Молодой Карл Маркс (2017 год). Цитаты и фразы из фильма

«Молодой Карл Маркс» (фр. Le jeune Karl Marx; нем. Der junge Karl Marx) — исторический драматический фильм гаитянского кинорежиссёра и политического активиста Рауля Пека, вышедший на экраны в 2017 году. Лента, снятая по сценарию Пека в соавторстве с Паскалем Боницером, повествует о молодых годах Карла Маркса, в заглавной роли снялся немецкий актёр Аугуст Диль. Мировая премьера фильма состоялась 12 февраля 2017 года на 67-м Берлинском международном кинофестивале.

Все фразы и цитаты

В начале 1843 года в Европе
господствуют абсолютные монархии,
Европа страдает от кризисов, голода, экономического спада
и стоит на пороге перемен.
В Англии промышленная революция
изменяет мировой порядок
и создаёт новый класс — пролетариат.
Создаются организации рабочих,
на основе «коммунистической» утопии,
согласно которой — все люди братья.
Два молодых немца
отвергнут эту идею,
изменив таким образом характер борьбы... и будущее мира.
Молодой Карл Маркс
Чтобы присвоить себе растущее дерево,
нужно насильственно отделить его от его органической связи.
При сборе валежника, наоборот,
ничего не отделяется от собственности.
Только то, что
фактически уже отделилось от собственности,
отделяется здесь от неё.
Вы же, вопреки этому существенному различию,
оба действия называете кражей
и наказываете за оба как за кражу.
«Есть два вида испорченности», — говорит Монтескье,
«один, когда народ совершенно не исполняет законов;
второй, когда сами законы его портят.
Вы стёрли границы между
кражей и собирательством,
но вы ошибаетесь, если думаете,
что это приносит вам одну только пользу.
Народ видит наказание, но не видит преступления
Кёльн, Апрель 1843
И поскольку они не
видят преступления...
когда подвергаются наказанию,
вы должны бояться их,
потому, что они будут мстить.
Ну что, Карл, ты доволен?
Доволен ли я, Штирнер?
Я не знаю.
Во многом из-за тебя
дело дошло до этого.
Меня радуют две вещи:
то, что моя статья
произвела эффект
и то, что прусский деспотизм
наконец показал себя.
Да, это меня радует.
— И газета...
Нас задавили и обезоружили,
нам заткнули рот.
Нас бросили в тюрьму.
- Что я могу сделать?
Продолжать молчать?
Быть довольным аллюзиями, как вы?
Очень умно!
- Будем честны.
Жертвами чего мы являемся?
Жертвами нашего успеха.
Успеха, которым мы обязаны
прежде всего перу Карла!
И каков результат?
С нами покончено!
Настоящий успех! Браво!
Не открывайте дверь!
Если они взломают её, они нас прикончат!
Итак?
— Прекрати!
Заткнись! Достаточно…
Чего мы боимся?
Они могут уничтожить Рейнскую газету, они могут попытаться нас заткнуть,
но они не могут уничтожить мысль!
Мы не сдадимся!
Мы найдём...
Новая газета?
- Да.
Мы найдём средства...
- Для такой же ерунды?
Рейнская газета
это ерунда??
Писаки, призывающие к мировой революции,
лишённые идей и концепций.
Чем ты занимаешься?
От них лишь — смутные преуменьшения,
смутные литературные обзоры,
смутные социалистические теории.
Возьми свои слова назад!
Я устал от твоего высокомерия.
Мы все!
Правы...
Я тоже устал от тебя, Бауэр,
и от вас, младогегельянцев,
«свободных мыслителей»,
как вы себя называете.
Веселитесь, паяцы!
Нет, Руге! Я устал колоть иглой.
Нужно разить топором!
Хватит лицемерия,
глупости и жестокой власти.
Они запретили нас? Хорошо!
Что с этим поделаешь?
Несколько ночей в тюрьме
пойдут нам на пользу.
Господа, я весь ваш.
Пойдёмте!
- Уберите от меня руки!
Поторопитесь!
У меня есть предложение для вас ...
- Тихо!
Я хочу открыть новую газету.
Другую, более свободную.
Более современную, смелую.
Что вы думаете о Париже??
Манчестер, Англия
Они сняли крышки с паровых станков.
Люди сгорели.
Это нужно остановить!
Это невыносимо!!
Фабрика Эрмена и Энгельса
Кто перерезал ремни?
Десять к одному
- это ирландские сабо.
Что насчёт Ройсин?
- Да, а как насчёт Ройсин?
Девушка, которая заснула на ткацком
станке и ей отрубило пальцы, а?
Кто вернёт ей пальцы?
Может я?
- Спокойно.
Это научит её быть более внимательное.
Вам платят за работу, а не за сон.
Мы работаем!
- Осторожно.
Вы злите их.
- Платите?
Она не спала три дня, и теперь
она должна уйти и погибнуть?
Вы называете это работой?
- Тише!
Ремонт будет вычтен из
вашей заработной платы.
Это все, что вы за это получите.
Тебе повезло, что я не увольняю тебя!
Ремонтные машины дороги.
Не то, что труд в Манчестере.
Десять пальцев — это все, чего мы стоим.
И если мы потеряем их, мы станем
кучей ненужного хлама, так?
Она единственная,
кто говорил о Ройсин.
Она — зачинщица.
- Как её зовут?
Спроси меня, босс.
У меня есть рот.
Большой рот, судя по твоим речам.
Меня зовут Мэри Бёрнс.
Я родилась в Типперари, а теперь —
я рабыня на прядильной фабрике
Эрмена и Энгельса в Манчестере.
Избавьтесь от неё.
Пусть зарабатывает на еду в другом месте.
Ты слышала его. Убирайся!
И все остальные, кто с великими идеями,
могут пойти с ней.
Вы должны выбросить паршивую овцу.
Мне нужен список...
всех нарушителей
спокойствия и демагогов.
Отец, тебе не кажется, что этого достаточно?
Ты хочешь рассказать мне,
как руководить фабрикой?
Нет, отец.
Это не моя цель ...
Эй!
- Может быть, в следующий раз.
Извините, кто это здесь?
- Здесь?
Ирландцы.
- Понятно, спасибо.
На вашем месте я бы избегал этого места.
Позвольте мне представиться.
Мы знаем, кто ты.
— Заткнись.
Зачем ты с ним разговариваешь?
Он сын босса. — Кого? Какого босса?
Он сын Энгельса
из фабрики Эрмена и Энгельса
на Риджент-роуд и Бриджуотер.
Где мы стирали пальцы до костей до тех пор,
пока нас не уволили.
Да, я сын Энгельса.
Моё имя Фридрих, но ты можешь
называть меня Фредом или Фредди.
Что вам нужно?
Это место не для вас.
На той стороне реки Эрулл есть много пабов
для таких джентльменов как ты.
Джентльменов, которые бросают нас как собак.
Мы ведь ирландские собаки.
Мы все ирландские собаки. Так ведь, Пэдди?
- Да.
И я знаю того, кто заплюёт своим табаком
лакированные туфли этого джентльмена.
Имей в виду.
- Это я переживу.
И пожалуйста, перестаньте называть меня джентльменом.
Я не англичанин и не джентльмен.
Вы не говорили об этом.
Я ненавижу и презираю джентльменов.
Они свиньи, которые жиреют
от пота рабочих.
Он смеётся над нами.
Знаете, что я думаю, ребята?
Я думаю, что он пришёл посмеяться над нами.
Он нервничает.
- Я пришёл, чтобы попросить у вас помощи.
Вот зачем я пришёл.
