построено в конце XIX столетия.
Во времена Веймарской республики здесь
заседала нижняя палата парламента,
27 февраля 1933 года здание загорелось.
Гитлер, будучи канцлером,
обвинил в поджоге коммунистов.
Изданный на следующий день декрет
фактически давал партии нацистов
чрезвычайные полномочия и возможность
расправы с политическими противниками.
После поджога рейхстага парламент в
Германии как таковой перестал существовать.
В 45 году его значение как
правительственного сооружения
было незначительным.
Государственный центр Третьего
рейха находился в другом месте.
Бункер Гитлера располагался
под старой рейхсканцелярией
на улице Вильгельмштрассе, 77.
Построенный во время войны
в обстановке строгой секретности,
в последние ее месяцы бункер
стал прибежищем фюрера
и местом проведения совещаний
высшего военного руководства.
По воспоминаниям очевидцев
во всех помещениях бункера
оставались голые бетонные стены,
источавшие запах мокрого цемента.
Теснота и плохая работа связи
делали его мало подходящим для штаба.
Расположение бункера Гитлера
штурмующим было неизвестно.
В ночь на 30 апреля советские танки били
прямой наводкой по имперской канцелярии,
еще не зная, что здесь прячутся
Гитлер, Геббельс, Борман
и другие главари фашистской Германии
и что именно тут разыграются
последние сцены войны.
Наблюдательный пункт 34-го артиллерийского
дивизиона особой мощности
расположился в лифтовой башенке
жилого дома №3 по Шлезингер-штрассе.
С него не было видно рейхстага –
только горящие развалины.
27 апреля войска продвинулись вперед.
Командование дивизиона и командиры батарей
ушли выбирать новый наблюдательный пункт.
Неожиданно раздался телефонный звонок.
Телефонист снял трубку.
- Старшего на КП к телефону!
Подошел командир отделения
разведчиков сержант Павел Ларин.
- Старший слушает.
- Приказ 18-го открыть огонь по цели 21.
Цель 21 - рейхстаг.
- Есть открыть огонь!
По рейхстагу батарея еще не вела огонь,
и нужно было срочно подготовить
данные для стрельбы.
Передовые позиций Красной Армии отделяли
от рейхстага каких-нибудь триста метров.
Малейшая ошибка в расчетах могла
привести к гибели наших солдат.
Но искать начальство времени не было -
за задержку с открытием огня
тоже по голове не погладят.
И сержант, прошедший 4 года войны,
взял ответственность на себя.
СПРАВКА. Каждый бетонобойный снаряд
орудия Бр-5 весит 246 килограммов
и несёт 58 килограммов взрывчатки.
Взрыв снаряда оставляет воронку
диаметром 10 и глубиной 6 метров.
Одна батарея располагалась
в районе аэродрома Темпельхоф,
другие – перемещались ближе к передовой.
- Батарее приготовиться
к стрельбе по цели 21.
- Огонь!
Над командным пунктом с ревом паровоза
пролетел снаряд и глухо ухнул вдалеке.
Следом за ним пролетел еще 41.
Зазвонил телефон. В трубке крик:
- Прекратить огонь!
Разведчик опустил трубку и тихим голосом,
повернувшись к телефонисту, сказал:
« Похоже по своим попали…»
«Приказ 18-го открыть огонь по цели 20!»
Цель двадцать это рейхсканцелярия.
Батарея выпустила еще 18 снарядов.
На командный пункт, услышав грохот своих
снарядов, прибежал начальник штаба полка.
Вскоре опять зазвонил телефон:
«Молодцы! Стреляли хорошо. Объявляю
благодарность от наступающих войск!»
Майор повернулся к разведчику:
«Молодец Ларин, представлю тебя
к ордену Боевого Красного Знамени».
«Служу Советскому Союзу!»
Ни по начальному плану Берлинской операции,
ни по промежуточным директивам Жукова
3-я ударная армия не числилась среди
потенциальных покорителей рейхстага.
Командовал армией генерал Василий Кузнецов.
Тот самый Кузнецов, который 22 июня
41-го года встретил войну под Гродно,
а затем выводил из
окружения свою 3-ю армию.
Казалось, что война для него
закончится в Прибалтике,
где он был заместителем
командующего фронтом.
Неожиданно в конце марта 45-го года
у Жукова возник конфликт
с командующим 3-й ударной армией Симоняком.
До начала Берлинской операции
оставалось всего две недели,
и опытный Кузнецов
оказался подходящей заменой.
Энергично наступая при
прорыве «одерского фронта»,
Кузнецову удалось сохранить резервы.
Теперь он находился в 800 метрах
от знаменитого здания с куполом,
башенками и колоннами.
29 апреля состоялся первый штурм рейхстага.
Атакующим удалось пробиться
вплотную к нему,
но в спину им стреляли из массивного
здания Кроль-оперы на площади.
Пришлось отойти назад.
Кроль-опера была атакована
и очищена от засевших в ней немцев.
30 апреля в 11.30 после артподготовки
советские пехотинцы вновь
перешли в наступление.
Через два часа началась артиллерийская
подготовка штурма самого здания.
В 22 часа 30 минут знамя Победы было
водружено над главным куполом рейхстага.
Еще 29 апреля Гитлер обратился
к генерал-майору Монке,
командовавшему центральным
сектором обороны Берлина:
« Как долго вы еще сможете продержаться?»
« Максимум 20-24 часа»
Вечером Гитлер послал радиограмму
с запросом о положении армии Венка.
Неутешительный ответ
последовал 30 апреля в час ночи.
Днем 30 апреля Гитлер покончил
жизнь самоубийством.
Его труп был сожжен в воронке от снарядов,
оставленных батареей 34-го дивизиона.
Смерть Гитлера ускорила развязку.
К советским войскам вышли парламентёры.
Это событие произошло в секторе
8-й гвардейской армии Чуйкова.
Из бункера фюрера в штаб армии направилась
делегация во главе с генералом Кребсом.
Кребс сообщил о смерти Гитлера
и образовании нового
германского правительства
во главе с гросс-адмиралом Дёницем.
Однако от переговоров
с новым правительством
советское командование отказалось.
Встречное предложение было лаконичным:
«Немедленная и безоговорочная
капитуляция Берлинского гарнизона».
Немцы его отклонили и военные
действия возобновились.
Над рейхстагом уже развевался красный флаг,
но в Берлине еще гремели бои.
