Катюша (1 сезон, 2023 год). Цитаты и фразы из сериала
Режиссёр: Илья Казанков
1944 г. Великая Отечественная война. Во время наступления передовой
отряд находит на линии фронта раненого бойца: он одет в форму без знаков
отличия и помнит лишь свое имя — Егор Петров (Павел Харланчук).
Все фразы и цитаты
1 серия
- Рядом.
- Коростылев, давай тут.
- Сидеть, сидеть.
- Вилма, иди ко мне. Вилма!
- Так и сказал. Он говорит:
"Выходи за меня". Ромашка... Балда!
- Так выходи. Тут вон сельсовет.
- Бутко, сколько у нас провода еще?
- Да метров десять, товарищ командир.
- Значит, здесь НП и устроим.
Там немец. Ну что, закроем дверь,
не пустим его, а?
- Так точно, товарищ командир.
- Авдеев, Кляузов, Капаридзе, продолжайте проверять все
на наличие взрывчатки
по этой стороне дороги.
Бутко, налаживай связь.
- Есть.
- Алан, стой! Стоять! Елки-палки!
- Эй, Ромашка, совсем неправильный собака у тебя!
Не в ту сторону побежал!
Не слушает тебя, друг!
- Да иди ты!
- Кляузов, осторожней! Мины!
- Так точно! Алан, стой!
- Был сельсовет.
- Тяжело родное село таким видеть, да?
- Не успело оно мне родным стать.
А все равно тяжело.
Вилма! Вилма!
- Алан! Алан, ты где, мать твою?!
Алан!
По-немецки: - Даже не думай, Гюнтер.
- Алан!
Алан, ко мне! Алан!
Алан, ну давай, дружок, ко мне, ну!
По-немецки: - Разминируют. Молодцы.
Теперь нам будет проще
на прорыв здесь идти. Ждем.
- Алан!
- Черт, ты его видишь, пса этого?
Другого выхода нет?
- Ты паек доел?
- Первый раз такую сторожевую собаку вижу.
Они его что, не кормят?
- Алан! Мать твою, иди ко мне!
- Уходим.
- Бог за нас.
- Товарищ сержант,
можно вас на минуточку?
- Да. Здравствуйте.
- Добрый день.
- Что-то возле клуба немец топтался.
Вот как пить дать,
думаю, там заминировано.
- Хорошо, дедушка. Спасибо.
- Доченька, слышь! Клуб...
Ты б туда собаку запустила поначалу, а.
- Хорошо, не переживайте,
прочешем все.
А вы бы лучше домой шли,
а то мало ли.
- Товарищ сержант, вы где там?
- Иду!
- Вот это машина, товарищ командир!
Только если б не эта гадость...
- Закрасим. Давай, опускаем.
- Стоять.
Иди сюда, скотина.
Музыкант, мать его!
Товарищ командир, документики.
Можно я гармошку себе оставлю, а?
- Оставь.
- Благодарствую.
Эх ты, бог ты!
Как у них тут все переделано!
Товарищ капитан,
под ключик переделали!
- Справишься?
- Сейчас попробуем.
- Что, Кляузов,
сбежала от тебя твоя собака?
- Так точно, товарищ командир.
И что с ней не так?
- Да ты не переживай.
Она и до тебя такой была.
Сама себе на уме,
что хочет, то и делает.
- Товарищ капитан, мотоцикл -
как два пальца об...
- Тихо!
Руки!
Фамилия!
Номер части!
Фамилия.
- Егор... Петров.
- Молодец! Молодец!
- Ну, Катюха, и нюх у Вилмы твоей!
Хорошая!
- Умница, Вилма!
- Глянь. Невидимка.
Вот свезло б кому-то.
Бежите, бежите.
- Пойдем.
Молодец, девочка, молодец. Молодец!
- Так, ну все, все, хватит!
Мне еще собаку поить.
- Спасибо.
- Что б тебя! Товарищ капитан,
ну не заводится, ну!
Нет контакта, хоть ты тресни!
- У них по-другому все. Черный провод нужно на массу бросать.
- И откуда ты все знаешь,
Егор Петров?
- Не помню.
- Куришь?
Ну что-то ты же должен помнить?
Как в тыл к фрицам попал,
как вышел и почему они тебя
не шлепнули, когда уходили, а.
- Не помню.
- Завелся! Завелся, товарищ капитан! Все, как этот сказал.
- Встать.
- И откуда эти фрицы?..
Все у них через одно место делается.
- Вперед.
- Руки-то зачем вязать,
товарищ капитан? Что я вам сделаю?
- Как знать, как знать.
Бутко, помоги.
Все-то ты про мотоциклы немецкие
помнишь, знаешь.
А, Егор Петров?! Откуда?!
- Не знаю.
- Вы Алана не видели?
- Видели.
Тебя спрашивал, в штаб погнал. Полетел, как орел.
Товарищ командир, там все чисто,
было парочку, но мы нашли.
- Мины вы нашли,
а шпиона не заметили.
Один собаку упустил, другие!..
- Так, товарищ ком...
- "Товарищ, товарищ"! Какой-то
бестолковый у вас Алан этот ваш!
Значит так! Авдеев, Кляузов, Капаридзе,
Бутко - остаетесь здесь,
я повезу его.
Если хоть муха пролетит -
сразу докладывайте мне. Ясно?
- Есть. - Так точно.
- Кто у нас самый злой? Байкал? Капаридзе, давай.
- Ну что, мой друг,
сегодня уже не увидимся.
Но завтра увидимся, да?
Иди сюда, иди сюда.
- Давай.
- Алан!
- Вернулся, орел.
Вот, новую любовь себе нашел.
А тебя, Кляузов,
он больше не уважает.
- Иди ко мне! Ко мне! Ко мне! Ко мне!
- На западном фронте все спокойно, товарищ полковник!
Засад не обнаружено.
Драпают фрицы, еще как драпают!
Выставили блокпост, протянули связь. - А населенные пункты?
- Прочесываем на мины.
- Закончить к вечеру.
Кого можно - расположить в деревнях.
Помыть, побрить -
если есть что брить.
Затем меняться личным составом
на позициях,
потому что бойцам отдохнуть надо.
- Есть отдохнуть, товарищ полковник!
- Выполнять!
- Отдохнуть...
А то мы без тебя не знаем.
- Да и я отдохну.
Боец поет: - Немец думал угоститься,
Чая тульского напиться.
Зря, дурак, позарился -
Кипятком ошпарился.
- Смирно!
- Вольно, вольно!
Ну чего ты, Ковтун?
Играй, не менжуйся, играй.
А командир споет.
- Есть, товарищ подполковник!
Поют: - Нам в окопах, вот беда,
Некогда побриться.
А побреемся тогда,
Когда прогоним фрица!
- А побреемся тогда,
когда прогоним фрица!
- Отдыхать, хлопцы, отдыхать!
Поет: - Скоро Гитлеру могила,
Скоро Гитлеру капут,
А советские машины
По Берлину побегут.
- Так... Угу. Угу.
Еще лучше. Угу.
Это что такое?
Хлебом пахнет. Галетами. Что вы ели?
- Два дня я ничего не ел, товарищ доктор.
Вы что, издеваетесь?
А тем более галеты.
- А крошки тогда откуда?
- Да не помнит он, доктор.
- Я развяжу?
Встаньте, пожалуйста.
Руки поднимите. Повыше. Ага.
Вот так хорошо, хорошо.
Ага. Хорошо. Ага.
Так, великолепно. Ага.
Спасибо, садитесь.
Получается, что... Получается... Вероятно... Угу.
Что... Тогда...
Может быть... Вполне...
- Так, девоньки, заходим!
- Заходи, Вилма, заходи.
Пошли, пошли.
- Давайте, давайте!
Смелее, красавицы.
Вот, собственно, ваше расположение.
- Ой, хорошо как!..
- Бывшая усадьба графа...
это... не помню фамилию,
да и неважно.
Вы увидите - там у него
и фасады восточные,
и эти, кипарисы растут у него там.
- Да, я знаю.
- Кипарисы? А что такое кипарисы?
- Да это что-то вроде елки,
только мягкая.
- Ну, да.
Да, о чем это я?.. А! Матрасы у вас есть,
одеяла там, в каптерке.
Я проверил, все там есть,
и даже белье чистое есть.
Правда, три года лежалое.
Когда немцы подходили,
я тут много чего припрятал. Вот.
Собачки ваши... Там за фонтаном, возле флигеля,
можно решетки поставить,
будут там жить.
- Спасибо, Макар Кузьмич. Если б
не вы, опять бы в окопах ночевали.
Дальше сами управимся.
- Если что,
я за флигелем в сторожке буду. Найдете меня.
- Да, найду.
- А мы с вами раньше не встречались?
Вы не из местных будете?
- Не, я с Тамбова.
- Ах ты!..
Ну да. Ну да.
- Вилма, подожди.
- Пойдем.
- Пап! - А?
- Ты обещал собачек погладить.
- Катя, может, собак сначала выведем?
- Ой! Извини! Забыл, голова садовая!
- Да, давай сначала собак.
- А можно, это...
Можно дочка моя собачку погладит?
- Конечно. Вилма, подойди.
- Ну, давай.
- Подойди. Да не бойся, она добрая.
- Герцеговина?
Хорошо живете, доктор.
- Да, да.
Контузия-то была.
90 процентов, что тяжелая.
Адинамия, тремор рук, заторможенность. Будете?
- Нет. Нельзя. Заметят. Снайперы.
- Боитесь? А я привык. В рукав.
- Думаете, не играет он?
- Как?
Как сыграть пот, ушное кровотечение, изменения глазного дна?
Это, знаете, нереально.
А вот при тяжелой контузии
амнезия - это нормально.
- Ну да.
- Ладно. Спасибо вам,
товарищ Вержбицкий.
- Боитесь?
- Девчонки, музыку?
(Звучит музыка.)
Пока командира нет,
можно и похулиганить.
- Ой, Анфиса, мне б твою фигуру!
- А ты не завидуй.
- Ладно.
- Марина, Юлю позови.
- Юля!
- А?
- Иди сюда.
- Чего ты там?
Сейчас. О-о-о!
- Юлька, счастливая ты!
- Угу, кругом война, а у нее любовь.
- А мы, девки, так и сгинем,
мужика не попробуем.
- Что там пробовать-то? Плавали, знаем.
Тоже мне, аттракцион нашли.
Вон, кому невтерпеж -
соседний корпус полный этого добра.
- Так, а я чего-то не поняла:
вы чего орете? - А что?
- Вообще-то, это секрет.
- Ой, секрет! Конечно, секрет!
- Иди отсюда!
(Собака скулит.)
- Тише ты! Тихо!
- Ромашка!
- Юлька!
- А ты чего здесь?
- Ну, наш взвод на позициях еще.
Мне вот дали собак отвести.
Тихо!
Чего им там одним сидеть
некормленым?
- Кацо, а дай глянуть?
- Ара!.. Из моих рук.
- Красивая!
- Ждет?
- Все, хватит.
Друг, дай гармошку.
- Из моих рук.
- Ну слушай!
- Да ладно тебе.
Держи.
- Мадлобт.
(Играет мелодию песни "Сулико".)
- Грустит.
На холмах Грузии печальной.
- Все сидим, ждем чего-то.
И смены нету.
- Тоже скажешь, ушел...
Вон сколько этих немцев еще в котле.
Может, рота, а может, дивизия,
кто ж их знает.
Крыса, ежели ее в угол загнать, знаешь, что делает?
Говорят на немецком языке:
- Хорошо, что собак отправили,
а то бы учуяли нас.
- Я же говорил:
сегодня бог явно с нами.
- Наблюдательный пункт сняли.
Дальше пытаемся тихо пройти мимо них.
По данным разведки, эта часть фронта у русских самая слабая.
Либо здесь, либо нигде.
- Танк?
- Пока без него. Но если пройти по-тихому не получится, -
как договорились.
- Есть!
- Идут!
Идут! Прорвались!
Идут! Прорвались!
- Догнать его, герр капитан?
- До него метров триста,
до их позиций - два километра.
Они услышат его быстрее,
чем мы догоним.
К черту! Танк!
- Ты руки зачем ему опять связал?
- Так это, товарищ капитан,
я по инструкции.
- "По инструкции, по инструкции"...
- Хлебные крошки у меня на лице, которые доктор заметил...
- Что?
- Я вспомнил.
Меня собака лизала.
- Алан?
- Это от него крошки.
- Собака...
Вы только это вспомнили?
- Послушайте...
Как я понял, собак не кормили. Значит, прикормить ее мог
кто-то другой,
пока она выполняла задание. Кто?
- Ну мало ли кто.
- Слушайте, собака же.
- Вы говорили - вы из Москвы?
- Я говорил - не знаю, откуда я.
- Но при этом поняли, кто я.
Причем сразу.
- Нетрудно догадаться.
- Идут! Прорвались!
Идут! Идут! Немцы! Прорвались!
- Я понимаю, капитан, вы пытаетесь
поймать меня на противоречии.
Но я правда помню все о том,
как устроен мир, война...
ваша служба, к примеру.
Я только себя не помню.
Собаку могли прикормить немцы.
- Ну хорошо...
Если ты помнишь, как устроен мир,
скажи тогда мне, недалекому человеку,
каким образом советский офицер
мог оказаться по ту сторону фронта,
а потом выйти обратно
вот в этой вот форме? А?
- Не помню.
- Мне кажется, что только если вы...
- Агент абвера?
- Вот вы сами все и сказали.
- По логике, я могу быть разведчиком.
Возможно, заброшен в тыл,
один или в составе группы.
Навыков разведчика хватило бы,
чтобы остаться незамеченным.
Запросите в разведбатах
пропавшие группы.
- Запросим, запросим,
обязательно запросим.
Вы только подскажите мне:
я правильно понимаю,
что разведчиков
чаще всего перевербовывают?
- Так делали, когда мы отступали.
Теперь как ты человека перевербуешь?
Работать на проигрывающих?
Ну ты же сам все прекрасно знаешь, особист ты хренов.
- Взвод! Подъем! Боевая тревога!
Боевая тревога!
Что со связью?
- Оборвали, гады!
- Едрена вошь! Кто проморгал? Ты?!
Ты блок-посты выставлял?
- Я, товарищ командир.
- Я лично расстреляю!
Связь!
- Нет связи - оборвана.
- Кто в лагере дежурный?
- Голикова.
- Взвод! Большой сбор!
На плацу разбираем собак!
- Стоять!
- Черт.
Развязывай! Живой?
- Еще не закончили.
- Давай чуть попозже, особист.
Что? Ребра? Ничего.
Ничего, ребра починят.
- Стоять!
- Вы пока решайте, стрелять или нет,
а я пойду с немцами повоюю.
- Давай, Байкал, по проводу, осторожно, малыш.
Связь со штабом во как нужна.
Ты меня понимаешь?
Понимаешь, Байкал?
- Готово, товарищ командир!
- Давай! Вперед!
- Вперед, Байкал, вперед!
- По проводу - пошел! Пошел!
Вперед! Вперед!
- Ай, молодца!
Пошел! Пошел!
Чего это он встал? Что это с ним? На.
- Байкал, ты что встал?
Ты же не Алан! Давай, вперед!
А, это Капаридзе - хозяин его.
- Ядрена вошь!
- Катя!
- Да.
- Я отправил Байкала налаживать связь.
А он замер у тела Капаридзе.
- Поняла. Белка, заряжай кошку. Белка!
- Валя, сюда!
- Анфиса, дай бинокль!
Ждите здесь. Я за Байкалом.
- Разрешите мне, товарищ капитан.
Я справлюсь!
Я одно время занимался с Байкалом.
Командиру нельзя оставлять бойцов.
- Давай, Ромашка.
- Иди сюда, Байкал!
Иди сюда, пес! Давай!
Иди сюда! Иди ко мне, братик!
Ну, понятно.
Ко мне иди! Иди сюда!
Ну, понятно, что твой хозяин,
иди ко мне, ну! Иди сюда!
- Что ж ты, Ромашка...
- На, держи. На. Ну, бери.
Пойдем. Пойдем, ну!
- Держи.
- Ага.
- Эй, Байкал, Байкал.
Ну чего, Байкал?
Ну, чего, хреново тебе, да?
Хреново тебе. Понимаю, понимаю.
Иди сюда, иди. Иди ко мне.
Все, все, все, все. Тихо, тихо, тихо.
Ну, все. Поплачь, поплачь.
Сейчас пойдем к нашим. Пойдем к нашим сейчас.
Все. Все, все, все.
Пойдем к нашим. Молодец, молодец.
Байкал, дай. Молодец. Молодец.
- Подержи, Ромашка.
- Пошли. Рядом. Ну, что у вас? Сидеть.
- Бери его, я с собакой.
- Сейчас, погоди.
Поможешь немного? Давай.
- Давай, пойдем, Байкал.
Давай, давай. Давай, давай, Байкал! Молодец.
Умница! Вперед, Байкал, вперед! Молодец!
- Бойцы! Слушать мою команду!
В атаку! Вперед!
Все: - Ура-а!
- ...Таким образом,
нам удалось разорвать их клин
и не дать расширить прорыв с помощью
арьергарда, как они планировали.
- А танк? Я слышал, там был и танк.
- Так точно. Был. Отсекли и подбили.
Тем самым помогли
наступательной операции.
- Кто подбил?
- Старшина Кляузов.
- Составьте реляции,
я подпишу на награждение.
- Есть.
- Почему допустили прорыв?
Ладно, Мухин, свободны.
- Слушаюсь.
- Сестричка, куда его?
- Туда несите.
- Сестра!
- Ну так? Кто из вас его невеста?
- Тетя Оля!..
- Что, обе? Завидую.
Что ж. Такой вас двоих прокормит.
- Ну, вот!
- Прошу.
- Ты мое солнышко, ты хороший мой.
- Ну?
- Быстро вы, Степан Сергеевич.
- Мы такие - быстрые.
Больше не царапаюсь?
- Не-а.
- Тебе пора.
- Степа, я не рылась...
- Я знаю. Иди домой.
- Вижу, вас не расстреляли.
Это хорошо.
- Доктор, я хочу вспомнить себя.
У меня есть шансы?
- Идите сюда.
- Курите?
Тут уж как товарищ Энгельс решит:
два дня, неделя или год.
Или никогда.
- Энгельс?
- Ну, в Бога нам верить нельзя,
а в него можно.
Я это к тому, что с амнезией
разные случаи бывают.
Классификации не поддается.
- Может быть, есть какие-нибудь методы современные?
- Фрейды с Юнгами? Чур меня!
Все это мимо нашей советской
медицинской науки,
я в этом не знаток.
Слушайте, оно вам надо?
Я бы, например, всю сберкнижку отдал,
чтобы забыть какие-то вещи.
- Какие?
- Какие?
Санитары, за мной.
- Здравствуйте. Спасибо вам.
- Здравствуйте. Да не за что.
- Как вы это сделали?
- Что?
- Увели Байкала от тела инструктора. Это высший пилотаж.
- Как вас зовут?
- Даже у Ромашки...
у Кляузова не получилось.
А он у нас один из лучших. Вы смогли.
Капитан Голикова,
командир первого взвода
особой инженерно-саперной роты.
- Вам правду сказать,
капитан Голикова?
Я понятия не имею.
- Товарищ Егор Петров?
Я оценил вашу попытку
втереться в доверие.
Это было достойно.
Принято решение отправить вас в тыл.
Со мной. Не возражаете?
- А, да, кстати.
Ваш?
- За мной.
- Товарищ капитан!
Товарищ Петров продемонстрировал
выдающиеся знания зоопсихологии
и мог бы пригодится на фронте.
- Ого!
Знаете, в тылу, как вы сказали,
зоопсихология тоже не помешает.
- А ну-ка стоять. Раз, два!
Какая доблесть!
Решили, значит, не отлеживаться.
К нам приковыляли.
- Товарищ подполковник,
ну так и вы приковыляли.
- Ну да, и я тоже.
Что ж вы, товарищ капитан,
бойцов-то у меня уводите?
Так сказать, воруете средь бела дня. Нехорошо.
- Есть основания полагать, что это перебежчик,
завербованный абвером.
- Этот перебежчик вчера
вам жизнь спас, товарищ капитан.
- Так я и хочу его отблагодарить.
В тылу.
Товарищ подполковник,
не мешайте делать мне мою работу.
- Наша с вами работа,
товарищ капитан,
одна - не жалея живота своего,
громить врага
до окончательной нашей победы.
А вы мне тут, понимаешь, самодеятельность устраиваете!
- Хорошо, товарищ подполковник.
Я подчиняюсь требованию старшего
по званию и освобождаю арестованного.
Так и будет зафиксировано
в моем рапорте.
Вместе с информацией о ваших детях,
которые почему-то вдруг
все оказались в тылу,
в то время как вся страна
в едином порыве
всеми силами способствует
победе над врагом.
- Пишите, пишите.
Только смотри, капитан, не ошибись.
Потому что ежели ошибешься,
я тебя за клевету привлеку.
Можешь в этом не сомневаться.
