«Тро́цкий» — российский биографический телесериал о жизни и
деятельности революционера Льва Троцкого режиссёров Александра Котта и
Константина Статского. Премьера состоялась на «Первом канале» 6 ноября
2017 года.
Все фразы и цитаты
1 серия
-Она везде - и в зареве пожара,
И в темноте, нежданна и близка,
То на коне венгерского гусара,
А то с ружьем тирольского стрелка.
Это Коли стихи, Гумилева.
Знаете о чем?
-Понятия не имею.
-О смерти.
Говорят, Бог дает каждому жизнь
такой длины, какой будет длина нитки,
обмотанной вокруг
человеческого сердца.
-А я слышал, что Бога нет.
-А я говорила, что у вас
пухлые жесты?
-Лариса, мне сейчас совершенно
не до вашей поэзии. Каппель
занял Симбирск, со дня на день
возьмет Казань. Он сметает наши
войска, словно в городки играет.
-Вы уже убивали из него?
-Я вам сотни раз говорил,
моя революционная борьба
происходит иным способом.
-Да, вы - живой манифест.
Одежда, жесты, манера выражаться.
И даже ваши глаза - вы прекрасно
знаете, как выигрышно они смотрятся
на вашем загорелом лице.
Только это не митинг,
это война.
-И что с того?
-Под пулями не вспоминают
манифесты.
Вы взываете к разуму,
но инстинкты сильнее.
Что может быть страшнее и сильнее
чувства приближающейся смерти?
Где шифровальным клекотом стучит,
Клокочет, ропщет и кричит
Необузданной силы мгла,
Там сень архангела крыла,
Дорог бесчисленная суть
Ведет к разрушенному Риму.
Но коль падет февральский Рим
И взвоет окриком площадным,
Стань, милосердный ангел, им
И стань им, демон беспощадный.
ГОВОРИТ ПО-ИСПАНСКИ
-Лева! Мы здесь!
Лева, ты опять забыл выпить таблетки?
-Все хорошо. Пойдем.
Чудовищная жара. Никак не могу
привыкнуть. Добрый день, Сильвия.
-Здравствуйте, Лев Давидович.
-В высшей степени оригинальная
традиция.
-Старинный мексиканский обычай.
Считается, что в этот день
они отдают почтение умершим.
Фрэнк!
Это мой жених Фрэнк Джексон.
Я вам рассказывала о нем.
-Да-да. Весьма настырный
молодой человек.
-Дамы...
-Фрэнк.
-Сеньор Троцкий.
-Скажите-ка, Джексон, что вы
не поняли из нашего телефонного
разговора? Кажется, я четко
дал понять, что интервью не будет.
-Да, ответ был достаточно однозначен.
Но я думаю, что смогу вас
переубедить.
-Переубедить? Даже у моей жены
не всегда это получается.
-Я хотел бы отблагодарить вас, сеньор
Троцкий. Ваша книга спасла мне жизнь
в Испании. Как видите, этот осколок
должен был принадлежать мне.
-Зачем вы притащили эту книгу?
Вы же убежденный сталинист.
Или вы думали, что я не наведу
о вас справки?
-Я действительно уважаю товарища
Сталина как выдающегося
государственника, но это не значит...
-Ваш Сталин - посредственность
выдающаяся, ничтожество.
-Да, я не просто уважаю товарища
Сталина, я преклоняюсь перед ним.
-Ага.
-Как перед великим человеком,
идеологом коммунизма. А вы в каждой
своей жалкой статейке порочите
его имя. Вы называете Сталина
кровожадным за его борьбу
с врагами революции, а сами погнали
под пули миллионы людей, которые
не только не были вашими
идеологическими противниками,
а вообще не разбирались в политике.
-Да, я действительно обрек многих
на смерть - и врагов, и собственных
солдат. Но есть одна деталь,
которая различает меня и Кобу.
-Да? Какая?
-Ему абсолютно наплевать на идею.
Он лишь пестует свои человеческие
слабости, прикрываясь идеологией.
Паранойя, властолюбие, жадность.
При власти он тот же человек, что был
до нее. Мне же пришлось перестать
быть собой, исчезнуть.
Со-зна-тель-но.
Я это сделал.
Во имя великой идеи.
СТУК В ДВЕРЬ
Войдите.
Это все?
-Войска отступили к Свияжску,
и, судя по донесениям,
состояние их крайне плачевное.
-Состояние войск - моя забота,
не ваша. Вы свободны, Сермукс.
-Есть!
-Я хорошо помню 1918 год. Мы терпели
поражение за поражением. Обычные
меры воздействия не помогали. Войска
не просто отступали - они бежали.
-Братцы! Сюда слухай! Подходи ближе!
-Ну и чего же нам, русским людям,
супротив русских же под пули лезть?
-Да и вообще, говорят, недолго
осталось этим Советам!
-Вот! Пущай они сами, большевики,
на Каппеля идут вместо нас!
-Да!
-Мы полюбуемся!
-А если состав не дадут,
сами возьмем!
ТОЛПА: Да! Да! Возьмем!
-Айда по домам!
ТОЛПА: Да!
ГУДОК ПАРОВОЗА
-Солдаты! Бойцы Красной армии!
Не прошло и года
с тех пор, как мы с вами,
взявшись за руки,
сбросили ярмо деспотизма,
классового неравенства
и эксплуатации человека человеком!
Но есть еще те,
кто упорно хочет снова
сделать из нас рабов.
Они там, по ту сторону фронта.
Помещики, фабриканты,
Белая армия - им очень
не нравится свобода,
которую большевики подарили
рабочим и крестьянам, - вам,
всем тем, кто еще вчера работал
по три смены за три копейки,
а сегодня с оружием в руках
говорит им: "Нет, мы не отдадим
вам нашу свободу! Нет, мы
не превратимся снова в ваших
рабов!" Я знаю, каждый
из вас готов служить делу
революции, готов сложить
свою голову ради нее.
Дай руку, брат.
Дай, смелее.
Вот! Между мной и им
нет никакой разницы.
Нет ничего, что могло бы
принадлежать мне и не могло бы
принадлежать ему. Ничего!
Возьми. Возьми-возьми.
РОПОТ В ТОЛПЕ
Возьми.
ИЗ ТОЛПЫ: Хороший подарок.
-С каких пор вы решили отказаться
от карманных часов?
-Это не для меня.
-Я помогу.
-Мир, который мы с вами строим, -
в этом мире все добро
будет общим. Ура!
ВСЕ: Ура!
-Но для нашей победы необходимо,
чтобы враги нас боялись.
Чтобы он даже думать не мог
вернуть все назад!
А как он может об этом не думать,
если мы сдаем им город
за городом, если наших солдат
революции сегодня обуяли
паника и страх? Вчера бойцы
2-го Петроградского полка
самовольно покинули позиции
и пустились в бегство.
Где командир и комиссар полка?
-Командир 2-го Петроградского
полка Гнеушев.
-Комиссар 2-го Петроградского
полка Пантелеев.
-Вывести каждого десятого
солдата из строя.
-Десятый.
Десятый.
-Лев Давидович, это рабочие, набирали
на Васильевском в типографиях.
Они винтовки первый раз
неделю назад увидели.
-Десятый.
Десятый.
-Не бойтесь. Многие современники
вас не поймут. Осудят,
даже назовут иудой. Но будущее
вас оправдает и возвысит.
Децимация.
-Десятый.
-Теперь сами встаньте в строй.
Товарищ комиссар,
вы тоже встаньте в строй.
За постыдную измену Советской России
революционный трибунал приговаривает
дезертиров
2-го Петроградского полка...
-Цельсь!
-...их командира Гнеушева
и комиссара Пантелеева приговорить
к высшей мере наказания - расстрелу.
Приговор привести в исполнение.
Возможно, сейчас мои действия
кажутся вам излишне жестокими,
но тогда я добивался от войск
не просто дисциплины - я добивался,
если хотите, величайшего проявления
любви. Да-да, вы не ослышались -
любви. Враг был силой, которая несла
только смерть. Я же стал той силой,
которая могла казнить,
а могла и миловать.
-То есть вы хотели стать
для солдат вторым Богом?
-Вторым? Нет, Джексон, нет.
Смотрите шире. Я должен был
вытеснить его. Бог - условность, его
никто не видел. Я же стоял с этими
людьми на одной земле,
в меня было проще поверить.
И они поверили.
-Ну а если бы они повернули свои
штыки против вас?
-Да, такая возможность существовала.
Однако солдаты поступили иначе -
они подняли на штыки врага.
-Не понимаю.
-Я тоже раньше не понимал,
пока не встретил человека,
объяснившего мне эту науку.
Твари!
Мы требуем Троцкого!
СКАНДИРУЮТ "ТРОЦКИЙ"
-Молчать! Молчать!
СКАНДИРУЮТ "ТРОЦКИЙ"
Молчать! Молчать всем!
СКАНДИРУЮТ "ТРОЦКИЙ"
Демидов! Беги за Николаем!
Что стоишь, за Троцким беги!
Молчать! Молчать всем!
-Все как с цепи сорвались, шельмецы.
А главное - все слажено, как часовой
механизм.
-Ты поспокойнее, Демидов,
поспокойнее. Кто, говоришь,
там воду мутит?
-Жидок из 17-й камеры, Бронштейн.
-Политический?
-Так точно.
СКАНДИРУЮТ "ТРОЦКИЙ"
-Открывай.
Что шумим?
-Мы требуем немедленно прекратить
практику избиения заключенных
надзирателями. Мы требуем оказания
срочной медицинской помощи
нашему товарищу, Сиворонову.
Мы требуем наказать виновных.
Кроме того...
-Вы...
-...в контексте наших требований
это не имеет никакого значения.
-...наверное, в шахматы играете.
-В контексте наших требований...
-Сделайте одолжение,
не откажите, одну партию.
Вокруг сплошная посредственность,
не с кем даже потренировать
логическое мышление, не поверите.
-В правой.
-Присаживайтесь.
А ведь вы, Бронштейн, феномен.
Ей-богу, голубчик, феномен.
За 27 лет в русских тюрьмах
не припомню случая,
чтобы сопляк-еврей заводил
на бунт матерых русских татей.
А вам известно, за какие злодеяния
арестован Сиворонов, которого вы
изволили защищать?
-А мне, господин Троцкий...
вовсе не интересно,
за что он был арестован.
За что бы ни был, он все же человек,
имеет права, и вы его угнетаете.
А все угнетенные стремятся
к свободе и справедливости.
-Вот, право слово, вы, евреи
и революционеры, не знаете
русского народа, но при том
все время пытаетесь его от кого-то
спасать и освобождать. Русский народ
освобождать нельзя, иначе внутри
души его поднимется такой мрак,
который поглотит весь мир,
и первыми - освободителей. Русским
народом можно только управлять,
для его же собственного блага.
-Даже если это так,
зачем избивать? Избивать человека,
который и так пойман,
ожидает суда с законным наказанием?
-А как иначе управлять людьми?
-Как? Личным примером,
ведя к идеалам справедливости.
-Вы блаженный?
Да коли пристанет вам, с вашей-то
натурой, прожить еще хотя бы 5 лет,
вы уж точно поймете, что управлять
людьми можно единственно...
страхом.
Страх лежит в основе любого порядка.
Лучше избить одного незаслуженно,
на глазах у всех, нежели потом
избивать каждого, кто потеряет
страх и устроит хаос.
-А вам не кажется это бесчеловечным?
-Конечно. Я ведь облечен властью.
Невозможно вершить судьбы людей,
оставаясь для них человеком.
Это лишь теперь, по молодости,
вам наивно кажется, что мир
готов пойти за вами лишь
из сочувствия вашим утопическим
мечтаниям. Но года два
спустя наив пройдет,
а жажда власти останется. Вот это
я по глазам вашим вижу, Бронштейн.
-Слова ваши красивы, господин
Троцкий, но опровергаемы всем тем,
что сейчас происходит. И вы в силу
своей посконной шовинистической
узколобости не можете это заметить.
Ну, избили вы Сиворонова,
чтобы напугать других. И что?
Добились совершенно противоположного.
Люди объединились
и требуют правосудия.
-Так ведь не требуют более, слышите?
-Потребуют еще, будьте покойны.
Не удивляйтесь потом, когда волна
народного гнева сметет вас
и выкинет туда, где вам и место -
в выгребную яму истории.
-Ну а как же иначе.
Кесарю, как говорится, кесарево.
А нам, псам поганым...
только выть да косточку просить.
Судьба-с. В 21-м столетии,
при всеобщем реве ликующей толпы,
блузник, рыло с сапожным ножом
в руке, поднимется по лестнице
к чудному лику Сикстинской Мадонны...
и раздерет этот лик во имя
всеобщего равенства и братства.
Вы так себе это представляете?
-Нет, это вы так себе представляете
21-е столетие. Это ваше, жандармское,
мировоззрение, которое способно
только искажать лучшее. Чтобы все -
в робах. Дышать и кашлять
по команде, жить по приказу -
это вы так представляете.
-Да ведь о 21-м столетии -
это не я. Это Достоевский.
Его вы тоже в выгребную яму?..
Да, господин Бронштейн...
Я в вас ошибся. Думал, что у вас есть
что-то настоящее. Но нет, сплошное
ораторство и позерство. Мат.
В светлицу его!
ГРОМ, ШУМ ДОЖДЯ
КОЛОКОЛЬНЫЙ ЗВОН
-Я есть никто и растворенный...
В квадрате света у небес...
Я умер не приговоренный...
И снова узником воскрес.
И день - как ночь, и ночь -
как вечность...
И только вера в человечность
Мне не дает сойти с ума.
-Управлять людьми можно
единственно страхом.
СКАНДИРУЮТ "ТРОЦКИЙ"
-И день - как ночь, и ночь -
как вечность...
И только вера в человечность
Мне не дает сойти с ума.
Папа!
Папа!
Не бросай меня!
Не уходи!
Папа!
-Лейба!
ТЯЖЕЛО ДЫШИТ
-Отец? Это ты?
-Я, кто же еще.
Ну что, Бронштейн, урок усвоен?
-Усвоен.
Клянусь, я выйду отсюда...
и уничтожу весь ваш паскудный мир.
-Ничего не выйдет. Потому что
паскудный мир - в тебе.
Запомни, Лейба.
Это говорю тебе я, Николай Троцкий,
который может раздавить тебя
прямо сейчас.
-Проходи к печке, согрейся.
-Спасибо.
-Ну и мороз нынче. Может тебе
одежонку получше справить,
а то в дороге-то копыта откинешь.
-Ничего, я привык. Что с документами?
-Документы справим дельные,
ни одна сволочь не подкопается.
Ты, главное, скажи, какую фамилию
вписать. Петров или Степанов?
"Невозможно вершить судьбы людей,
оставаясь для них человеком".
-Троцкий.
"Это говорю тебе я,
Николай Троцкий".
Моя фамилия Троцкий.
-То есть вы взяли фамилию
своего тюремщика?
-Я не просто взял ее.
Я ее... увековечил.
Я, если хотите, снял с него
шкуру и надел ее,
как поступают некоторые охотники.
И, по сути, кто такой охотник?
Это чудовище, одолевшее
другое чудовище, не более.
В 1918 году я был обязан стать
самым страшным из чудовищ.
И стал им.
-Тогда это оправдывает все то,
на что сегодня вынужден
идти товарищ Сталин.
-Чудовища делятся на две категории.
Одни становятся ими
ради сверхцели, а другие -
просто потому, что им нравится.
-Знаете, что я сейчас услышал?
Голословное утверждение
раненого льва, затаившего обиду
на более сильного соперника.
А между тем это Сталин, а не вы,
построил мир, о котором все мечтали.
У него получилось, а у вас - нет.
-Милый, пора пить лекарство.
-Наташа, я не хочу. Я сегодня себя
замечательно чувствую.
-Не спорь, пожалуйста.
Ты же знаешь, это бесполезно.
-Вот видите, Джексон, не только
вы не признаете мое лидерство.
-Мне кажется, ваша жена видит
в вас обыкновенного человека,
которому надо спать,
есть и пить лекарство.
-Вам так кажется, Джексон.
Я уверен, что для нее я гораздо
больше, чем обыкновенный человек.
Пока в Европе болтают, Россия
требует реальных дел. Я проехал
в товарных вагонах 8000 верст,
чтобы попасть сюда к вам, в Европу,
кузницу революционной мысли.
И что я вижу?
Революционная мысль насквозь
пропахла яблочным штруделем.
Газета "Искра" весь год пишет
одно и то же, одно и то же!
Сколько можно грезить беспомощной
теорией о революции в сытой Европе?!
Вы похожи на гимназисток,
вызывающих на святки дух революции.
И верите, что он придет!
-Неслыханно!
-Верно же говорит товарищ.
-Правду говорит!
-Но не в Европе, а в России сейчас
наиболее разительный контраст
между богатством богатых
и бедностью бедных.
По стране миллионы озверевших
недовольных людей,
и именно сейчас России
нужна революция,
иначе власть снова затеет очередную
войну с Европой и спишет на нее
все беды.
-Что он несет! Революция возможна
только в индустриально развитой
стране, только в Европе.
-Чушь! Европа, в которой живут
сытые спокойные народы,
не может вести за собой -
следовательно, она всегда
будет ведомой.
-Россия - отсталая держава.
-Да, отсталая.
Закостенелая, спивающаяся,
сгорающая в собственной злобе,
но это сила. Это энергия,
сопоставимая с океанической энергией
приливов и отливов.
Я говорю вам: возьмите эту силу,
приручите, вооружите -
и она сметет все на своем пути.
-Браво!
Меня давно так не веселили.
Вашу наивность может перевесить
только ваша глупость.
Прощайте, дитя в косоворотке!
-Всего хорошего, товарищ Плеханов.
Вы явно засиделись в этом кафе.
-Товарищ Троцкий,
разрешите представиться...
-Совершенно с вами согласен.
Предоставленный самому себе
пролетариат ограничится
экономическими требованиями.
Люди между свободой и хлебом
всегда выберут хлеб.
Будьте добры...
Ленин.
-Я знаю, кто вы.
Если вы действительно так думаете,
почему не поддержали меня?
-У него авторитет в партии.
Наша ссора повредит движению.
А вы с такими вспышками
быстро перегорите.
-А что, лучше тлеть, как вы?
Боюсь, мне этого не простят.
-Кто?
-Народ.
-О народе печетесь?
-А вы - о ком?
-Я хочу изменить мир.
При чем здесь люди?
Люди - это всего лишь инструмент.
-В ваших руках.
-И в ваших.
А наша задача - заставить их
хотеть революции, а не хлеба.
-Ну и как это сделать, если вы
постоянно соглашаетесь с Плехановым?
-Георгий Валентинович
тоже всего лишь человек.
-То есть инструмент?
-Быстро учитесь.
А приходите в гости.
По-простому, без чинов, по-дружески.
-Мы с вами не друзья.
-Ну...
хлеб-то преломили.
СТУК В ДВЕРЬ
-Да!
-Добрый день!
Позвольте представиться,
Парвус Александр Львович.
-А я знаю, кто вы.
-И что же вы обо мне знаете?
-Вы человек, который делает деньги
на всем, даже на революции. Одним
словом, чрезвычайно скользкий тип.
-Я пришел вас поздравить с одной
блестящей, но, к сожалению,
ничего не меняющей речью.
Вы замечательный оратор,
прекрасный публицист, вы человек,
у которого, несомненно,
есть задатки лидера. Поэтому
я пришел предложить вам помощь.
-Благодарю, не нуждаюсь.
-Думаете, что лучше сидеть здесь?
Давайте поговорим начистоту.
Плеханов и Ленин - великие люди,
давно руководящие движением.
Но, к сожалению,
ничего не происходит.
-К чему вы клоните?
-Движению нужен новый лидер.
И такой лидер есть. Человек, который
зажжет сердца, за которым люди пойдут
не только в кофейни,
а, если нужно, и на штыки.
Такой лидер - это вы, Лев.
-Меня никто не знает.
-Ерунда. Делать людей
знаменитыми - моя работа.
Я сделал Максима Горького.
Теперь он известен всей Европе.
-Горький - писатель.
Мне такая слава не нужна.
-Еще как нужна! Давайте поговорим
так: допустим, актриса -
если она не известна, она никому
не нужна и не интересна,
но, как только она становится примой,
к ее ногам готовы бросать все:
деньги, драгоценности,
если нужно, королевства...
Да-да, были и такие прецеденты.
Революционный лидер - как прима,
должен выйти и сразу же взять
зрителей, руководить ими.
Это что-то вроде...
секса. Нет, это и есть сам секс.
-Ну допустим, я соглашусь.
А в чем ваш интерес?
-Деньги. Я сделаю вас самым
влиятельным революционером
современности, на вашем
имени заработаю деньги.
Как видите, я ничего не скрываю.
Я не строю из себя монаха,
я коммерсант.
-Я согласен. С чего начнем?
-Милейший!
Смелей! Смелей, мой друг! Этот дом
принадлежит мне. Я здесь селю
ваших коллег, социалистов.
Прошу-прошу!
