«Троцкий» (фр. Le Trotski) — канадская комедия от Жакоба Тьерни.
Впервые представлен на кинофестивале в Торонто 11 сентября 2009 года.
Лауреат международных фестивалей в Софии, Токио и Галифаксе.
Все фразы и цитаты
Лев Троцкий
"МОЯ ЖИЗНЬ"
"ВООРУЖЕННЫЙ ПРОРОК",
"РАЗОРУЖЕННЫЙ ПРОРОК",
"ИЗГНАННЫЙ ПРОРОК"
(автор: Исаак Дойчер)
"ТРУДЫ ЛЬВА ТРОЦКОГО"
"Прощай, Лев Троцкий..."
"СТАЛИН УБИЛ НАШЕГО
ТОВАРИЩА ТРОЦКОГО"
- Что эти рабовладельцы,
эти буржуазные мерзавцы
отвечают на наши требования,
а, товарищи?
На наше право объединиться в профсоюз?
Они смеются нам в лицо.
Они смеются в лицо
простого народа,
точно так же, как делали это веками.
Мы требуем, чтобы наш труд
был достойно
и справедливо оплачен.
Нам нужны эти рабочие места,
чтобы оставаться в нашей стране!
Нам нужен профсоюз,
и он нам нужен прямо сейчас!
- Пять, шесть, семь -
Пять, шесть, семь, восемь.
Раз, два, три, четыре, пять!
Нас должен профсоюз объединять!
- Я ничего не могу понять...
- Почему вы остановились?
Продолжайте!
- Это все?
- Лев, за нами уже 6 часов
ведут наблюдение.
- Я знаю, я знаю.
- Сара! Лев! Обед!
- Мы не прерываем забастовку, ма!
- А кто здесь что прерывает?
Может, ты не хочешь перекусить?
- Это забастовка с голодовкой, ма!
О, Господи!
- Я это слышала.
Не причитай.
- Лев.
- Ахмед!
- Чувак!
- Прости, Лев.
Я умираю от голода.
- Ты меня просто убиваешь.
Что ты?
Что ты ешь?
Ты должен быть
моей правой рукой.
- Я знаю, брат.
Мне... мне очень жаль.
Последний шанс
получить салат с тунцом!
С майонезом, как кто-то любит!
- Пожалуйста, прекрати, ма!
- Ну, он же ест!
- Я знаю, но это в планы не входило.
- Лев! Что...
- О, черт!
- Извините, сэр, но вам туда нельзя.
- Но, это мой сын.
Он хочет погубить мою фабрику.
- Лев! Лев!
Что ты делаешь?
- Переговоры с руководством прекращены.
- Прекращены?!
А когда они вообще начинались?
- Привет, папа!
- Что ты... Что это...
Ты в группе поддержки?
Поддержки чего?
Психоза своего брата?
- Анна?!
- Я возвращалась с тенниса, дорогой.
- Что это?
Что у тебя там?
Что это, еда?
Ты привезла еду?
- Но они же еще растут.
- Им нужно питаться.
- Очень впечатляюще.
- Моя собственная жена...
- Успокойся, дорогой.
- ... устраивает пикник
для какого-то Сталина,
который хочет уничтожить мой бизнес!
- У меня к Сталину нет ничего, кроме
презрения, и тебе это хорошо известно.
У вас есть дети?
Да? Очень хорошо.
- Профсоюз!
Профсоюз! Профсоюз!
- Вот что мы сделаем.
ДВУМЯ ДНЯМИ РАНЕЕ
- Я знаю, ты хочешь начать отсюда
с рабочими и всем этим...
но через неделю, когда выкинешь
эту дурь из головы, не будь гордым.
Поднимайся наверх в офис,
и я покажу тебе,
как на самом деле работает
бизнес, хорошо?
- Посмотрим.
- Тут начинал твой дед.
Именно отсюда, с самого низа,
прямо как ты.
Через три года он выкупил бизнес.
Разве это ничего не значит?
Почему бы тебе не подняться наверх?
Наверху лучше. Давай!
- Это просто...
Это немного поспешно
ассоциировать себя...
с руководством.
Ты должен понять.
"Ассоциировать себя..."
"...с руководством".
Знаешь, что?
Я даже не буду пытаться...
Как скажешь, Лев.
Начинай отсюда,
делай как хочешь.
- Постой! Давид,
где наш профсоюз?
- Пожалуйста, не называй меня Давид.
Понимаешь, это неудобно.
- Ладно. Ну, папа?
- Спасибо.
- Где глава нашего профсоюза?
- Ты знаешь,
что у нас нет профсоюза.
И никогда не было.
- Прости. Что?
- Почему ты прикидываешься, что...
- Это комедия!
- Ахмед!
Слушай, это мой сын Лев.
Он желает постичь тонкости работы
в отделе упаковки.
Почему бы тебе ему не показать,
что делать, с чего начать?
Если у тебя возникнут проблемы,
или что-то еще,
поднимайся наверх
и скажи мне.
Ахмед, если у тебя возникнут с ним
проблемы или еще что-то,
поднимись наверх
и скажи мне, хорошо?
Хорошая работа.
Ты перевел многовато пленки,
но у тебя выходит уже лучше.
- Фашист.
- Что ты сказал?
- Фашист.
Он фашист.
Кто он?
- Фашист.
- Спасибо.
- Ахмед, я это слышал.
- Помнишь? О, Господи, помнишь
когда у нас были профсоюзы?
- Что все до сих пор здесь делают?
Срок доставки в 4:00!
Я не думаю, что мы успеем ее сделать.
- У нас еще обеденный перерыв.
- Прошу прощения?
- Ну, мы требуем полноценный час
на обеденный перерыв.
Сейчас прошло всего 56 минут.
О, Лев...
Интересно, могу ли я тебя
побеспокоить? Прости, прервать.
Не будешь ли ты любезен
уделить мне...
всего пару минут своего
времени, чтобы наверху...
в офисе кое-что обсудить?
- Ты эксплуатируешь своих работников.
- Как? Предоставляя им работу?
- Управляя делом...
без учета стандартов трудового
законодательства,
ты, Давид, действуешь,
как участник саботажа
против трудового народа
всего мира.
- Саботажа?
Ты хочешь поговорить о саботаже?
А как ты называешь подговаривание
моих парней нарушить сроки поставки?!
- "Прогресс".
- Знаешь что?
Я не несу ответственность
за рабочих всего мира.
Я несу ответственность за поддержание
прибыльности этой компании!
- Вот так это и происходит.
- Что так происходит?
- Так рвется связь между тобой
и мной, землевладелец.
- Что? Земле...
Землевладелец?
Я арендую землю!
Я понятия не имею
о чем ты говоришь!
ТРОЦКИЙ
- Я не остаюсь.
Я пришел, чтобы забрать свои книги.
- Куда ты собираешься?
- А зачем тебе?
Чтобы снова
натравить на меня полицию?
- Почему бы нам не поговорить?
- Рассчитывай на беседу
с моим адвокатом.
- Твоим кем? Твоим адвокатом?
Мы что, разводимся?
А кому достанется опека над ребенком?
Ой, стой!
Ты и есть ребенок.
- Ну, и как там, в тюрьме?
- Одним словом - брутально.
Но... я завязал.
Еще рано.
Хотя бы в следующем году.
Тюрьма. Надеюсь, все сложится.
- Итак, какие у нас планы
на перспективу?
- O, я не знаю.
Куба или быть может...
Каракас, Венесуэла.
Я думаю, Уго меня примет.
- Ты понравишься Уго.
- Я об этом и говорю.
- Говори тише.
Ты разбудишь отца.
- А какие у нас планы
на ближайшее будущее?
Не знаю. Проникну в студенческое
общежитие или вроде того.
- Студенческое общежитие?
- Поселись в отеле.
- Как же так!
- Остановись в отеле.
- Ну, я не могу себе этого позволить.
Отец лишил меня денег!
- Совсем?
- Да.
- Какой же он нацист.
- Не называй своего отца нацистом.
- Но он и есть нацист!
- Не произноси этого слова!
- Какая разница, ма.
Ты даже не еврейка.
- Эй! Сара!
Для меня ты вполне еврейка.
- Ты гордишься собой?
Учишь свою сестру так разговаривать?
- Я ничего не говорил!
- А тебе и не нужно.
Когда тебя нет,
она так не разговаривает.
- Звучит отлично. Она никогда
не использовала слова "нацист".
- Я не хочу слышать это слово
в моем доме!
- Свобода слова -
неотъемлемое право
которое вы, сэр, не имеете
никакого права отменить!
- Прекрати кричать!
- Это будет повторяться каждое лето?
Он возвращается домой,
и настраивает мою дочь против меня?
- O, Давид!
- Папа.
- Я никого против тебя не настраиваю!
- Я вижу.
- Все имеют право посмотреть
в лицо угнетению!
- Угнетению,
которое оплачивает твою школу?
- Я ненавижу этот пансион.
- Внезапно ты стал ненавидеть школу.
- Внезапно?
Я всегда ненавидел эту школу.
- За свои слова нужно отвечать.
Я надеюсь, ты готов к этому.
- Лев?
- Я ухожу. Я ухожу.
- Ты можешь задержаться
на минутку, пожалуйста?
Он так расстраивается,
когда вы ссоритесь!
- О, не защищай его!
- Ладно.
Окей. Я хочу, чтобы ты взял это.
- Я, я же говорил тебе!
- Это не папины! Это мои.
Ты мой единственный пасынок,
которого я люблю.
И я не переживу, если буду думать,
что ты спишь в ночлежке
с бездомными, которые
то и дело мочатся на тебя.
- Бездомными, которые мочатся на меня?
- Да.
- Господи. Да, ладно, ма.
- Хорошо.
O, все наладится! Все наладится!
Я хочу, чтобы ты оказал мне
еще одну услугу.
- Я хочу, чтобы ты пришел
в пятницу на Шаббат.
- О! Я...
Я..., я не хочу есть
с этим человеком.
- Ради меня.
Сделай это ради меня. Пожалуйста.
- Я приготовлю все, что ты любишь.
- Картофельную запеканку с мясом?
- Да.
Спасибо, дорогой.
- Я очень тебя люблю, мама.
Береги себя.
