В молодой семье Ковалевых ожидается пополнение – Маша на последнем
месяце беременности. И, как у любой семейной пары в этот период, между
молодыми супругами возникают неурядицы и намечается легкий кризис в
отношениях.
Все фразы и цитаты
Я с вами согласен, это правильно.
Валя: - Я сегодня всю ночь не спала!
Юра: - Вы зря так.
Валя: - Да вам этого не понять!
Мужчинам не понять!
- Потому что я, да, знаю, что...
- Доча!
- Маша! - Мама!
Иван: - Валюха, глянь, какой хомяк!
Щеки - во!
Как у Машки в детстве были, точно!
Ольга: - Глазки голубые, как у заи.
- Правильно! И главное -
взгляд осмысленный. Ученый будет!
- Сейчас! Нам своих ученых хватает!
Да, внучек?
- Пап, аккуратно, не надо.
- Да куда ты свои грабли?
Думает: "Это моя семья. Да, именно
так я их себе и представлял.
Раньше-то я их не видел,
а только слышал".
- Секунду! Я сказал, что будет пацан?
Видишь - пацан!
Потому что слово Будько - закон!
- Зато красивый, как девочка.
- Еще бы! Родился в такой-то день!
- Анатольич, у нас теперь повод будет!
А? Каждый год будет повод!
- А тебе лишь бы повод!
- Иван Степанович, это мысль хорошая,
между прочим.
Думает: "Я родился 8 марта.
Если вам кажется, что это не совсем
удачный день для рождения мальчика,
вы глубоко заблуждаетесь.
Когда вы узнаете, через что мне
пришлось пройти до этого,
то поймете: родиться в женский день
мог только настоящий мужчина".
(Звонок в дверь.)
- Да иду я, иду!
Да что ж так трезвонить-то?
Я ж беременная, а не глухая.
Открываю.
- Оп! А вот и мы.
- Привет, мое солнце.
Все, беги наверх.
У тебя что, ключей своих нет?
- Да нет, просто руки заняты.
- Руки заняты? Голова у тебя
занята неизвестно чем.
Точнее, известно кем!
Что это у тебя за женские голоса
в трубке в 8 часов вечера?
- Маша, какие голоса?
Это воспитательница Женькина в саду.
- Что ж ты тогда трубку бросил,
если это воспитательница?
- Ничего не бросал.
Просто батарейка садилась.
- Какая у тебя
сообразительная батарейка!
И садится ровно в тот момент, когда я
слышу женские голоса в трубке.
- Маша, ну не начинай, а?
- Я еще не начинала.
Бананы купил?
- Да.
- Зачем?
- Ты вчера просила купить бананы.
Истерику устроила.
- Так это было вчера!
Я тебе сегодня три раза сказала:
бананы не надо!
- Послушай, откуда я знаю,
что тебе захочется?
Вот я и таскаю все сразу!
- Тебя никто не заставляет!
- Уф...
- Ты мне еще тут повздыхай!
- Маша! Знаешь, надоело.
(Звучит музыка.)
(Звонит телефон.)
- Телефон.
Может быть, возьмешь трубку?
- Возьму. - Возьми-возьми!
- И возьму.
- Небось, воспитательница звонит, да?
- Что?
- Что?
- А я сейчас принципиально
брать трубку не буду.
Маша: - Какие мы принципиальные!
- Алло. Привет, бабушка Оля.
Папа сейчас не может подойти -
он с мамой ругается.
Наверное, у папы кто-то есть.
- Вот тут вот уже это все. Вот тут!
- Слушай, какие проблемы?
Иди гуляй! Иди гуляй!
Развод еще никто не отменял!
- Раз... развод?
- Да! - Очень смешно!
- Обхохочешься!
- Мама говорит, что будет развод.
Да я не знаю. Но папа говорит,
что это будет очень смешно.
Хорошо. Спокойной ночи.
(Звонит телефон.)
Алло. Привет, бабушка Валя.
(Звучит музыка.)
Мама не может подойти.
У них с папой развод.
Все, спокойной ночи.
- Она вечно чем-то недовольна.
Иметь такого мужа,
как Макс, - это счастье!
Умница, красавец, зарабатывает -
какой дом новый отгрохал!
- Да.
- Ну что да, что да?
Быстрее, не копайся.
Я все понимаю: Маша беременна.
Мы все были беременными - и ничего!
Я разве беременная
садилась тебе на голову?
- Нет, ну что ты.
- И что значит
"у него другая женщина"?
Во-первых, это надо доказать.
- Да.
- А во-вторых, знаешь, тоже:
9 месяцев без женщины - это...
- Да...
- Что "да"?
Что "да"?
- Нет, коть, я не в том смысле.
- А в каком?
- Я в смысле - ты права. Да.
- Неси чемоданы уже.
- Слоник мой маленький.
Ножка-то у нас опухла.
- Сам ты слоник.
У меня подъем высокий.
(Звонок в дверь.)
- Макс! Максик!
- Мама!
- Здравствуй. Ой, Машенька!
Доброе утро, красавица моя!
А мы вот проезжали мимо.
- А почему вы с вещами?
- Затеяли дома ремонт.
Ну, как всегда: обои, грязь, пыль.
И вот Юра... Юра?
- И я предложил
немного погостить у вас.
А чего?
- Если вы не против. Юра, заноси вещи.
- Ясно. Макс, мы опаздываем.
- А вы куда собрались?
- У нас женская консультация в 11.
- Макс, как там погода?
- Нормальная.
- Что нормальная?
Мне в пальто оставаться
или плащ надеть?
- Машенька, на улице плюс,
поэтому смело можешь надеть плащ.
- Ну тогда принеси мне плащ,
он наверху!
- Все, ребята. А внучка моя где?
- Вы что, оставляете ее одну?
Юра, за мной!
Шепотом: - Очень хорошо.
- Откуда я знал?
- Брось чемодан, вцепился,
как барахольщик. Женя!
- Мать моя женщина, вот это сюрприз!
Анатольич!
Выглядишь здоровым!
Как на самом деле?
Ольга Николаевна, давайте чмокну вас?
- Иван Степанович, очень рада
вас видеть, но чмокаться не буду.
- А чего?
- Ну потому что вы, извините, ню.
- Кто я? Ух ты!
Я ж не знал, что вы здесь! Валюха,
смотри, какие люди в Голливуде!
- Иди штаны надень, мачо!
Ольга Николаевна!
- Валентина Петровна!
- Здравствуйте, моя сватьюшка!
- Здравствуйте.
- Юрий Анатольевич!
Ну что, все молодеете?
- Ну так.
- Что, мясо начали кушать?
- Не дождетесь, Валентина Петровна.
А у вас что? Хлебозавод сгорел,
и вы в бессрочном отпуске?
- Да тьфу-тьфу-тьфу,
типун вам на язык.
Это Иван мой... тараканов поморил!
- Что? Кого я поморил?
- Тараканов!
- Да. Тараканов - да.
Морил-морил, чем-то таким сильным,
что аж глаза режет.
Уехали дня на два-три,
а то и на месяц, пока проветрится.
Химия! Вот так две бутылки...
- Ну хорош, хорош.
- Маша, а что ты в плаще?
Сейчас не май месяц.
- Максик, ну следить же надо за ней!
- Ну при чем здесь Максик?
Зачем же укутывать? Взмокнет
и потом простудится, не дай бог.
- Да где это она взмокнет?
Пять шагов до машины.
- Смотря какими шагами,
Валентина Петровна.
- Нет. Поезжай в пальто,
так потеплее будет. - Да.
О! Кто это?
- Ура! Ура!
Бабушки и дедушки приехали!
- Какая ты тяжелая, тебя не поднять!
Как баба Валя прямо!
- Дай мне! Какая легенькая!
Ты ничего не кушаешь?
- Иди ко мне, моя девочка, солнышко!
- Ну мы поехали. Макс, пальто.
Макс!
- А-а-а! Ну не получилось!
- О-о-о!
- Валентина Петровна, вам не кажется,
что мы собрались по одному поводу?
- Что, у вас тоже тараканы?
- Перестаньте.
Мы взрослые люди, все понимаем.
Семья рушится.
- Оп-ап! А-а-а!
- Не считается! Не считается!
- Валь, ты прекрасно понимаешь
и знаешь, как я отношусь к Машеньке.
Но тебе не кажется,
что в последнее время она...
как бы это сказать вот...
спекулирует своим нынешним положением?
- Ха-ха-ха! Опять промазал!
У вас там, в велосипедной секции,
вам хоть мячик показывают?
- Да сдаюсь. Мазила.
- Оля! Мы с тобой
были в этом положении.
- Были.
- Были. И в отличие от мужиков,
мы должны чувствовать, что это такое!
- Вот это я как раз не обговариваю.
По-моему, и Макс, слава богу,
прекрасно это понимает.
Но его тоже нужно понять.
Он вкалывает, он зарабатывает деньги,
а у меня создается впечатление,
что Маша совершенно этого не ценит.
- Что?
- Да! Да!
- Ха-ха!
- Бам! Опять не получилось!
- Как это она не ценит?
Вот это мне интересно.
У нее все приготовлено, все постирано,
все наглажено. Что еще надо, Оля? Что?
- Спокойствия и уюта. Чтобы человек,
если вкалывает с утра до вечера,
хоть ночь он мог провести
без нервотрепки.
- Ап! Анатольич, ты можешь
нормально бросить? По-мужски?
- Тю! Да кто ж ему,
бедному, нервы потрепал?
- По-моему, очень понятно кто.
- А-а-а!
- Это ты?
- Котя, ты в порядке?
- Это что за игры идиотские?
Что это? Грязным мячом еще!
Вы что, не могли в другие
какие-то игры поиграть?
- Женечка, ты видишь,
бабушке Оле не нравятся твои игры!
Бабушке Оле в ее возрасте уже надо
что-нибудь менее подвижное найти.
- Закроется этот фонтан, а?!
- А давайте играть в прятки?
- О! Точно! В прятки!
- Нет, все-таки странно. Ладно, мои,
твои-то что так неожиданно приехали?
- Маш, что странного?
Скоро второй ребенок родится.
- Что-то, когда первый рождался,
они не очень-то спешили.
- Ну не начинай.
Большая семья - это же здорово.
- Я еще не начинала. На, держи.
Надела пальто -
из-за тебя теперь вся спина мокрая.
- Из-за меня?