Ладно, ладно. Давайте сделаем так:
дадим запрос в разведку,
и ежели они его не признают -
тогда шашками и помашем.
- Договорились, товарищ подполковник. Уходим. За мной.
- Спасибо, товарищ подполковник.
- Да ладно, ладно.
Клюев Валерий Вениаминович.
- Майор Петров Егор Александрович.
- Да знаю, знаю я про тебя.
Хотя нет. Нет. Еще не все знаю.
Пока буду выяснять,
будешь прикомандирован
к особой инженерно-саперной роте.
- Есть.
- Вон там
девичий взвод расквартирован.
Только ты у меня не шали.
Ежели кого обидишь - морду набью.
- Слушаюсь, товарищ подполковник.
- Давай иди в тот корпус,
доложись капитану Хрулю.
Он временно совмещает должность командира роты и взвода.
Все, свободен.
- Слушаюсь.
2 серия
- Эй, братко, это танк.
Ты под него сигай, понял?
Ты, главное, это, рычажок переключи. Понял?
Танк! Погнал!
Рычаг! Молодец!
- Капитан Голикова...
Поблагодарить вас хотел.
- За что?
- Вы защитили меня.
- Я вас не защищала.
Я просто правду сказала.
Защитил вас командир батальона подполковник Клюев.
- И все-таки как вас зовут?
- Катерина. Андреевна.
- Катерина Андреевна,
может быть, вы подскажете,
где мне найти капитана Хруля?
- Да он где-то со своим мотоциклом возится.
Сбеганите к расположению.
- Катя!
- Хорошо, я сбегану.
- Не смеемся над командиром!
- Ага, конечно!
- Значит, не шпион?
- Выходит, что нет.
- Что же мне теперь с тобой делать?
Рядовым тебя не поставишь,
замом тоже.
- Хорошо у вас здесь. Мирно.
- Да, глоток жизни. Жаль, ненадолго.
- Не так, Матильда.
Я ранен, и ты меня нашла. Так?
Когда ты нашла раненого, ты должна взять
в зубы вот эту вот штуку,
брендель называется.
Матильда, брендель, ясно?
И с этим бренделем ты бежишь к нашим,
а потом приводишь их ко мне.
Ясно? Ничего тебе не ясно.
- Ну, что? Как тут?
- Ничего.
- Ну, ничего. Я выучил,
что такое брендель, и она выучит.
Бабка моя так сказала. Пойдем.
- Давай, давай!
- Стой, Шура! Стой! Я сам!
- Да.
- Я сам, девочки. Сейчас!
- Я сейчас.
- Катька, да не надо!
- Все-таки узнали меня?
Да, она - это я.
Завтра наступление,
и вы меня больше не увидите.
- Макар Кузьмич! Катя!
Ну вы что, заснули там?!
- Да сейчас! Не могу найти его! Стервец! Сейчас!
- Давайте так. Если решите дать этому ход,
скажите мне, чтобы я знала.
- Ты когда ушла, он запил,
с ума сходил.
Многие тогда под руку попали.
- Думаете, мне стоило остаться?
- Это пускай они там думают,
чего тебе стоило.
Иди в наступление. Только сюда
больше не возвращайся. Никогда.
- Спасибо!
- Наконец-то! - Эй!
- О!
- Лови, лови! Давай!
- Вот тут мы и тренируемся. Девчонки у нас санитарный взвод, значится.
А я саперным командую, нюхачами.
И те, и другие умеют кабель мотать,
ну или, там, письма носить,
в зависимости от задач.
- Рельсы. Оригинально.
- Да, для тренировки,
для подрыва поездов.
- Так это же сбруя для танков.
- Я знаю, что для танков.
Но мы механизм усилили,
для подрыва поездов приспособили.
Пойдемте.
- Ну что, товарищ Петров,
с Байкалом вы вроде знакомы?
- Да.
- Берите.
- Привет, Байкал. Ну что? Поработаем?
А тот вроде как тоже без инструктора.
- Так-то оно да, только он порченый.
Кем мы его только не пробовали:
и санитаром, и нюхачом,
и подрывником...
- Можно я его возьму?
- Берите. Но только с ним вы себя здесь не зарекомендуете.
- Посмотрим. Извини, Байкал.
Эй... Эй, ну что ты?
Иди сюда. Эй... Привет.
- Так и не поел?
- Болит.
- Бедолага. Ой! Прости, прости, прости.
Ты так совсем исхудаешь.
Что ты делаешь?
Артистом станешь заодно, да?
Ну, все, все, все.
- Не помешаю?
- Помешаете. Ой!
В смысле, Роман Сергеевич
просто сейчас говорить не может.
Если вы к нему.
- Это он меня?..
- Да, это он тебя вытащил. Простите.
- Спасибо.
- Ну, это можно. Потом.
- Потом.
- Я хотел про Алана спросить,
но вижу, что не вовремя.
- Ладно. Нам всем пора.
Тебе пора отдыхать. Я расскажу вам.
- Спасибо. Спасибо.
- Поправляйся.
- Пойдемте.
- Ага.
- Пока. Пойдемте.
Алан у нас что-то вроде переходящего
красного знамени, но только наоборот.
Каждый рад от него отделаться.
Когда Ромкиного Пирата убили,
так этого к нему прикрепили.
- Что в нем такого ужасного?
- А никто не знает.
Он вроде умный, умнее многих,
но вот все задания только
наполовину выполняет.
- Как это - наполовину?
- Ну вот так.
Ой, Катя! Ой... Товарищ командир!
Тут товарищ Петров интересуется Аланом.
- Да, я хотел бы понять, как это он
задания наполовину выполняет?
- Ну как... Например,
отправлен с донесением.
Пришел, передал, должен вернуться
с обратным письмом,
что, мол, учли, приняли к сведению,
а он не идет.
Мы не знаем, получили нашу весточку или нет.
План не сработал. Вот так.
- Кто его первый инструктор?
- Михайленко. Он погиб.
Но вряд ли это была его ошибка.
Он один из лучших.
- Вашу собаку он тоже натаскивал?
- Нет, я. Вилма, место! Место!
- Ну что ты, а? Знамя переходящее.
- Может, сахарку, товарищ генерал? Чего голый чаек-то пить?
- Сахарок на фронте
важнее солдатикам.
- На фронте свой сахарок,
а тут распределение, аттестат, старший офицерский состав.
- Вот вы, Людмила, возьмите это
распределение и отправьте на фронт,
а мы тут как-нибудь обойдемся.
Это приказ.
- Людочка... Ой!
Здравия желаю, товарищ генерал!
Людочка, можно мне чайку горячего
да с сахарком?
- С сахарком нельзя.
Товарищ генерал запретил.
- Правильно. Нечего, Мухин,
в тылу сахарком баловаться.
Дай-ка мне шинель. Спасибо.
О! Люда, до свидания.
- До свидания.
- Худеть нужно, Мухин, худеть.
- "Худеть". Людочка,
а что, я так тяжело выгляжу?
- Ну, не знаю, товарищ полковник.
- "Товарищ полковник".
А почему так официально?
- А с вами по-неофициальному страшно, Степан Сергеевич.
После прошлого раза едва не съели меня одним взглядом только.
- Людочка, взглядом съесть нельзя.
Взглядом можно только испепелить.
- Что вы меня в краску вгоняете?
Чего вам еще от меня надобно?
- Ну, если сахарку нельзя,
то, быть может, попросить прощения?
Или свидания?
- Сахарок найти можно,
пока товарищ генерал не видит.
- Вы же... Вы же хорошо его знаете?
- Генерала?
- Да.
- Знаю, но не так хорошо, как вас.
Но мы с ним знакомы довольно давно.
- Просто хотелось узнать о нем чуть-чуть побольше.
Что он любит, кого ценит,
как ему понравиться.
Просто хочется быть с ним
на хорошем счету.
- Товарищ подполковник, разрешите?
- Входите.
Хочу, чтобы особый отдел
и командир роты были в курсе.
Пришел ответ на мой запрос.
- Так быстро?
- Ну, дак... фронт-то
не за тридевять земель, все рядом.
Читайте. Читайте, товарищ капитан.
Значит, так, Петров.
Вы действительно разведчик.
Командир третьей роты второго разведывательного батальона.
- Да, да. Да, вот: "Майор Петров
был отправлен в тыл противника
с разведгруппой из десяти человек
18 октября..."
(Кашляет.)
Вот. "Группа пропала без вести".
Единственный выживший, получается?
- Единственный выживший... Ясно.
- Выходит так.
- Разрешите отбыть
к месту несения службы.
- А вот это нет. Не получится.
Второй разведывательный батальон ввиду
больших потерь расформирован.
Вот так.
- Еще говорят,
вы практически гений собаководства, товарищ Петров? А пошли в разведку.
Хотя хорошие инструкторы
в дефиците на фронте. Почему?
- Я потом вам расскажу,
когда вспомню, товарищ капитан.
- А ведь товарищ Сенченко прав.
Хорошие инструкторы
в большом дефиците на фронте.
Поэтому продолжите службу у нас.
Попозже мы вам придумаем должность.
А пока - простым инструктором.
- Есть.
- Позвольте, товарищ подполковник,
я просто поинтересоваться
по поводу капитана Хруля.
Скажите, вы были в курсе инцидента
при осмотре местности его группы?
- Какого инцидента?
- Тихо.
- С хлебной крошкой.
Кто-то накормил того самого пса...
Как его, товарищ Петров?
- Алан.
- Алана, да. Спасибо.
Кто-то накормил Алана
во время рекогносцировки.
Той же самой ночью в то же время,
в том же месте
немцы сняли наш НП
и прорвались к линии нашей обороны.
Так, товарищ Петров?
- Ну, я же рассказывал вам тогда.
Да, действительно,
я обратил внимание,
что после рекогносцировки на морде
Алана остались хлебные крошки.
Но собаку могли накормить до того...
- Значит, он обратил?
А ты не обратил?
- Я виноват, товарищ подполковник.
- "Виноват, товарищ подполковник"?!
Ну, раз виноват - командуй взводом.
Это еще самое мягкое наказание
для тебя!
А роту возьмет Петров.
Ну вот, майор,
и должность тебе нашлась.
Не слышу?!
- Есть командовать взводом,
товарищ подполковник. Разрешите идти? - Иди.
- Товарищ подполковник,
разрешите принять командование ротой?
- Свободен.
- Есть.
Я тут ни при чем,
никому ничего не говорил.
Товарищ подполковник...
- Да?
- А обо мне больше ничего
не сообщили?
Ну, семья там, где родился...
- Э-э, брат, ты понимаешь,
тут в личное дело забираться надо.
Одно дело - списки проверить,
а тут запрос в штаб дивизии нужен.
Ты пиши заявление, я подпишу.
- "Настоящим прошу предоставить сведения из личного дела,
утраченные в связи с контузией", -
так, что ли?
- Ну, вот, вот, помнишь же.
- Да это-то я помню. Я себя не помню.
- Рота, равняйсь!
Смирно! Докладывайте.
- Товарищ командир, первый взвод
для проверки построен.
Командир взвода капитан Голикова.
- Вольно. Встать в строй.
- Рядом.
- Товарищ командир...
- Я понял! Я все понял, капитан Хруль. Вольно! Встать в строй!
Рота! Я ваш новый командир,
Петров Егор Александрович.
Назначен вместо капитана Хруля.
(Собака скулит и лает.)
Отставить разговоры!
Вы уже поняли, что я познакомился
с худшим бойцом части.
Вот, хочу узнать, кто лучший.
Рота! К осмотру!
- Товарищ майор, разрешите вопрос?
- Давайте.
- Может, имеет смысл
посмотреть собак повзводно?
Вы все равно не сможете наблюдать
за всеми сразу,
зачем людей мариновать,
к тому же после боя?
(Перешептываются.)
- Отставить разговоры!
- Товарищ майор,
капитан Голикова права.
Да и возможности собак
вы можете посмотреть
на стандартных дневных тренировках.
- Вольно! Встать в строй!
Рота, равняйсь! Смирно!
Ждать распоряжений!
Капитан Голикова, со мной!
- Сережа, подержи. Вилма, сидеть.
- Сидеть! Сидеть!
Что вы себе позволяете?
- Я просто волнуюсь
за своих бойцов и собак,
которые в течение нескольких дней наступления почти не спали.
- А мне кажется, что вы защищаете своего дружка капитана Хруля,
который никак не может мне простить, что я рассказал про Алана.
- Вы знаете, обнаружить крошки
на морде собаки крайне сложно.
Вы бы сами не заметили...
- Команда "смирно" была!
- Вы бы сами не заметили,
если бы Алан вам лицо не лизал.
- Капитан Голикова, вы, конечно,
как любая девушка, всегда правы,
но если вы себе еще раз позволите
спорить с командиром -
перед строем, не перед строем, неважно, -
я отправлю вас
в другое подразделение,
а ваша собака останется здесь.
(Слышны разговоры, смех.)
Была команда "смирно"!
Отставить смех! Ждать распоряжений!
Потому что, в отличие от вас,
она профессионально выполняет
свои обязанности,
а не пытается объяснить командиру смысл его приказов.
Рота, вольно! Разойдись.
Я умею признавать свои ошибки перед подчиненными,
но дерзить не позволю.
Рядом, Алан.
- Доровских инициативу любит.
Но и чтобы компетентным человек
тоже был.
Он сам, между нами говоря,
не большого ума начальник,
и сам понимает это.
- Если человек в этом признается,
то он уже не дурак.
Глупец никогда не признается
себе в том, что он глупец.
- Я женщина простая,
Степан Сергеевич,
и в этих философиях не сильна,
однако знаю:
ежели вы товарищу Доровских
полезным станете, -
ну, чтобы его
за ваши решения похвалили
и, того лучше, звезду новую дали, -
вот тогда он верным другом
вашим станет.
Он это ценит и благодарить умеет.
А вы?
- Я... да. Я тоже умею благодарить.
- Такой вечер...
Может, пешком пройдемся?
- Ну... Да я боюсь, до общежития
пешком далековато будет.
Прошу прощения, мне сегодня вечером надо побыть одному,
завтра с меня
план стратегический требуют.
Не придумаю - расстрел.
А вот после, обещаю, я полностью
в вашем распоряжении.
Прошу.
"Полезным". Хорошо.
- Катя, на обход?
- Да.
- А ты чего?
- Да ничего.
Нет, ну вы видели, а, каков подлец!
"Еще раз", "перед всем строем".
Тоже мне начальник.
- Ой, да ладно тебе.
А как он на тебя смотрел, ты видела?
Ну, до того, как сцепились.
- Мне плевать,
как он на меня смотрел.
- Ну, его тоже можно понять -
баба чихвостит перед строем!
Такое бы даже мой Ромашка
не вытерпел.
- Знаешь, твой Ромашка бы никогда
так с Володькой Хрулем не поступил.
- Слушай, знаешь,
Володька Хруль тоже...
Нет, человек он прекрасный.
Но как специалист...
Другой дважды бы за Аланом проверил.
Ты бы проверила.
- Чего ты его защищаешь, а?
Всегда на стороне командира.
- А я лояльна к командирам.
- Угу.
- Ты тоже мой командир, забыла?
- Все, все.
- Снег, бабоньки!
- Товарищ командир, Катя, там это...
наш новый командир на полигоне
твою Вилму тренирует.
- Сейчас я ему натренирую.
- Ой-ой, сейчас будет.
- Снег!
- Бабы, снег! Снег!
- Снег!
- Вилма, ко мне! Ко мне!
Ко мне, Вилма.
Да, да. Да.
Значит, смотри. Чтобы переключить рычажок,
ты должна лечь на бок.
Когда рычажок сработает...
- Вилма! Вилма!
- Куда?
Это что такое, капитан Голикова?
- Товарищ майор, разрешите узнать,
а к чему вы готовите мою собаку?
- Ни к чему. Просто испытываю пока.
- Зачем?
- Я сегодня посмотрел всех собак.
Ваша - лучшая.
Вы ее отвлекаете. Идите.
Я сам приведу.
Верните мне собаку.
- Пойдем. Пойдем.
Иди. Иди.
- Ко мне.
Слушай. Значит, когда...
Да куда ты смотришь-то?
Вилма, ко мне!
- Иди к товарищу майору.
Иди к товарищу майору. Вилма, иди.
- Вилма!
Вилма, ко мне!
- Вилма!
- Так.
- Вилма.
- Вот вы, значит, как, Голикова.
- Как так? Вы сказали уйти -
я и ушла. А что, остаться надо?
- 1:1. Твою дивизию!
- Это тебе.
- Ой!
- Пойдем.
- Пойдем.
- Таким образом, высадка десяти десантных
групп в тылу противника
почти гарантированно позволит нам произвести диверсии
на оружейных складах
в количестве от трех до пяти.
- Но мы же доподлинно не знаем,
где эти склады.
Вот именно поэтому количество десантных групп
вдвое больше количества оружейных складов,
исходя из данных разведки.
- Фронтовые офицеры, вы что скажете?
- Разрешите, товарищ генерал-майор?
Гарантии сто процентов нет.
Но оснований не доверять десантникам тоже нет.
Высадятся, найдут склады.
Даже ежели сами не подорвут, координаты передадут.
А там можно и авиацию
подключить. Вот так.
- Хорошо. Садитесь.
Ну что ж. Если других мнений нет...
- Есть встречное предложение.
Майор Петров.
Разрешите, товарищ генерал-майор?
Я не собираюсь критиковать
вашу идею, товарищ полковник,
но считаю, что мы можем сработать более эффективно.
Вот здесь, под Полочиным,
есть мост через Друно.
Взорвать склады - это правильно,
но так выигрываем всего пару дней,
пока не подвезут новые боеприпасы.
Успеем прорвать фронт? Неизвестно.
А если взорвать мост -
мы перекрываем транспортную артерию,
и отлаживать поставки
им придется гораздо дольше.
- Как, вы говорите,
ваша фамилия? Петров?
- Так точно.
- Кажется, давеча через меня
на вас запрос приходил.
Значит, вы и есть
тот самый разведчик,
чья группа была полностью уничтожена.
- Да, я тот самый разведчик.
- Хороший разведчик?
- Не знаю. Но думаю, что в разведбате не стали бы держать
некомпетентных.
- И как же далеко ваша компетентная группа смогла продвинуться?
- Товарищ Петров был тяжело контужен.
- А я скажу.
Ваша последняя радиограмма
была получена, когда вы смогли продвинуться
всего на два километра.
А до моста от линии фронта -
12 километров.
Почему же мы должны надеяться,
что в этот раз у вас все получится?
- Не у меня. А у того, кто быстрее, ловчее и меньше.
У собаки.
Мне нужна неделя,
чтобы ее натренировать.
- Трое суток.
- Есть!
- Все свободны.
- Есть!
- Да уж. Набрал ты нам вистов
с гоголь-моголем. Выскочка!
- Да вы не волнуйтесь,
товарищ подполковник.
Я же не просто так сказал.
Вчера собаку одну проверил - справится.
- Это уж как пить дать.
Ежели не справится,
сам как миленький у меня побежишь
мост взрывать. - Есть.
- Товарищ Клюев? Можно тебя?
- Товарищ полковник,
вы зла-то на нас не держите.
И в мыслях не было
вам палки в колеса...
- Иди-ка покури.
- Есть!
- Ну что ты! Какие палки?
В какие колеса?
Мы же вроде все вместе
с врагом бьемся. - Ага.
- А ты про палки. А вот, кстати, смотри.
Вот палочка - одна.
Я ее сломал. Легко. А две? Попробуй.
Вон оно чего! Тяжело, да?
- Да.
- Тяжело.
Так что если этот твой новенький умнее меня, нам даже лучше.
- Да вы что? Не было такого сказано.
Даже подумано такого не было. Вы что?
- Ну ладно, ладно.
Помнится, ты у меня спрашивал
про подкрепление по авиации.
- Так точно.
- Так вот завтра принимай
новое звено.
- Да вы что!
Ну вот за это...
За это наше боевое спасибо.
- Ладно, ладно.
- Спасибо, товарищ полковник.
Разрешите идти?
- Идите. - Есть!
- Капитан Голикова!
- Место! Место!
- В прошлый раз
все неправильно получилось.
Я решил больше не действовать
в обход вас.
Ваша Вилма выбрана для выполнения ответственного задания.
- Кем выбрана? Вами?
- Да, мной.
Это очень сложное задание -
абы кто не выполнит.
- Какое? Подрыв поезда?
- Вилма - гений. У нее есть
все шансы вернуться живой.
Я понимаю, что для вас
она не просто собака...
- А если я... Если натренирую другую собаку лучше,
вы замените Вилму?
- У вас двое суток. Вы не успеете.
- Я успею.
- Байкал, слушай внимательно.
Ты должен дернуть эту штуку.
Вот так вот. А потом...
- Володя!
Володя, кто у тебя лучший подрывник?
- А ты что, подрывников
начала готовить?
Я понял. Билет в один конец.
Возьми Байкала. Ему все равно
без Капаридзе жизни нет.
- Ну что, Байкал? Пойдем работать?
- Все? Хватит?
- Да, думаю, хватит.
- Алесь, давай на исходную.
