Сваты (3 сезон, 2009 год). Цитаты и фразы из сериала

Режиссёр: Юрий Морозов

Все фразы и цитаты

1 серия

- Я, конечно, все понимаю,
но, прежде чем отправлять
Женьку в деревню,
Макс мог бы с нами и посоветоваться.
- Котя, там все-таки воздух,
природа...
А в городе что,
ей асфальтом дышать?
- Только не надо мне объяснять
очевидные вещи.
Я все прекрасно понимаю.
Природа - это замечательно.
Валя: - Ну что, доча, как долетели?
Малыши как? Спали?
Ой, вы мои золотые...
Машуня, ну вот нужна вам была
эта Голландия?
Максик вроде и здесь
нормально зарабатывал.
- Но у Жени, если кто-то забыл,
в этом году поступление в лицей.
А умение, знаешь,
доить коров и кормить кур
в этом вопросе мало
может поспособствовать.
- Котя, мы туда для этого и едем.
- Ну...
- Кстати, как на это
прореагировали хозяева?
- Что значит "как прореагировали"?
Ты же им звонил.
- Я?!
- Юра!
- Котя, я не звонил!
- О господи...
- Котя, ты же сама хотела позвонить...
- Каждый раз одно и то же!
Тебе нельзя доверить элементарные
вещи? Не можешь позвонить по телефону?
- Котя, ну...
- "Котя"! Звони давай, котя!
- Что ты говоришь? Как Женька?
(Телефонный звонок.)
Да не переживай. Иван!
Не переживай, Женька цветет и пахнет,
красавица наша. Да.
Иван!
Иван: - А?
- Что "а"? У тебя что, позакладывало?
Телефон возьми!
- Ничего у меня не позакладывало.
"Позакладывало"...
Вот где он звонит?
- Да это подарок ваш трезвонит.
Да какой там!
Он без Женьки
ни в жизнь не разобрался,
как он даже открывается.
- Вот куда?
Положит - потом его ищешь. Где он? О!
Вот кто сюда кладет телефон?
Бункер Будько слушает.
- Алло, Иван Степанович. Здравствуйте.
- Анатольич, привет!
Ну как жизнь молодая, предпенсионная?
- Да, спасибо, ничего.
А мы ведь уже в отпуске.
Да ну, какая там Турция!
- Юра, хватит мямлить. Давай быстрее.
- Мы вот что подумали:
поскольку Женечке надо все-таки помочь
с поступлением, как-то подготовить ее,
может, мы к вам заедем?
- А что, это дело хорошее. Тем более
вы же у нас еще ни разу не были.
Так что давай, Анатольич,
пакуй чемодан и через магазин,
как говорится,
милости прошу к нашему... шалашу.
- Спасибо, Иван Степанович.
Валя: - Ваня, а кто там?
- Кто-кто, Юрий и Ольга Шумахеры
собственной персоной. Милости просим.
Здрасте.
- Здрасте.
Звучит песня:
"Лето поменяло географию -
Турция, Греция.
Мы его привозим в фотографиях,
В ракушках, специях.
Небо пятизвездочное скроется,
И загар смоется.
Запах пахлавы на пляже,
Шелест шубы с распродажи -
Вот и все, что вспомнится о нем.
А мне милее лето -
То, что в плавки с якорем одето,
Луг в цветах и васильки в букетах,
Чай и бабушкин пирог,
А после него со вкусом вишни сладкой
Твой первый робкий поцелуй украдкой
И адрес с надписью "пиши" в тетрадке,
Адрес лета моего".
- Салатика.
- Спасибо.
- Еще?
- Нет, спасибо.
- Как говорится...
- Вы уж извините нас, Валентина
Петровна, что мы так, без приглашения.
- Да что вы, Ольга Николаевна.
Наоборот, молодцы,
что в кои-то веки выбрались.
Вы же у нас никогда не были,
как и мы у вас.
- Мы, так сказать, спонтанно.
К тому же надо Женечку
подготовить к школе, знаете...
- А что, вы думаете,
что мы сами свою внучку
подготовить к школе не в состоянии?
- Зачем вы так, Валентина Петровна?
У Юрия Анатольевича опыт,
он все-таки профессор.
Он мог бы за месяц
дать основы письма и математики.
Юрий: - Совершенно спокойно.
- За месяц?
- До школы-то остался месяц.
Вот и Котенька,
я имею в виду Ольга Николаевна,
подтянет Женечкин английский.
Вы же английским не владеете?
- Кто не владеет? Слушай сюда.
Лэнден из зе кэпитал
оф Грейт Британ. А?!
Ферштейн, профессор, или перевести?
- Переведи! Ладно,
давайте выпьем за приезд.
- Я, пожалуй, пропущу.
- Ольга Николаевна, не бойтесь,
это моя наливочка,
собственного производства -
мягкая, как пушинка.
- Котенька, чуть-чуть.
- Давайте, за приезд.
Ты что, паразит, опять мою наливку
своим перваком разбавлял?
- Да я чуть-чуть,
чтобы не засахарилось.
- Ольга Николаевна, закусывайте!
- Первая пролетела,
вторую крылом позвала. Давай.
- Да иди ты!
- Ну не хочешь - не надо.
- Вот, закусывайте, закусывайте.
- Валюха!
- Да что же это за гад такой?
У меня синяки по всей заднице.
- Да ладно, прямо недотрога...
Гутен морген, Ольга Николаевна.
- Хау ар ю, Иван Степанович?
- Йес. Ауфидерзейн, я пошел арбайтен.
Ага, я не знаю английского, ага...
- Э дог - собака.
Иван: - Я в школе был
круглый почти отличник.
Ольга: - Э кэт - кошка.
Женя: - Кэт.
- Э фрог - лягушка.
- Фрог.
- Хорошо. А теперь спасибо - сенк ю.
- Фрог.
Женя: - Сенк ю.
- Иван Степанович, может, помочь?
- Спасибо, Анатольич.
Ты мне уже помог.
- Когда?
- А вот меня Валюха с весны пилит,
чтобы я пугало в огороде
против ворон поставил.
Так сегодня, Анатольич,
у наших ворон от твоих шортиков
такой инфаркт случится!
Их еще года три на мой огород
силой не затащишь.
- Нет, в самом деле,
давайте помогу.
- Бабушка, а как по-английски
"урок окончен"?
- Лессон из овер.
- Лессон из овер.
- Йес.
- Сенк ю. Гудбай.
- Как? Подожди. Господи...
- Слушай, грандфазер,
мы тут с тобой бурьян косим,
а не на кротов охотимся.
- Извините, я не хотел.
- Понятно.
О- о, все! Все, хорош.
Ну и на том спасибо.
- Может, как-то починить можно?
- Это конечно, да. Это легко.
Ладно, дуй, сват, в сарай
за газонокосилкой.
- А что, у вас газонокосилка имеется?
- Нет, у нас здесь каменный век,
елы-палы. Конечно, имеется.
Наверху лежит, в зипун замотана.
- Хорошо, я мигом.
- Эх, профессор!
- Гуд монинг, Жужа.
Мы начинаем урок английского языка.
Жужа, не вертись! Сегодня на...
- Эй, малая, подай-ка мяч.
- Сегодня на занятии мы пройдем...
- Нет, ну что, обломишься, что ли?
Подай мяч, говорю, малая.
- Жужа, слова "малая" не существует.
Есть слово "маленькая" - "смолл".
- Что, ты с чучелом разговариваешь?
- Как раз с чучелом
я сейчас не разговариваю,
но оно, Жужа, этого не понимает.
Урок окончен. Что нужно сказать?
Правильно, гудбай, литтл бой.
- Эй, мужик. Ну-ка положь назад.
- Прошу прощения?
- Прощения ты опосля просить будешь.
А сейчас положь на место то,
что взял, иначе лычи начищу.
- А позвольте осведомиться,
вы, собственно говоря, кто?
И по какому праву так?
- Что "так"?
- Разговариваете.
- Я не понял.
Ты сейчас, мужик, что, нарываешься?
- Нет, я не хочу
продолжать разговор с человеком,
который находится
в не совсем адекватном состоянии.
- Понял.
Ты сейчас, мужик, нарвался.
- Что ты замер, как пугало на меже?
- Валюха, так я косил...
- Я видела, куда ты косил.
- Валюха, заканчивай.
- Так это я еще не начинала.
- Валентина Петровна?
- Да. - Вам помочь?
- Что вы, Ольга Николаевна,
не надо. Отдыхайте.
Иди-иди, коси.
- Хорошо, кошу.
Женя: - Бабушка! Бабушка!
- А?
- Там это, дедушка Юра
с каким-то дядей дерется.
- Да ты что?!
- Где дерется?
Ольга: - Юра!
Валя: - Юрий Анатольевич!
- А главное, Валя, Ваня, иду...
Ну-ка? Не то...
Гляжу, у тебя какой-то алкаш
из сарая косилку коммуниздит.
- Почему сразу алкаш-то?
- А кто еще может в одних трусах
по сараям лазать? У меня вот такой же
давеча алюминиевый бидон стырил.
- Извините, но при чем здесь бидон?
- Так, молчи.
- Я ему интеллигентно говорю:
"Положите, где взяли.
Положите, не ваше же".
А он меня сразу в рожу: на тебе, на!
Я же не знал,
что это твой родственник.
- Ну ты, Митяй, даешь.
Ну, Митяй, ты даешь!
Какой-то профессор из города
тебе морду начистил - прямо анекдот.
Кому ж расскажешь - не поверят.
- Я, значит, его имущество спасаю,
жизнью рискую, а ему - анекдот, да?
- Ты не обижайся, Митяй.
- А знаешь что, Ваня?
Вот теперь пускай твой родственничек
тебя на рыбалку и возит, вот так.
- Митяй! Ну Митяй!
- Да пошел ты!
- Да, ну ты, профессор, даешь...
Ты не только ворон,
ты мне всех друзей распугал.
- Валентина Петровна,
правда, простите меня.
- Юрий Анатольевич,
не берите в голову.
Этого тунеядца давно пора отвадить,
только у меня все руки не доходили.
А у вас, Юрий Анатольевич, дошли.
Вот это я никогда бы не подумала...
Надо же.
- Котя...
- Просто молчи.
Иди за мной, Брюс Ли.
- Что это за выходки? Что ты вообще
себе позволяешь, я тебя спрашиваю?
- Котя...
- Молчи!
Ты же интеллигентный человек,
а ведешь себя просто как дикарь,
как мужлан, как люмпен.
- Котя...
- Ты всю ночь будешь стоять? Ложись.
Главное, какой пример
ты Женьке подаешь?
Вместо того, чтобы шастать по сараям,
позанимался бы с ребенком математикой.
- Вот сват...
Полдня в гостях,
а убытка - на год с конфискацией.
Опять же, с Митяем...
Вот как я ему в эти глаза подбитые
смотреть буду?
- Да хватит тебе.
Достал ты со своим Митяем.
Он хотя бы это заслужил,
а мы за что вот это заслужили -
с этими целый месяц жить?
- Да ладно, Валюха, не заводись.
Какой там месяц-то?
- А ты что, не слышал? Отпуск у них.
- Котя, я больше не буду.
В смысле, математикой буду,
а по сараям не буду.
- Юра...
- А?
- По-моему, деревня на тебя
очень дурно влияет:
ты уже не можешь сформулировать мысль.
- Котенька...
- Спокойной ночи.
Не смей!
- Пляж на огороде устроила -
Египет с доставкой на дом.
- Ладно, Валюха, не заводись.
- Да я не завожусь.
- Это как раз не проблема.
Хотят деревенской жизни?
Они ее получат завтра.
А послезавтра -
тут их только и видели. Ладно, отбой.
- Ваня...
- Валюха, завтра трудный день.
Ольга: - Раз, раз, раз-два-три.
Осторожно, зая, голова.
Раз-два-три. Выше колени!
Активней, активней!
У меня такое ощущение, что это
мне нужна эластичность твоих суставов.
- Котенька, я стараюсь.
- Раз, раз, раз-два-три.
Что ты пристроился за мной?
Давай вокруг участка, пошел.
Я все вижу!
- Хорошо, котя.
Поворачиваю.
- Никогда Вальке не прощу,
что она столько времени от меня
такого видного родственничка скрывала.
- Доброе утро.
Ковалев Юрий Анатольевич.
- Очень приятно. Любовь.
- Простите, отчество?
- Да какие наши годы?
Георгиевна я.
- Приятно.
- А я вон напротив живу.
Если что - заходите в гости.
Милости просим.
- Спасибо, как-нибудь зайдем.
- Юрий Анатольевич! Вы, случайно,
не заснули там, в тенечке?
- Котя, я сейчас. Извините.
До свидания, Любовь Георгиевна.
- До свидания, Юрий Анатольевич.
Надо же - "котя"...
- Юрий Анатольевич, я смотрю,
у вас там за забором
личный тренер образовался?
- Котя, это Любовь Георгиевна,
Валентины Петровны соседка.
- А-а. Накрашена вызывающе.
Ой, смотри, зая...
- Эй, олимпийцы, а что это,
я смотрю, вы не одеты?
- Что вы имеете в виду?
- То имею в виду,
что кто вчера за ужином сидел,
картошку за обе щеки
наминал да нахваливал, а?
Так вот есть возможность
принять участие в ее выкапывании.
Или что, слабо?
- Иван Степанович, если вы думаете,
что этим предложением нас испугаете,
то вы глубоко заблуждаетесь.
Что ты замер? Что ты замер?
Давай, иди переодевайся, давай-давай.
- Степаныч, все нормально будет.
(Звучит веселая музыка.)
Иван: - О, приехали!
Валя: - Ура, ура!
- Все, давай, выходим, разгружаемся.
- Вот спасибо, Ольга Николаевна.
Без вас бы мы никогда
так быстро бы не справились.
- Перестаньте, Валентина Петровна,
это даже совсем не проблема.
Всегда пожалуйста, обращайтесь.
- Что, серьезно?
Так, может, и по хате поможешь мне?
Поможешь? Ой, какая у меня сваха,
золотая моя сваха! Сейчас!
(Звучит веселая музыка.)
- Ольга Николаевна?
Что, никак уморились?
- Нет, что вы,
я просто лежу с закрытыми глазами.
Просто я не хочу ни разговаривать,
ни шевелиться...
- Ольга Николаевна?
Что вы говорите, я не поняла?
- Я говорю, что...
Как у вас хорошо здесь!
Солнце, воздух. Какая природа!
- О, котя. Доброе утро.
- Доброе? Не знаю.
- А что, наших хозяев что-то не видно?
- И слава богу.
Хоть позавтракаем нормально.
Зая, я сказала "позавтракаем".
- А, да-да.
Котя, а здесь пусто.
- Что значит "пусто"?
- Ничего нет.
Вот записка только.
- Что ты придумываешь, Юра?
"Хлеб в магазине, молоко в корове,
мы на картошке. Целуем, Будько".
Издеваются, что ли?
- Позавтракали, называется.
- Вот Будько, а!
Вот гостеприимство!
- Бычки.
- Ну и ладно. Я себе собиралась
устроить разгрузочный день.
Тебе, кстати, тоже.
- Разгрузочный так разгрузочный.
Ух ты, что-то...
- Ой, кто встал.
- Доброе утро.
- Доброе утро, солнышко мое.
- Доброе утро.
Доброе утро, красавица.
- Кто это? Кто это?
Как спала, солнышко мое?
- Хорошо. - Да.
- А что у нас сегодня на завтрак?
- На завтрак?
У нас сегодня яичница...
- Ой.
- И салат из редиски.
- Здорово.
- Юра. - Да?
- Я сказала: "Салат из редиски".
- Да, я понял.
- Юра. - А?
- Ребенка верни.
- Ох.
Иван: - О.
Валя: - Ну что?
Иван: - Валюха, смотри, смотри.
Туристы-то наши забегали, засуетились.
Глянь, глянь. То-то.
- То-то.
- А то правда,
приехали на все готовенькое.
Глянь-глянь.
- Ну что там?
- Анатольич на грядки пошел.
Добытчик. Куда ты смотришь?
Валя: - Ой! Ой, мамочки! Куда?
Он же мне все грядки вытопчет.
- Да ладно, не переживай.
- Как не переживать?
- Ага. Как говорил Кутузов:
"Лучше сегодня отдать врагу огород,
чем завтра потерять всю Россию".
- Ай.
Иван: - Глянь, глянь. Да не "что-что"!
Накрывай. "Что-что"...
- Ай! Ай! Звери!
Убийцы! Юра, они меня
чуть не убили. Ах.
Какие хозяева, такие и куры.
- Котя, вот.
- Что "вот"?
Я же тебя просила принести редиски.
Что это, Юра?
- Котя, ну сверху не видно,
что там растет. Ну как?
Слушай, может, ну ее, а?
Просто сделаем яичницу, и все.
- Не хочу тебя расстраивать,
но яиц тоже нет.
- Как нет?
- Вот так.
- А что же теперь делать?
- Откуда я знаю?
Пойди что-нибудь придумай,
ты же мужчина.
- Хорошо, котя.
- Пока думаешь, сходи в магазин
и купи что-нибудь поесть.
- Ну все, Валюха,
теперь остается только ждать.
Потому что тактика партизанской войны,
которую я избрал,
вот в этом и заключается.
- В чем?
- Лишить врага провизии,
отравить колодцы и ждать.
- Ты что, еще и колодец отравил?
Да ты!..
- Да я шучу. Вот ты дурында.
- Что?
- Я же фигурально.
- Тьфу, фигурально.
(Говорит на английском языке.)
- Хлеб?
- Брэд.
- Окей. Молоко?
- Милк.
- Вери вэл. Сыр?
- Чиз.
Бабушка, а как по-английски
"я хочу есть"?
- Ай вонт ту ит.
Но лучше сказать
"ай эм хангри" - я голоден.
- Ай эм хангри.
- Ай эм хангри.
Моя бусинка, мое солнышко.
Я всегда знала, что у тебя
способности к языкам, как у дедушки.
- Бабушка, я правда ай эм хангри.
- Ты голодная, что ли?
Моя девочка, ну-ка иди сюда.
Мое солнышко. Сейчас.
Сейчас дедушка Юра
как раз придет из магазина,
и мы сядем кушать, хорошо?
- Хорошо.
- Здравствуйте, Юрий Анатольевич.
- Здравствуйте, Любовь Георгиевна.
- А вы что же, за покупками?
- Да вот к завтраку хотел
что-то приобрести.
Не знаете, когда откроется?
- Как не знать? Знаю. Завтра.
- Как "завтра"? - Угу.
- А что, праздник, что ли, какой?
- Да Надькин день.
Это продавщица наша, Надька.
К ней муж с Севера
на побывку раз в год приезжает.
Ну вы ж понимаете.
- А-а. Ну а что же делать теперь?
- Юрий Анатольевич,
а тут рядышком ларек есть.
Хотите покажу?
- Так буду благодарен.
- Так пойдемте, уже близко.
- Спасибо, Любовь Георгиевна.
Да, все, выход какой-то есть,
действительно.
- Вот смотри: вот это мы, да?
А вот это, смотри, Ковалевы.
Смотри.
Оп! Поняла?
- Что поняла?
- Оп! И нет Ковалевых.
- А-а.
- Вот как с тобой сложно.
Показываю еще раз.
- Так, хватит.
- А все-таки поняла.
- Что, мое солнышко?
- Бабушка, а дедушки Юры еще нет?
- Нет. Где-то загулял наш дедушка Юра.
- Тогда я еще поиграю.
- Давай. Стой.
Это что такое?
Где ты перепачкалась? Женя!
Значит так, запоминаешь:
если ты в деревне -
это не значит, что ты должна
забывать о том, что ты женщина, да?
Ты поняла меня? А женщина
как должна выглядеть? Ну не так же.
Опрятно, да? Поэтому иди в комнату
и все это быстро сними, я постираю.
Давай, аккуратненько.
- Ну, бабушка!
- Что "бабушка"? Давай, давай.
Пусть стиральная машина
бабушки Вали тоже потрудится.
- А у бабушки Вали нет
стиральной машины. Она руками стирает.
- Руками?
- Руками. Снимать?
- Вот это что за дела, Сушко, а?
- А шо?
- Я тебе пошокаю сейчас.
- Я не шокаю.
- Я спрашиваю: что за дела?
- Откуда я знаю, Евгений Борисович.
- Ты меня за идиота здесь держишь, да?
- Нет.
- Еще раз узнаю, что ты из-под полы
своим товаром торгуешь,
выгоню к едрене бабушке.
Ты меня понял?
- Понял, понял.
- Ну все, иди.
- Доброго утречка, Евгений Борисович.
- Доброго.
- А что же, выходной, а вы работаете?
- У бизнесменов, Любаша,
выходных не бывает.
- Да, да. Я вот вам покупателя
привела. Это же сват Ивана Будько,
соседа моего.
- Юрий Ковалев.
- А... Ну ясно, ясно. Прошу.
- Хорошо. Спасибо. Понято.
- Любой каприз за ваши деньги.
- Новый фаворит?
- Ой, Евгений Борисович!
Просто пришла ваш ларек показать.
- Да ты что? Просто показать?
- Угу.
- А то я тебя первый день знаю.
- Он приехал внучку навестить.
И с женой.
- Моя-то жена в свое время
тебя не останавливала.
- Как раз ваша супруга
меня и остановила.
- Большое спасибо.
- Дело прошлое, Любаша.
Сейчас я человек свободный. Зашла бы,
кстати, как-нибудь на огонек, а?
Чайку попить.
- Нет.
Ты, конечно, Евгений Борисович,
человек свободный, но очень ветреный.
А мне нужны серьезные отношения.
- Спасибо вам. Что бы я без вас делал,
Любовь Георгиевна. Благодарю.
- Уйдет. Ох, уйдет.
- Да сейчас!
Юрий Анатольевич!
- А?
- А что же вы мне не поможете
сумочки донести? Мы же соседи.
- Виноват, неправ, простите,
что не догадался. Извините.
Еще раз.
- Ну?
- Хоть мне с вами приятно пройтись,
конечно, тут недалеко,
но тем не менее...
- Да...
Ну чего ты рот-то открыл?
- А что?
- А что? Работай!
- Господи, каменный век какой-то.
Душ во дворе, стирай руками. Фу.
Спасибо, что спать не на печи.
- Бабушка.
- А?
- А как будет по-английски "очень"?
- Вэри.
- Бабушка, я уже вэри-вэри
ай эм хангри.
- Моя ласточка, мое солнышко.
Бедный ребенок, господи.
Да что же это? Голодный ребенок.
Сейчас я дедушке Юре позвоню.
Дай мне полотенчико, пожалуйста.
(Стук в окно.)
Вот и он. Ах, господи!
- Здрасте.
- Тьфу.
- Ну вы, блин, забурились.
Трудно, что ли, номера домов написать?
- Что вам нужно, скажите, пожалуйста?
- Я говорю: уголь принимай, хозяйка.
- Какой уголь?
- Что значит "какой уголь"?
Вы уголь заказывали?
- Нет. Хотя... я не знаю.
- Это четырнадцатый дом?
- Да. Хотя... я не знаю.
- Послушайте, вы кто?
- Я?
- Да.
- Родственница.
- Так принимай уголь, родственница.
Будешь мне полдня мозги здесь
компостировать, что ли, а?
Где выгружать?
- Ну тут давайте...
- Понятно. Михалыч, вываливай.
- Где-то вот здесь можно или...
Как?.. Как-то вот...
- Хорош.
Ну распишись, родственница.
Вот здесь.
Люба: - Спасибо, Юрий Анатольевич.
Спасибо.
- Хватит, поэму мне тут напишешь.
До свидания. Михалыч, заводи.
- Еще раз спасибо, Юрий Анатольевич,
что помогли.
У нас здесь нечасто такое встретишь.
- Да не за что. Если что, обращайтесь.
- И ведь обращусь, если что, обращусь.
- Я понял, хорошо.
- О! Здрасте, Ольга Николаевна.
- Юра, в чем дело? Где ты бродишь?
Больше часа прошло. Что это?
- Котя, это пицца.
- Юра, какая пицца? Где продукты?
- Оля, понимаешь,
такая ситуация сложилась.
- Какая?
- К продавщице приехал муж с Севера.
- И что? Ну?
- А я внезапно встретил
Любовь Георгиевну. - Да что ты?
- Она любезно согласилась довести
меня до ларька и вот, собственно...
- Ага, то есть там
ребенок с голоду пухнет,
а ты полтора часа таскался
за какой-то дрянью.
Я пиццу имею в виду.
- Котя. - Что "котя"?
Развернулся и пошел разогревать,
раз принес.
- Извините. До свидания.
- Бегом.
- Зря вы так. Зря, Ольга Николаевна.
Я бы на вашем месте такого мужчину
на руках бы носила.
- А я бы на вашем месте,
Любовь Георгиевна,
не совала бы свой разлюбезный нос
в совершенно чужие дела.
- Я извиняюсь, ты что сказала?
Я не поняла. - Что слышала.
- Ваня, ну правда, пойдем уже, а?
- Валентина, ты меня, конечно, извини,
но я бы с тобой в разведку
ни за что бы не пошел.
Ты же своим нытьем
всего врага распугаешь.
Ничего с твоими сватами не случится.
- Бабушка! Дедушка!
Там бабушка Оля с тетей Любой дерутся.
- Ой!
- Мамочки мои.
- Я как чувствовала.
- Что чувствовала?
Давай быстрее, Валюха, быстрее.
- Да иду.
- Быстрее давай.
- Ой.
- Слушай, Женька, а как ты нас нашла?
- А я еще с утра видела,
как вы сюда пошли.
- И молчала. Вся в деда. Ха-ха. Эх!
- Чтобы я тебя рядом с ним
даже не видела, ты поняла?
- Люди добрые, гляньте! Эта селедка
костлявая, она еще и угрожает.
- Ах ты дрянь!
- Подождите. Вы взрослые люди.
- Дрянь.
- Сама дрянь.
- Это я селедка? Это я селедка?
- Взрослые люди. Подождите,
успокойтесь. Перестаньте.
- Опоздали. Анатольич, кто кого?
- Да ладно.
- Валька, уйми свою психическую.
- Если б не ребенок,
я б тебе сейчас ответила бы.
- Да что случилось?
- Юрий Анатольевич просто
сумки помог донести.
Так эта психичка накинулась.
- Анатольич, ты у нас просто
яблоко раздора, запретный фрукт.
- Ай! Ну все понятно.
- Да что понятно тебе?
- То и понятно. Меньше будешь
за чужими мужиками увиваться.
- Чего?
- Да того.
- Где ж я увиваюсь? Я не расслышала.
И за какими мужиками? Я - за чужими?
- Да.
- Не расслышала я.
- Господи, а что это у нас там такое?
- Ой! Ваня!
- Пицца!
- Чтоб вы погорели все,
вместе со своими родственничками.
- Женя, иди сюда. Иди сюда.
- Спокойно. А что это горит?
- Сиди здесь.
- Что это такое?
- Валя!
- Что там у тебя горит?
- Пицца, пицца!
- Что это такое - пицца?
- Ах ты едрит твою...
Ой, ой! Валя! Валя!
Твою дивизию! Куда его?! Куда?
Мамочка моя! Мама!
- Юра!
- Куда? Только не на огород!
За калитку.
- Давай же сюда. Ах ты!
- Заставь дурака богу молиться,
он лоб себе разобьет.
- Ешкин дрын!
- Как вообще это могло в ум прийти?
- А что это за дела?
- А это вам уголь привезли.
- Какой уголь?
- В смысле?
- На коромысле.
У нас уже три года как газ.
- А где георгины?
Ваня, я спрашиваю,
где клумба с георгинами моя?
- Разве здесь клумба была?
- Ой.
- Я же тебе говорил,
нельзя их одних дома оставлять.
- Что?!
- А что?
- Это я тебе говорила:
"Ваня, пойдем".
"Нет, давай посидим еще".
Ты, Кутузов недоделанный,
так бы и сидел на своем чердаке,
пока тебе Москву бы не спалили!
"Огород, Россия"... Тьфу на тебя!
Георгины мои, ой!
- А я откуда знал?
- Извините, пожалуйста,
что я вмешиваюсь.
А на каком чердаке вы сидели?
- Да, вы же говорили,
что вы на картошку ушли.
- Да какая там картошка...
- Юра.
- Котя.
- Собирайся, мы уезжаем.
- Привет, малая. Что там у вас?
- Я с грубиянами не разговариваю.
- Подумаешь.
- Меня, кстати, Женя зовут.
- Слышь, а хочешь на моем велике
прокатиться?
- Нет.
- А чего?
- А ты мне все равно не разрешишь.
- Что, умная, да?
- Да уж поумнее некоторых.
- Ладно, можешь кататься.
Меня, кстати, Леха зовут.
Ольга: - Больше ни на секунду
не останусь в этом доме.
Валя: - Да не очень-то и хотелось!
- Это же надо додуматься, а?
Оставить нас одних,
чтобы подсматривать. Извращенцы!
- А еще родственники, называется.
- Да кто бы говорил!
- Вот именно!
Приехали тут как на курорт.
Гамаков своих, прости господи,
понавешала.
Только и слышно: "Зис из..." Хренизис!
- Женечке нужно заниматься английским.
- Ага, конечно! А Будько пусть пашут,
обслуживают интеллигенцию.
- А мы в благодарность
их друзьям еще и рожу набьем.
- Вот!
- Я поняла. - Что?
- Юра, я поняла.
Сколько мы вам должны?
Пять тысяч? Десять?
Юра, рассчитайся.
- Анатольич, достанешь деньги -
я лызну сейчас.
Ольга: - Не хотят - не надо.
- Не надо воротами так сильно.
Я придержу.
- Ничего, не развалятся.
- Ничего, не развалятся, ага.
Валя: - Давайте, давайте.
Скатертью дорожка.
- А вы, между прочим, рано радуетесь.
Я сегодня же позвоню Максиму
и просто потребую, чтобы Женьку
на оставшееся лето отдали нам.
- А вот это ты видала?
Видала?
- Ты видел, да? Деревня!
- А ты-то, интеллигенция городская!
О, пиццу, пиццу не забудь!
(Ольга беззвучно ругается.)
Это что она сейчас говорит,
я не поняла?
- Это ты не поймешь, Валюха,
это на английском -
слова благодарности.
Битте-дритте, мадам, на хаус. Прошу.
Ну а что ты хочешь, Валюха?
Оккупанты - они и есть оккупанты.
Юрий: - Котя, ты в порядке?
- Спасибо.
- Да не за что. Если что - обращайся.
- Эй, Леха, велик гони.
- Кто это?
- Да никто. Ладно, пока.
- Стой! Велик гони.
- Не дам! - Не понял юмора.
- Я вам в прошлый раз давал,
вы мне колесо прокололи.
- Стой!
- Леха, ты что?
- Между прочим,
двое на одного - нечестно.
- Исчезни, малявка.
- Ты кого малявкой назвал?
- Пять кур, один петух,
сама, так сказать, постройка.
Это я еще не считаю яиц.
- Там не было яиц.
- Не надо, Анатольич, не надо.
Если Ольга Николаевна их не нашла -
это не значит, что их там не было.
Далее: испорченная духовка,
георгины Валентины. Валя.
Ну и я уж не говорю про уголь.
- А что уголь?
- А то, Анатольич,
что теперь этот весь уголь
надо будет перетаскать во двор Митяя.
Да, понаделали вы делов.
- Валентина Петровна,
Иван Степанович,
я прошу прощения
за причиненный вам вред
и за те грубые слова,
которые были мною сказаны.
Я считаю, что в сложившейся ситуации,
конечно, есть не только наша вина,
но мы с Юрой готовы ее загладить.
- Ольга Николаевна,
Юрий Анатольевич,
ради бога, простите нас тоже.
Я не знаю, какая нас муха укусила,
что мы этот детский сад устроили.
Просто вот так целый день,
как лошадь, на этом чердаке,
потом, в общем... Ну, в общем...
- В общем, давайте выпьем.
- Ваня!
- Валюха, выпить мировую -
это же святое дело.
- Так сказать, снимем стресс.
- Золотые слова, Ольга Николаевна.
Вам моей или Валюхиной?
- А разве это не одно и то же?
- Ну что, как говорил классик,
давайте жить дружно.
- Валюха!
Валюха, там это, ваша Женька
с нашими пацанами дерется!
- Ах! - Юра!
- Елки-палки!
- Валя, Валя!
- Давай беги, Оля!
 