Конечно, не "Метрополь" и уж тем
более не "Хилтон", но все-таки дом,
какое-никакое, а жилье.
-Александр Львович!
Как хорошо, что я вас встретила!
Я хотела бы внести плату
за следующий месяц.
-Наталья Ивановна, сколько раз я
говорил, что с вас денег не приму.
Увольте-увольте.
-А я вам много раз говорила,
что селить бесплатно вы можете
здесь этих ваших социалистов,
а я быть приживалкой не намерена.
Возьмите, или я съеду!
-Как вам будет угодно.
Знакомьтесь, ваш новый сосед.
Лев Троцкий.
-Здравствуйте.
-Я была на одном
из ваших выступлений.
-Угу. Ну и как вам?
-Мне не понравилось.
Рада знакомству.
-И рад бы вас чем-то обнадежить,
но, увы, крепкий орешек, не колется.
Ах, прошу! Прошу!
Дверь всегда можно запереть на ключ.
С потолка не течет.
Ну? Как вам?
-Вполне, вполне...
В любом случае, не подвал.
-Тут вы правы, не подвал.
-А как, вы говорите,
зовут эту девушку?
-Ну что ж, не вы первый,
не вы последний... Наталья Седова.
Она человек из совершенно
другого общества, Лев. Богема.
Театры, выставки...
Иная жизнь, иные идеалы.
-Я понял вас.
-Желаю удачи.
Плеханов - значимая фигура,
но он стар. Ставить на него -
по крайней мере, неразумно.
Я бы поставил на Ленина.
Он менее чистоплотен
в выборе средств.
-Ленин слишком упрям
и одержим личной местью,
а это может помешать главной цели.
-Есть еще один вариант.
-Да? Насколько я осведомлен,
в российском революционном движении
больше нет фигур уровня
Плеханова и Ленина.
-Нет. Этот новичок стремительно
набирает авторитет
в революционной среде.
Если вложить в его воспитание...
-У нас мало времени. Я не знаю, когда
начнется война, но она начнется.
На дворе ХХ век, одними
пушками сейчас не победить.
Нам нужен реальный рычаг
дестабилизации России.
Аш!
С другой стороны... если
вырастить из этого Троцкого
карманного революционера -
занимательная идея!
Сколько, по-вашему, нужно денег,
чтобы развалить Россию
посредством революции?
-Мне всегда очень трудно
отвечать на этот вопрос.
Я думаю, что...
миллиарда марок
будет достаточно.
-Я давно хотел спросить
вас, Гельфанд,
почему вы выбрали псевдоним
Александр Парвус?
Стесняетесь своего еврейства?
-Всего хорошего.
-До свидания.
-Чем безупречней внешний вид
человека, тем больше демонов
у него внутри. А люди, взирая
на прекрасное (подождите),
хотят увидеть сокрытое,
низменное, это привлекает.
Неплохо, неплохо.
-Мне кажется, мы рискуем потеряться
за всей этой мишурой.
-В политике нет ничего случайного,
все важно: что вы говорите,
как говорите, как вы выглядите...
Все должно быть единым
целым... манифест.
Помните о Натали?
-Эмансипе, которой не понравилась
моя речь?
-Нет-нет, дело не в том,
что вы плохо говорили. Дело в том,
что... как бы вам сказать...
все социал-демократы
выглядят некрасиво,
дурно одеваются. Я понимаю, самое
главное - это ваш внутренний мир,
это самое ценное. Но внутренняя
эстетика, не сдобренная внешним
видом, нравится только маргиналам.
Да, у меня есть хорошие
новости для вас.
Письмо от некой госпожи Соколовской.
Вы, кажется, женаты,
у вас двое детей...
Не жалеете?
-Я никогда ни о чем не жалею.
-"Здравствуй, дорогой Лева. Вот уже
полгода, как мы управляемся в ссылке
без тебя. Рада, что ты благополучно
достиг Европы. Всегда верила,
что у тебя получится. Наши девочки
подросли. Зина помнит тебя,
спрашивает, когда приедет папа.
Нина, кажется, наконец-то перестала
болеть. Не знаю, что еще добавить.
Я постоянно вспоминаю наш
последний день".
-Тпру!
-Здрасте!
-Это для вас, документы.
Спрячьте... Троцкий.
-Как Нина?
-Уснула.
Когда?
-Сегодня. Иначе тайгой
не уйти, развезет.
-Но ведь это же не навсегда?
Ты уедешь, но потом мы...
Мы будем вместе?
-Да. Да, конечно.
-А ну, вставай!
-А! А!
-Чего разлегся?
УДАРЫ
Встать, я сказал!
-Уже поздно. Надеюсь,
ответил на все ваши вопросы?
-Благодарю.
-Вот что, Джексон...
Если решите продолжить...
приходите. С этого дня
вам рады в этом доме.
-Ты уедешь, но потом мы...
Мы будем вместе?
-Да, конечно!
-Устал, Левушка?
-Устал... Сашенька.
-Папа! Мы здесь, папа!
-Пап, не бросай меня!
Папа! Папа!
-Лева... ты жив?
2 серия
-Лева, ты жив?
Лева, куда ты? Ты с ума сошел?
Что ты делаешь? Думаешь выиграть,
облегчив работу его наемникам?
Троцкий победил,
потому что красиво ушел, так?
Черта с два! Даже не надейся
так просто сдаться, я не дам тебе
вот так взять и...
-Наташа! Я сдамся, когда начну его
бояться. Как ты не понимаешь?
Он победит ровно в тот день, когда
Лев Троцкий перестанет ходить
где хочет, когда хочет, куда захочет.
-Я услышал выстрелы!
-В меня не попали. О! О!
-Лев Давидович, вам лучше вернуться.
-Цыц! Так-так-так...
-Лев Давидович!
-Лева, пойдем домой.
ПО-ИСПАНСКИ: Сеньор, вы в порядке?
-Все хорошо. Это я несостоявшаяся
жертва покушения.
У меня, как всегда,
ни одной царапины.
-Да, жалко бедолагу.
-Спасибо.
-Но, если откровенно, Троцкий,
вы же всегда подвергали опасности
всех, кто находился рядом.
-Только не надо обвинять меня в этом.
Это не я уничтожил всех, кто хоть
однажды жал мне руку. Не я отослал
в лагеря тысячи невинных людей.
Не я подсылаю ночью убийц.
-А вы и правда думаете, что это
Сталин, да? Да бросьте, Троцкий,
вы себе льстите. Он уже давно
вас победил - зачем ему теперь
охотиться на вас? Вы ему не опасны.
-Вы ничего не понимаете, Джексон.
Я буду опасен ему до конца жизни.
Даже если не скажу больше ни слова,
даже если смирюсь. А я не смирюсь.
Это бумеранг, Джексон.
-Что вы несете? Какой бумеранг?
-Я создал Голема, и он
не остановится, пока не уничтожит
собственного создателя.
-Помоги!
-Принимай.
ПО-ГРУЗИНСКИ: -Чем собираетесь
открывать? Пальцем?
-Посмотри на это.
-И всем этим золоченым эполетам
с седыми бакенбардами, и всем
дубоголовым шовинистам, протирающим
галифе в залах с лепниной
и барельефами, и всем, кто
давит рабочую свободную мысль,
мы хотим сказать одно: вы правда
думаете, что можете спокойно спать?
Нет, мы придем к вам и дадим
вам увесистый пинок под зад!
Потому что мы крепче, мы моложе
и мы правы! И будущее - за нами!
Это говорю вам я, Лев Троцкий!
-Марксист?
-С-с-сочувствующий.
-А почему на эксплуататоров работаем,
товарищ сочувствующий?
-У меня мать, сестра. Я у них один.
-Ах ты сволочь! Тьфу!
-Мать, сестра... Семья -
помеха для революционера.
Сочувствующие нам не нужны.
Нам нужны соратники.
ВЫСТРЕЛ
Отлично, соратник.
-Наталья, здравствуйте!
-Троцкий, вы меня караулите?
-Честно? Да. Хочу задать вам
один вопрос.
-Спрашивайте.
-Фруктов хотите?
Хорошо.
Почему вы считаете
наши собрания скучными?
-Вы в Европе, Троцкий. Здесь музеи,
выставки, театры, жизнь бьет ключом.
А вы сидите в прокуренных кафе
и рассуждаете о переменах.
Как вы можете изменить жизнь,
которую не знаете и не видите?
-Да-да, вы правы. Вот этой жизни
я не знаю. Я четыре года провел
в ссылке - там нет ни музеев,
ни театров. Там у многих людей
нет даже будущего. Им незачем жить,
потому что у них нет цели.
И я хочу дать им эту цель.
-Фрейд?
-Да.
-Неожиданно для революционера.
-Вот решил изучить. Это же сейчас
модно.
-Фрейд занятен.
Его рассуждения о сексуальности
немного шокируют,
но острота ума незаурядная.
До свидания.
-Наталья...
Ну, предположим, я захочу увидеть
эту вашу другую сторону жизни.
Мне с чего начать?
-Ну, к примеру, сегодня вечером
я приглашена на суаре к приятелю.
Вы тоже можете присоединиться.
-А что такое суаре?
-Светский раут.
-Я подумаю.
-Ого! Троцкий, а вы умеете удивить.
-Боже мой, Натали!
Наконец-то и ты здесь!
Как же я рад тебя видеть.
-Добрый вечер, Ноэль. Познакомьтесь:
это мой друг Лев Троцкий.
-Хорош!
Он когда злится, еще прекраснее.
Я на минутку.
-Так смотрите,
будто готовы сжечь его.
-А я готов. И не только
его одного. Всех.
-А меня тоже хотите сжечь,
Троцкий?
Молчите. Мне кажется, я вас поняла.
В вас живет маленький обделенный
ребенок, которому чего-то
не досталось - ума, обаяния, воли.
И ради своей мелкой обиды вы готовы
уничтожить всех, кто лучше вас. Так?
-Вы потакаете своим грязным порокам,
обрекая других людей на нищету
и унижения. Людей, работающих
в поте лица, чтобы выжить самим
и обеспечить вас этим протухшим
лоском. И вы считаете себя лучше их.
Нет, это вы дети, спрятавшиеся
здесь от настоящей жизни.
Но шторм уже близок. И когда он
обрушится на вас, вы очень сильно
удивитесь, как долго вам удавалось
обкрадывать всех этих людей.
Прошу прощения. Видимо, я не создан
для подобного. Желаю хорошего
вечера всем.
-Троцкий! Постойте же вы!
-Как там ваш подопечный?
-Все идет по плану, герр Коберт.
Его уже печатают в газетах.
-Очень хорошо.
-Я организовал несколько
выступлений перед соцдеками.
Он стремительно набирает
популярность. Но я вложил очень
много денег.
-Это не проблема.
Я напоминаю, у нас мало времени.
-А...
-Не беспокойтесь. Будет еще.
Что вы сейчас думаете делать?
-Я думаю, что после выступления
на съезде он станет реальной
политической фигурой.
-Но без покровительства Ленина
он вряд ли сможет выступить.
-Об этом я тоже позаботился.
-Очень хорошо.
-Мой отец хороший человек,
но он патриархальных взглядов.
Поэтому я не захотела жить в его
золотой клетке и ждать, пока меня
удачно выдадут замуж, чтобы
нарожать кучу детей, и сбежала -
учиться в Европу.
-Мой тоже отказался меня понимать.
Смешно, я взрослый человек, а мне,
как мальчишке, хочется, чтобы он
гордился мной и чтобы понимал,
чего я хочу.
-Поступая вопреки воле родителей,
мы чувствуем, что предаем их любовь?
-Может быть. Я знаю, что я прав,
но чувствую какую-то вину перед ним.
Парадокс.
-Стой.
Я вам не помешал, молодые люди?
-Отнюдь. Мы были у моего приятеля -
Лев просил показать ему
настоящую европейскую жизнь.
-О! А у меня для вас сюрприз,
Троцкий. Подарок.
-Что это?
-Мандат депутата съезда в Брюсселе.
Мне Ленин по секрету сказал,
что хочет вас сделать членом
редакционной коллегии газеты "Искра".
-Но я же не...
-Ничего не знаю.
Приятного вечера.
-Господа, проверка документов.
НАПРЯЖЕННАЯ МУЗЫКА
-Что сидим? ДокУмент.
-"Вах-танг Мирх... ...вали".
Господин офицер!
-Ну что там у тебя?
Пойдем.
-Вы вообще много приписываете себе
задним ходом. Вот уже и Сталина
якобы вы создали.
-До знакомства со мной Коба
занимался только эксами. Был,
как он сам выражался, чернорабочим
революции. Ваша.
А из моих статей он сделал вывод,
что решающий шаг будет
не за сытыми интеллигентами,
а за такими, как он,
людьми, готовыми проливать кровь.
-А если Сталин действительно
такой монстр, как вы о нем говорите,
как же вы его проглядели,
с вашим хваленым чутьем?
-Люди, с которыми я тогда
общался, были намного сложнее.
Я думал, что настоящая опасность
будет исходить именно от них.
-А, Лев. Не ждал вас сегодня.
-Владимир Ильич, я прочитал
ваши пометки к моим тезисам
для выступления на съезде.
Это же явное передергивание.
Плеханов так не говорил.
И уж тем более не писал.
-Ну и черт с ним, со старым ослом.
Пусть не говорил, но он так думает.
И мы его скинем в сторону.
-Тогда я хотел бы ознакомиться
с тезисами вашей речи.
-Это еще зачем?
-Чтобы быть уверенным,
что вы, как и я, не боитесь
замарать руки.
-Хотите поднять забрало?
Извольте.
Я - голова, а вы - орудие.
Я говорю - вы исполняете.
Не сомневаетесь, не задаете вопросов,
не строите из себя обиженную
институтку, а исполняете. Это ясно?
-В таком случае ищите себе
другое орудие. А голова
у меня своя имеется.
Что вы...
-Ваша жизнь в моих руках!
И, если я их разожму, вас не будет
ни как человека, ни как политика.
Поэтому вы сделаете то, что
я прошу. Иначе не будет ни искренних
выступлений на съездах,
ни прогулок по паркам.
Пошел вон.
-Не удалось вам...
...напугать меня. Не удалось.
Более того, я понял,
что это вы меня боитесь.
Я стану новым лидером.
И люди пойдут за мной, не за вами.
И однажды вы приползете ко мне
с предложением союза.
-Вы очаровательны.
-Здравствуйте, Наталья.
-Здравствуйте, Лев. Значит, вы
любите наблюдать со стороны?
-Ну, некоторые из этих картин увидят
сотни, может, даже тысячи зрителей.
Так что, считайте,
что я один из первых.
-Вы меня осуждаете?
-Вы меня плохо знаете, Наталья.
Я глубоко убежден, что никто
не вправе указывать женщине,
как ей стоит распоряжаться
своим телом. Все это мораль прошлого,
а я стремлюсь к будущему.
-Выходит, будущее, о котором вы
мечтаете, аморально?
-Женщина сама будет решать,
кому должно достаться ее тело.
Ее тело, ее чувства. И, если при
полной свободе выбора она все же
решит, что будет принадлежать одному
единственному человеку...
По крайней мере, это будет искреннее,
чем вся эта лживая мораль.
Ну и к тому же это просто красиво.
-Да, это так.
И потому я здесь. И вы правы - я сама
решаю, кому буду принадлежать.
-Я помню, вы говорили
о симпатиях к Фрейду.
Пожалуйста.
-Лекция Фрейда?
-Да.
-Но это в Вене.
-Да. Поезд через час отходит.
Если поторопимся, можем успеть.
-У вас скоро состоится съезд?
-Совершенно верно. Прямо из Вены я
еду в Брюссель. Хотите со мной?
-В Брюссель?
-Да.
-Скука.
СТУК В ДВЕРЬ
-Да.
-Мадам, месье, проверка паспортов.
Христо... Сама... Сом...
Самокса...
-Христо Самаковалов.
У нас, болгар, сложные фамилии.
-Мадам Седовая. Месье Самако...
-Даже не пытайтесь. Всего хорошего.
ШЕПОТОМ: Троцкий!
Черт возьми, что это значит?
-Скучные будни рядового
социал-демократа.
-И тем не менее бездарные профессора
из академических сообществ
продолжают уверять нас в том,
что поведением человека управляют
разум, идеалы и правила поведения.
Какая чушь. Какая старинная глупость.
Я настаиваю, что поведением
человека управляют два института:
страх смерти
и сексуальное влечение.
-А деньги?
-Деньги, мой друг, - самое простое,
я бы сказал, самое вульгарное
отражение сексуального влечения.
-А мечты?
Разве нами не управляют мечты?
-Должен вас огорчить, юная фрейлейн,
но ваши мечты также не что иное, как
разновидность сексуального влечения.
Секс есть любая мотивация
к активности. В основе действий
миллионера и мечтателя то же,
что в основе действий
настойчивого любовника...
Доказать свою состоятельность,
овладеть...
...и покрыть.
К примеру, вы знаете, о чем мечтает
ваш спутник?
-О мировой революции.
СМЕХ В ЗАЛЕ
-Поздравляю.
К примеру, у того унылого господина
сексуальное влечение выражается
в деньгах. А для того чтобы овладеть
вами, ваш самец готов
сжечь полмира! Для него, так сказать,
секс есть революция!
Сексуальное влечение лежит
в основе не только личностных,
но и общественных отношений.
То, что испытывают друг к другу
мужчина и женщина, испытывают
и различные субъекты общества.
Борьба за власть - это, по сути,
борьба за женщину.
А подчинение подданных
властителям зиждется...
-На страхе.
-Отчасти. Но в неменьшей степени -
на любви в самом сексуальном
смысле этого слова.
Заставьте массы вас хотеть -
и они изменят для вас наклон
земной оси.
Вопросы, дамы и господа?
Прошу вас, герр революционер.
-Вы общались с нами два часа,
держали в напряжении. Для нас
не существовало никого,
кроме вас. Следует ли из этого,
что все присутствующие в этом зале
вас хотели?
СМЕХ В ЗАЛЕ
-Я бы сказал, что вы слишком
упростили мою теорию.
Но если вы ставите вопрос так,
то ответьте на него сами,
только честно.
-Я ответил для себя на этот вопрос.
Я вас не хотел. Я нормальный мужчина.
А вот вы не смогли ответить
на мой вопрос ни "да", ни "нет".
Ответили бы "да" - попали бы впросак.
Ответили бы "нет" - только
подтвердили бы ложность вашей теории.
Тем не менее я не ушел. Я слушал вас
с замиранием сердца. Знаете почему?
Потому что вы... правы. Парадокс.
-Из парадоксов соткана наша жизнь.
-Он либо гений, либо маньяк,
помешанный на сексе.
В любом случае он умеет шокировать.
-Шокировать?
А разве можно шокировать женщину,
позирующую обнаженной
перед десятком мужчин?
-Я вынуждена зарабатывать,
чтобы не быть обязанной Парвусу.
И в этом нет
сексуального подтекста.
-По мнению Фрейда, сексуальный
подтекст есть везде.
-Герр революционер!
Вы представляете весьма редкий тип
сексуального агрессора.
Вы попытались поймать меня в ловушку
только для того, чтобы поколебать
мой авторитет в глазах толпы.
Но, увидав мою заминку,
тут же бросили мне спасательный круг.
-Прошу прощения, господин Фрейд,
если мой не совсем серьезный
вопрос...
-У вас критический ум, вы
не поддаетесь рекламе, на вас
не действуют законы толпы. Но вашему
психотипу обычно свойственно,
напав, уже убивать, а вам что-то
мешает завершить начатый
акт сексуальной агрессии.
Да-да, может быть, слабость...
-Я протянул руку утопающему,
захлебнувшемуся
в собственной демагогии.
Вы это называете слабостью?
-Как быстро сужаются ваши зрачки.
Такую реакцию я встречал
только у двух типов людей - серийных
убийц и религиозных фанатиков.
Вы можете стать тем и другим, если
научитесь побеждать ваши слабости.
-Мне неинтересно бороться
со слабостью. Мне интересно
бороться с силой. Прощайте.
-Вы надолго в Вене? Мне хотелось бы
подробнее вас изучить.
-В следующий раз, господин Фрейд.
Меня ждут в Брюсселе.
ГОВОРИТ ПО-ИСПАНСКИ
Здравствуй, Хосе.
-Лео, давно тебя не видел, друг мой.
Рад всегда!
-Я не один сегодня, я с Фрэнком.
Поработаем, поработаем на тебя
в четыре руки.
-И не думай возражать, амиго!
Ты ненормальный,
но мне это нравится.
-Спасибо.
-Эй, иди сюда.
-Хосе замечательный человек,
готовит прекрасные кесадильи.
Я время от времени сбегаю сюда
от своего письменного стола.
Очень сильно помогает
избавляться от дурных мыслей.
Вы же не боитесь замарать руки?
-Не боюсь.
-Замечательно. Присоединяйтесь.
Удивлены, не предполагали увидеть
Троцкого раскатывающим тесто?
-Отчего же? Гитлер - художник,
Муссолини - увлеченный автомобилист.