- Он хочет внести нас в список?
- Что ещё за список?
- Я пишу книгу.
Мне нужна информация из первых рук.
- Книга? Он пишет книгу?
О положении рабочего класса
в Манчестере и Лидсе.
Часы на вашей руке золотые?
За чей пот вы их купили?
- Довольно, Пэдди.
Давайте не будем поднимать шума из-за этого.
- Вам нужна информация из первых рук?
Вот она, рука рабочего, видите?
Она заедет вам по носу
если вы не уберётесь прямо сейчас.
Уходите.
Что, если я захочу остаться?
Вы в порядке, мистер?
Вам больно?
Да...
Чудесно!
Париж, Июль 1844
Что такое, Альфонсина?
Ничего, мадам Женни, она проснулась.
Оставь её со мной.
Я не доверяю маленькой Альфонсине.
Она крадёт у нас,
она пьёт, она лжёт...
Пусть крадёт.
Мы должны ей за два месяца.
Ленхен...
Моя Ленхен.
Если бы Ленхен была с нами...
Ты скучаешь по Триру.
Нет.
Я скучаю по Ленхен.
Она выучила французский в Метце.
Твоя верная служанка,
твой большой дом, твоё огромное имение,
твоя любимая семья.
Я отнял у тебя это. Зачем?
Я даже не могу заставить Руге заплатить мне!
Карл...
Знаешь, какой твой самый большой недостаток?
Скажи.
Ты несправедлив.
- Я?
Да, несправедлив к другим.
Ко мне, к Руге.
Руге плохо платит,
но благодаря ему мы в Париже.
Благодаря ему мы вместе. Без этой поездки
мы не были бы женаты.
Ты думаешь, что без поездки в Париж...
Я счастлива, Карл.
Если они не смирятся с тем,
Что мы любим друг друга.
До свиданья им!
Даже если это раздражает людей
Даже если это раздражает людей
Я люблю тебя все равно...
Однажды придётся познакомить твою маму с её внучкой.
Я должна буду вернуться в Трир?
- Ненадолго.
Возможно, я смогу получить
немного денег от своей матери.
Да уж.
- Почему нет? Это мысль.
Карл...
Если Женнихен и я для тебя
слишком тяжёлая ноша...
Сейчас ты несправедлива.
- Нет.
Это замечательная идея.
Мой брат-реакционер будет в восторге
увидев, что я приехал просить денег.
Забудь о том, что я сказал.
Я уже слышу его проповеди
о неравном браке его сестры
с этим чёртовым атеистом, социалистом и евреем,
который не может даже прокормить семью
своей подрывной писаниной.
Я передам тебе всё, что он будет говорить!
Ты услышишь все горькие слова до последнего.
Хорошо.
Ты победила.
Я работаю над двумя книгами.
Плюс, мои статьи.
Тут нужно немного прибраться.
Вот.
Что касается Руге...
Ты слишком терпелив.
Он не беден.
У него есть акции
железной дороги Кёльн-Антверпен.
У Руге?
Да, все об этом знают.
Я не знал.
Попробуйте мои сигары! Тосканские!
Лондонские! Королевские!
Сигары.
Сигары!
Сигару.
Выбирайте сигару.
Робуста, Корона, Лондон.
Мне подешевле...
Вот эти.
Три су, если сможете их курить.
Две за пять?
Граждане!
Я должен дать слово
человеку из Лиона,
который почтил нас своим присутствием.
Нашему дорогому и великому Прудону!
Друзья, товарищи, граждане!
Я рад быть здесь с вами
на этом республиканском банкете.
Да здравствует Прудон!
Они хотели запретить эти банкеты,
потому что они боятся вашего гнева,
и правильно делают!
Это правда!
Как и народ всегда будет превосходить числом полицию,
так и свобода будет превосходить
силу репрессий!
Долой Гизо!
- Да здравствуют ремесленники!
Это вы!
Вы, ремесленники,
ткачи, сапожники,
портные, плотники
создаёте богатство этой страны!
Как насчёт рабочих?
Чернорабочие, механики, сталевары!
Я не забываю их!
Эти мужчины, женщины и дети,
прикованные к новым огненным машинам,
которым не всегда хватает хлеба,
чтобы поддерживать свои силы...
Я скажу это чётко и прямо!
Их убивают!
А теперь к моей теме...
Что такое рабство?
Если я отвечу, что это убийство,
вы немедленно согласитесь.
Поэтому, когда я спрашиваю,
«Что такое собственность?»,
если я отвечу, что это кража,
почему я должен постоянно объяснять это?
Собственность? Но какая собственность?
Частная, буржуазная собственность?
Я знаю этого человека. Это Карл Маркс.
Собственность, в общем,
как естественное право, как свобода,
равенство или безопасность.
Это абстракции.
Это права!
Естественные права!
Свобода, равенство и безопасность
каждого гражданина,
не несут нам вреда,
их нужно укреплять!
Это естественные социальные права!
Собственность, с другой стороны,
обязательно препятствует
свободе, равенству и безопасности других.
Как естественное право, она антиобщественна!
Поэтому я не требую
распространения её на всех,
а просто её уничтожения!
Браво! Да здравствует Прудон!
Долой собственность, короля, государство!
Да здравствует анархия!
Да, Михаил, я согласен с тобой.
Но, осторожно,
нас слушают вражеские уши.
Михаил Александрович Бакунин.
Вы пытались найти ошибку у Учителя.
Это они называют его учителем.
Для меня нет ни хозяина, ни бога, ни короля.
Карл Маркс. Я не анархист.
Я так и думал.
Я прочитал немецко-французские
Анналы
Я чувствую, как кровь переливается
в человеческих жилах.
И это мешает вашему письму.
Вы читали Анналы?
Почему бы вам не написать для них?
Прудон, позвольте мне представить Маркса
из немецко-французских Анналов.
Здравствуйте.
- Маркс!
Я очень рад.
Моя жена, Женни.
Очень приятно.
-Здравствуйте.
Грюн перевёл Анналы для меня.
Думаю, он скоро их предаст.
Вам нравятся споры, молодой человек.
- Скорее, противоречия.
Вы в самом деле гегельянец
- Материалист, прежде всего.
Вы не ответили на мой вопрос.
Я считаю, что уже дал ответ.
А кража?
Как вы определяете кражу?
Это тоже нужно определить?
Мы все знаем, что это нарушение
человеческих благ.
Простите за мой французский...
- Ваш французский прекрасен.
Спасибо. Так что..
собственность это то же самое?
Вы сказал, что собственность это кража.
Когда я краду чью-либо собственность,
у кого я краду?
У вора?
Я полагаю, вы притворяетесь,
что не понимаете меня.
Карл никогда не претворяется.
Он сказал
что ваша фраза — это образ.
Прекрасный образ, как
вы сказали по-французски,
образ, который гоняется за своим хвостом.
Вы оба замечательно говорите по-французски.
Не так ли, Грюн?
Прекрасные новости, мои друзья!
Фобур-Сент-Антуан в огне!
Что случилось?
Всё началось с одного сапожника.
Он принёс своему боссу товар на три франка.
Босс нашёл его потёртым
и предложил ему 50 су.
Но парень отказался.
Ублюдок вышвырнул его.
Сапожник вернулся с товарищами,
чтобы разнести всё.
Теперь задействованы полиция, Лига
и Национальная гвардия!
Это бунт!
Вейтлинг, успокойся.
Пригород бунтует при любом удобном случае.
Это не революция.
Нет, но она разгорается.
Я ищу Арнольда Руге...
Он живёт по соседству.