- Так, Юлька, ты будешь - поезд.
Чух-чух, чух-чух...
(Юля смеется.)
- Не, серьезно. Давай-давай.
Давай-давай.
- Чух-чух, чух-чух...
Чух-чух, чух-чух...
- Стой!
- Чух-чух, чух-чух...
- Сидеть, сидеть.
Слушай меня. Значит, так.
Вот это - взрывчатка.
Молодец, да. Вот это сбруя.
- Тебе нужно активизировать бомбу,
то есть перевернуться,
чтобы переключить рычажок.
Потом ты ляжешь и найдешь мячик.
- Мячик расстегивает сбрую.
Тебе нужно...
- Потянуть за мячик. Вот.
Да-да-да. Молодец.
- Сбруя расстегивается...
- Падает, и ты убегаешь.
- Иначе все, Байкал, конец.
Ты понял? Конец.
- Так...
- Давай!
- Чух-чух, чух-чух, чух-чух...
- Давай, Байкал, вперед.
- Ложись, Вилма.
- Давай, мальчик, рычажок.
- Мячик, девочка, мячик.
- Ба-бах.
- Ба-бах.
- Товарищ Егор,
ну як там? Нормально?
- Нормально! Давай на исходную!
Будем пробовать еще раз.
- Байкал, давай сначала.
- Молодец, Вилма, молодец.
Десять секунд. Три раза подряд.
На тебе за это сахарку.
- Товарищ Егор, Алесь тоже молодец.
Так бабка моя казала.
- Ну конечно, молодец.
И тебе за это... Держи.
- Спасибо, товарищ майор.
С хлопцами поделюся.
- Товарищ командир, Байкал готов.
- Ну давай на исходную, Алесь-молодесь.
- Пойдем. Пойдем вот сюда.
Молодец, Байкал! Молодец.
- Слева. Возьмите-ка,
товарищ старший сержант.
- На. Вилма.
- Поезд.
- Вперед, Байкал!
Вместе: - Ложись.
Вместе: - Рычажок.
- Мячик.
- Бабах! Молодец.
- Получилось. Ой, извините.
- Так, мой хороший.
- Похвально.
- Ко мне, Байкал!
- Вы сделали невозможное.
Я впечатлен.
Но задание выполнит Вилма.
Она все равно лучше.
- Черт вас дери! Вы же обещали.
- Нет.
Вы услышали то, чего я не говорил. Слева.
Слева.
- Ничего, слышишь, ничего. Ничего.
У нас есть еще два дня.
Я что-нибудь придумаю. Не бойся.
Я тебя не отдам.
- Облачно. Не видно их,
товарищ подполковник.
- Да вот же они, вот они,
наши "Ласточки"! А?
Наконец-то прилетели. Дождались.
(Звучит музыка.)
- Ну что, пойдем встречать пополнение.
- Товарищ подполковник,
звено "Ласточек" прибыло
в расположение батальона
для прохождения службы.
Командир звена капитан
Клюева Галина Валерьевна.
- Выходцев! - Я!
- Принимай пополнение.
- Есть!
- А вы, товарищ... Валерьевна,
за мной!
- Есть.
- Добро пожаловать, товарищи летчицы!
- Здравия желаем.
- Ну и какого черта?
- Какого черта что?
- Ты что, специально
сюда напросилась, ко мне?
В могилу меня свести?
- Папа, ну ты в своем уме?
- Ты как с отцом...
Ты как с командиром разговариваешь?! Пигалица!
- Я не пигалица,
я офицер Красной армии.
Попробуй ты хоть раз увидеть во мне то,
чем я действительно являюсь,
а не то, что ты там себе нарисовал.
- Дура! Дура! Ну на кой тебе война?
Была б мужиком!
Воевать-то с гулькин хрен осталось.
Вся жизнь впереди! Институт, женихи... Рожай детей, воспитывай.
Нет, она сюда!
Ну что ты хочешь
этим мне доказать, а?
- Была б мужиком - и что, папа?
Ты б меня тоже в тыл отправил?
Как Федяя с Ленькой?
И не надо думать, что цель всей
моей жизни - что-то тебе доказать.
- Ну вот, она еще и курит.
Едрена вошь!
- Отдай! Дай! Дай!
Вилма, дай! Нельзя!
Не трогай, слышишь меня? Забудь!
Ты не пойдешь на задание. Нельзя!
Не трогай! Не трогай. Нельзя!
- А что вы делаете, товарищ Голикова?
- Тренировку проводим,
товарищ капитан.
- Красота-то какая.
Тренировка - это...
Скажите, а товарищ Петров в курсе,
что вы тренируете его собаку?
- Во-первых, это моя собака.
- Ну хорошо, хорошо.
Так что, товарищ капитан?
- Нет, товарищ Петров не в курсе, поскольку...
- Поскольку вы, насколько я понял...
Я, конечно, не эксперт,
но вы пытаетесь отучить ее от того, чему он обучил ее вчера,
чтобы он заменил эту собаку
другой, хотя эта лучшая. Так?
- Нет, это не так.
Вы все неправильно поняли.
- Ну да, да, конечно. Да...
А давайте так:
чтобы я понял все правильно,
мы сейчас пройдем ко мне,
и вы все напишете. Хорошо?
- Есть. Только я должна
отвести собаку.
- Отведем ее вместе.
(Негромко читает текст).
"Таким образом, я пыталась
проверить навыки животного,
приобретенные во время предыдущих тренировок, методом "от противного",
то есть препятствуя
выполнению задания".
Вы чай-то пейте,
Екатерина Андреевна, остынет.
Да, складно вы, конечно,
тут написали. "От противного".
Только метода-то такого нету.
Получается, что же -
вы мне наврали? А?
(Стук в дверь.)
Да!
- А, вот вы где.
Здравия желаю, товарищ капитан.
Вы закончили? Дал задание офицеру. Прихожу - собака в вольере,
а офицера на месте нет.
- Какое задание?
- Да там долго объяснять.
- Но тем не менее.
- Собака натаскана на подрыв поезда.
А я попросил капитана Голикову проверить ее -
попробовать сбить с толку,
помешать выполнить задание:
мало ли какие обстоятельства?
- Методом "от противного"?
- Ну да, можно и так сказать.
Я, конечно, такого термина не слышал, но он отражает суть.
- Вот Екатерина Андреевна здесь пишет, что инициатива была ее.
- Товарищ капитан,
этот метод не всем нравится.
Многие считают его
слишком радикальным.
Очевидно, что капитан Голикова покрывала меня.
Но факт в том, что это я дал приказ.
Вам нужна чья-то голова?
Возьмите мою.
(Капитан усмехается.)
Ладно.
Метод такой есть.
Бумаги нет.
Свободны.
Клоуны.
- Спасибо вам.
- Ну, не все же вам меня спасать, рассказывая ему правду, да?
- Но вы-то ему неправду сказали.
- Правду. Просто вымышленную.
- А где она?
- Штаб дивизии принял решение
начать операцию раньше.
Вилма отбыла на задание
пять минут назад.
Послушайте, Катя...
Катя, она вернется. Она вернется.
- Ты не имел права, понятно?!
Ты не имел права!
- Она вернется. Она вернется!
- Ты не имел права! Это моя собака!
Это моя собака!..
- Поплачь, поплачь.
Поплачь. Поплачь, поплачь.
Поплачь. Плакать можно.
Мешать заданию нельзя.
Тихо, тихо.
(Гудок паровоза.)
3 серия
- Готово, товарищ Егор!
- Давай. Вперед!
Так, молодец! Хорошо.
Держи направляющую. Ты же умный пес!
Давай. Вот, а теперь обратно.
- Вот так вот. Ну добрая ты собака. Туды, туды ходи.
- Алан, назад! Давай обратно!
Твою дивизию!
Детский голос:
- У него белое пятнышко на ушке.
- Что там, товарищ майор?
- Ну ты же можешь,
ты же прибег оттуда.
А надо ж туды дальше.
- Не спится?
- Вам, я вижу, тоже.
Бесполезно. Я его с 42-го пытался надрессировать.
Непробиваемый пес. Уникум.
- Кто был его инструктором?
- Да так-то никто.
То один, то другой.
Собака всегда была неуправляемой.
- Неуправляемых собак не бывает.
Бывают ошибки в воспитании.
- Кого ты боишься, Алан?
- С ним, наверное,
что-то не то сделали, по щенячке еще.
Ничего, поймем, что именно, -
сможем исправить.
- Давай. Авдеев постоянно
им интересовался.
Записывал в тетрадь, типа дневника.
- А где теперь эта тетрадь?
- Так это, при Авдееве же.
А вам зачем?
- А он где?
- Авдеев? Похоронили, в братской он.
- А вещи?
- Вещи собрали для отправки в тыл.
На позициях.
- Рядом!
- Товарищ майор, подождите.
Вот, возьмите, вдруг поможет.
Это я забрал, что б родным передать.
Ну хоть что-то.
- Это Авдеева? - Да.
- Спасибо.
- Алан, рядом!
- Ой. Оксана, дай полотенце.
- Ага.
- Вы что-то хотели?
- Так точно, товарищ летчица.
Доложиться хотел. В смысле,
познакомиться. Меня Иван зовут.
- Чтоб познакомиться, товарищ Иван,
нужно в театр сходить или в кино.
- В кино - это можно.
Я до войны киномехаником работал.
Столько всего пересмотрел!
Расскажу в лучшем виде,
а когда город возьмем, и покажу.
- Расскажете?
- Расскажу.
- Может, вы еще художник?
- И это можем. Хотите, вас нарисую?
- Давайте, лучше я - вас.
Так гораздо лучше.
- Товарищ летчица!..
Ой...
- Да он теперь два дня не отмоется.
- Да отмоется он, куда денется.
- Привет. Малыш! Вилма моя!
Моя Вилма! Моя Вилма. Красота моя! Вилма.
Ты Вилма? Ты Вилма.
- Иногда я жалею,
что подарил тебе эту собаку.
Она тебе больше меня интересна.
- Ну что ты глупости говоришь?
Я ее так люблю,
потому что это ты ее подарил.
- Ну, товарищи летчицы,
как устроились?
- Макар Кузьмич, как хорошо,
что вы зашли!
Сейчас я расскажу вам,
как мы устроились.
Вот, например, здесь спит
мой механик, товарищ Бурышева.
А у нее не одеяло, а сплошная дыра.
Кремль увидеть можно.
И что получается? Механик мерзнет,
не выспавшись.
Так и самолет не взлетит.
- Родная моя, других нет.
Все что смог - припрятал.
- Нет других?
А вы под каким одеялом спите, а?
- Ну, знаете... Вот у нас тут
женский взвод - никто ж не жалуется?
- Нет.
- У вас-то одеяла, наверное, целые?
А мои девочки чем хуже?
Макар Кузьмич!
- Здрасте.
- Здравствуйте.
- А это командирша их?
- Капитанша, Голикова.
- Ладно, идите.
- Так, а с одеялом что?
- Разберитесь. Идите, идите.
- Сидеть, Алан. Давай.
Давай-давай. Давай ищи.
Ищи, ищи...
- Товарищ Голикова?
- Да?
- Давайте знакомиться,
как командир с командиром.
Квартируем все-таки вместе как-никак.
- Голикова Катерина.
Квартироваться долго не придется.
Завтра наступление.
- На новых позициях, я думаю,
нас снова вместе поселят.
Девушек к девушкам, а? Я Галя.
Клюева.
- А?..
- Да-да. Его дочь.
- У нас, знаете,
такие слухи ходили...
Вот уж действительно,
нельзя верить слухам!
- Какие слухи?
Что он нас всех в тыл сплавил?
Так то не слухи, то правда.
Еле вырвалась!
- Теперь, значит,
к нему сами напросились,
доказать чего-то хотите, да?
- А у вас муж такой статный.
- Мой муж погиб.
- Простите.
Я просто подумала на майора,
с которым вы вчера обнимались.
- Что ж вы сразу не сказали.
Петровым интересуетесь?
Нет, он мне не муж. И вообще никто. Берите, пожалуйста.
Только у него контузия
и он о себе ничего не помнит.
Может, у него жена и десять детей.
А может, убийца какой.
Задатки есть: ершистый, что ваш наждак.
Смотрите не поцарапайтесь.
- Ищи. Ищи, ищи. Ищи, Алан.
Вот. Ай, молодец! Молодец.
Иди сюда. Сидеть! Сидеть!
- Ну что, нашли?
- Ага.
- Ну слава богу! А то зараз же выпишут, шо я затрималася.
Закрывай борт!
- Ну вот. Молодец, Алан. За мной! Закрывайте.
- Давай, Федя, закрывай.
- Так. Домой!
Да вернется она.
Вернется твоя Вилма.
- Ну что, нашли?
- Да, вот.
- Помогло?
- Да.
- Так вот в чем дело...
- С 42-го года вы мучились с Аланом. Могли хотя бы...
- Мог бы. Но я не бог весть
какой специалист,
ну, теперь вы это уже понимаете.
Вам Катюша нужна, товарищ ротный.
Она у нас лучшая.
- Вы его родным хотели отправить.
- Шепелев, аккуратней, не тряси.
Не дрова везешь.
Шепелев, мы должны уже были прибыть. Куда ты меня завез?
- Так ночью заплутал,
товарищ полковник.
- "Заплутал".
- Запутался в темноте.
- Запутался он.
Давай теперь распутывайся.
(Свист летящего снаряда.)
Мать твою! Шепелев, что это?
- Не могу знать, товарищ полковник!
- Гони! Гони!
- Ага!
- Ой, молодца! Ой, молодца, хлопцы!
Ой, братцы... Ну, выздоравливай
и возвращайся к нам.
Ну, братцы, ну, братцы, порадовали!
Ну, братцы, порадовали командира!
Давай-ка, боец, сюда этот ящичек. Давай.
Вот так вот. Во-во, вот так.
Товарищи! Товарищи бойцы
и товарищи бойцыцки!
Братья и сестры!.. Ай, да что там!
Сынки вы мои родные
и доченьки мои красавицы!
Прорвались! Погнали!
Войска соединились.
И не без нашей с вами помощи.
Не дали немцу выйти из котла.
Не дали!
Бегут, гады, бегут! Драпают!
Не без помощи нашей собачки.
Нашей славной Вилмы. Она взорвала
мост и остановила их снабжение
ценой своей жизни. Вечная ей слава!
Ура, товарищи!
Вместе: - Ура! Ура! Ура!
Ура! Ура! Ура!
- Товарищи полковник...
Товарищ полковник, эй, вы живы?
Твою ж дивизию!..
- Что?
- Не ранены?
- Шепелев... Это что?
- Это передовая.
- Что?
- Наши. Повезло, товарищ полковник.
- Мама...
- Ну что ж, товарищ полковник,
как говорится,
с прибытием на передовую.
- Да уж... Накрыла нас артиллерия.
- Как там ваш адъютант?
- Да что ему будет?
Меня завез на самое поле боя,
а сейчас спит наверняка
без задних ног. Ай!
Можно сказать,
ранение получил в бою.
- Так не больно?
- Да нет.
Ваши руки, они...
Кстати, нас не представили.
- Извините.
Капитан Катерина Голикова.
- Сейчас...
- А я Мухин.
Полковник Мухин, Степан.
Для вас можно просто Степа.
- Все, товарищ подполковник. Я пойду?
- Иди, иди, Катя.
- Выздоравливайте, товарищ полковник. - Вот уж нет.
Катенька, я готов получать ранения каждый день,
только чтоб ваши руки меня лечили.
Ну что, подполковник, стаканы давай.
Выпьем. За удачу, за победу
да за прорыв.
- У нас на передовой,
товарищ полковник, стаканов нет.
Только одни кружки.
Вы пейте, пейте. Я не буду.
На завтра приказ выдвигаться,
так что голова должна быть свежей.
- А я знаю, что ты думаешь обо мне. Крыса тыловая, да?
Всю войну просидел за Уралом,
а теперь приехал сюда, на фронт,
чтобы генералу понравиться
да послужной список сделать. Да?
- Да вы что, товарищ полковник?
Я понимаю.
Вам хотелось пороху понюхать,
повариться в нашем котле,
так сказать.
- Да.
- И как?
- Страшно.
- Разрешите?
- Заходи, майор, заходи.
- Товарищ майор, проходите. Проходите, проходите, присаживайтесь.
А мы тут с товарищем подполковником как раз о вас говорили.
Ну что ж, сработал ваш план.
Мост взорван, снабжение перекрыто, враг бежит.
Осталось дело за малым:
взорвать второй мост.
- Не получится, товарищ полковник.
- Это почему?
- Здесь почти 150 километров.
А там всего 12 было.
Не добежит пес.
- Так вы же звено ласточек получили? Получили. По моей протекции.
Самолетом доставим. Угу?
- Товарищ полковник,
тут другой расклад.
Там одна железка была, а здесь - две.
Взорвем мы мост, пустим под откос эшелон. Хорошо!
Но эшелон-то один!
А они - бац! - по другой ветке следующий пустят. Понимаете?
- А мы двух зашлем.
Обе ветки подорвем.
- Товарищ полковник, там,
где моста нет, они быстро починят.
День выиграем максимум.
Не оправдан риск.
- Товарищ майор,
товарищ подполковник,
это не предложение - это приказ,
поэтому второй мост
должен быть взорван.
В город нужно войти 7 ноября.
Не слышу.
Вместе: - Есть!
- Товарищ подполковник,
7 ноября - это же вот-вот.
- Да знаю. Но приказы обсуждаются... - ...После исполнения.
- Ну вот, ты сам все знаешь.
- Ясно. Разрешите идти?
- Иди.
Майор, погоди.
Вот. Ну, с ребятами там...
И девчат пригласите.
Только смотрите у меня,
чтоб без лишнего!
- Спасибо, товарищ подполковник.
- О-хо-хо...
- Катенька, я на перевязку.
- Товарищ полковник...
Василий Макарович, прими.
Перейдите, пожалуйста, туда. Помоги.
Садитесь.
- Благодарю.
- Но вам перевязка не нужна,
товарищ полковник.
Мы же только что...
- Просто очень болит.
И сердце.
- Товарищ полковник!
- Простите.
Но я без перевязки не уйду!
- Капитан Голикова.
Катя, мне нужно с вами поговорить.
- По службе, товарищ майор?
- Нет, но...
- Тогда извините.
- Раненых много.
- Да, большие потери
во взводе капитана Хруля.
И две собаки,
которых еще можно спасти.
И вот товарища полковника
перевязать нужно.
- Ясно.
Разрешите идти?
- Ступайте, ступайте.
- Ну снимайте повязку.
- Слушаюсь.
Ай, ай... Больно!
- Ничего, ничего, скоро пройдет.
- Ну да, голова-то заживет.
А вот сердце...
- Товарищ полковник, я замужем.
- Замужем? А где же кольцо?
Катенька, могу я надеяться
хотя бы на одно свидание?
Обещаю - войдем в город...
Только одно.
- Ну если только одно.
- Разрешите идти?
Слушаюсь.
- Ох...
- Смирно!
- Да перестань ты.
Не спите еще? В смысле, все одеты?
Можно смотреть?
- Девчонки, кто голый - одевайтесь: командир пришел.
- Ну что, можно?
- Можно, товарищ командир, оделись.
- Товарищи... женщины, девушки.
Завтра мы двигаемся дальше,
на запад, наступать.
Это наступление стало возможным благодаря одной героине.
Не человеку.
Собаке.
И благодаря замечательному инструктору Голиковой Екатерине,
которая научила Вилму всему, чему...
чему научила, в общем.
Катя, девчонки,
давайте верить в лучшее.
Я все еще верю, что Вилма вернется.
Давайте выпьем за тех,
кто дал нам возможность
завтра идти в наступление.
Ну, где ваши кружки?
- А мы не пьем, товарищ майор.
Не положено.
- А нам положено! Да, девчонки?
Ну, за тех, кто...
А теперь давайте за победу,
товарищ командир.
- А за победу выпьем,
когда немцев погоним.
Скоро. Очень скоро.
Всего хорошего.
- Смирно!
- Что ты кричишь-то?
- По уставу положено.
- По уставу...
Поет:
Расцвела сирень-черемуха в саду
На мое несчастье, на мою беду...
Поют: - Я в саду хожу, хожу
Да на цветы гляжу, гляжу,
Но никак в цветах, в цветах
Миленка не найду.
Но никак в цветах, в цветах
Миленка не найду.
Миленка не найду,
Ох, не найду...
Катя поет:
- Чтобы мне его скорее отыскать,
Видно, все цветы придется оборвать.
Ты не прячь, сирень,
Миленка в ясный день.
Не мешай мою любовь,
Любовь мне целовать,
Любовь мне целовать,
Ох, целовать.
Поют: - Только я к цветку притронулась рукой,
Слышу голос я любимый, дорогой:
"Ты сирень оставь, оставь,
Да пусть она цветет в цвету,
Лучше мы в саду, в саду
Да скроемся с тобой.
Мы скроемся в саду
Вдвоем с тобой".
Хором: - Нас ведут походным строем
на Рейхстаг
Наши командиры, наши ратные отцы!