Нет. От этого они не перестают быть
Гитлером и Муссолини. Чем вы лучше?
-Знаете, картины, автомобили -
это все привычки сверхлюдей.
Кесадилья более примитивна,
больше относится к той почве,
по которой ходят обычные люди.
-Вы путаетесь в показаниях,
товарищ Троцкий. Не далее как вчера
вы говорили о себе как
о сверхчеловеке, вытеснившим самого
бога. А теперь утверждаете обратное.
-Ваши шоры, Фрэнк, заставляют видеть
противоречия даже в тех случаях,
когда их нет. Да, я был
сверхчеловеком для того, чтобы решать
задачи, которые не под силу обычным
людям. Тогда я не мог позволить
лицезреть себя за стряпней.
А теперь могу.
Но в любой момент, если понадобится,
я снова стану богом.
Знаете, кумиры при близком
рассмотрении разочаровывают.
И чем могущественнее божество,
тем сильнее разочарование.
-Удобная логика, чтобы подменять веру
и не зацикливаться на таких мелочах,
как преданность.
-Я всю жизнь верил одному и тому же.
Для меня всегда божеством
была революция.
-Для меня тоже.
-Ничего подобного!
Вы ее персонифицировали
своим Сталиным,
втиснули в рамки личности.
Это нормально для обычных людей.
Именно поэтому мы строим
вокруг своих имен мифы.
Собственно, если задуматься,
то это вы, а не я настоящие
вероотступники. Это же вы при первом
зове вождя верите ему, а не в идею.
Я никогда на это не поддавался.
В вождях я всегда видел людей.
И, к сожалению, не всегда
самых лучших. Увы!
ШЕПОТ: Троцкий идет.
-Здрасте, Владимир Ильич.
-Зря вы так вырядились, Троцкий.
Пленум съезда принял решение
об отмене вашего выступления.
-Я подумал... и готов сделать то,
что вы просили.
-Ваша речь.
-Благодарю.
-Слово имеет товарищ Троцкий.
-Товарищи! Я, Лев Троцкий, сбежавший
из ссылки, прошедший через ад
царской тюрьмы, видевший деградацию
русского человека и русской
правовой системы, считаю своим
долгом обратиться к революционерам.
Правда, здесь таких немного.
НЕДОВОЛЬНЫЕ ВОЗГЛАСЫ
Расселись по Парижам,
Берлинам, Лондонам!
Болтаете, статейки пописываете!
Жиром заплываете!
Нельзя спасать крестьян и направлять
рабочих, сидя в кофейне!
Нельзя, попивая кофеек,
вооружить пролетариат!
Посмотрите на себя -
вам самим не стыдно?
Да вы все здесь... импотенты!
Вы не боретесь! Вы имитируете
борьбу, тем самым дискредитируя
великую идею революции.
Товарищ Плеханов, а вам удобно
на сытый желудок рассуждать
о революции?
Спинку не поддувает ли?
А русский мужик потерпит.
Пускай подождет чужой революции,
в высокоразвитых Европах.
Не так ли, Георгий Валентинович?
-Вы закончили?
-А вы, товарищ Ленин,
чему улыбаетесь?
Чем вы лучше? Сидите в той же
кофейне за соседним столиком
и плетете интриги. Вы такой же
импотент, как и все остальные.
Русской революции надоело терпеть
беспомощность парижских и венских
петухов. Ей нужны новые
лидеры, новые борцы.
-Молодец!
-Молодец Троцкий!
-Она, как женщина, ждет
настоящего мужчину. Хватит болтовни!
Настало время русской революции.
Будьте мужчинами,
оплодотворите ее, и она разродится
новым, справедливым миром.
-Браво.
-Плох тот революционер, кто не может
стать уличным экстремистом!
Плох тот революционер, кто боится
утонуть в реках крови!
Да здравствует русская революция!
Да здравствует очищение через кровь!
Спасибо!
-Товарищ Троцкий, потрясающе.
Вы превзошли мои самые
смелые ожидания.
Так эффектно сбросить два балласта!
-Три. Передайте своим друзьям,
с которых вы берете деньги,
что более в их услугах я не нуждаюсь.
Вы, кстати, мне тоже ни к чему.
-Потрясающе.
-Спасибо!
Едем?
Спасибо!
Спасибо.
-Вы беспринципный бандит.
-Я революционер.
-Вы были грубы со мной.
-Я научил тебя быть счастливой
доступными мне методами.
-Так вот как вы собираетесь строить
свой новый мир?
-Если понадобится - да.
Главное, чтобы результат был тем же.
-Что значит "тем же"?
-Это значит, что в итоге
все счастливы и рады.
-Все?
-Все.
-А не слишком ли много вы на себя
берете, товарищ революционер?
Вы думаете, вы соблазнили
одну хрупкую девушку
и теперь всем понравитесь?
Всему народу?
-А народ и есть хрупкая девушка.
Народные массы - их психология
женская. Вы же по природе своей
пассивны, ждете, что вам предложит
мужчина, а потом выбираете лучшее.
Так же и народ.
Особенно - русский. Он как
курсистка: никогда не делает
сама первый шаг, но стоит появиться
сильному уверенному кавалеру,
тут же бежит с радостью
отдаваться ему.
-Не понимаю, как можно столь
пренебрежительно отзываться
о целом народе, за счастье которого
вы, по-моему, боретесь.
-Нет никакого пренебрежения.
Есть трезвая оценка объекта
приложения сил.
-Видели бы вы сейчас свое лицо.
На нем презрение по отношению
к этому объекту крупными литерами
написано.
-А даже если и так!
Народ, который веками терпел
деспотию, не достоин презрения?
-А зачем бороться за счастье
того, кого презираешь?
-А затем что надоело презирать.
Хочется любить.
Хочется, чтобы вокруг все были
достойны любви. Нормальные лица
видеть хочется. Красивые, счастливые,
радостные - вот как у тебя.
Чтобы все вокруг были такими.
Хочется? А мне - хочется.
-Что ж ты вошкаешься, пархатый?!
Давай живей! Нам еще мир
новый строить. Давай!
-Генерал Мамонтов прорвал линию
фронта на стыке 8-й и 9-й армий
и ушел в наши тылы.
-Как - прорвал? Какой численностью?
Куда направляется?
Выяснить - доложить.
-Так точно, товарищ
предреввоенсовета. Немедленно выясню.
БОЙКАЯ ГАРМОШКА, СВИСТ,
ПЬЯНЫЕ ГОЛОСА
-Так! Гармонь туды! Улыбаемся!
Не наваливайся! Улыбаемся, мужики!
-Что происходит?
-Встали! Встали! Встали!
Так мы вот - решили
фотопортрет сделать.
Жиденка поймали...
фотографа, в городе...
-Это откуда?
-Так это... мы тут овес
экспроприировали на нужды армии,
а во дворе вот эта краля стоит!
Ну не пропадать же добру!
-Товарищ предреввоенсовета!
А можно с вами фотопортрет
сделать, а?
А то мне ведь не поверят.
Мне, Егорке, сироте казанской,
босоте, что я вот... под вашим
командованием служил.
А я им - накося! -
фотокарточка. А?
-"Хочется, чтобы все вокруг
были достойны любви.
Нормальные лица видеть хочется.
Красивые, счастливые,
радостные - вот как у тебя".
-То есть вы хотите,
чтобы я и об этом написал?
-Ну это ваша книга, вы и решайте.
Как вы думаете, Джексон, для чего
в мире существует пропаганда?
-Доносить позицию государства
до народных масс.
-Чтобы рисовать иллюзии, которых
вам не захочется лишаться.
Картинка вашего мира
чрезвычайно прекрасна.
Где-то на земле существует рай, где
правят добрые справедливые титаны,
которые защитят вас от любого зла.
Вам так хочется в это верить,
что ваш мозг отторгает любую
информацию, противоречащую
этой картинке. Увы, подобным
самовнушением движет скорее
банальная тяга к комфорту,
но никак не факты.
-Факты, помимо прочего, и в том,
что на Ленина готова молиться
треть мира, а Сталин - его
верный последователь.
И вряд ли у них все сложилось бы так,
будь они и правда мелкими людишками.
-Вот смотрите, какое точное слово
вы подобрали - молиться.
Отбросьте уже ваши шоры,
включите разум, Фрэнк.
Молиться - это религия. Что вы,
как атеист, должны считать ложным.
Причем они ведь ничего
нового не изобрели.
Все было придумано до них.
Ленину отведена роль Бога-Отца,
а Кобе - Бога-Сына.
-Угу. А вам - Иуды.
-Да. Я слышал это выражение.
Иудушка Троцкий...
-Ну, судя по вашему рассказу,
так оно и есть.
Вы одним махом предали
и Ленина, и Парвуса.
И если мы говорим христианскими
аналогиями, то роль Иуды вам подходит
как никакая другая.
-Как вы думаете, Джексон,
стал бы Иуда отрицательным героем,
если бы предал, предположим,
не Иисуса, а первосвященников?
-А вы как думаете, если бы
первосвященники осуществили
мечту человечества, на кого бы теперь
молились - на них или на Иисуса?
-Да... Для сталиниста у вас
на удивление острый ум.
До завтра, Джексон. Кстати,
на заметку. Ни Ленин, ни Парвус
ничьей мечты не осуществляли,
кроме своей собственной. Вот так.
Вам-то что от меня нужно?
-Мне? Я уже год как умер.
Так что ничего.
Я думал, это вы меня позвали.
-Вчера из-за меня погиб
еще один человек,
а я почти ничего не почувствовал.
Пустота внутри.
-Н-да... Вы не стали ни серийным
убийцей, ни религиозным фанатиком.
Вы стали чем-то более страшным.
-Вы... неоригинальны.
С тех пор как меня выгнали из Союза,
я слышу это довольно часто.
-Маньяк убивает других,
чтобы чувствовать.
Фанатик убивает себя и других,
чтобы почувствовать.
А вы ведь давно ничего
не чувствуете, герр революционер.
Ни любви, ни жалости, ни ненависти,
ни сострадания к жертвам.
-Что вы хотите услышать?
Оправдания?
-Когда-то я смотрел вам в глаза
и видел, как быстро сужаются
ваши зрачки в момент стресса.
Это было... красиво.
А сейчас... знаете, что я вижу?
Ничего. Пустота во взгляде.
Вы равнодушны даже к смерти других...
...и своей.
-Боязнь смерти - это удел
слабых, господин Фрейд.
Помнится, вы упрекали меня
в слабости. Так вот, я стал сильным.
Я не боюсь умереть.
-Ваше равнодушие к смерти
вполне естественно.
Знаете, кто совершенно
не боится умереть?
-Кто же?
-Тот, кто уже...
...мертв.
3 серия
НА ИСПАНСКОМ: Я должен вас обыскать,
сеньор Джексон. Новые правила.
-Надо же, сеньор Троцкий
наконец-то согласился на охрану?
-Его согласия никто не спрашивал.
Мы не хотим, чтобы сеньора Троцкого
убили в нашем городе
и выставили нас на посмешище.
Зачем вам это?
-Обычный нож для бумаг.
-Я оставлю это у себя.
Заберете, когда будете уходить.
-Добрый день, товарищ Троцкий!
Вам что, больше нечем развлечься?
-Я работал в этом кресле с тех пор,
как сюда переехал. И как вы
уже успели понять, после вчерашнего
не собираюсь отказываться
ни от своих идей, ни от своих
привычек, какое бы количество убийц
ни присылал сюда... ваш кумир.
-Может, вам лучше плотника позвать?
У него это лучше получится.
-А он отказывается приходить. Боится,
что зараза насилия перекинется
на его дом. А, черт!
-Давайте мне ваш молоток.
Да не бойтесь, я умею с ним
управляться.
-Пожалуйста.
-Вот вы постоянно называете Сталина
убийцей. А вы? Разве вы не такой же
кровожадный тиран?
Сколько жертв на вашем счету?
-Критическая ситуация
требовала критических мер.
Вопрос не в количестве жертв,
а в том, ради чего они принесены.
-Мертвые всегда мертвые.
-Вот именно поэтому следует думать
о живых! Им принадлежит будущее.
Смерть прошлого удобряет настоящее
и порождает будущее. Все.
-Все проигравшие тираны оправдывали
принесенные жертвы великими целями
и тем, что современники
не смогли их понять.
-Если была возможность избежать
жертв, я делал для этого
все возможное, иной раз
даже в ущерб самому себе.
-Господа! Совет рабочих депутатов
Петербурга предлагает немедленно
начать всеобщую стачку.
ОДОБРИТЕЛЬНЫЕ ВОЗГЛАСЫ
-9 января мы уже увидели,
чего стоит ваш мирный протест.
Хватит! Вы что, правда думаете, что
ваша всеобщая стачка справится с их
штыками? Надо действовать радикально.
-Вы что предлагаете?
-То, что единственно может и должен
предложить нормальный мужчина -
вооружаться. Вооружаться самим,
вооружать рабочих. Необходимо срочно
развернуть подпольное производство
оружия. Нужно захватить типографии
и напечатать листовки с призывом
к революции. И вот тогда,
только тогда, нас услышат
и будут говорить на равных.
-Широко шагаете, Троцкий.
Так можно штаны порвать.
НЕОДОБРИТЕЛЬНЫЕ ВОЗГЛАСЫ
ПРОТИВ ТРОЦКОГО
-Товарищи, путь вооруженного
восстания не наш путь.
Если вы это еще не поняли, Троцкий,
вам лучше покинуть Совет.
НЕОДОБРИТЕЛЬНЫЕ ВОЗГЛАСЫ
-Почему здесь отовсюду воняет
кислыми щами, доктор Гельфанд?
-Так пахнет типографская краска.
Я сам с детства ненавижу этот запах.
-Ради бога, скажите, что я не зря
приехал в этот проклятый город!
-Боюсь, мне вас нечем порадовать,
герр Коберт. Как член петербуржского
Совета рабочих депутатов заявляю,
что это сборище калек и импотентов.
-Я слышал, что в городе объявился
ваш любимчик Троцкий.
-Да, он стремительно набирает
авторитет в рабочей среде.
Но мы же не собираемся наступать
на те же самые грабли?
-Знаете, чего не хватило революции
9 января? Сакральной жертвы.
Того, с чьим именем на устах
люди бы пошли свергать режим.
-Вы считаете, что Троцкий подойдет
на роль такой жертвы?
-Почему нет? Вы же сами говорите,
народ его любит.
Он молод, горяч, умен.
-За что жандармам убивать Троцкого?
Арест и ссылка? Как обычно?
-Кто вам говорил,
что его убьют жандармы?
-Вы хотите, чтобы его убил я?
Это невозможно.
-Сколько вы хотите за эту работу?
Держите. Это ваши 30 серебреников.
Держите, не бойтесь.
Всю грязную работу мы сделаем сами.
Ваша задача - в кратчайшие сроки
сделать так, чтобы в этом городе
каждая собака знала про Троцкого.
Все остальное не ваше дело.
-Зря мы так. Нужно было
заручиться поддержкой Совета.
-Совет - это жалкая кость,
которую нам бросили, чтобы заболтать,
чтобы свести на нет революцию.
Пока не возьмем дело в свои руки,
ничего не добьемся. Революция -
как женщина: промедлил,
проявил слабость или равнодушие -
и она уйдет. Поэтому нам нужна сила,
нужен вооруженный рабочий...
РЖАНИЕ КОНЯ
-Наши. Пошли.
-Стоять! Кто такие?!
Руки наверх, чтобы видно было!
Обыщи.
-Уходим.
-Листовки.
-Арестовать.
-Дурак!
-Валим!
-Весь тираж листовок изъяли жандармы.
Одного товарища убили. Теперь
у всех типографий выставят охрану.
-Ну не беда. Мы же только начали.
Месяц назад у нас не было и этого.
-Ты не понимаешь? Сейчас Россия -
как аптекарские весы.
От того, поддержат ли нас рабочие,
зависит, какая чаша перевесит.
Нам нужны тысячи листовок,
десятки тысяч. Нам нужна газета.
-Лев, посмотри на меня.
Посмотри на меня.
Я полюбила человека, который
не пасует перед трудностями.
Я не намерена разочаровываться. Мой
мужчина не отступает и не сдается.
Он всегда побеждает. А ты мой лев,
и тебя никто не остановит.
-Я не буду брать деньги у немцев.
Это логика жертвы.
Они хотят меня использовать.
Но вы не жертва, Троцкий,
вы агрессор.
-Именно поэтому я никому
не позволю собой манипулировать.
-Давайте посмотрим на это с другой
стороны. Где, как не в Германии,
подхватят "пламя русской революции"?
Они хотят использовать вас,
а вы используете их. Возьмите у них
деньги и за их же счет покажите
пример революции немецким рабочим.
-Я вижу, вы принципами
так и не обзавелись.
-Принципы мешают коммерции.
Вам нужна трибуна? У меня есть все -
деньги, связи, газета,
которая обеспечит вам
эту трибуну. По рукам?
-Я хочу, чтобы вы знали.
Вы мне глубоко неприятны.
-Я это переживу. Завтра утром
в редакции нашей газеты.
-Пролетариат должен не только взывать
к революции, но, прежде всего,
сам идти к ней. Революцию невозможно
назначить на определенный день, час,
как демонстрацию. Ни один народ
никогда еще не совершал революцию
по команде. Но в силу неизбежно
нарастающей катастрофы необходимо
уже сейчас определять наиболее
удачные позиции, вооружать,
вдохновлять массы революционным
лозунгом, упражнять их в боевых
искусствах, держать под ружьем,
для того, чтобы в подходящий момент
ударить по всей линии тревогой.
Революционная пролетарская масса
есть. Необходимо умение единовременно
на всем пространстве России
вывести эту массу на улицы
и объединить общим кличем.
Точка.
-Дрессировщики Томсон и Ходашевич!
Клоуны Туровы!..
НАРОДНАЯ МУЗЫКА
-Давно вас не было видно,
Давид Леонтьевич.
-Так не мальчик уж,
чтобы по 30 верст туда-сюда...
И сейчас бы не приехал, да внучки
просили им город показать.
-Я Петрушка!
У тебя есть просяное зернышко?
-Нет.
-А у меня есть.
-"Через вооружение рабочего человека
и революционное насилие
к справедливому миру всеобщего
равенства ценой величайшего
самопожертвования. Кровью лучших
сынов своих купила наша родина
свою свободу".
-Таким только дай винтовки.
-Что же, мы тебе не угодили,
жидяра? Харей не вышли?
-Все, все, все. Старый еврей уходит.
-Я тебя спрашиваю!
-Эй! Расступись!
-Деда!
-Вы же мои жидовочки, красавицы...
Да ты не плакай, не плакай.
Ну-ка, ходи к дяде.
Иди, дивчина. К деду хочет!
Ну, смотри. Вот наш деда. Да?
Ты же хочешь, чтобы я деда не бил,
рыба моя? Хочет девочка. Молодец.
Ну... Тогда... Кушай тогда.
Кушай.
Кушай, жидовочка, красавица.
Кушай. Кушай.
Кушай. За деда. Еще давай.
Деда бить не буду тогда.
Вот. Молодец. Видишь, теперь
твоего деда никто не трогает.
-Иди ко мне. Иди... ко мне.
ГОРЬКО ПЛАЧЕТ
-Что, хорошо тебе, жидяра?
-Нет!
Нет!
Нет!
Нет!
-Жидяра!
-Нет!
ЗВОНОК В ДВЕРЬ
-Что еще?
-Тут...
-Здравствуй... сын.
-Чаю, Давид Леонтьевич?
-Обойдусь...
...голубушка.
-Я тоже не буду.
Пойдем-ка мы с отцом прогуляемся.
-Сейчас?
-Ну а почему нет? Ночью столица
являет свой истинный лик.
Тебе не понравилась моя Наташа?
-Я приехал не к ней, а к тебе.
ГРОМКИЙ СМЕХ ЗА СПИНОЙ
Ты представить себе не можешь,
какого страшного зверя...
-Чего? Иди, иди.
-...выпускаешь на свободу.
Это темная сила, страшная.
Оглянуться не успеешь, как она
поглотит все и всех,
а потом и тебя самого.
-Отец, ну не надо, ты же ничего
в этом не понимаешь. Будущее за нами.
И оно не такое темное,
как тебе кажется.
-Черт возьми, я твой отец! Не смей
со мной так, как... с этими своими.
Не разжигай пожар, сын,
это адский огонь, дьявольский.
Не раздувай его.
-Ты же знаешь, я не верю
ни в Бога, ни в дьявола. Ход истории
остановить уже невозможно.
Невозможно.
-Они чуть не убили твою дочь,
а ты хочешь дать им оружие.
-Мне жаль, что тебе пришлось
это пережить...
-Да очнись же ты, Лейба! Оглянись
вокруг! Этот твой новый мир - он
весь такой и никогда другим не будет.
Ты хочешь пожертвовать своими
детьми ради этих ублюдков?
-Да. Я пожертвую ими. И женой
своей пожертвую. И тобой. И собой.
Полмира молится на того,
кто отдал свою жизнь за их грехи,
а сами не способны пожертвовать
толикой своего мещанского счастья.