Кребс застрелился 1 мая 1945 г.
после возвращения с переговоров,
и точку в обороне Берлина поставил
комендант города генерал Вейдлинг.
Обращение последовало
по радио на русском языке:
«Просим прекратить огонь.
В 12.50 по берлинскому времени высылаем
парламентёров на Потсдамский мост.
Возглавлял парламентеров
полковник фон Дуфвинг.
На кратких переговорах было согласовано
время капитуляции гарнизона — утро 2 мая.
Штаб гарнизона перешел линию фронта
и сдался примерно в шесть утра.
Уже в плену Вейдлинг отдал
свой последний приказ:
«30 апреля фюрер покончил с собой,
предоставив нас, давшим ему
присягу, самим себе.
…общее положение делает
дальнейшую борьбу бессмысленной.
Я призываю вас немедленно
прекратить сопротивление».
Этот приказ был объявлен
через громкоговорители.
К исходу дня 2 мая
организованное сопротивление
берлинского гарнизона прекратилось.
Берлинская операция
в Книге рекордов Гиннеса
значится как самое крупное
сражение в истории.
С обеих сторон в нем принимало участие
около 3.5 миллионов человек.
В ходе операции советские войска освободили
сотни тысяч узников концлагерей,
среди которых более 200 тысяч граждан
иностранных государств.
Среди них: бывший премьер-министр
Франции Эдуар Эррио,
командующий норвежской
армией генерал Отто Руге,
всё высшее военное руководство Бельгии.
7 мая в Реймсе, был подписан акт о
безоговорочной капитуляции Германии.
Протокол подписал генерал Йодль в
присутствии генерала Уолтера Смита,
генерала Ивана Суслопарова
и генерала французской армии Франсуа Севеза
в качестве свидетеля.
Однако в силу того, что генерал Суслопаров
не располагал необходимыми полномочиями,
Советский Союз настаивал
на подписании другого акта.
8 мая в 22:43 по центрально-европейскому
времени
(9 мая в 0:43 по московскому времени)
генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель,
генерал-полковник Штумпф
и адмирал фон Фридебург подписали
ещё один Акт о капитуляции Германии,
который вступал в силу
с 24:00 по московскому времени.
9 мая советские войска вступили в Прагу.
10 мая Красная Армия заняла плацдарм
на косе Путцигер-Нерунг и город Хель.
11 мая капитулировала
немецкая группа войск «Курляндия».
С 9 по 14 мая на всех фронтах
советскими войсками взято в плен
более 1 миллиона 230 тысяч немецких
солдат и офицеров и 101 генерал.
15 мая Совинформбюро объявило об окончании
приёма пленных на всех фронтах.
А 24 июня в Москве на Красной площади
состоялся Парад Победы.
Командовал парадом маршал Рокоссовский,
принимал парад — маршал Жуков.
Так завершилась Великая война.
А сержант Ларин так никогда и не узнал,
кем был этот «18-й», отдавший
ему приказ открыть огонь.
Орденом сержанта так и не наградили,
как и миллионы других солдат,
которые воевали и победили.
Утром 3-его мая 45-го года
Ларин получил приказ
вместе с разведчиком пойти в район целей,
чтобы задокументировать попадание снарядов.
Гарнизон Берлина уже капитулировал,
но по дороге красноармейцев
с крыши дома обстрелял пулеметчик.
К счастью, промахнулся…
В рейхсканцелярию Ларина не пустили –
в тот день ставку Гитлера приехал
осматривать Жуков и офицеры фронта.
Артиллеристы зафиксировали попадание
снарядов и направились к рейхстагу.
И здесь пробиться внутрь
тоже было невозможно –
здание заполнили тысячи солдат и офицеров,
праздновавших Победу.
Тогда, встав на плечи своему напарнику,
солдат оставил на стене свой автограф:
«Сержант Павел Ларин».

18 серия

Война с Японией
Штурмовая группа уверенно
продвигалась вперед.
Под прикрытием дыма бойцы
перебегали от укрытия к укрытию,
короткими очередями расчищая себе дорогу.
Шел апрель 1945 года, Красная армия
добивала врага в Восточной Пруссии.
"Вышли к форту! Справа у башни
три пулемёта - голову не поднять!
Поддержите огнём!"
"Третий, тебя понял! Держись дорогой!
Сейчас дадим! Третий, ты меня понял?"
В штабе 3-го Белорусского
фронта маршал Василевский
удовлетворённо отслеживал
по карте боевую работу частей.
Он не скупился на похвалы, но мало кто из
командиров и командующих догадывался о том,
что мысленно маршал уже отбирает
достойных для новой важной миссии.
Из воспоминаний Василевского:
«То, что мне придется ехать на Дальний
Восток, я впервые узнал летом 1944 года.
После окончания Белорусской операции
Сталин сказал, что мне будет поручено
командование войсками Дальнего
Востока в войне с Японией».
Иногда советскую Дальневосточную
кампанию против Японии
объясняют имперскими амбициями Сталина.
В действительности инициаторами участия
СССР в войне с Японией стали союзники.
Общая договорённость об этом была
достигнута на тегеранской конференции.
Василевский Александр Михайлович
(1895-1977) Из семьи священника.
Окончил духовную семинарию.
Мечтал стать агрономом или землемером,
но в Первую Мировую войну
принят на службу прапорщиком.
Великую Отечественную встретил генерал-
майором в Генеральном штабе Красной армии.
С июня 1942 года начальник Генштаба.
В феврале 1945-го заменил
погибшего Черняховского
в качестве командующего 3-м Белорусским
фронтом в Восточной Пруссии.
5 апреля 1945 г., когда на улицах
Кёнигсберга ещё шли бои,
советское правительство
денонсировало пакт о нейтралитете,
заключённый с Японией в 1941 году.
Несмотря на его подписание,
доверия между двумя странами не было,
и с 1941 по 1945-й советское руководство
держало на Дальнем Востоке
группировку примерно из 40 дивизий.
"Два ДОТа на флангах.
Дистанция три километра.
Гарнизон усиливается". "Вот здесь!"
"Прибыло три грузовых автомашины!
Денонсация пакта фактически
стала предупреждением японцам,
о вступлении СССР в войну против Японии.
Для активных действий,
советские войска на Дальнем Востоке
требовалось существенно усилить.