- Садись, землячок.
Ну и на какой вы неделе?
- На тридцать восьмой.
- О! Мы тоже на тридцать восьмой.
Ну и как? Нервы мужу портим?
- Не то слово.
В печенках уже сидим.
- Да, это знакомо.
Муж всегда виноват,
психи по любому поводу.
Знаешь, иногда такое желание
куда-нибудь...
Людочка! Ну что сказали?
- Ну что они могут сказать?
Все нормально, без патологий.
Не нервничать!
- Не нервничать.
Пожалуйста.
- Ну как с тобой можно не нервничать?
Пальто давай!
- Вот ручку сюда вот. Что ты кричишь?
Вот, осторожно.
Людочка! А я котлетки пожарил.
- Какие котлетки на девятом месяце?
- Ну семгу можно, уху.
- Раз, два, три, четыре,
пять, шесть, семь...
- Анатольич, что ты волындаешься?
Пошли!
- ...двенадцать, тринадцать,
четырнадцать, пятнадцать,
шестнадцать, семнадцать...
- Валентина Петровна, извините
за выражение, куда вы претесь?
Вы сюда не влезете!
- Зато вы, гляжу, всюду влезете,
куда надо и куда не надо.
И Максим у вас такой!
- Тук-тук! Я бабушку Олю застукала -
теперь ты будешь водить!
- Так ей и надо!
- Раз, два, три...
- Я чемпион мира по пряткам. У меня
Валюха ни одной заначки не нашла.
- Иван Степанович,
с этим делом большая беда.
- Сейчас бы хорошо здесь спрятаться,
но со шкаликом.
Так сказать, для согреву.
- Ох, вообще было бы неплохо.
- Вы застуканы - это раз.
Я все слышала - это два.
- Котя, это я так просто,
для поддержки разговора.
- И впредь я бы попросила таких
разговоров больше не поддерживать -
это три. Зая, за мной.
- Не дай бог.
Раз, два...
- Зая, сюда!
Знаете, ваша Маша - далеко не ангел.
С таким характером - я вообще
поражаюсь, как Максим это терпит!
- Ой-ой-ой!
- Да.
- Кто бы говорил о характере!
- Знаете, как говорится,
чья бы корова мычала.
- Вот что касается коровы,
это больше по вашей части.
- А, вот так, да?
- Вот так!
- Ага. Тогда вы застуканы.
- Вот так! Ха-ха!
- Пошли, Валюха.
- Котя, мы застуканы.
- Не мы, а ты.
- Один, два...
- Ольга Николаевна!
Так я не закончила.
Что я хочу сказать:
были бы вы немного попроще -
глядишь, Максим не вырос бы
таким эгоистом.
- Максим - эгоист? - А кто?
- Котя, я тебя нашел!
- Ты не видишь, мы разговариваем?
Ничего ты не нашел, закрой дверь.
Тогда ваша дочь, уж извините,
просто иждивенка.
- Ольга Николаевна, подождите,
а можно про иждивенцев поподробнее?
- Юрочка, иди сюда!
- Я извиняюсь, у меня накипело!
(Ругаются.)
- Подождите, я не понимаю, что такое?
- Ага!..
А это вы что сейчас сделали? Приехали?
А мы тут с Женькой
только-только во вкус вошли.
- Ясно.
А где Женька?
- Где Женька? Женя!
- А Женька это... Женька?
- Женя!
- Женька!
- Женечка?
Там ее нет, Вань. Женечка!
- Да здесь я!
Пока вы меня искали,
я уже успела два дела сделать:
победить и замерзнуть.
- Замерзла.
- Привет, мама, папа.
- Привет.
- Доча, ну что тебе
в консультации сказали? Кто будет?
- Валентина Петровна, вообще,
интересоваться полом ребенка
до его рождения -
не очень хорошая примета.
- А что там: примета, не примета!
Пацан будет - вон пузо какое.
- Ну что ты мелешь?
- А что?
Был бы у меня такой мамон -
я литров 10 пива за раз мог бы выпить.
Пацан будет - и к гадалке не ходи.
- Иван Степанович!
Я бы не делала поспешных выводов,
не опирающихся на здравый смысл.
Извините, мне надо выйти.
- Здравый смысл! Ха-ха!
Девка у них уже есть? Есть!
Значит будет пацан!
Вот тебе и здравый смысл, что?
- Ну ладно тебе, угомонись.
Я помню, ты тоже тогда трындел: у меня
будет сын, сын - а вон вышла доча.
- Доча, да. А характер мужской.
- Папа!
- А между прочим,
согласно последней статистике,
среди детей,
рожденных в семье вторыми,
девочки составляют
больше 70-ти процентов.
- Нет, статистика -
вещь хорошая, конечно,
но меня еще мое чутье ни разу
не подвело. Давай за прибавление.
- Все, хорош.
- Да ладно.
- На боковую пора. Разошелся тут!
- Ой, слушай,
мы же в одной из спален
комнату для малыша оборудуем.
Рабочие завтра должны приехать, Макс.
Начнут там все сверлить, дрелить.
- Да на хрена нужны эти рабочие?
Что, у нас самих рук нету? Мы такой
ремонт забабахаем! Да, Анатольич?
- А почему нет?
- О!
- Давайте, действительно, забабахаем.
- Извините.
Юрий Анатольевич, что еще
ты собираешься забабахать?
Юра?
- Да нет, мам. Проблема не в этом.
Просто гостевая спальня
у нас только одна.
- Ну и что? И семья у нас тоже одна.
Да? Ничего, как-нибудь перекантуемся!
Да, сваты?
Только если вы не храпите,
потому что я сам не храплю
и другим не даю.
- О! Анатольич! Давай теперь
ты голеностопом поработай.
- Юрию Анатольевичу противопоказано,
у него давление.
- Ну отлично. Пусть своим давлением
с матрасом поделится.
Валюха, ты глянь, мне это нравится:
пока я им брачное ложе накачивал,
они наше койко-место заняли.
- Я что-то не поняла?
- Так, давайте скандалить не будем?
Смотрите, какой у вас замечательный
комфортабельный матрас.
Ложитесь, спите.
- А что вы на этом комфортабельном
матрасе не спите, я не поняла?
- Потому что у Юрия Анатольевича
остеохондроз,
ему нужна ровная поверхность.
- А!
- Вот я предлагаю: сегодня
вы спите на матрасе, а завтра - мы.
- А чего это мы сегодня?
- Так вы уже надули.
Ну спите!
- Мне нравится! Я сейчас сдую!
- Господи, что нам, жребий кидать,
монетку, кому лежать на кровати?
- А я о чем? Главное,
чтоб по-честному. Давайте!
- Юра!
- Так.
Внимание. Чур я орел.
- Да я знаю.
- Спокойной ночи.
- Ну ладно. Валя, Валюха, Валюха.
Монета, видать, погнутая.
Ну ладно, ничего.
Ничего! У нас остеохондрозов нема,
мы такую гадость не коллекционируем.
Да-да-да. А на... Ага.
Ничего, мы молодые,
мы и на матрасе поваляемся.
- Да давай уже ложись спать, орел.
- А пенсионеры и старики
пускай в кроватке лежат.
(Слышен громкий храп.)
(Щелкает пальцами.)
(Цокает языком.)
(Храпит.)
(Свистит.)
(Громкий звук дрели.)
- Ешкин кот, да сколько же можно-то?
- Максик, а что так нервничаем?
- Я четвертый раз уже захожу
и все время целуюсь с дверью.
- Максик, привыкай.
Большая семья - это же здорово, а?
А что?
- Маш, было бы здорово, если бы твои
не сверлили с утра по мозгам
и не занимали весь день туалет.
- Максик, мои сверлят для нас.
И не факт, что там мои,
как ты выразился.
- Маша, мои в это время еще спят.
- Да? - Да.
- О, я извиняюсь. Доброе утро.
- Как спалось, Юрий Анатольевич?
- Спасибо, хорошо.
- Опять ты за свое. Ну что это?
- Успею, успею!
Все! Ты там это, иди погуляй.
Я тут надолго.
- Еще раз - вдох! Еще раз - выдох, да?
Вдох! Женечка, подтяни рейтузики.
Хорошо, умничка. И - выдох.
Еще раз - вдох! Еще раз - выдох!
Теперь обратили внимание на лобик.
Пальчиками потрогали, разгладили.
Теперь принимаем удобную для нас позу.
Юра!
- Коть, удобная для нас поза.
- Я сказала, примем удобную
для нас позу в позе лотоса.
- А!
- Развяжи ноги! Не позорься!
Следующее упражнение.
Упражнение для укрепления
мышц позвоночника.
Левая наверху, правой ручкой
держимся за противоположную ножку,
за пальчики, можно за пяточку...
В общем, смотрим на меня и повторяем.
К правой - раз!
- А вы уверены, что на моем сроке
эта гимнастика необходима?
- Машенька, в твоем положении
эта гимнастика обязательна
для тебя ежедневно.
- Бабушка! А мне зачем ее делать?
Я же не беременная!
- Вот дедушка Юра тоже не беременный,
а смотри, с каким удовольствием...
Юра, с удовольствием!
Хорошо.
- Маша, ты мои джинсы не видела?
- Где бросил, там и ищи.
- А что ж вы раньше не сказали,
что гимнастикой в зале
заниматься будете?
- Вы хотели присоединиться?
- Да не дай боже!
Просто я тогда полы бы зря не мыла.
- Валентина Петровна, идите уже
мойте посуду с удовольствием.
Когда перейдем к упражнениям
для похудания,
мы вас всенепременнейше позовем.
- Да куда там. Занимайтесь.
- Маш, ну правда,
ты мои джинсы не видела?
- Максик, я не знаю!
- Валентина Петровна,
мои джинсы не видели?
- Это синие такие, в дырках?
- Да.
- Да вот они!
Вон! Я вчера полвечера
с ними намучилась.
И как ты умудрился их
так замуздыкать, Максик? На, держи.
- Ой.
Спасибо вам, Валентина Петровна!
- Да не за что.
- Большое человеческое спасибо!
- А что такое?
Эх, ничего не поняла я.
Спасибо, пожалуйста человеческое...
Ничего не поняла.
- Так, группа энтузиастов,
команды "отбой" не было -
продолжаем. Вдох!
- Максик! Ты ж меня прости,
дуру старую, за брюки.
Я ж и подумать не могла,
что приличные люди
сейчас в таком ходят.