2 серия

Сейчас, Женечка, сейчас.
- Да тут перелома
никакого нет, просто сильный ушиб.
- Юра, хватит диагностировать.
Давай за зеленкой.
- За зеленкой?
- За зеленкой.
- Ну что ты носишься,
как ежик с яблоком?
Давай на стол, клади на стол.
- Слушай, Валюха,
а может, ей компресс сделать?
У меня вроде
после вчерашнего осталось.
- Да что ты ляпаешь? Ребенок
кровью истекает, а ему "хаханьки".
- Не больно, нет?
- Нет, бабушка, мне совсем не больно,
если ты не дотрагиваешься.
- Все, это болевой шок.
- Что?
- А что? У нас Митяй в прошлом
году так быку под зад дал,
что аж ногу сломал.
Он со сломанной ногой
еще километра два бежал от этого быка.
- Вот зеленка.
- Сейчас, Женечка, приготовься,
сейчас будет не больно.
- Я подую, сейчас подую.
- Смотри на меня. - И будет хорошо.
- Смотри на бабушку Олю.
- Да, смотри на меня. - А-а!
- Не больно, не больно.
- Я не поняла,
зачем ты в драку полезла, а?
Тебе что, не сказали,
что детям драться нельзя?
- Да-да, слушайся бабушку, Женек.
Вот вырастешь, потом будешь драться.
Да, Анатольич?
- Ваня.
- Что, Ваня? Я же не виноват,
что у нас вся семья такая.
- Какая "такая"?
- Какая такая? Вот такая.
Боевая. Да, Ольга Николаевна?
Звучит песня:
"Лето поменяло географию -
Турция, Греция.
Мы его привозим в фотографиях,
В ракушках, специях.
Небо пятизвездочное скроется,
И загар смоется.
Запах пахлавы на пляже,
Шелест шубы с распродажи -
Вот и все, что вспомнится о нем.
А мне милее лето -
То, что в плавки с якорем одето,
Луг в цветах и васильки в букетах,
Чай и бабушкин пирог,
А после него со вкусом вишни сладкой
Твой первый робкий поцелуй украдкой
И адрес с надписью "пиши" в тетрадке,
Адрес лета моего".
А я с лопаткой пройдусь.
- Нет, я тебе шанцевый инструмент
доверить не могу.
Ты его сломаешь, как косу.
- Я и тачку могу сломать.
- А тачку сломаешь - это я переживу.
Тачка не моя - Митяя.
Давай сюда, Анатольич, давай.
- Поосторожнее, мальчики,
а то весь мой уголь
по двору разбросаете.
- Давай, Анатольич.
- Кстати, Валентина Петровна,
банку можно кипятком не заливать.
Просто ошпарить ее -
эффект будет тот же.
- Как же, Ольга Николаевна,
ошпарить? Банка же луснет.
- Что ж она луснет-то?
- Да луснет.
- Что ж она луснет-то,
Валентина Петровна? Это же физика.
- Ой, Ольга Николаевна,
я без этой вашей физики
тридцать лет вот так вот катаю,
и огурчики получаются на загляденье.
Вон какая красота.
- Валентина Петровна,
я, конечно, не спорю,
но все-таки надо было бы,
чтобы это было не только на глаз,
но и на вкус загляденье, понимаете?
Я вот в данном случае никогда
не жалею уксуса. А где он?
- Вот он, вот он здесь.
- Спасибо.
- Да нет, я уксус как-то...
Я вот это вот,
листочки смородиновые кладу.
Ой, прелесть. Огурчики тогда
такие хрустящие получаются.
- Анатольич, прошу.
Митяй, вот скажи мне,
а на что тебе столько угля?
- А это тебя не касается.
Твое дело - лопатой мой уголь
грузить и в моем дворе разгружать.
- Вот ты зловредный мужик, а.
Зловредный и злопамятный.
Ты же помрешь раньше,
чем этот уголь закончится.
- А вот когда помру, тогда помру,
это мое личное дело.
Вы, главное, сами дуба не дайте,
а то где же я себе
бесплатную рабочую силу найду?
- Митяй.
- Иди, Ваня, иди.
Не засоряй радиоволну.
- Все, пошли Анатольич.
- Ольга Николаевна, вы что,
по самое горлышко наливаете?
Да нет, это же нельзя.
Не боитесь, что все взорвется?
- Валентина Петровна,
мы что, патроны закатываем?
- Шутки я понимаю.
- Где крышки?
- Крышки там у меня.
- Валентина Петровна, не вижу.
- Да как? А ну стой.
А правда. Похоже, крышки закончились.
Нужно срочно бежать в магазин, пока
не разобрали. Сейчас же все катают.
- Погодите, не надо.
Не распаковывайтесь,
походите красотой.
Валентина Петровна, я сама схожу.
- Как это?
- Посмотрю ваш местный супермаркет.
Так сказать, оценю масштабы трагедии.
Вот.
- Привет, Женя.
- Привет.
- Ты это, не надо было лезть,
я бы сам разобрался.
- Ага. Опять бы им велик дал,
они бы тебе колесо прокололи.
- Ничего бы я им не дал.
- Они бы сами взяли.
- Что, думаешь, я их боюсь?
- Думаю, что нет.
Я просто решила тебе помочь.
- Ладно, спасибо.
Ты не сильно побилась?
- Бабушка говорит,
что до свадьбы заживет.
- Ну ладно, пока. Смотри,
если кто обидит, ты мне говори.
За мной не заржавеет.
- Вот, возьмите, пожалуйста.
- Здорово, Надюха.
- Привет, Любаня.
- Крышки есть?
- Есть.
- А то варенья наварила -
крышек не хватает.
- А варенье-то какое?
- Малиновое.
У меня же малина,
ты сама знаешь, - сахар.
В городе такую не продают.
В городе вообще ничего хорошего
не бывает. Гадость одна.
- Спасибо, Надюша.
- На здоровье.
- Здравствуйте, Наденька. - Здрасте.
- Сколько у вас крышек есть?
- Две упаковки.
И еще россыпью чуть-чуть.
- Отлично. Давайте все.
- Все? - Да.
В этом году очень огурцы уродились.
- Вот.
- Так что я беру все.
- Ох. Пожалуйста, россыпь.
- А вот эту вот? Вот эта.
- Эта? Это вот брак. Видите, брак?
- Отлично.
Под пепельничку сгодится.
Сюда же. Кладите.
Наденька, этого хватит? Сдачи не надо.
Не надо, не надо, благодарю.
- Спасибо. Спасибочки.
- Не тяжеловато?
- В самый раз. Спасибо.
- Нет, ну ты видала, а?
Вот стерва городская.
Чтоб у нее все банки полопались.
- Любаша, не переживай ты так уже.
- Хлеба, что ли, дай.
Что я, просто так пришла, что ли?
- Все, колонизатор. Аллес капут.
Теперь ты зимой не замерзнешь.
Можешь сейчас прямо садиться
на эту кучу и греться.
Все, Анатольич, пошли, все.
- Погоди, Ваня. Погоди.
Все да не все.
- Иван Степанович,
а что он еще от нас хочет?
- Сейчас вешать будем.
- Да ты что, пыли, что ли, наглотался?
Ты же сам сказал: полторы тонны.
- А вот сейчас и проверим.
А то я вас знаю:
половину сюда принесли,
а половину по дороге рассыпали.
А то и себе заныкали.
- Да на что мне твой уголь?
У меня газ в хате.
- А я говорю - будем вешать.
- Ох! Да куда столько крышек?
Ольга Николаевна, что мне с ними
делать? У нас же не фабрика закусок.
- Ничего. Ничего, Валентина Петровна.
Огурцы у вас знатные.
Может, на будущее -
какое-нибудь промышленное
производство собственное затеете.
- Да какое производство? Себе хватает,
и слава богу. Господи, да что же?
Я не могу.
- Еще десять.
Итого восемьдесят пять килограммов.
- А ты еще граммов триста прибавь.
Смотри, какой камень из ведра выпал.
- Не сбивай, а то сначала начну.
- О, а он еще нас пугает, Анатольич.
Я не знаю, как ты, Анатольич,
а я на этот аттракцион
невиданной жадности могу хоть до утра
смотреть. А давай сначала, Митяй.
- Не умничай. Ладно.
Вижу, полторашка есть.
Ну чего, пойдем по капушке налью,
Митяй не жадный. Заработали.
- Что? Чтобы я после этого с тобой
за один стол сел? Да ни в жизнь!
Я лучше пить брошу - это раз.
А во-вторых, мы с Анатольичем
одеколон не пьем.
- Что-то наших давно не видно.
Вроде последнюю партию давно повезли.
- Да известно, где они.
Дело сделали, теперь обмывают.
- Валя, зачем ты так?
- Что?
- Ты же прекрасно знаешь,
что Юра у меня не пьет.
- Да это у тебя он не пьет. А от Митяя
без ста граммов он точно не уйдет.
- Так, не заводи меня.
- Ну хватит. Заводи - не заводи,
у нас так заведено. Ты плохо знаешь
Митяя и Ваньку моего. Вот...
- И слава богу. Зато я очень
хорошо знаю Юрия Анатольевича.
Он при мне ни капельки
себе не позволяет.
- Но сейчас-то он не при тебе. Ха-ха.
- Валя.
- Что?
- Это абсолютно исключено.
- Ах! Вот скажи мне, профессор,
как человек с высшим образованием
человеку со средним образованием,
но очень специальным,
когда закончится кризис?
- Значит так... Простите.
Вся мировая экономика зиждется
на постулатах Адама Смита.
Очевидно, эту проблему
нужно рассматривать
как социальное явление,
вызванное кризисом перепроизводства.
- Ну профессор, ну голова.
Это же так надо было объяснить,
что теперь вообще ничего непонятно.
- Хороший ты мужик, Митяй,
хоть и сволочь.
А профессор хорошо сказал.
Ты просто не знаешь слово "зиждется".
Давай, Анатольич, за тебя.
Я не понял.
- Иван Степанович, мне нужно домой.
- Ты что? Мы только сели.
- Да.
- Нет-нет. Пора.
До свидания.
- Анатольич, ты дорогу домой-то
найдешь?
- Я был чемпионом курса
по спортивному ориентированию...
- Ну слава богу.
- ...на пересеченной местности.
- О-о. Тогда дойдет.
- Слабак твой сват.
А кулаками махать каждый дурак умеет.
А настоящая сила мужика
за столом проявляется. - Ага.
Иван поет:
- "По диким степям Забайкалья,
где золото роют в горах..."
- Что я говорила? Пришли ровно через
полчаса. У Ивана на это дело чуйка.
Поет: - "Бродяга судьбу проклиная...
Какая вам Шуйка и Муйка?"
Ха-ха. Этот я еще рано пришел.
Но я специально, чтобы тут Анатольичу
без меня скучно не было. Анатольич!
- Что значит "тут"?
Он разве не с вами был?
- Был, но час назад - вжик! - и сплыл.
- Какой "вжик"?
Он даже не возвращался.
- Где Юра?
- Я же говорю, час назад ушел
ваш Анатольич. Я его еще спросил:
"Анатольич, а ты сам-то дойдешь?"
Но Анатольич на всех парах,
с высоко поднятой головой - вжик!
- Опять "вжик"? Ты что,
даже не проводил Юрия Анатольевича?
- Что он, десятиклассница в мини-юбке,
чтобы его провожать?
- Оля, не волнуйся, он, наверное,
где-то заблудился в темноте.
- Нет, я не понимаю,
что значит "сам дойдешь"?
Юра что, пил, что ли?
- Я вас умоляю.
Ольга Николаевна,
да какой с него питок?
Так, приложился пару-тройку раз,
чтобы только разговор поддержать.
- Ясно.
- Оля. Оля! Оля!
- У вас фонарик есть?
- Зачем фонарик?
Куда ты одна? Мы сейчас все вместе
соберемся. Вот что ты стоишь?
- Да, действительно.
- Иван!
- Оп.
- Дамы и господа, всем шампанского!
- Анатольич - гусар.
- Котя, ты прости меня. Я же...
- Не собираюсь с тобой разговаривать,
пока ты не проспишься.
Просто скажи мне, где ты был,
и ложись.
- Котя, мы были у друга
Ивана Степановича.
- Юра, я это уже слышала.
Куда ты пошел потом, скажи мне.
- Домой, куда же еще.
А я здесь больше никого не знаю.
- А!
- Уйди.
- А что это у нас
за напряжение в воздухе?
- Я с колдырями не разговариваю.
- Ну почему сразу "колдырь"?
Я же пришел, сам, не поздно,
у меня часы биологические.
- А ну быстро в койку, пока я тебе
маятник на твоих часах не отломала.
- Ой, как страшно.
Ой, как нам страшно.
- Ну хорошо, допустим,
что расстояние в 5 домов ты шел час.
Вот это все ты под забором нашел?
- Я под забором, котя, не был.
Или был?
- Боже.
- Если и был, я не специально.
- Юра, ты отвратителен.
И это профессор философии.
Юра! Юра, что ты улыбаешься?
- Котенька. - Да.
- Ты как всегда прекрасна.
- Боже, чтобы услышать комплимент,
нужно было нажраться с мужиками!
Спать немедленно.
- Что-то эти затихли.
Анатольич либо уснул,
либо его убили.
- Что ты несешь? А ну, сам ложись,
сказала, пока тебя не убили.
Завтра поговорим.
- Ну и поговорим.
- И поговорим.
- Поговорим, поговорим, поговорим.
- Ой, попугай старый. Поговорит он.
- Давай, ты провинилась,
я сегодня с краю.
- Это все Митяй виноват, скотобаза.
На фига мы этот портвейн пили?
- Какой портвейн?
- Как это "какой"?
А-а, ты же раньше ушел.
- Вот черт.
- Анатольич, я у тебя хотел спросить,
а на кой черт
ты по деревне шарахался на ночь глядя?
- Иван Степанович,
а я ничего ведь не помню.
Вот совсем ничего не помню, что было.
Помню - попрощался с вами. Это помню.
Проснулся,
а Ольга со мной не разговаривает,
а у меня голова трещит.
- Я тебе, Анатольич, так скажу:
не умеешь - не берись.
- Стоп! Это кто это не умеет?
- Ты.
- Между прочим, на нашей кафедре
я последний из-за стола встаю.
- Эй, ханурики! Завтракать идемте.
- Да, Валюшечка, да.
Бросай все, потом, давай.
- Да, что-то на сухую не идет.
- Не идет - не ешь.
- Валюха, правда,
ну что ты как агрессор какой-то?
Ладно, меня не жалеешь,
Анатольичу хотя бы налей -
видишь, человек страдает.
- Нет-нет. Спасибо, я не буду.
- Лучше б так вчера говорил.
Сегодня, может быть,
получше себя чувствовал бы.
- Котя, я прекрасно себя чувствую.
- Рада слышать.
Я вообще рада слышать
от тебя человеческую речь,
а не бессвязное мычание.
- А давайте тогда шампанское откроем,
не зря же Анатольич его притаранил.
- Какое шампанское?
- О, сват...
Валюха, видишь,
человеку жизненно необходимо,
чтобы устранить пробелы в памяти.
- Сейчас у тебя пробелы появятся.
Здрасте, Алексей.
- О, Алексеич, садись завтракать.
- Не вставайте, не вставайте.
Он?
- Он, товарищ майор, он.
Он вчера вокруг ларька крутился,
а еще недавно он у нас пиццу покупал.
Я на него сразу внимание обратил -
уж больно вежливый был, гад.
- Минуточку, минуточку.
Что происходит, в чем дело?
- Вы, гражданочка, не волнуйтесь.
А вас я попрошу ответить,
где вы находились сегодня ночью
с двадцати четырех до полпервого?
- Я не помню, а в чем,
собственно, дело?
- Алиби, значит, нет.
Дело, собственно, в том,
что сегодня ночью был ограблен ларек,
принадлежащий гражданину
Жуку Евгению Борисовичу,
и оттуда было вынесено немало денег,
и товара было вынесено
на еще более немалую сумму.
Так что позвольте осмотреть дом.
- Да гляди, нам нечего прятать,
иди гляди.
- Дундуков!
Дундуков, иди осмотри дом,
хватит жрать.
- Я, главное, на пять минут отошел,
возвращаюсь, а там замок сорван,
внутри все перевернуто.
- Угу.
- Юра был со мной.
Мы легли спать в одиннадцать.
- Я извиняюсь, а вы,
гражданочка, кто будете?
- Мы-то? Жена.
- В таком случае, гражданочка,
ваши показания не совпадают
с показаниями гражданина Буханкина.
- А кто это?
- Митяй. Он утверждает,
что этот гражданин вышел от него
в двадцать три часа тридцать минут
в состоянии сильного
алкогольного опьянения.
Так что несостыковочка.
Дундуков:
- Алексей Алексеевич, смотрите.
- О, это ж наше -
и шоколад, и шампусик.
Только позавчера завезли,
можем по номеру партии проверить.
- Давай, давай все это сюда.
- Я не виноват.
Котя... Иван Степанович.
Женечка, я не виноват.
- Дедушка, я тебе верю,
но ты же сам говорил, что не надо
уходить от ответственности.
- Вот, даже ребенку это очевидно,
так что прошу следовать за мной.
- Куда следовать, Алексей?
- До выяснения. Прошу, прошу.
- Да подожди, какое выяснение?
Да не мог он...
- Да не надо, не надо. Есть правила,
презумпция невиновности... прошу.
- Котенька, я вернусь, котя.
Иван: - Алексеич, послушай...
Алексей: - Валя, не устраивайте сцен.
Иван: - Послушай,
да этого быть не может.
Алексей: - Так, граждане, тихо.
Сушко со мной, Дундуков своим ходом.
- Алексеич, ну правда, это же...
- Все, Ваня, хватит.
- Он же... Анатольич,
ты, главное, не сдавайся.
- Все, все.
- Мы тебя не бросим.
Будько своих родственников
не бросают никогда, запомни это.
Все отрицай, все!
- Ну, Олечка, пожалуйста,
миленькая моя...
- Бабушка, а правда,
когда дедушка Юра из тюрьмы выйдет,
то я уже школу закончу?
- Да что ты такое говоришь, Женечка!
- Да это не я говорю,
это дедушка Ваня так говорит.
- Ладно, все, хватит уже слезы лить.
Что вы Анатольича
раньше времени хороните?
Будьки своих на войне не бросают.
Значит, так, действуем по плану.
Валюха, ты сейчас дуй к олигарху.
- Зачем?
- За солью!
- А, пойду.
- У нее сват одной ногой на нарах,
а она спрашивает, зачем.
Узнаешь, порасспрашиваешь,
может, денег предложишь.
Что мне, тебя учить, что ли?
- Да поняла, поняла. А ты?
- А я в милицию, еще раз со сватом
побеседую, может, он что вспомнил.
Амнезийный наш.
Женька, ты за старшую,
смотри за бабушкой Олей.
- Ага.
- Всем все понятно?
- Да. - Вот так вот.
Ну и... Соберите Анатольичу
носки теплые там,
сигареты, чай. Я ж не знаю,
что там на Севере, мало ли...
(Рыдает.)
- Ой, Олечка, тихо. Да иди ты уже!
- Да иду уж, иду.
- Так иди.
Идет он... Ну, Олечка,
пожалуйста, прелесть ты моя...
- Продолжим. Должность?
- Юрий Анатольевич...
- Должность?
- Заместитель декана
философского факультета.
- Казалось бы, живи да радуйся.
Семейное положение?
- Женат, есть сын, внуки.
- Это хорошо.
Будет, кому передачки носить.
- Здорово, Алексеич.
- Виделись уже.
- Так я же...
С хорошим человеком оно же завсегда.
- Чего тебе, Иван Степанович?
- Алексеич, я поговорить хотел
с профессором по-родственному.
- Не положено. Да и занят он.
Видишь, показания снимаю.
- Какие показания, Алексеич?
Это же сват мой.
- Это тебе он сват,
а для меня - подозреваемый
в совершении преступления.
- Господи, что же ты такое несешь?
Какой же он подозреваемый?
- Самый главный подозреваемый.
- Главный, говоришь?
Тогда я буду его адвокатом.
- Может, у тебя и удостоверение
имеется? - А как же.
А как же. Нам, адвокатам,
без удостоверения никуда.
- Даю пять минут.
- Ага.
- И без баловства мне здесь.
В общем, пять минут.
- Евгений Борисович, можно?
- Заходи.
- Евгений Борисович, здравствуйте.
- Здрасте.
- Я же к вам со своей бедой.
- Ну?
- Ну не мог мой сват ваш ларек
обчистить, вот никак не мог.
- Он не мог - значит,
кто-то другой смог.
- Так вот и я же говорю:
раз это кто-то другой,
зачем же моему свату в полиции сидеть?
- Валентина, я тебе так скажу:
мне главное,
чтобы вора нашли и деньги вернули.
Или даже лучше сначала деньги,
а потом вора.
- А если мы эти деньги соберем,
вы заявление заберете?
- Ты знаешь, сколько там денег было?
- Сколько?
- Там же недельная выручка.
- А что это?
- Тысяч сорок, как пить дать.
- Еханьки.
- Вот.
- Сорок тысяч?
- Да, да.
- Ой.
(Телефонный звонок.)
- Значит так. Не виноват - отпустят,
а виноват - вот тогда и будете деньги
собирать. Все, иди, мне работать надо.
Иди. Алло.
Да. А-а, добрый день, добрый.
Да-да, деньги будут
в течение недели, да.
Да не волнуйтесь вы,
кредит отдам вовремя, да.
Да-да. Ну пока.
- Ну что, Анатольич, влип?
- Да. Иван Степанович,
я даже как-то растерялся.
Я никогда в такой ситуации не был.
- Да ты не переживай, мы тебя вытащим.
- Да?
- Ты только ни в чем не сознавайся,
даже если пытать будут.
- Вы полагаете, могут?
- Эти все могут, но это мелочи.
Ты главное скажи.
А где деньги?
- Какие деньги?
- Анатольич, мне можно. Я могила.
- Да вы что, Иван Степанович?
Как вы могли подумать?
- Анатольич, ты не обижайся,
но факты...
Ты же шел раньше меня, а пришел позже.
Где ты все это время был?
- Да не помню я.
- Ну что, Иван Степанович, поговорили?
- Да, Алексеич, спасибо. Когда суд?
Ах, да. Извини.
- Суд... Да погоди ты с судом.
Завтра в город отвезем, потом
следственно-разыскные мероприятия,
ну а там уж...
- Дорога дальняя, казенный дом.
Да. Ты, главное,
Анатольич, не переживай.
Еще не все потеряно.
Правда, не все найдено.
Но и не все потеряно.
- Давай-давай, Иван Степанович.
- Бывайте.
- Будь здоров.
Дверь закрой.
- Да-да.
- А мы продолжим.
- Значит, что у нас получается:
Анатольич на киче, а мы дома.
Не очень хорошая диспозиция.
- Иван Степанович,
как там Юрий Анатольевич?
- Тихо, Оля.
- Держится? Не холодно ему?
- Нормально там ваш Юра, нормально,
только не мычит, не телится.
Говорит: "Ничего не помню я".
Так, все, тихо, тихо.
Ольга Николаевна, все.
Валя: - Не плачь.
- Ольга Николаевна, стоп вода.
Валя, докладывай.
- Что сказать?
Была я, ходила к Евгению Борисовичу.
- Ну?
- Гну! Что ходила, что воды попила.
Я его и уговаривала,
и денег предлагала.
А он все: "Милиция разберется".
Потом кто-то ему позвонил,
он там кому-то деньги должен.
Я и пошла.
- То есть ему деньги нужны?
- Вот. Он сказал еще: "У меня
сейчас нет, но на неделе будут".
- Надо, надо искать того,
кому это преступление было выгодно.
- Вы что? Думаете, что он от жадности
сам у себя ворует, что ли?
- Поверьте мне,
я эту схему очень хорошо знаю.
Получается, ларек застрахован.
То есть ваш олигарх,
он и страховку получит,
и якобы украденные деньги.
- А Митяю? Митяю ведь тоже выгодно.
Он вас нарочно напоил,
а потом Юрия Анатольевича подставил.
- Валюха. - Он злопамятный мужик.
Это я тебе точно говорю.
- Не передергивай.
- Что?
- Что? Митяй, конечно, мужик
с гнильцой, но не до такой степени.
Хотя подождите, подождите.
Подождите, когда мы вчера выпивали,
он три раза пропустил.
А раньше с ним такого не было.
- Вот.
- Подождите. Значит,
у нас получается два подозреваемых.
- Почему два? Три.
- А кто третий?
- Как это кто?
Анатольич.
- Типун тебе. Что ты плетешь?
- Ладно, все, все. Все, все, тихо.
- Старый дурак! Оля, не плачь.
- Тихо-тихо, перестаньте.
Все, успокоились.
Есть у меня одна мыслишка.
- Таким интеллигентным
человеком казался.
- Ой, не говори, Любаша.
- Что-то мне везет на рецидивистов.
Вон идет сваха уголовника.
Ладно, пойду я, до свидания.
- Здрасте, Евгений Борисович.
- Не ходи ты за мной, Валентина.
Я уже все сказал.
- Здорово, Митяй.
- Да я не к вам.
Завтра из города настоящий прокурор
приедет, он во всем и разберется.
- И не сам приедет,
а его сваха моя привезет.
- Он, оказывается, одноклассник
Ольги Николаевны. Вот так вот.
- Она сегодня переночует,
а завтра по утру поедет
за своим прокурором.
Понимаешь, какое дело?
Она говорит, что он давно в органах.
Он, если вцепится, то уже все,
уже не отпустит.
- Ольга Николаевна говорит,
как он за дело возьмется,
так точно найдет настоящего вора.
- Еще собаку с собой
привезет служебную,
сторожевую, с родословной.
Ой, злющая.
- Одним словом - зверь, а не прокурор.
- Ладно, бывай, Митяй.
Жди завтра новостей.
- Так что, как только
Ольга Николаевна до города доберется,
так моего свата освободят, а на его
место настоящего гада посадят.
Вот так вот, Евгений Борисович.
- Цыпа-цыпа-цыпа-цыпа.
Цыпа-цыпа-цыпа-цыпа.
Цыпа-цыпа-цыпа-цыпа.
- Женя, привет.
- Привет.
- Держи.
- Это мне?
Так много? Это за что?
- Ни за что, просто так.
Ты какие больше любишь?
- С изюмом и орехами.
- Там как раз все такие.
- Спасибо.
А ты какие любишь?
- Я вообще к сладкому
спокойно отношусь.
Шоколад - это для детей.
- Я уже не ребенок.
- Ты в каком классе?
- Ни в каком.
Я еще только в первый пойду.
- А говоришь - не ребенок.
Я вот уже третий отмотал.
Осенью в четвертый пойду.
Ладно, давай.
Когда съешь, мне скажи, я тебе
еще принесу. У меня их много.
- Пока, Леша.
- Пока.
- И сколько мы так будем сидеть?
- Сколько, сколько.
Сколько надо, столько и будем.
Это же и есть принцип ловли на живца.
- Но живец - это Ольга Николаевна?
- Живец, живец.
Мы же довели информацию
до подозреваемых,
теперь будем ждать.
Вор обязательно
хоть как-то должен себя проявить.
- Как?
- Как, как.
Как угодно. Вплоть до убийства.
- Ну что ты ляпаешь?
- А что? Я так бы и поступил.
- Ничего, Валя.
Ради Юры я готова на все.
- Ладно. Ладно, бабоньки.
Давайте расходиться по местам.
Только не спать мне.
Ольга: - Иван Степанович,
я не ребенок.
(Слышны хлопки.)
- Кто стрелял?
- Господи, господи, убили!
Ольга Николаевна, говорите,
нужно просто ошпаривать банки? Ну-ну.
Поели, поели огурчиков зимой.
А ты что? А ты что, Холмс
недоделанный? Никто не пришел.
Значит, Митяй и Леонид Борисович
не виноваты, получается?
- Нет. Получается,
не пришел тот, кто и не смог прийти.
- А кто? - А кто?
- Ну как кто?
Анатольич.
- Все, все, Оля, все. Ну что ты, Ваня?
Оля, все, все.
(Слышен хлопок.)
- Мама! - Зараза, а!
- Бабушка!
- Что, солнышко?
- Бабушка, не переживай.
С дедушкой Юрой все будет хорошо.
- Очень на это надеюсь.
- А мы сегодня будем
заниматься математикой?
- Нет, Женечка. Мы сегодня будем
думать, как спасать дедушку Юру.
- Бабушка, а хочешь шоколадку?
Она помогает лучше думать.
- Спасибо, родная.
- Бабушка, бери всю.
Тебе же много надо думать.
- Откуда у тебя эта шоколадка?
Мы, кажется, такую не покупали.
- А это мне Лешка подарил.
Ты когда съешь, мне скажи,
я ему скажу - он еще принесет.
У него таких много.
- Так.
Где, говоришь, твой Лешка?
Зови сюда. Считай, что я это съела.
- Пойдемте, я вам покажу.
Дядя Ваня, я же туда постоянно лазаю.
А вчера пришел, смотрю -
доски не так приставлены.
- Ох, Леха, молодец.
Ну-ка, женщины, в сторону.
- Дядя Ваня, гвоздь.
- Ай! Я понял, да.
- Иван Степанович.
- Оно вон там, в углу лежало,
тряпками прикрытое, а я его сюда
перетащил, чтобы виднее было.
- Надо идти в милицию.
- Не надо никакой милиции.
Я им не доверяю. Значит так,
Леха, забирай женщин и детей...
И себя тоже забирай.
И давайте, давайте отсюда.
А я в засаде останусь. Он обязательно
должен вернуться за своим добром.
- Хватит с тебя засад.
Ты уже назаседался сегодня.
Такого храпака давал,
что могли всю хату вынести.
- Вот ты глупая, женщина. - Что?
- Я же специально храпел,
чтобы он подумал,
что мы спим, а сам...
Так, все, иди.
И не поминайте лихом, все.
- Ванечка.
- Я сказал "не поминайте" -
значит, я еще не помер.
И не собирается помирать Иван Будько.
Все, с богом. Иди, все, иди.
Да.
Вот вражина.
- Ваня.
Ваня.
- Валюха.
Ты что приперлась?
Я же тебя чуть не порешил.
- Ой, Ваня, ты же тут
три часа уже сидишь.
Голодный небось.
Я тебе борща принесла.
- Какого борща? Иди отсюда.
Ты же меня попалишь, ну.
Иди.
- Иду.
- Стоять.
- Что?
- Борщ с пампушками?
- С пампушками, как ты любишь.
- Ладно. Борщ давай сюда,
а сама иди отсюда.
А топор зачем?
- Дров нарубишь.
Пусть будет. Мне так спокойнее.
На всякий случай.
- Все, иди отсюда. Иди, женщина.
- Ваня.
- Митяй, ну ты-то как меня нашел?
Вальку встретил,
она мне все рассказала.
Говорит: "Если за добром двое придут?"
А так мы в четыре руки,
в два топора точно всех скрутим.
- Ладно. Давай, залезай. Быстрее.
- Ай! Что это?
- А это гвоздик, Митяй, гвоздик.
Я тебе не сказал, да? Ну прости.
- Как же ты мог подозревать меня,
чистейшей души человека, Ваня?
- Да ладно тебе, Митяй, ладно.
У меня тогда все в разработке были.
Даже Анатольич.
Давай!
- Ай! Ай!
- Спасибочки.
- Это что ж за самоуправство? Вам что,
в сыщиков поиграть захотелось?
Да вы же пожилые люди.
- Да ладно, Алексеич,
хватит нас воспитывать.
Мы тебе вора поймали? Поймали.
А победителей не судят.
- А, поймали бы его, если бы он сам
в сливную яму не угодил. Да, Сушко?
Или если вот Ольга Николаевна
нас не вызвала.
Хрен бы вы...
- Что же вы, Ольга Николаевна,
свату не верите? А чужому человеку,
пусть даже в форме...
- Да молчи ты, бестолочь.
Хорошо, что так все обошлось.
- Простите, пожалуйста,
а когда... Юру привезут?
- Не переживайте вы,
привезут завтра вашего Юру.
Только вы следите как-то за ним.
И вы, Валя, за своим Иваном,
и за Митяем как-то вместе,
что ли, присматривайте.
- Алексеич.
- Ну что, Евгений Борисович,
все на месте?
- Сейчас, подождите.
Да где на месте-то?
Двух бутылок коньяка не хватает.
- Я не брал.
- Только не ври.
- Я не брал, я не брал.
Я как принес, там все и оставил.
- Вот люди. Вот люди, а!
Им и вора поймай,
и награбленное имущество все верни,
а они вместо благодарности
только вот подозрения.
- И заметьте, необоснованные.
- А то, что мы пять часов в засаде
сидели, на это всем наплевать.
Если бы мы знали, что так будет...
- Мы бы третью почали и четвертую.
- Ладно. Пиши, Алексеич:
"Если в жизни нет справедливости,
готовы понести наказание".
- Не готовы.
- Готовы.
- Валя, забирай их к чертовой матери!
 