После победы в Восточной Пруссии
5-я и 39-я армии отправлялись
на Дальний Восток и в Забайкалье.
Позднее из освобождённой Чехословакии
туда же направились 53-я армия
и 6-я гвардейская танковая армия.
Эти две армии имели опыт наступательных
действий в гористой местности в Румынии,
Венгрии и Австрии, что очень
пригодилось в условиях Дальнего Востока.
"Самохин, я тебе побегаю!
А ну, марш в вагон!"
"Так вот он я. Тута!"
Победившие германский фашизм
солдаты двигались на Родину.
Они еще не знали, что война
для них не закончилась.
Еще в 1931 году, до прихода
к власти Гитлера,
Япония начала агрессию в Маньчжурии.
Развертывание ею тотальной войны в Китае,
военные конфликты у озера Хасан
и реки Халхин-Гол в Монголии
стали прологом Мировой войны.
Япония развернула широкую экспансию
в Азиатско-Тихоокеанском регионе,
не останавливаясь для достижения своих
целей ни перед какими преступлениями.
Поражение Германии стало
убедительной демонстрацией силы
антигитлеровской коалиции,
ядром которой в Европе был Советский Союз.
26 июля 1945 года на Потсдамской
конференции представители США,
Англии и Китая опубликовали декларацию,
в которой Японии недвусмысленно
предлагалось капитулировать,
угрожая ей "окончательными ударами".
Реакция на декларацию была
нелогичной, но предсказуемой.
Японский премьер-министр Судзуки заявил:
«Мы игнорируем ее.
Мы будем неотступно продолжать движение
вперед для успешного завершения войны».
Возможно, японский премьер
был бы сговорчивее,
если бы знал, какие именно
«удары» ждут его страну.
За несколько дней до объявления декларации,
в Нью-Мексико в режиме полной секретности
американцы испытали первую атомную бомбу.
26 июля 1945 года крейсер «Индианаполис»
доставил на американскую базу
на острове Тиниан атомную бомбу «Малыш».
28 июля начальник Объединённого комитета
начальников штабов Джордж Маршалл
подписал приказ на боевое
применение ядерного оружия.
Основной целью американской ядерной
бомбардировки была Хиросима.
Запасными - города Кокура и Нагасаки.
Население Хиросимы в ходе войны
достигло 380 тысяч человек,
но постепенно уменьшалось
вследствие эвакуации.
На время атаки в городе
находилось около 245 тысяч человек.
6 августа в 08:15 местного времени В-29,
находясь на высоте свыше 9 км,
произвёл сброс атомной
бомбы на центр города.
Взрыватель был установлен на
высоту 600 метров над поверхностью;
взрыв, эквивалентом
от 13 до 18 тысяч тонн тротила,
произошёл через 45 секунд после сброса.
В результате взрыва мгновенно
погибло до 80 тысяч человек.
К концу 1945 года, в связи с действием
радиоактивного заражения,
общее количество погибших
составило от 90 до 166 тысяч человек.
По истечении 5 лет, общее количество
погибших от заболеваний,
связанных со взрывом,
оценивается в 200 000 человек и более.
Через три дня, 9 августа,
американская атомная бомба,
мощностью эквивалентной
21 тысяче тонн тротила,
была сброшена на японский город Нагасаки.
Согласно отчёту префектуры Нагасаки,
«люди и животные погибли почти мгновенно»
на расстоянии до 1 км от эпицентра.
Почти все дома в радиусе
2 км были разрушены,
а возгорающиеся материалы, воспламенялись
на расстоянии до 3 км от эпицентра.
Количество погибших к концу
1945 года дошло до 80 тысяч человек.
По истечении 5 лет, общее
количество погибших,
с учётом умерших от рака и
других воздействий взрыва,
могло превысить 140 000 человек.
Однако ядерные удары не вынудили
Японию к капитуляции.
Кроме жителей Хиросимы и Нагасаки
никто из населения не знал
о разрушительных последствиях
бомбардировок.
Ничего не было известно и о
воздействии проникающей радиации.
Японское правительство
никак не прореагировало
на применение ядерного оружия
вплоть до окончания войны.
О другом «ударе» японское
руководство уже догадывалось.
Их разведка докладывала
об интенсивном движении эшелонов
по Транссибирской магистрали.
СССР готовился к войне.
Хотя проигрыш в войне стал очевидным,
японцы надеялись на приемлемые
условия капитуляции.
Американцы вели бои на Окинаве,
в 1000 км от Японских островов.
Эти бои показали союзникам, что высадка
в самой Японии будет трудной и кровавой.
Война грозила затянуться
как минимум на 1,5 – 2 года
из-за отсутствия у союзников
достаточных сил.
Они имели всего 2,5 миллиона человек против
7 миллионов 200 тысяч японских солдат.
Количество жертв было бы огромным.
К этому времени только в Китае погибло
уже свыше 35 миллионов человек!!!
В этих условиях кардинально
изменить ход войны
могло только вступление в войну
против Японии Советского Союза,
обладающего колоссальным опытом ведения
континентальных военных действий.
Наступление в оккупированном японцами Китае
не обещало советскому
командованию быстрого успеха.
Но удар следовало нанести в действительно
значимом для императорской Японии пункте.
Таким местом стал северо-восточный
район Китая — Маньчжурия.
Маньчжурия, а также колониальная Корея,
имели для Японии большое
военно-экономическое значение.
Здесь добывался уголь, железная
руда, цветные металлы.
В этом промышленном регионе
производились чугун, сталь, электроэнергия.
Сюда японцы эвакуировали
многие военные заводы.
Здесь производилось 55% японского
синтетического горючего.
Отобрав у Японии Маньчжурию, союзники
могли вынудить ее капитулировать.
"Через Большой Хинган и
всю Манчжурию на танках перейти?
Это тебе не шоссе Франкфурт – Берлин!
А ещё через пару недель дожди пойдут!
С горючим проблемы будут!
Я вот что предлагаю, значит берём..."
Даже при одном взгляде на карту театра
военных действий, его размеры поражали.
Только по площади Маньчжурия равна
Германии и Италии вместе взятым.
Ее центральная равнинная
часть подобна крепости,
окружённой естественным
«валом» из горных хребтов.
Но задействовать против японцев
полностью те же силы,
что сокрушали Германию, было невозможно.
Дальний Восток связывало с центром
страны небольшое количество дорог,
и нереально было бы снабжать
по ним крупные силы.