- Ну ничего страшного,
Валентина Петровна.
Теперь у меня джинсы хендмейд.
- Какой хенд?
- Хенд - рука, по-английски.
Ручная работа.
- А! Да.
- Что-то еще, Валентина Петровна?
- Нет-нет, ничего особенного.
Вот стою зятем своим любуюсь.
Молодец ты, Максик, умница!
Жена дома, а ты на базар
за продуктами собираешься. Молодец!
- Нет, ну а что тут такого? Нормально.
- Да нет-нет-нет!
Вот не скажи. Молодец ты! Если бы ты
еще со своей работы пораньше приходил,
цены бы тебе не было, Максик!
- Я бы рад, Валентина Петровна,
но с моей работой -
никак не получается.
- Да что там это у тебя за работа?
Это Ванька мой целый день за баранкой,
слесаря, шахтеры - вот они пашут.
А за компьютером сидеть,
по кнопкам тюкать,
это ж много мозгов не надо, Максик.
- Я, к вашему сведению,
на компьютере вот на этот дом натюкал.
- Да я и говорю - молодец! Целый день
сидишь, голых баб разглядываешь,
а денежки капают.
- Каких голых баб, Валентина Петровна?
- Ой, да ладно! Что я, не видела? Прям
у тебя на ноутбуке стоит фотография.
Хоть бы Маши постыдился.
- На ноутбуке у меня стоит фотография
Анджелины Джоли, матери шестерых
детей, жены Бреда Питта, посла ООН!
И между прочим, эту фотографию
мне Маша поставила.
- Да ты что? Маша сама?
Ой! Да значит я пошутила!
Это я так шучу! Не обижайся, Максик.
- Да ничего страшного, мама...
Оля: - И еще, Машенька: женщина
всегда должна выглядеть на все сто.
И губки подкрашены,
глазки подведены - всегда.
И дома, и возле дома,
и особенно когда беременна.
- Ольга Николаевна,
ну для кого мне краситься-то?
- Как для кого?
Машенька, ну не пугай меня.
Для Максима. Я когда была беременная,
без макияжа мусор не выносила.
И еще находила при этом время
Юрию Анатольевичу и обед приготовить,
и рубашки выгладить.
- Максим уже на что-то пожаловался?
- Нет. Нет. Ну что ты, нет.
Это же Максим, это же кремень.
Но материнские глаза-то все видят.
Он домой какой приходит?
Уставший, на нервах весь. Его надо
окружить вниманием, заботой, красотой.
Машенька, красоты много не бывает.
- Ольга Николаевна,
а он меня и такую любит.
- Ну, любит. Конечно, любит.
Ну, любит, да. Это же Максим.
А знаешь, как это в семьях бывает?
Сегодня жена не накрасилась,
завтра прическу забыла сделать,
а послезавтра уже сама знаешь,
во что это выливается.
- Ольга Николаевна, вы меня извините,
но вот не первый же день
живем с Максимом вместе.
Вот как-нибудь
сами разберемся, хорошо?
Ой, что-то мне холодно стало.
Извините. - А... Да.
Вот паршивка, а!
Вся в мать.
- Ой, господи! Доча!
- Чего?
- Да ты шо! Тяжесть такая, ты шо!
Придумала!
Вот это он должен все таскать.
- Да ладно, мама.
- Шо - ладно? Распустила ты
своего Максима, вот шо.
- В смысле - распустила?
- Зая, я прошу тебя, поговори
с Максимом как мужчина с мужчиной.
- Так.
Я готов. А о чем?
- Ты что, не видишь?
Ты не понимаешь? Нужно спасать семью.
- Максим все-таки
взрослый человек - может,
не следует влезать в личную жизнь?
- Если бы я однажды не влезла
в твою личную жизнь, ты до сих пор
маялся бы младшим лаборантом.
Иди, я тебя умоляю, иди!
- Вон, отец с утра сегодня
стенку как проклятый долбит -
он хоть бы раз пришел:
"Может, что помочь вам надо?"
- Мам!
- Что - мам?
- Сынок! Ты смотри, нагрузился как!
- Да, пап.
- Как ты вообще?
- Вообще, нормально.
- Понимаешь, я хотел тебе
кое-что сказать.
Понимаешь, тут такое дело... Я давно
хотел с тобой как-то поговорить.
- Господи! Ну кто так разговаривает
с сыном? Максимушка...
- Ладно - мы. Мы ему чужие люди.
Но он же и к тебе так относится.
- Валюха! Что-то я тебя 15 секунд
не слышал, мне прямо страшно стало.
А что вы тут притихли,
как курцы за школой?
- Мы не так часто влезаем
в твою личную жизнь.
- Извини, конечно.
- Юра, что ты стоишь?
Возьми пакет и неси на кухню. Юра!
- Извиняюсь, я же не специально.
- Не хватало, чтобы ты специально.
Что ты стоишь? Давай собирай все!
Максимушка...
- Чем вот это языком молоть,
ты бы лучше с дочей о жизни поговорил!
- А чего?
- "А чего"! Машке вот-вот рожать,
а Максима днями дома не бывает.
- Это не страшно.
Главное, чтобы ночью был.
- Исчезни!
- Папа хотело сказать, что мужчина
должен быть главным в семье,
что его слово должно быть законом.
Юра, что ты делаешь?
Ты пинаешь апельсины!
- Котя! Видишь как. Извини.
- ...твердым! Иначе жена
просто сядет тебе на шею.
- Перестань, перестань.
Никто на шею мне не сядет.
- Нет, я, конечно, понимаю,
что это, может быть, не мое дело,
но я мать, я все вижу. Юра, я все
вижу! Ты сейчас раздавишь банан. Юра!
- Приехал! Ты шо вот это,
гоготать сюда приехал?
- Да ладно тебе, Валюха, перестань.
Но ты мать слушай,
она плохого не посоветует,
она в этом толк знает.
- Ты почему молчишь?
Ну-ка иди сюда. Это твой сын,
скажи ему хоть что-нибудь.
- Максим, мужчина - это глава семьи.
- Это все?
- Да.
- Папа прав.
Юра, ты все собрал?
- Да, котя.
- Иди сюда.
- Угу.
- Быстрее, быстрее. Отдай пакет.
- У Максима просто новая должность,
много работы, вот и все.
- Угу. Вот это ж я и боюсь,
чтобы на этой новой работе
у него новая баба не появилась.
- Ну вот это уже слишком.
- Значит, в чем-то надо проявить
жесткость, в чем-то характер.
- Мама права.
- Мам, у нас в отношениях с Машей
все в порядке. А то, что она иногда
нервничает - это период такой.
Ты должна это понимать.
Дай поцелую. Все.
- Молодец! Осторожно.
- Ага.
- Я тебе говорил -
взрослый человек, котя.
- Ну шо?
- Ну ты, Валюха, вообще.
Как ляпнешь - хоть стой, хоть падай.
Бе-бе-бе! Гюрза прямо.
- Да я ж не про то! Доча!
- Юра, объясни мне.
- Да?
- Почему в нашей семье все серьезные
мужские разговоры постоянно ложатся
на хрупкие женские плечи?
- Котя, котя...
- Ничего не говори! Просто молчи.
- Сейчас волосы высушим
и спатки пойдем, да?
- Нет, я еще себе маникюр буду делать.
- А ты знаешь, что маникюр
маленьким девочкам еще рановато?
- Нет. Бабушка Оля сказала,
что женщина за собой должна
следить в любом возрасте.
- А, бабушка Оля сказала...
Ну да, конечно.
Она же у нас все знает -
и как питаться, и как одеваться.
Она ведь у нас самая продвинутая, да?
И самая красивая!
- Бабушка Оля говорит,
что самая красивая у нас ты.
- Да?
- Да. Только прическу поменять надо.
- Ну да, конечно. Бабушке Оле виднее,
она ведь у нас законодатель мод.
- Голые девочки есть?
- Ку-ку!
- А вот и папа пожаловали!
- Мой маленький мокренький кашалотик!
- Это не кашалотик! Это я!
- Женьку донесешь до кровати,
уложишь спать? Если тебя это,
конечно, не утомит.
- А почему это меня должно утомить?
- Ну как же? У нас так много работы -
прямо с ног валимся.
- Понятно.
- До кровати донесешь?
- Мама у нас не в настроении.
Ну что, кашалотик, пойдем баиньки?
- Папа, ты мне сказку почитаешь?
- Почитаю. Только маленькой
девочке - маленькую сказочку. Хорошо?
- Нет. Баба Валя сказала, отец должен
больше времени проводить с ребенком.
- У нас теперь бабушка Валя
в доме хозяин?
- Да.
- Понятно.
(Звуки накачиваемого матраса.)
- М-да... Видишь, Анатольич,
жизнь все-таки штука справедливая.
Вчера ты пузо под одеялом грел,
а сегодня сам насосом работаешь.
- Напрасно вы, Иван Степанович,
думаете, что можете задеть меня
своими словами. Я ведь и дома
частенько на полу сплю.
Это даже полезно для мышц спины.
- Ага, давай, рассказывай.
Ты на полу спишь, потому что тебя
твоя в постель не пускает.
Да, Ольга Николаевна?
- Вы, знаток семейной психологии,
отвернулись бы
и уже дали бы нам, простым смертным,
как-нибудь приготовиться ко сну.
- Да готовьтесь. Кто вам мешает?
- Коть, может, хватит?
- Хватит.
- Ой!
- Да не смотрю я, не смотрю.
Что отец, что сын. Подумаешь,
цацы какие - не глянь прям на них!
- Я смотрю, беспардонность -
это у вас семейное.
Что в поселке у себя там
коммуной живете,
что из этого дома
решили коммуналку устроить.
- А вам не мешало бы
пожить в коммуналке.
Глядишь, научились бы
с людьми по-людски жить
и сына своего по-человечески
воспитали бы.
- Между прочим, мы своего сына
воспитали очень хорошо.
- А вот вы своей дочери могли бы
привить хотя бы элементарные
понятия женственности.
Хотя какие там понятия!..
- Шо?!
- Что слышали.
- Сладких снов!
(Раздается храп.)
- Иван Степанович.
Иван Степанович!
- А?
- У меня просьба от нашего небольшого
коллектива, просто мольба:
вы не могли бы, пока мы не уснем,
пройтись куда-нибудь?
Я другой ночи такой
просто не переживу.