За этой дверью.
Вы знаете, что на улице шпион?
Человек с грязным платком?
— Да.
Его сложно не заметить.
Ваш соотечественник?
Вы знаете этого парня?
Нет.
Что вы будете делать
со шпионом?
Он записывает, кто входит и выходит.
Что я могу с этим сделать?
Я могу пойти и избить его.
Это не проблема для меня.
Ни в коем случае!
Мы вынуждены это терпеть,
но должны сохранять спокойствие.
Можно тебе помочь, дорогой?
Немного, дорогая, немного.
Превосходно.
Действительно превосходно.
Однако я не могу сразу заплатить вам.
Извините.
- У меня достаточно денег, чтобы продержаться.
Это хорошо.
Могу ли я?
— Конечно.
С вами приятно работать.
В отличие от других.
Вы о ком?
О Фейербахе?
Фейербах?
Он должен мне статью.
Нет...
О Марксе.
А, о нём...
Вы знаете его?
Мы виделись в Берлине.
Делать газету с этим парнем!
Невозможно, не так ли?
— Вы сами это сказали!
Его статьи вечно не готовы.
Он всегда хочет их улучшать.
К тому же хам.
Который надеется, к тому же,
что я буду помогать ему и его жене...
Его жена. Боже мой, его жена!
Фурия и хабалка.
О чем вы говорите?
Вы знаете, что на улице шпион?
Похоже на то.
Карл, познакомься с
Фридрихом Энгельсом.
Разве мы не встречались раньше?
Пойду на кухню...
Берлин!
В салоне Беттины фон Арним!
— Точно.
Ты был высокомерен.
Возможно. Я был молод.
- И богат.
И ты показал это.
Я не помню этого.
- А я помню.
Ты говорил,
как будто ты придумал коммунизм,
с офицерскими эполетами
и золотыми пуговицами...
Это было нелепо!
Зачем ворошить прошлое?
Давайте обратимся к будущему.
- Верно.
Вы знаете, почему я здесь.
Я уже говорил вам, я в такой ситуации...
Избавьте меня от этого!
У меня больной ребёнок и семья,
которую надо кормить.
Вы должны мне за две статьи.
Послушайте меня...
- А ваши железнодорожные акции?
Цена упала.
- Мне всё равно, продавайте в убыток!
Я написал для вас две фундаментальные статьи,
заплатите за то, что вы мне должны.
Руге, тебе нужен кредит?
Кто тебя спрашивал?
- Я говорю с Руге.
Я не возьму ни единого су от...
- От кого...?
От богатого дилетанта,
который забавляется посещая тех,
у кого дела идут хуже.
Пожалуйста... Подождите меня здесь.
Я посмотрю, что смогу найти...
— Да, посмотрите.
Вы, кажется, хорошо меня знаете.
Вы читали мои сочинения?
Да, читал.
В частности, вашу Критику гегелевской философии права.
Мне все равно.
Правда?
Шабли 1839 года...
Руге — отличный хозяин,
даже если он не платит...
Правда?
Никогда не читал ничего настолько точного
и захватывающего.
Вы поставили диалектику Гегеля
обратно на ноги.
Мне 24.
Вы не можете быть намного старше...
Вы величайший материалистический мыслитель
нашего времени.
Вы гений, дорогой друг.
Гений.
Ваше исследование
об английском пролетариате...
Положение рабочего класса в Англии? Да.
Это моя работа.
Могу ли я быть откровенным?
Давайте.
Я вас поддерживаю.
Это первоклассный труд.
Никто не делал ничего подобного ранее.
В общем...
это колоссально.
Карл...
Лучше, чем ваши дешёвые сигары, правда?
Они другие.
Ваши знания о рабочих
поражают...
Манчестер, трущобы, заводы ...
Вы одинаково хорошо знакомы
и с нищетой рабочих, и с высшими сферами буржуазии.
Как вам это удаётся?
Мне стыдно говорить об этом…
Я — уполномоченное лицо моего отца.
Он владеет здесь тремя фабриками
вместе с партнёром,
и ещё десятью в Бармене.
Хорошо, но откуда все остальное?
Жизнь рабочих?
- Да.
Это совсем другое.
Любовь.
Ваши документы в порядке??
У меня где-то был паспорт.
Давайте не будем рисковать.
Их раздражают иностранцы,
особенно немцами.
Просто следуйте за мной.
Продолжайте двигаться.
По моему сигналу мы поворачиваем направо.
Бежим!
Стойте! Два человека со мной!
Оставьте это!
- Это фамильная ценность!
Стойте!
Я приказываю вам остановиться!
Стойте!
Привет.
- Какая наглость!
Помогите!
Помогите! Полиция!
Помогите!
- С дороги!
Вернёмся к твоим трудам...
Чего тебе не хватает......
Могу ли я...
- Говори.
Не принимай близко к сердцу.
Твоя критика идеализма и религии
оставит след.
Но почитайте английских экономистов.
Рикардо, Смита.
Бентама.
Они основа всего.
Вы читаете по-английски?
Я быстро учусь.
Шах.
Ещё? Я угощаю.
- Идёт.
Официант!
Ещё два!
Ладно...
У меня нет выбора.
Шах и мат.
За умы, которые действительно мыслят
и за свободные души!
За знакомство.
Проглядел.
Официант!
У меня так было с Руге.
Я передам свои сочинения в «Форвертс».
Я совсем разбит...
Я тоже... Официант!
Серьёзно, мне нужны деньги..
Я говорил о своей жене?
Женни?
Самая красивая аристократка в Трире.
Она Вестфален,
это одна из старейших семей страны...
И на ком она женилась? На мне.
Сыне обращённого еврея.
Ты не представляешь,
как я с ней счастлив.
Ты счастливый человек.
- Да.
А ты?
Что?
Разве ты не упоминал
о любви в своей жизни?
Это сложно.
За нас!
Да, за нас!
Лучше?
Не совсем.
Я проведу тебя домой.
Нет!
Я проведу тебя домой.
Держи...
Спасибо.
Знаешь...
Мне кажется, я что-то понял.
Спасибо тебе.
Ты помог мне кое-что понять.
— Ты тоже.
Нет, ты.
Послушай.
До сих пор философы...
- Философы...
Послушай меня.
- Давай я отведу тебя домой.
До сих пор философы
лишь объясняли мир...
Объясняли мир...
Тогда как нужно преобразовать его...
Но как?
С кем?
Прудон.
Он поможет нам.
Пойдём!
Карл...
Карл, как ты?
О Господи...
Боже, моя голова.
Вы уже уходите?
Спасибо вам за гостеприимство.
За ваше великодушие.
- Но меня ждут дела.
Сердечные дела.
Не забудь о нашем деле.
- Да как я могу?
Вчера вечером мы не просто выпивали.
Мы делали записи.
Мы собираемся написать книгу вместе.
Критика Штирнера, Бауэра...
Этих сентиментальных берлинских социалистов.
Авторов так называемой критической критики.
Мы ставим всё на голову, Женни...
- На голову?
Сэр...
А название?
Мы только начали...
Я представляю название,
глядя на вас двоих.
Критика Критической критики.
«Действительная цена всякого предмета...»
Der wahre Preis
«для человека, который хочет приобрести его
есть труд и усилия».
Die Miihe und o'er Aufwand.
Приобретать: erwerben.
Чтобы продать или обменять его...
«необходим труд или усилия,
от которых он может избавить себя
и возложить на других».
«Труд был первоначальной ценой,
первоначальной покупной суммой,
которая была уплачена за все предметы».
Знаешь, Карл к тебе привязался.