Да и дорожная сеть самой Маньчжурии
оставалась довольно бедной.
Вооруженные силы Японии держали
в Маньчжурии группировку войск,
которую порой ошибочно
называют Квантунской армией,
она по своим размерам соответствовала
советскому фронту или даже группе фронтов.
К августу 1945 г. в ней насчитывалось
около 700 тысяч человек.
Помимо этого, японцы имели союзников
в лице армий марионеточного государства
Маньчжоу-Го и Внутренней Монголии,
численностью более 200 тысяч человек.
В Северной Корее, на южном Сахалине
и Курильских островах
находилось еще около
280 тысяч японских войск.
Командовал Квантунской группировкой
64-летний генерал Ямада Отодзо.
Ямада Отодзо. Служил в кавалерии,
затем на штабных должностях,
включая пост начальника
японской военной академии.
В войне с Китаем командовал армией,
далее занимал должность генерал-
инспектора по боевой подготовке войск.
С июля 1944 года – командующий
Квантунской группировкой.
Ямада сразу сообщил
верховному командованию,
что сплошная оборона границы бессмысленна,
ввиду ее большой протяжённости.
Поэтому, в пограничной зоне
остались только войска прикрытия,
с задачей задержать продвижение
советских войск вглубь Маньчжурии.
Главные силы сосредотачивались в районе
основных узлов дорог
в центральной Маньчжурии,
где готовились к развёртыванию
на любом направлении,
с целью дать генеральное
сражение на равнине.
Советское командование планировало
Маньчжурскую стратегическую операцию –
как операцию на окружение.
Наносилось два основных встречных удара:
с территории Монголии и со
стороны советского Приморья.
С запада удар наносил Забайкальский фронт
маршала Родиона Малиновского,
с востока — 1-й Дальневосточный
фронт Кирилла Мерецкова.
Расстояние между ударными группировками
составляло около 3000 км.
До встречи друг с другом войскам
предстояло пройти 1500 км.
Удобнее всего было бы наступать вдоль
Китайско-Восточной Железной дороги – КВЖД,
соединявшей Читу и Приморье.
Здесь горный массив Большой Хинган
пересекало единственное шоссе,
не раскисавшее в плохую погоду.
Но этот маршрут преграждали
японские укрепрайоны.
Ситуация усложнялась невозможностью
воздушной разведки вражеских позиций,
так как СССР и Япония не находились
в состоянии войны.
Любой перелёт границы стал бы
серьезным ее нарушением.
Укрепрайоны предстояло
атаковать почти вслепую,
а их только в Маньчжурии насчитывалось 17.
Малиновский уже имел опыт наступления
в горных районах южной Европы.
Именно его фронту передали 6-ю
гвардейскую танковую армию.
Мерецков же, ещё со времен Финской войны,
считался специалистом по взлому
укреплённых полос обороны.
В Забайкалье и Приморье
отправились и ветераны сражений
за Восточную Пруссию и Курляндию:
генералы Белобородов, Чистяков, Лучинский.
К началу августа 1945 года
советское командование
сосредоточило на Дальнем Востоке
около 1 миллиона 747 тысяч человек,
5 250 танков и САУ, 5 100 самолётов.
Японцы рассчитывали окружить и разгромить
Красную армию под Мукденом.
Генерал Ямада достаточно точно предсказал
направления главных ударов Красной Армии,
но ошибся в оценке противостоящих ему сил.
На пути наступления 6-й гвардейской
танковой армии генерала Кравченко
лежал горный хребет Большой Хинган.
Он отделял Забайкалье и Монголию
от Маньчжурской равнины.
Если бы японским войскам удалось занять
оборону на этом естественном рубеже,
то советский план мог провалиться,
не успев начаться.
В плане наступление
армии Кравченко значилось –
«не позднее пятого дня с начала операции
преодолеть Большой Хинган».
Отставание от этого срока могло
привести к срыву всей кампании.
На ялтинской конференции,
в феврале 1945 года, Сталин пообещал,
что СССР вступит в войну с Японией
ровно через три месяца после
окончания войны в Европе.
Однако он не мог подумать,
что обещание будет выполнено буквально.
В ночь на 9 мая была подписана
капитуляция Германии.
Ровно три месяца спустя советские войска
в Приморье вступали в войну против Японии.
Август в Маньчжурии – период дождей.
С 8 августа хлынули ливни. Уровень воды
в реках поднялся на 2 – 4 метра.
Горные реки и ручьи, легко
проходимые в сухое время вброд,
превратились в бурные потоки.
Операция на дальнем Востоке стала
одной из немногих начатых ночью.
Прямолинейная атака японских
позиций в таких условиях
привела бы к огромным жертвам.
Поэтому командование отказалось от
традиционной артиллерийской подготовки.
Она бы предупредила противника
о начале боевых действий.
Решение подсказал опыт войны с Германией.
«Ну и погодка, чёрт бы её побрал!
Сколько там ещё?»
«34 минуты»
В дивизиях сформировали сильные штурмовые
отряды, поддержанные самоходками ИСУ-152.
Внезапным ночным ударом им предстояло
блокировать вражеские ДОТы.
Основу штурмовых отрядов составляли
разведчики и наиболее опытные бойцы.
Они вооружались автоматами,
ножами и брали с собой по 6-8 гранат.
Для опознания СВОИХ в темноте,
к пилоткам и гимнастеркам солдаты
пришивали куски белой материи.
Чтобы в темноте не попасть
в СВОИХ, на окрики: «Кто?!»
всем предписывалось отвечать
одно и то же — «Петров!».
В час ночи 9 августа, под прикрытием
темноты и грозового ливня,
передовые отряды войск 1-го
Дальневосточного фронта
бесшумно двинулись к позициям врага.
Впереди шли разведчики и тянули
за собой телефонный кабель,
служивший ориентиром для штурмовых отрядов.
"Самохин, где вторая катушка?
Не спи. Иди сюда!..."
На командных пунктах потянулись
долгие два часа ожидания.
Именно столько времени требовалось,
чтобы выйти к первым укреплениям японцев.
Если бы ночная атака захлебнулась,
то пришлось бы вернуться к старому плану,
с четырехчасовой артподготовкой.
Но расчёт на внезапность
полностью оправдался.
«Разведка налево. Остальные все на право!
Бегом, бегом, быстрей, быстрей!»
"Все! Сейчас начнется!"