- Хорошо.
- Ладно?
- Большое вам спасибо за то,
что не мочились на меня.
- Прошу прощения, сэр.
Вы Фрэнк МакГоверн?
- Да.
- О, я так рад, что вы здесь.
- Меня нет. Я ухожу.
Я вернусь днем.
- О, нет, нет, нет.
Нам нужно немедленно поговорить.
К несчастью, ни у кого из нас
сейчас нет выбора.
Это судьба.
Я имею в виду, что не только...
условия были настолько
отвратительными,
поверьте мне.
Людям не предоставляли полный час
на обеденный перерыв,
не говоря уже о создании
хотя бы подобия отдыха.
Я имею в виду: разве мы
не в процессе промышленной революции?
Разве эти люди никогда не слышали
о Билле о реформе 1832?
Но можно утверждать одно -
от всех этих недугов существует
единственное лекарство: профсоюз.
- И поэтому ты организовал голодовку?
- Да.
Абсолютно законную голодовку.
После которой
меня незаконно арестовали
по настоянию моего отца.
- А сейчас ты хочешь...
- Подать на него в суд.
- За что?
- Я не знаю.
Откуда мне знать?
Ну, может, ложное обвинение,
ошибочный арест?
Я..., я не уверен.
Понимаете, - поэтому
мне и нужна консультация.
- Нет, я не знаю, как я
могу помочь тебе, парень.
Я не практикую уже
более 20 лет.
- Да, правильно,
после закрытия завода
пищевых производств
в Сет-Иле в 1982.
- Верно.
Но я все равно думаю,
что тебе не нужен адвокат.
- Нет, нужен.
И мне нужно, чтобы это были вы.
- Лев, правильно?
- Да, сэр.
- Ну, Лев, ты прав наполовину.
Тебе нужна консультация.
Но ты не сможешь возбудить
дело против своего отца.
Прошу прощения.
- Это еще не конец.
- Нет, он самый.
- Что бы подумали ваши соратники
по коммунистической партии Канады,
которую вы возглавляли с 1971 по 1982,
о вашем отказе моему делу?
- Следишь за мной?
- Может быть.
- Иди домой.
- В своей кандидатской диссертации
вы утверждали, что значение
диалектики только растет,
что иллюзия
о среднем классе умрет,
и что на останках этой мечты
вырастет новая правящая сила.
- Мои труды не столь поэтичны.
- Я и есть та правящая сила!
А как же антивоенные листовки вашего
друга относительно Вьетнама?
Как вы относитесь к разработке
закона об экстрадиции
в стране, которая предоставляет
политическое убежище?
У вас разве нет обязательств
перед дальнейшим прогрессом
нашего трудового законодательства?
- Вот столько отделяет меня
от звонка копам, Лев.
- У меня давно прошло воодушевление
от защиты кандидатской.
Может, я не хочу возращаться
к должности федерального прокурора.
- О, ради Бога!
- Пожалуйста, возьмитесь за мое дело!
- У тебя нет дела, чтобы браться, Лев.
- Как...
Что с вами произошло, черт возьми?
- Поднимись и убирайся с улицы!
- А! Я понял...
Вы перешли на сторону этих людей?
- Прошу прощения, Александра.
- Вы меньшевик!
- Это Лев.
- Погодите, погодите!
Стоп, стоп, стоп, стоп.
Вы оба.
Ты.
Как тебя зовут?
- Александра.
- Она действительно это делает?
- Зачем кому-то что-то делать?
- О, да, да.
Сколько тебе лет?
- Сколько тебе лет?
- 17 лет и 9 месяцев.
Где-то так.
Так сколько тебе лет?
- Мне полных 27.
- О, Господи!
О, Господи!
О, Господи!
Это происходит.
Это происходит!
Ну вот, это происходит.
- Что происходит, Лев?
- Мне сейчас станет плохо.
- О чем ты говоришь?
- Окей, понимаете, с тех пор,
как я впервые о нем услышал,
когда был ребенком,
а потом, когда я стал старше,
я клянусь: все больше и больше
вещей стали обретать смысл.
Я сейчас, это...
Все это...
- А...
- Это...
То, что я сейчас собираюсь вам сказать,
я никогда не произносил вслух,
разве что, когда притворялся,
что Гуревич берет у меня интервью
для "Парижского обозрения".
Ммм... В общем...
Я являюсь реинкарнацией
Льва Троцкого.
А ты и я... мы поженимся.
Приятно познакомиться.
- Лев! Лев!
Я думаю, будет лучше,
если ты просто позволишь ей уйти.
- Серьезно?
Вполне справедливо.
Я имею в виду... ну, в любом случае,
нет никаких сомнений, так что...
- Верно.
- Да.
ЗАЛОЖИТЬ ФУНДАМЕНТ ДЛЯ РЕВОЛЮЦИИ
ЖЕНИТЬСЯ НА ЖЕНЩИНЕ СТАРШЕ СЕБЯ
(желательно по имени Александра)
- Лев? Ужин.
- Одну минуту.
- Ой, ладно. Ты можешь закончить
свою малую революцию после еды.
- Пожалуйста, прекрати
читать мой дневник!
- Ну, я узнал,
почему ты должна за него выйти.
- Он сказал тебе?
- Нет!
Я нашел это. Вот, слушай.
"Задолго до того, как Лев Троцкий
и Ленин взяли штурмом Россию...
и основали первое коммунистическое
государство в 1917... "
- Эй, шутник!
Я не студентка первого курса
на твоей паре по всемирной истории.
Я знаю, кто такой Троцкий.
- Ладно, тогда, думаю, ты знаешь,
что первую жену Троцкого
звали Александра, так?
- Большое дело.
- И что она была на 9 лет старше,
и что их познакомил человек
по имени Франц...
какой-то чех...
который устраивал политические
приемы в Киеве, где Троцкий -
тогда, конечно, еще Лев Бронштейн -
ходил в школу.
- Прекрати...
- Я вычитал это в его биографии.
Могу одолжить.
- Нет, спасибо.
- Тебе стоит прочесть.
- Это интригующе.
- Да.
- Интригующе, весело, безобидно.
- Сейчас,
пока он не начал меня преследовать.
А я чувствую эту угрозу
с его стороны.
Что смешного?
- Да просто, судя по всему,
Александра возненавидела Льва
во время их первой встречи.
- Так хорошо, что
ты вернулся, Лев.
Всегда приятно, когда вся семья
в сборе на Шаббат.
- Да, Лев, ты всегда доставляешь
море удовольствия.
- Я ненавижу тебя, Элай.
- Иди домой, Элай. Просто уходи.
- Слушай, это дом еще и моего отца,
что значит: это также и мой дом.
Поэтому я действительно не могу
уйти домой. Но попытка неплохая.
- Элай.
- Что?
- Ты невыносим.
- Она начала это.
Я просто... Ладно.
- Сара, ты можешь прекратить?
Ради Бога.
- Да.
- Как грудинка?
- Суховата.
- Но для девушки это неплохо, мам.
- Элай!
- Что?
- Па, пусть перестанет, пожалуйста!
- Сара!
- У меня есть к тебе вопрос.
Лев, ты это узнаешь, не так ли?
"Моя жизнь" Льва Троцкого.
- Как... как, ты...
Меня предали так быстро?
- Лев!
- Ты такой идиот.
- Ты можешь быть умнее?
- Я и так умнее.
- Ради Бога!
- Сейчас, около 1860...
Не могу найти...
когда твой Лев поступил
на учебу в свой пансион.
- Это не был пансион.
Это была государственная школа,
с упором на гуманитарные науки.
- О, конечно. Прошу прощения.
- Прошу прощения.
- Конечно,
это была государственная школа.
Позволь мне это прояснить.
А то здесь какая-то неточность.
Выходит, что отец Льва
не оплачивал обучение сына -
Как ты это назовешь?
Неблагодарность? Бесчувственность?
- Заблуждение?
- Как ты смеешь?
- Я просто задаю вопрос.
- Ладно, подожди.
Спросишь моего адвоката!
- Успокойся, Лев.
- Ну, как?
- Я спокоен!
- Ты прекратишь?
- Нет, он увлечен!
Ты веришь во что-то.
У тебя есть кумир...
- Пожалуйста, перестань, Давид!
Это его расстраивает!
- Он великий человек.
Посмотри, какая толстая книга.
Но слушай, ты хочешь
быть точно как он?
Я упрощу тебе задачу.
Этой осенью, ты, Лев,
точно так же, как и этот Лев,
пойдешь в государственную школу.
- Я ничего ему не говорила. Клянусь!
Ты в порядке?
- О, да, да! Но, я...
Это хорошая идея.
Это... это пойдет мне на пользу.
Я... Я люблю народ.
Это государственная школа.
В которой учатся представители
простого народа.
- Монреаль, Торонто
и Ванкувер. Как ты просил.
- O, отлично!
Спасибо.
- Зачем тебе это?
- O, это моя судьба.
Карточка номер 4.
Карточка № 4: НАЙТИ ВЛАДИМИРА УЛЬЯНОВА
(Ленина) до 21 года!!! (поторопиться)
- O!
- Окей.
АДМИНИСТРАЦИЯ
ГЛАВНЫЙ ОФИС
Здравствуйте.
Сегодня у меня здесь первый день.
Я думаю, у вас можно уточнить,
в каком я классе.
- Имя?
- Лев Бронштейн.
- Лев Бронштейн?
Директор Берхофф,
это Лев Бронштейн.
- Лев Бронштейн.
Мы вас ждали.
- A! Ну в таком случае,
признаюсь вам, что у меня
нет большого опыта
пребывания в государственных школах,
но я настроен позитивно.
- Отлично!
Должен вас предупредить,
что это место не похоже
на большинство государственных школ.
Я руковожу школой
довольно эффективно.
- Я рад быть частью
подобной структуры, поэтому...
- Тогда мы должны
просто отлично поладить.
- Номер твоего класса
и расписание здесь.
А это стенд с мероприятиями общественной
жизни, если они тебя интересуют.
СТУДЕНЧЕСКИЙ ПРОФСОЮЗ: Пожалуйста,
запишитесь в волонтеры, подонки!
НЕ БЕСПОКОИТЬ
студенческий профсоюз
- O, черт.