3 серия

- Доброе утро, бабушка.
- Доброе утро, мое солнышко.
Иди, я там тебе блинчиков напекла,
иди, моя девочка, иди.
- Валя, ты чего?
- Юрий Анатольевич.
- Юра. Юра! Юра!..
Юрочка, родненький мой, я теперь
тебя никуда не отпущу, Юрочка.
- Валюха, а что за вопли с утра
пораньше? Мама дорогая!
- Юрочка, ты у меня под замком
будешь сидеть.
Напевает: - Сзади лай овчарок
и дружки на нарах...
- Да. Лучше я посажу, чем полиция.
- ...С зоны возвращался юный фраерок.
Анатольич, я же тебе говорил -
Будьки своих в беде не бросают.
Дай обняться.
Все нормально. - Худенький какой.
- Ладно, ладно тебе.
- Что "ладно"? Смотри как похудел.
- Дедушка Юра вернулся из тюрьмы.
Его посадили за кражу,
а выпустили,
потому что дедушка Ваня герой.
- Женя, зачем ты это снимаешь?
- Не надо.
- А я запишу видеописьмо
и отправлю папе с мамой в Голландию.
Им же интересно увидеть,
как мы тут живем.
- Максик.
- Доченька.
Звучит песня: "Лето поменяло
географию: Турция, Греция.
Мы его привозим в фотографиях,
в ракушках, в специях.
Небо пятизвездочное скроется
и загар смоется;
Запах пахлавы на пляже,
шелест шубы с распродажи -
Вот и все, что вспомнится о нем.
А мне милее лето
то, что в плавки с якорем одето,
Луг в цветах и васильки в букетах,
Чай и бабушкин пирог.
А после него -
со вкусом вишни сладкой
Твой первый робкий поцелуй украдкой
И адрес с надписью "пиши" в тетрадке,
Адрес лета моего".
- Кушайте, Юрий Анатольевич.
Вон как исхудал.
- Это он специально, чтоб в решетку
легче пролезать было.
Ну ладно, как говорится, начнем.
- Что-то я не поняла - ты что,
с утра заправляться начал, что ли?
- Валюха, да ты что? У меня праздник.
- Какой праздник?
- Сват откинулся! Ты что, думаешь,
я это не отмечу, что ли?
- Нет, спасибо, Иван Степанович,
я уже доотмечался.
- Нехорошо, Анатольич, нехорошо.
Я, можно сказать,
из-за тебя под пули полез.
- Под какие пули?
Что ты мелешь, балаболка?
- А что, ты думаешь,
я когда в засаде сидел, знал -
с пулями на меня
этот бандит идет или без?
- Ваши боевые заслуги,
Иван Степанович, никто не умаляет,
но фронтовые сто грамм
для Юрия Анатольевича
будут выдаваться только
по моему строгому приказу.
- Так вот, понял?
Правильно, Оля, правильно.
- Что у тебя за жизнь, Анатольич, а?
С одной кичи на другую,
только надзирателя сменил.
- Ваня!
Ой! У меня же пирог. Ой, боже мой...
(Кашляет.)
- Постучи мне, пожалуйста.
- Уф, Женька, это ты?
А я думал - ну все, залет.
Мамка заметит,
опять начнет мозги полоскать.
- Леша, ты что, куришь?
- А ты что, не видишь, что ли?
- Но это же вредно.
- Еще одна. А ты что, пробовала?
- Нет.
- А что говоришь, если не пробовала.
- А если я попробую,
я смогу говорить, что это вредно?
- Говорить сможешь.
- Тогда давай.
- Женька! Да ты что?! Ты что, куришь?!
- Ну все, залет.
- Ой...
- Ты бы не на сторону смотрела,
а за ребенком!
- Тебя я забыла спросить,
куда мне смотреть!
Я своего одна ращу, а вы вчетвером
за одной уследить не можете.
- У вас, между прочим,
растет потенциальный преступник!
- А преступники - это больше по вашей
части: есть с кого пример брать!
- Что? - Любовь Георгиевна,
ваш сын учит нашу Женечку курить.
- Ой, люди добрые,
вы же поглядите на них!
Одна дымит, как печная труба,
другой сигарету изо рта не вынимает.
Еще непонятно,
кто кого курить научил.
- Любаша... - Что "Любаша"?!
- Ну застукали ж пацана.
- Я за своего Леху
сама кого хочешь застукаю.
- Любовь Георгиевна...
- 35 лет я Любовь Георгиевна.
- Сколько?! "Тридцать пять лет"!
А где ты еще восемь лет потеряла?
- А это не твое дело.
Мне столько лет, на сколько я выгляжу.
А выгляжу я - дай бог каждой.
- Да ты что!
- Все, концерт окончен.
- Да тьфу на тебя!
- Валя!..
- Да я сто лет Валя.
- Еще раз тебя с ней увижу, я тебе
башку оторву, и курить нечем будет.
Пошел в хату.
- То, что сегодня произошло -
неслучайно.
Нам доверили Женю, оставили, в надежде
на то, что мы ответственные люди.
- А мы что же, безответственные?
- А мы позволяем себе напиться
до беспамятства.
- А. Ну, это не обо мне.
- Мы позволяем себе курение
в присутствии ребенка.
- Это не только обо мне.
- Так, Ванька, если ты не заткнешься,
я сейчас грабли возьму.
- Поэтому я про...
Нет, я требую начать вести
здоровый образ жизни,
обязательный для всех
здесь присутствующих.
- Я за.
- Я согласна.
- Подождите, а что надо делать?
- Прежде всего, на время, пока Женя
здесь, категорически запрещаю курение.
Торжественно обещаю сама бросить.
Вот. Дальше.
Запретить выпивку в течение месяца.
- Что? Целый месяц?
- Да, да, да.
А кое-кого надо еще и закодировать.
Все?
- И естественно, здоровое питание.
То есть никакой тяжелой пищи
в течение дня,
и вообще никакой пищи после шести.
- Если для дела, тогда я согласна.
- Да. - Для дела.
- Подождите, люди добрые,
а что же это получается?
Анатольич как жил,
так и будет жить, -
а у меня целых три запрета!
- Иван Степанович, уверяю вас,
вы к этому режиму привыкнете.
- Нет, подождите.
Это ваше такое правосудие, да?
То есть Анатольич
под следствием сидел,
а я получаю
целый месяц строгого режима!
- Ты куда?
- Спать!
- Хороших снов, Иван Степанович.
- Валя, начинай.
- Можно уже?
А что, мы пишем уже?
- Мы договаривались, что вы первая.
- Можно, да?
- Да.
- Дороги наши дети, Машенька и Максим.
- Мы живем одной большой
дружной семьей. Валя!
- Мы здесь полем, убираем, загораем.
- Мы, между прочим,
занимаемся с Евгешей английским.
- Да, занимаемся английским.
Когда вы приедете из своей Голландии,
вы свою Женечку не узнаете.
- Евгеша, что задумалась?
Ну-ка, нажми на кнопочку.
На паузу. Спасибо.
- Ну не могу я. Что?
- Что, что. Валя, в четвертый
раз не можем записать. Что, что!
Я не понимаю, что тебя
в этом месте пробивает на слезу.
Объясни мне. Не понимаю.
- Потому что там кровиночка
моя одна, в этой Голландии.
- Знаешь, твоя кровиночка
вместе с моей кровиночкой,
между прочим, в европейской столице,
в шикарных условиях.
Я там была, я знаю, что это такое.
- Да ладно тебе.
- Да ладно тебе.
- "Шикарные условия".
Чужая страна - это всегда потемки.
- Ой, ой!
Знаешь, не больше потемки,
чем ваши эти Кучугуры.
- Качугуры.
- Качугуры. Какая разница?
- Так и не научилась.
- Ну, знаете...
На "вы" будем переходить?
Евгеша, лапушка, иди.
Иди поснимай дедушек.
А мы сейчас с бабушкой Валей
порепетируем немножко, да?
- Хорошо.
- У меня не потекли ресницы?
- Хорошо, все хорошо.
Смотри на меня. - Смотрю.
- Слушай голос.
- Я слушаю.
- Так, Валя, соберись. - Все!
- Привет, Женька.
- Привет, Лешка.
- Ну как, тебе вчера твои
сильно вломили за сигареты?
- Как это - "вломили"?
- Ну, всыпали за то, что курила.
- В смысле, ударили, что ли?
- Да, ремня дали,
в угол поставили, за ухо натягали.
- Ты что, это же непедагогично!
- Я тебе больше скажу,
это еще и больно.
Так что было? Наорали?
- На меня голос никогда не повышают.
Просто сказали
больше не дружить с тобой.
- И все?
А как они тебя тогда наказали?
- Никак. Они решили вести здоровый
образ жизни и запретили:
бабушке Оле - курить, бабушке Вале -
есть, и дедушке Ване - пить.
- Прикольно: куришь ты,
а они друг друга наказывают.
- Леха, ты с кем там разговариваешь?
- Ой, все, я побежал,
потому что я - не ты,
мне и вломят, и всыплют,
и за ухо натягают.
- Пока.
- Все, пока.
- Подожди, здесь я сам подержу,
иди принимай.
- Сейчас, я быстро.
Я быстро, Иван Степанович.
- Давай-давай. О! Хорошо.
Анатольич, подожди. Тьфу ты!
Куда ты бревно суешь?
Сейчас же соскочит
и по твоей профессорской
башке треснет.
Тьфу ты, ха-ха-ха.
Ой, Женек, а мы тут слесарим.
Расфигачил профессор -
в смысле, Юрий Анатольевич, -
Раздолбал своим драндулетом весь
курятник, вот мы сейчас собираем.
(Грохот.)
- Ой! Ай!
- Тьфу ты. Я же говорил, что треснет.
Живой хоть, деятель науки?
- Да живой, Иван Степанович,
я отскочить успел.
- Да? Ну ты же "зая",
только и можешь скакать.
- Дедушка Юра, теперь и ты
что-нибудь скажи папе с мамой.
- О, профессор, давай.
- Давайте.
- Диктуй письмо в камеру.
Тебе к камере не привыкать.
А ну-ка, Женек, дай-ка я тебя сниму.
Ну-ка дай сюда, давай-давай.
Подожди, Женек, давай-ка я тебя
засниму, сделай шаг в сторону.
Еще, еще. Да нет, там некрасиво.
Давай назад чуть-чуть шаг. Вот, все.
Вот так стой. Давай говори в камеру.
Скажи, весело тебе с бабушками
и дедушками отдыхать?
- Скучно. Дедушки ремонтируют,
бабушки репетируют.
Не с кем поиграть.
А можно я пойду с Лешкой мяч погоняю?
- Тю.
- А что ж ты не сказала,
что тебе скучно?
Да на что тебе куда-то ходить,
когда у тебя целый "Спартак" дедушек
и целое "Динамо" бабушек? Анатольич!
- А?
- Слесарь-высотник, фиговый работник.
Давай слезай, собирай команду!
в футбол сейчас гонять будем.
- О! Вот это идея.
- Смотри, Валюха: профи в галифе.
Команда "Дримтим" - играй, не хотим.
- Напрасно смеетесь, Иван Степанович.
Я, между прочим, капитан
команды факультета уже два года.
- Вот так вот.
- А котя играла, когда еще женского
футбола в стране в помине не было.
- Да-да-да. А вот это
мы сейчас и посмотрим.
Только я предлагаю играть
не просто так, а на пузырь.
- Иван Степанович,
хочу вам напомнить - у нас режим.
- Тогда играем
на послабление режима, а?
Итак, играют "Реал Будько"
и "Ковалевы Юнайтед".
Женька - играющий тренер.
- Стоп. За кого играющий?
- За вас, конечно. Вы же слабее.
Женя, погнали.
(Свистит.)
- Опа! Отлично.
- Неистощимый юмор.
(Звучит веселая музыка.)
- Ковалевы плюс Женька форевер!
- Будько - лучшие!
(Свистит.)
(Свистит.)
(Звук разбивающегося стекла.)
- Вот где справедливость, Леха?
Сват курятник сломал - я ремонтирую.
Сват гол пропустил -
а мне опять же стеклить.
- Так ведь родня же, дядя Ваня.
- То-то и оно.
Родня, родня, а мне вся фигня.
Еще курить хочется, аж зубы сводит.
Леха, а может, у тебя
где-нибудь есть, а? Припрятано?
- Так я же бросил, дядя Ваня.
- Может, ты недобросил, а?
И она лежит где-нибудь в тайничке?
Леха... Леха!
Ты сейчас не сигареты достал,
ты сейчас человека
с того света достал.
Да мои же вы хорошие.
Валя: - Иван!
- Да, Валечка?
- Что ты там копаешься?!
- А я стеклил,
но я уже почти застеклил.
- Так иди же ты домой.
- Все, покурили. Иду, Валечка.
- Дядя Ваня.
- А?
Ты бросил, Леха, бросил.
Иду-иду, Валечка. Я уже все, выхожу.
Иван: - Что, сваты,
нагуляли аппетит футболом, да?
Я вам сейчас честно скажу:
слона съем вместе с хоботом.
Валюха, подавай.
Что это такое?
- Ужин.
- А ты ничего не перепутала?
- Нет.
- А я думаю, что перепутала.
Это, наверное, наша корова мои котлеты
доедает, а ты мне ее ботву притащила.
- Иван Степанович, котлеты -
очень тяжелая пища,
и на ночь она организму не нужна.
- Нет, ну можно хотя
бы бутерброд с маслом?
- Бутерброд можно.
- Во.
- А можно мне маленький кусочек?
- Тебе нельзя.
А как вы думали?
Красота дается нелегко.
- Я вот думаю,
на кой мне такая красота,
когда я смотрю на холодильник -
слюной исхожу, хоть огород поливай.
- Да ты что! Ай-ай-ай.
- Что ты вот это датычтокаешь?
Ты своим датычтоканьем
уже всех задатычтокал.
- Валентина Петровна, это в вас
говорит ваша раздражительность.
Знаете, из-за чего?
Из-за нехватки калорий.
- Как хорошо, Юрий Анатольевич,
что у вас всего хватает.
- Валя.
- Все, проехали.
- Валя!
- Да иди ты.
- Я хотел сказать, просто нужно
избавиться от своих привычек,
и все уладится. А что еще?
А что я сейчас сказал такого?
- Это не ты сказал, Анатольич.
Это в тебе сказало твое занудство.
Ладно.
- Котя.
- Не понимаю.
- Давайте показывайте,
как вы это делаете.
- Как-нибудь сами, Иван Степанович.
Не маленький.
- А у дедушки Вани сливы не выросли.
- Да, в этом году все град побил.
У нас тоже ни одной сливы на дереве.
- А эти тогда чьи?
- Алексеича, участкового нашего.
У него дерево рядом с домом,
град не достал.
- Подожди, ты украл
сливы у милиционера?
- А что "украл" сразу? Сорвал.
Я же не для себя.
- Он же тебя в тюрьму посадит, Леша.
Вот у меня дедушка Юра ничего
не украл, а он его все равно посадил.
На, иди и верни.
А те, что съела, мы завтра вернем.
В городе купим и вернем.
- Ты что, я их обратно
на дерево повешу, что ли?
Не посадит он меня,
он мамку мою испугается.
- Почему?
- Ее все боятся.
Ты ешь, а то мне надо миску вернуть.
Если мамка увидит,
что миска пропала...
Она не участковый, не посадит -
такого ремня даст,
что сесть не сможешь.
- Ладно, Леша, мне пора.
Забирай свои сливы.
- Да, давай. Я тебя завтра утром
пораньше разбужу. Ладно?
- Зачем?
- Завтра увидишь.
Все, давай.
- Пока.
- Ай-яй-яй-яй! У нас что,
тараканы появились, что ли?
Или им, как говорится,
сухой закон не писан.
- Я просто... Я...
Мне показалось, колбаса испортилась.
Я подумала, не испортилась ли.
- Угу. Ну и как?
Не испортилась?
- Нет.
- Ой, держите. Я тогда тоже проверю,
не испортилась ли.
Вот так.
Ой, свеженькая.
Ой, какая все-таки
полезная вещь - холодильник.
Что туда не положишь,
ничего не пропадает.
Если, конечно, никто ночью
не съест. Да, Ольга Николаевна?
- Да.
- Ладно, пойду я.
Не буду мешать программе
"Контрольная закуска".
Спокойной ночи.
- Спокойной ночи, Иван Степанович.
- Нет, скорее, приятного аппетита.
- Сейчас бы яичницы на сале. Да, Вань?
- Да ты что, Валюха?
- Что?
Договорились же -
никакой тяжелой пищи.
Да, Ольга Николаевна?
- Да, Иван Степанович.
Сказала: "Не ем после шести".
Все - даже не смотрит
в сторону холодильника.
О, сила воли. Кремень.
Да, Ольга Николаевна?
- Да, Иван Степанович.
Сказал: "Не пью, не курю".
Все, как отрезало.
Да, Ольга Николаевна?
- Да, Иван Степанович.
- Значит, что выходит?
Выходит, прав Анатольич.
Главное...
Где Анатольич, кстати?
- Анатольич пошел будить Женю.
Ей до двенадцати
ночи соседский хулиган
спать не давал. Пока его
мать-кукушка где-то там порхала.
- Лучше кукушка, чем курица.
- Ой.
- А.
Что? - Мой Леха
не у твоей фифы опять торчит?
- Ты что, совсем обалдела? Ку-ку?
Женечка спит еще.
- Ой! - Да.
- Стойте, Женечка...
- Что?
- ...уже не спит. Ее вообще нет дома.
- Как "нет дома"?
- Женечки нет дома.
- Женька! - Спит? Или нет дома?
- Нет, дома нет.
- Женя!
- Юра! Что ж ты...
- Кричи, зови. Женя!
- Подожди. Женя!
- Леша, куда мы идем?
- Секрет. Когда увидишь, обалдеешь.
- Секрет не мог подождать
пока я посплю?
- Не мог. Потому что позже
не увидишь. Или не обалдеешь.
- Меня бабушка Оля учила с незнакомыми
мальчиками никуда не ходить.
- Это потому, что твою бабушку Олю
никогда никуда не водили.
Или она не все рассказывает.
Ладно, пошли. Тут недалеко.
- Все, сват.
- Что?
- Что?
- Ни в ларьке, ни в магазине их нет.
- Вот бегун. Чуть сердце не выпало.
- "Чуть сердце не выпало". Травили
Лешку всей своей сумасшедшей семейкой,
а теперь у него сердце чуть не выпало.
- При чем тут твой Лешка?
Я про свата говорю. Спортсмен тоже,
бегает так, что не догонишь.
- А ваш охламон, знаете,
если б раньше больше бегал,
сейчас бы меньше сбегал бы.
- Он не сбегал бы,
если б не ваша вертихвостка.
- Кто вертихвостка?
Оля, ты слышала? Ты что?
- Удивительная способность!Потому что...
(Хором разговаривают
на повышенных тонах.)
- Цыц! А ну, цыц!
Цыц, я сказал! Раскудахтались.
Найдутся, ничего
с ними не приключится.
Не зря же я два месяца
в разведроте служил.
- Ваня.
- Тихо, дай мне сосредоточиться.
Так, если их здесь нет, значит, что?
- Что?
- Что? - Значит,
они могут быть в другом месте.
- Гениальное умозаключение.
- Да. Так как таких мест много,
значит, где их нужно искать, где?
- Где Лешка?
- В самом опасном месте,
пока с ними что-нибудь не произошло.
Хором: - На речке!
- Сработало.
- Только аккуратно, там доски старые.
- Волнуешься?
- Конечно. Ты-то упадешь,
а мне потом голову оторвут.
- Леша, когда уже глаза открывать?
- Сейчас, подожди.
Смотри.
- Ах.
Вот это да!
Какая красота.
- Женька!
- Леша!
- Женя!
- Алексей!
- Внучечка моя.
- Женька!
Алексей!
- Женечка.
"На речке, на речке".
Следопыт долбанный.
- Я тебе говорю, они сюда
в лес через речку пошли,
чтоб собаки след не взяли.
- Какие собаки?
- Не бойся, Ольга Николаевна, найдем.
Нам главное раньше волков успеть.
- Ой, каких волков, Иван Степанович?
- Каких волков!
Валюха, ты помнишь в прошлом
году два геолога пропали?
- И что?
- Что, что.
- Что?
- Их потом, когда нашли
у лесника пьяных, они говорили,
что видели каких-то волков.
- Да каких...
- Хотя, наверное, брешут.
- Давай. Женя!
- Женька!
Женька!
- Женечка.
- Леша!
- Женька.
- Вон Большая Медведица. Только
там балка помешала вторую звезду
в ковшике проколоть.
Поэтому неполная медведица.
- Леша, как ты вообще додумался
сделать это небо?
- Я сначала дома хотел,
чтоб далеко не бегать.
Но мама заметила, что я шифер ковыряю,
подзатыльников надавала
и больше меня на крышу не пускает.
- Женя!
- Алексей!
Это волки? Нет, это козы.
Так, все, тихо. Тихо, бабы.
Тихо, бабоньки. Все, здесь
нам надо разойтись.
Значит, так: мы с Валей направо,
Любка налево, ей так привычнее,
Ольга Николаевна
с Анатольичем - прямо.
- Да ты что, Иван? Они заблудятся.
- Нет, наоборот,
я хорошо ориентируюсь в лесу.
- Да?
- Мох, например,
с северной стороны дерева.
- Удобно, Анатольич.
Если потеряешься, мы не тебя,
а мох искать будем.
А ты где-то рядом стоишь.
Не надо. Тогда мы с тобой,
а женщины втроем...
- Вы что, одних баб в лесу бросите?
- Знаете, я предлагаю:
иду я с Валентиной Петровной
и, например, с Любовью Георгиевной.
- Неудачный пример, зая.
- Извини, котя.
- Действительно, не надо.
Лучше я с Ольгой Николаевной
и с Любой, а ты с Валюхой.
А то мы Леху найдем,
а мать потом еще искать будем.
- Что ты прицепился ко мне?
- Я сказал, расходимся.
Мы туда, вы туда.
Ты с Анатольичем.
Вот рохля.
- Женя!
- Леша, а как ты додумался,
в каком месте звезду ковырять?
- Я нашел учебник
астрономии за десятый класс.
Там на обложке звездное небо.
Я смотрел на картинку и ковырял.
- Вот это да.
- Женька!
- Женя!
- Женька!
- Женька!
- Ле... Леша!
- Женя!
- Ле...
- Стоп, бабоньки.
Никуда не расходиться, я сейчас.
- Что случилось, Иван Александрович?
- Мне надо отойти.
- Куда?
- В лес.
- Мы в лесу.
- Значит, мне нужно
в лесу в лес отойти.
- А.
- Любка, отвернись.
- Алексей!
- Женечка! - Алеша!
- Женечка. О, господи, что такое?
Куда ж они могли подеваться?
- Алексей!
- Боже, что ж это?
- Валентина Петровна...
- Женечка!
- Валентина Петровна,
мы нерационально используем
поисковый потенциал.
Нам нужно разделиться.
- Куда разделиться? Вы леса не знаете.
- То, что я не знаю данного леса,
это ни о чем не говорит.
Я сориентируюсь, но мы увеличим
зону поиска ровно в полтора раза.
- Смотрите сами, Юрий Анатольевич.
А то вы куда-нибудь так
сориентируетесь, потом мне
Ольга Николаевна такую зону устроит...
- Валентина Петровна, значит так:
вы в ту сторону, я иду так. Хорошо?
- Хорошо.
Женя!
- Алеша! Алешка!
- Лешка, ты молодец.
- Да нет, дурак я.
- Почему ты так говоришь?
- Зачем я северное небо сделал,
если оно каждую ночь висит? Я только
потом понял, что южное надо было.
Его-то я, может быть, вообще не увижу.
- Почему не увидишь?
- Что ты думаешь, меня мамка повезет
в Африку или Америку на звезды
смотреть? Ладно, смотри. Вон Орион,
его только зимой видно.
- А почему его летом не видно?
Куда он пропадает?
- Нет, не могу я.
- Что с вами?
- Да что-то я... Если с Лешей что-то
случится, я ж не переживу уж. Нет.
- Люба...
- Ой, не могу.
- Ну ладно, все будет нормально.
Тихо, тихо. Все нормально.
Это они из-за меня убежали.
- Нет.
- Нет, они из-за меня убежали.
- Нет.
- Я тогда на Алешку наорала,
когда он ночью к Жене пришел.
- То же он ночью пришел.
Я ж ему подзатыльников днем надавала.
- Ты дура какая, и я дура. Тихо, тихо.
У детей-то, может, первая любовь.
- Тихо, тихо.
- А мы...
- Ну да, до любви им еще рановато.
- Им рановато, а кому-то поздновато.
А когда ж нормально для любви-то?
- Оп! Ха-ха-ха.
- Тьфу на вас!
Иван Степанович, вы так
до инфаркта доведете.
- Хрыч старый, испугалась, понимаешь?
- А что это я старый?
А чего волков боитесь? Волки
не гавкают, они воют и кусают.
- Кстати, о волках. Что-то я давно
Валюху с Анатольичем не слышал.
- А вот там Южный Крест, здесь ученые
не заморачивались - Крест и Крест.
- Здорово. Может, пойдем уже? Дедушки
с бабушками будут волноваться.
- Твои - волноваться, моя - драться.
Эх, ладно, пойдем уж.
- Юра! Зая!
- Зая!
Юрий Анатольевич!
- Валюха!
- Тут я. Что ты орешь?
- Валя.
- Валюха нашлась.
- Нашлась.
- Юра.
- Слушайте, Юрий Анатольевич,
да что вы сначала кричали,
потом куда-то пропали? Ну?
- Там прошел кто-то.
- Кто?
- Лось, думаю.
- Ага, лось, здесь. Ха!
У страха рога велики.
Я говорил, что найдутся они.
- Кто нашлись?
- Да это вы нашлись.
Ни Леши, ни Жени...
- Нет! - Валя, никого.
- Все, я понял, тихо. Все, я понял,
понял. Они заблудились.
Так, надо в милицию звонить, сами мы
не справимся. Поселок поднимайте.
Да так, чтобы человек сто с факелами.
- Факел зачем? День еще.
- Это сейчас светло, а факелы,
они волков отпугивают.
Да и потом в хозяйстве пригодятся.
- Да какое там! Опять про волков.
- Бабушка, дедушка!
- О, дядя Митя. Что это вы там делали?
- Ай-ай, ай-ай-ай.
Там бабушки с дедушками уже по два
инфаркта получили, пока за вами ходят.
А они гуляют неизвестно где.
Ну-ка марш домой!
- Не нашли.
(Телефонный звонок.)
- Юра. Это ты мне звонишь?
- Ой, а я, кажется, телефон
потерял где-то.
- Ага, а лось его нашел.
Ты от него драпал, а он просто
хотел вернуть за вознаграждение.
Вот сейчас...
- Тихо! Алло. Женя! - А!
- А Леша, Леша? Спроси.
- Мама Люба спрашивает, Леша с тобой?
Вместе. Вы где, вы в лесу?
Дома? Они дома.
- А где были?
- Тсс. Бабушка Валя спрашивает,
где вы были.
А, сидите дома и никуда не уходите,
мы идем к вам.
Все.
Они были в планетарии.
- Оленька! А что такое планетарий?
- Ну что, все, хорош.
Хорош уже, все. Пошли домой.
А где дом теперь?
- Ну вот.
Опа! Вот тяжелое одоробло.
Это же надо. Так, Женек, иди,
подключай свою камеру,
будем смотреть, что ты там мамке
с папкой в Голландию наснимала.
Так.
Так.
- Валя...
- Ой, сейчас же девять вечера.
А мы такой жор устроили,
Ольга Николаевна, а вы молчите.
Ольга Николаевна!
- Сегодня можно.
Сегодня по такому поводу,
я думаю можно, как вы говорите,
Иван Степанович, даже тяпнуть.
- Во!
- Ольга Николаевна,
вот за что я вас люблю,
так это то, что вы умеете
устроить праздник. Так, так, так.
Так, я думаю, что по этому поводу
сегодня можно даже и...
- Иван Степанович, что-нибудь одно.
- Котенька, ну почему же?
- Нет. - Вот за что я вас
немножко недолюбливаю,
Ольга Николаевна, то что вы
не оставляете права выбора.
- Угу.
- Прости, дорогая.
- Ну что, предлагаю за Женечку.
- Да.
- Да, что все, слава богу, обошлось.
- Да, за нее, за внучечку.
- Готово.
- Давай. Ха!
Смотрим. Включайте.
- Так.
- О! Ха-ха-ха.
- А мы тут слесарим.
- Да живой, Иван Степанович.
Я отскочить успел. - Ну ты же зая!
- А я ничего! Смотри, я фотогеничный.
Смотри, я же говорил,
команда "Дримтим".
- А-а-а.
- Вот достала.
- Ольга Николаевна! Что она
показывает? Что это за жест?
- Нормально. Это спортивный жест.
А вот это нечестно, это игра руками.
- Гол засчитан.
- Да.
- Ой! А это кто?
Господи, это я такая крупная.
Женечка, это надо стереть.
Я же так всю Голландию распугаю.
Посмотри какая.
- Ни в коем случае!
Я думаю, что Маша и Максим
не собирались транслировать
на всю Голландию.
- А вдруг?
- Это чт... Это чья?
- Это дедушка Ваня пробовал снимать.
- Ах... Ваня!
- Да что? Я только пытался там
резкость навести и все.
- Резкость.
- Вот, кто камеру оставил включенной?
- И что это мы будем голую
комнату смотреть?
- Я перематываю.
- А пока рекламная пауза,
мы с Анатольичем ее немножко заполним.
Да, Анатольич?
- Вы абсолютно правы, Иван Степанович.
- Тебе не надо, Валюха.
А ну стоп мотать, Ольга Николаевна.
А ну назад, назад перемотайте.
А что это такое?
- Митяй! Что это такое.
- Это я вижу.
- Подожди, подожди.
- Э! А ты что-то не там Ивана ищешь.
- Смотри, смотри, пошел, пошел.
Ха-ха-ха.
- А почему это? Что это такое?
- В холодильник, ты посмотри!
- Слушай. Э! Алло!
А ну поставь бутылку на место!
Вот зараза.
И не подавится ж, прости господи, а!
Чтобы она тебе колом
поперек горла стала.
- Вообще-то правда, не свое же.
- Вот змеюка подколодная, а?
Пригрел на своей шее. Вот!..
Ну ладно, Митяюшка,
отольется тебе горькими слезами...
...моя водочка, отольется.
Ну, ладно, Женька, за тебя.
Зараза, а!
 