Товарищ командир, к переходу готовы,
Рядовые Ивановы, Васильевы, Петровы!
Товарищ командир,
разрешите выступать!
Чтоб случился мир, нужно воевать!
А солдату много ль надо?
Да чтобы не брала кручина,
Чтобы гнать на запад гада
до самого Берлина...
- Я был в штабе фронта.
Там высоко оценили ваше предложение.
- Касательно взятия города 7 Ноября?
- К 7 Ноября.
7-го планируется
награждение провести.
Торжественно,
со всем командованием фронта.
- А что насчет моей инициативы
по взятию моста? Взрываем?
- А что по этому поводу
фронтовое командование думает?
- Подполковник Клюев всецело за.
Город мы возьмем в любом случае,
но тут надо ковать железо,
пока горячо.
Надо гнать их к границе.
Так сказать, сыграть на опережение.
- На опережение...
Ладно, если фронтовое командование
не против - давай.
Но смотри: самолет угробишь - репутацию замочишь.
А она у тебя и так
только-только появилась.
Говорят по-немецки:
- А она точно рванет седьмого ноября?
- Точно. В районе двух часов дня,
насколько завода часов хватит.
Стрелки остановятся и... Ба-бах.
(Слышно, как кто-то играет
на гармошке песню "В землянке".)
- Вольно. Сидите-сидите. Отдыхайте.
Значит, так. Вылет самолета
назначен на сегодня.
Летчики, ой, летчицы готовы.
А кто от вас полетит
сопровождать собаку, а?
- Я полечу, товарищ подполковник.
- Что значит "я"? Ты командир!
- Товарищ подполковник,
опыт в разведке - только у меня.
Ни у кого в нашей роте
нет такой квалификации.
- Ну ладно, что с тобой делать. Забирай собаку и за мной.
- Есть. Капитан Хруль, назначаю вас
исполняющим обязанности
командира роты.
Приказываю ускориться и быть готовыми
первыми войти в город.
- Есть.
- Я заберу Байкала.
Пошли. А ты давай, не ревнуй.
- Вот, самый короткий путь.
- Угу.
- Вот тут. Вы согласны?
- Сидеть, Байкал.
- Ну, ну... правильно.
Что, не подведет собака?
- Капитан Голикова тренировала.
- О, значит, не подведет.
Не подведешь, Байкал? Лапу! Лапу! Молодец.
Хруль: - Шагом марш!
Ты идешь? Алан, рядом!
- Смирно!
- Вольно, вольно.
- Товарищ подполковник, самолет готовится к выполнению задания.
- Маршрут?
- Проложен. Безопасен.
- Что говорит разведка?
- Последние данные - аэрофотосъемка
вчера вечером. Зенитки не обнаружены.
- Отлично. Кто пилотирует?
- Я.
- Хорошая шутка.
Я спрашиваю: кто летит?
- Я, пап!
Задание сложное,
требует особой квалификации.
- "Особой квалификации".
Вы с Петровым, как по нотам,
в унисон поете.
- Получается, Петров сам, что ли, полетит?
- Он - да. Ты - нет.
Товарищ лейтенант!
Идите сюда.
- Товарищ подполковник,
лейтенант Кулакова
по вашему приказанию прибыла.
- Готовьтесь к вылету.
- Есть.
- Пусть механик готовит самолет
к полету. А вы за мной,
на инструктаж.
Товарищ лейтенант!
Поторопитесь, поторопитесь!
Петров!
- Я! - Иди сюда.
Значит так, ситуация следующая. Летите через линию фронта
вот в этот квадрат.
Смотрите внимательно. Ясно?!
Кулакова: - Так точно! Товарищ подполковник, разрешите вопрос?
А зенитные орудия противника?
- Вопросы задавать будете
после инструктажа, товарищ лейтенант.
Петров, на местности разберешься?
- Разберусь, товарищ подполковник.
- Туда ведет железнодорожная ветка,
в трех километрах от нее
есть небольшое поле.
Как раз сойдет за полосу.
- Что, не зовут?
- Справитесь, Кулакова? Сядете, а?
- Сяду, товарищ подполковник.
- Сейчас позовут. - Дальше. Переходите, значит, речушку...
- Товарищ подполковник,
разрешите обратиться?
- Ну? Слушаю.
- У самолета лейтенанта Кулаковой
нет провода зажигания.
Лететь не может.
- Что? Как так, взлететь не может?!
- Есть что накинуть? Холодно что-то.
- Да вам метлы вместо самолетов выдать надо!
- Вот. - Спасибо.
- А еще в небо, воевать! Пигалицы.
Капитан Клюева! Ко мне.
- Я же сказала, позовут.
Да?
- В самолете лейтенанта Кулаковой вырван провод зажигания.
Твоих рук дело?
- Значит, лечу я?
- Значит, летит она.
На твоем самолете.
- Возьми. Собаку в ноги,
вы на место второго.
- Ага. Давай. О-па!
Подержите-ка. Так...
- Нет, Оксанка не полетит
на моем самолете.
- Это еще почему?
- Да потому что это мой самолет!
- Давай. Залезай, залезай.
- Это - как муж!
Как... как зубная щетка!
Ты вообще знаешь, что такое отношения летчика и самолета?
Тут связь духовная.
- Я не знаю, какая у тебя там связь
с самолетом, я знаю одно:
что я тебя никуда не пущу!
Думай обо мне что хочешь.
Не пущу, и все!
Вот родишь, тогда все поймешь.
Сейчас - свободна.
- Пап...
Я понимаю...
Я понимаю.
Можно я с ним попрощаюсь?
- С кем?
- С самолетом.
- Ой, ладно, иди. Беги.
Вот чума, а...
- Я полечу.
- Что?
- Так товарищ подполковник сказал.
Ну хочешь, сама у него спроси.
- Выходцев!
- Детский сад.
- В этом я не полечу.
Выходцеву передай.
- Когда всерьез машиной займешься?
Она же не едет, а тарахтит,
как несмазанная телега.
- Так это к начбату нужно,
я же рапорт писал.
Я бы не смог.
- Чего не смог?
- Дочь свою отпустить на задание.
- Какую дочь! Что ты городишь?
Улетела лейтенант Кулакова.
- Ну а это кто?
- Ваше?
- Лейтенант Кулакова!
Вы почему здесь, а нет там?! А?!
- Галя... капитан Клюева сказала,
что вы приказали ей лететь.
- Кто приказал? Я приказал?!
- Я вам махнула, вы сказали да.
- Дрянь! Дрянь!
Мужской голос: - Рядом.
Рядом.
Рядом.
- Шлем!
- Так... Ага.
Как слышно? Прием!
- Можно так не кричать.
А вы почему вызвались сами полететь?
Командир потерял взаимопонимание
с солдатами?
За вас не пойдут умирать. Верно?
- Нельзя потерять то,
чего никогда не имел.
Ну а вы?
У вас же все в порядке с вашим звеном.
Почему вызвались сами лететь?
- А я младшая. У меня два брата.
Поздний ребенок.
Меня залюбили до смерти.
- Молодец, молодец.
- Ищи, ищи, ищи.
- Все заминировали, гады. Стой!
- Давай, давай, давай! К ноге. Искать. Молодец!
- Рядом.
- Иди. Давайте еще там посмотрим?
- Что там у вас, Володя?
- Все чисто.
А у вас?
- Да вон.
Странно, чего же они
памятник не свалили.
- Ха! Ну как, народ попрет
к памятнику на праздник,
цветы возлагать - и все.
- Ну да, да.
- Ну-ка, вперед. Вперед.
- Все равно странно. Девчата, пойдем.
- Рядом.
- Пошли, пошли, пошли.
Иди сюда. Вперед.
- Ну что, Шепелев, самое место
для банкета командования фронта, а?
- Так точно, товарищ полковник!
(Сигналит.)
- Капитан Голикова!
- Что, как лапа-то, выздоровела?
- Здание осмотрите - доложите.
Идите, девчата.
- Катюша, задержитесь.
- Товарищ полковник.
- Видите, не обманул я вас:
мы в городе.
Теперь ваш черед обещания держать.
- Товарищ полковник...
Степан Сергеевич,
не до свиданий мне сейчас.
Взрывчатку ищем, сами понимаете.
- Ого!
Вы даже отчество мое узнали.
Думали обо мне?
Приятно. Да я не тороплю вас, Катюша.
Завтра.
А сегодня ищите взрывчатку.
Особенно здесь.
Седьмого ноября все командование
фронта здесь гулять будет.
- Разрешите идти?
(Свистит.)
- Гули-гули-гули... Я иду.
Иду уже, мои хорошие. Иду.
(Собачий лай.)
Вилма. Вилма!
Вилма! Вилма! Вилма, иди ко мне! Да.
Вилмочка, девочка моя. Вилма.
У тебя кровь, что ли?
Девочка моя. Иди сюда, иди сюда,
иди сюда. Хорошая моя. Хорошая.
- Тихо. Ничего.
- Вижу, что ничего. У вас как?
- Ничего. Тихо.
- Вы чердак и второй этаж проверяли? - Да все проверяли.
Там Хруль и Юля еще смотрят.
- Ну если чисто, тогда отбой.
- Пойдем. Пойдем. - Рядом.
- Ну что, Володя?
- Все чисто.
- Девчата?
- Ничего.
- Катя, ну правда,
если бы было что-то - нашли бы уже.
- Странно. Очень странно.
- Катя?
- Немцы никогда не оставляли город без сюрпризов.
Ты сам знаешь.
- Да.
- Вилма бы нашла.
- Катя, три круга. Три!
Ну правда, мы все перерыли.
Пойдем, отдохнуть надо.
И собакам, и людям.
- Да, правда, девчата, идите отдыхайте. Вы идите, я пройдусь.
Вилма! Вилма, ко мне! Вилма! Вилма!
Вилма, ко мне! Вилма! Вилма!
Вилма!
- Ну здравствуй, жена полицая.
Я соскучился.
4 серия
Не поверишь - я даже не искал вас.
Слышал, что в город вошли.
Ну, думаю, не может же быть
такое совпадение.
А потом смотрю, Вилма наша бежит.
Ну, думаю - судьба.
А потом ты пришла.
Гули-гули-гули...
- Ты же понимаешь,
что если я скажу хоть слово...
- Что? Расстреляют меня.
А потом тебя.
Ну или до конца жизни будешь ходить,
тебе в спину будут плевать.
Если повезет, конечно.
Ты не объяснишь ведь никому,
что сначала бросила меня,
а потом к своим сбежала.
Я в полицаи пошел,
чтобы тебя не тронули.
Тебя, понимаешь?
Потому что любил. Защитить хотел.
- Как? Помогая этим гадам творить то, что они с нами творили?
- Да, конечно, надо было в леса убежать или трупом стать, да?
Труп - он ведь лучший защитник любимой женщины.
- Надо было.
А то, что в спину будут плевать,
я как-то переживу.
- На. Подержи, подержи.
Только не урони.
Видишь, не приняли ее.
Уходить мне надо, Катя.
Но мне помощь твоя нужна.
Один я не смогу.
- Чем я тебе помогу?
- Не ты - Вилма.
Она меня через линию фронта проведет. Сама понимаешь:
блокпосты, патрули и минные поля.
- Мне проще тебя пристрелить.
- Ладно.
Вот сюда.
В сердце, которое ты
когда-то разбила.
- Черт с тобой.
- Ты подумай, Катя.
До завтра, до полудня, подумай.
Но если надумаешь меня сдать,
я тебя сам сдам.
И свидетельство наше о браке -
оно теперь всегда со мной.
- Вилма, пойдем.
(Насвистывает.)
- Давай отдавай.
- Уноси.
- Сюда поднимайся, на второй этаж.
Быстрей, быстрей.
- А они давно прибыли?
- Давно уже.
- Ясно.
- Я сам, Шепелев.
- Понял.
Товарищ полковник, чемодан куды?
- На диван брось.
- Могу идти?
- Свободен!
Ну зачем ты меня так пугаешь, Аленка?
- Что вы делаете? Товарищ Клюева!
Что вы тут дом мод устраиваете?
- Смотрите: вот - дом, вот - мод.
- Лежать. Лежать!
- Вы чего?
- Держите, Клюева.
Держите, надевайте.
- А как же вы?
- Ну что, мне вам помочь, что ли? Давайте, давайте.
(Байкал рычит.)
Тихо!
(Доносится немецкая речь.)
Тихо.
Тихо.
- Какой вы сильный, товарищ майор.
(Тихо присвистывает.)
- Давай сюда. Рядом. Лежать.
Со мной, со мной.
- А где мост-то?
- Там.
- Надо идти.
- Нельзя. Дальше Байкал один.
- Прости. Не хотела тебя будить.
- Во сколько они вернуться должны?
- Сейчас время отлета,
пока не рассвело.
Вместо Галки я должна была лететь.
- Ну что, ты все помнишь?
Рычажок, мячик, скинуть сбрую.
Вперед. Вперед!
- А мы его тут подождем?
- Сам вернется. Пошли.
- Тоже, что ли, по Петрову сохнешь?
- Нет.
Почему "тоже"? Еще кто?
- Будешь?
- Нет.
Узнаешь чего - скажешь?
- Конечно.
- Ой... Ох...
Ой, все, надо привал.
Я не могу больше.
- Терпите.
- Мне ваш сапог хуже испанского, товарищ Петров.
- Держите. Зато ноги сухие и целые.
Давайте, вам еще ими на педали
в самолете жать.
Недалеко осталось.
Вон там, за речушкой, само...
- Ах!
- Ложись! Ниже!
Давай назад. Назад! Быстро!
Назад, назад. Быстро!
По-немецки: - Стоп!
Мост разрушен.
- Чините, у нас мало времени.
- Сюда.
- Тут не меньше двух часов работы.
- Слушаюсь!
- Ну чего?
- А?
- Они ж самолет найдут.
- Это если искать.
А у них сейчас голова другим забита. Мостик ладят.
Иди сюда.
- Мы уже на "ты"?
- А то за штурвалом уснешь.
- Ой...
- Давай садись.
- Ага. Ох...
- Пришла.
А Вилма? Вилма где?
- А нет Вилмы.
Приведу ее, если скажешь,
где заложена взрывчатка.
Ну, всегда, когда отступают, закладывают взрывчатку.
Это учебник?
- А памятник Ленину?
- Откуда ты знаешь
про памятник Ленину?
- Да так.
Люди рассказывали.
Я, Катя, уже не при делах.
- Может, и нет.
Но ты ведь не один. Вас таких много.
Наверняка кто-нибудь
что-нибудь знает.
- Говорят, в городе кинотеатры открылись.
А у тебя какой фильм самый любимый?
Ой... Можно?
Холодно.
Ну так какой?
- "Дети капитана Гранта".
"Ландия, ландия..."
"Возьмите сигару,
сигара успокаивает".
- Ладно, я поспрашиваю.
Но если это игра какая-то...
- У тебя есть время до 7 ноября.
- Кыш! Кыш!
- Странно. Я фильм наизусть знаю,
а где и когда смотрел - не помню.
А у тебя?
- Ты такой не смотрел.
"Биг браун айз".
Тоже с Грантом.
Но не с капитаном, с Кэри.
- А может, и смотрел, но забыл.
- Да, прости.
- Ничего.
- А хочешь, я помогу тебе?
- Я уже написал ходатайство.
Вот жду ответа.
Но только это не скоро будет.
- Ну, я могу ускорить.
- Мне кажется, вы преувеличиваете
ваши возможности командирской дочки.
- Спорим? Я договорюсь.
- Ну что?
- Ласточка-5. Ласточка-5, прием.
Ласточка-5, ответьте гнезду!
Ласточка-5. Ласточка-5, прием.
Ласточка-5. Ласточка-5.
Ласточка-5, ответьте гнезду.
Ласточка-5, прием!
Ласточка-5, ответьте гнезду.
- Потерпи.
Потерпи, моя девочка, потерпи.
Узнала что-то? Тихо-тихо, не надо.
- Оксана говорит, нет связи.
- Понятно.
- Катя, я не пойду, я здесь.
Я с тобой побуду.
- Ну-с, где тут наша героиня? Наслышан, наслышан. Красавица.
Умница,
помогла нам наступление сделать.
- Товарищ полковник, осторожнее.
- Да-да-да. Да.
Товарищ боец, вы свободны.
- Катя?
- Ступай.
- Есть.
(Собака скулит.)
- Тише. Лежи, девочка, лежи.
- Ну, Катерина Андреевна!
А говорят, обещанного три года ждут.
Все. Но не я.
- Вилма... Товарищ полковник,
я понимаю, что обещала,
но сейчас не самое удачное время. Вилма...
- А что Вилма? Слава богу, жива.
Вилма у нас героиня,
ей отдыхать надо. Я думаю, вам тоже.
- Товарищ полковник!
- Помнится, давеча
вы мне рассказывали, что замужем.
А девчата ваши говорят,
что вы местная.
Может, это муж ваш где-то здесь
мешает обещанному свиданию? А?
- За нас.
- Не знала,
что рестораны открыли уже.
- Так они еще закрыты.
Это специально для вас.
- Слушаю вас.
- Людочка, а что у нас есть?
- Пока немного. Борщ со сметаной. Котлеты по-киевски.
Голубцы. Драники.
- Мы пока подумаем, Людочка,
а вы сделайте что-нибудь с музыкой.
Звучит песня:
"Качается, плещет на баках
Соленый рыбацкий баркас.
Про нас говорят -
рождены мы в рубахах
В суровый решительный час.
А про нас говорят -
рождены мы в рубахах..."
- Смотри, собака! Собака!
- Стоп!
Стоп!
(Грохот взрыва.)
- Ты слышал?
- Что это?
Немцы: - На железной дороге
что-то случилось.
- Надо узнать, что там случилось.
- Да. Поехали. Скорее.
- Байкал вернется?
- У Вилмы был бы шанс. Она гений.
А Байкал... просто собака.
- А вы жестокий.
- Куда? Надо темноты дождаться.
- Я дура, что ли? Просто связаться. Отец там с ума сходит.
Скажу, что мы ночью прилетим.
- Ну что, Катюша, давайте выпьем.
- Я еще это не выпила.
- Давайте, давайте.
Сейчас... Надобно еще.
А то сидим как неродные.
Ну что? А? За вас!
До дна, до дна, до дна!
- Степан Сергеевич, я не пью.
А если пью, то столько, сколько хочу. - Ух ты.
Какая строптивая.
Жаль.
Вы, Катюша, прям как жена моя.
- Вы женаты?
- Так ты тоже.
Да, женат. Было дело.
Хотел было развестись, потом война - развела как в море корабли.
Как-то так.
А муж твой - он где?
- Правда, давайте выпьем?
- Разрешите на танец?
(Звучит музыка.)
- Извините, мне нужно выйти.
- Катюша, не прерывать же танец.
- Степан Сергеевич!
- Скажи, а что не так? А?
Я перед тобой и так, и эдак,
а ты как лед.
- Степан Сергеевич, извините, свидание окончено.
- Товарищ подполковник!..
- Докладывать босиком будете,
товарищ майор?
- Ура! Живы.
- Разрешите.
(Смеется.)
- Давайте я вам помогу.
Девчонки, принимайте!
Товарищ подполковник,
задание выполнено.
- Ай, молодца. Ай, молодца!
Ну ладно, все. Отдыхай, отдыхай.
- Товарищ Голикова!
- Спасибо.
- Ну Галка! Ну Галка! О!
Отдыхать!
- Есть - отдыхать.
- Пойдем отдыхать...
- Катя!
Товарищ Голикова, вы зачем-то пришли, а теперь уходите.
- Я хотела извиниться. Вы были правы.
Вилма выжила. Она вернулась.
- Да! Я же говорил.
- Да, я просто поняла,
что вам сейчас не до меня,
и не хотела мешать.
- А, простите. Катя!
Я давно хотел с вами обсудить...
Как со специалистом.
Вот здесь. Про Алана.
Где? А, вот. Его прикормили.
- Ну, я почитаю -
и мы с вами обсудим.
- Катя, я вас провожу.
- Очень злилась на вас.
- Я понимаю.
- Решила, что вы Вилму
отправили на задание,
только чтобы отомстить мне
за эту выходку перед строем.
И вообще не то о вас думала.
Вот, извинилась.
- Катя, откуда мы знаем,
что есть то, а что не то.
Вот иногда смотришь на человека -
кажется, что это тот самый человек.
А потом смотришь - совершенно не тот.
- Куда ни плюнь -
все в Петрова попадешь.
Замужем она. Петров, куда ты лезешь?
Ну ничего, ничего.
Посмотрим, чья возьмет.
- До завтра.
- Да.
Поговорим завтра как профессионалы.
Спокойной ночи.
Детский голос: - Папа!
Она хорошая.
- Ты кто?
- Тихо, тихо, тихо, тихо, тихо.
Тихо, тихо, тихо.
- Ну что?
- Я узнал. Бомба в подвале горсовета.
- Врешь. Я там лично полдня искала.
- А за стенами тоже смотрела?
- Говори. Говори, где искать.
- Тихо, тихо, тихо...