- O, Боже! Прошу прощения.
Мы думали, ты учитель.
- Да, чувак.
Закрой дверь.
Это вы представители профсоюза,
куда я записался?
- Представители профсоюза?
Да, конечно.
- Ты хочешь помочь
с организацией дискотеки?
- Я хочу стать членом профсоюза.
- Ты новенький?
- Я поняла.
Ты думаешь, у нас здесь что-то вроде
международного
профсоюза дальнобойщиков.
- O! Нет. Нет.
Совсем не так.
- Нет, нет. У нас здесь просто
что-то вроде студенческого совета.
Ну, что-то вроде... Хa!
Я не знаю... Совета?
Это не профсоюз.
Просто название такое.
- Ладно, ну а какими
официальными полномочиями
вы наделены как совет?
- Никакими.
- Полномочиями
организовывать дискотеки.
Хочешь помочь?
- Скип.
Как ты умудрился
испачкать свои туфли?
Дождя на улице
в последние дни не было.
- O, я не знаю.
Простите, мисс Дэвис.
- Принесешь мне извинения, когда
останешься днем после уроков.
- Но мне сегодня днем нужно
к ортодонту.
- Наверное, тебе
стоило об этом думать
прежде, чем идти
в мою школу в грязных туфлях.
С возвращением, Скип.
- Господи! Она такая сучка!
Поверить не могу, что
она уже за меня взялась.
- Действующая школьная политика
запрещает ходить в грязных
туфлях по коридору?
- Ладно, я останусь с тобой
после уроков.
Солидарность.
- Успокойтесь, все!
- Окей.
- Урок начался 2 минуты назад.
- O, Джимми!
- Черт!
- С возвращением. Как прошло лето?
Мятая рубашка.
Увидимся после уроков.
Шейла!
Шейла, вынь эту штуку
из своего носа.
Ты не бык.
- Простите, мисс Дэвис.
- Извинишься после уроков.
И не веди себя как потаскушка!
- Вот овца!
- Фашистка.
- Так как это первый день
дополнительных занятий,
меня попросили быть
его куратором,
чтобы вы все поняли,
что это не развлечение.
Что и говорить, никто из вас
не хочет здесь находиться,
я не хочу, чтобы вы здесь находились,
поэтому соберитесь,
чтобы избежать подобных встреч.
- Мисс Дэвис?
Поскольку сегодня первый учебный день,
и у нас нет домашней работы,
как таковой,
может, мы просто почитаем?
- Нет.
Я принесла математику.
- Привет всем!
Извините за опоздание.
Не мог найти, где вы находитесь.
Привет, ребята.
Как дела? Я тебя знаю.
- Как вас зовут?
- O!
Меня не оставляли после уроков.
Я здесь в знак протеста.
Я воспользовался правом ознакомиться
с правилами школьного совета
по поводу дополнительных занятий.
Так вот, они никак не могут
быть связаны с грязными ботинками.
И за пирсинг этим тоже
не наказывают.
И, между нами,
сегодня первый день школы,
и вы, наверное, могли бы не обращать
внимание на мятую рубашку.
Как ты? В порядке?
- Молодой человек!
Я не знаю, кем вы себя возомнили...
- Лев Бронштейн.
Я являюсь реинкарнацией
Льва Троцкого.
И если вы несправедливо оставите
Скипа или любого другого ученика
после уроков еще раз,
у нас с вами возникнет очень серьезная
проблема, миссис...
Простите. Как вас зовут?
- Сегодня мы отмечаем,
и под "отмечаем",
я имею в виду, что тебе
придется выйти из дома.
- О, нет.
Сегодня вечером мы никуда не пойдем.
- Нет! Я пообещала Люси тебя споить.
Не делай из меня обманщицу.
- Прекрати писать моей матери.
- Я сама как твоя мать.
- Можешь ее себе и забрать.
О, черт!
- О, Господи!
Это твой будущий муж?
- А...
- Привет, дорогая!
- Не бросай меня.
Это может быть опасно.
Не смешно. Не смешно.
Что ты здесь делаешь?
Поздравляю с защитой диссертации!
- Я не хочу тебя видеть.
- Почему нет?
- Ты меня пугаешь.
Я думаю, ты сумасшедший.
- Но я люблю тебя.
- Вау! Хорошо, я думаю,
сейчас мне лучше уйти.
- Пожалуйста, нет.
- Позвони мне.
- Не буду.
- Было приятно с тобой познакомиться.
- Спасибо. Мне тоже.
- Окей.
- O! Передай от меня привет Джулиану.
- Привет.
А может...
Пожалуйста, может мы куда-нибудь
сходим вместе и выпьем по чашке кофе?
Пожалуйста, не говори мне больше
ничего плохого.
- Прекрати звать меня замуж, ладно?
Серьезно, это меня бесит.
- Правда?
- Ладно. Ладно.
Ладно.
- Это означает: "нет"?
Нет. Эй!
Это была шутка!
Ну что-то вроде шутки!
- Спасибо.
- Спасибо.
Итак, ты действительно
считаешь себя Львом Троцким?
- Да.
- И ты думаешь, что тебе суждено
прожить его жизнь
в точности так же: с ударом
в голову ледорубом и всем остальным?
- Точно.
- Ну, мои скромные познания
о Троцком включают сведения
о бесконечных путешествиях
и множестве покушений на его жизнь.
- Ты о нем читала?
- Я имею в виду,
что придется много чего пережить.
Ну, я предпочитаю рассматривать это
как многообещающую перспективу.
- Для марксиста
в тебе много индуизма.
- Чего? O...
Ну, Терри Иглтон призывает
в нашем веке
вдохнуть в марксизм новую жизнь
путем признания фактора,
который Карл Маркс,
к сожалению,
не упоминал в своем учении.
Он провозглашает концепцию, в которой
ведущая роль в процессе познания
предоставляется диалектике.
Полагаю, такой подход будет
определять дух нашего мышления.
- Это ты сейчас
так блеснул интеллектом?
- Черт, нет.
- Мне так не кажется.
- Так его, значит, кличут Джулиан?
- Нет, его так зовут.
- И...
Как сильно расстроится Джулиан,
когда ты порвешь с ним из-за меня?
- Ладно, мне - туда,
а автобусная остановка - туда.
- Да. Я знаю.
- Спокойной ночи.
- Спокойной ночи.
- На этом наше свидание окончено.
- Да, я знаю.
Я просто смотрю,
какая ты красивая.
Спасибо за очень приятный вечер.
- Присаживайтесь.
Итак, государственная школа
вам нравится,
как вы и предполагали?
- Видите ли, все это
очень увлекательно.
Но всё же впечатление омрачают
все эти фашисты.
- Кто, простите?
- O, фашисты! Например,
присутствующая здесь мисс Дэвис.
Если бы не они, я бы проводил
время просто фантастически.
И ребята отличные,
например, джентельмен Скип.
Скип выглядит очень приятным.
- Он утверждает, что вас не знает.
- Это правда.
- Но вы его знаете?
- Нет.
- Значит, вы просто демонстрировали
свою солидарность с ним?
- Да, верно.
- Вы понимаете, за что
вас оставили после уроков
до конца недели?
- Да, я предполагаю - за дерзость.
- Да, вы правы, черт возьми.
- Мисс Дэвис.
Лев...
Боюсь, я не вполне исчерпывающе
проинформировал вас
о двух вещах:
кто я и чем здесь занимаюсь.
- Я думаю, что получил достаточно
точное представление.
- Я думаю, не получили.
Эта гуманитарная школа
была проблемной
в течение многих лет.
Травка, секс,
граффити, пирсинг.
Понимаете, к чему я клоню?
Я здесь прививаю
ученикам дисциплину
и готовлю их к жизни,
наполненной ответственностью
и обязательствами
перед местом пребывания.
Сейчас вы определенно
усложняете мою задачу.
Точнее, уже усложнили.
Но вы меня не остановите.
Выбор остается за вами.
Вы можете провести последний год
в средней школе,
ведя заведомо проигрышную войну
против человека, который
прожил значительно дольше
и знает намного больше вас.
Либо вы можете утихомириться
и начать учинять беспорядки
уже в следующем году
в каком-то несчастном, ничего
не подозревающем университете.
Как мы поступим?
- Я думаю, выбор очевиден.
- Почему война в Испании
была столь значимой,
что люди съезжались со всего мира,
чтобы добровольцами
вступить в нее?
Кто-нибудь интересовался?
Кто-нибудь, кроме Льва?
Оруэлл, Хемингуэй,
известные писатели,
которым было что терять,
все равно направлялись в Испанию!
Власти ничего не могли
с этим поделать.
СКУКА ИЛИ АПАТИЯ?
Рабочая партия объединенных марксистов
(ПОУМ) - первая добровольческая армия.
Вот вы, едва вступая в жизнь,
записались бы добровольцами
на войну в чужой стране,
где никогда раньше не были,
где вы никого не знаете?
Можете себе представить настолько
бескорыстный поступок?
Дэн!
Пожалуйста, не мог бы ты развернуть
прямо свое ухмыляющееся лицо?
Спасибо. На чем я остановился?
- Я устал.
- Ну ты и слабак.
А почему мы в коридоре?
Почему бы нам не пойти
куда-то, где можно закурить?
- Я поддерживаю это предложение,
но боюсь, это может звучать
слишком пошло, чувак.
- Дамы! Тема для дискотеки.
Насколько пошлой она может быть?
- Окей, итак, утверждаем
следующее предложение,
каким бы оно ни было,
ведь мы здесь ради этого, окей?
- Привет! Привет! Простите.
Простите, мы опоздали.
Вдвое больше допустимого времени.
Вдвое больше допустимого времени.
- Кто это?
- Ребята, это Лев
и его друг...
- Скип. Его зовут Скип.
- Скип!
Парни, это Дуайт,
председатель студенческого профсоюза.
- А... кто вы такие?
- Дуайт!
- А в чем дело?
В каком ты классе, Скиппи?
- В девятом.
- В девятом! Отлично!
- Вау!
- Все классы должны быть
представлены в профсоюзе.
- Правильно, Тони?
- Правильно.
Парни, у вас есть идеи
по тематике для дискотеки?
Она через две недели,
и время уже поджимает.
- Социальная справедливость?