4 серия

- Как самочувствие, зая?
- Морозит как-то.
- Да? А знаешь, почему тебя морозит?
- Почему?
- Потому что у тебя нарушено
кровообращение. А знаешь почему?
- Почему?
- Пить надо меньше с мужиками.
С какими показателями
ты приехал, и что стало?
- Хуже. - Ускорился.
Доброе утро, Иван Степанович.
- Доброе, доброе.
- Не хотите присоединиться?
- Нет, Ольга Николаевна, не хочу
портить последний день отпуска.
- Не сомневалась.
- Ага.
- Иван! Ты где?
- Э-эх!
Здесь я, здесь. Работаю я уже.
- Ты знаешь, кого я сейчас
в магазине встретила?
- Подожди, дай я догадаюсь.
Маргарет Тэтчер?
- Да иди ты! Таньку из отдела кадров.
Она шла на работу,
а я возьми да и спроси:
"Что там, Танечка,
у нас на заводе нового?"
- Ну и что?
- "Что?" Начальство у вас новое, Ваня.
Антикризисное. И ты знаешь, что это
начальство удумало? Штат сократить!
- Ну и что?
- Да что ты "чтокаешь"?
Сегодня вот этот приказ и повесят.
- Да ладно, Валюха, я тебя умоляю,
сколько мы уже лет на этом заводе
работаем - не то что начальство,
генсеки менялись, - и ничего:
мы как работали, так и будем работать.
- Вот это и я говорю, Ваня.
Сколько мы на этом заводе работали,
нам до пенсии всего ничего,
вот нас первыми и сократят, Вань.
- Валюха, ты не обобщай. Меня, что ли?
Передовика производства?
Да ни в жизнь! - Ой.
- Вот тебя могут.
- Ой, ты гляди, какой неприкасаемый прямо.
- Что за шум, а драки нет?
- Драки - по твоей части, Анатольич.
А у нас тут вон Валюху
с работы увольняют. Ха-ха-ха!
- Юра, команды "Стоп" не было!
- А это правда, Валя?
- Да шутит он! Так, ты как хочешь,
передовик, я сейчас на завод смотаюсь.
- Давай, давай. - Да, смотаюсь.
- Валя, Юрий Анатольевич сейчас
в город по работе поедет.
- Да? - Он тебя подбросит.
- Ой как хорошо!
Спасибо большое, пойду собираться.
Георгины не залей мне.
- Юра! Стой! Раз, два. Переодевайся.
- Что получается, Ольга Николаевна,
мы вдвоем на хозяйстве остаемся, да?
- Ну да.
- Что на завтрак? Пицца?
(Доносится шум и крики.)
Валя: - Ты когда лампочку вкрутишь?
Сколько я могу биться, е-мое?!
- Иду, родная, иду.
Звучит песня: "Лето поменяло
географию: Турция, Греция.
Мы его привозим в фотографиях,
в ракушках, в специях.
Небо пятизвездочное скроется
и загар смоется.
Запах пахлавы на пляже,
шелест шубы с распродажи -
Вот и все, что вспомнится о нем.
А мне милее лето -
то, что в плавки с якорем одето,
Луг в цветах и васильки в букетах,
Чай и бабушкин пирог.
А после него -
со вкусом вишни сладкой
Твой первый робкий поцелуй украдкой,
И адрес с надписью "пиши" в тетрадке,
Адрес лета моего".
- А вы, Ольга Николаевна,
все загораете, да?
- Утренний загар самый лучший,
Иван Степанович.
- Ой глядите, загорите - будете
бронзовая, и наши мужики вас украдут.
И сдадут как цветной металл.
- А это мой дедушка Ваня
и бабушка Оля.
- Это что такое? Что это такое?
- Здравствуйте, здравствуйте.
Иван Степанович, корреспондент местной
малотиражки, пишу статью о вас.
- Про меня? С какого перепугу-то?
- Ну не скромничайте, Иван Степанович,
вы у нас гордость нашего поселка,
передовик производства.
К тому же в одиночку
задержали опасного преступника.
- Ха-ха.
- О таких людях должны знать миллионы!
- Простите, а какой тираж
у вашей малотиражки?
- Хе-хе. Здравствуйте, извините,
вы жена Ивана Степановича?
- Нет.
- Ясно, а как вас зовут?
- Нас зовут Ольга Николаевна.
- Очень приятно.
- Ну раз миллионы - прошу.
Ради миллионов я способен на многое.
- Скажите, Иван Степанович,
а было страшно?
- Страшно что?
- Задерживать преступника.
- Ивану Будько в этой жизни
страх неведом.
Не сильно пафосно?
Тогда так и оставим.
- Все-таки, Иван Степанович,
скажите, что чувствует человек,
идущий без оружия на преступника?
- Сейчас очень хороший вопрос.
Что я чувствовал?
Ольга Николаевна: - Иван Степанович.
- Прежде всего - обиду.
- Обиду?
- Это сколько ж еще нечисти
по нашей земле ходит?
Это ж как же можно
так разбавлять коньяк?
- Коньяк? - Это хорошо,
что мы с Митяем в засаде сидели.
А если какой малолетка?
Выпьет - и все, поминай как звали.
- То есть вы хотите сказать,
что вы чувствовали гордость за страну,
которая воспитала
такого питомца, как вы?
Способного на подвиги,
на героизм, на самопожертвование?
- Да. И это я тоже чувствовал.
Я много чего чувствовал,
но страшно мне не было.
- Спасибо, спасибо, Иван Степанович.
- Все, да?
- Вашу руку разрешите пожать.
- Пожалуйста.
- Наша газета выйдет... послезавтра.
- Отлично.
- Так. Ну удачи вам.
Удачи, Иван Степанович.
Всего хорошего. До свидания.
- До свидания.
Иван Степанович,
вы теперь просто звезда.
- Да. Так что, если автограф, там,
или фотография нужна...
заходите без стеснения. Ха-ха.
- Главное, на полном серьезе.
- Ага.
- Вот кабы сдох! Это ж надо?
Другого места не нашел.
Прямо рядом с калиткой.
Весь в хозяина.
Митяй! Митяй!
- Что ты орешь?
- Ох ты, а ты здесь, да?
Ха-ха-ха. Ох ты.
Орел прямо.
А что ты там уже набодяжил?
- Что надо, то и набодяжил.
Иди, Ваня, иди. - Помочь?
- Не надо. - Ладно, давай спускайся.
Встречай звезду.
- Что ты мелешь? Какую звезду?
- Ты что, кроме меня,
еще кого-то видишь?
- Вань, иди опохмелись,
а потом с людями разговаривай.
- Да я вообще с тобой разговаривать
не буду. Сам потом из газет узнаешь.
- Ой. Буду я еще свои кровные
на твою постную рожу тратить.
- Митяй, вот ты все-таки жлобяра, а.
- Сам жлобяра.
- Ладно.
Я не за этим. Я это, знаешь что,
я хотел курятник достроить,
так что давай гони бензопилу.
- Ага, сейчас, разогнался.
- Давай, давай, в темпе вальса.
Мне некогда.
- А вот это ты видел, звезда?
- А вот это ты видел, уголовник?
- Что? Кто уголовник?
- А что у нас так глазки забегали?
- Что это?
- Вещдок.
- Ты... Вань, давай это... без этого.
- На этой видеокассетке, Митяй,
записаны все твои страшные
злодеяния против человечества.
- Да пошел ты.
- Да я-то пойду, пойду.
А знаешь, куда я пойду, Митяй?
А пойду я прямиком в милицию.
Кража личного имущества -
это года на два потянет,
надо будет у Анатольича уточнить.
- Что ты мелешь? Какая кража?
Какого имущества?
- "Какого имущества" - еще...
Ты ко мне вчера заходил?
- Ну заходил, заходил.
- Водку мою пил?
- Не помню.
- Все, тем более.
Пойдешь по стопам Анатольича.
Поет: - Зона засыпает,
лампочки зажглися.
- Ладно. Когда отдашь?
- А вот когда отдам, тогда и отдам.
Давай, давай, шевели кандалами.
Поет: - А на вышке маячит
молодой вертухай.
Он... А на зоне в то время
всем дают макароны.
- Восхитительно, Юра, просто
восхитительно. Зачем ты вообще
на эту работу поехал, скажи мне.
- Коть, ну я не виноват.
У него проблемы, у Берковича, в семье.
- Как это мне надоело.
Из года в год одно и тоже.
Он на тебе всю жизнь будет ездить.
А ты ему слова не скажешь.
- Ну в комиссии попросил посидеть.
- Да, еще поплачь.
- А! Интересно, на сколько
ты меня бросаешь?
- Котя, завтра.
Ну это же на пару дней.
- Ну-ка сядь.
- Угу.
- Мамочки родные, да что же это
делается? Ой. Мамочки родные, что...
- Валентина Петровна, прошу.
- Ой, Оля, что же это делается?
- В чем дело? - Что случилось?
- Кто же так работает?
Господи, что же теперь будет?
Что же... Уволили.
- Господи.
- Уволили.
- Господи. Мамочки, что теперь...
А что теперь делать будем?
- Валь, ничего страшного, подожди.
Подожди, ничего страшного.
Ты всегда мечтала побыть дома,
понянчиться с внуками.
- Да я-то тут при чем?
С Ванькой что будет?
- А что с ним будет?
- Так его же уволили.
- Екарный бабай.
- Юра.
Иван Степанович:
- Куда все потерялись?
А что нет никого? О, Валюха!
Вернулась уже?
- Уже вернулась, Вань.
- Ну что, уволили тебя?
- Меня? Нет.
- Ха-ха-ха.
Я же тебе говорил, а ты боялась.
Смотрите лучше, какую я вещь
у Митяя стребовал, а? Теперь, сват,
мы с тобой быстро курятник построим.
Пойду я его испытаю,
потому что завтра ж на работу.
Валюха, я рубашку брошу
на терраске - постираешь.
- Валя, Валя, возьми себя в руки.
- Ты слышала? Как я ему скажу?
- Вот как-то скажи. - Как?
- Вот так. Лучше ты скажешь,
чем кто-нибудь чужой. Еще хуже будет.
- Думаешь? - Ну.
- Подуй, подуй. Ладно, все, пошла.
- Давай.
- О чем мы говорили?
- Ну вот уезжаю, на пару дней...
- А! Да. И?
(Слышен звук работающей бензопилы.)
- Вань! Ваня!
Ваня!
Ванюша!
- Ау.
Да что тебе?
- Там на работе... уволили, Вань.
- Кого?
- Егорыча.
- Да ты что? Егорыча?
- Да, Вань.
- Во блин. Жалко мужика.
Так ему же лет столько, сколько мне.
- Вань.
- Да, если бы меня уволили,
я вообще не знаю,
что я с собой сделал бы.
- Вань.
- А с другой стороны, Валюха,
а что делать - кризис, что делать.
- Ну хорошо, скажи мне,
а если ты на пенсию выйдешь?
Университет рухнет без тебя, да?
Ну что ты улыбаешься? Ну ты все время
улыбаешься и не отвечаешь мне.
- Коть.
- Ну, котик.
Ну? Ну что?
Ну что?
- Не смогла.
Господи, да что ж за несчастье такое?
- Тихо-тихо.
- Да лучше бы меня уволили.
- Ну ладно.
- Да чем же мы бога
прогневили, господи?
- Валентина Петровна, ну успокойтесь.
- Ну ладно.
- Слезами делу не поможешь. Все равно
сказать ведь нужно будет. - Да.
Иван Степанович:
- Анатольич! Иди подсоби!
- Правда, правда. Иди подсоби.
Иди подсоби Иван Степановичу
и Валентине Петровне, иди.
Ты мужчина, от тебя
он как-то воспримет это...
- Коть, может быть...
- Иди, не бойся.
Не в Древней Греции, никто тебе голову
за дурную весть не отрубит, иди.
Юра!
Успокойся, успокойся, успокойся.
- Оль. Олечка.
- Ну что?
- Я боюсь, я боюсь.
Я было начала про увольнение,
а он мне знаешь что сказал?
- Что?
- Он сказал: "Если бы меня уволили,
я не знаю, что я бы с собой сделал".
- Да ладно? Да ладно?
- Да что "да ладно", я ж его знаю.
Для него же работа - это все. Все.
- Тихо-тихо.
Крик: - А-а-а!
- Ай! Ой, мамочки, мамочки...
- Валя!
- Ой, Ваня!
- Валя!
Юра!
- Ваня!
(Слышен смех Ивана Степановича.)
- Юра! Ты не ушибся?
- Анатольич, стаканчик, может?
- Все нормально.
- Слушай, Анатольич,
а что ты мне хотел сказать?
- Ничего.
- А что вы меня тогда отвлекаете?
У меня дел куча, а завтра на работу.
- Юра!
- Погляди, как его заклинило. Голову.
- Поднимай бревно. Давай, родная.
- Давай.
Держу.
- Держи-держи. Держи.
Юра!
- Выползай!
- Валюха, хлеба дай.
- Чего? А, хлеба, Ванечка.
- А что такое?
- Что такое, Ванечка?
- А что вы сидите, как на похоронах?
Умер кто?
- Да ты что, Ванечка.
Да что ты такое говоришь?
- А что ты меня целый день
Ванечкой называешь?
Валюха, если тебе что-то нужно,
так ты скажи.
- Ну правда, Валя, скажи уже.
- Да нет, лучше завтра.
- Лучше сегодня, Валя.
- Ну правда, Валюх, лучше сегодня,
мне же завтра на работу.
- Ванечка...
Ну что ты никак лампу
не починишь в прихожей?
Я сегодня опять чуть не убилась.
- Хорошо, вкручу.
Я завтра с работы приду, все сделаю.
- Ничего...
- Что, что, что...
Все приходится делать мне самой.
Иван Степанович,
я должна вам сообщить одну вещь.
- Ну?
- Я хочу вам сказать, что...
- Что?
- Я забыла.
- Ну ладно.
Забыли так забыли, а что так
переживаете? Дело-то житейское.
Так ладно, все. Спасибо, Валюха,
за борщ. Спасибо всем за компанию.
Я пойду пораньше лягу,
потому что завтра на работу.
- Кхе-кхе. Значит так,
Иван Степанович...
Спокойной ночи.
- Что такое? Вообще ничего не понимаю.
(Слышен смех Ивана Степановича.)
Иван Степанович: - Ну, я пошел,
а вы тут не скучайте.
- Не ходи.
- Что значит "не ходи"?
- Ну посиди еще денек дома, Ванюш.
- Да, Валюха, ты что? Меня ж уволят.
- Ну и что?
- Как это "ну и что"? Ты подумай,
а на что мы жить будем?
- Я хорошо зарабатываю, дети помогут.
- Валентина, ты сильно
вчера головой ударилась?
- Сильно, Ванечка, сильно.
- Сходи к врачу, а я пошел на работу.
- Иван Степанович, стойте!
Вам не нужно на работу.
- Что значит "не нужно"?
- Правда, Иван,
не ходи.
- Да вы что?
С ума, что ли, все посходили?
- Деда!
Деда, они пытаются тебе сказать,
что тебя с работы уволили.
- Ха-ха-ха. Вот Женька! Ну да... дает.
- Ну что ты, в самом деле, Вань?
Подумаешь, несчастье.
Ты таких работ еще тысячу найдешь.
- Валентина... уйди.
- Иван Степанович, ну право слово.
Жизнь не заканчивается же на этом.
- Ольга Николаевна.
- Да?
- Уйди.
Анатольич где?
- Я здесь, Иван. Здесь я.
- Анатольич... уйди!
- Оль, спасибо тебе, я без тебя
тут не справилась бы. - Тихо-тихо.
Не придумывай.
- Что не придумывай?
- Не придумывай. Не за что.
- Что "не придумывай"?
Женька весь день на тебе,
еще и Анатольич уехал.
- Знаешь, я так скажу: присматривать
за одним ребенком легче, чем за двумя.
- Это точно.
- Ну как он?
- Не спрашивай.
- Так и не вставал?
- Подошла, говорю: пойди хоть поешь.
Отвернулся, в одну точку
уставился и молчит.
- Слушай, Валюх, может, ему это...
- Да предлагала.
- Ну и что?
- Сама налила, принесла, поставила.
- Ну?
- Он даже ухом не повел.
- Плохой знак.
- Да уж.
(Слышен звон посуды.)
- Как борщ, Ванечка?
- Нормальный.
- Кушай, кушай, на здоровье.
Кушай. А то сколько можно?
Сколько ж можно? Хлебушка...
хлебушка возьми... хлебушка еще.
А и правильно. От него ведь один вред.
Вон Ольга Николаевна, она ж давно
говорит, да, Ольга Николаевна?
А хочешь, я вообще хлеб не буду
покупать? Все, я не покупаю хлеб. Все!
Да?
- Анатольич где?
- А он скоро уже приедет,
он поехал в город по работе.
- По работе.
- Ванечка, ты куда?
Ты куда, Ванечка? Ты куда?
- Пойду прогуляюсь.
- И правильно. Пойди прогуляйся.
Сколько можно в четырех стенах
сидеть? Конечно пойди.
Развеешься...
- Денег дай.
- Денег? Сейчас дам. Они у меня там.
По георгинам... Ванечка,
да бог с ними, с георгинами.
Топчи, топчи их, эти георгины,
Ванечка, давай.
Сейчас дам, сейчас денежку,
сейчас дам.
- Вот, Митяй,
был у тебя друг - передовик,
а теперь - безработный.
30 лет стажа, 30 лет -
и все коту под хвост.
- Да, Ваня. Что ты хочешь, Ваня?
Кризис. Вот по телевизору передают
сейчас: всех, всех стариков сокращают.
- Да? А чего Вальку оставили?
Я моложе ее.
- Да иди ты.
- На полгода!
- Ох, юноша нашелся.
Радуйся, хоть ее не сократили.
Хоть есть на что жить.
А то не знаю, вещи б продавали.
- Ладно. Давай.
- Ух!
Ванюша, я насчет вещей.
Ты, если чего, не стесняйся.
Я всегда товарищу готов помочь.
- Губу закатай.
- Что?
- Кассета не продается.
- Гнида.
- Что?
- Говорю, гнида всю яблоню побила.
- А-а. Наливай.
- Хватит.
- Как - хватит? Вот куркуль.
(Смеются.)
- "Но жизнь нашего передовика
состоит не только из подвигов.
Например, сейчас, когда
вы читаете эти строки,
Иван со своей гражданской женой
Ольгой Николаевной - на фото -
достраивает курятник.
Вот такой он - наш Иван Будько:
герой, семьянин и передовик".
- Да и правда "передовик" -
две жены себе отхватил.
- Ой, не могу! Девочки, представляете:
"гражданская жена Ольга Николаевна",
вот завтра на работе смеха будет!
- Ага, обхохочешься! Так уволили его.
- Да ты что?
- А вы что, не знали? Ну вчера.
- О! А мы ржем как дуры.
- Ну.
- 40 лет.
40 лет стажа - и все коту под хвост.
Меня, рабочего человека,
как последнюю собаку
на улицу выгнали.
- Что поделаешь, Ваня, кризис.
- Я видел по телевизору передачу...
- Во! А я на два года младше ее.
Серьезно, я сам в шоке.
Обидно, Петрович. Обидно.
- Понимаю, Иван.
- Давайте выпьем за все хорошее.
- Давай.
- Не чокаясь.
- Давай, мужики, поехали.
- 50 лет.
50 лет стажа.
Все козе под хвост.
Это ж мож... Как же так?
Вкалываешь, вкалываешь, вкалываешь,
а тебе раз - и коленом под зад.
- Кризис, Ванечка, кризис.
- Да я же на 5 лет младше ее.
О-ой, ладно. Давай, Никитична,
за нас, за безработных.
- Валя, я не виновата.
Ну не виновата.
Ну идиот этот, журналист,
все перепутал.
- Да ладно, Оля, все. Все, проехали.
Ты только это, давай ты больше здесь
не загорай, ладно? Хорошо?
Если хочешь, иди на речку,
там даже лучше. Хорошо?
- Хорошо.
- Ну и все. Все.
- О-о-о...
Сидят... языками чешут.
Меня обсуждаете?
- Нет, Ванечка, что ты,
это мы о своем, о бабском.
- Ну конечно. На меня вам плевать.
Мужик нужен только тогда,
когда он деньги в дом приносит.
А как все, так и все.
- Так, Ванечка! Пойдем в дом.
Я тебе уже постелила, пойдем?
- Не пойду.
Безработным место на улице.
Да, Ольга Николаевна?
- Ну зачем вы так, Иван Степанович?
- Вот вы мне скажите как бухгалтер,
где справедливость? А? Где?
- Валя.
- Ванечка, нет справедливости,
справедливости нет! Пойдем, а?
- Уйди.
- Не уходи, Валя.
- Предательница.
Думаешь, я не знаю,
почему меня сократили, а тебя нет?
Знаю, я все знаю.
- Все, Ванечка. Ванечка, пойдем.
Пойдем, тебе надо поспать. Пойдем.
- Я сказал - уйди.
Я сам знаю, что мне надо,
а что не надо.
А вы сидите. Сидите.
И до вас очередь дойдет.
До всех дойдет.
(Звонит в дверь.)
- Я дома, дома я, дома...
- Ничего, ничего, все пройдет,
все пройдет, все пройдет.
Иван Степанович: - На!
(Слышен звон стекла.)
- Ой, что это? Что это?
- Безработным сервиз не положен.
(Слышен звон стекла.)
- Ой!
- За каждый год стажа ответите.
На! На!
- Ой.
- На!
- Бей, бей, Ванечка.
Бей, может, лучше станет,
Ванечка, давай.
- Чтоб вы провалились,
собаки бешеные! На!
Полюк - на!
- Это он сейчас про кого?
- Начальство понаехало новое - на!
Да я сухой закон пережил
и вас переживу. На!
На! На! На!
Цветов тут понаставили.
(Слышен храп.)
- Господи.
- Доброе утро.
- Доброе.
Садись, я сейчас.
- Ну что?
Валя? Что?
- А? В магазин пошел.
- За пивом?
- Нет, за сервизом.
Извинялся: "Валя, все,
с сегодняшнего дня за ум берусь".
О как!
- Ну дай бог.
- Сервиз жалко.
- Здорово, Василич.
- Приветствую.
- Как она?
- Черпак пока в норме.
- Ну и слава богу. А я...
Ах ты, моя ласточка.
Соскучилась по мне, да?
- Эй, мужик, а ну отошел от машины!
- Соскучилась?
- Я говорю, отошел от машины!
- Соскучилась.
- Степаныч, ты, что ли? Блин, здорово!
А я сразу и не признал.
Глядь - богатым будешь!
- Пошел ты!
- Ой, Ваня, что, обиделся?
Просто так говорят.
- Слушай, Миха, сейчас ты на ней?
- Ага, мою списали,
вот я теперь на твоей летаю.
Просто цыпочка.
- Ласточка! Сергеич, дай мне на ней
последний раз прокатиться, а?
- Не могу, Ваня, у меня же график,
ты сам знаешь. Ты не обижайся,
но график ведь, понимаешь?
- Да ладно, я понимаю.
График - это дело серьезное.
- Ну давай.
- Давай, иди разгружайся.
- Но ты не обижайся. - Да ладно.
Да что, я с ласточкой в последний раз
проститься, что ли, не могу?
- Бабушка, что вчера дедушка Ваня
делал? Так громко было.
- Да это он...
- Это он, знаешь, для тебя придумывал
новую задачку по математике.
- А какую задачку?
- Ну смотри: у бабушки Вали
было 30... 30, да?
- 35.
- 35 тарелок.
Значит, 14 из них разбились...
- 27, Оля.
- Да ты что?
- Вот так вот, да.
- 27 разбились. Сколько тарелок
осталось у бабушки Вали? Думай.
- Так это дедушка Ваня вчера
тарелки бил? Вот здорово!
А почему он меня не позвал?
- Бабоньки! Бабоньки!
Беда, беда, бабоньки! Там муж ваш...
- Какой муж?
- Иван.
- Что Иван?
- Он... Попить дай. Дай попить.
В горле пересохло.
- Что с Иваном Степановичем?
- Что Иван?
- Сейчас.
Машину угнал.
- Какую машину?
- Свою.
- Да что ты мелешь - своя в гараже.
- Да хлебовозку свою!
- Ой!
Ой, мамочки! А что он с ней?.. Ой.
- Тихо-тихо.
- Валя, я так думаю,
на хлебозавод поехал - мстить!
- Да ты что ты мелешь? "Мстить" -
что ты мелешь? Старый ты пень!
- Валя! - Что?
- Помнишь, он вчера грозился
новое начальство спалить?
- О! Точно! Точно!
Он с утра бензопилу принес, говорит:
"Митяй, дай спички,
я свои дома забыл".
Все сходится.
- Что сходится?
- Да то, что он бензин
в бензопиле того, слил!
- Ой! Что делать-то? Что делать?
- Валя! Валя, Валя!
Валя, подожди.
- Оля, что-то надо делать.
- Тихо-тихо. Тихо!
- Надо что-то делать!
- Ми... Митяй... Не знаю.
Имя-отчество ваши как?
- Александрович.
- Дмитрий Александрович,
приятного аппетита.
Вы все нам сказали? Ничего не утаили?
Вспомните, пожалуйста, это важно.
- Да вроде все.
- Что?
- Я вам про топор говорил?
- Нет.
- Какой топор?
- У меня неделю назад топор пропал.
У вас нет?
- Да тьфу на тебя!
Оля, его надо догнать!
- Валя! Валя, я с тобой, Валя! Куда?
Остаешься дома, моешь тарелки.
- Вот такие задачки, Женька.
- Я, значит, пошел выгружаться,
выхожу, а машины нет.
- Ты, значит, не видел, кто ее увел?
- Да не видел я, только он это,
точно он, больше некому.
- Это, блин, не семейка, а просто
банда какая-то, честное слово.
Е- мое, нам до этого магазина
еще километров 10 пилить.
- Как это вы, гражданин начальник,
без машины оказались?
Тоже, что ли, угнал кто?
- Де если бы угнал, может, новую дали.
Моя ломается, как девка на сеновале.
А ничего, сейчас заскочим, вон,
кто-то пилит. Стой! Стой! Стой!
Стой! Фу, вся семейка в сборе.
- Что такое, товарищ майор?
- Что такое? Твой, Валя, опять учудил.
- Что начудил?
- Что? У человека вот машину угнал.
- Мой Иван? Да не мог он!
- После того, как вы съехались,
от вас чего угодно можно ожидать.
- Так! Вот только не надо!
Это от вас что угодно можно ожидать.
- Три дня за решеткой продержать
совершенно невинного человека.
- Ну, гражданочка,
уже разобрались, хватит.
- Вот вы и в этом случае тоже,
пожалуйста, разберитесь сначала,
а потом уже и обвинениями
раскидывайтесь.
Дмитрий Александрович, поехали.
- Слушаюсь, Ольга Николаевна.
- Слазьте, мне ваше транспортное
средство нужно.
- Да зачем вам эта драндуляка,
товарищ майор?
- По службе. Мне надо к месту
преступления доехать, слазьте.
- Товарищ майор,
мы не можем, мы спешим.
- Что значит?
- Вы не видите, Валентине...
у нее аппендицит прорвался,
мы везем ее в больницу.
- А, ну да. Ой, да, болит.
Ой-ой, как больно!
- Митенька, давай, давай.
- Валенька, держись. Валюша, держись.
- Ой! Болит!
- Давай, давай.
- Ой, больно мне!
- Ой, ласточка моя.
Сколько ж мы с тобой вместе?
Лет 10. Да нет, больше.
Все душа в душу.
Ни я тебя не обижал,
ни ты меня не подводила.
Как же я без тебя?
Кучугуры, Кучугуры...
Где эти Кучугуры? А я где?
- Здрасте, Юрий Анатольевич.
- Здравствуйте, что вы здесь делаете?
- Юра, ты что здесь делаешь?
- Да заблудился я, котя.
- Ну как можно было заблудиться в трех
соснах? Юра, у тебя же карта есть.
- Оля, а что происходит?
- Дома расскажу, мы спешим.
- Слышишь, Оля, у меня
правда в боку болит.
- Валя, не придумывай. Митяй, поехали.
- Ага. Как без мужа,
так Дмитрий Александрович,
а как при муже, так Митяй.
- Саныч.
- А ехать-то куда? Эй!
- Домой, Юра, домой.
- Ладно, ласточка,
пора тебя возвращать.
А ты не переживай,
Сергеич - водитель хороший.
А я тебя навещать буду. Договорились?
(Машина не заводится.)
Ну честное слово - буду.
Да ты ж моя хорошая.
- Спасибо, Юрий Анатольевич,
за содействие.
- Не за что. По пути было.
- Ага. Ну показывай, где она стояла?
- Да я же говорю, что у... Здесь.
- Так.
А это что стоит?
- Она.
- Ты говорил, ее Иван угнал.
- Так вроде.
- Здорово, мужики!
А что случилось?
- Что случилось?
А то ты не знаешь, что случилось.
- А что я знаю?
- Вот он где! Ты что же творишь, а?
Мы уже все объездили: на хлебозаводе
говорят - не видели. Ты где был?
- Как где?
Ты же сама сказала тарелки купить.
- На каком хлебозаводе?
У вас же аппендицит?
- Да... Да там ближайший медпункт.
- Да.
- Юра, а ты, что здесь делаешь?
- Подвез товарища майора.
Все равно же по пути.
- Во как. Два дня в кутузке
посидел - уже продался. - Тсс.
- Так ты тарелки купил?
- Да говорю же тебе, купил!
- Шагом марш домой!
- Дмитрий Александрович, трогайте.
- Слушаюсь, Ольга Николаевна.
Профессор, отойди с дороги.
- Анатольич, подбросишь?
- Да вопросов нет, садись.
- Мишка, а ты что, до сих пор еще
не разгрузился? Во дает, а.
- Кхе-кхе. А ну, дыхни.
- Алексеич...
- Дыхни.
- Ну ладно, Валюха, ну харэ.
- Что - харэ? Что - хватит?
А если бы тебя посадили?
- Да это ж я попрощался на полчаса.
- Да на хрена ты вообще ее трогал?
- Попрощаться хотел.
- Ой, ишь ты, глядите,
сентиментальный какой нашелся.
Мы тут думаем, что он завод
поехал палить, а он попрощаться хотел.
- Почему завод палить?
С чего вы взяли-то?
Вместе: - Да потому что
Митяй твой сказал.
- И вы ему поверили?
- А чего не поверить? Иван Степанович,
вы в таком состоянии, знаете, готовы
на любой необдуманный поступок. - Во!
- Значит, Митяю вы поверили,
а мне нет? Валюха, я же тебе сказал:
новую жизнь начинаю.
- Ага! Вот в тюрьме бы и начал.
Ты вообще соображаешь?
- Да это же Ласточка моя.
Я же с ней как...
10 лет как... Да кому я это все...
- Ой-ой, обиделся! Ишь ты какой -
обиделся. Не понимают его, понимаешь.
Ты гляди там не заплачь!
- Валя, Валя, не очень с ним.
- Что? Ничего, жив будет!
Георгины надо полить.
Завтра ты пойдешь искать
у меня работу, ты понял?
А то на всякую дурь времени хвата...
А- а-а! Ваня!
Ваня! Ванечка, не надо!
Не надо, прости меня, дуру старую.
- Что вы делаете?
- Иван, не смей, я тебе запрещаю!
- Слушайте, вас не поймешь:
то вкрути лампочку, то не смей.
А что происходит, а?
 