"Ну, вот и с добрым утром!"
"Заводи!"
От Советского информбюро:
Советский Союз, верный союзническому долгу,
вступил в войну против
милитаристской Японии!
Передовые отряды незаметно обошли опорные
пункты и военные городки противника.
Часть японских гарнизонов
захватили спящими в казармах.
Они даже не успели занять
свои места на позициях.
Некоторые японские подразделения
заняли огневые точки,
но их блокировали и позднее уничтожили
взрывчаткой и огнемётами.
Просачиваясь в стыки между
узлами сопротивления,
передовые отряды за несколько часов
продвинулись на 15 – 20 километров.
Уже при свете дня, в 8:00,
началась операция главных сил
1-го Дальневосточного фронта.
Бывший начальник штаба
3-й японской армии признавал:
«Наступление советских войск
было настолько неожиданным,
что штаб армии, до полудня 9 августа,
не знал и не мог добиться никаких сведений
о том, что твориться на границе».
Японское командование ожидало наступления
Красной армии не раньше осени 1945 года.
Генерал Ямада был настолько уверен,
что никакой опасности нет,
что 9 августа отсутствовал в своей ставке,
уехав в Дайрен (Дальний).
Наступление Забайкальского фронта началось
вполне традиционно, на рассвете.
Уникальным наступление на этом направлении
делала масса техники,
собранная в одном месте.
Танковая армия Кравченко
насчитывала 75 тысяч человек,
6 тысяч автомашин, почти 800 танков
и 200 самоходок.
"Дай закурить!»
«Сейчас "Шерманы" пройдут, а мы следом»
Вперёд двинулись как новейшие Т-34-85
и американские «шерманы»,
так и старенькие БТ-5 и Т-26, всю войну
простоявшие на Дальнем Востоке.
Круша мелкие японские отряды,
армия за день прошла 110–120 км.
Одновременно последовал
вспомогательный удар
вдоль Китайско-Восточной Железной дороги.
Первые известия о советском наступлении не
вызвали смены курса японского руководства.
Верховный главнокомандующий
вооруженными силами страны,
отдал Квантунской группировке приказ:
«...Вести упорную оборону в районах
фактически занимаемых японскими войсками
и готовить военные операции
большого масштаба».
Но плохие для Японии новости
следовали одна за другой.
8 августа последствия взрыва
атомной бомбы в Хиросиме
изучала комиссия японского правительства.
А 9 августа, в тот же день когда Советские
войска начали свое наступление,
американцы сбросили вторую
атомную бомбу на город Нагасаки.
Обещанные союзниками «сокрушающие удары»
произвели шокирующее впечатление.
На заседании высшего военного совета
премьер-министр Судзуки заявил:
«Вступление сегодня утром
в войну Советского Союза
ставит нас окончательно
в безвыходное положение
и делает невозможным дальнейшее
продолжение войны.
Не следует ли нам немедленно принять
условия Потсдамской декларации?».
Вечером совещание продолжилось
в присутствии императора.
Оно шло всю ночь и закончилось
только в 10 утра 10 августа.
Правительство решило принять
условия Потсдамской декларации,
если «союзники согласятся
не включать в неё пункта
о лишении императора суверенных прав».
Союзники отклонили это предложение,
требуя безоговорочной капитуляции.
12 августа токийское радио
передало сообщение:
«... Императорские армия и флот,
выполняя высочайший приказ…
повсеместно перешли к активным
боевым действиям…»
Внушительное бетонное сооружение
«огрызалось» огнём.
Советские пехотинцы, отработавшие
технику штурма до мелочей,
подбирались к вражескому ДОТу.
В направлении амбразуры полетели
четыре бутылки с зажигательной смесью
и две противотанковые гранаты.
Зарядом взрывчатки штурмовики
подорвали бронированную дверь.
250 килограмм тротила превратили
бетонную махину в груду развалин.
"Ушли япошки! Прямо в люк сиганули гады!"
"Граната!"
Ну, сыны Микадо! Давай саперов!
Будет им полная безоговорочная..."
Подрыв ДОТов стал обязательной
процедурой после того,
как они несколько раз «оживали»
после штурмов.
Спрятавшиеся в закоулках подземелий японцы
снова занимали места у амбразур
и обстреливали тыловые колонны.
Эти сооружения расстреливались
и артиллерией с прямой наводки.
Опытные сапёры, воевавшие в Германии,
отмечали отсутствие у японцев
развитых минных полей.
Минные заграждения ДОТов
ставились бессистемно
и не создавали серьезных препятствий
для советских танков и пехоты.
Наступавшие вдоль КВЖД войска встретили
упорное сопротивление врага
в сооружениях Хайларского
укрепленного района.
На блокирование и уничтожение
противника ушло несколько дней.
Приходилось использовалась
и дальнюю авиацию.
Лётчик Николай Белоусов:
«Цель представляла собой укрепленный
район размером 800 на 800 метров,
окружённый нашими войсками.
Мне, ведущему, нужно было
обозначить центр цели.
Для этого мне подвесили
1000-килограммовую бомбу.
За мной шла вся дивизия – 81 самолет!
Это 120 тонн бомб!
«Я первый. Два справа. Так держать.
Курс прохода на цель – 90.
Курс отхода от цели -5»
«Понял тебя!!! Иду следом!»
Сбросили точно – ни одной бомбы
не вышло за границу этого района.
Через 2 часа японцы выбросили белые флаги».
Тем временем, 11 августа, начался штурм
Котонского укрепрайона,
разделявшего северную и южную
части острова Сахалин.
Началась Южно-Сахалинская
наступательная операция.
Некоторые узлы обороны просто обходили и
окружали, а штурмовали их вторые эшелоны.
К 14 августа 1-й Дальневосточный фронт
продвинулся с боями на 120-150км.
Надежды японского командования –
задержать наступление
и нанести большие потери
частям Красной армии
в приграничных укрепрайонах –
не оправдались.
Танковая армия Кравченко вышла на подступы
к горам Большого Хингана уже 10 августа,
потеряв из-за поломок
практически все БТ и Т-26.
Танки буквально ползли через хребет
по старым караванным путям.
Там, где дороги превращались в узкие тропы
проезжую часть расширяли взрывчаткой.
Герой Советского Союза Дмитрий Лоза:
«На перевале стояли два сцепленных
друг с другом танковых тягача.