А я готов. Я способен.
Я могу. Ясно?
-Ты не человек, Лейба. Ты...
...ты не сын мне больше.
Я... проклинаю тебя.
-Наконец-то ты произнес это вслух.
Ты проклял меня еще тогда,
когда я ушел из гимназии, да?
Ты никогда в меня не верил.
А я докажу тебе, что я прав!
И никто меня не остановит.
-Я даже не знаю, что сказать.
Одно дело - считать строительным
материалом истории чужие жизни. Это
безнравственно, но хотя бы объяснимо.
Но быть готовым сознательно
пожертвовать своими
близкими, семьей...
-Аперитив.
-А если бы вам предложили возглавить
Советский Союз в обмен
на жизнь Натальи Ивановны?
-Наталья Ивановна первая
предложила бы такой выбор.
Боже мой, ну не смотрите так на меня,
Фрэнк. На этом пути я потеряла
двоих детей. Самое страшное
со мной уже случилось.
У нас еще одна проблема, Лев.
-Какая?
-Повар отказывается
выходить на работу.
-Так... Дай-ка угадаю.
Зараза - насилие?
-Угу.
-Ясно.
Аперитив переносится.
Фрэнк, а вы умеете забивать кроликов?
-Не приходилось.
-А меня научили в детстве.
Отец научил. Пойдемте со мной.
Если крови не боитесь.
-Эта стачка должна перерасти
в нечто большее.
-Да, но народные массы еще не готовы.
Мы только начали раскачивать лодку.
И потом, оружие... Без него,
вы сами понимаете...
-К черту вашу лодку и ваш народ!
Экономика Европы трещит по швам.
В том числе и Германии.
От нас требуют срочных действий.
Если что-то пойдет не так,
я вам обещаю, что о нашем
сотрудничестве тут же узнают
ваши друзья-революционеры.
Остановитесь!
Поехали.
-Я говорю "нет". Нет, я не поведу
сейчас народ на штыки.
Мы только-только донесли
до рабочих призыв о вооружении.
-Черт возьми! Всеобщая стачка.
Другого повода вывести в одно время
в одном месте такое количество
озлобленных людей у нас
может и не быть.
-Вы знаете, сколько можно изготовить
нелегально наганов за одну ночную
смену на Путиловском заводе?
Три. Всего три, Парвус, из которых
один (в лучшем случае) будет
стрелять. Это капля в море.
Нам нужно время.
-Народный гнев - ресурс иссякаемый,
Лев Давидович. Он заканчивается,
мельчает, как и мельчает
щедрость моих меценатов.
-Знаете что? Идите вы к черту
со своими меценатами.
Так им и передайте.
-Мне неспокойно. Я все время
боюсь за тебя. Глупо?
-Ты знала, какой жизнью я живу.
-Дело не в тебе.
Я не верю Парвусу.
-Это нормально. Ему никто не верит.
-Да. Но парадокс в том, что он прав.
Если я это вижу, то другие - подавно.
Революция либо сойдет на нет,
либо ее возглавят мерзавцы
и дельцы вроде Парвуса.
Мне страшно говорить тебе это, но...
-Что "но"?
-Не отдавай им ее.
Это твоя революция.
-Что такое? Что с тобой?
-Ничего. Я просто устала.
СИЛЬНАЯ РВОТА
-Так-так, иди сюда, дружок.
Сегодня твоя очередь.
-Между прочим, вообще не понимаю,
почему вы завели разговор
о 1905 годе. Ту революцию
вы бездарно проиграли.
Оправдываете этим последующие жертвы?
-Проиграл, да. И это было правильным
решением. Болезненным, унизительным,
но единственно правильным.
Тогда, в 1905 году, я оказался
между молотом и наковальней.
Одна сила жаждала моей смерти
физической, другая была умнее -
соответственно,
более страшной. Позвольте.
-Мои генералы вырывают друг у друга
волосы, споря о том, что делать
с этими чертовыми революционерами.
Одни кричат: "Залить страну кровью",
другие предлагают договариваться,
мол, экономика не выдержит бойни.
Пока они спорят, скромный губернатор
Саратова сумел обуздать революционные
настроения в вверенном его попечению
городе.
-Для меня честь служить Отечеству,
ваше величество.
-Вероятно, вы знаете то,
что неизвестно моим генералам,
господи Столыпин.
Поделитесь рецептом?
-Хорош кнут, коли с умом секут.
Вот Александр Невский, к примеру,
не атаковал противника, а позволил
тевтонцам самим выйти на слабый лед.
И они пошли ко дну под тяжестью
своих доспехов.
-Я пригласил вас сюда,
Петр Аркадьевич, не для того,
чтобы изъясняться загадками.
-Прошу прощения, ваше величество.
Я хотел сказать, что с бунтовщиками,
по моему убеждению, надлежит
действовать так же, как Невский
поступил с тевтонцами: позволить им
действовать так, как они хотят.
Не стрелять в них, как 9 января,
а заставить их самих пролить кровь.
Это навсегда скомпрометирует
революцию и ее лидеров
в глазах народа.
-А если они не захотят
проливать кровь?
-На этот случай в их толпе всегда
будут наши люди, переодетые
в рабочих. Они откроют огонь
по войскам, тем самым вынудят
солдат к ответным действиям.
Вся вина за пролитую кровь ляжет
на революционеров, а не на двор,
ваше величество.
-Всеобщая стачка!
Все на манифестацию!
Пусть прячется тот, кто боится!
-Товарищи! Законы преступной власти -
это преступные законы.
-Правильно!
-Преступник не может и не будет
диктовать нам, как жить!
-Нет! Не будет!
-Пусть услышат ваш голос...
-Да!
-...увидят вашу силу!
-Да!
-Пусть от страха содрогнутся!
-Да!
-Все на манифестацию!
КРИКИ ТОЛПЫ
-Началось.
Доложите государю.
Необходимо срочно созвать
совещание в правительстве.
Вот и настал наш черед,
Сергей Сергеевич.
Действуйте решительно,
но без лишней огласки.
-Стройся!
Живей, живей!
Пошли!
-Тебе страшно?
-Поздно бояться. Обратной дороги нет.
-А я боюсь.
Я боюсь впервые увидеть,
как умирают люди.
-Смерть не страшна.
Особенно когда она...
оправдана историей.
Во всяком случае, после сегодняшнего
дня мир никогда не будет прежним.
-Да, я знаю. Наши дети
будут жить в другом мире.
Не хотелось бы, чтобы
он начинался на крови.
-Наташа, мне кажется, тебе лучше
уехать из города. На всякий случай.
-Я никуда не поеду. И что бы
ни случилось, я останусь рядом
с тобой.
-Наташа!
-Лева, даже не начинай. Ты же знаешь,
что на меня не действует твой
ораторский дар.
К тому же, мы договорились, что я
все решаю по своему усмотрению.
ТОЛПА СКАНДИРУЕТ ЛОЗУНГИ
-Долой власть зажравшихся
фабрикантов и политиканов!
ТОЛПА: Долой! Долой!
-Да здравствует власть рабочих!
-Да здравствует власть рабочих!
-Скинем с груди трудового народа
кованый сапог жандарма!
-Скинем! Скинем!
-Наганы раньше времени не светить.
Пузо втягивать. Глазами не зыркать,
а то эта братия вмиг вас раскусит.
И главное - стрелять не раньше,
чем они дойдут до площади.
ТОЛПА: Скинем! Скинем!
-Чувствуете, Троцкий? Это ваш день!
Ваша история, ваша революция!
ТОЛПА: Скинем! Скинем!
ПО-НЕМЕЦКИ: Не торопитесь. Он должен
умереть при максимуме свидетелей.
Берегитесь царской полиции.
-Троцкий, почему мы остановились?
Только не говорите,
что вы испугались.
-Будет бойня.
-Черт с ним! Вы же сами этого хотели.
Вы этого добивались. Неужели вы
остановитесь в тот момент, когда
до революции остался один шаг?
Троцкий!
-Пусть Троцкий скажет!
ТОЛПА: Троцкий! Троцкий!
ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН
-Манифестация вышла
к Дворцовой площади.
-Следите за Троцким.
С его головы не должен упасть
ни один волос.
Проверьте все еще раз,
особенно чердаки и крыши.
ТОЛПА: Троцкий! Троцкий!
ТОЛПА ЗАТИХАЕТ
-Товарищи! Мы наступили
правящей шайке на грудь!
Они обещали нам свободу,
избирательные права,
законодательную власть.
И где, где это все?
Есть им после этого вера?
ТОЛПА: Нет!
-Николай Второй начал свое
царствование с того, что отблагодарил
гренадеров за убийство ярославских
рабочих. Таких, как вы.
А теперь сам устроил
Кровавое воскресенье.
Для него Россия - уличная девка,
с которой можно делать все
за ничтожные подачки.
Есть ему после этого вера?
ТОЛПА: Нет! Нет!
-Оглянитесь вокруг! Разве что-нибудь
изменилось со вчерашнего дня?
ТОЛПА: Нет!
-Разве раскрылись ворота тюрем?
-Нет!
-Мы до сих пор слышим стоны
и зубовный скрежет из-за этих
проклятых стен! Разве вернулись
к своим очагам наши братья из ссылки?
-Нет!
-Николай Второй и его золотопогонные
подпевалы считают себя
солью земли, а вас - тупым послушным
скотом, шестеренками их сытой,
заваленной благами жизни.
Но нет, они ошибаются!
Это вы - соль земли!
-Да! Ура!
-Арестовать!
-Почему вы замолчали? Продолжайте!
-Сейчас они хотят,
чтобы мы пошли с голыми руками
на их штыки!
Они хотят снова повторить Кровавое
воскресенье, утопить нашу
революцию в ее же собственной крови.
Но этого не будет!
Наша жизнь принадлежит
нам и только нам!
И мы не отдадим ее за понюшку табаку!
Мы выберем другой путь!
И они, я говорю вам, они
очень дорого заплатят
за кровь наших братьев.
-Да!
-Товарищи! Расходимся по домам!
-Что вы делаете? Что вы делаете?!
-Расходимся!
РАЗОЧАРОВАННЫЙ ГУЛ
-Ты сделал правильный выбор.
-Потому что бескровный?
-Потому что твой.
-Площадь свободна. Толпа разошлась
без единого выстрела.
-Как - разошлась? Что за черт?
А Троцкий?
-Ну... Вы же сами говорили, что...
-Немедленно арестуйте его!
-Слушаюсь!
-Немедленно!
-Господин Столыпин...
-Это вы?
-Прав, мне неудобно
каждый раз напоминать...
-Не утруждайтесь. Я говорил о вас
в казначействе. Зайдите,
вам выпишут чек.
-Надеюсь, теперь в Петербурге
с германской шпионской
сетью покончено?
-Надеюсь.
Извините, у меня очень много дел.
И еще. Как только получите чек -
вон из России.
Честь имею.
-Непременно.
-Оставьте нас!
-Вы кто?
-Тот, кому, скажем так, поручили
восстанавливать порядок в стране.
-Ради этого вы готовы были
убить сотни людей.
Интересно, как вы спите по ночам?
-На сон не жалуюсь.
Видите ли, в чем дело...
Я готов идти на жертвы, но только
при крайней необходимости.
А ее не было.
-Прекратите врать.
Зачем тогда нужно было
перебрасывать войска в город?
-Надо было быть готовым
к любым вариантам.
Я прагматик. Революция рано
или поздно случится.
Я выиграл время.
И сделаю все возможное, чтобы
революция оказалась бескровной.
-А вот тут вы просчитались.
Мы вернемся и уничтожим вас всех.
-Вы не понимаете одной вещи.
Любая религия, замешанная на крови,
есть монстр, который рано или поздно
пожирает собственных детей. Думаете,
скормите ему нас - и он успокоится?
Нет.
Подумайте на досуге об этом.
Рад был лично познакомиться.
-Не рефлексируйте так, Джексон.
Это уже не кролик, это кусок мяса.
Хотите воды?
-Все в порядке. Давайте лучше
поговорим о вас.
-Давайте.
-Почему вы передумали
и не пошли на штурм?
-В мире нематериального это
называется "шестое чувство".
-Бросьте, Троцкий!
Вы же не верите в Бога.
Почему бы не признать очевидное -
что вы банально струсили.
-Ну вот вам очевидное.
В 1905 году народ не был готов
к революции. Не было оружия,
не было четкой программы действий,
не было поддержки большинства.
Ну и да, да, я испугался.
Да нет, не тюрьмы, не смерти.
Я испугался вот тех самых
бесполезных жертв, о которых мы тут
с вами болтаем с самого утра.
-Все это только слова.
Факты говорят обратное.
-Хорошо. Вот вам еще один факт.
Если бы тогда меня убили,
то не было бы никакой революции.
Неужели вы до сих пор не поняли,
что революция - это я?
Почему встали?
-Так уголь закончился.
Я еще возле Калязина товарищу
Сермуксу докладывал.
-Где я тебе уголь возьму?
Сказано было: запаси дров.
-А где ж я дров достану? Леса-то нет.
Чем я буду, лавками топить?
-Да хоть башкой своей дубовой!
Ты под трибунал захотел, вражина?
-Людей собирайте, товарищ Сермукс!
Будут вам дрова.
-Товарищ Сермукс!
-Ирод!
Что ж вы делаете? Тут же сынок мой
похоронен! Безбожники!
Христа на вас нет! Убью!
-Сволочи!
ВЫСТРЕЛЫ
-Заканчивайте погрузку - и едем.
Через два часа должны быть
в Николаеве.
-Лев Давыдович!
С этими что делать?
-Поехали, поехали.
Наверное, сложно понять тому,
кто сам никогда не шел на жертвы.
-Вы забыли, что я воевал. Эта наука
знакома мне не хуже, чем вам.
-Тогда почему вы не едите?
Ведь все просто.
Нам необходимо есть, так?
Для этого мы убили кролика.
Вот и все. Это оправданная жертва.
-Это другое!
-Мм!
Мне жизнь не позволяла
быть таким, как вы.
-Что значит - таким, как я?
-Молодым глупцом, который жаждет
правды, но тут же отворачивается,
увидев ее. Потому что правда
жестока, а вы - юноша, который
до сих пор о чем-то грезит.
-Мне надоело терпеть ваши
оскорбления. Если бы не ваш возраст,
я бы вам...
-Это не оскорбление, это правда.
Если она вам не по вкусу, можете
убираться к черту и больше
не возвращаться.
-А вы не смогли мне ничего доказать.
Потому что в моем мире правда - это
правда...
-Наташа, проводи его.
-...а не то, что позволяет Льву
Троцкому находить компромиссы
со своей совестью.
-Проводи его!
Отец, ты зачем пришел?
-Разве ты меня не звал?
-Да, я... хотел поговорить.
-Ты почти не изменился.
Помню, когда ты был маленьким,
я мечтал, что ты получишь
образование, окончишь университет,
станешь уважаемым человеком.
Но ты выбрал другой путь,
взял себе другое имя,
и теперь в твоем сердце совсем пусто.
Это плохо.
-Я хотел разрушить порядок,
выстроенный на неравноправии людей.
Что же в этом плохого?
-А ты людей спросил,
им это нужно или нет? А?
Меня спросил?
Сынок, я всю жизнь работал:
выращивал хлеб, строил наш дом.
А ты посвятил жизнь разрушению.
-Я хотел строить для всех людей...
мир, где правят
справедливость, равенство.
Рано или поздно я это сделаю.
И люди увидят...
-Какие такие люди?
Ты еврей, Лейба. Ты никогда
не станешь для них своим.
"Приезжал наш жидок
из Дорогобужа, а кобыла его
недюжа. Пийшов раввина пытать,
шо с кобылой работать.
А раввин отвечает: "А ты ее зарежь -
конинушки поешь".
Очи - не свечи, кишки - на книжки,
а шо пид хвостом росло -
чтоб на весь еврейский кагал пошло".
Прощай, Лейба.
4 серия
СТРАШНЫЙ СМЕХ
-Прощай, Лейба.
-Лев...
Тебе письмо.
От Фриды.
-Странно.
Что ей нужно?
-"Ты не позволил мне писать
твой портрет. Так вот тебе мой.
Я безумно скучаю по моему Льву".
ВЕСЕЛАЯ НАРОДНАЯ МУЗЫКА
-Товарищ Троцкий! Товарищ Троцкий!
А я вас у первого вагона жду.
Думал ведь, вы с комфортом,
а вы прямо с народом.
Пойдемте.
Засиделись вы в своей Америке,
товарищ Троцкий.
Вся революция без вас прошла.
-Революция только начинается.
-Вот! И товарищ Ленин
то же самое говорит.
-"Я с тобой, крестьянин!"
-Только жаль, еще не все нашими
идеями пропитались, товарищ Троцкий.
-Вашими. Я еще беспартийный.
-Вот, товарищ Троцкий.
Ваша бывшая и нынешняя квартира.
НА АНГЛИЙСКОМ: Мама, скажи,
почему он на нас так смотрит?
-Сережа, говори, пожалуйста,
по-русски.
-С возвращением, товарищ Троцкий.
-В Нью-Йорке так негры живут.
-После революции так никто
не будет жить, Лева.
-Куда чемодан?
-В ту комнату неси.
-Здравствуйте! Могу видеть
господина Троцкого?
-Господином попросил бы
себя не называть.
-С вами хотел бы встретиться
Керенский Александр Федорович,
министр и председатель
Временного правительства.
-Я так понимаю, вы в курсе
того шаткого двоевластия,
которое сложилось сейчас в России.
-Как я понимаю,
Временному правительству пока еще
подчиняется армия, жандармерия,
вас любит и слушается буржуазия,
но в грош не ставит рабочий класс.
-Да, вы абсолютно правы. Авторитетом
у рабочих мы, прямо скажем,
не пользуемся. А посему не имеем
ни малейшей возможности влиять
на забастовки и стачные движения.
-Такая возможность существует
только у Совета рабочих депутатов.
-Самозванцы!
Самозванцы, пляшущие под дудку этого
маниакального психа Ленина, который
ни о чем не думает, кроме собственной
власти. Именно поэтому любые наши
инициативы Советы бойкотируют
и саботируют.
-Я прошу прощения, что перебиваю вас,
Александр Федорович.
Вы от меня что хотите?
-Я читал некоторые ваши труды,
Лев Давидович, и нахожу вас гораздо
разумнее Ленина. И при этом
вы не в меньшей мере пользуетесь
авторитетом среди рабочих.
Мы хотели бы заручиться вашей
помощью для того, чтобы обуздать
стачечное движение.
-Дело в том, что я приехал
не обуздать, а возглавить
стачечное движение.
-Послушайте, Лев Давидович, мы все
хотели революцию. И теперь, когда
царь отрекся от престола, у России
есть шанс - шанс пойти по другому,
цивилизованному, европейскому
пути с демократией и парламентской
республикой.
-Жил я в ваших Европах не в пример
дольше вас. Видел и демократию их
с парламентскими республиками...
Пшик это все. Свободы там не больше,
чем при царизме.
-То есть вы полагаете,
неконтролируемый хаос справедливее?
-Знаете, что я полагаю?
Я... смету весь ваш мир к чертям.
Я возьму власть в Петрограде...
и закончу революцию.
В мировом масштабе.
Даже если меня разорвут напополам.
И ни с вами, ни с кем-то иным
я ни о чем договариваться
не собираюсь.
-Господа, минутку внимания!
-Как минимум, Леон,
одно нас точно роднит.
-Угу?
-Мы оба видели мою жену голой.
-Не бравируйте этим, мальчики.
Меня видел голой весь мир.
-Фрэнк, проходите, знакомьтесь.
Это Фрида Кало и ее муж Диего Ривера.
Они не только знаменитые на весь мир
художники, но и убежденные
социалисты.
-Вижу, ты опять не ошибся, Леон.
-В чем?
-Он говорил, что вы еще не изжили
в себе обывательских понятий о личных
обидах, но все равно прибежите назад
для того, чтобы закончить свое дело.
-Боюсь, сеньор Троцкий забыл
упомянуть, что я не ставлю в грош
девять из десяти его слов.
На том и строится наше общение.
-Вот как?
-Я, пожалуй, зайду в другой раз,
когда не нужно будет поддерживать
ничей эпатаж.
-Бросьте, бросьте, товарищ. Давайте
отправим эту порочную женщину писать
портрет старика Троцкого, а мы с вами
выпьем этой амброзии. Садитесь!
-Нет! Нет, Фрида. Все это никуда
не годится. Ты не будешь писать
меня в этом.
-Леон, но этот костюм символизирует
порочную агрессию!
Твоей душе идут только яркие тона!
-Я, как материалист,
не верю ни в какую душу.
-Ты просто привык диктовать
свои условия.
И никогда не принимаешь чужих.
-Да! Так всегда было.
-Именно поэтому у вас никогда не было
настоящих соратников. Вы не смогли
сработаться даже с Лениным.
-Ленин всегда мне завидовал и искал
любую возможность убрать меня
с политического поля, причем сделать
это так, чтобы не скомпрометировать
самого себя перед большевиками.