- Ага! Заседание закрыто!
- Что? А, нет, нет.
Нет, это не наша тема!
Это не наша тема.
- Ну, Кэролайн сказала, что любое
предложение, которое прозвучит,
и будет темой,
так что вот и оно, верно?
- Хмм... Полагаю, да.
- Окей, его должен выдвинуть
член избранного комитета.
Не...
какой-то там посторонний.
- Ты мой Сталин, Дуайт?
- Ха! Oкей!
Итак, я предложил тему
социальной справедливости.
Черт, давай пойдем.
- Да ну вас...
- "Ты мой Сталин, Дуайт?"
Реально, я хочу такую надпись
на футболку.
- Нет, стой. Так должен называться
мой первый альбом:
"Мой Сталин."
Это больше подходит к названию
альбома или группы?
- Я не знаю.
- Ребята, я могу вас спросить?
Что вы выберете:
"скука" или "апатия"?
- Ну, а в чем разница?
- Скука.
- Апатия - это
состояние безразличия.
Скука... это просто спячка,
из которой можно выйти.
- O, ну тогда точно скука.
- Видишь, я же говорила.
- Банда...
Ребята, хотите сформировать
настоящий профсоюз?
- Зачем?
- У нас нет права голоса.
У нас нет защиты
в этом большом
безликом учреждении,
которое занимается здесь
нашим образованием.
Притом похоже ,
что оно одержимо разрушением
нашего личного и коллективного
роста в любых проявлениях.
Учителя и администрация
здесь находятся ради нас.
Но мы остаемся самыми
слабыми участниками
образовательного процесса.
Потенциально, у нас огромная власть,
мы просто еще ее не использовали.
- У нас будут
из-за этого проблемы?
- Наверно.
- Директор Берхофф
претендует на роль шерифа
средней школы западного Монреаля.
Выскажем ему протест!
- Что несет этот чертов идиот?
А почему бы тебе его не послушать?
- Давайте покажем ему,
из чего сделаны наши горожане.
Давайте покажем ему, что мы
не поколение безразличия.
- Мне нравится все, что ты говоришь.
O, спой это, сестра! Да!
- Если мы не считаем, что
заслужено оставлены после уроков,
разве нам не должны позволить
вынести этот вопрос
на совместное заседание
по его рассмотрению?
У нас есть право бороться
с несправедливыми правилами.
- Средняя школа - время для учебы
или время для революции?
- О, Господи! Фрэнк?
- Для этого юноши ответ:
и то, и другое.
- Фрэнк, иди сюда.
Ты должен это увидеть.
- Что?
- Мои товарищи, соученики,
вы не устали от того, что экологию
вам преподают физруки?
- O, ради Бога!
- Пока представители школы
не прокомментировали ситуацию,
но кажется, этот семестр
приобретает неожиданную форму...
- Мне постирать твою адвокатскую мантию?
- Знаешь, что уже не смешно?
- Кроме твоего рингтона?
(музыка к заставке передачи
"Хоккейная ночь Канады")
- Да, ты. Алло?
- Включи новости.
- Зачем?
- Увидишь.
- На этой неделе
отпуск председателя комиссии...
- O, Боже!
- Подожди секунду.
У меня вторая линия. Повиси.
- Алло?
- Привет. Это Лев.
- Повиси.
- Да, хорошо.
- Ты дал Льву мой номер?
- А...
- O, Боже! Повиси.
Что с тобой происходит?
- В каком смысле?
Не нужно было звонить?
- Нет, я говорю о школе!
Ты смотришь новости, Лев?
- А, это...
Это только по местным каналам.
Послушай, что ты
делаешь завтра вечером?
- Занята.
Ты серьезно пытаешься приобщить
свою школу к профсоюзному движению?
- Да.
А чем ты занята?
- У меня вечеринка по случаю защиты
кандидатской. Ты сам сообщил прессе?
- Нет.
Это сделала моя сестра.
Когда заканчивается
твоя вечеринка по случаю защиты?
- Поздно.
Что с тобой творится?
- Я - Троцкий.
А поздно - это когда?
- Мы не будем встречаться
завтра вечером, так что...
- Но завтра у нас годовщина.
- Ммм, у нас нет годовщины.
- Нет, есть. Завтра неделя
с момента нашей первой встречи.
- Окей, я поговорю с тобой позже.
И я не хочу быть адресатом в твоем
праве на один тюремный звонок.
- Тогда я просто завтра вечером
подойду к твоему дому, так?
- Ни черта не подойдешь, я серьезно!
- Хорошо пахнет.
- Как твой парень?
Я забыл.
Я твой парень.
- Да, иногда я тоже забываю.
- Поздравляю, кандидат наук.
- Спасибо!
- Браво.
- Спасибо! O...
- Ты мне не перезвонила -
- Я с тобой не разговариваю.
Ты мне не перезвонила.
Ты оставила меня там висеть.
Что этот Лев хотел сказать?
- Ребята, вы невыносимы!
Оставьте ее в покое.
- Я не виновата в том, что
он на меня запал, окей?
- Ну, и как Джулиан справляется
с такой конкуренцией?
- Да, теперь это его уже не касается.
- Случилось что-то,
что мне нужно знать?
- Да, вчера она его выставила.
- Черт, он здесь?
- Пусть она пропустит пару стаканчиков.
- Я тебя слышу.
- Спасибо.
- O, спасибо!
- Спокойной ночи, девочки.
- Спасибо, Мари.
- Спокойной ночи.
- Я люблю ее!
- А я спала с 18-летним.
- Да, я тоже, когда мне было 14.
- Нет, я имею в виду: недавно.
- Закрой свой паршивый рот.
- Нет, спала!
- С кем?
- Помнишь мальца,
с которым я занималась?
- Ты не могла!
Тимми?
- Могла.
- И почему я слышу об этом
только сейчас, шлюха?
Ну и как это было?
- Ну скажем так...
они трахают тебя очень быстро,
но много.
- Правда?
- Он кончал так много раз,
что я сбилась со счета.
- Это отвратительно.
- Ты слишком правильная
для такого ребенка.
- Нет.
- Да.
- Я просто делаю такое лицо...
Ах ты, сукин сын.
Упс.
O, черт!
- Спасибо.
- Прости, я думала, ты грабитель.
- Ничего ты такого не думала.
- Нет, честно, я думала,
что это как в мультиках.
Прости меня.
Никто раньше не вламывался
ко мне домой.
- Поздравляю со званием кандидата наук.
- Ты чертов псих, Лев.
- Пожалуйста! Не говори так.
Ты ведь на самом деле
так не думаешь, не так ли?
Потому что...
Обычно меня не волнует,
что обо мне думают окружающие.
Это очевидно.
Но...
Я просто очень целеустремленный.
О, пожалуйста, Господи.
Нет.
O, черт.
- Ну, привет.
Я... воспользовался правом
сварить немного кофе.
Думаю, это ничего?
- Все нормально.
- Это тебе.
Я люблю тебя.
- Я пью без сахара.
- Oкей.
- Который час?
- 9:53.
Очень скоро нам нужно выходить.
Я уже размышлял, как
попытаться тебя разбудить.
- А куда мы идем?
- На программу E Talk.
- Куда?
- Я же сказал. На мое интервью
для выпуска E Talk Daily.
Я должен быть там через 45 минут.
Поэтому...
не думаешь, что тебе
стоит принять душ?
- Я обещала пойти?
- Привет.
- Бобби!
- Не волнуйтесь.
- O, я не волнуюсь. Я не волнуюсь.
Я просто не думал,
что именно вы будете
проводить интервью.
- Я польщен.
- Я не это имел в виду.
- Бен, мы будем готовы через 5,
4, 3, 2...
- Сегодня мы говорим
с выдающимся молодым человеком
по имени Лев Бронштейн.
Лев организовал массовую забастовку
этим летом на фабрике
своего отца в Монреале
в попытке приобщить к профсоюзному
движению местных рабочих.
А сейчас он делает то же самое
в своей средней школе
на западе Монреаля.
- Добро пожаловать, Лев.
- Спасибо, Бен.
Я ценю оказанную честь -
присутствовать здесь.
- Давайте начнем с вопроса,
который, я думаю, большинство людей
задали бы вам в первую очередь:
почему вы считаете, что в средней школе
должно быть профсоюзное движение?
- Я думаю,
мы заслуживаем право голоса.
Я имею в виду:
у учителей есть профсоюз,
который обеспечивает защиту их прав.
Я думаю, мы заслуживаем того же.
Просто подумайте.
Если бы, скажем,
в Ньюфаундленде был профсоюз,
скандала с мальчиками приюта
Святого Винсента могло и не быть.
- Простите.
Вы сейчас говорите, что
в вашей средней школе
есть случаи
сексуального домогательства?
О, нет, нет!
Я просто привел пример
в защиту своей точки зрения.
Я хотел сказать, что большинство
современных подростков
чувствуют, что
им не к кому обратиться.
И было бы справедливо,
если бы у нас был особый совет,
состоящий из равноправных
членов, который бы выслушивал,
ставил на рассмотрение вопросы и,
соответственно, принимал решения.
- Oкей.
Итак, итак, вы хотите, чтобы профсоюз
попытался помочь учащимся
справиться с чувством отчужденности?
- Ну, что-то в этом роде, Бен.
Я думаю, большинство причин,
почему современная молодежь
кажется такой недовольной,
такой разочарованной -
потому что у нее так мало
возможностей что-то контролировать...
- Вы его мать?
- ... главные аспекты своей
повседневной жизни.
- Я его адвокат.
- Я думаю, мой последний
вопрос к вам будет таким:
Почему именно вы?
Почему Лев Бронштейн
взялся за это дело?
- Ну,
я не уверен, знаете ли вы об этом, Бен,
но Лев Бронштейн -
это настоящее имя Льва Троцкого.
- Мы можем прекратить съемку?
Стоп! Стоп!
Останови запись.
Не говори этого, Лев.
Просто не говори.
- Подождите: "не говори" - что?
Чего не говорить?
- Да ладно тебе, Алекс.
Я должен быть честен с собой.
- На E Talk?
- Кто вы?
- Она моя...
- Адвокат, Бен.
Я его адвокат.
И я не хочу, чтобы он
продолжал с вами интервью.