С ним нелегко подружиться.
Он раньше никого не приглашал домой.
Вы первый…
Возможно, я произвёл на вас не самое хорошее впечатление.
Я прочитала ваше сочинение.
Оно искрится как шампанское.
Я понимаю, как вы важны
для Карла и его работы.
Но дело в том...
Позвольте мне быть откровенной.
Он не так здоров как вы.
Вы хорошо сложены.
Наутро с похмелья
вы свежи как огурчик.
А ему нужно два дня, чтобы восстановиться.
Так что ведите его куда угодно,
но постарайтесь успокоить его.
Вы необыкновенная женщина, фрау Маркс.
Женни.
Вы замечательная.
Вы могли бы вести богатую и безмятежную жизнь
с одним из аристократов,
купаясь в роскоши и зависти.
Да, я избежала абсолютной скуки.
Без борьбы счастье невозможно.
Борьбы против существующего порядка,
старого мира. В это я верю.
И надеюсь скоро увидеть.
как падёт старый мир.
Мы вдвоём.
Нет.
Мы втроём, Женни.
Мы опрокинем его...
Этот старый мир.
Возможно, нас должно быть больше трёх,
не думаете?
Мой дорогой Маркс,
как грязное крестьянское дитя,
я копаю картошку,
молочу пшеницу, держу коров...
Сидение — это агония для меня.
Я делаю это для тебя, Курбе.
Уважаемый хозяин.
- Нет хозяев!
Вы рисуете для народа,
и поэтому вы мне нравитесь.
Я ненавижу всех остальных художников.
А как насчёт Рафаэля, Да Винчи,
Микеланджело?
Я отвергаю их…
Искусство в будущем будет коллективным,
для коллектива.
Размен слонов?
Рискованная стратегия.
Давайте, меняйте их.
Мой конь в ловушке.
Новая игра.
- Это безошибочный ход.
Не бывает безошибочных ходов
в шахматах, дорогой доктор Маркс.
Вы слишком уверены в себе.
Достаточно!
Извините, я не могу продолжать.
Разрешите представить своего друга,
Фридрих Энгельс.
Мы писали о вас, сэр.
- Правда?
Защищали вас от немецких сторонников
Критической критики, Бауэра и компании...
Среди них твой друг Грюн.
- Он нападал на меня?
Яростно.
- И вы защищали меня?
Вы? Кого-то защищали?
Удар ниже пояса.
Я верю, что в вас живёт два человека.
Критический Прудон, размышляющий
в абстрактных категориях,
и настоящий Прудон, который видит
настоящую нищету.
Мы защищали второго.
- Против первого?
Нет.
Для критической критики
владение или не владение,
глупо называемое ими «имение« и «не имение»
это абстрактные идеи.
Как и вы, мы говорим, что ничего не иметь
это не абстрактное понятие,
но реальность,
ужасная реальность.
Это значит,
что человек, лишённый всего, есть ничто.
Деньги создают его стоимость.
Вот почему вы были правы, когда
анализировали экономику, стоящую за этим.
Учитывая, что ещё не было социалистических
писателей, которые говорили бы об этом.
Ваша книга — это первый научный манифест
французского пролетариата.
Спасибо вам.
Давайте выпьем за вашу работу.
Какое у неё название?
Название?
Критика Критической Критики.
Весьма забавно.
Звучит очень диалектически,
очень по-гегельянски.
Попытка убийства!
Три выстрела! Попытка убийства
Фридриха Вильгельма IV!
Попытка убийства короля Пруссии!
Самый важный вопрос...
это товар.
Рабочая сила,
ваша рабочая сила может рассматриваться
как товар.
Фобур Сент-Антуан,
ассамблея торговой палаты
Ваш труд продаётся как товар
вашему работодателю.
С тем исключением, что вы не свободны.
Вы вынуждены продавать его, чтобы жить.
Это убивает нас!
- И продавать по низкой цене.
Всегда будут боссы и рабочие.
- Не всегда!
«Всегда будут» — это буржуазная точка зрения.
Капитал хочет, чтобы мы так думали.
Но всё изменяется.
Все может быть изменено.
Ничто не длится вечно.
Все социальные отношения:
рабство, крепостное право, наёмный труд —
являются историческими и временными.
Истина заключается в том,
что текущие условия должны быть изменены.
Буржуа все ещё способны,
нанимать труд,
рабочий все ещё вынужден продавать его.
Буржуазия любит говорить о свободе,
но эта свобода для неё, а не для вас,
как вам известно.
Вы чувствуете это своим телом
каждый день, день за днем!
Значит, это нечестная игра.
Это ясно.
Это мошенничество.
Какую ошибку допускают такие реформисты
как Прудон
объявляя равную оплату труда
целью социальной революции?
Они мечтают о совершенствовании системы,
которая естественным образом порождает бедность.
Не о её преобразовании.
Прудон — великий человек!
- Да, это так.
Без сомнения.
Великий человек.
Но не великий экономист.
Он занимает своё место в огромном движении,
подымающемся в Нью-Йорке,
представленным здесь Германом Криге...
в Брюсселе, Лондоне, Женеве,
даже в России,
и прежде всего в Германии,
на родине нашего знаменитого друга Вейтлинга!
Где наш зловещий Фридрих Вильгельм
стал жертвой
покушения на убийство.
К несчастью, неудачного.
А также в Англии,
на родине моего друга Энгельса...
Я с гордостью передаю слово Вейтлингу…
Очень энергичное выступление.
Мои друзья, эта встреча...
Одобрение покушения? Извини, у меня не было времени
дать тебе прочитать мою речь.
Я не против,
но прусскому посольству это не понравится.
Я писал не для них.
- Будь осторожен.
Если с тобой что-нибудь случится, меня здесь не будет,
чтобы защитить тебя.
...разные слухи распространяются вокруг
Твои чемоданы уже упакованы?
Да.
Сегодня вечером я в Лондоне,
завтра в Манчестере.
Мы будем скучать по тебе. Иди сюда.
Я тоже.
Как там твоя большая любовь?
Если бы это было так...
Возвращайся скорее. У нас есть работа.
Наши сердца бьются вместе!
В ярком солнце, наполненном любовью!
В ярком солнце революции!
Да!
Мои братья, мои друзья...
Мы едины!
Мы непобедимы!
На первом этаже
Пойдём!
Пойдём!
Торопись!
Месье Карл Маркс?
Да, это я…
В соответствии с указаниями премьер-министра Гизо,
именем короля,
Вам приказано покинуть Францию.
Короля Франции или Пруссии?
Он остроумен.
Покинуть в течение 24 часов.
За 24 часа. Это шутка?
Вы так думаете?
Ваши паспорта.
В течение 24 часов.
И куда нам идти?
Куда?
Нам нужно успеть все продать.
Один день?
- У нас нет выбора.
Они всех выслали:
Бакунина, Гесса...
Даже Руге.
Дорогая?
Ты заболела?
Я...
Я снова жду ребёнка.
Да, отец?
Как дела?
А у тебя?
Я выживаю.
- Это называется «приносить пользу».
Я неплохо плачу тебе за это.
Хочешь мне что-то сказать?
Люди в моем лондонском клубе интересуются тобой. Мой друг Нейлор часто спрашивает:
«Чем занимается юный Фредди?»
Я не могу врать. Что я должен ему отвечать?
- Всё, что хочешь, отец.
Скажи ему, что я охочусь на лис,
играю в карты и много работаю на тебя.
Что если он покажет мне это?
Что я должен сказать ему?
Это работа о религии?
Это не то, о чем ты думаешь.