5 серия

- Нет-нет-нет, Валечка, нет, спасибо.
Я с сегодняшнего дня на диете,
я решила за фигурой посмотреть -
я так, за компанию посижу.
- Да, фигура - это дело такое.
За ней глаз да глаз нужен.
Да, Валюха? Да ладно тебе. Я ж так,
только чтоб атмосферу разрядить.
- Слушай, ты, шутник, разряди
атмосферу - устройся на работу,
а то сидишь неделю дома,
штаны протираешь.
- Так я ищу, Валюха.
Только кризис, вакансий нет.
- Да ладно! Я с Любкой разговаривала:
у них на овощебазе
место грузчика свободно.
- Ага, сейчас! - Что?
- Что? Чтобы я, Иван Будько,
в грузчики пошел? Да ни в жисть!
- Ой, гляньте,
гляньте, какие мы гордые!
Да если бы нам за это еще деньги
платили, мы вообще жили бы не тужили.
- Валюха, ну перестань.
Правда, ничего не случится,
если я недельку-другую дома посижу.
- Ничего не случится,
если ты недельку-другую не поешь.
- Это что сейчас было?
- Тактика партизанской войны, вот что.
Лишить врага провизии и ждать!
- Это что, я враг получаюсь?
- А кто ж ты?
На работу не устраиваешься,
а кто не работает, тот не ест!
Кушайте, не стесняйтесь,
Юрий Анатольевич.
Олечка, пей чаек, голодай.
- Вот так, да?
- Угу.
- Ладно.
- Ты куда?
- Куда надо!
- Да иди-иди, иждивенец, иди-иди!
- Валя...
- Что?
- Ты с партизанщиной не переборщила?
- Да ничего, ничего.
Ты же сама говорила:
голодание полезно для здоровья.
Вот пусть идет оздоравливается!
А вы кушайте, кушайте,
Юрий Анатольевич,
вы не стесняйтесь, давайте.
Звучит песня:
"Лето поменяло географию:
Турция, Греция.
Мы его привозим в фотографиях,
В ракушках, специях.
Небо пятизвездочное скроется,
И загар смоется;
Запах пахлавы на пляже,
Шелест шубы с распродажи -
Вот и все, что вспомнится о нем.
А мне милее лето
То, что в плавки с якорем одето,
Луг в цветах и васильки в букетах,
Чай и бабушкин пирог,
А после него -
со вкусом вишни сладкой
Твой первый робкий поцелуй украдкой
И адрес с надписью "пиши" в тетрадке,
адрес лета моего".
- Вот такие дела, Митяй.
Терплю унижения в собственном доме.
- Да. Так это,
может, ты работу найдешь?
- Да я хотел, но теперь уж хренушки.
- Что так?
- Ты что, не просекаешь?
- Нет.
- Да если я сейчас работу найду, она
же подумает, что действуют ее методы -
она же меня тогда по любому поводу
голодом морить будет.
- Да, вот ситуация, а!
- Вот такая ситуация.
- А сколько ж ты дней уже не ел, а?
- Третьи сутки пошли.
- Да ты что?
- Сейчас к тебе еле дошел,
два раза в обморок падал.
- Страшное дело. Так, может,
я тебе вынесу что-нибудь?
- Ну не знаю.
Ежели, конечно, не жалко...
Ты не подумай, я не набиваюсь.
- Перестань, сейчас сообразим.
А, Ваня, я что спросить хотел:
ты мне кассету не вернешь?
- Какую кассету? А, ту.
Да что ты, Митяй,
я про нее уже и думать забыл.
- Ну и пускай у меня валяется.
- Да не выдумывай.
- А что? Все по-честному:
я тебе еду - ты мне кассету.
- Не понял.
- Что?
- Ты что, хочешь свой срок
на борщ променять, что ли?
- Какой там срок?
- А вот тогда и узнаешь, какой срок.
Блин, я к нему как к другу пришел,
а он... Да пошел ты!
- Ваня! Ваня, ну ты же голодный!
Юра поет: - Стоят вокзалы
И заводские корпуса...
И заводские корпуса!..
Оля: - Юра!
- Могу назвать вам... Что, котя?
- У тебя телефон звонит.
- А кто там?
- Не знаю, какой-то городской номер.
- Котя, ну возьми, ладно?
Скажи, что я попозже перезвоню.
Поет: А без меня тут
ничего бы не стояло!..
(Телефонный звонок.)
Мужской голос: - Юрий Анатольевич,
здравствуй, дорогой. Это Беркович.
Слушай, ты не подскажешь,
где тут у вас штопор,
а то я уже все кухню обыскал,
а никак найти...
- Какой штопор?
- А кто это?
- Это Ольга Николаевна.
- Ольга Николаевна, здравствуйте.
А где Юрий Анатольевич?
- Он занят.
Извините, а чью кухню вы обыскиваете?
- Что?
Да нет, это мы в шутку
так нашу кафедру называем.
Ладно, Ольга Николаевна,
пусть Юрий Анатольевич,
как освободится, мне перезвонит.
- Господи! Это номер нашей квартиры.
Юра поет: - Стоят вокзалы
И заводские корпуса!
И заводские корпуса!
Могу назвать вам адреса.
А без меня, а без меня
тут ничего бы не стояло,
Река бы току не давала, не давала.
- Юра!
- Что, котя?
- Ничего не хочешь мне сказать?
Поет: Ну что ж сказать,
мой старый друг?
Мы в этом сами...
- Юра! - Да, котя?
- Не хочешь мне сказать,
что делает Беркович на нашей кухне?
Что ты молчишь, а?
- Котя, я тебе все объясню.
- Объясни. Объясни мне, пожалуйста,
что делает в нашем доме
совершенно чужой человек.
- Котя, понимаешь, в чем дело:
он с женой разводится...
- А, вот так, да? - Ну, попросил
недельку пожить, недельку всего.
- Мне интересно:
когда ты будешь разводиться,
ты где со своим Берковичем
поселишься, а?
- Котя, я не буду разводиться, ты что.
- Мало того, что он тебе на голову
сел, он еще в нашей койке кувыркается!
- Слушай, котя, он приличный человек.
- Приличные люди...
- Конечно.
- ...штопор в десять утра не ищут!
Как ты посмел?
Как ты посмел, не спросив меня?
- Прости меня, пожалуйста.
Слушай, давай я ему позвоню и скажу,
чтобы он другое место подыскивал.
- Нет! Нет, Юра.
Я хочу, чтобы ты, вот как ты есть...
Не прикрывайся! Я жена твоя.
...вот так вот сел в машину
и помчался, помчался
и выковырял из нашего дома
своего Берковича. Ты понял?
- Хорошо, хорошо, я поеду,
я это сделаю, да. - Понял? Хорошо.
- Котенька, а халатик можно принести?
- Что ты говоришь?
- Котя, ты мне можешь
халатик принести?
- Что?
- Халатик можно принести?
- Не слышу!
- Плавленый сырок сколько стоит?
- Двадцать.
- А полсырка?
- А "пол" не продается.
А на целый что, не хватает, Ваня?
- Да ладно, перестань, Надюха, ты что.
Я просто плотно позавтракал -
я, боюсь, целый не потяну.
- Ну да.
- А все равно чего-то хочется.
- Ох, понимаю, понимаю, Ваня.
- А это, на палочке круглое, сколько?
- Это? Пять.
- Мне три.
Да нет, просто Женька сладкое любит.
- Ну да, ну да.
- М-да, блокада.
- Уму непостижимо!
Как он мог не подумать обо мне?
Это что, его личная квартира?
Он что, один там живет?
- Да все они одинаковые, Оля.
Мой тоже только о себе печется -
как побольше поесть
да подольше поспать,
а жена должна за двоих пахать.
- А мой...
Вот можно быть таким безвольным?
Раз в жизнь, хоть раз в жизни
он мог сказать Берковичу "нет"?
- Да такой же у меня, такой же!
Дома геройствует, а как до дела -
показать характер, так сразу вот так
лапки сложит: мол, мне нужно подумать.
Ну ты понимаешь? Такой же!
- Ну-ну.
- Да, все они, мужики, одинаковы.
- Женя, детям так говорить нельзя.
- А это не я говорю,
это тетя Люба так говорит.
(Слышен скрип калитки.)
- О! Явился мой. Легок на помине.
Так, я не поняла. Что тут происходит?
- А что?
- Тебе кто разрешил
к холодильнику прикасаться?
- Кто надо.
- Ты что, с голодухи страх потерял?
Я тебе русским языком сказала: пока
работу не найдешь, еды не получишь!
- А вот это ты видала?
- Что это?
- Аванс.
- Какой?
- С работы.
- Ты что, на работу устроился?
- Устроился, да, устроился.
А что ты не веселишься, а, Валюха?
Твоя же взяла.
- Что, правда?
- Кривда.
- Ой, ой... А куда, Ванечка?
- Куда ты и хотела:
на овощебазу грузчиком.
- О господи, радость-то какая,
Ванечка! Наконец-то за ум взялся.
- А ну цыц! - Молодец.
- И что самое главное, Валюха...
- Что самое главное?
- Цыц, я сказал.
- Что главное?
- Что кончилась теперь
твоя власть надо мной.
Пойду спать, очень спать хочу.
- Ну что?
- Все нормально. Съехал.
- А зачем он штопор искал
в десять утра, не сказал?
- Ох... Ой, котя, я забыл спросить.
- Ну да.
У тебя в доме бордель
будут устраивать, а ты не спросишь.
- Ну почему бордель?
Сказал, диссертацией занимался.
- Он может называть это как угодно.
Постельное поменял?
- Поменял.
- Полы вымыл?
- Да.
- С хлоркой?
- Ха! Котя...
- Что "котя"? Пускаешь в дом
кого ни попадя, а потом "котя".
Проверил, все на месте, нет?
- Все проверил, документы взял -
все как сказала. Вот.
- Чтобы это было
в первый и последний раз!
- Котенька... - Что?
- Ну мы же договорились.
- Завтрак на столе. Руки вымой.
- Угу.
- Огурчик.
- Еще. Хлеба дай. Спасибо.
- Кушай, кушай, Ванечка,
набирайся сил.
На твоей работе они тебе нужны.
- Подожди...
Иван Степанович,
ты что, на работу устроился?
- А ты как думал, Анатольич?
- А что ты молчишь?
Я тебя искренне поздравляю! Молодец!
Взял себя в руки. Искренне рад!
- Анатольич, я всегда знал,
что ты в меня веришь.
- Нет, я не понимаю... Такое событие,
по-моему, нужно отмечать!
- Опа! Валюха, заметь,
не я это предложил.
- Я это сказал.
- Что сидишь? Давай неси!
- Что "неси"? Восемь утра.
Тебе через полчаса на работу.
- А, да. Блин.
- Нет, ну правда, Валя,
такое событие нужно отпраздновать.
- Вы что, сговорились?
- Нет, ну не сейчас, не сегодня.
Давайте завтра?
- А что завтра?
- Я говорю, ты? Я.
- Котя, давай.
- Дело в том, что мы с Юрой
хотим пригласить вас в ресторан.
Мы, честно говоря, давно собирались,
но такой повод замечательный.
- Да, Оля, не выдумывай!
Какой ресторан, ты что...
- Подожди, не перебивай! Ну-ну-ну.
- Нет, правда, Валя, Иван Степанович,
мы у вас живем вторую неделю,
вы нас кормите, вы нас поите.
- Да и что?
- Мы хотим сделать ответный жест,
так сказать, алаверды.
- А что? Мы согласны, да, Валюха?
Ладно, давай, Валюха,
определи место и время,
а я побегу, потому что в первый день
хотелось бы выйти пораньше.
И пожелайте мне удачи,
она мне сегодня ох как понадобится.
- Удачи, Степаныч.
- Ни пуха ни пера.
- К черту. Все, пошел.
- С богом.
- Зачем?.. Вот, два лимона.
И сюда еще лимон давай.
Давай-давай, родной, давай, давай!
Нет, ты мне вишенку давай!
О! Вишенку! Вишенку, ска...
Вишенку давай.
Ты это... ты перестань. Давай.
Чего ты застыл-то? Выигрыш давай.
Давай, хорошо. Дава...
Ты мне вишенку, вишенку давай.
Э, алло, ты что делаешь?
Ты же вчера был человек человеком,
а сегодня что, а? Алло!
Вот так, да? Ладно.
- Ай! Тьфу ты, зараза, напугал!
- С каких это пор
ты стала меня пугаться?
- Да ну тебя, Ванька!
А ты что это не на работе?
- Так этот же, обед.
- Какой обед? Десять утра.
- А я что, виноват,
что у них так заведено?
- Вот дуристика.
- Абсолютная.
И главное, что только-только
поперло, а он не дает.
- Кто? Кто не дает?
- Этот, начальник.
Ну, главный. Нарядов не дает.
- Ладно, иди поешь -
я со стола еще не убирала. Иди.
- Это, Валюха, я знаешь что?
Давай тебе помогу.
Помнишь, я тебе вчера аванс приносил?
- Ну и что?
- Там что-то перепутали они
в бухгалтерии, и надо его вернуть.
- Как - вернуть? Весь?
- Нет, Валечка, ты что, не весь.
- А сколько?
- Ну...
БОльшую часть. Да ты не переживай.
Они сказали, на зарплату
это никак не повлияет,
они потом вернут в счет премии.
- Вот больные!
- Абсолютно. Я тоже так думаю.
Господи, может, уволиться, что ли?
- Я тебе уволюсь!
- Вот, все. Тогда, видишь,
надо пристраиваться.
- Значит, надо. Ладно, пошли.
- Пойдем, Валечка, пойдем,
а то вдруг он без меня давать начнет.
- Кто?
- Ну, главный, я же тебе говорю.
Ну куда ты пошла? Сюда.
Наряды на вишню, там, на сливу.
- А! Давай, надо быстро, пошли.
- Быстро надо, конечно.
- Попугайчики...
Зачем мне попугайчики? Зачем?
Слушай меня сюда, бандитская рожа.
Вот это последний жетон.
Если ты мне и на него ничего не дашь,
я из тебя, "однорукого",
"безрукого" сделаю, понял?
Сволочь!
- Митяй! Кум!
Митяй!..
Шепотом: - Что ты разорался?
- Это что, у тебя так виноград уродил?
- Тише.
Чего надо?
- Я вот что подумал насчет кассеты.
Как-то нехорошо у нас вышло-то,
не по-товарищески.
- Так а я про что?
- Ну вот, я знаешь что думаю?
Гони пять тысяч
и забирай ее к едрене фене.
- Ха-ха-ха. Что, автоматы
всю денежку ням-ням?
- Да это не твое дело.
Ты говори - берешь кассету или нет?
- Не трожь. Кассета - оно, конечно,
дело хорошее, но дороговато.
- Да что ты выдумываешь?
Пять тысяч - это еще по-божески.
- Ага. Это две мои пенсии, Ваня.
- Так и два твоих года, ты не забывай.
- Нет, боюсь, пять тысяч не потяну.
- Ну кредит возьми, е-мое,
ну жизнь же на кону!
- Дорого, Ваня.
- А что для тебя не дорого,
скупердяй ты старый?
- Пятьсот рублей.
- Да ты что, какие пят?..
Да ты что, с дуба, что ли, рухнул?
- Действительно, что-то я маханул.
- Угу.
- Триста, Ваня. Нормальная цена.
- Три тыщи, не меньше!
- Двести восемьдесят.
- Да пошел ты!
Я к нему как к родственнику,
а он - двести восемьдесят.
- Ваня!
- Все, торги окончены.
Нанимай адвоката, жлобяра.
- Двести пятьдесят.
- Магнитик на холодильник
с Колымы привезешь.
- Двести двадцать, Ваня.
- Какая же ты сволочь, а!
Ну какая же ты сволочь, Митяй!
Какой ты кум? Ты Иуда продажная!
Давай так: двести пятьдесят, и все.
Еще кум называется, зараза!
- Ваня! Я-то тут хорошо получился?
А то мне и смотреть не на чем.
- Тьфу!
- Оля, зря вы с этим рестораном
затеялись. Там же космические цены.
- Сейчас цены везде космические,
а выбираться все-таки надо.
Тем более это праздник
не только Ивана, но и твой.
- Да перестань.
- Твой, твой, да. Да, Валя, да.
Если бы не ты,
сейчас валялся бы на диване.
В лучшем случае смотрел бы футбол.
- Ну да, одним футболом сыт не будешь.
- Кстати, пора бы ему с работы-то
уже и придти: уже семь.
- Да я же тебе говорила, у них сейчас
на работе какой-то идиотский график,
поэтому я даже не знаю.
(Слышен скрип калитки.)
О, Ванечка. Иди мой ручки,
будем ужинать.
- Добрый вечер, Иван Степанович.
- Иван!
(Стук двери.)
Что это с ним?
- Иди спроси.
- Думаешь? - Давай.
- Да, что я сижу? Пойду.
- Случилось что, Ванечка?
- Устал я.
- Да ты что? Сильно?
- Очень сильно, Валюха.
- Ну зачем ты так? Поберег бы себя -
первый день все-таки.
- Да какое там "поберег"?
Я же не умею, ты же меня знаешь.
- Да знаю, знаю...
- А тут, видишь, оно после обеда
как поперло - только-только принимай.
А потом - раз! - и как отрубило.
Одна пересортица: сливы, сливы...
- Да ты что?
- А потом - раз! - и ананас.
- Какой ананас, Ванечка?
- Это мы так помидоры называем,
Валюха.
- А-а-а.
- И так до самого вечера.
Ну прямо как закон подлости какой-то.
Ой...
- Ну не надо, не надо,
не переживай так, Ванечка.
Дай бог завтра лучше будет, а?
- Дай-то бог. Тьфу-тьфу-тьфу.
- Тьфу-тьфу-тьфу. Ну ладно, отдыхай.
- Да куда ж ты подевался-то?
- Ванюша, ищешь что-то?
- А это... Валюха,
а ты портсигар мой не видела?
- Какой портсигар?
- Ну серебряный,
что мне на работе на юбилей подарили.
- А-а-а. А в нижнем смотрел?
- Нет. Сейчас.
- А зачем тебе портсигар, Ваня?
- А у нас это...
на работе у завскладом тоже юбилей.
Я тебе не говорил?
- Нет.
- О! Ну вот я и решил: подарю.
- Да ты что?
- А что? Я им все равно не пользуюсь,
а мужику приятно будет. Видишь,
какая вещь? Тысячи на три потянет.
- Что?
- Говорю, гравировка подходящая:
"Дорогому Ивану на долгую память".
У нас же завскладом - тезка мой.
Я тебе не говорил?
- Нет. Ваня, а может, лучше открытку?
- Да ладно, перестань.
Валюха, ну какую открытку?
Человек открытку прочел и выбросил,
а это - о-го-го! А может, мне после
этого повышение пойдет - раза в два.
- Ну делай что знаешь. Не жалко?
- Все, побегу я. Нормально все.
А то меня там дел невпроворот,
все, побежал. Валюшечка моя дорогая!
- "Дорогая"? Не поняла что-то.
- Бабушка, а что мы сегодня
будем делать?
- Заниматься английским.
- Бабушка!
- Не обсуждается.
- О! Вы уже проснулись?
- Доброе утро, Иван Степанович.
- Доброе, доброе, да.
Юрий: - Доброе утро.
- А что после английского?
- После английского
можем пойти на речку.
- Надоело, бабушка.
- Иван Степанович, что вы мечетесь?
Что вы сухомятничаете?
Присядьте, пожалуйста,
позавтракайте с нами.
- Не могу, не могу, Ольга Николаевна,
я тороплюсь, мне на работу надо.
- Кстати, Евгеша,
мы можем сходить на работу -
на новую работу к твоему дедушке Ване,
посмотреть, как он трудится
ударным трудом.
- Ух ты!
- Если дедушка Ваня не против.
- А дедушка Ваня против.
Категорически против.
- А почему?
- А что это вы удумали
дитя на опасное производство таскать?
- А вы меня простите,
пожалуйста, я впервые слышу,
чтобы овощебаза считалась
опасным производством.
- Опасное. Очень даже опасное.
А что если ей... это...
ящики с патиссонами упадут
или там еще что?
Как у нас там о-го-го... и...
Нет, опасно у нас, просто кошмар...
- Иван, ты что,
стыдишься своей работы?
- Анатольич, я не стыжусь - я боюсь.
А что если Женьке понравится?
И что, дите так будет расти
и потом всю жизнь мечтать
стать грузчиком, что ли, а?
Что же вы так? Что вы удумали?
Это вы...
Даже завтракать расхотелось.
Даже и не... чтобы...
Анатольич, и не вздумай - прокляну.
- Любаша! Люба!
Любаня!
О! Привет.
- Что?
- Слушай, Любаня, тут такое дело:
ты за Женькой
сегодня вечером не присмотришь?
- Да за ради бога. А что случилось?
- Да мы в город едем.
Нас сваты в ресторан пригласили.
- Ишь ты! Красиво жить не запретишь.
А по какому поводу праздничек?
- Иван же работу нашел,
вот решили отметить.
- Да ты что? Ну я ж тебя поздравляю.
А куда устроился-то?
- В смысле "куда"? К вам - грузчиком.
- Куда "к нам"?
- Люба, да что ты как здрасте?
К вам на овощебазу. Ты же сама
говорила, что у вас там место есть.
- Ну так оно и сейчас есть, это место.
- Как?
- Да так.
Вчера в отделе кадров я спрашивала -
они сказали, что еще не нашли никого.
- Что-то я не поняла.
Может, они там что напутали?
- Да вряд ли. Это, скорее,
Ваня что-то перепутал.
- Ну ладно.
Так ты за Женькой присмотришь?
- Да за ради бога, я же сказала.
- Угу.
- Давай. Давай-давай-давай.
Сколько в тебя влезает?
Опаньки! Давай-давай-давай, родная!
Оп! Хорошо.
Можешь же, если хочешь, правильно?
Поехали. Отлично.
Отлично.
- Ваня!
- Ау.
- Беда!
- Да ты что? Ну так тебе и надо:
меньше будешь жлобстовать.
- Дурак, у тебя беда.
- Какая? Ты мне вишенку давай!
- Сейчас тебе будет
и вишенка, и арбузик.
Любка сказала,
Валька на овощебазу пошла.
- Зачем?
- За ананасами, блин. С проверкой.
- О, господи.
- Ага. Так что капут твоему казино.
- Подожди, Митяй, игровой бизнес
не так-то просто задушить.
- Я думаю, что Валька
только тобой ограничится.
- Ага... Не трогай.
Так, очень не хочется,
но придется тебя попросить помочь мне.
- Что?
- По-родственному.
- Здравствуй, Валентина.
- Привет, Мариша.
- Ах ты господи, разъездились.
Привет, Валя!
- Здорово.
- Ну что, как ты?
- Что - как?
- Ну в общем и целом - нормально?
- Нормально-нормально.
- В личной жизни нормально?
- Тебе что надо?
- Да ничего.
Просто давно не виделись -
решил спросить, как дела.
- Нормально у меня дела.
- Ну ясно.
И что ж, не хвораешь?
- Ты видишь, я спешу?!
- Ты знаешь, а я с утра
прямо разбитый какой-то.
Прям все ломит, ломит.
Наверное, дождь будет.
- Да на небо глянь - какой дождь?!
- Артрит же брехать не будет.
Так что, Валя, беги домой,
закрывай окна.
- Да что ты, у меня сваты дома.
Если что, закроют.
- Ой не знаю, Валентина,
я бы этим сватам не доверял.
- Вот это что ты несешь, Митяй?
- А что? Жили ж мирно, спокойно,
а как они к вам приехали,
так все началось, катаклизмы:
вон, ларек бомбанули, Ваньку с работы
поперли, у меня топор пропал.
- Да ты замучил своим топором.
- Сглаз на них, Валентина.
- Да ладно.
- Я тебе точно говорю,
надо их к Авдотье отвести:
у нее на это дело глаз наметанный.
Давай дуй за сватами,
а я к Авдотье - очередь занимать.
- Да иди лучше проспись,
хиромант ты долбаный.
- Валентина, зря ты меня не слушаешь.
- Грабли убери.
Некогда мне тут с тобой трепаться.
- Ну и иди!
Шепотом: - Утка. Не знаю, Ваня...
Сделал все, что мог.
- Здорово, мужики.
А Ивана Будько не видели?
Ваня!
- О, Валюха. Здорово.
- А что тут происходит, Ваня?
- Как - что?
Не видишь, что ли, машину загружаю.
- А что ты один загружаешь?
- А это... у остальных обед.
- А у тебя что?
- А я решил сегодня без обеда,
чтобы пораньше освободиться:
как-никак все-таки в ресторан сегодня.
Так, мне еще перец. А ты что пришла?
- Да я сейчас с Любкой разговаривала.
- Ага. Ну и что?
- Она к себе в отдел кадров заходила.
- Ага.
- Ну, оказывается,
ты тут не работаешь, Ваня.
- Как это?
Ты что такое говоришь, Валюха?
Как это - не работаю?
А что я, по-твоему, тут делаю?
- Не знаю.
- Ага.
Ха-ха! Мне это нравится. Слышь,
мужики, говорят, я тут не работаю.
- Ну так сказали.
- Эх...
Да?
- Да.
- Странно.
- Ну вот.
- А-а-а! Все, я теперь,
наверное, понял.
Точно, это ж они меня
передним числом взяли.
- А-а-а. А как это - передним?
- Вот я сейчас здесь работаю,
а по документам получается,
что я буду работать
только со следующего месяца. Поняла?
- Нет.
- Им там по бухгалтерии так проще,
наверное, проводить, поэтому они
у меня и этот аванс забрали.
- А разве так можно?
- Не знаю. Им, наверное, можно.
И я не понял...
- Что?
- А ты что, меня проверять,
что ли, пришла?
- Да нет, Ваня, что ты, ну.
- А-а-а...
- Да нет.
- Понятно, Валентина.
Не доверяешь, да?
Родному мужу не доверяешь.
- Ну что ты такое говоришь, Ванечка?
Просто как-то не соединяется.
- Ну правильно, а если не соединяется,
то это Иван брехло,
а не Любка там перепутала.
Ну Валентина...
Н- да... Не я ожидал от тебя такого-то.
- Ну не обижайся, Ванечка.
- Иди домой, Валентина.
И готовься - вечером будет
очень серьезный разговор.
- Ну правда, Ваня...
- Иди домой, не мешай мне работать.
Спасибо, мужики, выручили.
С меня бутылка.
Ну две.
Что, три?!
- Ага. И ты это, мужик,
ящик обратно поставь.
- На фига?
- Мы же машину разгружаем,
а не загружаем.
- Е-мое!
- Вот так.
- Ой...
- Валюша, привет.
- Здорово, Натаха.
- А я вот вам вещи принесла.
Все, что было, собрала.
Не новое, конечно, но...
- Ты что, Наташа, зачем нам вещи?
- Ну как это - зачем?
Я помочь вам хочу, я знаю, как это.
У нас, когда такое горе случилось,
так мы всем поселком собирали.
- Не поняла, какое горе?
- Да как - какое?
Сваты же ваши погорели.
- Как "погорели"?
- А вот так, мне вчера Иван сказал.
- Иван?!
- Угу. Пришел ко мне вчера и говорит:
"Наташечка, у нас такое горе".
Я говорю: "Какое горе?" Он говорит:
"У нас сваты погорели. Ты думаешь,
чего они у нас вторую неделю живут?"
- Ну понятно.
- И еще, Валюша: деньги,
которые Иван у меня занял,
можете пока не возвращать.
Потом на ножки встанете, окрепнете -
потом сочтемся.
- Подожди, подожди.
Он что, еще и денег занял?
- Ну да, на обои.
Говорит, ремонт делать надо.
- Вот оно что. На обои, значит, да?
- На обои.
Валя, подожди, а вещи?
- Валентина, ты что, обалдела?
- А ну признавайся,
где твоего дружка носит? А?
- Какого дружка?
- А то ты не знаешь какого!
- Ну на работе, наверное. Валя!
Валентина!
- Не ври! Была я на овощебазе -
сказали, он там не работает.
- Как - не работает?
- Не прикидывайся, Митяй! Зачем
он денег у полпоселка назанимал, а?
- Да я откуда знаю? Валя, я откуда?..
- Ладно, не хочешь выдавать -
значит, ты с ним заодно. Да?
- Нет.
- Раз заодно, значит, сейчас за все!..
- Ты что, рехнулась, Валя?! Валя!
- Сейчас ответишь! Сейчас ответишь!
- Валя! Валя... Да положи вилы!
- Я тебе сейчас тебе положу, зараза!
- Убивают! Ой, ой Валечка, что ты...
Ты что, рехнулась?
- Говори, где он,
а то я за себя не отвечаю! Говори!
- Валя, я-то тут при чем?
Ты что, рехнулась?
- Ладно!
- Ты куда пошла? Валя, одумайся,
не бери греха на душу! Валя, положь!
Положь, сказал! Валя!
- Последний раз спрашиваю! Говори!
- В автоматы играет. В ав-то-ма-ты!
- Какие автоматы?
- На автостанции.
Третий день уже там ошивается.
А- а-а! Валя... Грушевый...
Ой...
Ой!
- Как вам здесь?
- Да.
- Очень красиво, Оля, правда.
Только я что-то не поняла: это что,
вот это все здание - один ресторан?
- Валентина Петровна,
это развлекательный центр.
Здесь таких пять ресторанов.
Кинотеатр, боулинг, казино есть.
- Казино?
- Иван...
- Иван Степанович, очки можно снять.
Я, конечно, понимаю, что вам они идут,
но в помещении это как-то не принято.
- Снимай, снимай.
Пусть все полюбуются. Давай.
- А что такое?
О-о-о! Господи, что случилось?
- Да ничего страшного.
Травма на производстве.
- Ну как же так неаккуратно-то?
- Да я как раз аккуратно.
Товарищ подвел.
- Ваше вино.
- Ага.
Ты что, краев, что ли, не видишь?
- Иван Степанович, вам налили,
чтобы продегустировать,
попробовать вино.
- А-а-а, да? Вот так?
- Как?
- Слабовато.
Мы сколько взяли?
- Одну бутылку.
- Три брать надо.
- Угомонись, "три".
Тебе за сегодняшнее
одного глотка много.
- Благодарю.
- Угу, спасибо.
- Приятного отдыха.
Салаты будут готовы через минуту.
- Спасибо.
- Да.
- Ну что, давайте выпьем.
- У меня, кстати,
есть очень хороший грузинский тост.
(Телефонный звонок.)
- Прощу прощения. Юра, подожди.
Подожди, не говори. Алло.
Да, Вера Андреевна. Конечно узнала.
Что значит "заливаем"?
Этого не может быть.
Мы в ресторане сидим.
Не надо на меня кричать.
Мы сейчас выезжаем. Юра?!
- Да, котя.
- Что? Что "котя"?
Ты своего Берковича выселил?
Я же приказывала тебе.
- Я выселил.
- И что? Ты краны после него проверил?
- Так... - Полдома заливаем.
Зачем ты вообще его пустил?
- Я проверял все.
- Что ты проверял? Давай иди,
такси вызывай скорее!
О господи боже мой!
Валя, Ваня, извините. Вы понимаете
все. Мне жаль, что так получилось.
- Ничего-ничего.
Бегите-бегите, ничего страшного.
- Юра! Уйдите с дороги! Юра!
- Ваши салаты.
Я извиняюсь,
а ваши друзья еще вернутся?
- Ой, вряд ли. И мы пойдем.
- Да ладно, Валюха, давай посидим.
Смотри, что нам тут принесли.
- Иждивенцам слова не давали. Уходим.
- Ну тогда я сейчас принесу счет.
- Ой, а я деньги не брала. У меня
какая-то мелочь, рублей двести, и все.
Что делать?
- Да, ситуация.
- Но мы же не ели.
- Думаю, думаю. Сегодня какое число?
- Сегодня? Сегодня... двадцать...
двадцать... двадцать седьмое.
- Двадцать семь - на красненькое.
Давай свою мелочь.
Давай-давай, Валюха, давай. Давай.
И кулон.
Иначе тюрьма.
 