Головной с лебёдкой – рабочий,
второй – выполнял роль "якоря",
удерживая "связку" из двух танков на месте.
Когда танк достигал вершины перевала,
к его корме цеплялся конец
стального троса лебёдки.
Танк на первой передаче
начинал движение вниз,
за ним медленно разматывался
натянутый прочный "поводок".
При такой надёжной подстраховке
исключался срыв машины на спуске».
К исходу 12 августа горный
хребет остался позади.
Задачу, на которую отводилось
пять дней, решили на сутки раньше.
Один из оставшихся танков БТ, по указанию
генерала Федора Каткова,
установили на перевале Цаган-Дабо.
А на его башне автогеном сделали надпись:
"Здесь прошли советские танки в 1945 году".
Танкисты вышли на равнину и в воздухе
появились японские самолёты.
Они атаковали колонны, а иногда
даже пикировали на танки,
пытаясь уничтожить их тараном.
За двое суток, только на 5-й гвардейский
танковый корпус, они совершили 12 налётов.
Девять пилотов-смертников
спикировали на советские танки.
Все они разбились, не причинив
бронированным машинам никакого вреда.
Движение по размытым дождями дорогам
приводило к быстрому расходу горючего.
Танкисты Кравченко упредили противника,
но теперь стояли без топлива.
Для его доставки задействовали две военно-
транспортные дивизии 12-й воздушной армии.
Самолеты ежедневно
совершали 160-170 вылетов,
доставив 940 тонн
горюче-смазочных материалов,
но этого количества явно не хватало.
Эшелон двигался к станции на всех парах.
На его платформах стояли
тяжёлые японские орудия,
которые даже не успели прикрыть чехлами.
"Лупи прямо по паровозу! Фугасным!"
"Быстро чешет! Какое убеждение?"
«По корпусу! Заряжай!»
Отряд 1-й Краснознаменной
армии у станции Хуалинь
расстреливал пытавшиеся
пройти через неё эшелоны.
За одну ночь и утро 13 августа
советский передовой отряд
разгромил четыре японских состава.
Поезда с войсками спешили на выручку
гарнизона города Муданьцзян.
Этот узел дорог и сильный
опорный пункт японцев,
запирал выход из Приморья
в Центральную Маньчжурию.
На подступах к нему японцы
возвели железобетонные ДОТы,
вырыли противотанковые рвы.
Преградой на пути
советских войск стала река.
Мосты японцы успели взорвать, что делало
ситуацию почти безвыходной.
Понтонные парки для создания переправ
находились позади, в пробках,
образовавшихся на горных дорогах.
Для обороны Муданьцзяна
японское командование
стянуло крупные силы пехоты
со всех направлений.
Гарнизон непрерывно усиливался.
Бои на этом направлении обещали
быть тяжелыми и кровопролитными...
Как вдруг, 14 августа, руководство Японии
приняло решение о капитуляции.
Её правительство сообщило
представителям США,
Советского Союза, Великобритании и Китая,
что император Хирохито издал рескрипт –
о принятии Японией условий
Потсдамской декларации.
По стране прокатилась волна самоубийств
высших военных и гражданских чиновников.
15 августа покончил с собой
военный министр Анами,
его примеру последовал бывший премьер-
министр Коноэ министры Кизуми и Хасида.
Казалось, что мир уже близок.
Но войска Квантунской группировки никаких
указаний о капитуляции не получили.
Вечером 14 августа Ямада получил лишь
телеграфный приказ генерального штаба:
«Знамёна, портреты императора,
императорские указы
и важные секретные документы –
немедленно сжечь».
Бои продолжались с прежним ожесточением.
Среди обилия трофейных мин советским
сапёрам Забайкальского фронта
в глаза бросались новенькие
деревянные ящики кубической формы.
У них было две ручки по бокам
и два отверстия для взрывателей.
Внутри - от 6 до 10 кг взрывчатки.
Назначение необычных зарядов
вскоре прояснилось.
Они служили оружием смертников.
Шнур от взрывателя прикреплялся
к ремню или пуговице.
Смертник дёргал мину «от себя» –
взрыватель срабатывал,
и оставалось только прыгнуть под танк.
Однако, ни одного случая применения
таких мин не зафиксировано.
Некоторое количество мин,
в снаряжённом состоянии,
сапёры нашли в окопах и в кюветах дорог.
Солдаты предпочитали
бросать мины и сдаваться в плен.
Иначе складывалась ситуация
на востоке Маньчжурии,
где наступал 1-й Дальневосточный фронт.
Здесь смертники стали постоянной
опасностью для советских войск.
Под Муданьцзяном действовал специальный
отряд под командованием офицера Кобаяси,
численностью 1 700 человек.
Его бросили в бой в надежде выиграть
время на подтягивание резервов.
Генерал Белобородов вспоминал:
«Из замаскированных "лисьих нор" выбирались
солдаты в зеленоватых френчах
и… бежали к танкам.
Десантники били по ним в упор
из автоматов, бросали гранаты.
Смертников косили очереди
танковых пулеметов…
но из нор и узких щелей, из-за бугров
появлялись всё новые, бросаясь под танки»
За несколько дней боёв от отряда Кобаяси
осталось менее 100 человек.
К исходу 15 августа, на ближние
подступы к Муданьцзяну,
вышли войска советской 5-й армии.
Её подразделения захватили
неповреждённые мосты
в нескольких километрах
к югу от Муданьдзяна.
Японцы рассчитывали их использовать
для подтягивания свежих сил
и поэтому не взорвали.
Переправа советских войск решила
судьбу японского гарнизона.
А 16 августа советский Генеральный
штаб опубликовал разъяснение:
«Сделанное японским императором 14 августа
сообщение о капитуляции Японии –
является только общей декларацией
о безоговорочной капитуляции.
Приказ вооруженным силам о прекращении
боевых действий не отдан,
и японские войска продолжают сопротивление.
Следовательно, действительной
капитуляции Японии ещё нет».
Японский самолёт вёл себя необычно.
Он летел подчеркнуто медленно и,
приблизившись к советским позициям,
покачал крыльями.
Активность японской авиации
оставалась низкой,
и советские зенитчики не стали
стрелять по неожиданному гостю.
"Ложись!"
"Самохин назад!"
"Вымпел это!!! Здесь и записка!
От их императора."
Это было сообщение штаба
Квантунской группировки
о решении прекратить военные действия.
Оно не стало новостью для Василевского.