- Не обманывай меня.
Это не религиозная сатира.
Это против младогегельянцев,
оппозиционной группы.
- Ты можешь не уважать меня, можешь вообще никого не уважать,
но не надо держать меня за идиота.
Как будто ты против оппозиционных групп.
Работа должна была называться
«Критика Критической Критики».
Маркс добавил в название «Святое семейство»,
не спросив меня.
Маркс!
Твоё имя связано с Марксом!
Можете оставить нас на минуту?
У тебя замечательные друзья.
Я не знаю никого лучше их.
Ты даже не представляешь, что это за люди!
- Не провоцируй меня!
Я со всем уважением прошу
не судить меня.
Давай продолжим в деловом тоне.
Я твой управляющий,
и ты платишь мне за это.
Я делаю тебе одолжение, но запомни.
Скоро моё терпение лопнет.
Как только я вернусь,
ты начнёшь угрожать мне?
Я не угрожаю тебе.
Я беспокоюсь о тебе.
Твои брат и сестра будут проходить
обряд конфирмации на следующей неделе.
Полагаю, ты не захочешь
принимать причастие?
Отец, зачем задавать мне вопрос,
на который ты уже знаешь ответ?
Как этот демон проник в тебя?
Мы ходим в церковь, ходим на работу,
а ты слоняешься без дела,
с коммунистами и падшими женщинами!
Я не закончил!
Куда ты уходишь?
Подышать свежим воздухом.
Я задыхаюсь.
Что я скажу твоей матери?
Хотите трубку, сэр?
Для ваших сигар.
Для сигар?
Хорошая работа. Сколько тебе лет?
Я не знаю, Сэр…
Кто-то говорит десять, кто-то восемь.
Я бы дал тебе не больше шести.
Спасибо…
Где они?
Эй, подожди!
Это ты!
Боже!
Это ты!
- Это я.
Шорти, это Фридрих.
Он не ростовщик.
Кто он?
Ну, пока он не носится по округе,
раздавая деньги маленьким сорванцам,
он мой муж.
Лиззи, Фридрих вернулся.
- Привет, Фридрих.
Ты прямо с корабля сюда?
- Я приехал три дня назад.
Три дня?
И пришёл только сейчас?
Ну и подлец.
Ты не знаешь моего отца...
Точнее, ты знаешь моего отца.
Он ходячая тюрьма.
Я только сейчас сбежал от него.
- Какой позор.
у нас в доме нет и пинты хорошего пива,
чтобы отпраздновать приезд.
Не мог бы ты дать Шорти ещё гинею?
Он заслужил.
Экий чертёнок!
- Теперь беги.
Я хочу побыть со своим мужем.
- Спасибо!
Не за что.
Что здесь происходит?
Какое-то движение?
О, это не просто движение, мой дорогой.
Приглашаю тебя на собрание, на которое ты хотел попасть.
Название Союз Справедливых
о чем-нибудь говорит тебе?
Расскажи мне.
Брюссель, зима 1845
Вам запрещена любая
политическая деятельность здесь.
Да, я подписал это.
Держите.
Можете это прочитать?
Мне надо кормить семью.
Мне нужна эта работа.
Сожалею. Почтовая служба
требует хорошего почерка.
Я согласен на любую работу.
Любую.
Как она, Ленхен?
Нет, не сейчас, герр Маркс.
Не тужьтесь пока...
Спокойно.
Теперь тужьтесь... Тужьтесь!
Чего вы ждёте? Можете идти к ней.
Женни!
Это девочка.
Ещё одна?
Это всё, что ты можешь сказать?
Привет, Лаура.
Мы можем назвать её Лаура?
Если Ленхен согласится.
Конечно.
Ленхен?
Она нам очень помогает.
Что бы я без неё делала?
Ленхен, это Лаура.
Тебе нравится Лаура?
Это очень милое имя.
Поэтому мы и назвали её так.
Мой дорогой Карл,
Особенно ужасно
быть не только буржуа
но ещё и промышленником.
Буржуа активно действует
против пролетариата.
Несколько дней назад мой отец
заставил меня столкнуться с этим ужасом.
Бороться за дело коммунизма,
и одновременно работать в торговле и промышленности...
это неправильно.
Я не хочу, чтобы так продолжалось дальше.
Мой дорой Фридрих,
Я сочувствую твоему положению.
И я скучаю по тебе здесь.
Здесь материальная жизнь
материально тяжела
Я снова стал отцом.
Женни подарила мне прекрасную Лауру.
Хотя я пока не могу прокормить свою семью, я написал новую книгу.
Я считаю важным показать, что материализм в нашем понимании
отличается от буржуазного материализма
тем, что он ставит вопрос о более гуманном обществе.
Два дня! Это всё, что я прошу...
Опять два дня.
- Вы нам надоели, мадам!
Скоро здесь буду приставы!
- Убирайтесь!
Уходите!
- Что происходит?
Нам нужны наши деньги.
Они обдерут нас до нитки!
Извините…
Возьмите.
Все правильно?
Хорошего дня.
Теперь проваливайте.
Что за чудо?
Где ты был?
- В почтовом отделении.
Ты нашёл работу?
- Нет, денежный перевод от Фридриха.
И свежие новости?
- Даже живые!
Женни.
Ленхен.
Я должен сказать вам...
Это нелегко сказать.
Ты знаешь, что Фридрих встретился
с Союзом справедливых в Лондоне.
Да. И?
- Ты знаешь Вейтлинга.
Портной-прорицатель.
Не смейся, Женни.
Он лидер.
Он помог основать Союз
и сделать его сильнее.
Я знаю это.
- Они во что-то верят.
Им не хватает здравых идей.
Что ты можешь им предложить?
И что сказал Фридрих?
Он попросил меня приехать к нему в Лондон.
На встречу с членами Союза.
Понимаю.
Мы с Ленхен присмотрим за детьми.
Это правильно.
Мы сможем продержаться на деньги герра Энгельса.
Нет.
Фридрих справится с этим и без меня.
Я останусь.
- Перестань, сядь.
Ты безумец.
Это уникальная возможность.
И ты её упустишь?
Кажется, это сильное движение,
с отделениями в Швейцарии,
Германии, поэтому...
Если ты сможешь избраться
делегатом этого Союза,
ты не останешься один.
Вместе вы можете составить армию.
Со временем она может стать
массовой и непобедимой.
Ты должен ехать.
Союз справедливых...
Ну и глупый же ты.
Ленхен? Ты идёшь?
О, портной Вейтлинг!
Лондон, февраль 1846
Вон там.
Пойдём!
Вот она.
Быстрее! Вы опаздываете.
Карл, мой друг. Мэри, моя жена.
Твоя... жена?
Ты такой великий человек по словам Фридриха,
Я думала, ты больше.
Я всего лишь человек.
Но я не ожидал...
О, нет, вы можете пропустить комплименты…
Пойдём, туда.
Пошло.
Подожди, не думай, что всё так просто.
Это группа грубых мужчин.
Их били много раз.
Они не доверяют никому.
- Они читали это?
Это тоже. Будьте осторожны
с вашими «критическими» штуками.
Им это не понравится.
Многообещающе...
Вот эти люди.
Фридрих, его вы видели раньше.
И Карл.
Карл Маркс.
Садитесь.
Для Союза существует
два типа людей
Те, кто заняты и изнурены
тяжёлым физическим трудом,
и люди, которые получают прибыль
от плодов этого труда, буржуазия.
Глядя на вас, парни,
могу сказать, что вы не из первой группы.
В своих книгах я описывал...
- С внешней стороны!
Не из опыта!