6 серия

Иван: - Женек!
Женя...
- Доброе утро, дедушка.
- Привет, внученька.
Смотри, смотри,
какого я тебе друга принес.
А? Смотри.
- Какой хорошенький.
- Видишь?
- Розовый.
- Ага.
- Он еще и хрюкает?
- А как же.
Это ж тебе не кошеняк какой-нибудь,
это же свинья.
- Иван, а ну пойди сюда.
- Ой, Женечка,
ты иди поиграйся, а я сейчас...
Я пойду схожу.
Валюха, глянь.
- Я что-то не поняла.
Я тебя в магазин за свининой посылала.
- Это что, говядина, что ли?
Вырастет - будет тебе свинина.
- А ужинать мы тоже будем,
когда она вырастет?
- Во-первых, не она, а он.
Это, на минуточку,
будущий кабан-производитель.
- Да мне хоть свинья-копилка.
Ты на какие шиши
производителя кормить собираешься?
- Ладно, Валюха, перестань.
Выкормим.
- Ты, паразит, только тратить умеешь.
- Валюха, ну не начинай.
- Да я не начинаю.
Вот какого рожна ты его припер?
- Не дальновидная ты баба, Валюха.
Это ж наша золотая жила.
- Да ты что? - Да.
- Золотая жила? Это что значит,
золотыми слитками гадить будет?
Или у него пятак бриллиантовый?
- Гадить он будет, во-первых, как все,
а во-вторых, я бизнес открываю.
- Что?
- Что слышала.
Фермерское хозяйство.
Так что не переживай, Валюха.
Гуси Рим спасли,
а свиньи спасут Будько.
- Тьфу на тебя.
- По-моему, хорошо сказал. Да, брат?
Звучит песня:
"Лето поменяло географию -
Турция, Греция.
Мы его привозим в фотографиях,
В ракушках, специях.
Небо пятизвездочное скроется,
И загар смоется.
Запах пахлавы на пляже,
Шелест шубы с распродажи -
Вот и все, что вспомнится о нем.
А мне милее лето -
То, что в плавки с якорем одето,
Луг в цветах и васильки в букетах,
Чай и бабушкин пирог,
А после него со вкусом вишни сладкой
Твой первый робкий поцелуй украдкой
И адрес с надписью "пиши" в тетрадке,
Адрес лета моего".
- Спасибо.
- Чуть-чуть.
- Что-то я не поняла. Что это
вы в субботу в город собрались?
- Я думала, мы все вместе собрались.
- Лично мне в город не надо,
у меня тут дел невпроворот.
- Эх, дедушка. Вы что, забыли,
что у вашей внучки день рождения?
- Кто? Я?
- Конечно.
- Чего это я забыл? Я, может,
первее вас все это помнил.
Сообразить не могу. Чего это вы
в Женин день рождения в город?
С какого перепуга-то?
- Как - с какого?
Поедем в город и отпразднуем.
- Что вам здесь не нравится?
- Нет, нравится. Просто
мы решили сменить обстано...
Апчхи.
- Так и знала, что этот потоп
этим закончится.
- Будьте здоровы.
- Что ты сидишь за столом
и сыпешь бациллами?
- Извините.
- Юра, встал и пошел,
надел ватно-марлевую повязку.
У зеркала стопочкой.
- Хорошо.
- Правда, Анатольич, иди,
а то этими бациллами
ты нам весь стол уже заляпал.
- Значит, договорились?
В субботу встаем,
поздравляем Женьку и едем.
Походим по зоопарку, посидим в кафе,
на клоунов посмотрим.
- Ой, Оля, не знаю.
Лично мне клоунов и здесь хватает.
- Хватит. Зачем куда-то ехать?
Давайте здесь отметим,
на природе с шашлычками.
- Иван Степанович, знаете,
у вас все одно.
И поминки, и свадьбы -
все на природе и с шашлычками.
- Почему "одно"?
По-разному бывает.
Так, товарищ, вы что здесь делаете?
Операционная дальше по коридору.
- Ваня.
- Между прочим, зря хохочете.
В целях профилактики всем необходимо
надеть ватно-марлевые повязки.
- Нет, для профилактики другое надо.
- Значит, по поводу дня рождения, Юра.
Идем на компромисс:
утром зоопарк, вечером шашлыки.
Согласны?
- Согласны. Да, Ваня?
- А что, давайте.
Значит, утром на животных смотрим,
вечером мы их едим.
- Апчхи.
- О, правда.
- Прости.
- Ах ты, зараза такая.
Иван!
- А.
- Иди лови свою скотину,
она все яйца сожрала.
- Да ладно, Валюха, все одно:
не он бы, так Анатольич бы съел.
- Что это ты придумал?
Анатольич - сват, а это - свинья.
Значит, так, чтобы я ее во дворе
не видела. Ты понял?
- Здрасте. Что ж ему,
по улице бегать, что ли?
- Мне все равно.
Хочешь выращивать, сделай загон.
Нет, пусть по улице бегает.
Может, кто подберет.
В общем, я тебя предупреждаю.
Не дай бог, он что-нибудь вытворит.
Не дай бог.
- Ладно тебе, Валюха.
Походил он немножко по курятнику.
Он же местность изучает.
Ему здесь жить.
- Не жить ему здесь.
Не жить. Ему жить в загоне.
Понял? Я тебя предупредила.
- Я помню.
- Вот и помни.
- Вот и помню.
- Вот и помни!
- Вот и помню! Помню,
помню, помню. Что ты заладила?
Не со склеротиком же живешь. Я помню.
- Вот и помни.
Ольга Николаевна: - Валя.
- Что, Ольга Николаевна?
- Извини, что прерываю
ваш междусобойчик.
Просто я купила
ватно-марлевых повязок.
В доме больной человек, поэтому все
находятся под опасностью заражения.
- Хорошо, Оля. Сейчас пойду и надену.
- Вот-вот, надень лучше повязку,
меньше болтать будешь.
Ольга Николаевна: - Иван Степанович.
- Вас это, кстати, тоже касается.
- Нет, мне не надо.
- Что вы как маленький, ей-богу.
- Я сказал: "Не надену!"
Отдайте две Анатольичу -
он быстрее выздоровеет.
- Иван, спустился и надел повязку!
- Все.
- Не все, а спустился и надел повязку!
- Ты уже говорила. Все.
- Все.
Не хата, в просто какое-то
отделение скорой помощи.
- Будешь ты у меня жить в отдельной
однокомнатной квартире.
Это ж со всеми удобствами.
Это не квартира, это же...
Это же хоромы.
Как же мне тебя назвать?
Давай, Ниф-Ниф.
Нет. Слушай, а что,
если я тебя назову Митяем? А?
Митяй. А что, когда будем резать,
чтобы не так жалко было.
Не хочешь Митяем?
Конечно. Кто захочет?
Давай. Слушай,
а глаза-то у тебя умные.
Будешь у меня Черчилль.
Ладно? Нас с тобой ждут великие дела.
Слушай, надо посмотреть. Может,
ты вообще не Черчилль, а наоборот?
Тогда будешь Гюльчатай. Ладно?
Ты у меня все равно самая любимая.
- Вань.
- А.
- Ты что, со свиньей разговариваешь?
- А что, мне с тобой
разговаривать, что ли?
- Почему бы и нет? С умным человеком
завсегда приятно поговорить.
- Я всегда пожалуйста,
но только что-то
я умного человека рядом не наблюдаю.
- Ой, ха-ха-ха.
Что это у вас
тут за полевой госпиталь?
- Это Анатольич
подхватил какую-то бациллу.
Решили в целях профилактики.
- Стареешь, Ваня. Раньше
у тебя была другая профилактика.
- Это у них профилактика,
а у меня маскировка.
- Тихо-тихо, Ваня. Что ты, как...
- Удобно, Валюха не учует.
Что ты, правда, стоишь и мнешься?
Входи, раз пришел.
- Нет, спасибо. Я лучше пойду.
- Что ты забился в угол?
Митяя испугался?
Черчилль. Черчилль.
Еще какой Черчилль.
- Привет, Веруня.
- Ой.
- Что ты не здороваешься?
- А-а-а, здравствуй, Валентина.
- Здравствуй.
- Домой спешу.
Не заметила тебя.
- Ты ж на этой стороне улицы живешь.
- На этой тенька побольше,
дорога получше.
Спешу я, Валя. Я по делу. Пока, Валя.
- Пока.
- Надюша, килограмм
сахару и полтора муки.
- Здорово, бабоньки.
- Здрасте, Валентина.
Я позже зайду, позже. Томочка, уходим.
- Вы что, обалдели, бабы? Обалдели.
Что это такое, Надюха? Что это?
- Валентина, магазин не работает.
Видишь, я ушла на базу.
- Куда ты ушла,
если ты здесь?
- Ухожу. Какая разница?
Валя, иди. Валя,
мне магазин закрывать надо.
- На сколько?
- Ой, не знаю. Наверное, надолго.
На месяц. Валя, иди.
- Да ты что? У меня у внучки день
рождения. Мне отовариться надо.
- Я не могу. Понимаешь?
Новые цены пришли.
Теперь у нас переучет.
- Ты сказала: "На базу".
- На базу, но сначала переучет.
- Надя!
- Иди, Валя. Иди с богом.
- Ты что, вообще? Тьфу.
Дурдом.
Ольга Николаевна: - Вон отсюда,
не кричи! Не кричи, иди вон отсюда!
Вон отсюда! Помогите кто-нибудь!
- Что там такое?
Ольга Николаевна: - Пошла вон!
Вон пошла, дрянь такая. Дрянь!
- Ольга Николаевна,
я не понял, зачем веником?
- Извините, топора не нашла.
- За что?
- Как - за что?
Ваша свинья съела
наше свидетельство о браке.
- Анатольич, я тебя поздравляю.
Ты теперь свободен.
- Не смешно, Иван Степанович.
- Это потрясающе, ты посмотри.
- Да ладно.
- Какой хозяин, такое и животное.
Юра, надень маску. Задушите ее!
Удушите ее. Она еще что-нибудь
может сожрать в этом доме.
- За что мне его душить?
За то, что вы документы
где попало бросаете?
- Не надо. Наши документы
лежали в коробочке,
а коробочка лежала в шкафу.
- Что ж он ее из шкафа достал, что ли?
- Потому что ваша скотина везде
пятак свой засунет.
- Котя, это я документы вытащил
из шкафа. Я права искал
и положил их на диван.
- Ты с ума сошел? Юра!
Я не знаю - документы на диван.
Проще было сразу в сарай.
- Как я мог предположить?
- Давно надо было предположить,
что в этом доме может произойти
все что угодно.
- Не надо, Ольга Николаевна.
Дом, как дом. Не хуже, чем у других.
А вы, чем на свинью пенять,
лучше б Анатольича
заставили бы вещи не разбрасывать.
- Нет, минуточку.
Между прочим, вот это свидетельство
сожрал не Анатольич,
а ваша свинья. Понюхай.
- Не доказано это.
Может, они с Анатольичем
на пару его захавали.
- Невозможно разговаривать.
- Так, я не поняла.
Что это у вас тут за гвалт?
У магазина слышно.
- Валечка, ваш кабан ворвался в дом
и там дожевывает
наше свидетельство о браке.
- Да ты что?
- Юра, процесс реставрации на тебе.
- Ладно, ладно. Поел и поел.
Значит, я его сегодня
уже кормить не буду.
Валентина: - Иди сюда! Иди сюда!
- Что?
- Ты зачем его выпустил?
- Кто его выпускал?
Он, зараза, подкоп сделал и в хату.
- Иван, я тебя предупреждала.
- Валюха.
- Что - Валюха? Чтобы через пять минут
пятака его здесь не было.
Немедленно. Ты понял?
- Понял, понял.
- Оля, ты извини, ради бога,
что с документами так получилось.
- Ладно.
- Ничего, ничего. Он сейчас
его куда-нибудь занесет.
- Я надеюсь.
- Бабушки, не отдавайте
Черчилля, пожалуйста.
- На что он нам нужен
такой бестолковый, Женечка?
- Мы с ним играться будем.
Мне так хочется, чтобы он остался.
- Солнышко мое, что ж ты...
Ты думаешь, что ты будешь
с ним играться? Это же не щенок.
Это же поросенок.
За ним надо убирать, его надо кормить.
- Бабушка, а давай этот
поросенок будет как щенок?
Я его воспитывать буду,
убирать за ним, кормить. Пожалуйста.
- Не знаю. Если только дедушка,
Иван Степанович, мне пообещает...
- Пообещает. Он все, что хочешь
пообещает, только бы Черчилль остался.
- Как ты думаешь, Оля?
- Как я думаю? Посмотри в эти глаза.
Посмотри в эти глаза. Как я могу?
Конечно, пусть остается.
Валентина Петровна: - Пусть остается.
- Ура! Черчилль, ты остаешься! Ура!
- Валя.
- Что?
- С детьми надо пожестче,
потому что могут на голову сесть.
- А сама?
"Посмотри на эти глаза".
- Я рассчитывала на твою поддержку.
- На мою?
- Горелым пахнет.
- Ой, котлеты.
- Из-за этой свиньи котлет не поедим.
- Ничего, Ванька съест.
- Ну что?
- Дедушка, бабушки сказали,
что Черчиллю можно остаться.
- Это я слышал. Молодец.
Что ж ты не сказала:
"Если Черчилля унесут, я умру"?
- Ой, а я забыла.
Может, пойти сказать?
- Нет, не надо. И так прокатило.
- Привет, Леша.
- Привет.
- Что делаешь?
- Да так, ничего. А что?
- У меня скоро день рождения.
- Везет. У меня зимой.
- Мы в зоопарк поедем.
- Здорово.
- Там есть и слон, и бегемот,
и дельфины.
- Жирафы там есть?
- Наверное, есть. Не знаю.
В зоопарке все есть.
- Понятно.
- Хочешь с нами в зоопарк?
- Можно?
- Конечно, можно.
Я приглашаю тебя
на свой день рождения.
- Спасибо. Что тебе подарить?
- Леша, о таких вещах не спрашивают.
Подарок должен быть сюрпризом.
Мне ничего не надо, просто приходи.
Пока.
- Пока.
- И не опаздывай.
- Я предлагаю один общий подарок.
Так сказать, от всех
бабушек и дедушек.
- Да, да.
- Что дарить будем?
Может, платьишко или ранец в школу?
- Нет, Валя, это мы и так подарим.
Предлагаю не экономить на внучке.
- Кто экономит?
Мы просто хотели купить
что-то полезное, чтобы...
- Бабушки, дедушки,
почему вы шепотом разговариваете?
Валентина Петровна: - Нет.
Иван Степанович: - Кто шепчется?
Нормально мы сидим разговариваем.
На, Женек, бублик.
- На второй. От другого деда возьми.
- На конфету. Иди гуляй.
- Предлагаю...
- Юра. Что ты орешь?
- ...развивающую игру - "Монополия".
- Очень хорошо.
- Что вы ее все развивать
поскорее хотите?
Дайте ребенку побегать, попрыгать.
Поплавать дайте, в конце концов.
Успеет она еще поразвиваться.
- Правильно, правильно, Валюха.
Давай подарим ей ласты и маску.
- Иван Степанович, по-вашему,
понимаете, лучший подарок для Жени -
это "Джекпот".
- Ладно.
Ольга Николаевна, вы что,
до конца жизни мне будете
это вспоминать?
- Иван Степанович, вы мне,
якобы тюрьму все время вспоминаете.
Периодически.
- Анатольич, вот это не путай.
То - безобидные автоматы,
а это все-таки кража со взломом.
Это вещи разные. Да?
- Угу.
Что дети? Дети что подарили?
- Плейстейшн.
- Это ты сейчас по-немецки ругнулся?
- Да ладно, по-немецки.
Это такая приставка к телевизору.
Как компьютерная игра.
- Да?
- Да.
- Надо будет сегодня ее проверить,
когда Женька спать пойдет.
- Не трогайте ее.
Я вас умоляю, не трогайте ее.
- Ольга Николаевна, а вдруг...
- Женя о ней мечтала очень долго.
Может, действительно имеет смысл?
- Вдруг она не работает,
а мы Женьке подарим?
Это будет стресс для ребенка.
- Она очень мечтала, да.
- Эй, Анатольич, вот за такие подкаты
надо красную карточку давать.
- А ничего не было, Иван Степанович,
это вы просто проигрывать не умеете.
- А я еще не проиграл,
у меня целый тайм впереди.
- Вряд ли - 4:0. Вряд ли отыграетесь.
Ольга: - Юра, ребенок спит,
ты в своем уме?
- Котя, Котя, я сейчас, понял, все.
- Не говори "гоп", Анатольич.
К нам вот, например,
как-то на завод "Динамо" приезжала:
шефская помощь там...
А я как раз на воротах за завод стоял.
Так мне тоже говорили:
"Иван, если ты 10 банок проиграешь,
так ты еще молодец будешь".
В итоге они 3:0 проиграли.
- Простите, Иван Степанович, но чтобы
вы и "Динамо"... Что-то я не верю.
- Я тебе серьезно говорю, но они там
не приехали по какой-то причине,
вот мы им техническое поражение
и записали. На тебе в девятину.
Оля: - Юра.
Валя: - Ваня, хватит, спать иди.
- Сейчас, Валюха.
Я сейчас только профессора дожму...
- Гол!
Оля: - Юра, мне что, выйти?
- Котя, да, я сейчас... Котенька. Ну?
Котя, извини, так получилось...
Оля: - Что за детский сад?
Дверь закрой.
- На.
Анатольич, счет посмотри.
- Это нечестно, нечестно.
Я так не играю.
- На.
- Молодец, вперед. Гулять, гулять.
Ай, молодец, хорошо. Рядом, хорошо.
Вперед, ай, молодец.
Хорошо, рядом, рядом.
Ольга: - Иван Степанович, доброе утро.
- Доброе.
- Почему ваш подопечный
опять не в загоне?
- Это я, Ольга Николаевна,
его выгуливаю.
Я же хочу, чтобы он был культурный,
как вы любите.
Я, конечно, не такой мастер дрессуры,
как вы, но все-таки.
- Что вы имеете в виду?
- Мой подопечный пока еще
на двух лапах не ходит. А хотите,
он вам будет тапки приносить?
- Не надо мне тапки приносить,
он их измажет.
И вообще, не мучайте животное.
- А кто его мучает?
- Черчилль, хочешь пивка?
- Вы что, его пивом поите?
- А что? Сегодня жарко.
Да и заслужил он.
- Иван Степанович, вы с ума сошли?
Спаиваете свинью. Черчилль, фу.
Фу, я сказала.
Фу, выплюнь, не пей.
- Да кто его спаивает?
Это так, 30 грамм для взаимопонимания.
Не надо на него кричать,
он вам почти как родственник.
- В смысле?
- Он же единственный носитель
документального подтверждения
вашего брака.
- Нет слов.
- Бабушка, я готова.
- Ну наконец-то.
- Куда вы собрались-то?
- Мы идем купаться и загорать.
Ты с ума сошел, Юра.
Ты взял ребенка на руки, еще заразишь.
Не забудь полоскать горло. Мы скоро.
- Черчилль, не забудь
помыть пятачок, мы скоро.
Оля: - Женя.
- Иду.
- Анатольич, ты третий день
уже ходишь, как индеец в резервации.
- Горло все никак не проходит.
Пойду прополощу.
- Стоп, так ты еще
три недели будешь болеть.
Вот мой метод: водка с перцем.
Все, завтра будешь как огурчик.
- Мне, наверное, нельзя, Иван
Степанович. Ольга может пронюхать.
Она к этому вы знаете, как относится.
- Чудак человек.
А маска тебе зачем? От комаров?
Черчилль, к колодцу
никого не подпускать.
Пошли за мной, завтра
спасибо скажешь. Пошли.
- Ну? Где?
- На антресолях.
- Нет. Стандартно мыслишь,
Анатольич, как Валюха моя.
Нет, есть закон: прятать нужно
в самом видном месте.
Вот смотри: стоит просто,
казалось бы, петушок, да?
- Угу.
- Но небольшая работа напильником -
и петушок превращается во флягу.
- А почему из петушка?
- А он сильно
в голову клюет, Анатольич.
За здоровье.
- За здоровье.
- Да-а-а.
- Знаешь золотое правило
золотого петушка?
- Нет.
- Вот.
Между первой и второй
промежуток небольшой.
- Понял.
- Любка, ты дома?
- Дома, дома.
- А что ты заперлась?
- Что надо, то и заперлась. Тебе что?
- Ты что, заболела?
- Я-то нет, а вот ты...
Ты что без маски?
- В магазине была, на что мне маска?
- На что ей маска? По телевизору
показывали, что этот грипп передается
воздушно-капельным путем, вот.
- Какой грипп? Что ты вот несешь?
- А то, ты думаешь, у людей глаз нет?
Вот Митяй сказал: "Как только Иван
порося принес, сразу сват заболел".
Я думала, брешет, а потом гляжу -
вы все по двору в намордниках ходите.
- Да при чем здесь намордники?
- Иди, Валя, иди. Нечего
мне здесь свиной грипп разносить.
У меня куры по двору ходят.
- Ты что, вообще уже?
- Иди, Валя, иди-иди.
- А что такие трудности вообще? Из
холодильника бы взяли, выпили - и все.
- Стандартно мыслишь, Анатольич.
Во-первых, это неинтересно.
А во-вторых, опасно.
В холодильнике-то казенная.
Валюха там каждый грамм знает,
а это неучтенка.
Вот что мы с тобой пьем?
- Самогонку?
- НЗИБ.
Неприкосновенный запас Ивана Будько.
За здоровье.
Ну и по третьей. Завершаем процедуру.
Добиваем петушка
и переходим к цыганочке.
- Давай.
Валя: - Иван.
- Твою же дивизию.
Анатольич, иди ложись,
болей, я сейчас.
Иду, Валюха.
- Иван.
- Да шо?
- Я тебе сейчас "пошокаю".
- Почему? Что такое?
- Иди сюда, сказала. Иди сюда.
- Что ты разоралась? Что случилось?
- Я сейчас тебе скажу, что случилось.
- Тю, сама говорит: "Иди сюда",
а сама убегает.
- Это я не убегаю, милый,
это я приближаюсь.
- Ой, Валюха, ты что?
- Допрыгался.
- Ты чего, Валюха?
- Допрыгался, свинячий спонсор.
- Подожди ты.
- Мало тебе автоматов было,
так ты еще в свинью деньги вложил.
- Она же мокрая.
- Знаю я. Вся деревня
от нас шарахается. - Больно же, ну!
- Вся деревня думает, что у нас
свинячий грипп, это тебе как?
- Какой свинячий грипп?
С чего они взяли?
- Из-за дружка твоего красномордого.
- Это что, Митяй все растрезвонил?
- Не хочу слышать ни о Митяе,
ни о свинье твоей.
Уноси, куда угодно.
Понял? Короче, Ванька,
или ты один возвращаешься, или живи
со своей скотиной, где хочешь.
Это мое последнее слово,
бизнесмен долбаный. Тьфу на тебя!
- Ой, зараза.
- Степаныч, я не понял,
вот это сейчас за что было?
- Ни за что, Митяй, просто так,
для профилактики.
- За что?
- За игровые автоматы, понял?
И за Черчилля со свиным гриппом.
У тебя же мозги в голове совсем
засохли - я их немножко взболтал.
- Себе взболтай.
- Ах ты, зараза, твою же...
- Ай!
- Вот так, попал.
- Я думаю, что от меня все шарахаются.
Оказывается, у нас грипп свиной.
Ты представляешь, Оля? Ну народ.
- У вас тут надо быть
готовым ко всему. - Угу.
- Ты только поскользнешься,
а уже скажут: "Убилась".
- Да не говори. Я раз как-то
с огорода тыкву в подоле несла,
так две недели вся деревня обсуждала:
"Валюха на сносях". А я тыкву...
- Зая, ты что, с ума сошел -
пить из холодильника?
Вот чайник. Ты слышишь меня?
Возьми кружку отдельную,
пей только из нее.
Еще не хватало Женьку заразить.
- Бабушки, а можно мне попить,
а то очень жарко.
Мы с Лешкой в догонялки играем,
я его никак догнать не могу.
- Мое солнышко, конечно.
Попей, ласточка моя.
- Зая, такое чувство, как зависть,
должно быть чуждо
работникам сферы образования.
Да, Женечка?
- Да, спасибо, бабушка.
- На здоровьице.
- Зая, тебя шатает? Тебе плохо?
- Нет.
Лучше, лучше гораздо. Устал.
Завтра буду как огурец.
- Может, скорую?
- Не паникуй, Валя.
Пока доедет, он оклемается.
- Эх, Черчилль ты мой, Черчилль.
Мы же только-только с тобой
выучили "фас" и "апорт",
а тут вон как, видишь?
Ты, брат, не серчай. Все будет хорошо.
Сам понимаешь, с бабой ссориться -
это же только язву наживать.
Знаешь, что я тебе скажу? Ты отмщен.
Виновный понес очень
тяжкое наказание - ведром.
Эх, только-только я к тебе прикипел,
а тут, видишь, как?
Да, но ты не переживай -
Никитична баба хорошая.
Эх, пошли, что ли?
Ага. Куда ты? Куда ты там? На, на. Ай.
Знай наших.
- Все никак не успокоишься, игроман?
- Да, просто не спится, Валюха.
Вот так бы по хлебозаводу пройтись, а?
Главный инженер?
На тебе, главный инженер.
Завгар? На тебе, завгар.
- Хватит, третий час ночи, спать идем.
- Главный появился.
Что, товарищ директор?
Уволили Ивана Степановича и забыли?
А Иван Степанович вас не забыл. Нате.
- Что, дострелялся, мститель?
Ребенку испортил подарок.
- Да ладно тебе, Валюха.
Я нашу машину до винтика разбираю.
Что я, в этой детской коробке
не разберусь?
- Да иди ты.
- Ты давай это... того, не того.
А то я тебя того сейчас.
Физкульт-привет, Анатольич.
- Привет.
- Ты как?
- Ничего.
Горло уже не болит.
- Вот, а я тебе что говорил?
- Правда, немного голова побаливает.
- Это побочный эффект.
- Это ладно. Погодка шепчет, а?
- Погодка шепчет: "Будет дождь".
Видишь, как парит?
- Доброе утро.
- Иван Степанович, закат был красный.
Значит, сегодня будет жарко.
- Если что, мы с тобой где-нибудь
спрячемся. В пивном ларьке.
(Хлопок автомобильной двери.)
Хорош хлопать!
Дома холодильником
будешь своим хлопать.
- Да иди ты.
- Давай уже, иди.
Буди юбиляршу, а то всех зверей
проспим, да и до дождя надо вернуться.
- Да что мне собираться?
45 секунд - спичка сгореть не успеет.
- Доброе утро.
- Доброе.
- Иван Степанович,
только давайте договоримся,
по зоопарку будем ходить все вместе.
- Я предлагал по отдельности, что ли?
- Я надеюсь. А то я вас знаю:
до первого пивного ларька, и все.
А потом: "Идите, мы вас догоним".
Юра, тебя это тоже касается.
- Котя, что ты?
- Ой.
- Что "ой"? Что "ой"?
- Женька заболела.
- Как заболела?
- Так вот заболела.
- Почему вдруг заболела?
- Господи, что ты стоишь?
Валя: - Моя же ты рыбонька.
Моя маленькая, моя родненькая,
ой, какие ручки горячие.
Ольга: - Совсем расклеилась, Евгеша.
- Что же такое? В день рождения.
- Солнышко мое. Ну-ка, дедушки.
Иван Степанович, Юра, давайте
вручайте имениннице подарки.
- Точно.
- Давай, Юра.
- На, Женек, тебе ласты и маску.
Будешь у нас царевна-лягушка.
- Спасибо, дедушка.
- А от нас...
- С днем рождения, Евгешенька.
- Интеллектуальная игра "Эрудит".
(Звонит телефон.)
- Спасибо, бабушка.
- Валюха, на. Если меня,
меня нет, сама разговаривай.
- Алло. Кто? Машенька, ты?
- О-о-о.
Валя: - Мы уже думали,
совсем забыла нас, забыла внученьку.
Мы все поздравляем вас с днем рождения
вашей дочечки, нашей маленькой,
нашей Женечки, мы поздравляем, да.
Давай-давай, поговори с ней.
Не говори маме, что ты заболела.
- Привет, мама.
Да, все подарили, у нас все хорошо.
Да, подарили игру, ласты, маску.
Нет, плейстейшн не подарили.
- Ваня.
- Я сказал: отремонтирую.
Дай ты дитю с матерью поговорить.
- Хорошо, мама, пока.
Мама передавала всем привет и сказала,
что мне подарили плейстейшн.
- Иван.
- Что "Иван"?
Женечка, мы тебе его сразу не стали
давать, потому что, знаешь, что?
Он... Он должен прогреться.
Чтобы лучше работать, так в инструкции
было написано на немецком языке.
Что ты смотришь?
Мне вон Анатольич перевел.
- Бабушки, дедушки, мы что,
сегодня не поедем в зоопарк?
- Кто тебе сказал?
Если ты не сможешь поехать в зоопарк,
то зоопарк приедет к тебе.
- Вот, вот.
- Да-да-да. Да-да-да.
Оп, уважаемая Евгения Максимовна,
мы рады приветствовать вас в старейшем
зоопарке Европы "Будьковска пуща".
Первый экземпляр нашего зоопарка -
курица-несушка.
Ольга Николаевна, не кривитесь,
вы не скунса держите.
Курица водится там,
где можно что-нибудь поклевать.
Смертельный номер - оп! Яйцо
диетическое от курицы обыкновенной.
Следующий экземпляр нашего зоопарка -
муж предыдущей курицы, петух.
Чудо природы - петух говорящий.
Петух обладает свойством орать где
попало, когда попало и сколько попало.
Анатольич, голос.
- Ку-ка-ре-ку.
- Приятный тембр, но противный звук.
Следующий экземпляр
нашего зоопарка - жираф.
- Жираф?
- Да.
Сейчас лето, жираф
в отпуске, так что - коза.
Коза - это та, что побольше и в бусах.
- Я тебе дам "коза".
- Я шучу, это не просто коза,
а коза-дереза.
Если за ней ухаживать,
она дает молоко.
Если не ухаживать,
она дает рогами по попе.
Все, уносите. Следующий экземпляр -
свирепый хищник.
Тигр, уменьшенная копия.
- Это не тигр, это кот.
- Это кот по кличке Тигр.
Это тебе подарок.
- Мне? Какой хорошенький.
Спасибо, Леша.
- Уносите хищника. Следующий экземпляр
нашего зоопарка...
- Ваня, слышишь?
Ты меня прости,
дурня старого. Слышишь?
- Экзотические животные -
черви дождевые. Ольга Николаевна.
- Юра, ты сам их не можешь донести?
- Черви очень полезны,
они рыхлят землю.
- Дедушка, а зачем они землю рыхлят?
- А?
- Понятия не имею.
- Правильно, Ольга Николаевна:
чтобы земля была рыхлая. Уносите.
(Напевает цирковой марш.)
Митяй: - Что тут у вас происходит?
- Шел мимо - проходи.
Там-там-там-тарам. Как-то так.
- Дедушка, а это все?
- Нет, Женек, переходим
в вольер приматов.
- Здравствуй, Женя.
- Гиббон обыкновенный, отряд ленивцев.
- Зачем ты так? Я же извинился.
- Существо, застрявшее на полпути
между человеком и обезьяной.
Жрет, пьет и нигде не работает.
Гиббон, свободен.
Парад, слушай мою команду. Смирно!
Строевым шагом мимо
Евгении Максимовны - марш!
(Напевают цирковой марш.)
Хором: - Все.
- Животные свободны, людей попрошу
остаться. Митяй свободен.
- Дедушка, подожди, а это все?
А почему в нашем зоопарке
не было Черчилля?
- Свинья не экзотическое животное.
- А черви экзотические, да?
- Да.
- Бабушки, вы что, его выгнали?
- Мы - нет.
- Нет.
- Хотя... Иван Степанович, да?
- Сами же сказали: "Отнеси, отнеси".
- То не допросишься,
а то прямо сразу побежал.
(Хрюканье свиньи.)
- Не переживай, Женек,
пришел твой Черчилль.
Смотри, вот он. Видала, Валюха?
Он домой возвращается - весь в меня:
в любом состоянии.
 