-Несмотря на то что товарищ Троцкий
не большевик, наша партия намерена
рекомендовать его в исполком
Петросовета. Хочу напомнить,
что товарищ Троцкий был членом Совета
рабочих депутатов еще в 1905 году.
Колоссальный опыт. Для многих
из нас Лев Давидович стал чуть ли
не символом Первой русской революции.
Но главное... Главное, что он
чрезвычайно авторитетен среди рабочих
масс, и пренебрегать подобным
авторитетом, товарищи, с нашей
стороны было бы по крайней мере
неразумно. Итак, товарищи,
предлагаю голосовать. Кто за то,
чтобы товарищ Троцкий вошел
в исполнительный комитет Петросовета?
-Здравствуйте.
ШКОЛЬНЫЙ ЗВОНОК
-Жид пархатый!
-Нос горбатый!
-Сколько время?
-Два еврея.
-Марья Павловна, спасибо.
-Здравствуйте.
-Нету хлеба.
-Подождите, но вот женщина
только что...
-Только что был. А больше нету.
-Итак, товарищи, кто против?
-Сережа! А ну, отошли от него!
-Лева! Сережа!
-Отойдите, я вам сказал!
-Где фуражка?
-Спасибо, товарищи.
-Чертов Ленин! Курит мне фимиам,
а его клевреты в это же самое время
компрометируют меня. Спасибо.
Боится, что я отниму у него власть.
Но на открытый конфликт не идет,
потому что меня любят рабочие.
-Мальчиков опять травили в гимназии.
ГОВОРЯТ НА НЕМЕЦКОМ
Я теперь думаю: может, не стоило
связываться с большевиками?
Вокруг столько ненависти.
-Большевики популярны среди рабочих.
-В гимназии нет рабочих.
Там дети лавочников и коммерсантов.
-Когда я возьму власть, не станет
ни лавочников, ни коммерсантов.
-И хлеба сегодня опять не дали.
Знаешь, Лева, пока все
не устроится... Вот.
-Тик-так...
-Леон, прекрати паясничать.
Иначе я никогда не закончу твой
портрет. А у меня не так много
времени. Леон!
-С каких это пор тебя стало волновать
время? Ты ведь приехала не затем,
чтобы писать мой портрет? Правда?
-А вы забавный человек, Ривера.
-Что вы имеете в виду?
-Я слышал, что три года назад
вы приютили Троцкого у себя на даче,
а он вместо благодарности
переспал с вашей женой.
Я, конечно, не верю слухам, но...
-Любовь, как и талант, не может
принадлежать одному только человеку.
-Значит, Троцкий вас предал,
а вы привозите свою женщину
к нему на свидание?
-Сеньор Джексон!
У вас такой серьезный вид...
О чем вы там спорите?
-Мы обсуждаем с вашим мужем
понятие предательства.
-А-а!..
-Он утверждает, что это нечто
обывательское и чуть ли
не буржуазное.
-Очень просто, Джексон.
При отсутствии частной собственности
в узком смысле и доступности
всего и каждому отменяется вещизм
и сами рефлексы собственника.
А потому предательство невозможно.
-Мир, о котором я мечтаю,
не отменяет понятия верности.
-Браво! Браво!
-Что ж, если термин верности
вызывает у вас смех, а предательство
вы приписываете к буржуазным
предрассудкам, расскажите нам...
о Николае Маркине.
-Кто такой этот Маркин, Леон?
-Человек из прошлого. Один из многих.
Здравствуйте!
-Так...
Угу.
Что я имею вам на это сказать...
25 рублей я вам за него дам.
А ежели вы меня сильно попросите,
то даже и 26 рублей.
Нет, я не спорю, вы можете сходить
к Менделю на Литейный,
услышать там цену в 22 рубля
и снова вернуться к Ушаровичу.
-Давайте деньги.
-Привет от старых штиблет!
-Коля! Что же вы не заходите?
Я уже начал за вас бояться.
Фая, что ты стоишь? Коля пришел.
-А не надо за нас бояться, дядя жид.
Ты же знаешь, мы со всеми по чести,
по совести, по справедливости.
Здесь все?
-Все точно, как в аптеке, Коля.
-Ну ладно, можешь дышать ровно.
Пошли.
-Совсем страх потеряли, сволочи.
-Я тебя умоляю, Фая. Зато у нас
порядок на улице. Никто нам
не сделает так, как сделали
Фельдману со Шпалерной, которого
пришли и убили. Вот ваши 26 рублей.
Ушарович никогда никого
не обманывает, даже когда его грабят.
-Подними.
Не рыпайся, дядя!
Теперь подними.
-Ау, шантрапа!
Заблудились, поди?
-Братцы, братцы! Какие дела?
Мы и поделиться можем.
-Это моя территория, братко.
СТОНЕТ
А что коленками дрожишь?
Давай, иди собирай деньгу.
Ушарович жлоб. Вторую больше не даст.
Давай, давай.
-Спасибо.
-А за спасибо-то здоров не будешь.
Пять рублей с тебя -
братве на погулять.
-Сейчас.
-А ну-ка, погодь.
Ты... чо? А это точно твой?
Ты чо, Троцкий, что ли?!
Братцы, это ж... Троцкий! Держи.
Прости, друг. Сразу тебя не признал.
Товарищ Троцкий, а можно я вам
руку пожму? Ну пожалуйста.
Коля я, Маркин. Лёва!
Да я ж на твоих статьях вырос!
Дело ты пишешь, дело!
Ты мой хороший! Как там это?..
Диктатура пролетариата, чтобы всё
по чести, по совести,
по справедливости, да?
Только плохо, что ты еврей.
-После революции не будет
ни русских, ни евреев...
товарищ Маркин, не будет.
-А что ты обижаешься?
Не обижайся. Я же любя.
Вот еврей, а такой человечище!
Да ладно, ты чо. Возьми.
Ты, это, если что нужно, ты говори.
-Спасибо.
-Уйдите!
Что вы, не понимаете? Уйдите от него!
Вы не понимаете, что ли?
-Ну нет у меня свободной площади.
Ну сколько говорить?
Идите.
Здравствуйте, Наталья Ивановна!
На вас тут не хватало
в последние разы.
Вот вам за прошлые пайки и теперича.
Что ж вы сразу не сказали, что с
Николаем Григорьевичем дружбу водите?
-Кронштадтские революционные матросы
выражают полное доверие
товарищу Троцкому.
И требуем, чтобы герой 1905 года
стал членом Петроградского совета
рабочих и крестьянских депутатов.
Кто за то, чтобы сделать
Льва Давидовича Троцкого
членом Петросовета?
-Благодарю.
-Благодарю.
-Я даже смотреть не могу,
как ты пожимаешь Ленину руку.
-В политике, Наташа,
не делают резких движений.
Ленин - глава большевиков.
Чтобы заполучить его людей,
я не должен с ним ссориться.
-А что ж ты тогда сам не большевик?
-Рано, боливары не выдержат двоих.
-Чо?
-Давай.
Сначала я дискредитирую Ленина,
потом уже займу его место
у руля партии.
-Интересно у вас, у политиков.
Всё как у собак: сначала жопы друг
у друга нюхают, а потом глотки рвут.
А с Лениным-то что не поделили?
Он вроде нормальный малый.
-Мир. Весь мир.
-Вы руководите одной из последних
боеспособных частей русской армии,
господин Корнилов. Во времена
всеобщей паники и отступлений
вы умудряетесь не только держать свой
участок фронта, но и брать в плен
австро-венгров.
-Рад служить Отечеству.
-Я хочу сделать вас военным
министром. Просите столько частей,
сколько сочтёте нужным. Главное -
остановить это чёртово германское
наступление.
-Так вы задира, господин либерал.
Вот только кто допустил сие
положение? Я вам скажу: это вы,
кабинетный чистоплюй,
не желающий пачкать перчатки.
-Не перегибайте палку.
Я представитель гражданской власти,
а проблема у вас в армии.
-Пойдёмте, я покажу вам вашу
гражданскую власть. Извольте
видеть: агитатор большевиков,
партии, которую у вас в Петрограде
не только терпят, но и допускают
к печатным станкам. А вот то, что
он раздавал солдатам. Полюбуйтесь.
-"Нет немца и русского, есть рабочий
эксплуататор. Отбросим же винтовки,
будем стрелять в офицеров,
а не друг в друга".
-И вот с этим в голове мои люди идут
в бой. А вы из своего чёртова
либерализма даже не пробуетесь
ему препятствовать.
-Я просто не хочу ввергать
страну в кровавый хаос.
-Огонь!
-Единственный путь избежать хаоса
сейчас - поступать именно так.
Я готов принять ваше предложение,
но с условием, что у себя
в Петрограде вы раз и навсегда
разделаетесь с большевистской мразью,
которая разлагает мою армию изнутри.
-Вы правы. Большевиков нельзя
допустить к власти. Я дождусь
первого легального повода и...
-Плевать на легальность. Если это
продолжит появляться у моих солдат,
клянусь честью, брошу фронт
и выдвинусь на Петроград,
чтобы лично развесить на столбах
сначала тех, кто сие печатает,
а затем и тех, кто сие
позволяет печатать. Честь имею.
-Вступайте в партию большевиков!
Только у большевиков есть чёткая
программа действий!
-И что ж, ты правда
собрался в большевики?
-Надо отдать должное Ленину, такой
путь от ненависти к любви народа.
Кого я вижу!
-Папа, мама! Представляете,
нас дядя Коля в тир водил!
-А я из нагана стрелял по мишеням.
-Молодец. Дай им денег,
пускай купят что-нибудь.
-Спасибо.
-Привет евреям от моряков Балтики!
-Товарищ Маркин, я очень ценю всё то,
что вы для нас делаете, но, если я
прошу забрать детей из гимназии,
это значит забрать их из гимназии,
а не стрелять с ними из нагана.
-Ты чо, вожжа под хвост попала?
Ну дал твоим пацанам пороху понюхать.
И чо? Кто с оружием обращаться
не умеет, тот разве мужик?
-Я не умею обращаться. Я что,
не мужик? Просто это не входит
в сферу моих жизненных интересов.
-Лёва, не заводись.
-Не переживай ты так. Ну не умеешь,
я тебя научу. Господи, делов-то.
-Руку убери.
Ладно, мне пора.
-Мне с тобой?
-Нет, он просто непробиваемый.
Наталью проводите с ребятами до дома.
-Я чо-то не то сказал, что ли?
-Домой пойдёмте?
-Вступайте в партию большевиков!
Только у большевиков есть
чёткая программа!
-А вы откуда родом, Коля?
-Мы-то? Из-под Пензы.
Посёлок Русский Сыромяс. Не, а чо?
От речки пошло - она тоже
Сыромясом зовётся. А есть
ещё татарский Сыромяс. Да.
Так там вообще: 1-я Сыромясская,
2-я Сыромясская, 3-я Сыромясская.
Не заблудишься, короче.
-Ой!
Подождите, а Пенза же далеко от моря.
Как вы во флот попали?
-Так а кто меня спрашивал?
Призвали, да и всё. Ну а мне
нравится. Я шторма люблю.
До этого в пищебумажном работал.
Не поверите, от скуки спился.
-Ну а что же не поверить? Поверю.
-Кто последний - тот буржуй.
-Ну что ж, спасибо, что проводили.
-Давайте я прям до парадной.
-Нет, не нужно.
Дальше мы сами. Спасибо, Коля.
-Товарищ Троцкий.
-Да.
-Не понимаю я тебя.
-Что конкретно вы не понимаете?
-Конкретно мы не понимаем,
что ты вообще делаешь в революции.
Мы строим справедливый мир
для рабочих и крестьян. А ты?
Ты же интеллигент.
-Владимир Ульянов-Ленин
тоже интеллигент. Что это меняет?
-Нет, ты путаешь, Троцкий.
Ленин - он как икона в мире без Бога.
А какая из тебя икона? Ты же еврей.
-Мы построим новый мир. Для всех.
-Нет. Мы строим не для всех.
-Лёва! А я домой хотел, а потом
думаю, дай-ка тебя дождусь.
Вот, дождался.
Ты зла-то на меня не держи, а?
Если чо. Язык у меня такой дурной.
Я ведь всегда скажу сначала,
а потом думаю, что там к чему.
Я ведь умом-то небыстрый. Лёва,
но к тебе всем сердцем, слышишь?
Ну правда.
Давай выпьем?
Знаешь, ты можешь думать там себе
что хочешь, но мне ты всяко друг.
Хоть и еврей. И я за тебя глотки
рвать буду, так вот чтобы по чести,
по совести...
-Справедливости. Я знаю.
Мне, Николай, скоро ваша помощь
понадобится. Ваша и ваших ребят
в Кронштадте.
-Да не вопрос, Лёва, братка.
Чем смогу - помогу! Бывай.
-Товарищи, красные кронштадтцы,
буржуазные министры втягивают Россию
в болото войны, арестовывают наших
товарищей и отправляют в Кресты.
Между тем положение народа не лучше,
чем при Кровавом Николашке.
Правильно?
ХОРОМ: Правильно!
-Сколько мы будем это терпеть?
-Да к чёрту министров!
-Даёшь власть большевиков!
-Да здравствует красный Кронштадт,
слава и гордость революции!
-Айда, братва, в Питер!
Покажем буржуям, кто главный!
-Идите и заставьте себя слушать!
-Хватит терпеть!
Да здравствует Ленин!
Да здравствует партия большевиков!
Освободим наших братьев из тюрем!
Айда, братцы!
-Штык, что там стало?
-Алексеич, беги!
-Граждане арестанты, воля!
-Что значит - отпустили
всех заключённых?
Выясни, кто за этим стоит.
Ясно.
-Вот вам и легальный повод.
Срочно пишите приказ.
За попытку государственного
переворота немедленно арестовать
всех лидеров большевиков.
И в первую очередь - Ленина.
-Последние новости!
Бунт матросов подавлен казаками!
Все лидеры большевиков
бежали из города!
Последние новости! Все лидеры
большевиков бежали из города!
-Так и не ложился?
-Чемодан собрала?
-Ага.
-Не бойся.
-Как нам стало доподлинно известно,
эту гнусную провокацию спланировала
партия большевиков. К счастью, мы
сумели остановить этот подлый удар
в спину. Мной был издан указ
о немедленном аресте всех лидеров
большевиков. Однако они трусливо
бежали, в том числе их лидер
Ульянов-Ленин. В связи с этим
я хочу заявить следующее...
-Прошу минуту внимания. Как вам
известно, я никогда не скрывал своих
симпатий к идеям партии большевиков.
И теперь, когда ее лидеры бросили
сотни тысяч рабочих, солдат,
матросов, поверивших им, я не могу
стоять в стороне и прошу считать
меня большевиком.
-Что нам делать?
-Он не оставляет нам выбора.
-Я прилюдно заявляю, что принимал
участие в подготовке вчерашних
событий. Я ни о чем не жалею
и не собираюсь бежать.
-В таком случае, господин Троцкий, вы
должны быть задержаны. Арестуйте его!
-Победа будет за нами, потому что
за нами правда.
-Троцкий - герой революции!
-Правильно.
СКАНДИРУЮТ: Троцкий! Троцкий!
-Наташа, все будет хорошо.
Я люблю тебя.
ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН
-Здорово же вы расправились
с большевиками, господин Керенский.
Позволили всем уйти, арестовав только
одного? Да и тот жив-здоров.
-Вы представить себе не можете,
что начнется, если его расстрелять.
К тому же...
-Мне плевать!
Если сегодня к вечеру он не будет
расстрелян, я выступаю в Петроград.
И я вас поставлю к стенке
рядом с ним.
-Ну что, хана тебе, жидяра. Думал,
погреешься тут и через месяцок-другой
Керенский тебя освободит? Нет.
В город идет генерал Корнилов.
Вот он вас, собак, точно жалеть
не будет. И тебя первого на фонарном
столбе повесит.
СМЕЕТСЯ
-Наташа... В смысле Наталья Ивановна,
никто же не ожидал такого.
-Неужели ничего нельзя придумать?
-Так, Наталья Ивановна, поймите,
теперь тюрьму казачий полк охраняет.
-Коля, я вас прошу, пожалуйста,
ну придумайте что-нибудь.
Помогите мне! Ради меня, пожалуйста!
-Так, все! Баста.
Из дома никуда не выходите.
Если я не вернусь, уезжайте
из города.
Сегодня же. Все.
Здорово, мужики!
Что серьезные такие?
Суровые. У меня вопрос к старшему.
К старшему. Один вопрос!
-Это резиденция председателя
Временного правительства.
-Да ты что!
-Без спецпропуска я вас не пущу.
-А, спецпропуск, да? У меня где-то
был он. Сейчас.
Да где же? О, кстати, знатные сапоги!
Ну что ж ты! Ну аккуратнее!
-Стоять!
-Мужики, да вы что? А?
Вы что, мужики?
-Что здесь происходит?
-Да вот, прорваться пытался.
-Так арестуйте его.
-Можно и так, только мне надо
вам весточку передать
от генерала Корнилова.
-Пропустить.
-Я умом-то не шибко быстрый,
товарищ Керенский.
-Утритесь.
-То, что дело ваше швах, и мне
понятно. Да вы и сами знаете.
Вон физиономия серая какая. Вы,
наверное, ночами плохо спите, да?
-Давайте ближе к делу.
-Да уж куда тут ближе?
Корнилов не сегодня-завтра будет
в городе. Сначала большевиков
вздернет, а потом - вас.
Отпустите Троцкого - и я помогу вам
спасти вашу шкуру.
-А вы знаете, что ваш Троцкий требует
не только отпустить его,
но еще и вооружить рабочих?
-Конечно! А кто супротив Корнилова
пойдет? Армия? Да ни в жизнь!
Тут все просто, товарищ Керенский.
Сплотить рабочих против Корнилова
могут только большевики. А сейчас
в городе из большевиков
только Троцкий.
-Ну хорошо. Какие вы можете дать
гарантии, что, если я дам
вашим рабочим оружие, они
не обратят его против правительства?
-Никаких.
ТОЛПА ЛИКУЕТ
-...управляющий был в магазине.
Мужик - ну... чистый медведь.
Извините. Как в пачку засунет...
В смысле в лицо ударит - сразу
райские птички в глазах. Так вот,
на войне руку у этого оторвало.
Германской миной, по самый локоток.
-Господи, ужас какой!
-Так ничего. Он вернулся и новую себе
сделал! Да, деревянную.
Говорят, научился херачить...
в смысле колотить этой рукой
не хуже, чем настоящей. А так он
мужик ничего такой был, свой...
-Лева!
-Так у них все-таки был секс?
-А мне все равно. Я за свободу
для всех и во всем.
И это не просто слова, Джексон.
А Корнилов тогда до Петрограда
так и не дошел.
Я благодаря трусости Керенского
и посредничеству Маркина
оказался во главе рабочей армии
в пять тысяч штыков.
-Это Фрида?
-Это революция... и они.
И они расстаются.
Расстаются, но продолжают любить
друг друга.
-Лева, мне нужно с тобой поговорить.
-Как интересно.
-Я хочу, чтобы ты отнесся серьезно
к моим словам.
-Я очень серьезен.
-Лева...
Троцкий как легенда бессмертен,
но не ты.
У меня есть деньги, я могу сделать
тебе новые документы и увезти тебя
туда, где тебя никто никогда
не найдет.
Твою Наталью мы можем взять с собой.
-Почему все разделяют меня
и легенду о Троцком?
Нет одного без другого. Нет.
Бежав с тобой, я в первую очередь
предам самого себя,
а не какого-нибудь сказочного
персонажа.
-Но ты же сам сказал, что
предательство - это предрассудки.
-Нет, я не так сказал.
Я сказал, что в том мире, о котором
я всегда мечтал, не будет места
предательству. Но мы живем
в этом мире.
-Там, впереди, у белых уже пятки
сверкают. А прямо вдоль берега -
амбар. Длиннющий, саженей на сто.
Мои орлы растянулись и мимо амбара
по двое давай бежать.
Товарищи!
Так вот я и говорю: пробегаем мы мимо
этого амбара, а там...
-Ну что ж вы замолчали,
товарищ Федотов?
Продолжайте.
-Так я и говорю...
Пробегам мы, значит, а там...
-А там?..
Четыре пулеметных расчета противника.
Так... товарищ Ракинский?
-Так, госпо...
...товарищ предреввоенсовета.
-Белые оставили в амбаре четыре
пулемета. Ваш взвод, Федотов,
должны были покосить, как траву.
-Позвольте заметить, Лев Давидович,
пулеметчики противника от выполнения
боевой задачи отказались,
не стреляли.
-И вышли к вам с поднятыми руками.
-Так точно. Изъявив намерение
перейти на сторону...
-Но вышли к вам, не к Федотову?
Я задал вопрос.
-Так точно-с! Вышли ко мне.
-Бывший царский офицер, военный
специалист, в преданности которого
вы все сомневались, осматривает
амбар, делает все то, что обязаны
были сделать вы, Федотов. Ваша лихая
глупость, самонадеянность,
халатность могли стоить жизни
всех ваших солдат.