- Пошли.
- Сейчас?
- Все.
- Простите, Бен.
- Я пыталась тебе помочь.
- Я знаю.
- Слушай, я не думаю, что тебе
стоит возвращаться ко мне.
- Почему нет?
- Потому что мы не можем.
Я...
Прошлая ночь была ошибкой.
Я была пьяна.
И не понимала, что делаю.
- Черт, чего ты боишься?
А? Позволить кому-то любить себя?
- O, Боже, ты слишком сентиментален.
Нет, Лев, я боюсь за ту, которая
будет играть мою роль
в сериале о наших отношениях.
- Но это судьба.
Это от нас не зависит.
- Oкей, но я так не живу.
Я не могу.
Я не могу этого делать, так что...
мне жаль, если ты мной увлекся.
- Ладно. Ладно...
Нет. Нет. Нет.
- Я выйду.
- Но я все равно люблю тебя, окей?
Этого ты не учла.
- Детишки, ага?
- Развлекайтесь.
Одну секунду.
- Возьми это. Беги.
На обратном пути захвати мне выпить.
- Окей.
- Это снова я.
Привет.
- Давайте, друзья,
это ваше будущее.
Загляните в него!
Присоединитесь к движению.
Oкей, итак...
Кто вы, парни?
- Мы звериная ферма.
- Он Клевер.
Аллё?
- Oкей, вы прям перестарались.
Это просто средняя школа.
А ты Свинья.
- Правильно.
- Oкей.
Эй... Сколько уже?
- Прилично.
Уже больше 300 подписей.
- Вау! Отлично.
- Это невероятно.
- Лев?
- О, прекрасно!
- Девушка в костюме Айн Ренд только
что мне сказала, что ты ее выставил.
- Да.
И?
- Почему?!
- Это зона, свободная
от фашистов, Дуайт.
Может быть, тебе тоже
следует ее покинуть.
- Oкей. Вышвырни еще хотя бы одного
гребаного ученика, Лев,
и ты вылетишь за ним!
Oкей. Полегче, Дуайт.
Ладно? Айн проскользнула обратно.
Она в спортзале.
- Да, Дуайт, возвращайся
к стойке со сладостями.
- Что ты сказал, Скиппи?
- O, Боже.
- Ты хочешь умереть, мать твою?
- Ладно, пожалуйста, Дуайт!
Мы пытаемся работать.
- Ну и пошел ты, чувак!
- Прекрасно! Пожалуйста, уходи.
- Привет!
- Привет!
- Я ненадолго.
- Почему? Надолго, надолго.
Надолго. Тебе будет весело.
Скип!
Это моя сестра, Сара.
Сара, это Скип.
Сара никого здесь не знает,
почему бы тебе
не пригласить ее на танец
и не поболтать с ней,
ну и все в таком роде?
- Хочешь потанцевать?
- Конечно.
ТАМ НАЧИНАЕТСЯ РЕВОЛЮЦИЯ
- Спасибо.
- Ты интересный парень, Лев.
- Благодарю.
Привет, красавчик!
O, привет! Ты та девчонка,
которая подняла у пунша градус?
- Ммм! Нет, я только пришла.
- O, черт! Я пытаюсь вычислить,
кого благодарить.
Я определенно должна пригласить
этого ди-джея на свидание.
В любом случае, детки,
развлекайтесь, окей?
Пока! Мне сюда!
- Теперь все приглашенные в сборе.
- O, пожалуйста,
не надо мне все портить.
Рискну угадать.
Вы Чаушеску!
O нет, секундочку.
Это, должно быть,
Оливер Стоун и азиатка! Теплее?
- Очень остроумно, Лев.
- Итак, "социальная справедливость",
да?
Интересная тема.
- Интересно, чья же это была идея?
- На самом деле - я предложил эту идею.
- Какой бес нашептал ее
тебе на ухо, Тони?
- На днях видел вас в E Talk, Лев.
Вы становитесь довольно знаменитым.
- Ну, пока дело получает
достаточное внимание.
- Вы смотрите E Talk, сэр?
- Точно. Смотрю.
В любом случае, нам нужно
встретиться с вами
и я думаю с вами, Тони,
и со всеми остальными,
кто захочем прийти сам,
и выступить от имени вашего,
так называемого, движения.
В понедельник.
После уроков.
- Я буду.
- В пятницу я буду обсуждать
ваше маленькое дельце
со школьным советом.
Просто, чтобы вы знали:
если вы намерены давить на меня
с помощью СМИ,
это бесполезно.
- Это все?
- Минутку.
Вы хотите сказать, что
из этого ничего не выйдет?
- Да у нас более 450 подписей.
- Товарищи, товарищи, даже просто
разговаривая с этим представителем
правящего класса, вы...
в некотором роде поощряете его.
В действительности, у него
слишком мало полномочий;
и он просто пытается нас запугать.
- Мистер Бронштейн, на самом деле
у меня полно полномочий
и так уж вышло, что я
принадлежу к рабочему классу.
- Кэролайн, пожалуйста, скажи
мистеру Берхоффу,
что в следующий раз
я буду говорить с ним
на заседании школьного совета
в присутствии официальной делегации
студенческого профсоюза.
- Вас не допустят на заседание, Лев.
Оно исключительно
для представителей администрации.
- Ну, это мы еще посмотрим.
Говорить, что они не позволят
этому случиться -
равносильно угрозе, не так ли?
- Oкей, окей.
Когда будет это заседание?
- Завтра днем.
Спасибо.
- На школьном совете?
В присутствии председателя комиссии?
- Да. И есть одна крошечная деталь.
Технически - нам нельзя
там присутствовать.
Значит, мы с треском
сорвем мероприятие,
в лучших большевистских традициях
крушить все подряд.
- Смею предполагать,
ты дашь знать прессе.
- Да, конечно.
И я тут прикинул, что пока
вы были женаты на
председателе комиссии Аршамбо...
кстати об этом - я видел
фотографии с той свадьбы...
- Эй. Лев.
- Сколько тогда выпила Мэгги Трюдо?
- Лев.
- Что?
- Я тебе не подмога.
- Что вы имеете в виду?
- Я не буду появляться всякий раз,
когда тебе будет нужно,
- В меня не нужно вселять уверенность.
- Тебе и адвокат тоже не нужен.
- Лев.
- Я здесь по делу, обещаю.
- Какому еще делу?
- Юридическому.
Завтра днем состоится
заседание школьного совета.
- Я не могу.
- Почему?
- Потому что я не могу!
Я не твой адвокат.
- Окей, ладно, давай просто...
...отложим нашу любовь
в сторону на мгновенье
и сосредоточимся на деле, окей?
- "Нашу любовь", Лев?
"Наша любовь" - это плод твоего
больного воображения, ясно?
Я тебя не люблю.
И, серьезно, тебе следует
хорошо и медленно подумать:
любишь ты меня,
потому что я в этом сомневаюсь.
- Ты трусиха.
- O, иди к черту, Лев!
Я чувствую, когда кто-то
меня использует.
- Ты думаешь, что я тебя использую?
- Конечно! Это очевидно!
- Я представить не мог, что ты
обо мне такого плохого мнения.
- O, Боже!
Кончай со своей щенячьей
преданностью и разбитым сердцем.
Ты это чувствуешь, т.к. считаешь,
что тебе полагается это делать.
У тебя в жизни еще
не было настощих чувств.
Тебе нужно повзрослеть.
Господи, я ненавижу этот чертов сон!
- Друзья!
- Корреспонденты!
Увидимся после нашего заседания.
Оно не затянется дольше... 10-15 минут.
Как там ваши фокусы?
- Вы понапрасну тратите
ваше время, мистер Бронштейн.
- Забавно.
Мне кажется, мы тратим ваше.
Ну, увидимся внутри?
Прекрасный костюм.
- Я вижу здесь новые лица.
- А, Дэнис...
Они выбили себе место
на этом заседании.
- О, и как именно они его
из вас выбивали, Гарри?
Вас окружили?
Давайте это оставим на вашей совести,
и перейдем к сути дела
этого заседания.
Позвольте, угадаю.
Месье Бронштейн будет выступать
от имени этой делегации?
- Да. Верно, Дэнис.
Я предполагаю,
вы уже знаете, зачем мы здесь.
У меня в руке более 578 подписей
учеников нашей школы,
которые хотят присоединиться
к профсоюзному движению.
- И мне интересно,
как же вы получили эти подписи,
месье Бронштейн?
Прикинулись, что они
за установку джакузи в коридоре?
- Вижу, я столкнулся с тем самым
легендарным школьным советом,
о котором так много слышал.
В таком случае,
просто сразу перехожу к делу.
Мы здесь потому, что
Генри Берхофф
и его...
одаренная любовница Дэвис...
- С вашей дерзостью вы ничего
не добьетесь, месье Бронштейн.
- Поэтому мы предстали перед вами...
...о, великий и могучий Оз,
в поисках вашего участия
и барской щедрости.
Что вы скажете?
- Снова дерзите,
месье Бронштейн.
Знаете, вероятно, вы
не лучший докладчик вашего дела.
Вот так...
- Какой, мать его, сюрприз.
- Простите?
- Это формальность, мадам.
Простая формальность.
Вы честно думаете,
что хоть кто-то из нас верил,
что вы действительно
воспримите нас серьезно?
Вы и ваша хунта
школьного собрания
еще более предубеждены,
чем конголезский диктатор.
Нет, мы здесь только,
чтобы создать впечатление,
что мы хотим
здраво вести беседу,
прежде чем выльем адское пламя
дерьма на ваше наследие!
- Месье Бронштейн!
Сегодня я провела день,
как проводила большинство дней,
работая на Фонд Стивена Льюиса,
стараясь убедить
фармацевтические компании
пожертвовать Ботсване
лекарства от СПИДа.
Поэтому извините, если у меня мало
сочувствия вашему спектаклю.
- Мне искренне жаль,
что наше маленькое дело
недостаточно драматично для вас.
Пошли, банда.
Внизу нас ждет пресс-конференция.
- Секундочку, пожалуйста,
месье Бронштейн.
Я могу лишь предполагать, что вы
планируете своего рода забастовку.
Но должна вас предупредить:
это не фабрика вашего папочки;
это государство.