- Глянь! А нам ничего не мешает,
да, Валюха?
- Нет, Вань, правда,
пойди погуляй часок.
- Да ты что, Валюха?
- Что-что. Хватит трындеть, иди!
Быстрее уйдешь -
быстрее придешь. Давай.
- Нашли козла отпущения.
Что я вам, привидение,
что ли, по дому ходить?
Тоже мне, Каспера нашли, блин.
Где она? А! Вот она.
Крик хором: - Рано!
- Ну дай бог вам здоровьичка.
(Храпит.)
- Мам, тесто прилипает.
- Доча, ты забыла, что ли?
Мучки вот так... Раз-раз, и все.
- Да густо будет.
- Машуля, ты мою синюю рубашку
не видела?
- Нет.
- Это в полосочку такая?
Так она в машинке,
я ее сегодня утром постирала.
- Как - постирали?
- Как-как, молча.
- Вот, "как-как, молча"!
- Да.
- Маша.
- А что это?
- Это мое водительское удостоверение.
Было.
- Так где оно такое было,
шо такое стало?
- В синенькой рубашке... было.
- Тю! А я знала, что ли?
Я же ничего не знала!
Я у чужих мужей по карманам не лазаю!
- Нет, ну нормальный человек?
- Макс, мама же хотела как лучше.
- Да, у нее это получилось.
Я как с такими правами
на работу поеду? Я не понимаю.
- Ну, поработаешь дома.
- Поработаешь тут.
- Ну Макс. Ну...
- Ладно, беру работу на дом.
- Ну все.
- Ура-ура! Папа взял работу на дом!
- Так, я не поняла,
почему ты еще не в садике.
- А у меня сегодня отпуск.
- Что у тебя?
- Это я ей разрешила.
Сейчас в садах инфекция,
дети болеют, ослабленные.
Пусть побудет дома немножко.
- Я, конечно, не против,
но, Ольга Николаевна, можно было
как-то и меня в известность поставить,
я же все-таки мать.
Нет, вообще, нормальный человек, а?
- Нет, Маша, мама хотела как лучше.
- У нее получилось.
- Вот так, Женек, и получается:
кто-то пашет, а кто-то пляшет.
Раствор! Хорошо!
- Иван!
Иван!
- А?
- Да выключи ты пока свою тарахтелку.
- А шо?
- "Шо"! Выключи,
мне поговорить с тобой надо!
- Женек, иди пока перекури,
я с другой тарахтелкой поговорю.
- Дедушка, а я же не курю.
- Ой, забыл! Иди ручки помой.
Ну?
- Шо "ну"?
Видишь, Максим какой заведенный?
Машка поэтому нервничает.
- Ну?
- Да что ты разнукался?
Давай бросай свою работу,
поедем в магазин съездим.
- А зачем в магазин?
У меня все в машине есть.
- У тебя шо, в машине
детская кроватка имеется?
Вот я и говорю: поехали купим
что-нибудь для ребенка -
детям настроение поднимем.
Тут же все равно, кроме нас,
никто этим заниматься не будет. Давай!
- Валюха, вот у тебя голова!
- А ты думал!
- Туда б мозги - тебе цены б не было!
- Вот где ты лазишь?
Я уже взопрела, жду тебя.
- А ты уже здесь! А то я думаю -
шо так амортизаторы просели?
- Что ты мелешь? Мне пристегиваться?
- Не надо: объема ремня не хватит.
- Хватит! А куда ноги деть?
Ноги куда деть? Ой, господи...
- Иван Степанович,
а что же вы даже не попрощаетесь?
То есть стеночку расковыряли -
и тихонечко домой, да?
- Нет, мы в город, туда и обратно.
Вы ж нам гвоздей с цементом
не подкинете, правильно?
- Нет.
- А вы куда намылились?
- Иван Степанович, а мы с котей...
- Юра!
Мы решили съездить за продуктами:
молочка купить, сметанки.
- Ну да, чтоб зая не голодала!
Ладно, вон ноги, ноги убери,
а то я завожусь.
- Эх! Ну, выходи.
- Шо "выходи"? У тебя дверь заело!
- Не надо, ничего не трогай.
- Я не трогаю. Давай открывай!
- Надо нежно, нежно так - раз, и все.
- Давай руку!
- Руку ей еще...
Мне это нравится! Вообще!
Холуи закончились
с выстрелом "Авроры".
- Валентина Петровна, Иван Степанович,
я, конечно, понимаю,
что у вас там в деревне всего
один магазин, в котором продается все,
от конфет до батона. Но это город,
и в "Детском мире" гвоздей не продают.
- Да шо вы говорите? Ну да, здесь же
все заставлено молоком со сметаной.
Да, Ольга Николаевна?
- Да!
- Аккуратно, аккуратно.
- Котя, котя, ну я же...
- Тсс!
- Мама, зачем вы купили? Примета
плохая - до рождения ребенка покупать.
- Доча, мы когда тебе колготы
покупали, тебя даже в планах не было.
Ничего, родилась -
без жабров, без плавников.
- Вот-вот! А в коляске твоей
до тебя три человека катались,
а после тебя вообще незнамо сколько!
- Да Михалыч до сих пор каждый год
рассаду на базар в ней возит!
- Папа!
- За мной.
- Да что ты трясешь?
Плохая примета, если без дитяти.
- Правильно, Машенька. Ребенку
нужно покупать все самое лучшее,
а не брать коляску с расчетом на то,
чтобы потом в ней рассаду возить.
Входи гордо, зая. Вот! Все для внучки
от лучших производителей.
- Доча! Доча!
- Что такое?
- Вот то такое!
- Это благодарность, да?
Нет, хорошее воспитание,
ничего не скажешь.
- Ха! А вы б еще пацану бигудей
с помадой купили, а потом ждали
благодарностей от родителей. Я пойду,
мне надо свои дела доделывать.
- Даже если, гипотетически,
родится мальчик...
- Да типун вам на язык!
Нормально он родится!
- Я имею в виду,
предположительно родится мальчик,
то вот за подарки можно было
все-таки и поблагодарить,
ну я так думаю. Правильно, котя?
- Тем более они прилично стоят.
- Ну, это уже другой разговор.
- А вот ценнички, между прочим,
можно было и посрывать.
- Я смотрю, вы только этим занимались,
чтобы никто ваших копеечных цен
не увидел. - Что?!
(Громкий звук дрели.)
- А-а-а!
- Вань! Может, хватит?
- Чего хватит?
Мне одна дырочка осталась
возле розетки, я сейчас все сделаю.
- Сделает он! Он сейчас сделает.
(Звук дрели.)
Максим: - Да е-мое, я ж не сохранился!
Иван: - Что ты там, Макс, выдумываешь?
Молодой парень,
нормально еще сохранился.
- Спасибо, Иван Степанович.
- А шо?
- А нишо. Работу трех недель
одним щелчком угробили.
- Да ладно тебе! Я ее - вжик! -
а она как шандарахнула!
Да ничего, я сейчас пробки поменяю,
и все будет.
- Ничего уже не будет.
- Что психовать-то? Все будет.
Не шандарахнуться бы сейчас.
- Что ты орешь, а?
- А ничего! Думаю, дай поору,
а то что-то тихо в доме стало!
- Знаешь что? Ты по голове себе
лучше постучи - звука больше будет!
- Это уже не дом,
это дурдом какой-то!
- Знаешь что? Вот езжай
к себе на работу - там и ори!
- Я бы поехал к себе на работу,
если бы твоя мама
тест-драйв моим правам не устроила!
- Шо, шо я сделала?
- Глупость вы сделали,
Валентина Петровна, большую глупость.
Это еще Максимчик
про джинсы не вспомнил.
Максим: - Или вспомни, как джинсы
за 500 долларов превратились
в штанишки штопаные из секонд-хенда!
- А то лучше в рванье ходить, да?
- А это потому, что моя мама не сидит
целыми днями на диване и на диете,
а что-то по дому делает!
- Вот правильно, доча!
И готовлю, и убираю как проклятая!
- А я потом как проклятая
убираю то, что вы приготовили.
- Зато моя мама не врывается
в ванну без стука, потому что она
интеллигентный человек!
- Максимчик прав.
- Нет! Она не врывается,
потому что ей некогда! Она же только
и делает, что ходит за мной и нудит:
Максимчик то, Максимчик это.
Или начитается своих журналов,
а потом на мне испытания проводит.
"Этот салатик - он полезен!
Гимнастика, понимаешь,
нам необходима!"
- Вот-вот, доча! Наша Женька
без ваших этих гимнастиков родилась
и без салатика! Тьфу!
- Маша! Потому что мама заботится
о тебе, о твоем здоровье!..
- Просто иззаботилась вся!
- ...о здоровье будущего ребенка!
- А не о том, как бы нажарить
побольше котлет и сожрать их сразу!
- Знаешь что! От этой заботы...
- Доча, правильно.
- ...на нервах и я, и мое здоровье,
и наш будущий ребенок!
- Я смотрю, проблемы с нервами -
это у вас семейное.
- А у вас - с головой!
- Значится так, дорогие мои:
сейчас тихо все поднимаемся за мной.
Я прошу прощения.
Я, конечно, не умею так красиво
говорить, как Ольга Николаевна,
и так красноречиво молчать,
как Юрий Анатольевич,
но тем не менее, я беру слово,
потому что, по ходу, из-за меня
вся эта катавасия произошла.
Я был неправ, когда влез
со своим ремонтом в чужой монастырь.
- Мне радостно,
что до вас наконец дошло это.
- Жалко, что до вас никак не дошло,
что мы опять наступаем
на одни и те же грабли.
Каждый тянет дитя на себя -
и Валюха, и вы, -
и тем самым разрываем семью.
- Иван Степанович...
- Анатольич, к тебе претензий нет!
У нас теперь есть только два выхода:
либо мы сегодня же собираем манатки
и разъезжаемся по домам,
либо мы вместе, сообща,
заново одной бригадой
пытаемся построить то, что наломали.
- Абсолютно с вами согласен,
Иван Степанович.
- Я не против.
- Ваня, ты же знаешь,
я на все готова,
только чтобы детям было хорошо.
- Ставлю этот вопрос на голосование.
Кто за? Кто против?
Воздержавшиеся?
Все, принято единогласно.
Не расходимся.
- Ты куда?
- Ты что, Валюха?
Да на саммитах и после саммитов
на высшем уровне всегда банкеты.