ДВЕРЬ ОТКРЫВАЕТСЯ
-Так! Опа! Во дают, черти!
Как пушки вражеские кокошить - так
Маркин, а как победу отмечать -
так без Маркина? Держи!
Ой, Лева-Лева, голова-то ты моя
золотая, кучерявая!
План-то какой придумал!
Пушки укокошить!
Я, мужики, когда его в первый раз
увидел...
-Товарищи!
Предлагаю выпить.
Выпьем за героев, которые
не дожили до этого времени.
-Ой, голова, Лева! Ой, голова!
Лева! Ты куда?
-Срочная депеша. "Москва, Ленину.
Намерен развивать успех,
атаковать гарнизон у Пьяного Бора,
предварительно ликвидировав береговую
артиллерию диверсионной группой
под командованием... Маркина.
Троцкий".
Отправить немедленно.
-Товарищ предреввоенсовета, линия
ненадежна, у меня шифры старые.
Если депешу перехватят,
то для Маркина это верная смерть.
-Отправляйте.
Что тебе надо?
Зачем пришел?
-За что ты со мной так, братко?
У меня ведь ничего не было
с Натальей. Да и быть не могло.
-А при чем здесь Наталья?
Я никогда не опускался до ревности.
-Тогда почему?
-Почему?
Мы познакомились в момент моего
унижения, самого сильного в жизни.
Ты видел меня жалким и запомнил
таким: испуганным интеллигентом
с трясущимися коленями, которого
нужно беречь, охранять,
которого можно снисходительно хлопать
по плечу. А я был председателем
революционного Военного совета!
Сакральным божеством!
Демоном, которого все боялись,
кроме тебя.
-Да какая разница? Я другом тебе был.
-Нет.
Ты делал меня человечным, а это
нельзя было, нельзя.
Человечность никогда не побеждает
в войнах, только проигрывает.
-Будь здоров, братко.
5 серия
-Какого черта?!
Что тебе надо?
Ты видел меня жалким, а я был
председателем Революционного военного
совета! Сакральным божеством!
Демоном!
-Ваши ключи.
-Спасибо.
Приятно было познакомиться.
-Подождите. А...
А что это было?
-В вашем возрасте пора знать
такие вещи.
-Что? Да нет, черт! Я о другом.
Я видел его в окне,
он разговаривал сам с собой.
У него что, галлюцинации?
Он сходит с ума?
-Такие, как Леон, не сходят с ума.
Они умеют видеть то, чего
не видим мы, обычные люди.
И знаете что? Сегодня на мгновение
мне показалось, что я тоже...
вот-вот увижу.
-Так вот почему вас не было.
Это не случайность.
-Здравствуйте, Джексон.
О чем это вы?
-Это ведь вы позвали Фриду, так?
Подговорили ее предложить ему уехать.
А сами ушли, чтобы им не мешать.
Он не слушает вас, но может послушать
молодую любовницу.
-Расскажете ему - я вас уничтожу.
-Теперь я понимаю,
за что он вас полюбил.
-В связи со сложившейся ситуацией
двоевластия Петросовет
не считает возможным поддерживать
какие бы то ни было инициативы
Временного правительства. Всем
рабочим, солдатским и матросским
организациям строжайше
предписывается: саботировать любые
распоряжения Временного правительства
и лично Керенского А.Ф.
Председатель Петросовета Троцкий.
-Скажите, Лев Давидович,
а председатель Петросовета Троцкий
когда-нибудь освоит печатную машинку?
-Наташечка, ты же знаешь,
я и техника - вещи несовместимые.
ЗВОНОК В ДВЕРЬ
Мы кого-то ждем?
Зина, Нина! Девочки мои!
Ох какие вы прям стали барышни!
Наташ, ты посмотри, кто приехал!
-Здравствуйте.
-Лева, Сережа, встречайте сестер!
-Привет!
-Привет!
-Саша, здравствуй, друг мой.
-Здравствуй.
-Давай я тебе помогу.
-Тебя как зовут? Лева?
-Сережа.
-Ты Сережа?
-Пошли покажем вам комнаты!
Туда.
-Здравствуй.
-Значит, у мамы жить будете, да?
-Да. Здесь совсем недалеко,
в двух кварталах всего.
-Угу.
-Теперь каждый день видеться будем.
-Ну а как там дедушка? Наверняка
не хотел отпускать вас в Петроград.
-Ну еще бы! Угрожал нас запереть.
Но мы все равно настояли.
Зинка ему такое устроила!
-Конечно. Здесь революция,
здесь жизнь кипит. А там одни
овцы да козы и муку мелют
с утра до вечера.
-Тем более... маму из ссылки
освободили. Так что у дедушки
не было шансов.
Воссоединение семьи.
-А я дедушку ни разу в жизни
не видел...
-А хотите, я вас завтра
покатаю на машине?
-У тебя машина есть?
-Машина не моя - служебная.
Но я мог бы после выступления
устроить вам экскурсию по городу.
А потом поедем смотреть,
как разводят мосты. Годится?
-Конечно!
-А Зимний дворец увидим?
-И Зимний, и Таврический.
И даже Петергоф. Одеваться теплее.
Жалко, что фонтаны не работают.
-Хватит болтать, пирог готов.
-Вот и пирог. Ешьте.
Я пойду поработаю.
-Лева, Сережа, девочки!
ВЕСЕЛЫЙ ДЕТСКИЙ СМЕХ
ПОХРАПЫВАЕТ
-Доброе утро, Фрэнк.
А у вас дверь была открыта.
-Мне нужно умыться.
А вы интересная женщина, Фрида.
Эта ваша свободная любовь...
ваши картины...
примитивизм, эпатаж...
фиксация на тему смерти...
Но больше всего мне
неинтересно знаете что?
Зачем вы здесь.
-Вы в курсе, что Леон привязался
к вам?
-Вздор. Он не привязан ни к кому.
Люди всегда были для него
строительным материалом истории.
-Вы для него не просто человек.
Вы для него гораздо больше.
Судья.
-Что вы там увидали?
-Видите, это монарх.
Весной и летом эти бабочки живут
всего несколько дней.
А тем из них, кто рождается осенью,
бог дает жизнь длиной в целых
7 месяцев, чтобы они улетели
в теплые края, пережили там зиму
и продолжили свой род.
Забавно, правда?
-И несправедливо.
-Леон знает, что ему
не пережить зиму, Фрэнк.
-Все-таки зачем вы здесь?
-Чтобы просить вас быть
милосердным судьей, Фрэнк.
-Черт, ты сумасшедшая.
-Кто не собирается долго жить,
редко отказывает себе
в земных удовольствиях.
-Обязательно даже после секса
говорить о смерти?
-У секса и смерти не так мало общего.
Будешь?
-Нет, не люблю одурманивать мозг.
-Это не для мозга, Фрэнк.
Это для снятия боли.
-Для вас, художников, все,
что вокруг, - это боль.
-В 18 лет я попала в аварию.
Автобус, в котором я ехала,
столкнулся с трамваем. Моя нога
сломана в 11 местах.
У меня были сломаны ребра, ключица,
позвоночник в трех местах.
А поручень того автобуса
распорол меня, как шампур,
выйдя вот здесь, и сломал
все кости таза.
Глупо, правда? Лишиться
девственности автобусным поручнем.
Это не игра, Фрэнк.
Мне 33, и почти полжизни мне больно.
Физически. А еще у меня
никогда не будет детей.
-Расскажи мне лучше о Троцком.
-Зачем?
Ты же сам можешь спросить
у него о чем угодно.
-Ты просила меня быть милосердным
судьей. Судья имеет право
опрашивать свидетелей.
-Хорошо. О чем ты хочешь знать?
Как мы стали любовниками?
-Нет. Это меня не интересует.
Расскажи мне лучше о его детях.
Он действительно их никогда не любил?
-Леон никогда не был хорошим отцом.
Но это не значит, что он
не переживал за своих детей.
По крайней мере, та его часть,
которая была человеком.
ОРКЕСТР ИГРАЕТ МАРШ
-Появилось столько людей,
и все пришли послушать папу.
А помнишь, нас дед на Шаляпина возил
в Одессу? Мне кажется, даже там
народу было меньше.
-Дуреха ты, Нинка. Шаляпин - он кто?
Так, певец. А тут революция!
-Федя, ты гляди, какие крали!
-Товарищ председатель Петросовета,
подпишите срочно. Наряд на раздачу
оружия рабочим Петроградского
гарнизона. Керенский-то запретил,
а сам тут же Петропавловку
разоружить велел. А что это значит?
А казакам евонным
все вооружение раздать.
-Чертово двоевластие!
Эх, как Ленина не хватает!
-Владимир Ильич предпочитает
сидеть на конспиративной квартире
и писать письма.
-Как? А мы слышали,
что он за границей.
-Уверен, товарищ Коба мог бы
рассказать, где скрывается
от посторонних глаз товарищ Ленин.
-Папа!
-Мы здесь!
-Папа, мы здесь!
-Девочки мои!
Как вам революция? Не страшно?
-А чего нам бояться, когда с нами
сам товарищ Троцкий?
-Папа, мы на машине поедем кататься?
-А как же! Я же обещал.
-Лев Давидович, опаздываем.
-После выступления
дождитесь меня - и поедем.
-Да.
-Кто повелевает умами, тот повелевает
и миром. Сегодня нашими умами
повелевает революция. Еще чуть-чуть,
братья, сестры, еще немного -
и мир изменится навсегда!
ХОРОМ: Ура!
-Но что в данный момент
наблюдает рабочая масса?
Она наблюдает, во-первых, полную
дезорганизацию государства,
а во-вторых, непрекращающиеся
хищения представителей капитала.
И в данной ситуации каждый рабочий
имеет полное психологическое право
сказать самому себе: "Если происходит
распад, если капиталисты продолжают
грабить, почему я должен молчать?
Я предъявлю максимум требований
и возьму что смогу". И это неизбежный
результат положения вещей.
Но разве это тот результат,
к которому мы все стремились?
-Нет!
-Долой власть!
Власть - народу!
-Довольно! Насытились по горло!
Хватит!
-Сколько можно!..
-Верьте мне. В тот день, в тот час,
когда во главе страны встанет
такая власть, в которой каждый
рабочий увидит выражение собственной
воли, он скажет: "Да, эта власть меня
не обманет, не обворует". И именно
в этот день, в этот час на свет
появится новое государство -
государство справедливости.
-Ура!
-К сожалению, в революции
есть еще случайные люди.
Посредственности, решающие с ее
помощью свои личные низменные
задачи. Они говорят нам:
"Еще не время". Они говорят нам:
"Все произойдет само". Я говорю:
"Нет". Я говорю: "Сейчас...
или никогда".
-Ура!
-Долой Керенского!
-Ура!
-Троцкий, братишка, выпей с нами!
-Спасибо.
-Папа! Папа!
-Я не буду это подписывать. Так ему
и передай. Пускай своими силами
справляется. И никаких
переговоров с Керенским.
-Хорошо говорили,
товарищ Троцкий. Я запомню.
-Нет времени с вами разговаривать,
товарищ Коба. Меня ждут.
-А с Лениным?
Не надо бояться, товарищ Троцкий.
Это личная гвардия товарища Ленина.
-Что за дешевая шпионская
беллетристика, Коба?
Где Владимир Ильич?
-Поехали.
-Пожар!
КРИКИ
-Где же папа? Он же
не мог забыть о нас.
-Хватит ныть. Он обязательно
сюда вернется, я знаю.
Нина!
-Браво, Владимир Ильич. Маскировка,
личная гвардия. Вы определенно
начитались этих новомодных
шпионских романов.
-Ваша ирония неуместна, Троцкий.
Это ведь вы сделали все для того,
чтобы я был вынужден пуститься
в бега, а сами потихоньку прибрали
к рукам власть в моей партии.
-Это не ваша партия.
-Да? Интересно,
а чья же? Уж не ваша ли?
-Это партия трудового народа.
-Нина, стой! Нина!
Помогите! Нина!
Нет!
КРИКИ
Нина! Нина!
-А вы никогда
не задумывались, что потом?
-Потом?
-Потом.
Ну вот представьте: революция
совершилась, власть перешла в руки
партии большевиков, в стране разруха,
война - это неизбежно.
-Я этого не боюсь.
-Да-да, я знаю. Но как вы думаете,
когда эйфория от революции пройдет,
долго ли русский народ-боголюбец
будет терпеть правителя-еврея?
Вот что, Троцкий, у вас два пути:
либо смиритесь и идите за мной,
либо убирайтесь вон.
Компромисса не будет.
Проявите благоразумие сейчас.
И потом останетесь при делах.
Станете... вторым человеком в партии.
Подумайте.
-А если я откажусь?
-А тогда вас просто сметут.
Как Керенского. Тьфу!
За вашу жизнь никто
гроша ломаного не даст.
КРИКИ
-Знаете... я подумал.
Идите вы к черту, товарищ Ленин.
Зиночка, что-то случилось?
-Я просто хотела спросить:
а ты о нас хоть раз вспоминал?
-Прости... Сейчас
такой момент, так много...
всего творится...
-Ты не ответил.
-У меня был очень важный разговор.
-Важный разговор!..
Пока у тебя был важный разговор,
Нину едва насмерть не затоптали.
-До свидания.
-Фрэнк, ты помнишь?..
Будь с ним помягче. Пожалуйста.
-Я постараюсь.
Здравствуйте, товарищ Троцкий.
-Знаете, что чувствует отец,
у которого погибли дети?
Он превращается
в животное,
способное только выть на луну.
Потом постепенно это животное
из тебя выходит,
и возвращается человек,
только уже пустой внутри,
но всё ещё мыслящий.
И это самое страшное,
потому что, когда мыслей нет,
ты только воешь. Это проще.
А тут они появляются,
навязчивые убийственные мысли.
Зачем они родились,
если ушли раньше тебя?
Для какой цели? Не просто же так.
Не может быть просто так.
Это сжирает тебя изнутри,
звучит в голове 24 часа в сутки...
как музыкальный автомат ломается
иногда и ставит одну и ту же
пластинку по кругу. Ты пытаешься
остановить, но это невозможно.
Всё время одна и та же мелодия.
Одна и та же.
-Мне бы ненавидеть вас, но я
совершенно не чувствую ненависти.
Только жалость.
-У вас никогда не было детей.
Вам даже близко не понять...
о чём я...
Чёртов моралист. "Жалко".
-Я просто хотел, чтобы...
-Хотите пожалеть?
Идите вон, пожалейте Сильвию.
Она, бедняжка, ждёт не дождётся,
что вы сделаете ей предложение,
пока вы валяетесь с постели с Фридой.
Что, думали, я ничего не знаю?
Фрида предупредила меня,
что собирается с вами позавтракать.
И поверьте, я прекрасно знаю,
что значит завтрак с Фридой.
-Да, вы правы, у меня нет детей.
А может, и не будет.
Но даже я прекрасно понимаю,
что нет ничего хуже,
чем дети, страдающие за отца,
возомнившего себя мессией.
И да, мне вас жаль. Жалость -
единственное, чего вы добились
на склоне лет.
Не трогай меня!
-За что ты так со мной?
-Прости, у меня совсем голову
сорвало из-за этого интервью.
-Ты даже не приезжаешь ко мне.
Я забыла, когда мы последний раз
с тобой засыпали.
-Сильвия, я сам не свой последнее
время. Он словно дьявол.
Каждый день выпивает по капле
мою душу. Я уже не сплю по ночам.
Пью снотворные пачками - один чёрт,
не могу уснуть до утра.
-Я не узнаю тебя. Ты изменился.
Я боюсь тебя. Поехали ко мне.
Поехали.
Поехали.
-Я не могу, Сильвия.
-Ну пожалуйста.
-Я должен закончить эту работу.
-Может, лучше всё же рассказать
ей про вас с Фридой?
Вы ведь не любите Сильвию,
а тут такой повод сбросить балласт.
-Расскажите лучше про ваш балласт,
товарищ Троцкий.
Почему вы отказались от власти,
когда она уже была у вас в руках?
-С чего вы это взяли?
Я ни от чего не отказывался.
-Лев Давидович, звонил Каменев,
сказал: вы срочно собираете
всех здесь...
-Да. Мы сделаем это сегодня.
-Что сделаем?
-Революцию.
-Подождите, Ленин говорил
про 27-е, сегодня только 25-е.
-Мы сделаем это сегодня.
Собирайте матросов.
КАШЛЯЕТ
-Мне нечем вас порадовать.
Это испанка. Вирус новый,
ещё не изученный. Смертность - 20%.
Лев Давидович, послушайте,
так нельзя. Спору нет,
вы председатель Петросовета,
но вы же не можете заставлять
нас выбирать между вами и Лениным.
-Ленин...
А где он, ваш Ленин? А?
Где же он?
Чёрт возьми, а? Нет, нет его.
Фикция. О, письма в руках грузина -
вот и весь ваш Ленин.
А вы продолжаете
слепо повиноваться ему.
-Наталья Ивановна,
а когда папа приедет?
-Не знаю, он уже неделю
в Петросовете ночует.
-Я схожу за ним.
-Зина, постойте!
-Наталья Ивановна, мне понадобится
таз с холодной водой.
-А ты куда?
-Я одну тебя никуда не отпущу.
-Да, сейчас вы здесь, вы лидер.
Но Ленин создал нашу партию
и привёл нас к тому, чем мы обладаем.
Он вёл нас больше 10 лет.
А сколько вы числитесь в большевиках?
-Полгода.
-Полгода.
-Либо вы сегодня вместе
со мной войдёте в историю,
либо завтра окажетесь на её обочине.
Выбирайте.
Действуйте по плану.
Мне докладывать каждые полчаса.
НАПРЯЖЁННАЯ МУЗЫКА
-Кто здесь временные?! Сдавайтесь!
-Керенский сбежал, Временное
правительство арестовано.
Кое-где ещё сопротивляются, но...
-Какие потери?
-20 человек.
-Всего двадцать?
-Ты будто бы не рад.
-Да нет, я рад, рад.
А как приехал наш жидок
с Дорогобужа.
А коняшка у него не дюжа.
Пошёл он к Ленину пытать:
"Что мне с коняшкой работАть?"
-Лев Давидович, с вами всё в порядке?
-Зиновьев, вам никогда не говорили,
что ожидание счастья - это
и есть самое настоящее счастье?
-Что?
-Когда живёшь мечтой, это даёт силы,
великие силы. А когда мечту
осуществляешь, ради чего дальше жить?
А, Зиновьев? Не говорили?
-Нет.
-Папа!
-Вы тут чего в такое время?
-Серёжа сильно заболел,
у него испанка.
-Что?!
-Ему очень плохо. Он может умереть.
Врач сказал, что смертность 20%.
-Ясно.
Я вернусь через два часа. Собери
всех, надо объявить о нашей победе.
Что нам с кобылкой работАть?
Пошли.
-Что вы наделали, Троцкий?
-Это называется "революция",
Владимир Ильич.
-Это? Это не революция, это
переворот! Это чертово ограбление
банка! Это же не Америка,
черт вас дери!
-Товарищи, возьмите авто, отвезите
моих детей домой, потом...
возвращайтесь за мной.
-Будет сделано, товарищ Троцкий!
-Пожалуйста, возвращайся домой.
-Домой, домой!
Да, я совершил переворот. Но вы все
будете называть это революцией,
если хотите сохранить лицо.
Оно вам понадобится.
Вы были правы, Владимир Ильич. Россия
никогда не признает лидером еврея.
Никогда.
Но у революции должен быть вождь.
Выбор за вами.
-Чуть не забыл. У вас сегодня
день рождения, Троцкий.
Поздравляю!
-Спасибо.
ТОЛПА ЛИКУЕТ
-Товарищи! Товарищи!
Товарищи! Рабоче-крестьянская
революция, о необходимости которой
все время говорили большевики,
свершилась!
ХОРОМ: Ура!
-Слово предоставляется
товарищу Троцкому.
ТОЛПА СКАНДИРУЕТ: Троцкий! Троцкий!
Троцкий! Троцкий!
-Товарищи! Мы мечтали
об этом долгие дни.
И сегодня наша мечта осуществилась.
Пролетарская революция победила!
-Ура!
Ура!
-И осуществила эту революцию
партия большевиков!
-Ура!
Ура!
-Последнее время Владимир Ильич
Ленин нечасто бывал в Петросовете.
Он самоустранился от работы.
Так может показаться
на первый взгляд.
Но это не так, товарищи.
Победой пролетарской революции
в первую очередь мы обязаны
именно этому человеку. Это
он разработал план революции.
Это по его указаниям действовали
революционные матросы и солдаты.
Это он руководил восстанием.
Слава товарищу Ленину,
лидеру партии большевиков!
Слава товарищу Ленину!
-Ура!
-Наташа!
Наташа!
Ты уже слышала это? Черт возьми,
мы сделали! Мы победили!
А?
-Поздравляю.
С днем рождения, милый.
-Как Сережа?
-Уже лучше.
-Что?
-Вы двадцать лет шли к мечте,
как одержимый...