- Вам знакома бедность,
тюрьма, преследования?
- Простите, но
если вы выгоняете нас, не дав сказать и слова,
в чем смысл вашего девиза
«Все люди братья»?
- Это идеал. Наш идеал.
Это то, за что мы боремся.
- Это наш новый Иерусалим.
Боже, что мы здесь делаем?
Союзу нужны настоящие мужчины, а не умники,
которые пытаются всех научить как думать и что делать.
Да, но вы хотите распространять свои идеи,
не так ли?
Тогда испытайте нас. И выгоняйте, если посчитаете, что мы вам бесполезны.
Кто-то сказал «полезны»?
Маркс?
Я знал, тебя тоже
выгнали из Франции.
Вот ты где.
Сейчас я в Брюсселе.
- Брюссель...
Я буду выступать там этой осенью.
Шаг на долгом пути,
ведущем к нашей единственной цели:
отмене денег.
Позволь мне взглянуть на тебя.
Ты худее.
Ты страдал.
Я тоже.
Я был скован и избит.
Посмотри, что они со мной сделали.
Но ни не смогли сломать мою душу.
Вейтлинг! Вы не на своём митинге.
Сядьте.
Итак, чем вы можете быть полезны для нас?
Вейтлинг имеет сторонников
во Франции и в Швейцарии,
у вас есть отделения в Германии и Англии.
С нами у вас будет
плацдарм в Брюсселе...
Вейтлинг поедет туда.
- Я говорю о постоянной связи.
О создании сети —
вплоть до Парижа и даже Лиона.
Почему Лион?
- Потому, что там Прудон.
Прудон. Вы знаете Прудона?
Да, я знаю его лично.
Мы очень близки.
Мы регулярно встречались друг с другом,
пока его не выслали.
И мы глубоко уважаем друг друга.
Как говорится...
два сапога пара.
Два сапога пара?
Два сапога пара.
- Да, два сапога пара.
Быстрее!
Назвать имя Прудона было дерзким поступком.
Пешка прошла в дамки.
Извините, сэр, но дама не...
- Я знаю, что женщинам сюда нельзя,
но если моя жена простудится снаружи...
— Сэр.
Я подниму такой шум.
что вы больше не будете работать
нигде и никогда.
Не надо, Фридрих.
Мне здесь не место.
Пойдём куда-нибудь ещё.
В паб, чтобы сравнить наши записи.
О, это молодой Энгельс!
- Мистер Нейлор.
Как ваши дела?
Я часто спрашиваю своего хорошего друга Энгельса,
чем сейчас занимается молодой Фридрих.
Как твой отец?
- Неплохо.
Пожалуйста, позвольте мне представить мою жену Мэри.
Как вы поживаете?
И мой хороший друг Маркс.
Приятно познакомиться.
Мистер Нейлор владеет литейными заводами в Лидсе.
Он задействует много рабочих,
даже детей. Суровая необходимость.
Маркс — журналист. Он исследует тему,
которая нас интересует...
О детском труде на фабриках.
Сколько человек у вас работает?
Около двадцати детей и тридцати взрослых.
Работа днем или ночью?
- Всегда.
Разве это не изнурительно?
Работа ночью не влияет на здоровье…
- На ваше здоровье.
Простите?
- Моя жена хотела сказать,
что это не имеет никакого влияния на ваше здоровье.
Но влияет на детей.
У нас нет выбора.
Поймите, без детского труда
наши цены были бы ниже рыночных.
- Значит, вам пришлось бы платить справедливую заработную плату?
Рынок устанавливает цены, молодой человек.
- Конечно.
Если я перестану нанимать детей,
это будут делать другие.
Я стану банкротом.
Так устроено общество.
Нет, сэр. Так работают существующие
производственные отношения,
а не общество. Общество это не вы.
Я не знаю, что вы подразумеваете под
«производственными отношениями».
Для меня это звучит как на иврите.
Спасибо, Джеймс.
Если труд будет стоить больше, прибыли не будет.
Поэтому не будет экономики, и не будет общества.
Может вы этого добиваетесь?
Вы правы, мы говорим
на разных языках.
То, что вы называете прибылью,
я называю эксплуатацией.
Мистер Энгельс, я был очень терпелив в знак моей дружбы с вашим отцом.
А что в обществе без эксплуатации
будут делать такие люди, как вы?
Вам тоже придётся работать.
Разве это не ужасно?
Наилучшие пожелания твоему отцу.
На этот раз старик точно меня убьёт.
Брюссель, 30 марта 1846
Мы рады приветствовать
выдающихся представителей
рабочего движения.
Вас, Павел Анненков, добро пожаловать.
Вас, Герман Криге.
И последний по порядку, но не по значимости,
наш великий и уважаемый Вейтлинг.
Достаточно!
Вы знаете, почему мы здесь.
Мы собираемся выработать
простые общие принципы
в интересах рабочих,
у которых нет времени учиться.
Осуществить это будет не просто.
Очень по-братски.
- Так же, как и ты!
Грюн, будь конструктивным.
- Конечно, иначе меня бы здесь не было.
Если вы здесь не для чего-то другого.
Простите?
- Вы его не знаете.
Карл!
Мне нравится эта идея простоты.
Нас объединяет одна простая вещь, мои молодые товарищи.
Народное счастье.
- Их счастье?
Это все, что вы можете придумать, чтобы обосновать свою деятельность?
Простите?
Любовь, счастье,
царство Христа на Земле?
Я спрашиваю вас, Вейтлинг, учитывая тот шум,
которую вы вызываете своей проповедью,
какова истинная теоретическая основа вашей деятельности,
и какова будет их будущая основа?
Моя цель...
Моё стремление...
не создавать новых теорий, экономических или иных.
Я восстаю против культа новизны любой ценой.
Вчера я сказал это ещё раз.
Мне аплодировал весь зал.
Вся власть рабочим,
чтобы установить всеобщую гармонию...
Всего 100 000 вооружённых пролетариев,
при помощи 40 тысяч преступников,
могут снести буржуазную тиранию.
Я утверждаю, что призывать рабочих к бунту,
не предлагая им
серьёзной программы —
это нечестная, показная игра
с вдохновенным пророком на одной стороне
и попавшимися на его удочку идиотами — с другой!
Моя аудитория...
Идиоты?
Возмутительно!
- Оскорбительно!
Среди нас есть русский. Павел...
Вы можете сыграть важную роль
в его стране.
Это единственное место для
неопределённых альянсов между
смутными пророками и учениками...
Но в наших странах,
в Германии, Франции или Англии,
ничего не может быть сделано
без материалистической теории.
Человек, который ведёт сотни людей
под флагом справедливости
не может нести подобную чушь!
А лицемеры, подобные тебе,
должны молчать.
Как ты меня назвал?
Я получил тысячи писем, доказывающих, что моя скромная работа
приносит больше пользы для дела, чем разговоры,
оторванные от людских страданий.
Невежество никогда никому не помогало!
Никогда!
Карл, забери свои слова назад!
Я требую извинений.
- Что с тобой случилось?
Это никому не позволено.
- Пожалуйста, будьте разумны. Пожалуйста!
Я буду первым, кого вы гильотинируете.
Потом другие, затем ваши друзья.
И, наконец, вы обезглавите себя.
Критика
пожирает все существующее.
И когда ничего не остаётся...
она пожирает себя.
Джентльмены, леди...
Спасибо.
Что случилось?
Да, что случилось?
Разве вы не должны были
выработать общие принципы?
С такими идиотами, как они?
Спасибо.
Посмотри на меня. Ты сделал это специально или был в плохом настроении?