Несколькими часами ранее, по радио,
к советскому командованию
обратился генерал Ямада.
Он сообщал, что отдал
японским войскам приказ
немедленно прекратить военные
действия и сдать оружие.
Некоторые японские части
начали сдаваться в плен.
Среди прочих капитулировал и
гарнизон Хайларского укрепрайона,
защищавшего Китайско-Восточную
железную дорогу.
Однако на ряде направлений ожесточенные
бои всё ещё продолжались.
Василевский ответил Ямаде ультиматумом:
«Предлагаю командующему
войсками Квантунской группировки
с 12 часов 20 августа прекратить
всякие боевые действия
против советских войск на всём фронте,
сложить оружие и сдаться в плен».
Из-за сильных дождей единственным маршрутом
для наступления 6-й гвардейской танковой
армии стала железная дорога.
Двухдневный марш по шпалам превратился в
тяжелейшее испытание для техники и людей.
Любая поломка приводила
к остановке всей колонны.
«Что стоим?» "Все, баста, движок стал!!!
"Я же говорил зампотеху -
не потянет он по этой пылищи..."
"Давай за борт. Некогда тут".
Порой танки просто сталкивали с насыпи,
чтобы они не мешали движению.
Кроме того, армии Кравченко по-прежнему
не хватало горючего.
Из 200 танков 5-го гвардейского танкового
корпуса двигались всего около 70.
Тогда последовал приказ Василевского:
«Для немедленного захвата городов
Чанчунь, Мукден, Гирин и Харбин
перейти к действиям
специально сформированных,
подвижных и хорошо оснащённых отрядов».
Командование приняло решение – высадить
в ключевых пунктах воздушные десанты,
для захвата важных военных объектов
и приёма капитуляции гарнизонов.
Первый такой отряд вылетел в Харбин.
В полдень 19-го августа семь самолетов
Ли-2 со 175 бойцами и командирами,
под командованием подполковника
Дмитрия Крутских, вылетели на Гирин.
Десант прикрывали четыре истребителя
и три бомбардировщика Пе-2.
Японское командование официально
предупредили о высадке.
На посадку уже шёл второй самолет,
когда отряд японцев вдруг открыл огонь
по бойцам, находившимся на земле.
Дмитрий Крутских:
«Я стоял у колеса самолёта,
когда японцы открыли огонь.
Осколками мины меня легко ранило в лицо.
Я повёл десантников в атаку.
Захватили 8 пулеметов «Гочкисс»,
40 пленных,
в том числе двух офицеров, и нарубили там…
Честно говоря, пленных старались не брать.
Злые были до предела –
договорились, а они стреляют».
На Забайкальском фронте десантные отряды
набирали из мотострелков
танковой армии Кравченко.
В Мукден и Чанчунь 19 августа
направили по 200 человек.
Истребители блокировали японские аэродромы,
а транспортные самолёты высаживали солдат.
На следующий день в Мукден
вошёл передовой танковый отряд.
19 августа началась обвальная капитуляция
армий Квантунской группировки.
Основным видом действий советских войск
стали десанты и броски передовых отрядов.
20 августа высадился десант
в порту Маока, на юге Сахалина.
К 25 августа боевые действия
на острове закончились.
В плен сдались 18 тысяч
японских солдат и офицеров.
Чтобы ускорить капитуляцию
Квантунской армии
и предотвратить разрушение японцами важных
объектов, части танковой армии Кравченко
22 августа погрузили в
железнодорожные эшелоны,
и отправились в направлении
Порт-Артура и Дальнего.
В тот же день там высадились десантники,
которые сорвали попытку американцев,
высадиться в Порт-Артуре.
Некоторые части капитулировали
лишь после прибытия делегаций
из штаба японской армии в сопровождении
советских офицеров.
Только 6-я гвардейская
танковая армия Кравченко
взяла в плен и разоружила
125 тысяч человек,
в том числе 27 генералов,
потеряв лишь 20 человек убитыми.
Всего советским войскам сдались
640 тысяч офицеров и солдат,
в том числе 148 японских генералов.
Потери Квантунской группировки убитыми
оцениваются в 70-80 тыс. человек.
Тяжёлый снаряд ушёл в
темное жерло казённика.
Матрос уступил место своему товарищу,
который отправил вслед за
снарядом гильзу с зарядом.
Береговая батарея на мысе Лопатка
выпускала снаряд за снарядом,
в направлении едва видимого
на горизонте острова.
Батарея 130-мм морских орудий
на южной оконечности Камчатки
била по занятому японцами острову Шумшу.
Японцы не догадывались, что на
этот раз – это не рутинный обстрел,
а артиллерийская подготовка десанта.
Справка. Согласно договорённостям
с союзниками,
СССР соглашался на войну с Японией
на условиях получения взамен
островов Курильской гряды, Южного Сахалина,
а также на оккупацию Хоккайдо.
Однако 15 августа, в день объявления
рескрипта императора о капитуляции Японии,
стало известно, что планы
союзников изменились.
Командующий американскими войсками
на Тихом океане, генерал Дуглас МакАртур,
получил приказ не допустить захвата
островов советскими войсками.
Теперь своё право на Курильские острова
предстояло отстоять с помощью оружия.
В ночь на 15 августа Василевский
отдал распоряжение провести операцию
по овладению Курильскими островами.
Утром, 15 августа 1945 года, командующий
Камчатским оборонительным районом
получил приказ о подготовке десанта на
острова Шумшу, Парамушир и Онекотан.
Ядром десантных сил стали
подразделения 101-й стрелковой дивизии
генерал-майора Дьякова.
С зимы 1945 года части дивизии
постоянно проводили учения.
Отрабатывалась высадка на берег
и штурм линий обороны,
включая захват и уничтожение ДОТов.
В состав десанта вошли пограничники
и отряд морской пехоты.
10 тысяч человек погрузились на корабли
вместе с техникой всего за 32 часа.
Благодаря такой оперативности,
японцы вплоть до высадки
даже не подозревали о десанте.
Основной целью стал Шумшу, ближайший
к Камчатке остров Курильской гряды.
Большую часть времени
он закрыт густыми облаками,
и полноценных разведданных
о противнике не имелось.
Японцы возвели здесь мощную линию обороны
с ДОТами, окопами и подземными сооружениями
защищавшими военно-морскую базу
Катаока (ныне Байково).