- Бомба где?! Говори!
Давай!
- В подвале. Кладка.
Чтоб собаки не почуяли,
они перцем посыпали.
Это, как ты говоришь, учебник.
- Ладно, я проверю.
- Ну уж нет. Теперь твоя очередь.
До линии фронта четыре километра.
Не развалишься.
Тихо, тихо, тихо, тихо.
Иди за собакой.
- Давай, девочка. Сейчас пойдем. Рядом.
(Собака скулит.)
(Лает.)
- Катя, долго идти-то будем?
Рассвело уже.
- Ну все. Там наш последний блокпост.
Обойдешь с той стороны.
Дальше - твои, фашисты.
Прощай. И свидетельство отдай.
- Иди сюда.
- Вилма.
- Тихо, тихо, тихо.
Тихо, тихо, вот так.
Тихо, тихо, тихо.
Тихо. Спокойно, девочка.
Мама сейчас поспит и нас догонит.
Вилма, рядом.
- Помогите...
(Звучит тревожная музыка.)
(Слышен собачий лай.)
Алан. Алан.
Держи. Неси.
- Ой, я, наверное, рано.
Голикову разбудите. Я на входе жду.
Разговор у меня профессиональный назначен.
- Так не ночевала она.
- То есть?
- Ну вон.
- Как - не ночевала?
А почему не доложили?
- Ну извините.
Я не знала,
что такое надо докладывать.
- А-а.
Алан? Откуда ты здесь? Что это?
Катя... Веди, Алан!
Давай! Давай, Алан! Быстрее, быстрее!
Катя!
Катя?.. Катя! Катя, Катюша! Ты живая?
Живая, живая... Не умирай!
Не умирай, Голикова, слышишь!
Слышишь? Давай, держись! Дыши!
Дыши, не умирай!
Сейчас, Голикова, сейчас!
Глаза не закрывай только!
Алан. Алан! За мной. За мной.
Сейчас, Голикова, сейчас...
Не закрывай глаза!
Стой!
- Помост - вот здесь.
Бойцы будут стоять в шеренгу
здесь и здесь.
Я встану вот здесь.
- Товарищ полковник!
Товарищ полковник!
- Чего тебе, Шепелев?
- Вы просили ускорить ход по Петрову.
- Да, меня об этом внезапно попросила
дочка подполковника Клюева.
О как... Шепелев!
- Понял. Свободен.
- Так точно!
Ну что, Петров, сам о себе
еще ничего не знаешь.
Все козыри у меня.
- Рядом. Рядом.
Еще чуть-чуть - и отпущу тебя.
Все, девочка. Пришли. Свои.
Все, беги.
Говорит на немецком языке:
Все в порядке, я свой.
Я сотрудник комендатуры.
Из города. Отбился от наших и...
- Стоять! Наши друзья
дома пьют шнапс.
- Ай! Нет! Я свой. Я свой, братуха.
Посмотри. Посмотри, пожалуйста. Вот.
Я свой. Вот - документы.
Не надо. Не стреляй.
(Лай собак.)
(Кричит.)
- Так.
- Так. Перекладывайте.
- Катя!
- Здесь подождите.
Она еще под наркозом,
но вас вспоминала.
Фу!
- Извините.
- Поговорите с ней, но осторожно.
Пойдемте, Соня, вы мне нужны.
- Катя. Катенька. Катюша.
Катюша.
- Горсо... Горсовет...
Бомба... Кладка в стене...
- Что? Что? Что?
- Бомба... Подвал...
Горсовет... Горсовет...
- Батальон! Направо-налево!
Равняйсь! Смирно!
Равнение на середину!
К торжественному...
- Здравия желаю,
товарищи красноармейцы!
Батальон: - Здравия желаем,
товарищ маршал Советского Союза!
- Вольно, товарищи!
Бойцы! До границы осталось
совсем немного! Немец бежит!
За нами поля, орошенные кровью
наших боевых товарищей,
сожженные деревни, миллионы жизней!
Но мы не дали врагу
осуществить задуманное.
Сохранили нашу Советскую Родину!
И сегодня, в день празднования Великого Октября,
поздравляю вас!
Батальон: - Ура! Ура! Ура!
- Стоять! Стрелять буду!
- Стой, площадь закрыта.
- Майор, в здании бомба.
Ты, конечно, можешь меня пристрелить.
Я могу 10 минут тебе объяснять,
откуда и как я узнал.
Но, если мы бомбу не обезвредим,
мы взлетим все вверх -
вместе с командованием фронта!
- Гладких, за старшего!
- Есть!
- Бовин, Нечипоренко - за мной!
Если что выкинешь -
стреляю без предупреждения. Вперед.
- Давай. Давай, майор, быстрее!
- Орденом Красного Знамени награждается
подполковник Тюленев!
- Я!
- В боях за родину потерял зрение,
но выполнил воинский долг.
- Служу Советскому Союзу!
Батальон: - Ура! Ура! Ура!
- Кладка. Ищем свежую кладку.
Один сюда. Эту стену тоже проверяем!
- Ага.
- Нет.
- Да что ты ходишь за мной, майор? Давай тоже помогай, ищи!
Сюда!
Вот она. Ящик!
Раз! И раз! И раз! И два!
(Слышен таймер бомбы.)
- Поздравляю.
- Служу Советскому Союзу!
- Поздравляю, лейтенант.
- Служу Советскому Союзу!
(Работает таймер бомбы.)
(Таймер бомбы смолкает.
Петров облегченно выдыхает.)
- Капитан Голикова?
Здравствуй, дочка.
- Здравствуйте...
- Тихо, тихо, тихо.
- ...Георгий Константинович. Ой.
- Спасибо тебе, Катюша.
Если бы не ты,
меня бы из-под руин
сейчас выковыривали...
Вместе со всем командованием Западного фронта.
Он мне все рассказал про тебя.
Не буду тебя долго мучать. Ты ранена.
Просто решил, пока я здесь,
лично, так сказать, поблагодарить.
Капитан Голикова,
командование Западного фронта
награждает вас медалью "За отвагу".
- Служу Советскому Союзу.
Тихо: - Ура.
Все: - Ура. Ура. Ура.
- А ты - береги ее.
- Есть.
- Уходим, товарищи, уходим.
- Катя...
Катюша...
(Стук.)
- Да...
Если б не вы...
Даже страшно подумать.
- Что вам надо, товарищ капитан?
- Мне нужна формальность:
когда и от кого
вы получили сведения о бомбе.
Мелочь. Очень жду.
Поздравляю.
- Катерина Андреевна, прошу прощения. Дело в том, что перчаточку
где-то тут у вас обронил. А! Вот она.
Не хочу вам мешать,
поэтому буду краток.
Товарищ Петров, помнится,
вы запрос писали в штаб дивизии.
Мы получили ответ по вам:
"Петров Егор Александрович,
1903 года рождения, Ленинград.
Семейное положение - женат.
Дети: Петрова Мария Егоровна,
1935 года рождения".
Женат ты. И дочь у тебя имеется.
5 серия
(Звучит мелодия песни "Журавли".)
"Любимые мои..."
Мои... Мои...
- Ты глаза мои помнишь?
- Карие? Голубые?
- Нельзя угадывать.
Ты должен вспомнить.
- Голубые.
- Тебе пришел ответ
из отдела кадров дивизии?
Должны были ускорить, я договорилась.
- Пока нет, но за хлопоты спасибо.
Мои...
- А ты слышал, что ДК открыли?
Сегодня концерт дают.
А мне пойти не с кем.
Девчонки все на свиданиях.
- Прости, сегодня никак.
- Жаль. Ну ладно, пойду одна.
Фронтовая бригада из Ленинграда, Балтийский флот.
- Ленинград?
- Ленинград.
- Через час у ДК. Договорились?
- Через час.
- Опа, опа.
- Что с твоим Ромашкой?
- Пишет, что говорить пока не может.
Мариша, пойдем обратно,
а то сейчас перейдем за линию фронта
и сами не поймем.
- Вот ты осторожная стала,
как замуж позвали.
- А то! Когда есть что терять.
Господи, третий год на войне,
а все в дрожь бросает.
- О-о, хорошо его так погрызли.
- Волки, что ли?
- Да нет. Не волки.
- А этот наш вроде. Одет по-нашему.
- Немцы только вчера отсюда отошли.
- Голиков. Однофамилец нашей Катюши.
- Катюшу недалеко отсюда нашли - полверсты, не больше.
- И что?
- Ну... странно это. Нет?
Он Голиков, она Голикова.
Были почти в одном и том же месте
и, если я хорошо помню лекции
в мединституте,
почти в одно и то же время.
Следы собачьи вон.
- Да мне плевать,
что тебе странно, поняла?
Я с Катюшей с сорок второго года
рука об руку.
И ничего общего с полицаем
у нее быть не может. Пошли!
Пойдем, я тебе говорю.
- "Как я по вам..."
Бред какой-то. "Милые мои,
хорошие, единственные...
Жив..."
Только не понимаю зачем.
"Яблочко".
(Играет мелодию песни "Яблочко".)
Поет: - Эх, яблочко,
куда ты катишься?
От советских моряков
ты не спрячешься.
От советских моряков
ты не спрячешься.
Эх, яблочко, да переспелое,
А я девушка лихая, даже смелая.
- "...Многократно была свидетельницей мужества и героизма
товарища Голиковой Е. А.
Прошу не делать огульных выводов,
однако считаю своим долгом сообщить, что знаю,
дабы разобраться во всем как есть. Еценко М. Д.".
- Все так и есть, товарищ капитан,
но...
Катя... Товарищ Голикова, она...
- Вас ведь Марина зовут?
- Да. Ой, так точно.
- Марина, вы все правильно сделали.
Я уверен, что это просто совпадение.
Голиковы - это же не Сумароковы
с Фонвизиными.
Они у нас, как Ивановы с Кузнецовыми,
в каждом селе по семь семей.
- Разрешите идти.
- Идите.
- О, нет, Катенька, на передовую еще не скоро.
У вас большая потеря крови.
Гемопоэз и образование новых клеток взамен утраченных...
- Знаю, знаю,
начинается только на пятые сутки.
- Да, да. Все верно.
В вашем случае это позавчера.
О швах даже не говорю.
- Доктор, ну хотя бы погулять.
Тесно тут, тоска.
- Тоска?
Читайте, пока есть время. Наслаждайтесь.
Я бы с удовольствием оказался
на вашем месте.
- Так ложитесь, а я за вас поработаю.
- Отдыхайте.
- Я всегда вижу одну девочку,
голос слышу,
а лица не помню.
- Можно?
- Дочка одна приходит,
не знаю почему.
- Печати нет.
- Что?
- Печать.
- Какая разница.
- Рада за тебя.
Поет: - Эх, яблочко,
куда ты катишься?
От советского матроса
ты не спрячешься.
От советского матроса
ты не спрячешься. Эх!
- Спасибо! Наш концерт окончен.
- Егор, вы куда?
- Я сейчас.
- Если взять парочку
военных музыкантов...
- Я прошу прощения!
- Простите.
- Вы ведь из Ленинграда, да?
- Да.
- Вы не могли бы передать? Пожалуйста, у меня семья там.
- Да у нас гастроли только начались,
в Ленинграде будем через неделю,
не раньше.
- Я понимаю, но полевой почтой
все равно дольше будет. Пожалуйста.
- Товарищ капитан!
- А? - Здравия желаю.
Узнали? Ну!
- А!..
- Скучаете? Я провожу вас?
- А вы нахальный.
- Ну...
- А проводите.
- Даже не запечатано?
Не боитесь, что прочту?
Конечно, передам.
- Спасибо вам большое.
Большое вам спасибо.
- Установить, откуда и куда идут следы,
невозможно, товарищ капитан.
Там дальше хвоя ковром сплошным.
- Уверен?
- Так точно. Посмотрите.
- Откуда ж вы прибежали, звери?
- А может, пригнать сюда этих же собак? Пустим по следу.
- Да мне кажется, я знаю,
куда тот след приведет.
Где, говоришь, Голикову нашли?
- Да полкилометра, не больше.
Но там все равно будут следы.
Туда же собака Петрова привела.
- Голикова же местная.
- Помните.
- Вот что. Дуй-ка ты пулей в город, перерой там все архивы,
посмотри, за кем замужем была
эта Голикова.
- За ним? Вы думаете,
они здесь встречались?
- Простите.
- Сколько?
- Рубль двадцать.
- Здравия желаю,
товарищ подполковник!
Я заберу за рубль сорок.
- Два.
- Спасибо!
- Виноват, товарищ подполковник.
Пошутил.
- Ну что, сынок, цветочки покупай. Смотри, сама растила.
- Вот эти сколько?
- Да тебе хоть за рубль все отдам.
Берешь?
- Да, беру.
- Завернуть тебе, может?
- Нет, не надо. Я так.
- Ну, бери так. Спасибо.
- Спасибо.
- Удачи тебе, сынок.
- Благодарю.
- Сми!..
- Т-ш-ш!
Клюева Галина.
- Вон она, красоту наводит.
- Я извиниться пришел. Вчера
нехорошо как-то получилось. Я...
- Да ничего. Это ты меня прости. Знакомого встретила и ушла.
- Да я тоже хорош. Вроде как вместе договорились в ДК сходить,
а я даже не проводил.
Вот. Держи. А всем можешь сказать, что это от знакомого твоего.
- Хорошо. Так и скажу.
- Галя, я тебе не сказал...
Не знаю почему.
В штабе действительно ускорили все. Бумага пришла.
Женат я.
И ребенок у нас. Дочка.
Я их не помню.
Но не предам.
- Что ж... Поздравляю.
Рада за тебя.
Красивые цветы. Спасибо тебе.
- Извини.
(Слышен звон.)
(Слышен звон.)
- Степа, почитай мне.
- Я не умею же. Ты чего не спишь?
- Умеешь, не ври.
- Ну, начинаем.
"Был тролль, злой как черт.
Он зеркало смастерил волшебное.
Туда коли посмотришься,
так все плохое в тебе всплывет,
а хорошее, значится, напротив - сгинет.
(Стук в дверь.)
- Да!
- Это я, товарищ полковник.
- Что тебе, Шепелев?
- Вы цветочки просили купить.
Шикарные.
- Цветочки?
Спасибо, Шепелев.
- Не за что, товарищ полковник.
- Свободен.
- Есть!
Звучит песня: "Привет тебе
от берегов Камчатки.
Гранитный город..."
- Подходи, красавица.
- Сочные?
- Сочные.
- А в жидком эквиваленте есть?
Это все?
- А для тебя, товарищ летчик,
у меня есть понежнее. - О!
То, что надо.
- Скажите, как вы узнали, где бомба?
- Я все изложил в рапорте.
- Да, я видел.
Добавить ничего не хотите?
- Нет.
- Хотите правду? Я думаю,
что Голикова узнала о бомбе
от своего мужа. Да. От мужа.
Он у нее полицай.
Не рассказывала, нет?
И вот прямо сейчас мой сотрудник
едет в город, в архивы.
И он найдет подтверждение, Петров. Найдет.
Ты, если что знаешь,
лучше сейчас скажи,
потому что если не соучастником,
то потерявшим бдительность пойдешь,
а то и то - лагеря.
- Здравия желаю.
Сестричка, я к Голиковой.
- По какому вопросу?
- Так это, доктор, по какому,
по какому... По личному!
- Нет-нет, я категорически
против подобных экзерсисов.
- Доктор, перестаньте.
Вы же сами понимаете...
- Но только недолго.
А то она уже тоскует взаперти.
- Ага. Спасибо.
Катя! Здравствуйте.
- Степан Сергеевич?
- Это вам.
- Зачем вы пришли?
- Ну...
Катя, я, признаться,
после того ресторана спать перестал.
Ну да, да, я знаю.
Да, глупо расстались, что уж там.
Вел себя как дурак.
Еще голова потом два дня болела.
Катя, ну, каюсь. Перебрал.
- Степан Сергеевич, вы лучше
перед супругой своей покайтесь за то,
что флиртуете с другими женщинами.
- А я, может быть, теперь не флиртую.
Я вину загладить хочу.
Знаю, знаю...
Знаю, что вы обо мне думаете.
Правда.
А я от всей души.
Выздоравливайте.
- Степан Сергеевич!
Вы прощены.
- Спасибо, Катюша.
- Товарищ Вержбицкий,
мне Голикова нужна.
- Всем Голикова нужна.
Пожалуйста, наверху она.
Мухин: - Катюша, я...
Не знаю, с чего начать.
Катя, разрешите вас пригласить
на ужин.
- Степан Сергеевич, вы опять?!
- На пикник!
- На какой пикник?
- На свежем воздухе.
- Меня врач не отпустит.
- Ну, считайте, что уже отпустил.
- Не может быть.
- Может, может.
Со мной точно отпустит.
Жду внизу.
- Степан Сергеевич!..
- Внизу!
Сестричка... Спасибо!
Возгласы: - О! Вот это да!
- Ну ты, Галка, даешь -
патефон приволокла.
- А что отмечаем-то хоть?
- День разбитых сердец.
Подойдет?
- О, это про нас!
- А ты, Галюша, молодец,
что мужиков назвала.
Я бы до такого не додумалась.
- Ну а что?
Один раз живем. Верно?
- Это точно.
О! Наш человек.
- Держите.
Сейчас...
(Звучит музыка.)
- Танцуйте!
- Я скучал. А ты?
- А я нет.
Я не люблю нахальных.
- Но танцуешь-то ты со мной.
- Но это ты меня пригласил.
- Это да.
Что не так?
- Для вас танцы закончились.
- Есть, товарищ капитан.
- Товарищ старший лейтенант, жду вас.
Звонили.
- Здрасте.
- Пожалуйста.
- Ждите!
- Ага.
- Так...
Катя Голикова.
- Нашли, что искали?
- Нет. Почему, есть идеи?
- Нет. Тут немец два года,
а я только три дня как на должности.
- Бардак тут у вас.
- Извиняйте.
- А вы же местный?
- Ага.
- Город маленький.
Голикова Екатерина - знали ее?
- Нет.
- Плохо.
- Вы хорошо играете,
Степан Сергеевич.
- Стараюсь. Для вас, Катюша.
- Всем так говорите?
- Я смотрю,
вас на мякине не проведешь. Прошу.
- Зачем же пытаетесь? Рефлекс?
- Да, рефлекс. Как у собаки Павлова.
А знаете почему?
Потому что все они и вы - это...
Разница есть.
Не знаю, как сказать. За вас.
Ну же.
- Неужели вам никто не отказывал,
Степан Сергеевич?
- Почему же? Отказывали.
Отказывали.
А знаете, Катюша, вы мне
сестричку мою напомнили, Аленку.
Мне двенадцать было, а ей - шесть.
- Она?..
- Да, да. Она умерла.
Нас в семье девять было.
Мать одна, отцы разные.
Максим Горький. "На дне".
- Сочувствую вам.
- Четверо живы. Я кого смог
пристроил - забронировал в тылу.
Кого бухгалтером, кого электриком. Остальных не помню.
У меня не было к ним
никакой близости никогда.
А вот к Аленке было.
Умерла она, а... а я не верил.
- Там кусты были розовые у них, табуретки, значится, детские.
И Кай с Гердой взяли друг дружку
за руку
и про дворец Снежной королевы забыли.
Вы куда ее?!
- Все, паря.
- Куда?!
- Муж. Голиков Михаил Константинович.
- Вспомнил?
- Глаза. Они серые?
Доча? А где мама?
Почему ты всегда одна?
- Мама со мной. Она тоже придет. Вспоминай.
- Я вам письмо написал. Ай.
- Катюша, прежде чем я верну вас Вержбицкому,
в качестве компенсации
хочу вам сделать
за моральные страдания презент. Прошу.
- Спасибо.
Это Ленинград?
Никогда не была.
- Ну, в чем дело?
Кончится война -
обязательно побываем вместе.
- Степан Сергеевич...
Вы меня удивили, признаться.
Я думала, что вы другой,
а у вас душа, и...
Но любовь - это не про нас.
- Любовь, любовь...
Катя, а кто про любовь-то?..
Кто про любовь-то говорит?
Катя, я ж не дурак, я все понимаю.
Я просто хочу предложить вам
гораздо больше.
Вы же со мной будете
как за каменной стеной.
И во время войны, и после, и...
- Что, жить в хорошей квартире
и принимать вас по субботам?
- Зачем так обобщать? Катя,
ну поймите... Да. Да, Катя, я женат.
Но не живу с ней. Давно.
И бросить ее не могу.
Что есть, то есть.
Обязан я ей, Катя, крепко обязан.
- Нет!
- Все равно Петров твой
не будет никогда твоим.
Правильный слишком. Знаю я таких.
Ну, ладно, ладно, Петров. Ничего.
Не все ты про себя еще знаешь.
Козыри-то у меня.
Поехали.
- Там папка отдельно лежала.
Бардак там у них.
Документов в архиве не было.
Ключи два года у немцев были.
Но я поговорил с местными:
Голикову не помнят.
- Значит так...
Ты нашел, что искал. Понял?
- Но это же неправда.