В любом случае, с этим покончено... Капут.
Грюн отчитается перед Прудоном.
Опять Прудон!
Может мы перестанем
кланяться Прудону?
Грюн оклеветал бы нас.
Вот для чего он пришел!
Возможно,
но Прудон был нашим джокером.
Козырем в нашей стратегии.
Разве вы не видите, что мы сделали гигантский шаг?
- Какой же?
Может ли кто-нибудь сказать мне,
что случилось, чёрт возьми?
Я не знаю, что мешает мне
раздавить вас, как клопов.
Вы оскорбили одного из самых уважаемых
людей нашего движения,
высокомерные хамы.
Вейтлинг подавлен.
Никто никогда не говорил с ним так,
даже его злейшие враги.
Возможно, он всё обрисовал
в слишком чёрных тонах...
Что? Вы можете это повторить?
Вы вываляли его в грязи.
Человека, бойца, лидера...
Могу ли я...
- Несмотря на его опыт и зрелость!
Два качества, которых вам не хватает!
Ваша молодость не может оправдать всё.
Союз принял решение
в отношении вас.
Я здесь, чтобы сообщить о нем.
Это коллективное решение,
и вы будете выполнять его.
«После тщательного рассмотрения...»
Повторяю, «После тщательного рассмотрения,
Лондонский комитет просит вас:
- Во-первых,
официально присоединиться к Союзу.
- Во-вторых...
работать над его реорганизацией.
- В-третьих,
работать над разработкой
новой программы,
которая затем будет обсуждаться
всеми членами Союза.
Вы поняли?
Конечно, как новые члены,
вы будете приглашены на осенний Конгресс.
Мы надеемся убедить Жозефа Прудона
посетить его.
Мы рассчитываем на вашу помощь
как его друзей.
У вас есть что добавить?
Ничего.
Ничего.
Джентльмены.
Я не могу вернуться в Порт-о-Пренс
без контракта.
Конечно.
Брюссель, Отель Белльвю, Май 1846
Прежде всего...
- Я знаю, что сказать...
Собственность победит Республику,
или Республика победит собственность.
Вот и он!
Выкинь эту сигару.
Прудон!
Мой дорогой доктор...
Вы помните моего друга Энгельса.
- Конечно.
Извините, мне нужно переодеться.
Я не понял вашего последнего письма.
О чем оно было?
Да, потом, Грюн.
Я писал о Союзе справедливых.
Это сильное движение,
с отделениями в Новом свете.
О чём вы меня просили?
Быть его корреспондентом во Франции.
Корреспондентом Союза?
- Учитель, мы должны идти.
Перестань называть меня учителем!
Оставь меня на немного.
Замечательный парень,
но он прилип ко мне, как клей.
Вы знаете, он утверждает, что он научил вас
немецкой философии?
Ну, у него есть жена и двое детей,
которых нужно кормить.
Должен же он каким-то образом производить впечатление на людей.
О чём вы меня просили?
Стать корреспондентом Союза.
Я буду откровенен с вами.
У меня слишком много работы, и я слишком ленив,
чтобы взять на себя дополнительные обязательства.
Вы моложе, чем я.
Вы не ответили на вопрос.
Мы с радостью отправим вам документы.
- Нет, я уже решил. Однако…
Я бы хотел продолжить наши обсуждения
по почте или в другом виде.
Но, ради Бога, мой дорогой Маркс,
давайте не будем воевать друг с другом.
Давайте избежим всех оскорблений.
Не будь Лютером, который,
уничтожив католическую догму,
основал столь же нетерпимую религию.
Это ваше последнее слово?
Конечно, нет, мой друг.
Конечно, нет.
Мы же знакомы сто лет?
Секунду.
Моя последняя работа.
Спасибо.
Я очень хотел бы услышать,
что вы о ней думаете.
наилучшие пожелания вашей семье.
Философия нищеты.
Этот Конгресс...
Мы должны перетянуть его
на свою сторону.
Да.
Это точно.
Но как?
- Позволь мне справиться с этим.
А Прудон?
Полагаю, справиться с ним должен я.
Нищета философии.
Нищета философии.
Вы читали «Философию нищеты» Жозефа Прудона?
Это ответ Маркса,
Нищета философии!
Лондон, Отель Ред Лайонс, Ноябрь 1847
Конгресс Союза Справедливых
и эмиссары из Упсалы и Стокгольма здесь.
Скоро у нас должны быть новости из...
- Привет.
Карл, могу я познакомить тебя с несколькими товарищами?
Вильгельм, Ханс, Уолтер.
Очень приятно. Херманн.
- От Вейтлинга нет новостей.
Слышать такое о Вейтлинге?
Итак, джентльмены...
Как ты?
- Прекрасно. Ты должен поговорить с ним.
Все в порядке?
- Мистер Энгельс?
Да, это я.
Я Дональд Маррэй.
Приятно познакомиться.
Извините, но сегодня вы не сможете выступить.
Вас нет в списке официальных делегатов..
Что значит официальные?
Мы члены Союза.
Мы делегаты де факто.
- Делегатами могут быть только те
кто аккредитован.
- Аккредитован?
Но я аккредитован.
- Вы приглашены, но не аккредитованы.
Вы может присутствовать, но не можете...
- Нет, нет, нет
Мы пришли сюда не для того,
чтобы просто присутствовать.
Я требую голосования.
- У вас ничего не выйдет.
У вас слишком много противников.
- Я буду делегатом, и точка.
От имени Брюссельской делегации
я уполномочен...
Я призываю проголосовать.
Зачем?
- Разве это необходимо?
Кто против аккредитации
гражданина Фридриха Энгельса
как единственного делегата
из Брюссельского региона?
Мы за!
- Мы против!
Я против этого!
Кто против? Поднимите руки.
А кто за?
Простым большинством Фридрих Энгельс
принят в качестве представителя Брюсселя.
Давай, Фридрих!
Спасибо.
От имени моих друзей во Франции,
Германии, Швейцарии, Бельгии,
Я приехал сюда, чтобы предложить принципы
на которых мы планируем основывать
дальнейшую борьбу.
Не будем обманывать себя,
эта борьба будет очень жестокой...
Достаточно! Достаточно насилия!
Мы требуем...
Человечество требует
доброты.
Доброта!
- Братство!
То, чего так не хватает этому миру. То,
в чем наши тела нуждаемся больше, чем в воде — это доброта.
Как в настоящем братстве...
- Пусть он говорит!
Братство!
Вероятно, здесь есть некоторые люди,
которые плачут,
когда слышат слова «доброта»,
кротость и братство.
Но слезы не придают сил.
Сильные не плачут.
Буржуазия не показывает вам никакой кротости,
да и вы не покоряете её добротой.
Граждане, друзья, товарищи,
Для чего мы здесь?
Потому что мы борёмся…
- Да, конечно
Да!
- И за что мы боремся?
Свобода!
- Равенство! — Все люди братья!
Все люди братья.
- Нет!
Все люди братья.
- Да!
Ты? И ты?
- Да, конечно.
Как насчёт тебя? Меня?
Всех нас сегодня?
Буржуазия и рабочие
тоже братья?
Нет!
- Нет, это не так.
Они враги!
Мы должны знать,
для чего собрались сегодня.
Ради абстрактной идеи?
Сентиментальной мечты?
Как далеко это нас заведёт?
Мы должны знать, чего хочет Союз,
за что он борется, за какое общество.
И мы должны решить это сейчас.
- Почему сейчас?
Пусть он говорит!
Мы знаем, кого вы представляете.