Ты хочешь, чтоб мы
такое дело и не обмыли?
Подожди, я сейчас. У меня припрятано.
- Ну ты малахольный!
- У меня тоже родилась
одна идея. Сейчас.
Валечка, раз мы теперь
с вами в одной упряжке...
- Котя!
- Такое у меня сегодня настроение.
- Ну как-то вот...
Я смотрю, вы тоже не с пустыми руками!
- Иван Степанович!
Все для фронта! Все для победы!
Ольга: - Дорогие наши, Маша...
- Хе-хе! Папарацци!
- Дорогие наши дети, Маша и Максим,
мы, ну как бы... мы значит, наши...
Дорогие наши дети...
Юра, меня сейчас не надо снимать.
Юра, будешь снимать, когда я скажу.
- Иван!
Иван: - Шо?
Ольга: - Мы рады...
- Что ты вот это роешь?
Ты что, нефть ищешь? Нефть ищет!
- Ты у себя на кухне
будешь командовать.
Ты лейку принесла?
- А! Лейку, лейку забыла.
- Вот рохля, а? Ольга Николаевна,
а вы помните, что вы начинаете, да?
- Я вас сейчас покусаю,
если вы меня собьете!
Валя: - Идут!
- Он сбил меня.
- Дорогие наши дети!
Машенька, Максим...
Юра, меня сейчас надо снимать,
я сейчас говорю.
Мы, собственно говоря, и вы стоите
на пороге знаменательнейшего события.
- Ольга Николаевна, можно помедленнее,
я записываю.
- Да помолчи ты. Ну и хрен!
- Поэтому мы, ваши родители, мы...
решили запечатлеть...
Юра, ну что ты мне прямо
в ноздри залезаешь-то?
Запечатлеть это событие
не только зрительно,
но и, так сказать, символично.
Поэтому вот.
Не надо меня сейчас снимать,
вот это надо сейчас снимать.
Юра! Господи. Вот.
- Это что такое?
- А мы когда с Валюхой ребенка ждали,
я решил дерево посадить. Я же думал,
сын родится, а родилась Машка.
Ну думаю, ладно. Выкапывать, что ли?
- Красавица наша.
Зато теперь какая красавица березка
стоит, а? Каждую зиму нам душу греет.
А ты, Макс, смотри:
дом построил? Построил.
Сейчас вот-вот сын родится...
- Иван Степанович, прямо сразу сын?
- Сын! Сын! Анатольич,
не порти мне историю!
Так вот, смотри, лопата есть, ямка
есть, дерево есть - давай прикапывай.
А лет через десять, может,
и целая аллея будет, а?
Исполняют туш: - Там-там-там
там-тарарам-татата,
там-тарарам-татата,
та, та, та, та-та-та!
- А теперь для истории
давайте все кучнее встанем.
- Сюда?
- Давай.
Опа! - Что ты?
- Папа!
- Иди сюда, малахольный.
- Куда смотреть? Куда смотреть?
- Приготовились.
- Да я здесь.
- Алло, садовники!
Я, конечно, извиняюсь,
но вы не сильно обнаглели, а? Да, нет?
- Здравствуйте.
- Здрасте.
- Дмитрий Михайлович, а что случилось?
- Это вы у меня спрашиваете, да?
- Это я, наверное,
у вас саженец выкопал,
а у себя сажаю. Да, нет?
- Папа...
- Ты что, старый хрыч,
совсем из ума выжил?
- Я... А я откуда знал, что это его?
Я ночью покурить вышел,
мне мысль пришла про дерево,
я и выкопал что увидел.
- Ха, офигеть!
Это мне, значит, наверное,
еще и повезло, да?
А если бы тебе мысль
про машину пришла,
ты что, теперь бы на моем лексусе
катался, так, что ли? Да, нет?
- Да нет, мужик, я же тебе говорю,
ночь была, я же не видел ничего.
Да ладно, я сейчас в лесок сбегаю,
какой-нибудь тебе дубок притараню.
Да ладно, делов-то.
Валюха, не начинай.
- Я не начинала еще.
Извините, извините.
Он у нас немножко того - контуженный.
- Чего?
- Да ничего. В детстве с моста упал,
и когда летел,
об перила головой шибанулся.
Он сейчас обратно вам все посадит.
- Ну ладно, пускай только выкопает.
Я сам посажу.
И в следующий раз придерживайте
своего шибанутого.
Понятно? Да, нет? Надеюсь.
- Обещаю.
- Спасибо. А хороший у вас сосед.
- Да иди ты!
- Да ты что, Валюха!..
- Я тебя прошу, пожалуйста,
ну не надо, Валечка, ну не надо.
Иван Степанович хотел как лучше.
Но... как вот...
как всегда получилось.
Ну ошибся он, бывает.
- Да, ну ладно. Ничего-ничего-ничего.
Иди-иди, мы с тобой потом
поговорим, гробокопатель!
Все-все, ничего-ничего,
Ольга Николаевна.
- Ну ладно тебе, Валюх.
- Да иди ты!
Шепотом: - Спасибо, Ольга Николаевна.
- Не за что.
Кстати, это знак - будет девочка.
- Так я выкапываю, да?
- Юра.
- Ага.
- Прости, родная. Что делать-то...
- Ты понимаешь, я с той березы
в 15 лет чуть не навернулась так,
что ногу себе чуть не сломала.
- Ну? И что вы застыли, как неродные?
Давайте к столу. Видите,
у нас тут праздник живота.
- Да хватит ляпать! Да нет, это мы
приглашаем к завтраку, Машенька,
без всяких намеков.
Да, Женечка?
- Жужа, когда у тебя будет в животике
маленький Жуж, тогда мы и тебе
будем праздник устраивать.
- Да не дай бог, чтобы такое чудовище
еще размножалось.
- Валентина Петровна, котлетки -
просто вершина кулинарного искусства.
- Нет, ну это не мое, это вот
Ольга Николаевна стряпала.
- Мама, ты - и котлетки?
- А что? Здоровое питание
должно быть разнообразным.
- О! Звучит как тост.
- Да тебе что ни ляпни,
у тебя все звучит как тост.
Давай наливай.
- Анатольич?
- Котенька? Хорош, спасибо.
- Ничего вкуснее в своей жизни не ел.
- Мне приятно.
- Уплетаешь так, как будто ты вообще
ничего в своей жизни не ел.
- Нет, правда, котлетки пять баллов!
Теперь каждые выходные мы будем
приезжать к тебе на котлетки.
- А то ж дома его никто не кормит.
- Ой, ладно, я же пошутил.
- Мне такие шутки не нравятся.
- А что я такого сказал?
- Что сказал, то и сказал.
И не надо из меня дуру делать, ладно?
- Никто из тебя дуру не делает.
- Уже сделана, да?
- Нет, Машенька, ну что ты, правда?
Мы тут по-семейному пошутили
и сами похохотали,
а ты прямо в позу вот встала.
- Все, ладно, мам.
Все нормально. Проехали.
- Нет, не проехали.
Давай еще к чему-нибудь придеремся.
- Надо будет - придеремся.
- Позавтракали.
- Макс!
- Макс!
- Юра.
- Тебе что, вожжа под хвост попала?
- Все нормально, папа.
- Вот это ты называешь нормально, да?
А ну в глаза мне смотри!
- Валя.
- Что - Валя?!
- Мама.
Ой.
- Что "ой"?
- Кажется, началось.
- О! За "началось". Анатольич.
- Как? Ужа началось?
- Мама.
- Давай, доченька, что ж это...
Давай дыши! - Мама...
- Женька, сидеть! Маша, не бредь!
- Что ты сидишь?
- А что делать?
- Иди Женьку одевай, а я харчи соберу.
- Бери Жужу. Макс, что ты как здрасте?
Выгоняй машину! Или что,
мы здесь рожать будем, что ли?
- Да-да, там прогрей хорошенько,
чтоб Машеньку не застудило.
Доча, дыши спокойно, мама рядом!
- Макс, только не волнуйся. С богом.
- А! Котлеты забыла!
- Валентина Петровна, какие котлеты?
- Да не Машке, врачей угостить. Во.
- Котя, вот.
- Да. Что это?
- Ну, чемодан собрал я.
- Котя, что ты принес?
Чемоданчик роженицы! Иди.
Одевайся, я сама.
- Котлеты! Все. Ай! Забыла!
Что-то я забыла.
- Дедушка, я Жужу забыла.
- Сейчас принесу.
- Да и переоденься заодно,
малахольный.
- А я что делаю?
- Женечка, постереги сумочки,
баба Валя оденется.
- Боже мой, дите стоит, сирота.
Моя лапушка.
Ох! Документы! Покарауль. Документы!
- Котя, документы у меня.
Женечка, не потеряй, держи,
я за бабушкой Олей. Котя! Котя!
- Вот она! Вот. На. Держи свою Жужу.
Ха-ха, все, мы готовы!
- Ты точно... Ох! Ты точно готов!
Ты что это в трусах, что ли, поедешь?
- Ой, е-мое!
- Да, вот!
- Иван Степанович.
- Да ладно, не отворачивайтесь.
- Ты что глухонемой? Не мог сказать,
что документы у тебя?
- Котя, я говорил, у меня документы.
- Если бы ты говорил, я бы услышала.
- Все, машину прогрел, можно ехать.
Все взяли?
- Кажется.
- Все взяла. Все.
Ты застегнулся?
- Так-так-так-так.
Ну что, Маша, поехали?
- Куда?
- Как - куда? В роддом.
- Нет, не надо, мне показалось.
- Как - показалось?
Ну знаешь, это уже не смешно!
- Фальстарт. Бывает.
- Макс! Ты что себе позволяешь?
- В смысле?
- Это что за хлопки дверьми?
Объясни мне, пожалуйста.
Это посмотри, какой он выискался
обиженный. Что ты молчишь?
- Да, сынок, ты кричишь
на беременную жену -
это просто непозволительно,
извини меня.
- Не я начал весь этот цирк.
- А ну ноги, а ну ноги!
Так, я не поняла, это что за закидоны?
- А что такого? - Что такого? Тебе
сейчас объяснить, что такого, да?
- Мам, а что он?
- Что он? Что ты?!
- Ты ведешь себя не по-мужски.
Выглядишь сейчас просто как слабак.
Ты можешь меня представить,
чтобы я нечто подобное сделал?
- У тебя характер другой,
ты все это терпишь.