- Неправда? Что правда,
а что неправда, решаем мы.
Идите.
- Вспомнил лицо дочки. Маши.
У нее серые глаза.
- Вот видишь.
Скоро и все остальное вспомнишь.
- Катя... Я знаю про твоего мужа.
Только я. Больше никто. И не узнает.
- Если б не было войны,
Мишка был бы самым лучшим.
Это он мне Вилму подарил.
А потом...
Я не сдала его, потому что не смогла.
Это как...
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Поберегите ее.
- Угу.
Катя, с тобой сейчас начнут работать, будут расспрашивать.
Много кто.
Уполномоченные, следователи.
Никому ничего не рассказывай
про своего мужа.
- Может, наоборот, лучше рассказать?
Не могу больше, не могу больше,
не могу. Пусть накажут.
- Нет, Катя, нет. Никогда нельзя менять показания. Это закон.
Что это?
- Альбом подарили с фотографиями.
Посмотри. Это же Ленинград.
Вспомнишь вдруг.
Возьми себе.
Может быть, тебе это поможет.
- Тут вот какое дело, Мухин.
Мне сейчас сверху звонили.
Помнишь, когда бомбу-то заложили
в горсовете?
- Такое вряд ли забудешь,
товарищ генерал.
- Так вот... Я еще тогда подумал:
а как же они узнали, где именно
мы награждение устраивать будем,
когда и во сколько?
- Так мы все же сошлись во мнении, что лежало на поверхности, -
главное здание города,
седьмого ноября.
- Да, я тоже сошелся, помню.
Только вот теперь наш разведчик
вышел на связь из тыла,
так он говорит, что информация
у них точная была.
Кто-то передал.
Причем отсюда - с фронта,
с позиций нашей дивизии.
- Среди наших бойцов агент абвера?
- Сможешь найти мерзавца?
- А как же особый отдел, НКВД?
- Эти все - да. Но я хочу,
чтобы опередили мы их,
чтоб от нас все шло. Понимаешь?
- Такое дело, товарищ генерал...
Боюсь не справиться. Не моя стезя.
Я постараюсь сделать все возможное.
- Ты уж сделай, товарищ Мухин.
Оно зачтется. Всем нам.
6 серия
- Товарищ Голикова...
А я вас тут как раз поджидаю.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте. Вы не догадываетесь, почему я здесь?
- Хорошо, что вы пришли,
товарищ капитан.
Я хочу признаться.
- Очень хорошо.
Пройдемте в палату,
там все и напишете.
А заодно про то,
откуда узнали про бомбу. Да?
- Ба! Знакомые все лица!
Вот, как обещал.
"Чуть свет... и я у ваших ног".
- Что это?
- Книга. "Горе от ума".
Гулял тут рядом, заскочил.
Товарищ капитан просила принести. Скучно ей.
- Гулял? О! "Нельзя ли для прогулок
подальше выбрать закоулок?"
- А есть еще такое: "Свежо предание, а верится с трудом".
"Все врут календари".
- Экий вы цитатник, сударь!
Товарищ Петров,
не могли бы вы нас оставить?
У нас с Екатериной Андреевной дело.
Ненадолго, формальность,
буквально на пять минут.
- Все понял. "В деревню, к тетке,
в глушь, в Саратов". - Да.
- "Карету мне, карету".
- Да.
- "Все врут календари".
- Екатерина Андреевна, пройдемте.
- Да.
- Сядьте.
- Вы уверены?
- Это первый вопрос, который я задал Доровских.
Впрочем, не важно.
Наше дело - шуршать, подполковник.
А как мы с вами надумали взять город седьмого ноября, помните?
- Так точно.
- Так вот мне нужен список всех, кто мог об этом
знать, кроме нас с вами.
Понятно?
- Так точно.
- Сидите.
- Чистосердечное признание.
"Я, Голикова Екатерина Андреевна,
хочу признаться в том,
что слишком буквально поняла фразу
"Служить бы рад,
прислуживаться тошно".
- Да, все верно.
Готова понести наказание.
- Смешно.
Его расстреляли. Свои же, фашисты.
За линией фронта. Как собаку.
- Голиков Михаэль. А кто это?
- У вас был шанс,
Екатерина Андреевна.
Очень жаль, что один вид женатого
мужчины заставил вас передумать.
Я заберу это, не возражаете?
- Так чего ж не взяли-то ее,
товарищ капитан?
Допросили бы по-серьезному -
сама бы созналась во всем.
- Хорошая у тебя голова, Лаврухин.
Только в качестве
орудия стенобитного.
Ей сам Жуков только что
награду вручил.
Если что пойдет не так,
кто с ним будет объясняться? Ты?
В город поедешь. Найди мне там
хоть кого-нибудь. Ты понял?
- Я ее адрес запросил по прописке.
Там еще в 41-м весь квартал разбомбили.
Где теперь соседей искать -
сам черт не разберет.
- А ты разберешь.
Найди мне, где этот Голиков кантовался.
Малины, притоны, предателей всех пойманных допросить,
логово его найти и обыскать! Свободен!
- Есть!
- Не может быть такого, чтобы нигде не было доказательства их родства.
Азбука Морзе: "Иван - Артему.
Наступления пока не планируется.
Войска Красной армии все еще подтягиваются к линии фронта.
Возможна бомбардировка
их ударных сил с воздуха.
Координаты и пути облета зенитных
батарей сообщу в ближайшее время".
- Окорок вон тот покажите.
А получше есть?
- Хочешь - бери, хочешь - не бери.
- Отец, все понимаю, но из-за такого мяса на "Потемкине" бунт начался.
- Мясо свежее.
- Не гнилая? Спасибо.
Ах!
- Простите.
- Эй.
- Пусти! Пусти!
Пусти.
- Не стыдно?
- Стыдно.
- Батька твой где?
- Погиб.
- А мать?
- Бросила.
- Ну, беги.
- Спасибо.
- Товарищ летчица, я больше
не доверю вам этот груз. Куда нести?
- Вы же купить что-то хотели.
- Зачем?
Если я вас не провожу,
я уже больше не смогу есть. Никогда.
- Ну, пойдемте.
- Смотрю я на вас и плачу вовнутрь.
Я ведь тоже летать мечтал.
- Отчего же в летное не пошли?
- Так я пошел.
Выгнали со второго курса.
За неделю до первого самостоятельного вылета, представляете?
- Только не говорите, что по пьянке. - Хуже. Самоволка.
К девушке убежал,
а дежурный в тот день зверь был.
- Обидно, наверное, отказаться
от мечты из-за девушки?
- Нет, не обидно. Я ради любви,
если настоящая,
вообще от всего отказаться готов.
А вы?
- А я могу вам помочь с мечтой.
- Да?
- Полетать хотите?
- Конечно. А как?
- Ну, если только не будете
танцевать больше.
- Конечно. Никаких танцев.
- Алан, бежишь к капитану Хрулю,
а главное - с донесением обратно.
Ты понял? С донесением обратно. Вперед!
- Молодец. Молодец, Алан. Так,
теперь донесение майору Петрову.
Все. Давай, доставь.
Давай, Алан. Давай.
Вперед, Алан.
Алан! Доставь донесение
майору Петрову. Вперед!
Алан! Донесение майору Петрову. Вперед!
Алан, вперед! Алан!
- Ладно, все! Заканчивай.
- Алан, Алан... Вперед!
- Поехали.
- Ну, давайте, Хруль.
Идите, тренируйтесь дальше.
- Есть.
- Вторая часть задания.
- Да. Рядом. Рядом, Алан.
- Товарищ майор!
- Здравствуй.
- Здравствуй.
А у нас тренировочные полеты скоро. Хочешь полетать?
- А как же твой знакомый?
- А он высоты боится.
А вообще, знаешь,
у моего отца была
походно-полевая жена.
Представляешь?
- Поэтому вы с ним на ножах?
- Нет. Это как раз единственное,
в чем я его очень понимаю.
- А как же... как твоя мама?
- Она все поняла.
Ей добрые люди рассказали.
А потом она объяснила мне,
что на войне все по-другому.
Хорошо, плохо, правильно,
неправильно - здесь не работает.
- Понятия "хорошо" и "плохо"
работают одинаково всегда, Галя.
- А если я пожить хочу, а?
Просто успеть пожить, Егор!
Пока меня мессер не сбил.
Я не Голикова.
Мне ничего этого такого глубокого
не надо.
И обязательств тоже не надо.
- Не смогу я так с тобой, Галя.
Не смогу.
Ты так думаешь, а я совершенно иначе, понимаешь?
Ты понимаешь?
- Ну и дурак ты, товарищ майор.
- Кто там?
- Товарищ полковник, вы просили список всех,
кто знал или слышал.
- Подержите.
А чего адъютанта не отправил?
- Мой адъютант, старший лейтенант
Выходцев, стоит первым в этом списке.
Я его... Я ему трое суток отпуска дал. От греха.
- Помнится, он тогда за рулем был.
- Так точно.
- Чайку? Зайдем, попьем.
- Да нет, спасибо. У меня еще дела.
Извините.
- Товарищ подполковник!
- Да?
- Чайничек-то верните.
- А-а, извините. Извините.
- Чем обязан?
- Я, вообще-то, извиниться пришла.
В прошлый раз как-то все плохо вышло.
- Да неужели?
- Что за фильм?
- "Небеса".
- Хороший.
- Угу.
- Сам-то летал?
- Угу, каждый день. Во снах.
Рожденный ползать кисточкой
над киноафишей... сама понимаешь.
- Понимаю.
Ох...
У нас послезавтра полет учебный.
Хочешь?
(Лай собак.)
- Нет таких крепостей,
которые не взяли бы большевики.
- Это точно.
Пойдем?
- Привет.
- Ну?
- Пошли?
- Погуляем?
- Здравствуй. Пришла поделиться
с тобой находкой.
Вилма, гуляй. Вот, смотри.
"Заметил, как сучка
прикусывает ухо щенка.
Решил повторить это
с воспитуемыми щенками. Посмотрим".
И дальше вот.
"Проверил: прикус за ухо
заставляет строптивого пса
признать доминантом инструктора".
- Он хотел быть матерью для щенков,
но не знал, что укус -
это прежде всего запрет.
- Именно.
- Вот, смотри.
"Рекс не присел,
когда почуял взрывчатку".
Так. "Матильда выплюнула брендель".
А, вот. "Алан долго не возвращался
с линии связи,
на свисток реагировал
только с третьего раза".
- Да. Получается,
Алан выполнял задание,
но Авдеев рассматривал несвоевременное выполнение
как невыполнение и наказывал его.
И у пса отпечаталось,
что после возвращения
от второго инструктора к первому последует боль.
- Именно. От второго к первому. Обратный путь.
Та самая вторая часть задания, которую он никогда не выполнял.
(Лай собак.)
- Я вот думаю, может,
попробовать парные тренировки, а?
- Так никто не делал.
- Ну и что?
Смотри, как он за Вилмой бегает.
Может, и команды повторять будет.
У Вилмы с этим все в порядке.
Я ее за ухо не кусала.
- Да ну... Любовь - это не про собак.
- Любовь - это про все.
- Я Женьку вспомнил. Жену свою.
И знаешь, ничего не почувствовал.
Душа - это память.
Так кто-то из великих сказал.
А когда памяти нет, то и чувств нет.
- Значит, тебе нужно
все вспомнить. Нужно.
- Вот, держите.
- Спасибо. - Спасибо.
- На.
- Не хочу.
- А что ты хочешь?
- Я щенка хочу.
- Машуня, ну мы же с тобой договорились.
- Пап, мы год без троек закончили.
Ты же сам подарок обещал.
- Я обещал любой подарок,
кроме этого.
Собак мне на службе хватает.
- Ты говорил, я сама выберу.
Так вот я и выбрала.
- Нет, Машуня,
такой подарок ты выбирать не можешь.
Собака - это... это не просто "кис-кис"
или по холке погладить.
Собака - это ответственность.
Кто ее кормить будет? Пушкин?
А выгуливать?
Прибирать за ней? Грибоедов?
Я не смогу. Я на работе, ты в школе.
- Я буду.
- А ты что, с работы уволилась?
- Мы справимся.
- Женя...
Женя, ну что ты делаешь?
Ну как так?
- Петров, остынь.
- Папа и мама должны быть заодно,
а ты как будто против меня.
- Ты его вообще не будешь видеть, пап. Ты обещал.
- Так, девчонки, милые мои,
хорошие, послушайте.
Собаки для меня - это работа.
А дома я хочу отдыхать.
Да вы что, сговорились, что ли?
Я же сказал "нет" - значит, нет.
(Лай собак.)
- Сидеть. Молодец. Лежать. Хорошо.
- Извините, пожалуйста,
а вы не подскажете,
где найти капитана Хруля?
- А вон он там.
- А, спасибо.
- Сидеть. Сидеть.
- Товарищ Хруль, вам письмо.
- Ну наконец-то.
Тысячу лет матушка не писала.
- Сидеть. Лежать. Лежать.
- Спасибо.
- Может, вы еще сержанту Шерпу Ю. А. письмо передадите?
Он в вашей роте тоже.
Чтобы мне не мотаться.
- Да-да, давайте.
Только сержант Шерп - барышня.
- Спасибо.
(Звучит трагичная музыка.)
(Стук в дверь.)
- Да.
- Вызывали, товарищ подполковник?
- Заходи.
Вот ты плохо помнишь,
что тебя связывает с собаками.
Но зато очень хорошо их дрессируешь, работаешь с ними.
Лучше, чем кто бы то ни было.
- Я как раз кое-что вспомнил.
- Может, ты и про разведку
что-нибудь вспомнишь?
Ведь ты же разведчик?
- Так точно.
- Но...
То, что я тебе сейчас скажу...
Это все должно остаться между нами.
Садись.
- Есть.
- Короче. У нас завелась крыса.
Агент абвера.
Засекли радиопередатчик
на северо-западе города.
- А вы уверены, что крыса из наших? Тут же местных полно.
- Вот ты разведчик.
На месте агента
где бы ты спрятал передатчик, а?
- Ну, тут наука-то одна.
Отдельно стоящее заброшенное здание, лучше с электросетью.
Рядом либо парк,
либо лес какой-нибудь.
Ну и народу поменьше, свидетелей.
- Какое такое?
- Что?
- Здание, здание?
- А, ну, усадьба старая,
лагерь пионерский,
будка трансформаторная.
Виноват, товарищ подполковник,
а вам зачем?
Агент абвера - это вроде как по части
Смерша, НКВД, особого отдела.
- Гляди. Передатчик засекли
вот в этом районе.
Можешь... можешь указать, где искать?
- Я могу взять карту с собой?
- Бери. И думай. Бери.
- Разрешите идти?
- Иди.
- Есть.
- Спасибо.
Юля. Почтальон просил передать.
От Кляузова.
- Спасибо.
Володя, подожди. Что-то случилось?
- Нет, ничего. Ты, Юля, читай, читай.
(Звучит лиричная музыка.)
Письмо: "Здравствуй, Юлюшка
моя любимая, ненаглядная!
У меня все хорошо, кроме одного - отчаянно не хватает тебя:
твоих глаз, твоей улыбки,
твоих золотых косичек.
Слушаю сводки с фронтов. Не радует,
что притормозили с наступлением.
Но есть и обратная сторона:
мы все еще недалеко друг от друга.
Если врачи не врут, выпишут меня
в эту субботу - и бегом доскачу.
Ты спрашивала про голос -
так не волнуйся, он восстановился.
Теперь еще краше, чем был.
Как увидимся,
"Вдоль по Питерской" спою тебе, обещаю.
До скорой теперь уже встречи.
Я только сейчас понял,
как сильно тебя люблю.
То есть понял давно,
но сейчас осознал,
что жить-то без тебя вообще не могу.
Целую тебя, родная моя.
Твой Ромашка".
- Кляузов!
Нет, я тебя лучше комиссую,
чем по всему госпиталю искать.
И без тебя победим.
Ты ж там на фронте даже на помощь
позвать не сможешь, ежели что.
Шепотом: - А мне не надо
никого звать.
Это пусть фашист на помощь зовет.
А вы не знали? Я ж как гаркну -
так они и в штаны наложат.
- В палату, быстро. Гаркнет он.
- Давай.
- Товарищ?
Кто?
- Брат. Украинский фронт.
Спасибо вам.
- Товарищ подполковник!
Капитан Клюева и лейтенант Кулакова
к тренировочному полету готовы.
Отрабатываем слетанность группы
в составе пары.
- Вылет разрешаю. Руководить полетом
будет капитан Попов.
Капитан! - Я.
- Ты уж их погоняй как положено.
Чтоб служба-то медом им не казалась.
- Есть.
- Ну, с богом, девчата, с богом.
- Есть - с богом.
- Галка, Галка!
Чуть не забыл. Вон, мать прислала. Приземлишься - прочитаешь.
Ну давай. Давай.
- Готовимся к взлету.
- Сидеть здесь инкогнито
и смотреть на Клюева -
это был мой самый страшный час
с начала войны.
- От винта!
- От винта!
- Взлет разрешаю.
(Звучит музыка.)
По рации: - Набираем рабочую высоту.
Следуем курсом в зоне аэродрома.
- Вылезай уже.
- О-го-го.
Хо-хо! Мы летим!
По рации: - Занимайте рабочий эшелон.
Девочки, начнем с горизонталей.
Действуйте по заданию.
Атака сзади!
- Держись!
- Что? А-а-а!
- Горизонтали хорошо.
Переходим на вертикали.
Ромашка: - А-а-а!
По рации: - Вас наблюдаю.
Атака слева.
(Звучит музыка.)
- Игорь, что вы молчите?
- Я потерял дар речи.
Я счастлив, Оксана!
- Девчонки, молодцы.
Роспуск - и на посадку.
- Спасибо вам.
- И вам.
- Галя, привет.
Ты чего? Что-то случилось?
- Ч-ш-ш.
Фильм: - Стреляй, сволочь, стреляй!
- Ничего.
- Что это было?
Фильм: - Красиво идут!
- Ну что, разведка, скажешь, а?
- Вот, товарищ подполковник,
отметил все предположительные места
в данном районе.
- Что-то многовато.
- Город большой и зеленый.
Парков много. Это не говоря уже
об окраинах с перелесками.
- М-да...
А вот скажи - как его?..
Передатчик спрятать внутри?
Замаскировать там, а?
- Товарищ подполковник,
ну это уже у кого как
фантазии хватит.
Вообще-то, немцы в последнее
время чемоданы используют, СЕ-74-12.
Так что найдете чемодан -
его в первую очередь проверяйте.
- Спасибо. Иди.
- Есть.
- Бронского ко мне. Клюев.
(Смеется.)
- Какое эффектное появление
без стука.
А вы, простите?..
- Капитан Сирота, СМЕРШ.
- Ну надо же. Я ожидал, что...
- Мужчина, потому что фамилия
не склоняется, так?
- Нет. Когда мне пришел приказ
о полном содействии капитану СМЕРШ,
я ожидал, что капитан СМЕРШ
известит меня о своем прибытии.
- Ильф и Петров, "Золотой теленок".
"Чего вы орете, как белый медведь
в теплую погоду?" Талантливо.
Где ваш личный состав?
- Лаврухин на задании. Чаю?
- А у вас есть более важное задание,
чем поиск агента абвера?
Как вас зовут?
- Вы не ответили.
- Вы тоже. Видите ли, мы не Смерш.
У Смерша есть вводные данные
на этого агента, у нас их нет.
Как только они появятся,
мы всецело в вашем распоряжении.
Кроме того, будь у меня
точная информация
о времени вашего прибытия,
поверьте, весь личный состав
стоял бы здесь навытяжку. А сейчас...
- Давайте так, капитан Сенченко,
один раз я прощу вам
ваше глупое чванство.
Но завтра утром вы действительно
все стоите здесь навытяжку.
И до тех пор, пока мы не найдем
того, кого мы ищем,
никаких других дел у вас не будет. Иначе...
Ну вы меня поняли.
- Да, я вас понял.
Вам не мешало бы здесь проветрить.
- Бронский, ты же недавно
пополнение получил?
- Так точно.
Отделение, десять человек.
- Хорошо. Смотри сюда.
На этом участке отмечены объекты.
В них надо искать передатчик чемоданного типа.
- Виноват, товарищ подполковник. Здесь этих объектов -
как у дурака фантиков.
- Пятьдесят пять.
- А пополнение? Дети: по 18 лет.
Я мог бы роту привлечь.
Один черт без наступления сидим.
- Бронский, нельзя роту.
Задание секретное. Понимаешь?
- Да.
- Ну вот и хорошо. Тогда действуй.
- Слушаюсь.
- К капитану Хрулю -
и с донесением обратно. Выполняем.
- Вилма, вперед. Вперед.
- Вперед.
Алан, вперед. Алан!
- Давай, давай.
Молодец.
- Ко мне. Ко мне.
- Значит, работает.
- Посмотрим. Да, Катя,
хотел сказать спасибо за альбом.
Каждый день
что-нибудь новое вспоминаю.
- Слушайте меня внимательно.
Это донесение. Вперед.
- Много вспомнил?