Вы знаете, что происходит
с государственными служащими,
которые незаконно бастуют?
Они отправляются в тюрьму.
- Что вы кажется забыли, мадам,
так это то, что мы
не государственные служащие,
и мы не ваши служащие. Мы ученики.
Точно такие же, как и студенты
на той площади в Китае.
И меня зовут мистер Троцкий.
Лев Троцкий.
Всего доброго.
- Начинаем.
- Я закончу позже.
- Что это было? Потому что я
не хочу отправляться в тюрьму.
- Я тоже не схожу с ума
по такой идее.
Я имею в виду, что от дополнительных
занятий, и всего этого давно тошнит,
но держу пари, что
от группового изнасилования
тюремными надзирателями
тошнит еще больше.
- Никто в тюрьму не собирается!
Они просто хотят нас сбить с толку.
Сара, я думаю пришло время
для "бойкота участия".
- Я уже заложила для этого основу.
- Заложила?
- Да.
- Вау.
- Ладно, мне нужно
пообщаться с прессой.
Добрый день, корреспонденты.
Мы призываем всех учащихся
к общешкольному бойкоту
в 11:30 по местному времени.
Завтра утром учащиеся
покинут занятия,
выйдут на улицы, и мы покажем им,
что мы действенны,
мы бдительны, мы осведомлены.
- Лев, с какой целью
вы устраиваете этот бойкот?
- Мы бойкотируем самоуверенность.
- Как это?
- Верьте или нет,
но наша образовательная среда,
имеет для нас огромное значение.
Поэтому еще раз:
учащиеся, завтра в 11:30
давайте, начнем этот бойкот.
- Пустые угрозы или
только начало - мы скоро узнаем...
- Лев, может поделишься с семьей,
как ты осваиваешься в своей
новой государственной школе?
Нет? Давай! Неужели
не случилось ничего интересного,
ничего провокационного, ничего,
что стоило бы нашего внимания?
Сегодня, например?
- Ах ты, чертов уголовник.
- Говорит один сын.
- Сара, пожалуйста,
напомни своему отцу,
что я с ним не разговариваю.
- Лев говорит...
- O, конечно!
Потому что, согласно этим
историческим записям,
твой Лев перестал говорить со своим
отцом как раз в этом возрасте.
Разве это неправда? Ведь так?
Просто едва кивни в мою сторону.
- Вопрос: Лев Троцкий выставлял
свою семью на посмешище всему городу?
- Половине города.
Французам наплевать.
- Ты живешь на западном побережье!
- Действительно, вот олух.
- Просто, чтобы я знал,
чего мне ожидать
от наших отношений, Лев,
не затруднись указать, какие
главы я могу пропустить,
чтобы наконец добраться
до нужных частей?
Потому что большая часть
этого невероятна скучна!
- Давид!
- Прекрати читать эту книгу.
- Почему?
Я очень многое узнал о вас обоих.
- Ну, слишком поздно!
Ты не можешь
проснуться однажды утром
и решить сейчас же начать
интересоваться моей жизнью!
Черт возьми! Я не должен был
с тобой разговаривать!
- O, бедный ребенок!
- Я просила тебя
об этом не говорить.
- Пап, он полностью неконтролируемый.
- Элай!
- Что? Он мой брат.
Я могу говорить, что захочу.
- Лев, ты в порядке?
Выходи к десерту, дорогой.
- Давай, Торонто.
Не разочаровывай меня.
Алло?
Это мистер Ульянов?
Это мистер Владимир Ульянов?
Это ваше имя или нет, сэр?
Это простой вопрос.
Фантастика.
А сколько вам лет, сэр?
Я понимаю, почему вы считаете,
что это не мое дело,
но обрадуйте меня!
Вам 73. Это...
ваши дети должны чаще вас навещать.
Oкей, окей...
Да?
Алло, мадам.
Мне нужен Владимир Ульянов.
Это вы.
Алло? Вас зовут Владимир Ульянов?
Нет? Спасибо!
Просто спасибо.
- Да?
- Орел приземлился.
- Спасибо.
- Поверить не могу,
что он хочет, чтобы мы вышли.
- Ты собираешься?
- Да, наверное...
- Ты собираешься выйти в 11:30?
- Да.
- Доброе утро, джентельмены.
- Уф! Только не для тебя.
- Oкей. Ладно, как вы полагаете,
в какие неприятности
мы влезем, если сделаем это?
- Дуайт!
- Что? У меня есть право знать.
- Ты не влезешь в неприятности.
Я взял весь удар на себя.
Послушай. Мы это объявили?
Кто-нибудь знает?
Это произойдет?
- Все об этом говорят,
значит все знают.
Меня волнует
единственная вещь -
никто не захочет стать первым,
кто выйдет.
- Я знаю, но нас в коридоре
будет слышно.
Это вселит во всех мужественность.
Все будет нормально.
- Мне это не нравится.
- Тогда просто уходи.
- Да, это отличная идея.
Что, если я действительно уйду?
Что, если я пойду прямиком
в кабинет Берхоффа,
и дам ему знать, что вы, парни,
здесь затеваете? Умник!
- Я давал пресс-конференцию.
Я вполне уверен, что он знает.
- Ты дебил, Дуайт.
- Ну мать твою! Сейчас
покажу тебе,Скиппи, кто дебил...
- Эй! Эй!
- Серьезно!
- Ты кажешься очень спокойным, Генри.
- Так и есть.
- Как же так?
- Что, ты думаешь, произойдет,
когда они выйдут на улицу?
- Что ты имеешь в виду?
- Ну, что ты думаешь
о сегодняшних детях, Жанна?
У них скука или апатия?
- Ну, я не знаю.
- Ну, а я думаю, знаю.
И я не думаю, что это то,
чего ожидает Лев.
- Давид.
Телефон.
- О! Алло?
O, привет, Лора.
Нет, я просто думала,
это кто-то другой.
Нет!
О, Господи! С чего ты взяла,
что я думала, что это Лев?
Ты такая - о..!
- У Александры есть
очень раздражающий жест,
когда она передвигает вещи ногами.
Я думаю, это из-за того,
что ребенком она была балериной.
Чашку кофе полагается
брать руками.
A!
Я слышал, у них там какие-то
перестановки в учебных планах.
Некоторых преподавателей уволят...
- Oкей, пошли!
Давай, передвинем это.
Освободим проход!
Школьный прогресс!
Пошли! Пошли!
Сюда. Сюда.
- Лев! Лев!
Остановись на секунду.
- Нет! Нельзя снижать темп.
- Лев! Стоп! Стоп!
- Что?
- Стоп!
- Эй, стой! Стой!
- Что это, рецессия?
Это должна была быть
чертова революция!
- Я знаю, что "Американский идол"
должен быть о талантах.
Сейчас он только о хороших голосах.
Это вранье.
- Чувак, что ты несешь, мать твою?
Я тоже сбрею волосы!
- Не-не, чувак. Слушай сюда.
Мне нужен чистый хлопок, пропускающий
воздух! У меня аллергия на синтетику.
- Ну, ладно. Продолжим
об этом переписываться,
нет настроения говорить.
АПАТИЯ
- Спасибо.
- Извините.
- Я спою новую песню.
- Все кончено.
Я не тот. Я не гожусь на это дело.
И мое сердце, и мое дело
лежат разбитыми и истекают кровью
на баскетбольной площадке
западного Монреаля.
- Человеческим языком, пожалуйста.
- О, не говори так со мной!
- Нет, это ты не говори так со мной!
Мне не нужна статья для печати.
- O, верно, верно.
Я забыл: все это спектакль.
Я же не могу иметь чувств.
Я же ничего не чувствую,
поэтому, полагаю,
это меня совсем не волнует.
- Нет.
Я не это имела в виду.
Прости.
- Александра...
Я больше тебе не верю.
- Черт.
Спасибо.
- Что?
- Я думаю, я влюбилась.
- Влюбилась?
- Похоже на то.
- Эй, Алекс!
Привет! Как дела?
- Нормально! Ты выглядишь прекрасно.
- O, спасибо. Ты тоже.
- Я принесла шампанское на День
благодарения. Это нормально?
- Для шампанского не бывает
неподоходящих случаев.
- Я тоже так подумала.
- Алекс?
Слушай, тут целая банда твоих бывших,
или как их назвать...
На кухне.
- O... Oкей.
- Просто хотела тебя предупредить.
- Ага, спасибо.
- Я это возьму.
- Они не могут продолжать урезать
финансирование кафедры истории,
от нее тогда вообще
ничего не останется.
- Я слышал другое.
Я слышал, российские студенты уехали.
Тебе смешно?
- Нет, все отлично.
Отлично быть обязанным за..
- Приветствую тебя.
- Привет.
- Привет.
- Привет!
- Я это поставлю в холодильник?
- Конечно.
- Привет, Алекс. Отлично выглядишь.
- Спасибо, Джулиан.
Привет!
- Привет, Алекс! Отлично выглядишь.
- Как ты?
- Схожу-ка я лучше в ванную.
- Не волнуйтесь, ребята.
Мне чуть более неловко,
чем вам, поэтому...
поднимаю бокал.
- Привет!
- Мы уже здоровались.
- Oкей.
Я несколько недель
о тебе не слышала.
- Я о тебе тоже несколько
недель ничего не слышал.
- Как ты?
- Плохо, но какая разница.
- Oкей.
Нам стоит выпить кофе или...
- O, пожалуйста, прекрати.
Пожалуйста, прекрати это.
- Oкей. Я просто пытаюсь...
- Я знаю, что ты пытаешься сделать.
Я лучше не буду
с тобой разговаривать,
чем говорить вот так.
- Ладно.
- Ладно.
- Да.
- О нет, просто та история
настолько важна, что...
- O, черт, Джулиан,
если ты действительно так думаешь,
тебе стоит что-то с этим делать.
- Как Лев.
- Да, хороший пример, Фрэнсис.
Я буду для него ярким примером
крайней неэффективности.
- Это не было неэффективно!
Это не сработало потому,
что ты не научил ребят,
как надо бойкотировать.
Этому не научишься
путем наблюдения.
- Понимаешь, о чем я?
- Нет.
- Послушай, когда я организовывал свою
первую антивоенную акцию в Беркли,
от нас многого ожидали, малыш.