презрев свои принципы и топя всех,
кто вам мешал, а потом взяли
и так запросто отдали власть
своему заклятому сопернику?
Зачем?
-Правитель-еврей правда
не продержался бы в России
и месяца. Ленин ради власти
расколол бы партию. А поодиночке
мы были обречены. Власть никогда
не была для меня самоцелью.
Рядом с Лениным, в составе правящей
партии я мог продолжать идти
к своей истинной и единственной цели.
-Да-да, я знаю.
Раздувать пожар мировой революции.
-А, став диктатором России, я бы
сковал себе руки. Путь к победе
не всегда значит вперед.
Надо уметь лавировать. Иногда
необходимо остановиться и подождать.
-Вздор! Вам самому не противно?
Посмотрите на себя. Это не вы,
это какой-то демагог, слабак!
-А у вас не хватает ума отличить
реальную политику от демагогии.
-А я вам не верю. Вы заставили
свою семью страдать ради революции.
А потом взяли и отказались от этой
самой революции, испугавшись
ответственности! Ваша семья страдала
напрасно. Ваш сын мог умереть,
не увидев отца, напрасно!
-Он и так умер.
Они все умерли.
-Папа...
-Так рано?
Что, есть повод?
-Вот, новую рамку привезли.
-Вот сюда.
Садись.
-Пап!
Мы все равно тебя любим.
Ты же наш папа.
-Иди сюда!
Дети мои!..
6 серия
СТУК В ДВЕРЬ
-Сеньор Джексон! Сеньор Джексон!
Вам просили передать.
-Держи.
КРИЧИТ ПО-ИСПАНСКИ
Ты понимаешь, что есть места, где
не стоит бывать женщине? Даже днем.
Пойдем, я отвезу тебя к себе.
-Нет. Ты отличный любовник
для всех, но не для меня.
Никто больше не сможет быть
по-настоящему хорошим в постели
после него. Он поимел весь этот
чертов мир. Спать с ним - это
как укол наркотика прямо в мозг.
Это как спать с самим Богом,
понимаешь?
-Тогда давай я отвезу тебя домой.
-Зачем? Мне и здесь хорошо.
Фрэнк, а вы ведь с ним очень
похожи. Ты тоже не любишь
признавать поражения.
Передай это ему. И скажи...
Нет, ничего не говори.
-Я не хочу его видеть,
тем более сейчас.
-Сделай это ради меня.
-Хорошо. Он звал меня
сегодня на пикник.
-Джексон, друг мой, вы сегодня сам
не свой. Не обвиняете меня во всех
грехах человеческих.
Что-то случилось?
-Ничего.
-А-а.
-Сегодня один человек сказал мне,
что я не умею признавать поражений.
И что в этом я похож на вас.
-Ага! Но мне не в чем признаваться.
Настоящих поражений у меня
никогда не было, хотя я неоднократно
стоял на краю. Но мне всегда
удавалось изменить ситуацию
в свою пользу. Наглядный пример
тому история на бронепоезде...
-Послушайте, да плевать мне на ваш
бронепоезд, он мне осточертел!
Я понимаю, что это лучшие годы вашей
жизни, пик могущества, но я хотел бы
услышать о другом.
-Вот теперь я вас узнаю, Фрэнк.
Давайте, валяйте.
В чем сегодня меня обвиняют?
-Брестский мир.
-Это нелепо. Люди тебе не простят.
Ну неужели нельзя не подписывать
этот проклятый мир?
-Нельзя. Армии фактически нет,
воевать некому. Не отдадим немцам то,
что они хотят, - они сами полстраны
завоюют.
-Так, черт возьми,
заставьте солдат воевать!
-Как ты не понимаешь?..
Мы же сами разложили армию. Теперь
этих солдат невозможно заставить
воевать.
-Откажись. Ну не могут же они
тебя заставить.
-Ленин только того и ждет.
"Товарищ Троцкий отказался
от архиважной миссии!
Долой товарища Троцкого!" Нет.
Ну все, пора.
ИГРАЮТ "ИНТЕРНАЦИОНАЛ"
Не возражаете?
-Стало быть, вы и есть тот самый
Троцкий, заведующий в нынешнем
правительстве иностранными делами.
Полагаю, нам стоит выпить...
за знакомство.
Вы лукавите про третий путь.
Из того тупика, в который вы,
большевики, загнали Россию, выхода
только два - капитуляция и смерть.
-Владимир Евстафьевич, давайте
начистоту. Разве не вы, царские
генералы, втравили столь горячо
вами любимую Россию в войну?
-Мы выполняли свой долг. Если б
не ваша, с позволения сказать,
революционная агитация... Вспомните,
к чему вы призывали солдат.
"Стреляйте в офицеров, братайтесь
с солдатом противника!"
-А кто виноват, что наши идеи
оказались солдату ближе?
-Ваши идеи превратили боеспособную
русскую армию в стадо скота!
И сделали это вы, большевики!
-Спешу вам напомнить, что, несмотря
на это, вы все-таки соизволили
принять власть большевиков,
товарищ Скалон. Так что
поумерьте свой пыл.
-Я принял не вашу власть,
я принял волю России.
Моя родина, она...
как любимая, но безумная женщина -
не понимает, что творит.
Но потом поймет,
ужаснется и пожалеет.
Но я всегда буду с ней.
И в радости, и в горе.
-Браво! Слова истинного патриота.
"Россия", "родина" - все это
пустой звук. Вот вчера Курляндия
была Россией, завтра она станет
Германией. Скажите мне, что курляндцу
считать своим отечеством, а?
Мировая революция упразднит само
понятие родины. Оно устарело,
как и все, чем вы жили. Нет больше
вашей России, забудьте.
-И что мешает мне пристрелить
вас прямо здесь и сейчас?
По крайней мере, сохраню
офицерскую честь.
-Безоружного?
-Чаю, товарищи?..
-На стол поставьте.
-Германское правительство настаивает
на немедленном подписании мирного
договора на основе самоопределения
народов Польши, Литвы, Курляндии,
Эстляндии и Лифляндии. В качестве
актов, свидетельствующих волю
этих народов, правительство
Германии рассматривает заявления
правительств Польши, Литвы,
Курляндии, Эстляндии и Лифляндии,
подписанные в ноябре
и декабре этого года.
-Лифляндия тоже отходит
Германской империи?
-Народ Польши изъявляет желание
присоединиться к Германии? Бред!
-Довольно! Что за цирк вы изволили
нам здесь показывать? Это не воля
народов. Эти писульки ценой в копейку
записаны под вашу диктовку
марионеточными правителями
оккупированных частей
Российской империи!
-Герр Скалон, вам, как бывшему
царскому генералу, простительно
забыть: Российской империи
больше нет, а есть эти...
Советы еврейских депутатов.
-Как народный комиссар иностранных
дел, я ответственно заявляю:
Советская Россия готова подписать
соглашение. Однако хотелось бы
придать более четкий
статус Лифляндии.
-Если это единственная проблема,
то к концу недели мы подготовим
все бумаги.
Приятно познакомиться,
господин Троцкий.
-Приказываю в кратчайшие сроки
наладить выпуск агитационных листков
на немецком языке. Пишите
о забастовках и полицейском
произволе. Революция в Германии -
это вопрос времени. Наша задача -
ускорить это время. В статьях
необходимо дать исчерпывающую
картину положения дел в Германии,
которое немецкие власти, как могут,
утаивают от своих солдат. Точка.
Приказываю распространить листовки
полумиллионным тиражом на всех
фронтах, где русские солдаты
соприкасаются с германскими. Точка.
Нарком иностранных дел Троцкий.
-Считаете, его план сработает?
-Возможно.
-И вы ему это позволите? Ведь в таком
случае он станет спасителем России.
-Коба, мне кажется, последнее время
судьба товарища Троцкого вас заботит
больше, чем судьба самой революции.
-Бессонная ночь, господин Гофман?
Ну что ж, самое время обсудить
ваш сепаратный мир с Украиной.
-Какая Украина? При чем тут Украина?
-Ну как же.
Вы заключили сепаратный мир
с частью России. Под ним подписалось
нелегитимное правительство.
-Вы мне голову морочите?
-Продолжим, когда господин Гофман
почистит обувь и вспомнит правила
дипломатического этикета.
-Советы демонстративно затягивают
время. Этого нельзя больше терпеть.
Я предлагаю сегодня же
выдвинуться на Гродно и...
-Вы идиот, Гофман? Какая война?
Какое Гродно? У нас в стране
революция! Вы это хоть понимаете?
-Что вы решили, мой кайзер?
Счет идет на часы.
-Бросьте на бунтовщиков армию
и разрешите стрелять на поражение.
-Прежде чем перейти к подписанию
договора, я с радостью сообщаю:
попытка революции в Германии
провалилась. Всеобщая забастовка
прекращена. Военные заводы снова
работают. По прямому указанию
императора Вильгельма II
мы в ультимативной форме
требуем от России в течение 24 часов
подписать мирное соглашение.
В пункт пятый внесены следующие
изменения. Россия обязуется
незамедлительно провести полную
демобилизацию своей армии,
в том числе войсковых частей,
которые были созданы ее теперешним
правительством. Кроме того,
военные суда Россия должна отвести
в русские порты и оставить их
там до подписания всеобщего мира
либо полностью их разоружить.
Военные суда государств,
пребывающих и далее в состоянии
войны со странами Четверного союза,
поскольку находятся в сфере власти
России, приравниваются к русским
военным судам.
-Что значит "не станем подписывать"?
Это все-таки война или мир?
-Это третий путь - не мира
и не войны. Записывайте.
Срочный приказ наркома иностранных
дел Троцкого. Немедленно увести все
войска с позиций.
-Да он спятил, господа!
-Если война когда-либо велась в целях
самообороны, то она давно перестала
быть таковой для обеих сторон.
-Я же говорил, он сошел с ума!
Вы доверились безумцу, господа!
Он спятил! Остановите его!
-Спокойно!
-Он предатель! Руки!
Это безумие.
-Вы точно намерены ехать, господа?
-Намерены.
-Я говорил с немцами. Они гарантируют
убежище всем тем, кто не связан
с большевиками.
-Я не смогу с немцами.
Я не понимаю, как вы на это
решились, Василий Михайлович.
-Владимир Евстафьевич...
Генерал Скалон, с вами все хорошо?
-Не беспокойтесь, господа.
-Скалон, вы идете?
-Я сейчас, Александр Александрович.
-Не могу не заметить, что тот бедняга
имел все основания вас ненавидеть.
Вы же лгали о том, что у России
не было ресурсов для продолжения
войны. Они были, просто находились
в оппозиции к Советам.
-И кто же это?
-Те же казаки.
-Ну конечно. Куда же без них?
-Бросьте, Лев Давидович. У вас была
возможность отбросить распри
и сплотиться с внутренним противником
перед лицом внешнего врага.
Тем более Германия была уже истощена
и находилась на грани поражения.
-Заключи мы подобный союз,
это означало бы, что новый,
возводимый нами мир не способен
существовать без традиционных
опор мира старого.
-Зато удалось бы сохранить великое
государство, и ненавистному вами
Сталину не пришлось бы с таким
трудом выгрызать обратно Финляндию,
Прибалтику и Галицию. Вы же предпочли
прогнуться под немца, и ваша гордыня
стоила...
-Тихо.
-Что?
-Т-ш-ш.
Знаете, как аборигены
называют это место?
Алла дель Кокодрило -
Крокодилий омут.
Дайте-ка.
Джексон, не шевелитесь.
Не шевелитесь!
Джексон, вы притягиваете внимание
хищников. Не шевелитесь.
-Вы сумасшедший!
-Я немец. Представьте, что я немец.
Ну и что вы будете делать?
Ждать, когда вас здесь сожрут?
Или воспользуетесь протянутой
рукой помощи? А?
Видели бы вы сейчас свой взгляд,
полный ненависти и ужаса
одновременно. Я обманул вас, здесь
нет никаких крокодилов. Вылезайте.
Я хочу, чтобы вы поняли одну простую
вещь. Меня много раз сбивали с ног
и бросали в омут. Это неважно.
Важно, что я каждый раз вставал
и выплывал. И Брестский мир
в результате вынужден был
подписывать Ленин. Вот так.
Я буду называть вещи своими именами.
Переговоры с Германией провалились,
в связи с чем я официально
снимаю с себя полномочия наркома
иностранных дел.
-Проще говоря, это называется
"умыть руки".
-Я не собираюсь умывать руки,
Владимир Ильич. Из случившегося
мы все должны вынести урок.
Стране более невозможно существовать
без сильной, дисциплинированной,
готовой к боевым действиям армии.
-Не уходите от темы, товарищ Троцкий.
-Я не собираюсь снимать с себя
ответственность за провал
переговоров, но, если бы у нас
была дееспособная армия, никто
не посмел бы диктовать нам никаких
условий. Исходя из вышесказанного,
прошу возложить на меня
обязанность главнокомандующего
и задачу по созданию
новой Красной армии.
-Вы не справились с подписанием
мирного договора
и хотите справиться с войной?
-Если кто-то из присутствующих хочет
взять на себя ответственность
за восстановление армии, прошу.
-В заседании объявляется перерыв.
Надеюсь, вы отдаете себе отчет,
Лев Давидович, что если вы
потерпите неудачу и в этот раз...
-Я прекрасно понимаю, в связи с чем
у меня есть одно условие.
-Условие?
-Да.
На ключевые посты в новой Красной
армии необходимо поставить...
специалистов царской армии.
Они профессионалы.
И настоящие патриоты.
-Вы предлагаете вновь отдать власть
в армии царским офицерам?
-Именно. И выпустить открытый приказ.
В случае измены царского офицера
его семья подлежит расстрелу.
-Чушь! Не для того мы годами
готовим классовую революцию,
чтобы подчиниться все тем же
сатрапам, обряженным в нашу форму.
-Я поддержу вас.
Действуйте.
-Где же вы набрали таких молодцов,
товарищ Сермукс?
-Вы же сами говорили, Лев Давидович,
революции должны не только
устрашать, но и восхищать.
-Разрешите представить,
Лев Давидович. Лариса Рейснер.
Моя жена.
Прикомандирована сюда
военным корреспондентом.
-Я помню. Читал ваше
злобное эссе обо мне.
-Должен извиниться за ту статью.
Лариса - поэт. Она увлекалась
анархизмом и до сих пор не может
избавиться от максимализма
в своих статьях и публикациях.
-Вам незачем оправдываться,
товарищ Раскольников.
Подумайте лучше о том, как будете
создавать Волжскую флотилию.
Хорошо?
-По вагонам!
ИГРАЮТ "ВИХРИ ВРАЖДЕБНЫЕ
ВЕЮТ НАД НАМИ"
-Ну что ж, Лев Давидович, теперь
все зависит от вас. Судьба русской
и мировой революции в ваших руках.
Без преувеличения говорю.
-Коба, вы ведь тоже скоро на фронт?
-У меня нет такой красивой формы,
как у вас, товарищ Троцкий.
Но мы ведь оба сделаем все
для нашей победы, верно?
-Ну и куда ты забрался?
-Пап, наподдай им там всем!
-Обязательно!
-Пап, тебя ведь не убьют?
-Вот как меня убьют? Посмотри,
какая у меня броня. Не изобрели
еще такой пушки, чтобы ее пробить.
Маме помогайте.
Я вернусь.
-Делай, что должен, Лев.
ГУДОК ПАРОВОЗА
-Пока, пап!
-"Телеграф только что принес
дурное известие: пала Казань.
Значит, если не случится чуда,
молодая Советская республика
задохнется без хлеба и нефти. Красная
армия большей частью разложилась,
дезертируют целые полки.
В воздухе витает предчувствие
катастрофы, оттого так остро хочется
жить и чувствовать".
-Текст начала надо убрать.
На будущее - никаких упоминаний
о поражении, что бы ни случилось.
Положение Красной армии на фронте
надежно. Успех на нашей стороне.
Наши доблестные отряды теснят
банды врага, а европейские рабочие
вот-вот сбросят иго мирового
капитала.
-Лев Давидович!
-Да.
-Подъезжаем.
-Вам все ясно?
-Все ясно, Лев Давидович.
-Боюсь, дальше вам не проехать,
товарищ предреввоенсовета.
Каппель прорвался в тыл,
перерезал ветку, идет сюда.
Они знают, что вы здесь. Назад
тоже пути нет. Там войска Комуча.
-Сколько у нас времени?
-Не больше часа.
Вы можете уйти по реке.
Выставим одну роту в заграждение,
с остальными попытаемся
отойти к Богучаевску.
-Я приехал, чтобы...
остановить отступление.
Если я сейчас сбегу, это
полностью деморализует армию.
-Оставшись, погибнете.
-Смерть - не главное.
Важнее как умереть.
Если я умру сражаясь, моему
преемнику будет легче.
-Но мы не собираемся умирать с вами.
-Тогда сдайте оружие.
Арестованы. Оба.
-Сейчас.
Солдаты подчиняются нам.
-Дальше?
Что собираетесь делать дальше?
Дезертируете?
Распустите солдат, а сами куда?
К Каппелю?
Там вас примут.
В цепи - и на передовую.
Они очень не любят перебежчиков.
Так или иначе придется воевать.
А потом погибнуть. Вопрос времени.
Оружие...
на стол!
На гауптвахту обоих.
Нет. В цепь к солдатам.
Оружие раздать непосредственно
перед боем.
Уведите.
Советую вам переодеться.
Во что-нибудь подобающее ситуации.
-Патронов и гранат достаточно.
С людьми проблема.
Белых в три раза больше.
Самокатчики будут охранять проход
от поезда до реки в случае, если...
-Отставить! Всех в строй.
Всех до единого. Самокатчиков,
стенографистов, повара - всех!
-Лев Давидович, вас уже видели
на фронте, о вас уже будут говорить.
Может быть, осуществим
эвакуацию командования?
-Я неясно сказал?
Всех в строй! Бегом.
-Есть.
-Становись!
-Лев Давидович, наш
единственный шанс - оборона.
-Они тоже так думают,
поэтому ждать нас не будут.
Наш единственный шанс - это победа.
Они думают, мы боимся.
Но мы сметём их, мы обратим
их же оружие против них самих,
если сделаем то, чего от нас
никто не ждёт. Мы нападём сами.
Я тоже боюсь смерти, как и мы все.
Но я пойду туда, чтобы выжить.
А если мне и суждено умереть,
то умру в бою за то, во что верю.
-Шагом марш!
-Назад!
-Лев Давидович,
наши войска отступают.
-Сюда! Сюда!
-Ну-ка, стоять!
Стоять! Куда?!
Вперёд пошли! В атаку!
Солдаты, слушай меня! Мы уже
победили, остался всего один шаг!
Вперёд! Пристрели их, мать вашу!
В атаку, вашу мать!
Молодцы! Молодцы!
Молодцы.
ГОЛОСА: Ура! Ура!
-Тише, тише. Лежите.
Вам нельзя вставать, вы ранены.
-Мы победили?
-Да. Подкрепление подошло,
и Каппеля отбросили.
Не думала я, что вы так умеете.
-Сидеть в седле? Я вырос в деревне,
люблю лошадей...
-И ругаться. Вы их так всех крыли
матом. Так что теперь солдаты
на полном основании могут считать
вас отцом - после того,
что вы сказали об их матерях.
-Я должен был доминировать,
а половая сила - главная сила
и прародитель могущества.
-Вы читали Фрейда?
-Общался.
СТУК В ДВЕРЬ
-Товарищ Троцкий, бойцы ждут.
ХОРОМ: Ура! Ура!
-"Если какая-либо часть
самовольно оставит позиции,
первыми будут расстреляны
комиссар и командир части.
Далее - каждый десятый боец.
В случае дезертирства будет
расстрелян каждый пятый.
Мужественные и храбрые солдаты будут
поставлены на командные посты.
Трусы, шкурники,
предатели не уйдут от пули.
Смерть или победа. Троцкий".
СТУК В ДВЕРЬ
-Товарищ Троцкий, Раскольников.
-Лев Давидович, Казань взята.
Красная армия перешла в решительное
наступление по всему фронту.
-Спасибо, свободны.
Сильвия, ваш жених распугал
всех крокодилов вокруг.
Можете ничего не бояться, за ним
вы будете как за каменной стеной.
-Всё-таки поразительная способность
не признавать поражение,
самоуспокаиваться победами.
Где ваша хвалёная объективность?
-Объективность проста, Джексон.
Всё, что нас не убивает, делает
сильнее. Всё-таки Ницше был прав.
-Ницше закончил свою жизнь в приюте
для душевнобольных. Хотите
закончить как он? Пожалуйста,
живите в придуманном мире.
-Нормальный человек не в состоянии
перевернуть мир с ног на голову,
устроить две революции и при этом
остаться живым.
Смотрите на меня, Джексон, я живой.
-Правда?
-Да.
-Вам 60 лет. Вы старик, сосланный
на край света, откуда пытаетесь
бороться с величайшим политиком
современности путём написания
мемуаров, которые никто никогда
не прочтёт, потому что это мемуары
побеждённого. А всё потому,
что вы не умеете и отказываетесь
признавать поражения. Думаете,
вы ещё на коне, на своём
этом чёртовом бронепоезде?