7 серия

- Вот ты, Черчилль, говоришь,
кризис, кризис...
А я считаю,
что кризис - он не в головах.
Он в том месте, где мы
из-за этого кризиса оказались.
Что, не веришь?
Смотри: то, что кризис будет,
мы этим местом чувствовали?
Чувствовали. Это раз.
С кредитами мы на это
место приключений искали?
Искали. Это два.
- И лопатой ты сейчас получишь
тоже по тому же месту. Это три.
- Начинается. Что сразу лопатой-то?
- Я тебя, старый балабол, зачем
послала, со свиньей философствовать?
Ты огород перекапывать думаешь?
- Думаю.
- А ты не думай, ты иди и перекапывай.
- Я просто сказал. Перекапываю...
Митяй: - Ваня!
- А?
- Кум! Ой, сейчас сердце вылетит.
Сыночек приехал, Андрюшка!
- Крестник?
- Да!
- Ах ты! Да ты что?
- Валя, привет.
Сынок приехал, Андрюшка. Мать моя...
- Иван!
- Валюха, Андрей приехал, крестник.
Да ты чего? Это же святое.
В прямом понимании этого слова.
Звучит песня:
"Лето поменяло географию:
Турция, Греция.
Мы его привозим в фотографиях,
В ракушках, в специях.
Небо пятизвездочное скроется,
И загар смоется;
Запах пахлавы на пляже,
Шелест шубы с распродажи -
Вот и все, что вспомнится о нем.
А мне милее лето
То, что в плавки с якорем одето,
Луг в цветах и васильки в букетах,
Чай и бабушкин пирог,
А после него -
со вкусом вишни сладкой
Твой первый робкий поцелуй украдкой
И адрес с надписью "пиши" в тетрадке,
адрес лета моего".
- Сыночек, давай, колбаски...
Давай. Сальца вот. Помидорчики.
Ваня, давай сам.
Да что, господи?
- Нет, молодец, Андрюха, молодец.
Батю прибарахлил
по полной программе. Молодец.
Скажи, а в Мексике мексиканцы вот так
вот в половиках и ходят по улице, да?
- Все, харэ болтать, давай.
- Смотри, текилу принес,
а сам не пьет - боится.
Андрюха, мы из-за твоей
бормотухи не скопытимся?
- Да вы что, дядя Ваня?
Натуральный продукт из Мексики.
Только из кактуса выгнали -
и сразу к нам доставили.
- Да ладно?
Андрей: - Ну да.
- Из кактуса?
Я думал, только мы из всякой
гадости элитные напитки гнать можем.
Вот манчоусы эти.
- Мучачос.
- Да какая разница. Из кактуса!
- Да.
- Вот ушлые люди, а!
Слушай, я их зауважал.
А то... Давай вот это.
- Батя, забыл главное сказать:
свадьбы-то не будет.
- Как - не будет?
- Какой свадьбы?
- Мы же с Наташкой решили расписаться.
- Ну... В узком кругу хотели.
- А я в этот узкий круг,
значит, уже не вхожу, да?
- Да тьфу на тебя, Ваня.
Просто еще не успел сказать.
Она же, свадьба, когда? В субботу.
Ваня, ну что ты как?..
- Действительно, что это я?
Плюнули в душу, делов-то?
- Ой.
- Ладно, Митяй,
насчет круга я запомнил.
А что свадьбы-то не будет?
- Да у нас профессор один...
Не профессор, а киллер.
Я ему семь раз сдавал - семь раз! -
а он меня семь раз валил.
В субботу восьмой. Если не сдам,
то вылечу. Какая уж тут свадьба?
- Решим вопрос.
С твоим профессором
мой профессор будет разговаривать.
Будет тебе экзамен. А ну пошли.
Насчет круга я запомнил.
- Ваня! Тьфу, ты... Ваня!
- Горяченького подолью?
- Вы знаете, что я чаевник.
- Ольга Николаевна?
- Да, да. Спасибо.
- Чайку... На травках? Хорошо.
- Физкульт-привет.
- О, спортсмен. Уже накидался?
- Что сразу накидался-то?
Мы культурно отмечали
предстоящее культурное
мероприятие. Прошу.
- Добрый вечер в хату.
- Они там.
- Я гляжу, вы всей компанией пришли.
- Ну да.
- Валентина,
Ольга Николаевна, Анатольич.
- Да.
- У нас праздник.
- Я официально приглашаю вас...
- В полном составе.
- В полном составе...
- В эту субботу.
- Так. В эту субботу
на свадьбу моего сына.
- И моего крестника.
- Да ты что!
Андрюшка-таки решился! Ой!
- Я вообще сто лет не была на свадьбе.
- Так, а где жених? Где жених?
- Цвай секунд. Андрюха!
- Давай!
- Добрый вечер.
Юрий Анатольевич?
- Здравствуйте, Буханкин.
- Это мой профессор,
о котором я столько рассказывал.
- Я представляю,
что вы могли обо мне рассказать.
- Так вы на... того...
Тогда вообще никаких проблем.
Анатольич, можно тебя на пару слов?
- Юра, пожалуйста.
- Котя, сказано же - на пару слов.
- Да не бойся ты.
Андрюха, а невеста кто?
- Иван Степанович, и не уговаривайте.
Вы меня ставите в неловкое положение.
- Когда?
- Вы внушили студенту,
что учить необязательно.
- А, ты в том смысле.
- А как? А зачем,
действительно, учить?
Когда можно найти, извините,
пьющего родственника
и решить все за бутылку водки.
Вы так решили, что ли?
- А у вас там дороже, да?
Ты извини, я ваших расценок не знаю.
- Я не в этом смысле. Я хочу сказать,
что разгильдяйство поощрять нельзя.
Нельзя, понимаете?
- Нельзя. А крестников можно.
- Иван Степанович...
- Ну что же ты так ломаешься,
как юноша на медкомиссии в военкомате.
С тебя упадет, если ты поставишь?
- Не упадет.
- Ну?
- Но не поставлю.
- Почему?
- Потому что оценку нужно заработать,
а не получить. А это разница.
- С тобой скорее инфаркт
заработаешь. Или получишь.
Ну что ж ты за человек? Хочешь,
перед тобой на колени встану? Хочешь?
- Я хочу, чтобы вы меня
оставили в покое, Иван Степанович.
Извините меня.
- А кто тебя трогает?
(Слышно хрюканье.)
Главное, ты не нервничай.
- Ну что?
- А что?
А все нормально.
- Да что ж нормально? Кричал, кажись.
- Ну и что, что кричал?
А что, вы хотите, чтобы вам оценку
прямо на блюдечке, что ли, принесли?
Он же на публику должен поработать:
мол, я не я, я неподкупный,
то да се. А так ему какой резон?
- Как-то уж очень натурально
про разгильдяя.
- Да ладно,
что я, Анатольича не знаю?
Это же профессор, горячая кровь.
Крикнет что-нибудь,
ляпнет, не подумав,
а потом мучается, ходит, переживает.
Ладно, все нормально.
Вы не переживайте.
Все хорошо. Я с ним поговорю.
Будьки крестников не бросают.
Все, идите. Я сказал - я сделал. Ага.
- Это просто возмутительно -
думать, что я пойду на поводу
и поставлю кому-то отметку только
за то, что он чей-то родственник!
- Зая, не расстраивайся так.
У тебя же сердце.
- Да, у меня сердце.
Но что касается, прошу прощения,
блата, у меня нет сердца, котенька.
- Хорошо, лапушка, хорошо,
у тебя нет сердца.
Но давление-то у тебя точно есть.
Сядь, успокойся, расслабься.
- Давление...
- Пожалуйста, я тебя прошу.
- Давай измерим.
- Дай я тебя поцелую.
Давай, мой хороший.
- Нет, интересно!
Буханкин-младший - что он делает?
Восемь раз пересдавать
один и тот же предмет!
Ни в одном виде спорта
даже столько попыток не дают.
Что это такое?
Он уже дважды,
можно сказать, чемпион мира.
- Да?
- По плаванию
и по количеству подходов.
Ну какой!..
Упорство, наглость какая: прийти
в дом к преподавателю - и ничего.
- Зая, это же не твой дом.
- Тем более! Котя, тем более.
Найти меня в чужом доме и прийти.
(Слышен смех Ивана.)
Измерь мне давление, я не могу.
- Сейчас. Что?..
- Слышишь, ты, читатель,
ты огород перекапывать думаешь?
- Мне некогда.
- Некогда ему.
Пузо греть тебе есть когда,
а огород перекопать некогда.
- Я, между прочим, работу нашел:
я свадьбу вести буду.
- Ты - свадьбу?
- А что?
У меня даже заказ уже есть.
- У тебя?
Кто?
- Андрюха.
- Так это ты что же,
крестнику будешь за деньги тамадить?
Небось за бутылку.
- Отстань.
- Здравствуйте,
Юрий Анатольевич. Доброе утро.
- Доброе, Валентина Петровна.
- А хоть бы и за бутылку.
Тут же главное начать,
а потом оно как снежный ком.
Слава как покатит, так только успевай.
Это шоу-бизнес. Да, Анатольич?
- Нет, Иван Степанович.
- Я же говорю, Валюха, шоу-бизнес.
Вот бизнеса еще нет,
а завистники его уже хоронят.
- Да тьфу на тебя, бизнесмен.
- Зависть тут ни при чем,
Иван Степанович.
У каждого человека
есть свои принципы - это главное.
- Зашибись.
Если один сват пошел на принцип,
второй должен пойти на паперть.
Так, Анатольич?
Ничего, Анатольич, мы еще посмотрим.
Слышишь, мы еще посмотрим, говорю.
- А может, вот это? Кримпленовое.
- Валя, ты с ума сошла.
Нет. Это было в моде
лет тридцать назад.
- Да? Да? А мы носим.
Оля, ты бы поговорила с Анатольичем.
Андрюшка все-таки родственник нам,
неудобно как-то.
- Да перестань.
Он и слушать меня не станет. Нет.
- Да ладно, тебя - и не станет?
Не смеши мои бока.
- Да? Плохо ты знаешь
Юрия Анатольевича.
Это он здесь такой,
мягкий и пушистый.
А на работе знаешь какой он?
- Какой?
- Да о чем мы говорим?
Если единственная четверка
в зачетке у Макса - по философии.
- Да ты что?
- Простить не могу.
- А, может, вот эту?
Кофточка обтягивает. - Нет, Валя,
она обтягивает не то, что нужно.
- Вот, представляешь,
дожила - надеть нечего.
- Так, а в чем ты была
в ресторане, скажи мне?
- Да это я у Любки платье брала.
- Вот и возьми.
- Да? А в чем Любка на свадьбу пойдет?
Мы же одно платье не напялим на двоих.
Что делать, Оля?
- Шопинг.
- Да полный шопинг, Оля.
Делать-то что?
- Дорогие молодожены!
В море под названием "жизнь"
течет ваш корабль
под названием "любовь".
И пока вы стоите
на палубе этого корабля,
пусть вас обходят стороной
штормы, бури и...
...и экзамены по философии. Горько!
- Горько!
- Уважаемый тамада,
вы бы тему экзаменов
на свадьбе не педалировали.
Зачем зря жениха расстраивать?
Демография и так в стране неважная.
- А мы, Женек, не будем
с тобой обращать внимание
на некоторых невоспитанных гостей.
Продолжаем репетицию.
Следующий тост
я хотел бы поднять за родителей,
потому что родители - это корни.
Да. Вы, молодожены, - это веточки.
А скоро у вас появятся листочки,
то есть ваши детишки.
А для некоторых дятлов
есть ствол. Горько!
Женя: - Горько!
(Слышен смех.)
- Следующий тост...
- Дедушка,
а можно я пойду с дедушкой
Юрой в "Мортал комбат" поиграю?
А то у меня в животике
уже места для компотика не осталось.
- Да какой из него, Женек, комбат?
Так, смех один.
- Да получше, чем с вас, между прочим.
- Ой ли?
- Иван Степанович,
ведь ни разу не выиграли.
Чего?
- Я же просто ни разу
с тобой не рубился в полную силу,
чтобы ты не расстраивался.
- Вы языком лучше работаете,
чем джойстиком.
- А ну пойдем. Пойдем!
Сейчас устроим бой века. Пошли.
- Все, договорились.
- Да, поиграла.
- Иван Степанович...
- А?
Анатольич, так нечестно.
- А почему?
- Лежачего не бьют.
- А вы вставайте.
Вставайте, Иван Степанович.
- Женька, а что он разлегся?
Во.
- Валя, готова?
Валя: - Да.
- Маньяки.
- А куда вы намылились-то?
- Куда надо, туда и намылились.
- Ничего себе! Не понял.
- Кошельки.
- Что значит "куда надо"? А?
Прямо нарядились...
- Так, мы едем в город
за обновками для Валентины Петровны.
Женька, остаешься за старшую.
- Хорошо, бабушка.
- И следи за порядком и за дедушками.
- Хотя, если будешь следить
за дедушками,
за порядком следить необязательно.
- Вот именно.
- Хорошо, бабушки. Не бойтесь,
дедушки вот где у меня будут.
Не бойтесь, дедушки, я иногда
буду выпускать вас погулять.
- Смотри, Иван, не дай бог,
до вечера не вскопаешь огород -
я же тебя самого закопаю.
- Да понял я, понял.
- Женечка, пока. Поехали, Оля.
- Пока.
- Пока, пока.
А ну, Женек, подержи дедушку Юру.
Я сейчас приду.
- Ау! Хозяева!
Ой, работнички!
Митяй, Андрюха, как житуха?
- Здорово, дядя Ваня.
- Привет.
- Ваня... - А?
- Андрюха вызвался
крышу подлатать,
я ему говорю: "Сынок, отдыхай,
дыши свежим воздухом. Я сам".
А он - нет, уперся.
Говорит: "Батька, помогу, и все".
- Молодец. А ты, Митяй,
физическими нагрузками не увлекайся,
а то надорвешься с непривычки.
(Говорит беззвучно.)
- А что, дядя Ваня,
новости есть какие?
- Конечно. У нас все в ажуре, осталось
только немного дожать профессора,
и все. Поставит, куда он денется?
Как миленький.
Он как красна девица прямо.
- А чего пришел тогда?
- Что-что, по делу.
- А что за дело, дядя Ваня?
- Я сейчас вашим вопросом занимаюсь,
мне на мелочи резона нет отвлекаться.
А Валюха пристала со своим огородом:
вскопай, говорит, и все.
- И что?
- Что "и что"? Одновременно
и Анатольича, и огород обрабатывать
у меня не получается.
Андрюха, будешь у меня, как Черчилль,
второй фронт открывать.
Пошли огород копать.
- А крыша?
- А крышу - сам, Митяй.
Как планировал.
Все, пошли, пошли, пошли.
- А, может, оно и к лучшему.
- Ты, Андрюха, давай не филонь.
- Я стараюсь, дядя Ваня.
- Вот и старайся, старайся.
- Здрасте, Юрий Анатольевич.
- Здрасте, Буханкин.
- Хорошо идет. Да, Анатольич?
- Извольте объяснить, Иван Степанович,
что делает мой студент
на нашем огороде.
- Во-первых, не твой студент,
а мой крестник.
А во-вторых, Анатольич,
не на нашем огороде, а на моем.
Я тебя в завещание
не вносил пока еще.
- Вы понимаете, что это можно
расценивать как факт взятки?
- Да ладно.
- Вот вам и ладно.
- Да?
Ладно.
Иван Степанович: - Пошел.
- Юрий Анатольевич,
я там уже докопал.
- Рад за вас, Буханкин.
Копать у вас лучше получается,
чем грызть гранит науки.
- Нормально?
- Что ты в камеру смотришь?
Давай еще раз.
Давай, пошел.
- Юрий Анатольевич,
я там уже докопал все.
- Буханкин, мне дважды
не надо повторять.
- Первый дубль,
как ты понимаешь, мы удаляем,
а второй, как ты понимаешь,
идет уже в соответствующие органы.
- Иван Степанович, это же смешно.
- А это как подать, Анатольич.
С одной стороны, это домашнее видео,
а с другой стороны, это три года.
Ну, не мне тебе объяснять.
- Какие три года? Кто же поверит
в эту жалкую инсинуацию?
- Не скажи, Анатольич.
Сигнал поступил,
нелады с законом у тебя были,
так что, пока там суд да дело...
Вернее, сначала дело, а потом уже,
как ты понимаешь, суд.
- Иван Степанович, а вам не кажется,
что это несколько
не по-родственному, что ли?
- Извини, Анатольич,
не я начал эту войну.
- Ты чего, батя?
- Да ничего.
Вкусно?
- Ага.
- Я старался.
Ты хлебушком макай, макай.
- О! Сидите?
А я за вас там, значит, вкалываю.
Вот так вот вы встречаете победителей?
Ну что, текилка еще осталась?
- Да ради хорошего
человека всегда найдется.
- Сколько тебе?
- Ты что, краев, что ли, не видишь?
- Ну, я договорился.
- Вот это человек, а?
Вроде крестный, а как родной.
Сказал - сделал.
Вот это я понимаю. О чем договорился?
- Андрюха,
все придется сдавать самому.
Ничего гад не боится.
Кусни, лизни, давай еще раз наливай.
- Закончилась.
- "Статья 290. Получение взятки".
- От трех до семи лет.
- Правильно.
"Статья 213. Хулиганство".
- От трех до восьми лет.
- И когда это я хулиганил?
- Хорошо. Тогда статья 111.
Причинение тяжких
телесных повреждений Митяю.
- От трех до восьми?
- Умница. Вопросы есть?
- Иван Степанович, извините
за выражение, что вы ерундой маетесь?
- А я, в отличии некоторых
профессоров, не ерундой маюсь,
а с внучкой занимаюсь.
- Зачем девочке в шесть лет
изучать уголовное право?
И именно так, выборочно.
- Это у нас такой метод.
Мы изучаем уголовное право
на примере уголовного прошлого
и уголовного будущего ее дедушки.
(Звонит телефон.)
- О, Анатольич,
это тебе из милиции звонят уже.
- Алло.
Да, да, котя. А где ты?
- Ладно, поехали дальше.
- Подожди. Алло. Алло!
У нас проблема.
- Я не слышу тебя, Юра. Алло!
- Что?
- Батарея села.
- Что?
- Зараза! Горячая.
Зачем ты вообще этот капот открыла?
- Я, что ли, его открыла?
Это твоя машина.
- Да, моя. А я думала,
ты что-то в этом понимаешь.
- Я? С какого перепуга? Подожди,
Оля, сейчас кого-то тормознем.
- Кого? За последние полчаса
нас ни одна машина не обогнала.
- Ага. Тебя, пожалуй, обгонишь.
- Ой.
- Ну кто-нибудь, едьте уже.
- Люди!
- Вот что бы ни говорили
про женщин за рулем, все правда.
Потому что баба в машине -
это как дятел в лесу:
она свое дерево все равно найдет.
- Иван Степанович,
у меня нет времени и желания
с вами дискутировать. Поехали.
- Занимайте места
согласно купленным билетам.
- Женечка, закрывайся.
Никому не открывай и никого не бойся.
- А я и не боюсь,
мы ведь с Жужей остаемся. - Конечно.
- Точно. Ее Жужа
сама кого угодно напугает.
- Иван Степанович, вы что,
за рулем в таком состоянии?
А нечего меня было доводить
до такого состояния.
- Давайте я.
- Что? Чтобы я доверил свою ласточку
какому-то профессору? Да ни в жизнь.
- Подождите, но вы же нетрезвый.
Это неважно. Важно, что я не пьяный.
- Иван Степанович, ну...
- Хорошо, хорошо, убедил.
Ладно, садись. Давай.
Но, профессор, если с моей красавицей
что-нибудь случится...
- Да о чем вы говорите?
- ...все, тебе кранты!
- Все будет хорошо.
- Эх! Поехали.
- Да.
- Спокойно. Это тебе не твоя японка.
- Я не понимаю, почему
за столько времени ни одной машины.
Валя, что это такое? Я не понимаю,
где ты живешь! В какой дыре, Валя?
- Господи, да что ты...
Да не паникуй ты!
- Я не паникую, я абсолютно спокойна!
Именно сейчас, как никогда!
А- а-а! Валя! Едет!
- Едет. Да. Все.
- Не спугни его.
- Хорошо. Давай. Эй! Мы здесь.
- Мамаша, почем?
- Что "почем"?
- Ну что - что? Понятно, что.
- Валя, не связывайся с ним.
- Подожди, Оля.
Кому понятно? Мне, например,
непонятно. А когда мне непонятно,
я начинаю злиться.
Что глазки забегали, как у таракана?
Подожди, Оля. Оля...
- Мамаша, а ты чего?
- Я - ничего, сынуля.
Спросить хотела почем?
- Что "почем"?
- В глаз тебе заехать почем?
- Да нет, Валя, тут в глаз
не обойдется. А ну, дрянь такая,
выходи. Выходи, я сказала!
- Гадина такая.
- Ах ты дрянь! Выходи из машины.
Выходи, я сказала.
- Психички.
- Выходи из машины, я сказала!
- Что это такую рожу себе наел!
- Дрянь такая!
(Кричат наперебой.)
- Зараза такая.
Я твои номера запомнила!
- Меня в первый раз в жизни
за такую гадость приняли, Оля.
Я что, похожа на такую гадость?!
- Это я похожа, Валя, я похожа.
- Что ты дергаешься,
как карась на сковородке?
Что ты в руль вцепился,
как пацан в девку на первом медляке?
- У меня-то коробка-автомат.
Просто с непривычки.
- С непривычки, Анатольич,
женился негр на калмычке.
Ты нежнее с моей красавицей.
Вот что ты на газ давишь,
как на Андрюху на экзамене?
- Иван Степанович, не начинайте.
- Это я еще не начинал.
Попривыкали к своим там немцам,
японцам, а на наших машинах теперь
газ от тормоза отличить не могут.
- Да не волнуйтесь,
приручу я вашу красавицу.
- Ты сначала свою красавицу приручи,
а потом хвастайся,
водила с Нижнего Тагила.
Нежнее. Нежнее, говорю.
- Вот, приехали. Вот, уже подъезжаем.
Вот она, калиточка. Все, Олечка.
Жива?
- Ох, с трудом.
- Ой.
- Ой, господи.
- Тихо, Оля.
- Ой, приехали.
- Мы приехали, Оля.
- Господи.
Ох, Валя, меня укачало.
- Тихо, не вырви только смотри. Ой.
- Осторожно.
- Спасибо тебе. Давай, Олечка,
давай, родненькая. Все.
- Обращайся, Валентина.
- Держи меня, держи.
- Держу, Олечка. Давай.
Давай-давай.
- Валя, Валя!
- Что? Давай-давай.
- Валя, опускай меня.
- Ох, все. Давай, пока. Отрывайся.
- О господи.
- Все, пошли. Пошли. Дома, дома. Вещи.
- Вещи.
- Привет, бабушки.
- Здравствуй, Женечка.
- А дедушки вас спасать поехали.
- Полтора часа прошло.
Они что, нас на черепахах
поехали спасать?
- Нет, на машине дедушки Вани.
- А, тогда понятно.
- Но за рулем дедушка Юра.
- А, тогда понятно.
Пойдем, детка. Пойдем.
- Ну?
Ну и где они?
- Да, действительно.
- Ой, что-то у меня
плохое предчувствие, Анатольич.
- В смысле?
- В прямом.
Ты хоть приметы помнишь?
- Какие приметы?
- Там, родинка, может, или шрам?
У Валюхи есть шрам, было дело.
Но я тебе не скажу, где он.
- У Ольги нет ничего такого.
А зачем вам?
- Ну как? Для опознания.
- Иван Степанович,
что вы такое говорите?
(Звонит телефон.)
Ну, котя! Опознание... Алло.
Алло, котенька. Слушай, вы где?
А, так вы уже дома?
Ой, ты моя лапуля!
Да, я тебя целую, лапуля.
Ольга, слушай,
мы сейчас уже едем, да.
Вот. Да Иван Степанович, по-моему,
начинает плясать от радости.
Хорошо. Целую! Целую!
Опознание, опознание...
- Ну что, жива-здорова твоя котя.
А ты волновался. - Это вы вот...
- Вообще, коти очень живучие.
Давай, цепляй,
а я за руль твоей колымаги сяду.
- Иван Степанович,
между прочим, мы уже решили,
что в таком виде
за руль садиться не следует.
- Так я не совсем за руль -
я за тобой.
Вот транспортное средство.
А это - так, прицеп.
Давай, объезжай вперед,
а я подцеплять буду.
Ой, господи!
- А мы вот...
- Да давай, не разговаривай.
- А я, между прочим, сказал...
- Хорош "бу-бу-бу"!
Тебя только зацепи.
- А?
- Как, Женя?
- Как?
- Бабушка, ты такая красивая,
как Бритни Спирс в молодости.
- Правда, Валя, твой фасон. Твой, да.
Остальные восемь магазинов
можно было и не объезжать.
- Так взяли же моду,
что вокруг не женщины,
а одни "эсочки" да "эмочки",
а на нормальную фигуру
попробуй что-нибудь найди.
- Валя...
- Ну что?
- Невеста.
- А что, бабушка Валя замуж выходит?
- Нет, нет.
- А что? В таком наряде можно
и нового дедушку подыскать.
- А зачем нам новый дедушка?
Мне больше старый дедушка нравится.
Тем более он совсем даже не старый.
- Вот так вот.
- Вот, моя маленькая.
(Слышен грохот.)
Ой! Оля, что это?
Ой, мамочки!
- Валя, спокойно! Валя!
- Анатольич, что это такое?
Ну что это? Я смотрю, ты пока своим
фашистским танком по всему
моему хозяйству не пройдешься,
ты не успокоишься.
- Вы же за рулем моей машины сидели!
- А за рулем моей машины вы сидели.
И что?
- И что?
- А я тебя предупреждал: не дергай.
Я тебе говорил, что, если
с моей ласточкой что-нибудь случится,
я тебе...
(Женя кричит.)
- Что тут? Господи. Что?!
Это что с машиной случилось?
- А это, Валюха, на старости лет
сват из меня гимнаста сделал.
- Какого гимнаста, что ты мелешь?
- Супергимнаста. По нему получается,
что я сам себя в зад поцеловал.
- Юра!
- Да.
- Что произошло?
- Ну я не знаю.
- А что тут говорить? Тут решать надо.
Машина ударена, значит, ремонт тысячи
на три будет, плюс моральный ущерб.
- Иван!
- Ты же не машину,
ты часть меня покалечил!
- Иван!
- Что "Иван"? Не сват,
а армагеддон ходячий.
Машину разбил, сарай завалил,
бизнес уничтожил,
крестнику личную жизнь сломал.
- Иван Степанович,
не надо все сваливать в одну кучу.
Крестник экзамен сдаст
и начнет устраивать свою личную жизнь.
- Так как же он будет ей заниматься,
когда ты поставил экзамен
в день свадьбы?
- Свадьбу отменим.
- Как это отменим?
- Экзамен ему нужно же сдать?
- Мне не послышалось?
Зая, мне не послышалось? Это что же
получается, я зря в город моталась,
что ли? И этот костюм, извини,
Валя, идиотский покупала?
Я на этом шоссе маячила там. В этом
идиотском, дурацком тракторе тряслась.
Молодец.
- А что костюм, собственно?
Костюм, он и будет.
Его потом можно будет надеть.
- Юрий Анатольевич,
можно на секундочку вас?
- Да. Сейчас.
Что, котя?
- Ну, когда ты собрался
принимать экзамен?
- Я назначил на субботу,
я хотел тебе завтра сказать,
что уеду на один день.
Мы уже с Берковичем согласовали.
- Да что ты? - Котя.
- Не прикасайся ко мне.
Знаешь, Юра, я хочу тебе сказать,
что твоя принципиальность переходит
всяческие границы. Мало, больше скажу:
она дошла до маразма.
- Котя, ну что ты?
- Хотя по возрасту рановато.
- Что ты?
- Допрыгался.
Ох, жалко, конечно, человека.
Но, с другой стороны, сам напросился.
Валюха, ты чего?
- Машину жалко.
- Да ладно. Там это... ничего.
- Да?
- Это уже не позиция, а поза.
Причем в данном случае
довольно неприличная.
Это я тебе еще четверку Максима
не припомнила.
Поэтому никаких поездок, слушай меня,
и никаких экзаменов в субботу.
- Хорошо, котя. Я приму здесь, завтра.
- Спасибо.
Доставай тонометр.
- У меня нормальное давление.
- Да при чем здесь ты?
- Анатольич, глянь. Еле нашел.
Это в 1991 году,
когда партийную ячейку закрывали,
так кто что себе: кто сейф, кто книги,
кто портрет Ленина.
А я вот графин со скатертью уволок.
Как знал, что пригодятся.
- Это зачем?
- Ты что, Анатольич, графин -
это же... Экзамен без графина -
все равно что свадьба без баяна.
- Ну да, конечно.
- Так что, пан профессор, я зову?
- Угу. Да, пожалуй.
- Андрюха!
А ну иди сюда!
- Здравствуйте, Юрий Анатольевич.
- Здравствуйте, Буханкин.
А что это вы так, при параде?
- У меня из приличной одежды
только свадебный костюм.
- Ну да.
Понятно. Присаживайтесь.
- Садись, будь как дома. Почему не...
А, все, не буду мешать. Ушел, все.
Все нормально. Не менжуй.
- Ну что, приступим? Тяните билет.
- Ольга Николаевна, ты мужик, уважаю.
- А в чем же тогда воплощается
теологичность античного олимпизма?
- Воплощается...
- Ну? Это же, так сказать, азы,
Буханкин.
То есть в культовой основе
Олимпийских игр
и в сакральной норме
священного перемирия.
То есть эйкехерии.
- А, ну да, точно.
- Не сдаст.
- Не каркай.
Чую, не сдаст.
- Я говорю, не каркай.
- Еще один вопрос.
А в каких типах рефлексии реализуется
олимпийская метафизика спорта?
- Олимпийская метафизика спорта?
- Я ведь задаю вопросы близко
по вашей деятельности, учтите.
Какие типы рефлексии? Давайте
подумаем, какие они могут быть.
- Все равно не сдаст. Придется,
Ваня, тебе мой огород перекапывать.
- И с какой же радости?
- А чего?
Если Андрюшка не сдаст,
что он, зря землю твою лопатил?
- Так, я что-то не поняла,
ты что это, крестника заставил
10 соток под лопатку копать,
а сам тут прохлаждаешься в тенечке?
- А что?
- А тебе, Валюха, какая разница?
Огород перекопан? Перекопан.
А то, что я в теньке прохлаждался, -
это просто распределение труда.
- Смотри у меня. Андрюшка сдаст,
я с тобой поговорю.
Оля, пойду ужин готовить, не могу.
- Это же основа основ,
Буханкин. Правильно?
Вы с этим ежедневно
встречаетесь, не так?
- Сказать вам, Юрий Анатольевич,
с чем я каждый день сталкиваюсь?
- Да, пожалуйста.
- Вот плывешь ты по своей дорожке,
справа у тебя француз, у которого
свой пятидесятиметровый бассейн дома,
слева - американец,
который тренируется с Майклом Фелпсом.
- А Фелпс, простите, это кто?
- Ну что вы! Вы не знаете,
кто такой Майкл Фелпс?
- Извините меня.
- Это же азы, Юрий Анатольевич.
Плывешь ты и думаешь не о победе,
а о том, что приедешь,
а у тебя экзамен.
А препод скажет: "Ну что, победил?
Давай, меня победи".
- Вот этого я никогда
никому не говорил.
- Зато другие это говорили.
А тренер говорит: "Я просить
не пойду, ты же пловец, выплывешь".
Одногруппники говорят:
"Заплати, тебе же призовые отвалили".
Вот плывешь ты и думаешь:
а на фига тебе все это надо?
Можно водички?
- Да, пожалуйста.
- Э, слушай, нервный,
ты мне ограду не сломай.
- И вот стоишь ты с кругляшом
на ленточке, справа у тебя француз,
слева - американец, слушаешь свой гимн
и не гордишься, даже не радуешься.
Просто стоишь и плачешь,
а радуются другие -
тренер, препод, одногруппники.
- Так вот, Буханкин, так же говорит
и Фридрих Ницше, только иными словами:
"После опьянения победой всегда
возникает чувство великой потери".
Очень точно, это все вот...
- О, о. Идут. Довольные оба.
Все, Митяй, теперь ты у меня будешь
как автомат газированной воды
в Советском Союзе.
- Чего?
- Как только я к тебе со стаканом,
ты мне автоматически наливаешь.
- Ага.
- Кх. Вот это вот, знаешь?
- Поймите, я в спорте тоже добивался
очень серьезных результатов.
Да и сейчас держу
достаточно высокую планку.
Например, в силовом многоборье,
на стометровке.
Так что молодой человек в этом мире
должен быть широко развит.
Вот я к чему.
- Ну как?
- Ну что, оказался довольно-таки
смышленым молодым человеком, да.
С неординарными мыслями.
Поздравляю вас.
- Что, сдал?
- Нет, перенесли на осень.
Но очень интересные мысли.
Будьте здоровы, до свидания.
Котенька...
- Да.
- Ну?
- Что "ну"? Перенесли на осень,
это почти что сдал,
только с отсрочкой.
- Батя, ты что?
- Я сейчас тебе скажу что.
- Батя, батя, не надо.
Батя, будет как в прошлый раз.
- Что? Батьке угрожать?!
Ну-ка стой. Стой!
- Хватит, перестань, батя.
Не смеши людей, батя!
- Ваня. Ваня!
- Чего?
- А где мои кактусы?
Там, в коридоре стояли. Не знаешь? А?
Ваня! А ну стой, паразит!
 