- Но там был полный нуль.
- Ты учился в Беркли?
- Беркли в те дни был полным нулем.
- O! Можешь произнести
по буквам: "клише"?
- Аккурат в середине
президенства Кеннеди,
тогда ребята еще не привыкли
к таким массовым демонстрациям.
- Ты такой старый!
Вау, я этого не понимал... Старик!
- Заткнись, Джулиан!
- Ты чудной... чудной старикашка.
- Oкей, хватит.
Я думаю, время идти спать...
Что ты говорил, Джулиан?
- Oкей. Парни, я ухожу.
Мне завтра рано вставать.
- Всего доброго.
- Oкей.
- Я удержался за стул.
- Пожалуйста, продолжайте.
- Ваши беркли-кеннедиевские
демонстрации. Пожалуйста, расскажите.
Это было до случая с Патти Хёрст
и до национального съезда
демократической партии в Чикаго.
Это было перед всеми этими событиями.
Всякий раз, когда я пытался
собрать демонстрацию,
это оканчивалось просто катастрофой.
В нашем лагере затесался один фашист,
и вся солидарность
проявлялась только в том,
что все одинаково цапались с ним,
это каждый раз оборачивалось
гигантской потасовкой.
Я объясню тебе это позже.
Я расскажу, что это значит.
Но суть в том, что все приходили
просто поучаствовать в спектакле.
Понимаешь? Просто, чтобы...
чтобы быть "в теме".
А потом, однажды, я понял,
что по-настоящему не будет,
пока не перестанет быть весело.
Все эти люди, каждый из них
должен относиться к этому
так же серьезно, как и ты.
Не стоит ожидать, что кто-то
будет также серьезен, как ты
по отношению к чему-то.
Это было маленькой забавой, Лев.
Мари называла их: "балбесы".
Лев?
- Ладно. Вот суть:
мы просрали тот бойкот.
- Это было не так плохо.
- Это не было внушительно.
- Но мы двигаемся дальше.
Но прежде, чем мы это сделаем, вы
все должны задать себе один вопрос:
Как далеко вы хотите зайти?
- До конца.
- Да.
- Хорошо.
Слова должны подкрепляться делами.
Настало время решающего удара.
Все готовы?
- Погнали!
- Напомни, в чем заключается
наш решающий удар.
- Прежде чем идти дальше,
я хочу сказать следующее:
Сейчас мы меняем направление.
Мы переходим от законной обороны
к незаконному нападению.
- Что?
- Мы можем попасть в тюрьму. Реально.
Скип и Сара, как я уже говорил,
вы мне нужны в пятницу в кинотеатре.
Вы получите весомое алиби,
скрываясь в людном месте.
И оттуда, из кино,
начинайте СМСить своим друзьям.
Вы пишите своим друзям,
а они пусть пишут своим.
Разошлите по всему миру,
что в школе что-то происходит.
- Я не знаю....
Переписываться в кинотеатре?
- Это просто не прикольно.
Почему я не могу реально помочь?
У меня уже полно
неприятностей с отцом.
Что еще хуже сейчас может произойти?
- Я снова слышал слово "тюрьма".
Почему бы мне просто
не пригласить Сару в кино?
- Нет. Нет, не ты.
Это сделает Скип.
Это самое большое одолжение, которое
ты мне можешь сделать прямо сейчас.
- Сара, я слышал,
на этой неделе стартует
новый фильм с Заком Эфроном?
- И я думаю, в Синематеке
идет новая ретроспектива Кена Лоуча.
- Сойдет и это.
- Кто были те ребята на дискотеке,
в костюмах звериной фермы?
- О, я знаю одну из них.
Ее зовут Мелани.
- Вообще-то, ее зовут Мари-Соль.
Я же говорила, что не запоминаю
этих французских имен.
- Приведите их ко мне.
- Ты готова идти в кино?
- O, Господи! Прекрати орать.
Да, пошли.
- Oкей. Прости.
- Видели меня, на стойке?
- Что, Бога ради, здесь происходит?
- Это, друг мой, успех.
- Oкей, мы справились.
- Мистер Бронштейн, я знаю,
что это вы под маской свиньи.
- Вам ребята, время валить отсюда.
- О чем ты?
- Здесь же никто не остался.
Некому охранять кабинет.
У вас больше нет причин
здесь торчать.
- Как думаете, сколько я придумывала,
как забаррикадировать эти двери?
- Уверен, что мы тебе не нужны?
- Нет, я справлюсь.
Нет, мне нужно, чтобы вы
нашли Скипа с Сарой и
сообщили людям, окей?
Мне нужна очень большая толпа
во дворе - и быстро!
Нам очень нужна толпа.
- Понятно, товарищ.
- Да, чувак.
Алло, полиция?
Извините,
но я забыл, как по-французски
будет "переговоры с заложником"?
A, "d'accord". Большое спасибо.
Я вот только что положил трубку
после разговора с копами секунду назад.
Они уже на пути сюда.
Я сообщил им, что хоть я
технически и не вооружен,
но все равно могу
нанести много ущерба.
- Прекрати разговаривать с копами!
- Я думал, это круто.
- Больше ничего не говори,
пока я туда не доберусь.
- Меня только что повысили.
У меня есть мобильный?
- Привет, это Лев.
Я только что захватил
своего директора в заложники,
и скоро это может быть в новостях.
Поэтому, если ты по мне соскучилась,
сможешь меня там увидеть.
Я все еще люблю тебя.
Это все. Пока.
- Привет, это Лев.
Я только что захватил
своего директора в заложники,
и скоро это может быть в новостях.
Копов пока нет.
Думаю, людям наплевать на все,
что с вами происходит.
- Чего конкретно вы сегодня хотите
добиться, мистер Бронштейн?
Потому что я почти уверен,
что в результате всего этого
вы отправитесь в тюрьму.
- Да, сейчас, я думаю,
это вполне очевидно.
- Зачем вы сознательно
саботируете собственную жизнь?
- Эй, эй, эй! Послушайте меня.
Я не саботирую собственную жизнь!
Как вы смеете?
И даже если бы и так, то только
в защиту своих идеалов.
- O, пожалуйста! Ваших идеалов?
Вы хотите улучшить
жизнь своих товарищей?
- Да! Да! Именно так!
- Позвольте сказать, что я понял,
работая в государственной школе.
Им не нужна ваша помощь.
Они не хотят его улучшать.
Им нужно все то же дерьмо.
В противном случае
вам бы не пришлось так сложно.
- Хотите знать, что такое "сложно"?
Для таких, как я, одно существование
таких, как вы - уже сложно!
- Вы расстраиваете меня,
мистер Бронштейн.
Революционер без революции.
Вы настоящая русская трагедия.
- А вы, вы...
вы доктор из "Дяди Вани".
Неудачник среднего возраста.
Мои войска соберутся,
просто подождите.
Они скинут плотный покров скуки,
который вы силой на них набросили.
Они возьмут свои щиты,
а мундир угнетения,
который вы носите
вас же и задушит, сэр.
- Вам не стоит больше
употреблять метафоры.
- Я высказал свою позицию!
- Бронштейн... Бронштейн...
Это не тот паренек
с фабрики этим летом?
Да, паренек с голодовки.
И как он захватил
директора в заложники?
Серьезный говнюк.
Я думала, он обломался, но...
но он еще более долбанутый,
чем я считала.
- Да.
Свиньи здесь.
- Как там толпы?
Дикие банды бунтующей молодежи?
Нет?
Какой конфуз!
Может, они не так сильно
меня ненавидят, как вы думаете?
- Смотрите.
Ребята, мы должны мобилизироваться.
Oкей, очень важно, чтобы мы оказали
физическую поддержку этому делу.
- Скукотища. Разве нет?
- Заткнись.
- А зачем? Мы уже
физически выходили из школы.
- Да.
- Этот детский сад меня пугает.
- В любом случае,
какого черта он делает:
держит Берхоффа в заложниках?
Черт, да это серьезно!
- Да. Но почему не Дэвис?
- Что Лев будет делать
после этой революции?
Он перераспределит домашнее задание,
чтобы у нас у всех было поровну?
- У нас может быть
ученическая тайная полиция?
- Я хочу в путинюгенд! Так, что ли?
- Ха, ха, ха.
Окей, смотрите. Ребята, вы должны
отнестись к этому более серьезно.
- А к чему тут, черт возьми,
серьезно относиться?
Я имею в виду все эти приколы,
но в чем изюм?
- Прости, чего?
- В чем суть позиции Льва?
- Да, я полностью согласен.
- Окей, смотрите. Я не его
адъютант или кто там...
- O, слава тебе Господи!
- Но... от школы тошнит.
- Да, да.
- Да.
- Да.
- Это очевидно.
- Нет, я серьезно, от школы воротит.
- Ага!
- Да.
- Верно, верно.
Но должно ли от нее воротить?
Я серьезно, ребята:
от школы должно тошнить?
- Нет.
- Нет. Нет, правильно?
- А если все мы согласны,
что от школы тошнит,
и что так не должно быть,
то что дальше, чуваки?
- Это рискует стать великой речью.
- Отсюда и исходил Лев.
Потому что он тот... Он считает,..
что дальше должна быть
наша причастность.
А она у нас есть?
С нами считаются? Со мной - нет.
Нет, черт возьми! Я ведь гребаный
казначей студенческого профсоюза.
- Я дал тебе это место, чувак.
- ЗАКРОЙСЯ!
- Но ладно, так? Неважно.
Справедливости нет,
но я серьезно: мы ни черта не делаем,
чтобы изменить эту школу к лучшему.
Поэтому Лев считает, что
формирование этого профсоюза,
подтолкнет нас к всеобщему участию,
и мы изменим все в лучшую сторону.
Окей, он считает, что у вещей
больше шансов улучшиться,
если мы улучшим их сами.
- Я считаю, что это уже задрало!
- Да.
- Точно! Точно!
Это лучшее возможное объяснение!
- Подожди.
Тони, ты... ты думаешь, Лев прав?
- Конечно.
- Нет.
- Oкей, Дуайт,
я хочу знать, что думает Тони.
- Я не знаю. Черт, я понятия не имею.
А вы знаете, кто против
этого профсоюза?