Да нет. Как-то кусочками все.
Вспомнил, что вот с Женькой и Машкой коляску покупали.
Помню, приемник поломался,
а я лампы паял.
А еще они у меня щенка просили.
Я тогда в школе собаководства работал. А я все отказывался.
- Алан...
- Что это с ним?
- Не в курсе?
Он письмо получил от матери.
Брат у него погиб младший.
- Вперед!
Ну! Я сказал - вперед!
- Ну давай. Давай!
- Да!
- Ай молодец! Молодец, мой хороший.
- Молодец!
- Работает.
- Угу.
- Катя, скажи честно.
Чисто теоретически,
Вилма сможет радиопередатчик
по запаху найти? - Думаю, сможет.
Молодец.
- Видишь? Не так все сложно.
- Володя, ты куда поехал? Володя!
- Ищем передатчик чемоданного типа.
В колонну по одному - вперед.
Давай, давай.
- Товарищ командир, чисто.
- Хорошо.
Строимся!
(Стук в дверь.)
- Разрешите, товарищ подполковник?
Виноват.
Разрешите, товарищ подполковник?
- Ну так ты уже вошел. Чего тебе?
- Ну, честно говоря,
хотел поинтересоваться,
как поиски продвигаются.
- Петров, слушай.
Ты вообще про секретность слыхал?
И про то, что подполковники
перед майорами не отчитываются.
- Так точно. Виноват.
- А вообще-то, Петров,
хреново с поиском. Хреново.
Ты вот представь: отделение желторотых юнцов на 55 объектов.
- Можно собак задействовать.
Этот передатчик немецкий, СЕ-74-12, -
там такой чемодан из особой кожи,
которую у нас не делают.
- Нет, нельзя вашу роту
привлекать, нельзя.
- Но меня-то вы уже привлекли.
- Тебя.
Ну так... Ты-то со своей башкой,
если б был агентом,
все равно бы ничего не вспомнил.
- Ладно.
Тогда можно использовать
только меня и одну собаку.
Ваши желторотые сколько одно здание обыскивают? Часа два, три?
- Не, бери больше.
- Ну вот.
А с собакой это время
сократится в разы:
она прошла, понюхала, дала сигнал - есть или нет.
Только нужен сам этот передатчик, чтобы собака запах запомнила.
- Ну так... Ну так этого добра
у нас сколько угодно.
- Ну вот.
- Немцы когда драпали,
столько его побросали!
Так что, как говорится,
бери и нюхай сколько угодно.
- Я еще Голикову взял бы.
- Я тебе дам - Голикову.
Чтобы у меня никаких Голиковых!
Ты что? Никаких!
- Ее Вилма - лучшая.
Да и потом... Ну...
Ну какой из Голиковой агент абвера?
- Слушай, Петров,
ты что, русский язык забыл?
Я сказал - нет, нет и нет. Все! Все!
- Товарищ подполковник. Она лучшая.
- Ну гляди у меня, ежели что.
- Трибунал.
- Трибунал - это мне.
А тебя я лично к стенке поставлю.
- Есть.
- Дай, пожалуйста, полотенце.
- Держи.
- Ну как у вас?
- Никак.
- А меня в кино позвали.
- Ах ты...
Везет.
- Не завидуй.
- Юля, я тоже в лес хочу.
Может, сходим вместе?
- А ты сходи с Сенченко,
с особистом.
(Напевает.)
- Володя.
Володя.
Ах! Ты?
(Выстрел.)
7 серия
(Звучит мелодия песни "Журавли".)
(Стучит в дверь.)
- Да.
- Ого! Лепота.
А где капитан Сирота, красавица?
- Это я капитан Сирота.
- А...
А... очень хорошо. Значит, я к вам.
Замначальника штаба дивизии
Мухин Степан Сергеевич.
- Здравия желаю,
товарищ полковник Мухин.
Я капитан с особыми полномочиями Сирота.
Вы по какому делу?
- З-зря вы так, товарищ капитан.
Я вот по... Ой, простите.
...принес вам список
потенциальных агентов.
Здесь все, кто мог слышать планы командования с 1 по 7 ноября.
- Это проверено? Кто составлял?
- Так точно, сам комбат.
- А почему вы принесли его мне,
а не особистам?
Они бы уже могли работать
по этому списку. Вы потеряли время!
- Я принес его старшему по рангу офицеру,
как только сам получил.
А сейчас мне начинает казаться,
что я воюю с одним врагом,
а вы, товарищ капитан с особыми
полномочиями, воюете с другим.
Да еще в таком виде! Всего доброго.
- Чаю хотите?
- Ко мне! Стой!
- Ко мне.
- Рядом! Рядом.
- Так... Рядом!
Ну что? Я туда - ты сюда.
- Угу.
- Так... Искать! Искать!
- Искать!
(Тревожная музыка.)
- Ага...
- Подожди. Подожди.
(Тревожная музыка.)
Пойдем.
- Ну что там у вас?
- Ничего.
- Поехали дальше.
- Ну что... дуй на свой фронт.
Ромео!
- Ромео...
Спасибо.
- Давай быстро на выписку.
Ой...
- Собаки уже устали. Может, домой?
- Тут еще одно здание заброшенное есть.
Сегодня все отработаем - завтра
целый день в Ленинской Слободе.
Мухин сказал Клюеву
составить список тех,
кто мог что-нибудь знать.
Наша рота там вся целиком.
Я тебе ничего не говорил.
- Тихо!
- Макар Кузьмич!
- О, Ромашка!
- Куда вы едете?
- Да мы в город,
дочку к бабке везу. Садись!
- О, подкинете? Спасибо.
- Да, давай. Вместе оно веселей.
- Вилма, пойдем! Пойдем!
Рядом!
- Алан, ко мне!
Искать!
Ищи! Ищи! Ищи, Алан!
Умница. Тихо, тихо, тихо. Молодец.
Капитан Голикова, сюда!
- Иду!
Вилма, пойдем! Пойдем-пойдем.
Пойдем, что встала? Пойдем!
- Все, все. Все, все, все.
Молодец, умница.
- Стоять, Вилма!
- Вроде есть.
- Молодец, мальчик, молодец.
- Не-а. Нет отпечатков.
В перчатках работал.
- Он мог оставить метку. Товарищ Петров,
вы допустили халатность.
Сразу, как залаяли собаки,
вы должны были позвать нас
и ничего сами руками не трогать.
- Виноват, товарищ капитан.
- Я проверил следы. Кроме их,
еще сапоги 37-го размера,
судя по всему, женские.
Ну и мотоциклетные.
- Женские следы ведут от мотоцикла?
- Нет. Мотоцикл стоял на траве,
поэтому мотоциклист не наследил.
А вот женские 37-го
идут от грунтовки. Женщина,
судя по всему, собирала шишки,
поставила корзину у входа
и вошла внутрь,
а уехала тоже на мотоцикле,
потому что обратных следов нет.
- Товарищ Петров, вы свободны.
- Есть.
Алан. Засаду будете оставлять?
- Товарищ майор, мы решим. Идите.
- Просто, если будете,
я могу восстановить все как было.
Рядом!
- Стойте.
Приступайте.
- Есть.
- Товарищ Голикова, вы свободны.
- Есть.
Пойдем. Рядом! Рядом!
- Товарищ капитан, подождите.
У вас же вроде бы
второй взводный Хруль
на трофейном мотоцикле ездит, верно?
- Да, все верно.
- Свободны.
Голикова: - Рядом! Алан!
Рядом!
Вилма.
- Рядом!
- Надо Хруля предупредить.
- Никому ни слова, помнишь?
- Они его подозревают,
значит, будет допрос.
Он слабый, пьяный подпишет
все что угодно.
- Ты письмо, которое он получил, видела?
Почерк его матери знаешь?
- Что? Да как ты смеешь?!
Мы с ним два года в окопах.
Как ты даже подумать такое можешь?!
- Катя, не лезь.
Они без нас разберутся.
- Ты сам знаешь,
как они разберутся.
- Прости, но в случае с тобой
они не ошиблись.
Именно поэтому лучше сейчас
не мешать им, Катя.
- Вилма, пойдем. Рядом!
Пойдем, Вилма.
- Напишите, что вы делали утром
и где был мотоцикл.
- В смысле - написать?
Куда? Сюда, что ли?
- Ну можно, конечно, на стену,
но лучше - сюда.
- Смешно.
Пейте.
- Как же так получилось,
что вас с утра никто не видел?
- Так что я, по-вашему,
при подчиненных должен был,
товарищ капитан? Я один пил.
Специально прятался.
- Ну да.
Я понимаю ваше горе, соболезную.
- Вы видели мотоцикл.
Он стоит на месте.
Так почему вы все спрашиваете меня?
- Ну стоять-то он стоит,
но стоял ли он там днем?
Мы опросили всех, кто мог что-то видеть.
Никто ничего не знает.
Ну же, Владимир,
куда вы сегодня ездили днем?
- Я не помню.
- Уводи.
- Встать!
- Ну, что думаете?
- Не выпускайте его.
Пусть проспится: он в запое.
Мотоцикл мог кто угодно взять.
К телу подошел, ключи взял,
приехал - вернул.
- М-да, только если
он не имитировал свой запой,
чтобы оправдать свое отсутствие.
Вот список всех женщин
из собачьей роты,
у которых 37-й размер ноги.
- В расположении все присутствуют?
- Вроде бы да, товарищ капитан.
- Что значит "вроде"?
- Катя.
- Да?
- ЧП у нас: Юльки нет.
- Докладывала кому-нибудь?
- Нет, тебя ждала.
На поверке крикнули за нее,
как обычно.
Я думаю, мало ли что:
может, у тебя отпросилась
и мне не сказала. И еще...
Особист приходил -
спрашивал, все ли на месте.
Я сказала, что все. Юлька как с утра в
лес ушла, так и с концами.
За шишками вызвалась.
- Угу. Не говори никому.
Крикнули и крикнули. Я разберусь.
Так, наволочка ее.
- Угу.
- Рядом, рядом, Вилма!
(Алан скулит.)
Ч-ш-ш! Тихо, Алан! Ч-ш-ш!
Пойдем, пойдем. Пойдем!
Ну что, Володенька, надеюсь,
ты маслопровод свой не починил.
Вилма, ищи! Ищи, ищи!
Молодец. Молодец!
(Алан скулит.)
- Тихо, Алан! Тихо!
- Тихо! Тихо, тихо, тихо! Тихо!
Тихо, Алан! Тихо!
Молодец, молодец.
- Опа! Видали?
- Давай! Давай, давай! Смотрите!
- Алан.
- Смотрите, смотрите!
Ну для кого я это мастерил?
Все правильно, потому что у ребенка
должна быть одна игрушка - Алан.
- Держи. - Он боится.
- Чего не летаешь?
- Петров, ну все,
не переживай - полетит.
- Маленький, хороший, любимый.
(Алан скулит.)
- Вдох! Молодец.
Стой! Стой!
Значит, здесь он стоял,
развернулся, поехал обратно.
Ну что, только не найди ничего.
Вилма, след! След! Что там? Что там?
(Вилма скулит и лает.)
Давай! Вперед! Вперед, Вилма!
Давай вперед!
Вперед!
(Вилма лает.)
Стой! Стой! Молодец! Молодец! Молодец! Молодец! Молодец!
- Все сходится: Шерп знала Хруля,
пошла в лес, возвращается -
видит его мотоцикл.
Заходит, а он там с передатчиком,
ну и... Бах!
- "Милый Володя, пишу тебе в слезах:
твой брат Лева пал смертью храбрых
в боях за город Ужгород".
(Стук в дверь.)
- Разрешите, товарищ капитан?
Я связался с отделом кадров
4-го Украинского фронта.
Военнослужащий по имени Лев Хруль среди погибших под Ужгородом
не упоминается да и вообще
ни в каких списках не значится.
- Если вы слышите стук копыт,
то, скорее всего, это лошади,
а не зебры, товарищ Сирота.
Я засаду снимаю тогда?
- Пока у нас есть хоть один шанс,
что это зебра, - ни в коем случае.
(Звонит телефон.)
- Сенченко.
Что?
То есть как наводка? Я понял.
- Среди бела дня: три эскадрильи,
два склада боеприпасов,
аэродром, 14 штук Ил-2
и эшелон с техникой! Катастрофа!
А мы никого даже по тревоге
не успели поднять? Как?!
- Этому есть только одно объяснение, товарищ генерал.
Они знали, как облететь
наши зенитные батареи:
кто-то дал им координаты.
- Кто-то?
Ты говоришь "кто-то"?!
- Так точно.
- Вы свободны.
- Товарищ генерал, СМЕРШ и Особый
отдел уже занимались поисками агента,
а нам уже удалось
найти его передатчик.
Мы же не можем выполнять
всю работу за СМЕРШ.
- Поздно нашли, Мухин, поздно!
Значит так, СМЕРШ СМЕРШем,
а у бойцов с этого дня -
никаких отпусков и увольнительных.
Поверки трижды в день. Все служебные
передвижения - под запись.
Вне службы никто дальше ста метров
от расположения не отходит.
И так, пока черта этого не вычислят
и к стенке не поставят. Ясно?!
Вместе: - Так точно!
- Свободны.
Вместе: - Есть!
(Звонит телефон.)
- Да, я слушаю.
- А так хорошо в городе жили.
- Хорошего - понемногу.
- Там, говорят, две эскадрильи
"Юнкерсов" было.
Можно подумать,
мы втроем бы их остановили.
- Да ладно вам,
в палатке - тоже романтично.
Поют:
- "Бьется в тесной печурке огонь,
На поленьях смола, как слеза,
И поет мне в землянке гармонь
Про улыбку твою и глаза.
Про тебя мне шептали кусты
В белоснежных полях под Москвой.
Я хочу, чтобы слышала ты,
Как тоскует мой голос живой".
- Здравствуй, папа.
- Здравствуй, доченька, здравствуй. Выходцев, поди покури.
- Угу.
- Про бомбежки слыхала?
- Дай подумать:
нас убрали из расположения
по твоему приказу,
послали дежурить у аэродрома,
чтобы втроем вылететь
против двух эскадрилий "Юнкерсов"...
Нет, не слыхала.
- Все шутишь?
А мне вот как-то не до шуток.
Выходит, немец-то знал расположение наших зениток и облетел их.
Вот вопрос: откуда знал?
- А при чем здесь мы?
Папа, ты что, приехал сюда
предателя искать?
Ты что, хочешь сказать, это...
- Я ничего не хочу сказать,
но третьего дня учебный вылет
у вас был? Был.
А сверху ведь очень хорошо
все просматривается.
- Катя...
- А?
- Это я тебя сдала.
- Что?
- Мы с Юлей нашли того...
полицая Голикова.
Юля у тебя не спрашивала,
потому что ты знать ничего не хотела,
и я не спросила.
Я просто сразу к Сенченко пошла.
- А.
Но...
Ты была права.
Он действительно моим мужем был.
А Юлька, она...
она просто о людях думала лучше,
чем они того заслуживают.
- Прости меня.
- Да я все понимаю.
Правда.
- Смирно!
- Товарищ полковник...
- Отставить!
Вольно!
Катя, я понимаю,
что не вовремя, но...
Может хватит войны с вас, а?
Ну не для...
Не для вас она.
- Пока. Спасибо, Макар Кузьмич.
- Давай.
- Извините.
Девчата, Ромашка.
- Юлька!
(Свистит в свистульку.)
Юлька!
Юлька...
(Свистит.)
Катя... Полина, Анфиса,
а где Юлька?
Катя...
Катя...
Нет!
Нет!
Нет!
Нет!
Нет...
Юлька, Юлька... Юлька...
(Свистит.)
- О, Галя, привет.
- Ну что, художник, полетал?
Ты делал зарисовки во время полета.
Это были карты?
- Что? Какие карты? Что ты?..
Так, пожалуйста, убери это.
Если это какие-то игрища, Галя,
я не по этим делам.
- Планшет!
- Планшет - вон, на столе.
- Стоять!
Значит, так: художникам, конечно,
нравятся всякие сумасшедшие,
Ван Гог вообще с проституткой жил,
но дело в том, что я не Ван Гог,
да и не художник я вовсе.
Значит, патроны я оставляю себе.
А ты... держи.
И не приходи сюда больше никогда.
Поняла?
- А Дарья моя теперь за Уралом
пули льет.
С тыловиком снюхалась. Полковник.
Три года, брат, -
не всякая баба выдержит.
- Откуда вы знаете-то? Я к тому,
что ежели три года не виделись.
- Так сорока - птица такая:
все знает, везде летает.
Тихо!
Руки!
- Стоять!
Лежать! Лежать, не шевелиться!
- Я пришла сознаться в содеянном.
- Ну, прошу.
- Это была ошибка, глупость,
понимаете?
Мне тридцать, а мужа
с начала войны не видела,
даже не знаю, жив ли.
А тут - ну... ну как девочка,
понимаете?
Это я сейчас понимаю, что он тогда
специально на меня на рынке налетел,
чтобы познакомиться.
А потом все врал:
мол, в летном учился,
в небо подняться мечтаю...
Дура.
- Просто разговор так сложился.
Она вроде намекнула, но не впрямую.
А я же ей сказал, что о небе мечтаю,
вот и пришлось напроситься.
- В полете тогда
напряженный такой был:
запоминал все.
- Да я просто летать боюсь -
но не говорить же ей.
- В конце концов, хватит отпираться!
Вас взяли с поличным.
- Она меня пригласила туда.
Ну, я думал, решилась. Вы понимаете?
- Что? Я сама его пригласила?
Для чего?
Ну знаете ли!..
Я, может, и не верная жена,
но чтобы так, как животное...
- У меня табельное оружие
при себе было, но я не стрелял,
потому что не понимал, кто это.
- Что еще, кроме расположения
наших зенитных батарей, вам известно?
Слушайте, Выходцев,
у вас есть только один шанс
спасти свою никчемную жизнь -
это сотрудничать.
- А что с мотоциклистом?
- С Хрулем-то?
Ну, там неудобно вышло.
На допросе он сказал,
что у его брата другая фамилия -
Говоров. Отцы разные.
Ну и сегодня
4-й Украинский подтвердил:
Лев Говоров и правда
погиб под Ужгородом.
Даже к Герою представлен посмертно.
- Вы извинитесь там.
Хотя вообще, конечно,
он сам виноват:
зачем так пить?
(Стук в дверь.)
- Разрешите?
Вы... вы зачем?
- Егор Александрович, вы садитесь.
Что "зачем"?
- Зачем вы так с Хрулем, с Катей?
Копаете под них, травите,
ищете что-то.
Что вы ищете? Что вы хотите найти?
Они в тылу не отсиживаются
и за спинами не прячутся -
они проливают свою кровь!
А вы как слепой, как заведенный!
- Как знать, Егор Александрович,
может, я слепой, а может, и вы.
Вам вот все кажется,
что я все что-то вынюхиваю.
Странно. Я ведь делаю
ту же самую работу,
что и ваши собаки.
Да, грязную. Да, жестокую.
Но нужную.
И моя работа
только-только начинается.
Это войну мы выиграли.
Осталось немного, мы победили.
И это хорошо.
- Конечно.
А вы что, сомневаетесь?
- Нет, я не сомневаюсь.
Но!
Эту победу нам не простят.
Не простят, Егор Александрович.
Вот что страшно.
- Как это "не простят"? Кто?
- Все. Весь мир.
- Подождите, мы же...
мы же вместе...
Мы все вместе
столько освободили, спасли.
- Вот это и не простят.
По Варшаве Гитлер прошел,
по Праге - прошел,
по Парижу - прошел,
по Москве - нет.
"И ненавидите вы нас...
За что ж? ответствуйте: за то ли,
Что на развалинах пылающей Москвы
Мы не признали наглой воли
Того, под кем дрожали вы?
За то ль, что в бездну повалили
Мы тяготеющий над царствами кумир,
И нашей кровью искупили
Европы вольность, честь и мир?.."
Пушкин. Умнейший человек.
Любите?
А, вы больше - по Грибоедову?
(Звонит телефон.)
Так о чем мы?
А, да! Не простят.
Сейчас все поутихнет, но потом...
потом...
Чистая вода, да?
Они воспитают целые поколения, которые перевернут историю, -
они ваш подвиг назовут глупостью,
Голикову с ее собачками - дурой,
а предателей - борцами за свободу.
За одну им понятную независимость.
Выдумают ее.
Они вспомнят
все самое низкое и слабое,
вытащат это на свет -
и построят на этом свою правоту.
Они не простят нам ни единой ошибки.
Все перевернут с ног на голову.
Смотрите, Егор:
хватило одной капли.
Вот для этого я и работаю.
А Голикова ваша... песчинка.
- Катя, Галя там - по кабинетам,
просила меня от нас, от летчиц, поддержать.
- Да, конечно. Спасибо.
Я не помню, сколько...
не помню, сколько похоронила
друзей, подруг.
Много.
Юлька, она...
Мы с ней с первого дня,
как я на войну пришла.
В ней такая радость была,
несмотря ни на что,
и косички эти ее - рыжие...
И еще знаете, у нее дар был:
она в людях только хорошее видела.