Маркс здесь, прячется в толпе
после того, как получил по заслугам.
Да здравствует Вейтлинг!
- Да здравствует Прудон!
Нет, я здесь. Я не прячусь.
«Да здравствуют
Прудон и Вейтлинг».
Что это значит?
— Заткнись! </font>
Вас мы уже слышали.
- Прудон не хочет покидать Францию,
И Вейтлинг сдался!
Вы аплодируете теням!
Все вы! Все вы!
У меня здесь книга,
на которую ссылается Маркс.
Его ответ Прудону.
Он задает фундаментальный вопрос,
вопрос, который подводит итог нашей борьбе.
Карл!
Продолжай, ты взял слово.
«Противоречия между пролетариатом
и буржуазией...
если их довести до предела,
могут привести только к революции...»
Заткните его!
«... и до тех пор, пока существуют классы,
последним словом социальной науки будет,
как сказала Джордж Санд,
смертельная борьба.
Кровавый бой...
Либо небытие».
Да здравствует Джордж Санд!
Да здравствует Маркс!
Пусть те, кто отказывается бороться,
встанут и объявят об этом!
Современная промышленная революция
создала нового раба.
Этот раб — пролетариат.
Освободив себя,
он принесёт свободу всему человечеству.
И у этой свободы есть имя:
Коммунизм.
Поэтому я и предлагаю отменить
девиз Союза
потому что он вводит в заблуждение и говорит о беспомощности!
Это переворот!
Вот наш лозунг!
Пролетарии всех стран, соединяйтесь!
Я предлагаю назвать Союз справедливых
Союзом коммунистов!
Кто за, поднимите руки!
Теперь те, кто против.
Теперь мы называемся...
Союзом коммунистов!
Невероятно!
Союз коммунистов!
Остенде, Январь 1848
Пойдём!
У вас два прекрасных ребёнка, Женни.
А у вас есть дети?
- Фред? Отец?
Нет, ему вечно не сидится дома.
Когда ты беден, тяжело растить детей.
Но Фридрих...
- Я знаю.
Его деньги.
Его грязные деньги.
Нет, я хочу быть свободной.
Я свободна. Я хочу бороться.
И чтобы бороться, я должна оставаться бедной.
Вот что я об этом думаю.
Он понимает меня.
Так что, у вас никогда не будет детей?
Может с Лиззи, позже.
Кто такая Лиззи?
Моя сестра. Ей 16.
Она могла бы принести ему детей.
Она об этом почти просит.
Я сказала что-то не так?
Нет времени?
Ты должен был написать программу
на прошлой неделе!
Я должен Нью-Йорк Трибьюн
три статьи.
Мне нужны деньги!
- Срок истекает!
Я должен кормить семью,
эта проблема тебе не знакома!
Ты несправедлив.
Прости меня.
Я имел в виду, что...
Я не могу зависеть от других
всю жизнь.
Даже от тебя.
И я не могу работать над твоими заметками.
Коммунистический символ веры?
Что это ещё?
Это то, о чем они просили.
- Зачем? Это абсурдно.
Это поможет рабочим
запомнить принципы.
Это бесполезно.
Это совсем скучно!
Я не говорил этого.
- Ты сказал.
Обвини меня за это.
Просто скажи комитету,
что это моя вина.
По-твоему, это моя вина?
- Я не знаю.
Но они в Лондоне теряют веру.
У нас есть последний срок:
Первое февраля.
Это через пять недель.
А если не успеем?
Мы должны вернуть все предоставленные
документы и...
они примут против нас меры.
Пусть забирают документы.
Я устал.
Устал?
Ты?
Повсюду волнения.
Цена на хлеб растёт.
Из-за голода в Ирландии
погиб миллион человек.
Растёт безработица.
Меттерних в Австрии
и Гизо во Франции скоро падут!
Польша готова восстать!
Мы побеждаем!
Восстань и ты! Проснись!
Я никогда не останавливался.
Ни на одну секунду.
Мне почти тридцать.
У меня больше нет денег,
нет энергии.
Я хочу писать книги.
Это отнимает очень много сил.
Меня тошнит от листовок, манифестов, памфлетов...
Хорошо.
Ты прекрасно понимаешь,
как и я...
Что вся эта огромная работа,
книги, статьи, речи,
пойдёт насмарку,
если мы не напишем простую книгу
которая полностью объединит все это.
Нищета философии.
была хороша,
но нам нужен коммунистический манифест!
Прудон сошёл с пути.
Вейтлинг прекратил борьбу...
Ты хочешь остановиться?
Правда?
Ты можешь отдохнуть.
И я тоже. Мы оба отдохнём.
Побудем приличными
буржуазными людьми.
Я в Бармене со своей матерью,
Ты в Трире с детьми.
Это тебе подходит?
На секунду я подумал, что ты серьёзно.
Карл, что это за слово?
«Богемии».
«Богемии».
Нет, подожди.
«Призрак...
бродит по Европе».
«Призрак бродит по Европе,
призрак коммунизма.
«Все силы старой Европы...»
«Все силы старой Европы...»
Женни, прочитай это ему.
«Призрак бродит по Европе
- призрак коммунизма..
Все силы старой Европы объединились
для священной травли
этого призрака:
папа и царь,
Меттерних и Гизо,
французские радикалы
и немецкие полицейские...»
Это не имеет смысла.
Что?
- Эта часть.
Там отсутствует абзац...
Фридрих, где
центральный абзац?
Где он? Быстро!
Не дави на меня.
Вот он.
«Пора уже коммунистам перед
всем миром открыто изложить
свои взгляды, свои цели, свои стремления
и сказкам о
призраке коммунизма
противопоставить манифест самой партии…»
Дай мне посмотреть.
Затем...
Я хочу написать:
«...перед всем миром открыто изложить
свои взгляды, свои цели, свои стремления».
История всех до сих пор существовавших обществ
была историей борьбы классов.
Общество все более и более раскалывается на два больших враждебных лагеря,
на два большие, стоящие друг против друга, класса,
буржуазию и пролетариат.
Буржуазия превратила личное достоинство человека
в меновую стоимость,
и поставила на место бесчисленных пожалованных
и благоприобретенных свобод,
одну бессовестную свободу торговли.
Буржуазия сорвала с семейных отношений
их трогательно сентиментальный покров,
и свела их к чисто
денежным отношениям.
В ледяной воде эгоистического расчёта
потопила она священный
трепет религиозного экстаза.
Торговые кризисы, которые, возвращаясь периодически,
все более и более грозно ставят под вопрос
существование всего буржуазного общества.
Необходимость постоянного расширения рынков
для своих продуктов
заставляет их охватывать всю поверхность земного шара
Буржуазия путём эксплуатации всемирного рынка сделала производство и потребление всех стран космополитическим.
Национальная односторонность и ограниченность
становятся все более и более невозможными.
Современное буржуазное общество
похоже на волшебника
который не в состоянии более справиться с подземными силами,
вызванными его заклинаниями.
Манифест Коммунистической Партии
Оружие, которым буржуазия
ниспровергла феодализм
направляется теперь против самой буржуазии
Месяц спустя произошла
революция 1848 года.
Классовая борьба в Западной Европе
свергла старые режимы.
Международные рабочие движения
поднялись на этих руинах.
Коммунистический манифест
был переведён и перепечатан в тот же день.
В Англии, в изгнании,
при поддержке Женни и Фридриха,
Маркс продолжил писать
свою основную работу «Капитал« до своей смерти./I
Огромная, неизмеримая работа,
незавершённая потому, что сам объект
её критики находится в постоянном движении.
 

////////////////////////////