- А что это папа терпит, интересно?
- Ни при чем здесь характер,
здесь дело в ответственности
перед своими
близкими людьми, перед родными.
- У тебя золотой муж,
он тебя на руках носит.
Он тебе во всем потакает,
а ты не пойми что устроила.
Это что тебе, шуточки?!
- Она носит в себе твоего ребенка!
Ты что думаешь, мне было легко,
когда твоя мама была беременна?
Она еще и не такое выкидывала.
- Кто, я? Ну знаешь...
- Да, ты! Но я терпел!
- А что ты его так защищаешь?
Вы, вообще, чьи родители?
- Мы твои родители, и я вот сейчас
по-родительски возьму ремень
и я тебе отхожу по тому месту,
откуда ноги растут,
чтобы ты понимала шутки
и чтобы рожала вовремя.
- Ради тебя, ради себя,
ради всех нас - терпел!
Ты думаешь, Маше сейчас как,
легко? Подойди к ней и извинись!
- Папа прав, извинись.
- Валюха, перегибаешь.
- Что - Валюха?
А ты вообще молчи,
а то сейчас сам получишь.
- Все-все, молчу.
Ты мать слушай, она же...
- Ладно, хорошо. Я что-то вспылил.
Вы из-за этого не ссорьтесь, ладно?
- Договорились.
- К Машке сейчас лучше не подходить, я
покатаюсь часа два, на сервис съезжу.
Потом приеду и извинюсь.
- Ну давай так.
- Значит, сейчас пойдешь к Максиму
и извинишься. Ты меня поняла?
- Поняла.
- Вот. Вот так, доча.
- Все, ладно, мам.
- Вот, ладно.
- Прости, правда неправа я.
- Я прощаю. Иди.
- Не гони только. Фруктов купи.
- Угу.
- Так что ты там терпел?
И что я там выкидывала?
- Котя, да нет,
это я просто взял к примеру.
Ну, чтобы он хоть что-то понял.
Котенька. Котя. Коть.
Коть, ну я ведь правильно сделал, нет?
Нет, я как-то все-таки
давно с ним так не говорил.
- А ты что тут мимоходом
поднакидываешься?
- А я это, я стресс снимаю.
- Стресс? - Да.
- А какой это у тебя стресс?
- Ты что, Валюха?
У меня дочка чуть не родила. Ничего
себе! Конечно, стресс. Надо снять.
- Вот охламон!
- Тсс.
- Маш, ты на меня не обижайся, ладно?
- Ладно. Ты меня тоже прости,
я что-то завелась с полуслова.
- Да... Ты у меня заводная.
- Ладно тебе прибедняться,
тоже любишь дверью похлопать.
- Ладно, пойдем, а то тут у нас
целый кинотеатр собрался.
- Валюха.
Замаяло меня это объединение семьи.
Валюха!
А ты уже храпака даешь, да?
- Юра?
- Ольга Николаевна?
- Я.
А! Вы что... вы что...
Вы что себе позволяете?
- Я спать ложусь.
- Ну и ложитесь.
А что же руки-то распускать-то?
- Кто? Я?
- А кто? Я, что ли?
Я, что ли, к чужой жене
в постель залезла?
Пожилой человек, а туда же.
- Да нет, наша очередь была
на матрасе спать.
- Не приближайтесь! Я Юру позову!
- Да что же вы орете?
- Я не ору. - Не на...
- Что-то я не поняла,
а что это вы тут полежанки устроили?
- Валюха, а видишь, как... она это...
Анатольич, ты не подумай.
- Нет, а ты что, под старость нюх,
что ли, потерял, кобель?
- Да нет, я думал, что это ты.
- А мы так похожи - прям один в один.
- Котя, а что происходит?
- Юра... просто путаница,
кто где спит.
- Анатольич,
Ольга Николаевна здесь не виновата.
- Ты смотри, какой кавалер выискался:
он ее еще и защищает!
- Валентина Петровна!
Валентина Петровна, Юра! Нет,
я просто перепутала, я все перепутала.
- Котя, неубедительно.
- Да нет, а что вы не видите,
они же друг друга покрывают.
- Ай! Ай! Ой!
(Ольга кричит.)
- Валюха, я думал,
что наша очередь на матрасе спать -
я и лег, думал, что это ты,
а тут она, а я же не знал,
что она без очереди.
- А-а!
- Валюх! Валюха. Подожди.
Валюха, ну подожди.
- Валя, ты же умный человек!..
Юра, она же убьет его!
- Валентина Петровна, успокойтесь!
Ну, прошу вас, успокойтесь.
Видимо, Ольга просто перепутала,
где спим мы,
а Иван Степанович в темноте...
- Да-да, я в темноте...
Все было в темноте.
- Валентина Петровна!
- В темноте, да?
Он в темноте чужое дерево вырыл,
а теперь в темноте
он чужую жену перепутал, да?
Ничего, сейчас ему просветлеет.
- Да прекратите вы истерику!
- Да переста...
Гля, новые брюки порвала.
- Сволочь...
Уйдите отсюда. Уйди, сказала!
- Я пришел спать.
- Юра, иди ко мне.
- Скотобаза!
- А я еще сквозь сон так лежу и думаю:
а что это у Юры рука такая большая
и кожа такая грубая, неухоженная?
Вот что значит не высыпаться.
(Слышен смех.)
- А я думаю: сейчас поубиваю гадов,
обоих вас поубиваю.
- А я думаю: как мне повезло,
что я на вашей стороне стою.
- А я лег и еще думаю: что-то не то.
В смысле, что-то не там.
Чего-то не хватает.
- Чего не хватает?
- Килограмм двадцать не хватает.
- Все, сваты, давайте на боковую.
Может, кто-то забыл, что у нас
послезавтра большой женский праздник.
- Так то ж послезавтра.
- Значит, завтра
большой мужской рабочий день.
Все, всем спокойной ночи.
Спим-спим-спим.
Спокойной ночи, Иван Степанович.
- Спокойной ночи, Ольга Николаевна.
Ай!
(Звучит музыка.)
- Ой, хорошо!
- И все-таки молодцы наши мужики, да?
Ведь могут, когда захотят.
- Ага. Ну да.
Правда, пока их не заставишь,
они не захотят, но тем не менее.
- А вот то, зятек,
что ты баньку сварганил,
вот это ты молодец, это я тебя уважаю.
Ну что, профессор?..
- Чего?
- Пойдем, я тебя веничком оприходую?
А то вы в этом своем городе
про настоящую баню
только в книжках читаете.
- Ха! Ты слышал, Макс?
- Ага.
- Иван Степанович, а я вам так скажу:
мы хоть и в городе живем,
а о бане какое-то представление имеем.
- Ой ли, ой ли!
- А точно. Макс, подтверди.
- Да.
- А давай заспорим,
кто дольше в парилке просидит?
- Договорились. - Давай.
- Макс, разбей.
- Так, стоп. А что же это
вы меня в расчет не берете?
- Нет-нет-нет.
- Почему это? Берем. Почему?
Давай ты вместе с батей
против меня одного сидеть будете.
- Соглашайся, соглашайся.
- Я вам фору даю.
- Сейчас, сейчас мы ему устроим.
Глянем.
- Полирнуть. Пошли.
- Ольга Николаевна, мама,
вы меня простите за мои эти закидоны.
- Машенька, ну мы же все понимаем,
ну что ты.
- Да что ты, доча,
ты еще нормально держишься.
Ты знаешь,
почему у твоего папки лысина?
Это ж я ему плешь проела,
когда тобой беременная была.
Ой, помню лежу в роддоме - в палате
нас восемь девок, ну таких, как я.
- Ага. - Оно ж как -
одна этого хочет, сладенького;
другая солененького хочет
и еще грецкие орехи,
а я так сапоги новые захотела!..
- Сапоги-чулки?
- Вот!
- Вот на платформе, вот такой каблук,
без замка. - Вот!
- А! А!
- Ой, Оля!
Так захотелось - ну хоть плачь.
- А я Валюхе и говорю: "Давай я тебе
что-нибудь другое принесу?
Конфет там, яблок или, может, курицу?"
А она уперлась, говорит:
"Нет, сапоги, - говорит, - хочу".
- Сапоги?
- Да.
- Слушай, Макс, ты знаешь, время было,
между прочим, сапоги -
это большой дефицит,
это редкость большая.
- Ну, я в город, в ЦУМ.
Приезжаю лапоть лаптем.
Говорю: "Где тут у вас сапоги?"
Они говорят: "Вот иди в конец очереди,
на улицу, там у нас конец".
Ну, короче, вечер,
магазин закрывается, а мы стоим.
- И что?
- Что-что - в 9 утра ЦУМ открылся,
в 10 сказали, сапоги закончились.
Думаю, ну все, мне трындец.
А тут как раз и подходит этот мужичок.
- О! Фарцовщик?
- О! Точно.
- Фарца называли, ну перекупщики,
спекулянты.
- Сейчас увидел бы, я б его убил.
Я же потом эти сапоги,
блин, полгода отрабатывал.
- Меня в родилку везут, Машка наружу
просится, а я все про сапоги думаю.
Вот как, думаю, там они
одни стоят в палате, не украли ли.
- Ну не украли?
- Так вот лучше б украли!
То ли у меня во время беременности
ноги отекли,
то ли Иван с размером ошибся -
короче, не влезла я в них.
Вот так и вышла из больницы:
в одной руке Машка, а в другой сапоги.
Вышла и стою.
- Ты как, профессор?
Как ты сидишь, дышишь еще?
- А чего не дышать-то? Чуть теплее,
чем на улице. Давай еще, поддавай.
Иван Степанович, давай.
Еще давай, ну. Опа.
- Опаньки.
- Нормально. Сидим.
- Сидим.
- Я когда была на 9-м месяце,
у меня как раз в это время
Юрочка кандидатскую защищал,
ну заканчивал -
со всеми вытекающими последствиями:
поздно приходил,
уходил ни свет ни заря.
- А, так это у Максима в папу пошло?
- Ну, Максим деньги зарабатывает,
понимаешь, а Юрочка
только перспективы домой приносил.
Ну неважно, в общем.
Ну и в день родов у меня схватки,
а у Юрия Анатольевича с утра защита.
Меня в роддом везут, а я... думаю,
как там мой Юрочка защищается.
- Стою перед комиссией, голова кругом
идет, ни черта не соображаю,
думаю все об Ольге, она же в роддоме.