Знаете, кто считает, что
наши мнения ничего не значат?
Чертов Берхофф.
Знаете, я как-нибудь потом
разберусь, во что верю.
Потому что сейчас все чего я хочу -
чтобы этот засранец ошибался.
И это единственная причина,
почему я хочу поддержать Льва.
И я ставлю в настоящей момент свои
действия превыше своих убеждений.
- Вот уж не думал...
- Заткнись, мать твою, Дуайт!
- Молоток.
- Эй!
Это было чертовски внушительно!
- Да, я думаю, мы увидим.
- Нет, Тони, серьезно.
- Ладно, я все равно гей.
- О, черт! Прости.
Я просто супер увлечена
этим дерьмом сейчас, понимаешь?
- Рада, что тебе понравилась
"Земля и Свобода".
- Абсолютно. Теперь это
мой любимый фильм.
- Да?
- Да.
- Эй! Скип! Сара!
- Что случилось?
Почему вы не со Львом?
- Он хотел, чтобы мы ушли.
Мы тут шумели толпе,
пытались распространить идею.
И как реагировал народ?
- Скажем так:
мой большой палец убедителен.
Расскажу по дороге. Пошли.
- Им нужны твои требования.
Копам становится скучно.
Они собираются ворваться
и арестовать тебя.
Окей, я передам главному.
Oкей, вот что он требует.
Он требует, чтобы
председатель школьного совета
разрешила ребятам
объединиться в профсоюз.
И безопасный переход в Венесуэлу.
Венесуэла - это шутка.
Он требует приезда
председателя комиссии.
Это все.
- Ладно.
Я хочу, чтобы вы понимали,
что мы ему потакаем.
- Потакают мне?
Можем ли мы, пожалуйста,
побыстрее доставить сюда
Аршамбо, чтобы все
как можно скорее пошли домой?
Спасибо.
Отлично.
- Это еще не конец!
- O, я думаю, мы оба знаем,
что это именно он.
- Мам! Что ты делаешь?
- Дети, забирайтесь в машину.
- Нет, ма.
Мы идем к школе ради Льва.
И - нет, не просто из-за Льва.
Это то, во что мы все верим.
Я не хочу ехать домой!
Мне жаль, если я тебя расстроила.
- Прекрати так верещать!
Я вас подвезу.
- Подвезешь?
- Да, залезайте! Давайте! Быстрее!
- O, отлично. Я не прочь.
Ребята, прокатимся?
- Вы все поместитесь?
- Все нормально?
Пристегните ремни.
Ваш отец тоже хотел приехать,
но у него встреча с марроканцами.
- Что это такое? Пристегни ремень.
- Мам! Веди машину.
- Oй, да ладно!
- Мадам, -
- Мадам председатель...
- Мадам...
- Мадам, я действительно должен
объяснить обстоятельства...
- Я смотрю новости, и я хорошо знаю,
что здесь происходит.
Но большое вам спасибо.
Лев Бронштейн,
пожалуйста, подойдите к окну.
Подайте мне руку.
- Приветствую вас.
- Вы, месье Бронштейн,
меня совершенно не впечатлилии
и не развлекли.
Итак, вероятно, это ваша идея -
поиграть здесь в шумиху?
Но в моих книгах
и в книгах присутствующих здесь
джентельменов в форме,
это назвается вопиющим
и наказуемым правонарушением.
- Ну, может быть, сейчас вы увидите,
что мы на самом деле
серьезно настроены.
- Кто эти "мы", мсье Бронштейн?
Вы и Господь Бог?
Или вы - король Англии?
Я вижу лишь блестящего
молодого человека,
отчаянно жаждущего внимания,
и ради этого готового
абсолютно на все.
- Да, ладно.
Мы хотим профсоюз!
- Послушайте, Норма Рэй,
мы уже обсуждали этот вопрос,
и этому не быть.
Поэтому отпустите своего директора.
Мы требуем профсоюз!
- Вам не положен профсоюз. Вы - дети.
Вы делаете то, что мы вам говорим.
И от имени всех взрослых призываю
вас повзрослеть, месье Бронштейн.
- Мадам Аршамбо!
Вы хотите чтобы он
стал взрослым или нет?
- Разве я сейчас нечетко выразилась?
- Как раз нет.
Кажется, бороться за свои права -
это вполне по-взрослому.
- Но никто не спрашивал вашего мнения.
- Я с ней согласен.
- Вот так сюрприз.
Нехватка клиентов, Фрэнк?
Уже промышляешь по средним школам?
И это лучшее, что ты смог найти?
Лев Бронштейн, светящий маяк
надежды великой революции??
- Я думаю, он вполне может им быть, да.
- Как глубоко печально.
- Ради всего святого, Дэнис,
ты так неуступчива!
- Почему бы тебе не попросить
своего маленького чокнутого друга
позволить всем нам пойти домой?
Oкей, Фрэнк?
- Позволь мне сначала задать
тебе один важный вопрос.
- Валяй.
- Какие люди, на твой взгляд,
могут изменить мир?
Я знаю, эта идея революции
для всех нас, присутствующих здесь
представителей пост-постмодерна
выглядит очень забавной.
Какие люди, на твой взгляд,
могут действительно этого добиться?
Ты думаешь, они когда-либо менялись?
Нет!
Они всегда были не теми людьми,
каких ждут для такой задачи.
Это всегда были те,
кого другие считают сумасшедшими.
- Мне действительно надо это слушать?
- Считаю ли я Льва Бронштейна
тем самым человеком?
Ты надрываешь задницу, Дэнис,
потому что он делает это, а ты нет.
- Браво.
- Здесь можно припарковаться?
- Да, можно.
- Oкей.
- Что это?
- Что что?
- Срань Господня!
- Кстати, Дэнис,
этот светящий маяк надежды
нашел меня сам.
И, черт возьми, я благодарен за это.
- Мы хотим профсоюз!
Мы хотим профсоюз!
- Мы слышали вас, месье Бронштейн.
- Полагаю это то самое "мы",
о котором вы говорили, Дэнис.
- Мы хотим профсоюз!
- Мы хотим профсоюз!
- Мы хотим профсоюз!
- Мы хотим профсоюз!
- Мы хотим профсоюз!
- Мы хотим профсоюз!
- Мы хотим профсоюз!
- Мы хотим профсоюз!
- Мы хотим профсоюз!
- Я его адвокат и еду с ним.
- СКУКА!
- Профсоюз! Профсоюз! Профсоюз!
- Профсоюз! Профсоюз! Профсоюз!
- Ну, конечно,
мы подадим аппеляцию,
но мы очень счастливы,
что все сложилось именно так.
- Да, это послание
для молодежи Канады -
нет, для молодежи всего мира:
они могут нас оскорблять,
но мы никогда не будем молчать.
И нас всегда услышат!
Революция продолжает жить!
Да здравствует революция!
- Все обвинения со Льва Бронштейна
были сняты.
Суд освободил его при одном условии:
ему навсегда запрещено
посещать школу
провинции Квебек.
- Ну, если тебе будет что-нибудь нужно:
деньги, еда, просто звони мне.
Я пришлю все, что бы тебе
ни потребовалось.
- Спасибо.
- Ладно. И не волнуйся насчет Онтарио.
Знаешь, среди них не только фаны
Элис Манро и игры команды Maple Leaf.
Нормальные люди там тоже есть.
И, знаешь, твой отец
тоже хотел быть здесь,
но не смог, потому что
у него встреча с...
ну знаешь, с этими арабами и...
- Все нормально, мам.
- Я люблю тебя.
- Я тоже тебя люблю.
Я так горжусь тобой. Ты потрясающая.
- O, прекрати.
Развлекайся.
И дай знать, каков твой план.
- Обязательно.
И передавай привет Скипу.
- Кто такой Скип?
Парень, с которым я тебя видела?
- Спасибо, Лев.
- Он еврей?
- Ma!
- Ну, понимаешь...
- Понимаю. У нас скоро медовый месяц.
И я надеюсь, что на Нунавут.
- Эй, тебе повезло.
Можешь прогнать все эти мысли
насчет северных мест.
Я воплощу их в жизнь
со своей второй женой.
- O, Господи! За что мне эти муки?
Звони мне каждый день.
- Обязательно.
- Води аккуратно!
- Я вернусь.
- Привет.
- Привет.
Да, так что...
Я...
Да.
- Красная книжечка Председателя Мао.
- Да, она на китайском.
Надеюсь, ты ее не осилишь.
- Спасибо, пап.
Льву от твоего любимого фашиста!
- Надя!
- Надя!
Дай мне секунду, пожалуйста.
Всего одну секунду!
Я с ней даже не спал!
- Это все, что ты можешь сказать?
- Еще чертовски рано!
Подожди, подожди, подожди, подожди!
- Смотри! Посмотри на эту
сексуальность, которая перед тобой.
- Я знаю!
- И ты изменил мне с этой
тупой телкой из Онтарио!
- Я этого не делал.
- Ты не ценишь мою сексуальность?
Ценю.
- Нет, ты ничего не понимаешь!
Почему бы тебе не позвонить мне,
когда поймешь,
чего ты, черт возьми, хочешь -
окей, Владимир?
- Надя!
Надя, вернись, пожалуйста!
Надя?
Черт бы меня побрал. Черт!
Что? Что такое?
- Мистер Ульянов?
- Мистер Владимир Ульянов?
- Только для моей бабушки, приятель.
Черт! Это по поводу
той библиотечной книги?
Потому что я ее сдавал, чувак.
Богом клянусь.
Может, они там не могут ее найти,
но я ее сдавал.
Меня не волнует история
печатного издания, клянусь тебе.
- Меня тоже,
и я не знаю, кого волнует.
Нет, послушай, послушай.
Нет, Владимир...
Меня зовут Лев Бронштейн.
Нам нужно поговорить.
- Что сейчас? О, нет, чувак.
Нет, нет, нет.
Моя девушка только что бросила меня.
Я пьян.
Сейчас не лучшее время.
- Послушай, ничего из этого
больше не имеет значения.
Пожалуйста, позволь мне
угостить тебя кофе.
Пожалуйста.
Можно обнять тебя?
Нам с тобой предстоит изменить мир.
- Круто, только кончай меня лапать.