Арсений.
Девчата.
- Раз! Два! Три!
- Земля пухом.
- Товарищ майор,
ну что, вы начали вспоминать себя?
- Что?
- Катюша говорила,
вы начали вспоминать себя.
Как? Я тоже хочу вспомнить все:
где был, кого видел.
- Зачем? Агента взяли. Все.
- Я не знаю, как вам объяснить.
Я ни черта не помню,
но точно помню,
что с Выходцевым я не виделся.
Знаю, звучит, как какой-то бред.
- Хруль, ты где самогон брал?
- На рынке у одного мужика.
- Ладно. Надо пройти весь путь
от начала до конца.
Может, что-то вспомнишь.
- Добро.
- Ассоциации. Должно сработать. Пойдем.
Ну давай, Хруль, ассоциации.
- Здесь точно был.
- Так.
- У этого дерева.
- Давай, Хруль, вспоминай: куда
потом пошел, что видел, кого видел.
- Тут он ко мне и подошел.
- Кто подошел?
Рост, звание, что сказал, что сделал?
- Товарищ капитан, ну что же вы так?
Ох и тяжело ж вам завтра будет.
- Это не мужчина был.
- Не мужчина?
- Летчица, которая все время курит.
- Быстро к Сенченко! Я на - аэродром!
- Есть!
- Оксанка? Ты откуда?
- А! В особый опять таскали.
Тебе не сказали, что ли?
- Я больше не командир звена,
мне не докладывают.
- Сейчас помогу тебе, ага?
- Кулакова где?! А?!
- Вон.
- Это не Выходцев. Это она. Остановить ее надо!
Это она Юльку убила!
- Что?!
Оксанка!
- Стой, Кулакова! Стой!
- Давай!
8 серия
- Егор Александрович...
По-немецки:
- Внимание, всем, кто меня слышит!
Меня зовут Хельга Конрад.
Я агент абвера.
Меня рассекретили. Пытаюсь уйти
к своим на советском самолете.
- Я все вспомнил.
Конрад: - Прошу разрешения
сесть за линией фронта.
- Догоняет.
- Ну ладно, сама напросилась.
(Слышен взрыв.)
- Смирно!
- Ты как?
- Прекрасно.
Как и все мы, пока живы.
Переводят нас с Вилмой.
- Куда? В тыл?
- Ну можно сказать и так.
Тебя, наверное, вместо меня
взводной поставят.
- Новости слышала?
- Про предательницу?
Кто же не слышал?
- Про Петрова.
- Сидите, сидите!
(Выключает радио.)
Что?
- Вроде как вспомнил он все.
- Что вспомнил?
- Никто не знает. Он ушел куда-то.
- Куда?
- Не знаю.
- М-м.
(Стук в дверь.)
- Кхм. Да!
- Разрешите, товарищ подполковник?
- Проходи.
Ты что, пьян?
- Нет.
Прошу вас меня выслушать,
это очень важно.
- Ну проходи садись.
Что там у тебя?
- Я тут вспомнил:
наш отряд в тыл забросили.
- Угу.
- Ну выяснить пути снабжения
немцев боеприпасами,
передислокацию отследить -
в общем, обычное задание.
Но мы там обнаружили
новую железнодорожную ветку,
которой не было на наших картах.
Чтобы все выяснить, взяли языка.
А потом стало страшно.
По-немецки:
- Хорошо.
Наши ученые перед войной
новый яд создали:
в десятки раз более сильный,
чем все, что было раньше.
Зарин - боевое отравляющее вещество.
Здесь недалеко секретный склад,
туда мы везем из Германии
снаряды с зарином.
Говорят, что на следующий день
после годовщины "Пивного путча"
запланировано контрнаступление.
Я даже боюсь представить,
сколько будет жертв,
если мы применим зарин.
- Все, о чем он нам рассказал,
мы нашли.
Это в лесах.
Вот, западнее Троекуровки -
там склад.
Сотни снарядов с этим зарином.
Язык сказал, что достаточно, чтобы переломить
всю ситуацию на фронте.
- Ты вот что, координаты давай, координаты.
Ну у тебя здесь разброс -
10 километров.
Точнее, точнее показывай.
- Это я по памяти восстановил.
Тогда-то мы, конечно, все отметили,
но на обратном пути
на немцев наткнулись.
Они вцепились
в нас мертвой хваткой,
весь отряд положили -
видно, поняли, что мы что-то узнали.
- Как ты там, а?
Сейчас, Карпов, погодь.
- Не трать ты время на меня.
Передавай координаты и уходи.
- Нет, не умирать!
Не умирать, Карпов!
Своих не бросаем.
Сейчас, Карпов.
Сейчас, браток. Сейчас.
Петров:
- Передатчик и карты с координатами
под завалами, наверное, остались,
а я к вам вышел. Без памяти уже.
(Свист снаряда.)
- Хорошо, я сообщу сейчас
в штаб дивизии.
Ты пока покрутись
где-нибудь тут рядом.
Мы тебя мурыжить будем,
сок из тебя давить -
может, еще чего вспомнишь.
Давай, свободен пока. Все.
- Есть.
- Клюев, штаб дивизии.
- Катя!
Я вспомнил: это я им собаку подарил.
- Кому?
- А где папа?
- Папа скоро придет.
Подождем?
- Машуль...
- Что?
- Там, по-моему, рюкзак для тебя - иди посмотри.
(Жизнеутверждающая музыка.)
- Собака!
- Собака?
- Папа, я тебя очень сильно люблю!
- Сюда, пожалуйста.
- Женщине плохо!
- Куда это он?
- Женя... Маша...
(Слышен скулеж собаки.)
- Вот, принимайте. Зовут Алан.
- Уверены? Сейчас на фронт
нужны хорошие специалисты.
Роты специальные создаются:
санитары, саперы.
- Ну вот туда его и возьмите.
Он умный пес - хороший солдат будет.
- Без вас - нет.
- Я его ненавижу.
Если бы я его им не подарил,
они не пошли бы гулять
и остались бы живы.
- Вот почему я от собак
в разведку ушел
и вот почему меня Алан сразу признал.
А если бы я его им не подарил...
- Вот здесь все по этому их зарину
от нашей разведки, от союзников.
Если все то, что этот ваш Петров вспомнил, правда!..
Эх...
А сколько до Троекуровки
километров от линии фронта?
- 50-60.
- Времени у нас, возможно,
всего несколько часов.
Готовьте десант.
Нужно найти этот склад и разбомбить,
пока немцы не перебросили
эти боеприпасы на позиции.
Сведите с ними Петрова,
пусть максимально точно расскажет,
что он помнит про этот склад,
где эта ветка железнодорожная,
которую его группа нашла.
- Виноват, товарищ генерал!
А почему Петров должен
просто рассказать?
Я считаю необходимым параллельно
отправить туда товарища Петрова,
в этот район,
пусть найдет свою карту.
Мы должны использовать
все возможности
для предотвращения их удара.
- Да, я думал об этом.
- Сейчас время играет
для нас решающую роль.
- Решено. Приступаем.
Разведгруппу в район Троекуровки.
И отдельно - Петров!
Отправить немедленно.
- Виноват, товарищ генерал!
Разрешите возглавить разведгруппу.
- Да, вы виноваты, Клюев.
Еще как виноваты!
Агента абвера на груди пригрели!
Но ты мне здесь нужен.
Если склад не успеем найти, тогда...
Все свободны!
- Мухин все знал.
Ты помнишь,
на документе печати не было?
Я уверена:
там второй лист был, где про...
смерть твоей жены и дочки.
А он утаил.
- Ты же знаешь, Валера, что я прав:
Петров твой должен справиться.
- Вы ж его
на верную смерть отправили!
- Что-то я не понял,
товарищ подполковник,
вы что, сомневаетесь
в готовности наших бойцов
отдать свою жизнь за Родину?
- В их - нет. В твоей - да.
И вот в чем я совсем не сомневаюсь,
так это в том, что ты его
не просто так туда отправил,
а из-за того,
что Голикова тебе отказала!
- Слева! Тихо! Тихо!
- Надо жить дальше, Петров.
Да, они погибли, но ты-то жив -
уже три года, -
хотя так рвешься умереть.
А тебя жить оставили - значит,
есть в этом какой-то смысл, нет?
- Сидеть! Сидеть!
- Ты не обижайся.
Я понимаю: ты хочешь,
чтобы тебя сейчас пожалели,
за ушком погладили,
но только жалость - это дрянь!
Это самое бесполезное чувство.
У нас полстраны
любимых людей потеряли.
Если они хоронить себя начнут,
то что? Нас вообще не останется!
И Голикова твоя
тоже все это понимает,
но молчит, потому что она мечтает,
что ты сам все это поймешь, переваришь
и примчишь к ней на белом скакуне.
А я отвергнутая женщина -
мне ничего этого не надо.
Но ты слушай меня:
тут только я тебе правду скажу.
- Спасибо.
- Залезайте.
- Утречко доброе, Катюша!
У-у-у, собака!
- Товарищ полковник.
- Катюша, опять "товарищ полковник"!
Ну что ты со мной вечно,
словно курсистка бестужевская
с революционным матросом?
- Это официальный вопрос?
- Да нет, это дружеский вопрос.
- Ну хорошо. Степан Сергеевич,
я вам любви не обещала.
Думала, что мы сможем дружить.
А теперь узнала,
что вы Петрову соврали.
Так вот это - подло!
Так что не получится у нас дружбы.
Не обессудьте.
- Ясно.
А знаешь,
чего я больше всего ненавижу?
Перчатки белые.
Когда некоторые ходят и делают вид,
что они не такие, как все.
А люди - это не рыцари сказочные. Люди - это люди.
Их ценить надо такими,
какие они есть.
И если ты до сих пор
этого не поняла, то...
...дура.
Да, Петров твой улетел.
Вряд ли вернется.
- Куда улетел? Почему не вернется?
(Слышна немецкая речь.)
- Рядом! Лежать!
Лежать! Лежать!
По-немецки:
- Ганс, тебя ждет твоя жена?
- Нет. Она бросила меня.
- Я боюсь партизан.
- Замри! Тихо!
За мной! За мной, Алан!
Тихо! Тихо! Давай!
- Галя,
обратно ты вообще на чем долетела?
У тебя топлива -
на три минуты полета максимум.
- Так я же фартовая. Ты что, не знал?
- Товарищ капитан...
- Я уже не капитан.
- Для нас - капитан. Вас там ждут.
- Спасибо.
- Мне сказали: Петров улетел.
Значит, вы должны были его доставить.
Куда?
- А почему ко мне -
за секретными сведениями,
товарищ Голикова?
Я теперь рядовой, ничего не решаю.
- Прекратите, Галя.
- А то что?
- Мухин сказал: Петров не вернется.
Куда?.. Куда вы его доставили?
- Ну, хорошо.
Ну скажу я вам - и что?
Спасать его побежите?
Раньше спасать надо было,
а не нос воротить.
- Ну да!
Вы бы, с вашими принципами,
не воротили бы! - Я?!
Я бы не воротила. Знаешь почему?
Потому что не строю из себя
непонятно что!
Вся из себя такая правильная!
Фу-ты ну-ты! И что? Прибежала?
Поздно уже.
- Рядом! Так...
Дай-ка... Ага.
Искать! Искать!
Давай, Алан, ищи!
(Лай собаки.)
А, молодец!
Молодец! Так...
Вот. Умница, Алан!
Алан! Черт с тобой.
Так.
Есть.
Азбука Морзе:
"Береза - Иволге.
Нашел площадку для птиц.
Точные координаты.
По-немецки:
- Герр лейтенант, есть сигнал.
- Где?
- Вот в этой точке.
- Срочно передайте координаты минометному расчету!
(Слышен звон.)
- Степка! Что с тобой, Степка?
(Слышен звон.)
Ты какой-то другой теперь:
в тебя осколок попал того тролля.
Степка!.. Степка... Степка...
- Аленка!
(Стук в дверь.)
Да! Кто там? Входите!
- Товарищ полковник,
просили разбудить.
Петров на связь вышел.
- Хорошо. Свободен, Шепелев.
- Есть.
(Слышен звон.)
(Прием сигнала.)
(Свист снарядов.)
- Алан! Алан, ко мне!
(Лай собаки.)
(Стук в дверь.)
- Вызывали?
- Что вы хотите, Мухин?
- Я?
Простите?
- Да, что? Ее тело, душу - что?
- А, вы про Голикову?
- Про Голикову, Голикову.
Ну, душу вы ее не получите никогда:
не по Сеньке шапка.
Не обижайтесь, Мухин.
Вы сами это прекрасно знаете.
- А если нет, то что?
- А если нет, то вы полный дурак.
- Вы меня вызвали, чтобы оскорблять?
- Вы мне нравитесь, Мухин.
Мне кажется, мы с вами похожи.
У вас нет души -
у меня ее тоже нет.
У вас была когда-то,
но осталась там, на могилке
маленькой девочки Аленки.
Не удивляйтесь, Мухин. Я все про всех знаю.
Но сейчас мы не об этом.
Оставьте эту девочку, оставьте.
Кругом война - простите им
их счастье, пройдите мимо.
Ну а что, если нет, мстить будете? Зачем, Мухин? Зачем?
- Почему он?
- Ну этого я вам сказать не могу.
Люди говорят, есть любовь.
Это как болезнь, вирус.
А может, просто рост и вес,
цвет волос, разрез глаз,
осанка, волевой подбородок
и всякая чушь.
Вы просто, Мухин,
по параметрам не проходите.
- Нет... нет, слишком просто,
чтобы отступать.
- Вы знаете, Мухин,
я вам душу предложить не могу.
За неимением оной
я могу вам предложить тело.
Завтра я отбываю в Москву,
и мы с вами никогда не увидимся.
- Прости меня, пап.
Я все доказать тебе что-то хотела:
что я уже взрослая,
сама все могу решать.
А теперь вот: и я с чистыми погонами,
и тебя под монастырь подвела.
- Ну, положим, по мне-то решение
еще не принято,
но ты, Галка, конечно, дала дрозда.
Дочь командира, а приказов командира не слушаешь. Это как?
- Ну вот нам в институте объясняли, что какие-то дети растут,
как родители слепят,
а какие-то - вопреки.
"Отцы и дети". Читал?
- Нет. Но ты же знаешь,
что в молодости мне было не до книг.
Но мне думается, я понимаю, о чем ты.
Галчонок, тебе в армии не место: живешь не по уставу. Но...
- Но?
- Но все ведь правильно делаешь.
Вот ведь что.
Хрен знает, как это у тебя
все получается, а?
- Алан?
- Алан?
- Катя, вот, это он принес.
- Брендель? Значит, Егор жив?
- Через час на аэродроме.
- Алан, ты умница, ты молодец, мальчик, молодец.
- Ты должен жить.
- Живи, папа. Живи.
- Куда вы?
- Папа, я должна. Ну я же себе
не прощу потом никогда, понимаешь?
- Сядь. Да сядь ты, я тебе говорю!
Ты пойми, мы не в Америке,
и это не твой личный самолет.
- Я понимаю. Именно поэтому
я пришла к тебе.
Хотя могла бы просто угнать его,
как в прошлый раз.
- Сядь.
- Это спасение бойца Красной армии,
благодаря которому мы...
мы разрушили наконец
этот их чертов полигон
с этим химическим оружием.
Он весь фронт спас.
Ты можешь отправить один самолет
за ним, папа. Можешь!
- А если он мертв?
Ну зачем мне тобой рисковать? Зачем?
- Я знаю, где я его высадила. Знаю.
И я люблю его, пап.
Я ведь и тебе никогда не прощу. Папа.
- Аэродром. Клюев.
Готовьте к вылету самолет.
Какой, какой! Сорок третий, какой.
- Он жив!
Спасибо тебе, пап.
Спасибо.
- "Прошу дать мне возможность
отбыть в действующую армию на фронт.
Полковник Мухин".
- Вы прямо здесь высадились?
- Да, прям здесь.
Вилма, ищи! Ищи след! Ищи!
Пойдем.
- Шепелев.
- Я, товарищ полковник. Куды едем?
- Да никуда.
Хочу сам прокатиться,
как в детстве на конях.
- А-а-а...
- Аркаша, а ты отдыхай.
- Аркаша... Меня мамка так
в детстве называла.
(Лай собаки.)
- Егор!
- Егор.
- Сейчас. Так, сейчас.
Попей.
- Ну ты чего, отец?
- Дык колесо тут.
Я... я сейчас, сейчас, сейчас я.
- Колесо, колесо...
- Сейчас.
- Не пройти, не проехать.
- Сейчас. Телегу...
- О, боец. Отставить.
Ну-ка, давай подсоби.
- Ага.
- Давайте втроем взяли. Туда ее. И...
Оп!
- Вот. Вот.
- Теперь поедем. А вы куда едете?
- Нам... нам далече.
До Раздоров Больших.
Дочку вот к бабке домой везу.
- Ну так садитесь - подвезу.
- Шурка. А, нет, лошадь. Нет. Лошадь.
- Так, боец. Лошадь напоить,
телегу починить, мне доложить.
- Есть!
- Ну-ка, иди сюда.
- И поставить к штабу.
- Есть!
- Давай быстренько. Быстренько.
Давай-ка. Опа!
- Ух ты! Это что у вас - паккард?
- Бери выше - виллис!
- Ну все.
Я вернусь за тобой. Поняла?
От винта!
- Что такое?
- Папа, я писать хочу.
- Товарищ полковник! Мы... можно?
- Конечно можно.
- Мы быстренько, быстренько.
Ну-ка, давай, давай, родная. Давай.
Вот сейчас мы пойдем вон туда. Вот.
Вот туда, под елочку, пойдем.
Вот там, за березкой,
там тебя полковник не увидит.
Давай, пойдем.
Давай сюда, давай.
- Папа...
- Шура, стой, не двигайся.
Шурочка, не шевелись.
Шурочка, Шура...
Не шевелись!
Полковник!
Товарищ полковник, беда, беда!
Там... это... мина там!
Мина, мина ихняя!
Я ей сказал: "Не двигайся".
Шурка, не двигайся! Шурка!
- Мина?
- Ох, товарищ полковник...
(Плачет.)
- Тихо, тихо!
Вы только не суетитесь.
А лучше здесь побудьте.
Вот - покурите.
- А можно я вместо нее встану?
Вы только скажите, куда встать!
- Не надо. Вам еще растить ее надо, воспитывать.
Здесь стойте. Я сейчас.
- Ой, Шура...
- Ну что ты, милая? Ножка устала?
- Я тут писать, а она тут стукнула.
Папа сказал не шевелиться.
Я умру?
- Никто не умрет.
Мы все будем жить долго и счастливо.
Сейчас можно моя ножка
вместо твоей постоит?
- Угу.
- Давай. Вот так вот.
Убирай ножку. Вот. Давай-давай.
Ножку убирай.
Вот так вот. Вот так вот.
Ну вот. Милая, теперь беги к батьке.
- Беги-беги! Давай, давай.
- Я здесь постою.
- Ага. Мы за саперами!
Детский голос: - Степа! Степа!
- Аленка!
- Степа!
Степа, пойдем!
- Пойдем.
- Почитаешь мне сказку
про тролля и зеркало?
(Звуки выстрелов.)
- А-а!
(Тяжело дышит.)
Давай, давай!
(Звуки выстрелов.)
По рации:
- Гнездо! Ласточка-5 летит обратно.
Как приняли? Прием!
- Ну вот, с возвращением, милая.
- Катька там осталась.
- А?
- Катя!
- Катя? Хорошо.
- Ларисе скажите,
пусть слетает за ней.
- Хорошо. Хорошо, полетят. Хорошо.
Мы их спасем. Ну хорошо.
Ну давай, хорошая, как ты?
- Я ведь все правильно сделала,
папа, да?
- Ты все сделала правильно.
Ты же у меня умница.
Умница: ты всегда
все делаешь правильно. Правильно.
Ну пошли, давай, пошли. Давай.
(Стонет.)
Давай выбирайся, выбирайся, милая.
Что? Что, милая?
- Папа...
(Звучит патетическая музыка.)
- Что?
- Я ног не чувствую.
- Ты что, ранена?
Где? Где?
- Это же ничего, папа?
- Доктора!
Сюда! Бегом! Бегом ко мне!
- Папа!..
Мне больно, папа...
- Что? Что, милая? Все будет хорошо.
- Ну? Чего?
Чего?
- Слишком большая кровопотеря.
- Вержбицкий!
Вержбицкий, зачем ты врешь, а?!
Зачем ты?..
Зачем ты врешь, Вержбицкий?
А? Нет! Нет! Нет!
Нет, нет, нет, нет!
Нет, нет, нет, нет!
Галка!
(Тяжело дышит.)
Галка...
- Товарищ капитан, нашел.
В голубятне.
Была она замужем за этим полицаем.
Свидетельство о браке.
Товарищ капитан?..
- Свободен.
(Звучит лирическая музыка.)
- Ласточка... Она ушла,
чтобы жили наши дети.
- Да.
Но прошлое останется с нами навсегда.
- Так точно:
навсегда.