Вдруг смотрю, мне записку
передают с кафедры,
а в ней написано, что сын родился. Ой!
- О-о-о!
- Это... Иван Степанович,
ну-ка давай-ка. Еще поддай.
- Поддать? - Поддай.
- Легко.
Только смотри, профессор, чтобы у тебя
уши в трубочку не свернулись.
- Представляешь, вот стою и дилемма:
продолжать дальше защищаться
или все так - эх!
- Да.
У меня котя, ну Ольга Николаевна...
Думал, мне башку оторвет за это.
- Это да.
- И вот уже когда Максик родился,
я у врача спрашиваю:
"А вы случайно не знаете,
как там мой кандидат?"
Он говорит: "Знаю".
- Ну?
- "Только он не кандидат,
а уже вполне нормальный человек.
У вас мальчик 4100".
- А в общежитии Максика
иначе как профессор не называли.
Сынок, ты чего?
- Ты чего? Э-э-э! Тихо.
- Сапоги, фарцовщики..
- Тихо-тихо-тихо.
Перегрелся. Уходим. Тихо.
- Фарцовщики...
- В ушах шумит?
- Нет.
- Подташнивает? Нет?
- Все нормально, мама.
- Значит, не беременный.
- Извините. Смешно, да,
старый дуралей?
- Ну, Валентина Петровна,
ну зачем вы так?
Я тоже в какой-то степени,
даже в большей, ответственный.
- Не надо, Юрий Анатольевич, не надо.
Ну что, урод, ребенка чуть не угробил
и улыбаешься стоишь?
- Ладно, Валюха, ну хватит уже, ну.
- Что хватит?
- Не груша же я тебе, правильно?
- Ты куда почесал? Я еще не закончила.
- Ответственный? Может быть,
ты мне объяснишь, как так получилось,
что ребенок доведен
до обморочного состояния?
- Мама. - Что, мой хороший?
- Ребенку уже 30 лет.
- Ну ладно.
- Просто мы с ребятами поспорили,
кто дольше в парилке просидит.
- Поспорили?
- Котя, молодость, ну что...
- Ничего не говори,
просто иди за мной.
- Ты вообще в своем уме? Или мозги
дома оставил, когда в баню пошел?
- Маша, хоть ты не начинай, ладно?
- Я еще не начинала.
- Ну и не начинай.
- Ну и не начинаю. Макс!
- Ну? А ну в глаза мне смотри,
банщик хренов!
- Ну и что я там увижу?
- Да это я хочу увидеть
в твоих бесстыжих глазах,
когда ж ты уже угомонишься?
- А я-то что? Я его за руку
в парилку не тащил
и к полке за ногу не привязывал.
- Да ты что? - Да.
- Скотиняка!
- Полная безответственность,
просто вопиющая.
Я бы сказала, граничащая с идиотизмом.
- Котя, ну по... ну пожалуйста.
- Не смей называть меня котей!
Юра, расскажи мне, у тебя что,
появились запасные сыновья,
что ты этим решил
пожертвовать на спор?
- Зачем ты говоришь?..
- Юра!
- Ну ты что, обиделась, что ли?
- Я обиделась? Ну что ты, я радуюсь.
Перспектива вдовой побыть
нарисовалась, что обижаться-то?
- Ну ты не сгущай.
- Я еще не сгущала.
- Просто у меня банного опыта нет.
- Так, ты издеваешься надо мной?
- Валюха, ну правда,
Анатольич первый спор начал.
А я что? Ты ж меня знаешь.
- Да вот то, что знаю,
поэтому и отхватил!
- Ну, Валюха, ну и что?
- Да ничего. - Слушай,
Валюха, ну правда, ну хорош уже.
Хорош меня тыкать,
а то ж тычку можно и назад...
- Ты что, мне угрожаешь?
- Я? Нет.
- Видеть тебя не могу! А ну сгинь!
- Да, все, ухожу, все, Валечка.
- Оленька, Оля, ну не надо.
Ну я тебя прошу...
- Я так испугалась.
Ты выпил, что ли?
Ты выпил, что ли?
- Ну чего? Оля, ну...
- А подожди.
- Во-первых, я взрослый человек.
- А я понимаю. Я понимаю.
Ну-ка дыхни на меня, дыхни.
- Ну что я дыхну?
- Дыхни на меня. - Я даже дыхнуть
не могу без твоего приказа.
- Да нет, можешь, ну можешь конечно.
Да какие проблемы? Можешь конечно.
Но тогда, подожди, тогда...
Стой там. Ищи себе спальное место
и дыши там сколько угодно.
- Маша, хватит дуться.
- Видеть тебя больше не могу,
иди отсюда.
- Куда я пойду?
- Иди ты в баню.
- Хлипкая нынче молодежь пошла,
да, Анатольич?
- Да.
- Иван Степанович, папа,
ну я же не специально.
- Да это понятно. Обидно только.
Как говорится,
на кого отчизну оставляем, да, сват?
- Да.
- Но мы с тобой тоже хороши,
особенно ты.
Какой черт тебя дернул
этот спор затеять?
- Меня?
- Ну или меня, я уже не помню,
как там все это начиналось.
Ладно, завтра праздник, само собой
все устаканится. Ладно, мужики, отбой.
- Анатольич, восьмого марта,
оно же как - лучше на рюмке сэкономь,
а букетик подари.
Но это только восьмого.
- Здрасте, хозяюшка.
- Здравствуйте. - С праздником вас.
- Спасибо.
- А сделай нам четыре букетика,
но таких, чтобы женщинам подарили,
и они разомлели.
- Ребят, у нас все букеты красивые.
- Родная, ты меня сейчас не поняла:
нам мало, чтобы красивые,
нам надо так, чтоб разомлели.
- Ну, тогда я могу предложить
свежие каллы.
- Стоп. О каллах забыли, все.
- Мамочки!
- Что такое, дочка?
- Кажется, началось, мама.
- Что, опять Максима попугать решила?
- Ой, мамочки!
- Что такое?
- Вань! Ваня!
- Мама!
- Что случилось?
- Оля, мы рожаем!
- Девочки, спокойно, без паники,
сейчас все решим. Юра!
- Иван!
- Мамочки! - Тихо!
- По-моему, ровно.
- Ой, нет, вот это вот лишнее.
- А-а. Тогда на оставшиеся
вам лично, лично от меня.
- Спасибо.
- С праздником. - Спасибо.
- Анатольич...
- Да что ж такое? В самый нужный
момент они куда-то исчезают все.
- Ни папы, ни дедушки в гараже нету.
- Ой, господи! Вот где ж они ходят?
- Они не ходят, а ездят -
машины дедушки Юры тоже нету.
Вместе: - Вот заразы!
- Мамочки!
- Маша! Спокойно.
- Ой, доча!
- Ой, мама!
- Доча, сейчас что-нибудь придумаем.
- Тихо-тихо-тихо! Что думать -
Валя, иди звони, скорую вызывай.
- Ой! Да пока же она приедет,
я не дотерплю!
- Она же не дотерпит,
пока она приедет.
- Прекратите орать! Без паники.
Я вас сейчас сама довезу.
- На чем, на спине?
Они же машину забрали. Дыши.
- Есть ключи от вашей колымаги?
- Конечно. Вчера выпил он, они у меня.
- Неси, Валя! Неси.
- Дыши, доча.
- Ой, да Максиму позвоните же.
- Уже набираю.
- Уже набрала!
- Поручик Ковалев? Позвольте...
- Алло. Понял. Понял.
Машка рожает! Машка рожает!
- О как, а?
- Мы просто пройдем!
- Женщины, я еще раз вам говорю -
не положено. Понимаете, не положено.
- Да что ж вы родную мать
к дочери не пустите?
- Или родную дочку к маме?
- Вот! - Женщины,
девочки, миленькие мои, не положено.
Правила одни для всех.
Вы понимаете? Не положено!
- Да кто писал эти правила?
Покажите мне! - Валя, Валя...
- Ну не волнуйтесь вы так,
все будет хорошо.
- Ты посмотри. Откройте дверь.
- Подожди.
- Давай быстрее! А то я смотрю,
ты без велосипеда вообще не можешь.
Ты пока добежишь,
у тебя внук в пятый класс пойдет.
- Откройте дверь! О! Явились наконец.
- Как Маша? Все в порядке?
- Как дела? Еще не родила?
- Я тебя сейчас так оприходую,
что ты там у меня родишь.
- Ну все. - Да иди ты!
- Где мой заяц, а?
Где он? Вот он. Что так рано?
- Ой, котя, извини, немножко запоздал.
- Кому?
- Это тебе. С праздником.
- Верх безответственности, Макс.
Верх. А если бы нас не было рядом?
- Если бы вас не было рядом,
мы бы остались, ну что...
- Ну как дела-то?
- Только что вот Машку привезли.
Надо ждать.
- Тут еще этот праздник...
Что? Я к тому, что врачи же тоже люди.
Они же там отмечают.
Нет, им не до нашей Машки будет.
- Иван Степанович, перестаньте.
- Что перестаньте?
У нас Михалыч вон хлеб возил
в роддом - такие ужасы рассказывал.
- Ну какие ужасы? Вот что ты мелешь?
- Что есть, то и мелю.
- Ну что ты мелешь?
- Ага. И как врачи засыпали,
а женщины сами по себе рожали,
и как младенцев путали...
Хотя, чего их путать?
Ха-ха, они все на одно лицо.
А что, бирку поменял - и все.
Был Ковалев, а стал Даненсон.
Это в лучшем случае.
Нет, это я не пугаю, что вы, нет.
Это так - для информации.
- Что делать?
- Откуда я знаю?..
- Что нам теперь делать?
- Почем я знаю, что делать?
Что делать, что... делать.
А у тебя что-нибудь
мягкое в сумке есть?
- Анатольич, не сутулься,
ты сейчас светило медицины.
- Из вас куртка вылезает.
- Да вы что?
- Не молчите.
- А-а-а!
А-а-а! Шухер.
- Уходим.
- А-а-а!
- Юра!
- А? Ага.
- Здорово, землячок.
- А, здорово.
- Ну что? Можно поздравить тебя?
- Нет, пока еще рано. А тебя?
- Так тоже неизвестно.
Вот через парадную не пройти,
попробую через служебную пробиться.
- Силой?
- Шоколадкой. Ну ладно.