Северо-восточную оконечность Шумшу
обороняли несколько ДОТов
и зенитная батарея,
расположенная на советском
танкере “Мариуполь”,
севшем на мель в 1943 году.
Гарнизон имел 8,5 тысяч человек,
во главе с генералом Фусаки.
Местом высадки выбрали пляж южнее
мыса Кокутан-Саки (ныне Курбатово)
на северо-востоке Шумшу.
Считалось, что взять штурмом
укреплённую базу Катаока не удастся.
К ней предполагалось выйти по суше.
Это решение было довольно рискованным.
В случае опасности на Шумшу,
с соседнего острова Парамушир
японцы могли перебросить дополнительные
подразделения и 16 танков-амфибий,
увеличив группировку до 23 тысяч человек.
Советский десант,
вдвое меньший по численности,
попросту сбросили бы в море или уничтожили.
17 августа, в 4 часа утра, 42 корабля
вышли из Петропавловска-Камчатского,
погрузившись в густой туман.
Путь до острова занимал почти сутки.
Радиопереговоры запретили, корабли
обменивались приказами и донесениями
только прожекторами и флажным семафором.
18 августа, в 2 часа ночи, десант подошёл
к месту сосредоточения, южнее мыса Лопатки.
Было время отлива, что сильно
осложнило высадку на Шумшу.
До берега 150-200 метров,
глубина 1,5-2 метра,
температура воды всего +4 градуса.
Мешало и сильное боковое течение.
Регулярные обстрелы острова с мыса
Лопатки снизили бдительность японцев
и высадку передового отряда они пропустили.
Десант обнаружили лишь через час, когда
он проник вглубь острова на 2,5 километра.
Японские батареи открыли огонь,
но было поздно.
Советская корабельная артиллерия
подожгла маяк,
и густой дым стал прекрасным ориентиром
для остальных кораблей отряда.
Следующая волна десанта высаживалась
прямо в море, добираясь до берега вплавь.
Несколько сотен человек унесло
сильным течением в Охотское море,
но главные силы десанта
добрались до берега.
Остров закрыли облака, и авиация
не могла поддержать десантников.
Им приходилось надеяться только на себя.
Японским танкам десант мог противопоставить
лишь противотанковые ружья.
"Справа за скалой!"
ПТРД. Противотанковое ружье
системы Дегтярёва.
Предназначалось для борьбы со средними
и лёгкими танками и бронемашинами
на расстояниях до 500 метров.
С расстояния 300 метров пробивало
35-миллиметровую броню.
Ружьё позволяло вести огонь по ДОТам
и огневым точкам, прикрытым броней,
на расстояниях до 800 метров.
Противотанковые ружья нашли
широкое применение на фронте.
С появлением новой немецкой техники
их эффективность уменьшилась.
Но против легких японских танков,
они стали самым ценным оружием десанта.
Семь танков уничтожили
противотанковыми гранатами.
Особо отличился старшина Пётр Бабич,
уничтоживший две вражеские машины.
Японские танки развернули боевые порядки,
подставив борта под огонь
противотанковых ружей.
Их уничтожили за считанные минуты.
Лишь одной машине удалось уйти из боя.
Затем начался методичный штурм ДОТов.
Чаша весов стала клониться
на сторону советского десанта.
Через сутки вступила в бой
выгруженная с кораблей артиллерия.
К этому времени прибыли
японские парламентёры,
которые начали переговоры
о прекращении огня.
На следующее утро корабли десанта
вошли во Второй Курильский пролив.
Береговые батареи японцев открыли по
ним огонь, но ответным огнём их уничтожили.
Советские самолёты совершили налёт
на военно-морскую базу Катаока.
А части 101-й стрелковой дивизии с боями
продвинулись вглубь острова на 3 километра
и начали подготовку к штурму
южной части Шумшу.
Это подействовало на японцев отрезвляюще –
на следующий день генерал Фусаки
объявил о прекращении боевых действий.
С утра 22 августа гарнизон острова
начал складывать оружие.
Окончание боёв за Курильские острова
совпало с принятием Японией
акта о капитуляции.
25 августа сдался гарнизон острова
Онекотан, затем Мацува (ныне Матуа),
где находились военно-морская
база и аэродром.
Последние гарнизоны
разоружились 7 сентября.
Высадка советских войск на остров Хоккайдо,
оговоренная Ялтинским соглашением,
была отменена Сталиным.
Захват острова перестал быть средством
принуждения Японии к капитуляции,
но мог привести к тяжелым потерям.
Но согласно условиям Ялтинской конференции,
к Советскому Союзу присоединялись
островные территории,
захваченные Японией у России –
южного Сахалина и Курильских островов.
За считанные дни советские войска
полностью заняли Курильские острова.
Когда генерал Фусаки на допросе узнал,
что его 25-тысячный гарнизон разгромлен
отрядом из 9 тысяч бойцов Красной армии,
с ним случилась истерика...
В ходе операции погибло 674 советских
солдата, без вести пропало 397 человек.
В последнее время нередко можно слышать,
что эти жертвы были напрасными,
а число погибших раздули
до 5 тысяч человек.
Людям, которые это заявляют,
стоит задуматься о том,
что без десантной операции
острова оказались бы полностью
оккупированы американцами,
со всеми вытекающими последствиями.
2 сентября 1945 года на борту
линкора «Миссури» в Токийском заливе
состоялось подписание акта о
безоговорочной капитуляции Японии.
С советской стороны, по поручению
Верховного Главнокомандующего,
его подписывал генерал Деревянко.
Наша страна словом и делом доказала
свое право на участие в этой церемонии.
Поражение миллионной Квантунской
группировки в Маньчжурии
делало сопротивление Японии бессмысленным.
Между союзниками уже проскользнул
первый холодок недоверия.
Вскоре недавних братьев по оружию
разделит на два лагеря холодная война.
А всего через пять лет, советские
и американские лётчики
встретятся в небе Кореи
уже как противники...
А пока мир праздновал Победу.
Завершилась величайшая из войн в истории,
в которой участвовало 62 государства из 73,
существовавших на тот момент
суверенных государств.
Боевые действия велись на территории трёх
континентов и в водах четырёх океанов.
Завершилась война, стоившая
жизней более 70 миллионов человек.
Солдаты возвращались домой.
Они верили, что эта война была последней.
Самой последней.
Им казалось, что иначе и быть не может...

////////////////////////////