8 серия

- Какой же он у тебя все-таки, Оля.
Смотри, поужинал, взял Женьку
и пошел математикой заниматься.
- Веришь - сама поражена.
- О, явился. Ты где был?
- Где надо, там и был.
- Что, Митяй заходил?
- Да.
- И что?
- Да, говорит,
свадьбу негде справлять.
Хотел он во дворе убраться,
но до субботы никак.
- О, а соседи на что?
Пусть зовет - всей улицей
поможем. А как? Только так.
- Валюха, ты что?
- Что?
- У него там во дворе столько хлама,
что мы всем поселком в три смены
не управимся.
- Все равно, Ваня, помочь надо.
- А я про что? Я и Митяю говорю:
"Давай. Свадьба ваша, а двор наш".
- Что?
- А что?
- Нет, я прошу прощения,
может, это не мое дело.
Какое отношение имеет
их свадьба к нашему двору?
- Ольга Николаевна, это у вас
в городе там каждый сам за себя
и только с выгодой.
А у нас тут каждый каждому
всем миром помогает, да, Валюха?
- Я свой двор
на разграбление не отдам.
- Вот ты у меня глупая баба, Валька,
вот глупая. Послушай меня внимательно,
объясняю: мы абсолютно бескорыстно
отдаем Митяю наш двор, так? Так.
А Митяй в свою очередь
с родственниками и знакомыми
так же бесплатно наводят порядок
в саду, чинят летний душ,
в общем, делают из нашей
усадьбы конфетку. Теперь поняла?
- Что, и забор поправят?
- А я о чем.
- А-а.
- Вот тебе и "а-а".
А покрепче ничего нет?
- Тьфу. - Все, все, ладно.
Звучит песня:
"Лето поменяло географию:
Турция, Греция.
Мы его привозим в фотографиях,
В ракушках, специях.
Небо пятизвездочное скроется,
И загар смоется;
Запах пахлавы на пляже,
Шелест шубы с распродажи -
Вот и все, что вспомнится о нем.
А мне милее лето
То, что в плавки с якорем одето,
Луг в цветах и васильки в букетах,
Чай и бабушкин пирог,
А после него -
со вкусом вишни сладкой
Твой первый робкий поцелуй украдкой
И адрес с надписью "пиши" в тетрадке,
адрес лета моего".
- Да, заварил ты кашу, Митяй.
Я Валюху еле уговорил.
Столько пришлось
про нас с тобой хорошего выслушать.
Да не дай бог.
- Представляю.
Спасибо тебе, Ваня.
С меня причитается.
- Да это само собой.
Гаврилыч, что сидим-то?
Работы невпроворот!
Что он сидит? Вот это да, обкосил?
Орел. Сено на чердак.
- Куда?
- Ну не здесь же оставлять.
Во дворе потопчут.
В огороде сопрут.
Ведь могут, а, Митяй?
- Ой, иди, сынок, не слушай дядю Ваню.
- А ну стой.
Иди. На.
- Я не понимаю, зачем, имея пылесос,
вытряхивать дорожки
таким варварским методом?
- Да этот пылесос
только шумит и энергию жрет.
- Зачем вы вообще его покупали?
- Как - зачем? Как пульверизатор.
Ты знаешь, как им удобно белить?
- О, специально тугие рвала,
чтобы послезавтра ему дошли.
Слушай, Петровна, а давай
я дорожки у себя почищу, а?
Ваня: - Валюха, в хате дел
невпроворот! Что ты там волындаешься?
- Любаша, да мы бы и сами справились.
Да этот изувер же
уже с утра покоя не дает.
- Вот мужик пошел. Ничего же бабе
не дает: ни любви, ни счастья,
ни дорожки почистить.
Ладно, я с табуреточкой.
- Давай-ка, давай.
- Слушай, Валя,
а давай вечером у меня посидим.
Вы же днем там ухайдокаетесь,
а у вас и присесть негде, а?
- А давай. Я наливочки возьму.
- Ванькиной.
- Спасибо.
- До вечера.
- Давай.
- Все-таки Любка,
конечно, баба хорошая.
Я в людях никогда не ошибаюсь.
- Так а то же.
А то, что склочность и характер
сволочной - это же от одиночества,
понимаешь?
- Валюха. - Иду.
- А забор, а? Как новый.
- Да, хорошо починили.
А двор. Двор-то какой, а?
- Ой, двор загляденье.
Хоть после свадьбы новоселье справляй.
- А что? Это идея.
- Слушай, Ваня, я что подумал, а?
Вот зря я тебя побеспокоил. Ну негоже
свадьбу в чужом дворе справлять.
Давай собирай всю бригаду,
и ко мне. Ребята!
- Э, нет-нет.
- Что?
- Извини, подвинься.
Просил помощь - получай. Все.
- Оля, нам же еще до ночи
в доме убраться надо.
- Я привыкла все делать тщательно.
Мы вообще не рано
с блюдами затеяли, нет?
- Да нет. Это же для маринации.
Как раз до свадьбы оно и настоится.
- Много тереть?
- У нас что-то ее не сильно едят.
Так, закусывают.
Полведра хватит.
- Сколько?
- Думаешь, мало? Давай, три ведро.
- Господи.
- Ведра хватит.
- Митяй, хватит, хорош.
И так сегодня хорошо поработали.
Надо махануть.
На, держи. Давай:
за Андрюху, за свадьбу.
Чтобы все было хорошо.
Хороший у тебя парень.
- Да.
Это что, алоэ?
- Да сам ты "алоэ".
Это текила.
Водка на кактусах
собственного приготовления.
- Может, с дрожжами что-то
не так или кактус несвежий?
- Сам ты "несвежий".
Просто, может, не настоялась.
А что ты сделал? Я тебя попросил
брус отпилить полтора метра
для ножки для стола.
- Я и отпилил полтора метра.
- Вот, я отпилил
полтора метра. Вот это.
- На, бери и меряй.
- Ой, заставь дурака
богу молиться, так он...
Полтора метра.
А что, получается я обманулся, да?
А я сейчас своей замерю.
Полтора метра.
- Полтора метра, полтора.
- Тоже полтора. Получается,
что и та полтора, и эта полтора.
- Все, дядя Ваня,
я столб выкопал. Куда его?
- На чердак. Этот столб еще сто лет
простоять может, да, Ваня?
- Так, неси этот мусор
к бате во двор на дрова.
- А может, все-таки на чердак?
- Ты что, глухой?
Тебе сказали: мусор, значит, к нам.
- Так, а ну стоп.
Андрюха, вот скажи так,
с философской точки зрения:
может быть, что два предмета
одинаковой длины,
по длине были бы разные?
- Ну что вы, дядя Ваня? Это же абсурд.
- Вот и я думаю, что фигня какая-то.
- Может, дело не в самих координатах,
а в системе координат?
- Спасибо, сынок.
Ты нам сейчас очень помог.
- Батя, вы рулетки проверьте.
- А что это такое, а?
- Что?
- А что это она
с тридцати у тебя начинается?
- А-а-а! Это когда
я в городе дрова продавал,
я ее разрезал и склеил,
чтобы экономия была.
- Скажи мне, а когда
ты мне дрова продавал,
мы кубометры чьей рулеткой мерили?
- Сынок! Что же ты один
такую тяжесть прешь? Сына!
- Ах, ты, зараза!
Андрей: - Ай!
Митяй: - Сынок, да вставай ты.
Господи, дядя Ваня шутит.
Леша: - Дядя Ваня!
- А?
- Здрасте.
- Привет, Леха.
- Мамка спрашивает,
вы там у нас скамейку не брали?
- Брали. Но это тайна.
А так как мужики умеют
хранить тайны, то мамке скажи,
что не брали, ладно?
- Понял.
- Давай.
Смотри, Леха, мы договорились!
- Да.
- Ох, господи! Ты что,
из-под земли, что ли, вырос?
- А что, мне из дома сигнальные ракеты
пускать: "Ваня, выдвигаюсь"?
Разговор есть.
- Я думал, мы с тобой работать будем.
Ну давай, разговоры разговаривать.
- А скажи мне, Иван,
что для тебя есть дружба?
- Митяй, чего тебе надо?
- Родители невесты сегодня приезжают.
- Люди их сватами называют. Ну?
- Им переночевать
две ночи где-то надо.
- Да что ты говоришь?
Наглеют прямо с порога.
- Ваня, брось ты! Не до смеха.
Некуда их у меня класть,
да и не хочу.
Сам знаешь, какой у меня дом -
холостяцкий. Не поймут сваты.
- Да что ты хочешь?
Чтобы я их у себя, что ли, положил?
Митяй, я тебя сейчас правильно понял?
- А что тут такого, господи?
Поменяемся домами
на пару дней, и все.
- Ну ты даешь!
Да, хитер бобер.
- Ваня!
Да, Степаныч, господи!
Какая же хитрость, Ваня?
Стыдно мне, понимаешь? Стыдно.
- Я-то понимаю, но я же не один живу.
- А если я с Валентиной улажу?
- Тебе что, жить надоело?
Тут не только тебе и мне,
тут всему поселку "Хиросима" будет.
- А если договорюсь,
ты-то согласен?
- Эх...
Чего ради друга не сделаешь?
- Ваня, спасибо тебе огромное.
- Да из "спасибо" улейков не сделаешь.
- Каких улейков?
- Господи! Пасеку я решил
построить, руки не доходят.
- Тьфу ты! Не вопрос,
будет тебе пара улейков:
у меня вон пасека знаешь какая?
- Ладно, иди с Валюхой договаривайся.
Полотенце отдай!
- Ой! Ваня!
- Дождь высматриваешь?
- Пора мне туда. Зажился.
- Митяй, что это ты ляпаешь?
У тебя у сына свадьба,
а ты ляпаешь. Ты что?
- Спасибо, Валентина,
что зашла. Сам идти хотел.
Прости меня, Валентина, за все!
- Ой! Да за что?
Да что ты вот это вот, Митяй? Вставай.
Вставай, люди бог знает что подумают.
- Не встану.
Пока не простишь, не встану.
- Да за что? За что?
- Много промеж нас всякого было.
- Да бог с ней, с этой кадушкой.
- Хоть и не брал я эту кадушку,
пусть этот грех на мне будет.
Авось там зачтется...
- Да где там? Что с тобой?
Да все, простила. Вставай, вставай.
- Точно?
- Точно.
- Спасибо, Валя.
Сняла камень с души.
Теперь и помереть не страшно.
Иди, Валенька, с Богом.
Иди, голуба моя.
- А что это ты помирать намылился, а?
- Да...
Сегодня утром проснулся -
нечем, нечем дышать,
в глазах тьма.
Кабы не Андрюшкина свадьба,
точно бы концы отдал.
- Да пить надо поменьше, Митяй, и все.
- А думала ли ты, Валя,
отчего я пью?
Оттого что, Валенька,
нет в моей жизни никакого фарта.
Что ни возьми:
что на работе, что женитьба,
что вся моя судьба -
все наперекосяк.
Что ни делаю - все дымом к небу.
Вот... Разве это жизнь?
Так вот и пью же поэтому.
Ну ладно, недолго вам
меня осталось терпеть.
Справлю Андрюшкину свадьбу -
и на цугундер.
Ох, у меня чуйка собачья.
- Да что это ты говоришь,
Митенька? Ты что?
- Валька, одного хотел:
Андрюшке свадьбу не испортить.
Да какое там?
Сваты же приедут,
пройдутся по улице,
дома у всех как картинки,
а у меня - фронтовая фотография.
Что скажут? "Нам что,
в этой Брестской крепости ночевать?"
Плюнут Митьке в морду и уедут.
- Митька, да давай их
у нас поселим? Митенька? Ну?
- Что? А вы?
- Да мы ничего, они нам не помешают.
А хочешь, мы у тебя поживем?
- А я?
- А ты? Ты у нас погостишь, Митенька.
- Валька, я даже не знаю,
как тебя благодарить.
Возьми ключи,
под половиком оставляй.
Валенька...
- Не надо меня благодарить, Митенька.
- Ой, Валюшка!
- Ой, какой же ты бедный,
мой Митенька.
- Вот красота, да, Валюха?
В огороде порядок,
в саду, как в Эрмитаже,
в сарае новая дверь,
летний душ работает...
- Молодец, молодец!
Ванюша, у меня к тебе просьба.
- Вот когда в доме порядок - все,
тогда можно уже уходить в искусство.
Завтра, Валюха, первый раз выхожу
профессионально тамадой.
- Ваня, а давай во время свадьбы
Митяй у нас поживет, а мы у него?
Давай?
- Ты что, перегрелась, что ли?
Да он же нам за два дня урона
нанесет больше, чем мировая война.
У него что ни движение,
то акт вандализма.
Нет, нет, даже и не думай.
- Ваня, прошу тебя, Ванечка.
- Ну смотри, Валюха. Смотри.
Это ты, а не я,
на поругание врагу хату отдаешь.
Чтобы потом полгода вообще
у меня ничего не говорила!
"Где-то что-то недоделано,
где-то что-то поломано..."
- Что, даже лампочку
нельзя попросить вкрутить, да?
- Ну ладно уж.
Кроме лампочки, конечно.
Но это раз.
И второе:
завтра на свадьбе по поводу моей
выпивки чтобы даже не вякала ничего!
У меня стресс.
- Конечно.
- Все, я нервы восстанавливаю.
- Да.
- Ну что, когда сдаем позиции?
(Грохот.)
- Тьфу, Митяй-зараза!
Развел бардак: ни пройти ни проехать.
Оля, ты нас, ради бога, извини.
Митяй хоть и долбанутый,
но почти родной человек.
- Валя,
я так устала, что мне,
собственно говоря, все равно,
где спать, на чем спать.
- Сколько котлет налепила?
- Триста пятьдесят четыре.
- Мало. Надо еще сто.
- Валентина! Дома?
Елена Андреевна, проходите.
Сергей Сергеевич, проходите.
Сваты мои. Попросили показать им,
как землячки мои живут.
- Здравствуйте, Ольга Николаевна.
- Здравствуйте. - Здрасте.
- Проходите.
- Ну что же, проходите.
Правда, не прибрано здесь у нас.
- Ну что вы, в первый раз,
что ли? И хуже бывало.
Валентина, что хотел спросить.
Неделю назад с Иваном ко мне
приходили, я наливкой вас угощал.
Ты не помнишь, куда я ее поставил?
- На кухне в столе,
между уксусом и маслом.
- Точно, Валентина. Ну, память у тебя.
А где ты обычно мохеровые
полотенца хранишь?
У себя здесь где?
- В шкафу в зале, на антресолях.
- Ты гляди, прямо как у меня.
Слушай, рюмки хрустальные
вам на Пасху давал,
чтобы как люди отметили,
чтобы праздник был.
Так это, надо возвращать.
- Да я бы с удовольствием, вот
только не помню, куда я их поставила.
- Валя, да где угодно. Могла на кухне,
в тумбочке, в верхнем углу
рядом с солью, например.
- Ну пойду гляну.
- Пойди, Валюша.
- Да, небогато.
Не то что у вас.
- Ну не все же...
Это у кого как душа к работе лежит.
- Ясно.
- Машина пять лет стоит, у хозяина
все руки не доходят,
а там-то работы на день.
- Ладно - машина, а вообще-то
во дворе убрать можно было?
- Да можно, но какой хозяин,
такая... Да, Валя.
- Все?
- Все. Ага.
Мы пошли, а то я не до конца
сватам свою усадьбу показал.
- До свидания вам.
- Елена Андреевна, пожалуйста.
- До свидания.
- Валя хорошая женщина, хорошая.
Простая, деревенская, муж пьющий.
- Вот скотиняка!
- Ну что, может быть?..
- Ну, быть добру.
Хороший дом у вас, и усадьба ухожена.
- Были бы руки. И к водке умеренность.
- Дмитрий Александрович, вы скажите,
а кто у вас сегодня во дворе работал?
Соседи?
- Пригласил.
Могу, так сказать, себе позволить.
Они, понятно, с радостью.
Лишняя копеечка. А мне суеты поменьше.
Да и землякам помочь - святое дело.
- Здрасте.
- Здравствуйте.
- Дмитрий Александрович,
мне бы одеяло.
- Здесь жди.
Извините.
- Да, сват у вас редкостной...
души человек.
- Я, наверное, сегодня
буду спать как младенец.
- Да сейчас салатик
доделаем и пойдем спать.
- Какой салатик? Нет, подожди,
я неправильно спросила. Сколько?
- Так это, семь судочков
селедочки под шубой,
три кастрюльки "Весеннего", "Мимозы"
два противня, ну и "Оливье".
- Валя.
Можно я на свадьбу не пойду?
- Да ладно тебе, Оля.
- Извините.
На, держи.
- Ну-ка, меценат, выйди на пару слов.
- Пойду расписку возьму,
никому верить нельзя.
- Золотой человек.
А уж души какой, скромности
какой необыкновенной, это...
А если соврать,
например, или, не дай бог,
украсть - это никогда.
Завидую я вам, повезло вам -
такого свата отхватили.
Спокойной ночи.
- Спокойной ночи.
- Я вас не задержу.
- Я сейчас.
- Ты где наливку взял, барин?
- Так Валентина сватам дала,
спроси ее сам.
- Ладно, живи пока.
- Здрасте.
- А что это за овощ с моим полотенцем?
- Это? Не виноват я, Иван, не виноват.
Это сваха, сваха все.
Из города привезла. Тамада это.
- А я тогда кто?
Вот так ты, да? Вот так?
Я к тебе, как к другу...
Хочешь, Митяй, хату - на тебе хату,
хочешь двор - на тебе двор,
а ты вот так вот с друзьями...
Пошел вон с моего двора,
я тебя видеть не хочу.
- Ваня, а я что мог сделать, а?
- Дмитрий Александрович,
вы куда запропастились?
- Ваня, я тебя умоляю,
потерпи еще, Ваня. Умоляю тебя.
Да вот земляк зашел денег призанять.
Ступай, Иван, не видишь, гости у меня.
- Дай вам бог, Дмитрий Александрович,
за доброту вашу.
Чтоб все так жили, как вы живете.
- Да брось, ступай.
- Всего хорошего, до свидания.
- До свидания.
- И так каждый день.
- Ваня! Ванечка!
Беда, Ваня!
Ванюша.
- Ну что опять?
- Свадьба пропала. Свидетели
под Николаевкой увязли,
сами, говорят, никак не выберутся,
а тракториста невозможно разбудить -
собака, с крестин на рогах пришел.
Местные говорят,
часов через шесть проснется.
- А чего ты ко мне пришел?
У тебя дома тамада из города спит,
к нему и обращайся.
О, господи...
Валюха, сюда иди.
- Что? Ой, тьфу, зараза.
Ваня, не верь.
- Да что: верь, не верь. Поздно уже.
Взвалила ярмо на нашу шею,
теперь надо вести.
Пойдем уже, страдалец.
- Валенька, руки твои буду целовать.
- Да иди ты.
- Ножки. Да иди ты, гад.
- Иван!
- Ольга!
- Алексеич, ну помоги...
- Ты должен понять, это же тракторист!
- ...он же пьяный...
- Стоп, стоп, тихо!
Стоп, мужики, серьезно.
Дружком я не могу, я же при звании,
и должность какая-то уголовная.
Дружок... А дружка кто?
- Да вы что, бабы, с ума, что ли,
посходили? Куда мне в дружки?
- Люба.
- Что Люба, что Люба?
А дружок-то кто, а?
- Кто? Не.
- Почему ж нет-то, Любовь Георгиевна?
- Да потому что нет!
- Ага, ясно, все-таки втюрилась?
- Вот оно что. Значит, все-таки
неровно к Любке дышишь? Да, Алексеич?
- Не потому вовсе.
Мне просто надеть нечего.
- Ты, Митяй, мне здесь чушь не неси.
Это что ж получается: я на свадьбу,
а бандиты, значит, в село.
- Какие бандиты?
- Нет, нет и нет. Все!
- Сказала нет, значит, нет. Чего вы ко
мне привязались? Нет! Все! - Любка!
- Алексеич!
- Все, нет. Категорически нет.
- Дорогие молодожены!
Что такое наша жизнь, как
не бескрайние просторы вечности,
по которым носятся
корабли нашей жизни,
попадая в беспощадные
рифы одиночества.
Но иногда в бушующем море,
где много ураганов и тайфунов,
корабли нашей жизни
встречают друг друга,
чтобы найти бухту
и бросить вместе якоря.
Так давайте выпьем
за счастливые мгновения этой встречи!
Ура!
- Я что-то сейчас не понял,
мы за что сейчас пьем-то?
За встречу кораблей, что ли?
- Да нет, про море -
это я так, фигурально.
- Понятно. Я так понимаю,
горько, что ли?
- Горько.
- Гаврилыч, ты что, уснул, что ли?
Давай!
Вместе: - Горько, горько, горько!
Раз, два, три,
четыре, пять, шесть, семь, восемь.
- Стоп-стоп-стоп-стоп.
Стоп, Гаврилыч, стоп.
Молодые, сели.
Следующий тост за здоровье...
отца жениха!
- Это я!
- Вернее, за его гроб!
- За что?
- Вернее, за дуб, из которого
он будет сделан,
который посадят его дети,
вырастят его внуки,
а спилят ваши правнуки!
- То есть за мою смерть.
- Какая смерть, да объясните ему...
- Не, Митяй, это чтобы
ты жил триста лет, понял?
- Не понял. Что тут понимать: сначала
за корабли пьем, а потом за гробы.
- А у тебя что, собственного
языка, что ли, нет?
Ты же отец жениха, давай речь толкай.
- И скажу.
- Давай!
- Давай, Митя.
- Дети. Андрюшка, Наташка.
За то, чтобы у вас
было не так, как у меня,
а чтобы как у людей.
И чтобы не как у всех,
а чтобы как ни у кого.
Так что вот поэтому.
- В переводе
на человеческий язык: горько!
Вместе: - Горько, горько, горько!
Раз, два, три, четыре,
пять, шесть, семь, восемь...
- Рафик, не отставай.
- Аккуратнее ты, ну. Не дрова везешь.
- Ну зачем было машину отпускать?
- Какой ты умный, а?
У нее минута простоя червонец.
Ты за неделю столько не зарабатываешь.
- Евгений Борисович...
- Хватит болтать, давай ровнее держи.
Левее, левее чуть-чуть.
Да не гони ты, я же не успеваю.
- Древний, но мудрый
философ Аристотель сказал...
- О господи!
- "Любить - это значит желать другому
того, что ты сам считаешь за благо,
но при этом желать не ради себя,
а ради того, кого ты любишь,
стараясь, по возможности
подарить ему это самое благо".
Так выпьем же за...
- Я извиняюсь за опоздание.
- О, Борисыч.
- Да, да.
Бизнес, сами знаете,
дело такое. Тут уж...
- Одну минуточку, одну минуточку.
Вы кто? Родственник?
- Я гость.
- Гость.
Так сядьте и не мешайте.
- А кто это?
- Так выпьем же за...
- О, дожили, а?
Что, Борисычу тост никто не даст?
- Ваня.
- Пожалуйста, пожалуйста.
Следующий тост за нашего гостя.
- Так гость гостю рознь. Ладно,
давайте я буду в качестве,
так сказать, гуманитарной помощи
действующему тамаде.
Слово предоставляется,
не побоюсь этого слова,
гению бизнеса поселкового масштаба -
Евгению Борисовичу Жуку.
Давай. Ну перестань.
Давай, что ты как девица?
- Спасибо.
Спасибо, конечно, за оказанную честь.
Что я хочу пожелать молодым? Достатка,
богатства ну и... А что еще?
И денег.
Денег побольше.
- Побольше, побольше.
- И хочу подарить небольшой,
но полезный подарок - холодильник.
- Вот это да!
Мы, получается, подарили
невесте холодильник,
а теперь и у жениха есть свой.
Только не забудьте на нем написать:
"Эм" и "Жэ".
- Горько. Горько.
- Горько!
Хором: - Горько! Горько!
Раз, два, три, четыре.
- Вот это дело, вот это наши люди.
- Хватит. Ваня, давай бери
правление в свои руки и тамади.
- Тамада возврату
и обмену не подлежит.
Взяли из города, пользуйтесь.
- Ну, Ваня.
- Я сказал - нет.
- Ку.
- Ай.
- Друзья, станишники, земляки!
Извините, тамада.
Сваха, ничего личного.
Давайте все дружно попросим нашего
уважаемого Ивана Степановича,
моего кума, взять, так сказать,
борозды правления в руки и тамадить.
Прошу, Иван.
- Не надо.
- Надо.
- Ваня. Попросим, попросим. Попросим.
- Ну ладно. Ладно.
Так сказать, сами напросились.
Кто на танцы, а?!
- А!
- Давай, давай!
Иван: - Горько!
Разворачиваемся, хоп. Красиво.
Оп, пошли по кругу.
- Удивительно, как
Любови Георгиевне идет эта шаль.
Прямо как кинозвезда.
- Да что ты.
- Салатик не могли бы
передать вот этот?
- Вообще, это моя шаль.
Но когда я была в ней,
ты меня кинозвездой не называл.
- Плова можно еще чуть-чуть положить?
- Доешьте сначала салат.
Ты вообще на меня
не обращаешь никакого внимания.
- Котя, что ты?
Просто за эти дни мы очень устали.
Ты что, обижаешься? Это смешно.
- Это смешно?
- Конечно, естественно.
- То есть ты считаешь, что это смешно?
Евгений Борисович,
хватит кушать, пойдемте танцевать.
А пригласите меня, пожалуйста.
Благодарю вас.
Ой! Ой!
- Давай!
- Стоп, стоп, стоп. Стоп!
Стоп, стоп, стоп. Невесту украли.
- Как - невесту украли?
- Что, не уследил, дружок?
Интересно, найдешь ли теперь вора?
- Что? - Слушай, как это
у тебя так получается?
Что не скажешь, все не в жилу.
- Подождите, вы знали
о краже заранее,
значит, может, вы участвовали в этом
деле? Где вы были во время кражи?
- Да я здесь был все время. Что?
- Да не было, ты был в сортире.
Я его целый час ждал.
Что он там делал?
- Вот.
По показаниям товарища Прохорова,
вы находились в это время в туалете.
Несостыковочка.
- Я?
- Вот, гоните выкуп.
- Какой еще выкуп?
- Три бутылки водки.
- О.
- Знаете, традиции традициями,
но водки детям я не дам.
Коробка конфет подойдет?
- Дедушка, подойдет?
- Да что же ты меня сдаешь, Женек?
- Иван Степанович, детям водки?
Да что же это за воспитание?
- Ладно, ладно, Алексеич.
Свадьба же. Так, все!
Кто на конкурсы?
На землю нельзя наступать.
Здесь все нормально.
Здесь все. Танцуем, танцуем.
Женечка, на газеточку надо. Хорошо.
Иди сюда. Иди заново, заново.
Все, все. Стоп!
Стоп! Победили Евгений Борисович
и Ольга Николаевна.
Следующий конкурс - "Бутылочка".
Давай, давай бутылки.
- Ой. Нет, не воткнула.
- Не воткнула.
Не помогать руками!
Давай дальше.
- Ой!
Иван: - Валюха, руками не помогать.
- Котя, котя.
- Да?
- Тебе не кажется, что ты увлеклась?
- Ты думаешь?
По-моему, это очень самобытно.
Евгений Борисович, давайте, давайте.
Проиграем же. А! Все, взяла, взяла.
Кто следующий?
Ой, ой!
- Давай, давай. Давай!
- Стоп, стоп, стоп! Что ты говоришь?
Там дядька, который тосты говорил,
в колодце утопился.
От него только
пиджак и туфли остались.
- Что, ирод, довел человека?
- Да ладно, мы еще сейчас разберемся.
- Ваня.
- Чего?
- Как знал, ехать не хотел!
Он ехать не хотел,
это я его уговорила.
Ему кот зеленый снился.
- Подождите, не вешайте.
Мужики сейчас его вытащат.
Ваня, помоги.
- Сваха, да не надо так убиваться.
Ему ведь там уже не поможешь.
- Нет, ничего не видно.
- Видно течением унесло.
- Там течение ого-го.
У меня один раз бочка потонула,
так ее на следующий день
под Хировкой видели.
Человек, конечно, дольше плыть будет.
- Да замолчи ты, балабол.
- Что ты мелешь?
- Принесет кто-нибудь веревку ли нет?
- Во.
- Мне, что ли? Я плаваю, как утюг.
А ладно!
Это мой грех, мне его вытаскивать.
Давай, вяжи.
- Ваня.
- Ты что?
(Галдят.)
- А давайте я достану. У меня
все-таки первый разряд по плаванию.
- Вот это правильно, вот это...
- Я вот сейчас запросто достану.
Спокойно. Вы только не волнуйтесь.
Давайте веревку.
- А ты что здесь делаешь?
- А что, что?
Что вы так на меня смотрите странно?
- Так мы это...
- Что "это"?
- Вот городские.
Даже утонуть нормально не может.
Поют: "Что стоишь, качаясь,
Тонкая рябина,
Головой склонилась,
До самого тына?
Головой склонилась..."
- Валентина Петровна, солнышко мое,
идите домой. Мы сами.
- Да нет. Что вы?
Это как-то не по-людски.
Мы поможем.
- Да? Ну спасибо.
- Ванька.
- Да?
- А как ты умеешь вот так все...
Как это ты разруливаешь?
- Разруливаю. Разруливаю.
- У тебя...
Ты знаешь, что скажу?
У тебя язык откуда надо растет.
- Язык?
- Висит язык.
- Подвешен.
- Подвешен, да.
- Ты, знаешь, мне нужны такие.
- Валя! Может,
его как-нибудь разбудить?
- Оля, даже не пытайся,
он сразу плакать начинает.
Хотя попробуй, может,
он хоть тебя узнает.
Ой, господи.
- Дмитрий Александрович,
вставайте, идите домой.
Дмитрий Александрович, это я.
Идите домой.
- Давай ко мне?
Ко мне давай, в ларек?
Менеджером давай?
- Кем?
- Продавцом.
- А. Это можно, можно продавцом.
- Давай?
- Можно. Это мне, знаешь, надо
очень серьезно подумать. Я согласен.
Давай наливай.
- Забрали кровиночку мою,
сыночка моего,
в город, измываться.
Андрюшка, плохо папке без тебя!
Ой!
- Валя, он меня узнал, но не идет.
- Вы такие смешные вещи рассказываете.
Пойду я, Алексей Алексеевич,
поздно уже.
- Во-первых, не поздно, а уже,
скорее, рано, Любовь Георгиевна.
- А что, водка кончилась, да?
- Нет, водка еще есть.
Валюха тоже есть.
- А пошли ко мне, у меня нет Валюхи.
- Мысль. Мысль.
Все, пошли. Пошли, давай.
Поднимайся, давай.
Куда ты опять без меня?
- Я вас провожу?
- Да зачем же?
Здесь же всего два шага.
- Преступность, Любовь Георгиевна,
не дремлет.
- Да, конечно.
- Ну, взял?
А хватит?
А-а.
- Тебе никогда не хватит,
но если что, мы пополним запасы.
- Да.
- Так, я не поняла,
а куда это вы лыжи навострили?
- Все, Валюха, ухожу.
- Куда?
- Из шоу-бизнеса в торговлю.
Мне вон олигарх Борисыч предложил
к нему на работу, менеджером.
- Кем?
- Продавцом.
- Да.
- Что, серьезно?
- А я что, похож
на несерьезного человека?
- Вот блестит, а.
- Так, а идете вы куда? Куда идете?
- Нам надо обсудить график работы.
- Вот.
- Пойдем.
- Пошли.
- А вернетесь когда?
- Сутки через трое.
- Через двое.
- Хорошо, договорились.
- Господи.
Иван поет:
- Шумел камыш, деревья гнулись,
А ночка темная была...
Валюха. Валюха!
Иван поет: - Одна возлюбленная пара
Всю ночь гуляла...
А почему двери открыты?
Кто на ночь будет двери запирать?
(Грохот, шум.)
Женщина: - Господи, что такое?
Что происходит?
Мужчина: - Да ты что делаешь?
- Где я?
Мужчина: - Что вы себе позволяете?
Женщина: - Господи, кто это?
- Кто-нибудь, люди!
- Извините!
Мужчина: - Ничего себе!
Уходите!
- Все, ухожу.
Извините, что помешал вам тут.
Спокойной ночи. Извините,
Дмитрий Александрович.
Извините, бес попутал! Обознался я.