Все. Счастливо. - Давай. Да.
- Папа. - Да?
- А почему мы к маме не пошли?
- Нам, Женя, костюмов не хватило
нашего размера.
(Иван смеется.)
- Вот что ты лыбишься, я не понимаю.
- Никогда не думал, Валюха,
что мне придется везти
тебя ногами вперед.
- Вот дурак!
Ваня, если я сейчас встану,
то ты ляжешь сюда на каталку.
- Ежели только рядом. Но если лягу,
то точно через 9 месяцев
тебя сюда везти придется.
- Вот малахольный.
Вот что ты мелешь? Что ты мелешь?
- Женщина, женщина, вы что,
вертитесь как уж на сковородке?
Ведь не 17 лет-то.
Старородящим особенный покой нужен.
- Что?
- Это кто здесь старородящий?
- Ваня, Ваня, Ваня...
- Убери грабли, недоучка.
- То есть?
- Понапокупают дипломов, а потом...
А ну в сторону отойди!
- Ой, Ваня, какой ты у меня...
- Молчите, больная!
- Я тебя запомню.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Как самочувствие?
- Хорошо.
- Замужем?
- Замужем.
- То есть муж есть? Слава богу.
Идите рожайте со спокойной душой.
- Котя, мне это не нравится.
Пойдем домой.
- Зая, ну не нравится тебе,
ну что я могу? Ну иди куда хочешь.
(Слышны стоны.)
- Ты чего разоралась? Терпи.
Не надо было беременеть,
если рожать не умеешь.
Не ты первая, не ты последняя.
Глянь на нее.
- Вы что себе позволяете?
- Молчи!
- Вы что позволяете?
Что за хамство такое?
- А чего она стонет?
Она одна, что ли, здесь?
- Так в ее состоянии стонать -
это абсолютно нормально.
А вот вы не имеете права орать.
- Я прошу прощения...
О! Профессор Кудасов?
- Да. Я - это он.
- А мы как раз вас и искали.
Это я вам вчера звонил по поводу
лекции на третьем курсе.
Вот, так сказать, вручаю в ваши руки.
- Фамилия? - Волыщева...
- Да не твоя, не твоя.
Стони, стони, дорогая моя.
Ваша фамилия?
- Опенкина.
- Опенкина...
Не стыдно, Опенкина?
- Здрасте.
- Здрасте.
Здравствуйте. Здрасте.
Ну что, вот роддом.
Рождение, так сказать,
вот таких, как вы. Да-а.
- Куда ты гонишь?
- Да тихо, все нормально.
Не переживай, Валюха,
все будет нормально.
- Сейчас перевернемся же.
Что будет хорошего?
- Нет, не переживай.
- Как это?
- О!
- Вот что ты сейчас остановился?
- Сейчас, очень-очень нужно.
Сейчас, одну секунду.
Сейчас-сейчас.
- Ну ты вот нашел время!
- Женщина, ребенок, м-м-м...
Прошу за мной.
Как гласит древняя мудрость...
(Говорит на латыни.)
...смерть неизбежна,
жизнь определенна.
Вот пожалуйста, палата номер 15.
- Выбирайте слова, иначе вам придется
выбирать другое место работы.
- Так. - О, коллега.
- Нина Григорьевна,
что здесь происходит?
- Происходит следующее, позвольте я.
То что Опенкина, она...
буквально по-хамски
ведет себя с будущей матерью.
- Нина Григорьевна, я не поняла,
у нас с вами был уже
неприятный разговор. В чем дело?
- Наказывать таких надо.
- И накажем. Спасибо, коллега.
- За что? Я хотела, как...
- Ты что, дочка, страшно?
- Ага.
- Небось понаслушалась этих кошмаров.
Как врачи спят, а бабы сами по себе
рожают, как детей путают, да? Вот.
Не слушай ты этих паникеров.
Кто будет? Мальчик?
- Сын.
- Сын. Вот, тем более.
Ладно б девочка,
а то ты тут слякоть развела,
а так мальчик-плакса родится.
Он же все чувствует.
- Спасибо вам.
- Это вы Валентина?
- Да.
- Из второй палаты?
- Да? Ну да, да.
- А что же вы тут делаете-то, а?
Там родзал давно подготовлен.
Кто вообще вас сюда притащил?
- Какой родзал? Нет, это не я.
- Да вы, мамаша, успокойтесь.
- Не надо родзал.
- Ребенок же все чувствует.
- Все чувствует?
- Все будет хорошо.
- Подождите, не надо родзал.
Все будет хорошо.
- Не я, не я, не надо родзал!
Что вы делаете?
- Мамаша, у тебя все хорошо!
Мамаш, все хорошо. Мы быстро.
- Ну вот и все, Валюха, а ты боялась.
Не понял.
Валюха! Не понял. Валюха!
- Вот так со временем менялось
представление человечества
о появлении на свет
нового члена общества.
- Извините, а у меня к вам
конкретный практический вопрос.
- Пожалуйста.
- Скажите, а вот как лично вы
относитесь к методу
лактационной аменореи?
- А вот это и будет темой нашей новой
лекции. Все, спасибо. До свидания.
До свидания. До свидания. До свидания.
До свидания. До свидания.
- Здравствуйте.
Профессор Кудасов Георгий Михайлович?
- Он самый.
- Нет. Это я профессор
Кудасов Георгий Михайлович.
- Ух ты.
Да что же ты будешь делать-то, а?
Ой.
- О, здрасте.
- Здрасте.
- Жена рожает.
У меня здесь жена рожает,
позвольте пройти, пожалуйста.
Туда и назад - и все. Я мигом.
- Да ради бога, иди, господи.
- Спасибо. Спасибо. Счастливо.
- И завтра в 9 утра... Вы?
- Я. С праздничком вас.
- Сергей Иванович, держи его!
- Понял.
- Да, Мария Ивановна.
О! У Игнатенко воды отошли?
Ничего, починим.
Ага, загоняйте в гараж... на стол.
Да-да-да. Ничего без меня
сделать не могут.
Все. Хоть разорвись.
Не надо стоять, надо работать.
- Чего?
- Работать надо.
Бегать, бегать надо, бегать.
- Папа, я к маме хочу.
- Ну ты видишь, не пускают нас к маме.
Бабушки и дедушки попробовали пройти,
их до сих пор нет.
- Папа, их что,
тоже в больницу положили?
- Нет, ты что? Бабушки и дедушки
у нас такие - о-го-го.
Они сами кого хочешь
в больницу положат.
- Ну а мы что,
так и будем сидеть здесь?
- Ну а что делать, Женек? Были бы
мы с тобой, как Малыш и Карлсон,
мы бы полетели в окошко, посмотрели.
Ты же у меня Малыш?
- Ну а ты-то ведь не Карлсон.
- Сейчас посмотрим, Женек,
Карлсон у тебя папа или не Карлсон.
- Ну, доложите обстановку, как у вас?
Все нормально?
- Все хорошо.
- Нормально.
- Меня никто не спрашивал?
Вместе: - Нет.
- Странно. Странно.
Ну, тогда с праздничком.
- Спасибо.
- Спасибо.
- Ой, весна-то, весна.
Тсс.
- Где такой длинный? Куда побежал?
- По-моему, на лестницу.
- Спасибо, красавицы.
Вот, если бы не Валюха...
- Он здесь! Здесь он! Здесь! Скорее!
- Неблагодарная.
- Стой! Стой!
- Устал?
- Ага.
Думаю, дай полежу отдохну немножко.
- Понимаю.
Отдохнул?
- Сейчас.
О! Отдохнул.
- Ну, пошли.
Виталик, принимай.
- Все, Виталик, принимай.
- Да стой ты!
- Какой ты санитар?
Ты костолом какой-то.
А как ты узнал, что я в перевязочной?
- Легко. Веди себя нормально.
Вот. Надеюсь, последний.
- О! И вас поймали. Здрасте.
- Здрасте.
Взрослые люди, как вам не стыдно?
Я за 27 лет стажа не один десяток
отцов отсюда повыпроваживала.
Но чтобы вот так вот вчетвером,
переодевшись, -
это, извините меня, какой-то
организованный налет получается.
- Да ладно, мы Машку
только хотели найти - и все.
- Машку, Дашку, Наташку.
Да у меня здесь 105 рожениц.
У каждой по одному ребенку.
Это получается 211 человек.
- Я прошу проще...
- Это не считая медперсонала.
И всех вы умудрились поставить на уши.
- Нет, ну мы просто боялись,
что праздник.
- Голубушка,
это у вас там, на улице праздник,
а у нас тут обычные рабочие будни.
- Еще. Немножечко выше. Ага.
Вот так хорошо, отлично.
- Мама, наш папа Карлсон!
(Звучит музыка.)
(Слышен плач ребенка.)
- А родился-то в какой день!
- Восьмое марта.
- Счастливый будет.
- Конечно.
- Анатольич, у нас теперь
всегда будет повод.
- Обязательно. А он будет
со своей женой дважды праздновать.
- А вот и мы.
- Я сейчас не понял.
Это что, тоже наше?
- Подожди, доча, так это что,
у вас двойня?
- Боже! Так что же
вы ничего не сказали-то?
- Вот я же говорил, будет девочка.
- Да это Машка просто вам поддалась!
- Это что, это мальчик и девочка?
- Ага.
Думают: "- Это моя сестричка.
Как и все женщины,
она немножко опаздывает.
Даже родилась на 15 минут позже.
- Не правда, на 12.
- Ну ты еще поспорь со мной.
- Вот и поспорю.
- Ну, вся в дедушку!
- Не в дедушку, а в бабушку.
- Я говорю, в дедушку.
- А я говорю, что в бабушку".
- Ура!
Теперь у меня будет
вдвое больше братиков и сестренок!
- Женька, молодец! Правильно!
Ух ты моя хорошая!
А ну дайте-ка я подержу.
- А ты не держал ребят, на, иди.
- Слушайте, у меня идея хорошая.
Давайте их назовем Иван и Валя.
Ольга: - Это будет вечный крик.
Юра: - Иван Степанович, я-то сказал,
что все-таки девочка.
Иван: - Нет, еще можно,
знаешь как - Котя и Зая.
Юра: - Давайте посмотрим,
похожи они или нет.
Иван: - Похожи, похожи.
Валя: - Ты моя девочка.
Иван: - Дайте мне подержать.
Ольга: - Аккуратно, аккуратно.