Да это просто смешно!
-Тогда почему же из нас
двоих смеюсь я один?
Бу-бу-бу. Битый час уже бу-бу-бу.
-Я должен был передать вам это
с утра, но...
-Но я отвлёк вас своей прогулкой.
Понимаю, понимаю.
-"Дорогой мой, любимый Лео,
ты человек действия. Я тоже.
Жить нам, а в особенности тебе,
осталось недолго. Мы оба это
понимаем. У меня есть деньги, и я не
вижу больше смысла оставаться здесь.
Зачем нам, двум одиночкам, почти
покойникам, прятаться, жить в тюрьмах
нынешних жизней? Давай уедем
и создадим новую. Проведём остаток
дней как обычные люди -
у моря, в любви и неге.
Буду ждать тебя в нашем баре.
Если ты не придёшь, я пойму.
Постараюсь понять. Но с тобой
или без тебя завтра я уезжаю.
Твоя Ф."
-Почему вы вернулись?
Она наверняка вас ещё ждёт.
-Видите ли, Джексон, уехав с Фридой,
я бы признал, что моя прежняя жизнь
окончена и больше я ничего
в ней не смогу сделать.
Чёрта с два.
Чёрта с два!
Вы меня поняли?
Чёрта с два!
-Лев Давидович...
-Товарищ предреввоенсовета,
ну что же вы не предупредили?
Мы бы тут подготовились.
-Велите своим людям выйти.
-Зачем?
-У нас будет
конфиденциальный разговор.
Товарищ Ворошилов, вы в бою
такой же решительный?
-Пошли!
-Я не предлагал вам сесть!
И приведите себя в порядок, когда
разговариваете с председателем
Революционного военного совета.
У меня к вам один вопрос. Вы и дальше
собираетесь саботировать мои приказы?
-Я исполняю те приказы,
которые считаю нужными.
-В таком случае вы арестованы.
Направляетесь в Москву.
-Здесь повсюду мои люди.
Вас в порошок сотрут.
-Правда ваша.
Будем казнить здесь.
-Т-товарищ Троцкий,
я просто выполнял приказ.
-Чей приказ?
-Сталина.
-Сталина?
-Да.
-Вы командующий фронтом.
Сталин прикомандирован к вам
всего лишь как заведующий
продовольственной частью.
Вы что, исполняете
приказы интенданта?
-Он герой революции,
член Совета народных комиссаров.
-Вы слышали? Коба у нас теперь герой
революции. Найдите и приведите
ко мне этого героя.
Этого - под арест.
-Лев Давидович, разрешите?
-Да.
-Проходите. Стойте.
-Советую погасить свет,
товарищ Троцкий.
Нас бомбят с аэропланов.
-Что еще вы мне посоветуете?
Не стойте там, Коба, садитесь.
Вам известно, что благодаря
бывшим царским военным специалистам
наша армия наконец-то начала
одерживать победы? За исключением
фронта, которым командует герой
революции интендант Коба.
БОМБЕЖКА
Вы слышите меня?
-Я уже говорил вам,
товарищ Троцкий... Не для того мы
делали революцию, чтобы тут же лечь
под бывших царских офицеров.
-Черт возьми, Коба! Вы как были,
так и остаетесь эксом, мелким
уголовником с психологией лавочника.
Ни черта не понимаете ни в политике,
ни в военной стратегии.
Куда вы лезете?
-Не надо так со мной
разговаривать, товарищ Троцкий.
-Я снимаю вас и Ворошилова
с фронта. Убирайтесь в Москву.
И не мешайтесь под ногами - раздавлю.
БОМБЕЖКА
-А знаете, товарищ Троцкий...
вы правы: в Москве я и правда
смогу сделать больше, чем здесь.
Только хочу рассказать
вам напоследок одну притчу.
Однажды над горами Кавказа кружил
гордый орел, а внизу в озере
плавали дикие утки. Орел захотел
поймать одну из них и устремился
вниз, но утка успела нырнуть
в воду, и орел остался ни с чем.
Орел сильно разозлился, снова взлетел
высоко-высоко к самому солнцу
и, сложив крылья, камнем бросился
вниз. "На сей раз тебе не уйти
от меня!" - крикнул орел и тоже
нырнул в озеро. Только в воде
он стал задыхаться
и чуть не захлебнулся.
А утка в это время спокойно
взмахнула крыльями и взлетела вверх.
"Гляди, орел, я себя отлично
чувствую в твоем небе, а ты
смотри не захлебнись в моем озере".
-Поучительная притча.
Только я не орел, а лев.
-Так и я не утка.
-Знаете, Коба, я тоже
вспомнил старую притчу.
Однажды шакал пришел ко льву
и говорит: "Давай подеремся".
Лев усмехнулся и отвернулся. А шакал
ему пригрозил: "Расскажу всем,
что лев меня испугался". Лев зевнул
и ответил: "Пускай звери осудят
меня за трусость, зато не будут всю
жизнь презирать за убийство шакала".
-Советую все-таки погасить свет.
-Наташа, ты иди,
я еще немного поработаю.
-Вы никогда не задумывались
о том, как это произойдет?
-Нет, никогда.
-Не верю.
Вы слишком стары,
чтобы протянуть долго.
И слишком Троцкий,
чтобы умереть в постели.
Вы думаете. Может быть,
только об этом и думаете.
-Во всяком случае, ваш способ ухода
от ответственности точно не для меня.
Это, скорее, проявление слабости.
-В моем случае - может быть.
Зато в вашем положении
это был бы пример мужества.
Смелее.
ХОЛОСТЫЕ ВЫСТРЕЛЫ
Ничего другого я от вас и не ждал.
Я уже мертв. Как и все,
чем вы жили, Троцкий.
Бу!
7 серия
ДИКТОР ХРОНИКИ ГОВОРИТ ПО-АНГЛИЙСКИ
-О, Фрэнк, мой английский ужасен.
Приходится все время отматывать
пленку на начало, чтобы
уловить нюансы комментария.
-Вы что, верите американской
журналистике?
-Нет. Но я должен знать, под каким
соусом обманывают западного
обывателя.
-А может, вы просто завидуете?
Представляете себя там, на площади,
во главе парада.
-Не надо меня жалеть.
Я не проиграл.
-Триумфатором вы точно не выглядите.
В плену этого дома, под присмотром.
Где ваши победы, Троцкий?
-Вот они...
...мои победы.
А вы, выходит, считаете
Сталина победителем?
-Разумеется. Он создал империю.
-Ничего подобного. Он жертва.
Заложник собственных страхов.
Он живет в мире, полном врагов.
Зачастую, правда, вымышленных.
-Можно подумать, у вас нет врагов.
-Во всяком случае, я чувствую себя
намного свободнее.
-Что с вами?
-Черт.
-Лев Давидович.
Лев Давидович.
-Э-э! Выключи эту свою...
-Вы во всем обвиняете Сталина,
а между тем это вы, а не он вернули
смертную казнь.
-Да, так было нужно.
-Кому? Вам?
-Революции.
-Да вот этот возьму. Как-то
привычнее. Хотя нам впору
не оружие выбирать, а столбы,
на которых нас вздернут.
Нас опьянил успех. Но взять столицу
не то же самое, что взять всю страну.
-Даже если это так, мы должны
удержать власть любой ценой.
Раз уж она у нас в руках.
-То же самое предлагает Ленину
Сталин. Они рассматривают возможность
вашей замены на Щастного.
-Откуда у вас эта информация?
-Это не важно. Ваш авторитет во флоте
слаб, а комбинация со Щастным
могла бы усилить власть.
Естественно,
оставляя вас за скобками.
-Яков Михайлович.
-Да?
-А почему вы со мной так откровенны?
-А скажу так...
Меня тоже тревожит усиление Сталина.
Вот и помогаю его противнику.
-А мы не противники.
-Н-да?
Тогда вам не о чем волноваться.
-Почему мы ждем его здесь? Он что,
не мог принять нас в кабинете?
-У Щастного нет кабинета. Он все
время на кораблях или осматривает
гарнизон.
-Да нет, просто хочет нам показать,
что мы на его территории.
-А вот и он идет.
-Товарищ предвоенсовета, еще раз
прошу простить. Состояние флота
требует моего постоянного
здесь присутствия.
-Все понимаю, Алексей Михайлович.
Первому герою России не надо
оправдываться. Газеты называют
ваш ледовый поход героическим.
-А ваша ирония неуместна, товарищ
Троцкий. Только благодаря товарищу
Щастному Балтийский флот
сейчас здесь, а не у немцев.
-Мы можем пообщаться наедине?
Как вы понимаете, я прибыл по делам
чрезвычайной важности. Немцы идут
на Петроград. Удержать их мы не имеем
никакой возможности. Прорвав линию
фронта, они займут Кронштадт.
Во избежание захвата Балтийского
флота мы приняли решение подготовить
флот к уничтожению. Я понимаю, мера
чрезвычайная, но другого выхода нет.
-Кронштадт им не взять. Мы будем
обороняться до последнего матроса.
-Конечно, конечно. Но вы же знаете,
по Брестскому договору
мы не имеем права...
-Мои люди рисковали жизнью,
выводя флот сначала из Ревеля
в Гельсингфорс, а потом сюда,
в Кронштадт. А теперь вы хотите,
чтобы я приказал им взорвать его?
-Именно, именно...
Операция секретная, поэтому
прошу вас подготовить
несколько надежных человек.
Разумеется, их работа будет
хорошо оплачена...
-Я не буду в этом участвовать!
-Речь идет не о ваших
желаниях, Щастный. Это приказ.
-Я отказываюсь ему подчиняться.
-Хочу вам напомнить о присяге.
-Я присягал не вам, а стране.
И спасал флот не для того,
чтобы вы его уничтожили.
-Агентура Дзержинского доносит о
заговоре по освобождению Романовых.
-Этого и следовало ожидать.
Держа царя на Урале, мы создаем
для них флаг, фигуру, вокруг
которой можно объединиться.
Ситуацию с царем надо
так или иначе решать.
Ее нельзя держать подвешенной.
Какие будут мнения?
-Устроим открытый процесс.
С максимальным освещением в прессе.
Развернем перед миром картину
всего царствования Романова:
две войны, погромы, голод...
-А Красная армия готова осуществить
безопасность его передвижения?
Железную дорогу контролируют чехи,
восставшие после вашей
попытки их разоружить.
-Даже если товарищ Троцкий
организует транспортировку царя,
в чем я не сомневаюсь, какие у этого
будут возможные результаты?
Те, кто нас поддерживает, прекрасно
знают о преступлениях царя,
а те, кто против нас, -
тех нам не переубедить.
-Сермукс, немедленно вызовите
в Москву Щастного.
Зачем?.. За наградой. Он ведь герой.
-Пропуск!
Вам дальше нельзя.
-А это почему еще?
-Жди здесь.
Разрешите?
-Да.
Здравствуйте, товарищ Щастный.
Присаживайтесь.
Присаживайтесь-присаживайтесь.
-Значит... дело не в награде?
-Вы игнорировали мой приказ.
Неужели вы думали, что я
оставлю это просто так?
-Ваши приказы некомпетентны.
А значит - вредны.
-Вредны? Для кого?
-Для России.
-Вы человек военный и должны знать,
что невыполнение приказа в армии -
это измена. Арестовать его.
Раскольников, вы слышали,
что я сказал?
-Алексей Михайлович... сдайте оружие.
-Вам это ничего не даст.
Суд меня оправдает.
-Ну значит, вам бояться нечего.
-А я и не боюсь. Не забывайте,
Троцкий, на чьих штыках держится
ваша власть.
-Уведите его.
-Задержав Щастного, вы бросили
вызов флоту. Радикальные элементы
в среде матросов хотят свергнуть
большевистское правительство
и установить диктатуру Балтфлота
во главе с Щастным.
-Так арестуйте их.
-Вы уже арестовали чехов -
отлично сработало!
-Аресты только усугубят раздражение
во флоте.
-Мы - власть. Мы не должны
подстраиваться.
-Лев Давидович, думаю, что выражу
всеобщее мнение, сказав,
что для нашей пыльной работы
вы сегодня чрезвычайно импозантны.
-А мы напрасно пренебрегаем
эстетикой революции. Нося манжеты,
мы остаемся чужими для масс.
-Наконец-то заговорили о главном!
-Главное сейчас, товарищ Коба,
опасность переворота, а Щастный
именно этого добивался.
-И у вас есть доказательства?
-У меня есть уверенность.
Это важнее, товарищ Свердлов.
Щастный представляет собой опасность
для революции, которую проще
предупредить, чем бороться с ее
последствиями.
-И как же вы боретесь?
Каждый час, который Щастный
проводит в тюрьме,
работает на него и против нас.
-Так же как с семьей Романовых,
которой мы только дразним врага.
Я считаю, что необходимо...
вернуть смертную казнь.
-Я против возвращения казни!
-Лев Давидович, отмена смертной
казни - величайшее завоевание
революции.
-Да. Которым придется пожертвовать,
чтобы спасти эту революцию.
Мы окружены врагами. Против нас все:
немцы, чехи, Антанта, Каппель,
внутренний враг. Идет война,
в которой мы не победим
без такого инструмента.
-Мы оттолкнем людей.
-Наоборот. Я думаю, нас одобрят.
Мы покажем народу, что готовы стоять
за его интересы до конца.
-Да, думаю, революции не обойтись
без такого инструмента.
Вопрос, против какого класса
он будет направлен.
Посидите. Сядьте, сядьте. Сама мысль
о том, что возможность смертной казни
существует, очень многих отрезвит.
Я "за".
-Но этого не было.
-Нельзя позволить ему выкрутиться.
Он враг.
Это вопрос выживания...
нашем и революции.
-Его оправдают.
Одних моих показаний не хватит.
-Я поддержу вас.
Сделайте то, о чем я прошу.
Остальное я улажу. Хорошо?
И знаете что? Не бойтесь вы так.
Из бесед с офицерами флота я узнал,
что товарищ Щастный распространял
панические слухи об имеющихся у меня
якобы намерениях уничтожить флот.
Разглашая данные сведения,
товарищ Щастный преследовал
одну-единственную цель -
создание контрреволюционного
заговора на флоте.
-Если это заговор, то где же другие
заговорщики?
-Товарищ Щастный...
-Со временем, товарищ Щастный,
мы выведем на чистую воду всех.
У меня все.
-Что ж, у защиты больше нет вопросов
к свидетелю.
-Значит, суд...
-У обвинения есть еще свидетель -
комиссар морского Генерального штаба
товарищ Раскольников
желает дать показания.
-Товарищ судья, Раскольников
не заявлен как свидетель,
его нет в материалах следствия.
-Что для нас важнее -
истина или процедура?
Дело слишком серьезное.
Если свидетель хочет дать показания,
его обязаны выслушать.
-Мы готовы его выслушать.
-Капитан первого ранга Щастный
вел среди руководства наркомата
контрреволюционную агитацию.
Также он предложил мне присоединиться
к заговору с целью свержения
советской власти и установления
диктатуры Балтфлота, фактически
его личной диктатуры.
-Он врет! Не верьте ему! Сволочь!
-А ну, прекратить немедленно!
-Продажная тварь!
-Вывести его из зала.
-Сядьте.
-Паскуда! Тварь продажная!
Он врет! Не верьте ему! Он врет!
-Товарищ Раскольников, быть может,
вы нам всем напомните,
когда же это все произошло?
-Что именно?
-Когда капитан Щастный сделал
вам предложение принять участие
в заговоре?
-Точного дня я вам назвать не могу.
-Вот как... Ну а хотя бы,
может быть, вы назовете нам месяц?
-Это был апрель, мне кажется.
-Вот как? А почему же вы только
сейчас об этом вспомнили? Почему вы
тогда не заявили своему руководству?
Почему не сказали следствию?
-Я целиком и полностью осознаю
свою вину за это.
-Скажите, где была намечена встреча?
-Я не помню. По-моему, это было
у меня в кабинете.
-Товарищ Щастный, может, называл вам
какие-нибудь имена людей, которые
чуть раньше примкнули к заговору?
-Нет.
-Нет? Значит, на встрече
были только вы и он?
-Да.
-Ясно. Ну что ж, к товарищу
Раскольникову у меня больше вопросов
нет. А называть его свидетелем...
ну, извините, язык не поворачивается.
Обвинение так и не предоставило
ни одного убедительного
доказательства так называемой измены
моего подзащитного. Напротив,
все, что вы слышали от защиты,
характеризует капитана как патриота
и верного слугу русского народа.
На этом у меня все.
-Суд удаляется на совещание.
-Товарищ Троцкий, куда вы?
Товарищ Троцкий!
Вы не имеете права.
-Сядьте на свое место!
Сядьте. На свое. Место.
-Товарищ Троцкий, вам нельзя
здесь находиться.
-В силу исключительной
государственной важности
этого процесса я должен быть уверен,
что вы вынесете правильный приговор.
-Вы не имеет права диктовать нам,
что делать. Существуют правила!
-К черту ваши правилу, если они
противоречат здравому смыслу.
Вы все должны понимать:
там, в зале суда, сидит враг.
-Он герой!
-Да, но, совершая героический подвиг,
он создал себе популярность,
намереваясь использовать ее
против советской власти.
Эта контрреволюционная игра
провалилась, и наказание должно быть
максимально суровым.
Я буду расценивать любую попытку
смягчения приговора Щастному
как измену. Прошу.
-Расстрел даст матросам мученика.
-Нет.
Он даст им Бога в моем лице.
Поверьте, я знаю психологию масс.
-Они поднимут мятеж.
-Не поднимут - у них нет лидера.
Они неорганизованны. Главное,
опередить их, действовать первыми.
-Как? Может, его шлепнуть
прямо здесь?
-В центре Москвы? Услышат.
-Не услышат.
Агранов!
-Становись здесь.
Заводи!
ЗАВЕЛИ МОТОР
Ничего же не видно! Фарами на него!
-Не трудитесь.
Цельтесь в светлое.
-Готовьсь!
Цельсь!
Пли!
-Троцкий!
Вы казнили человека,
которого мизинца не стоили.
Убивая вас, я спасаю Россию.
-Папа...
Папа, я карандаши забыл!
-Тише. Тише.
-Папа, больно!
-Это не больно.
Тихо. Тихо.
Все хорошо.
Ты молодец. Молодец. Пошли.
-Отменив запрет на смертную казнь
ради своих личных целей, вы открыли
тем самым ящик Пандоры. Вы не могли
этого не понимать. Следующей жертвой
за этим тут же стали Романовы.
-Казнь царской семьи нужна была
не просто для того, чтобы запугать
или лишить надежды врага. Нет!
В первую очередь - чтобы встряхнуть
собственные ряды, показать им:
отступление невозможно, впереди
полная победа или полная гибель.
-А вы знаете, что сын Николая
Второго, маленький цесаревич,
умер не сразу? Его добивали штыком.
-Не интересовался никогда.
Признаюсь, не понимаю этого интереса.
Считаю его постыдным, мещанским.
ЗАВЕЛИ МОТОР
С точки зрения морали, истории
смерть царевича не более значительна,
чем участь сотен тысяч детей,
обреченных царизмом на погибель.
Если вы такой жалостливый, вспомните
их. Или их жизни менее значимы
в глазах создателя?
Мы не руководствовались буржуазным
принципом вины. Нет!
Нас вела историческая необходимость.
Да что ж это такое-то!
ШУМ ЗА ОКНОМ
Это непременно сейчас
надо делать, когда я работаю?!
-Хорошо, если уж вы заговорили
о морали, что вы скажете о словах
Ворошилова, назвавшего вас (цитирую)
"автор и вдохновитель красного
террора. Троцкий укреплял свою
личную власть массовыми расстрелами
заслуженных коммунистов"?
-Ворошилов... Тоже мне,
вспомнили властителя дум.
-Он приводит здесь списки людей,
под смертными приговорами которых
стоит ваша подпись.
-Джексон, нельзя изменить мир,
ничего в нем не меняя. С точки
зрения борьбы классов мои действия
полностью оправданны. Я казнил
врагов, которые хотели вернуть
людей в рабство. И не надо думать,
что в нас самих не стреляли.
-Товарищ предреввоенсовета...
-Продолжайте, товарищ командор.
-Итак, противник попытается
вернуть себе этот участок фронта.
Поэтому наша основная задача -
максимально укрепить плацдарм.
-Нет! Необходимо
развивать наступление.
Бросить все силы в прорыв,
пока враг в панике. Разумеется,
потери человеческого материала
неизбежны, но на данном участке
фронта...
Товарищ Тухачевский, вы куда?
-В ваш вагон. Вы же хотите
занять мое место, товарищ Троцкий.
Так я займу ваше.
-Товарищи, а можно
мне организовать чаю?
Скажите, почему вы с нами?
-Я служу России.
-Это понятно. Ну а все-таки?
-Полгода назад я был капитаном,
сейчас я командую армией.
-То есть это вопрос амбиций.
Наших взглядов вы не разделяете.
-А что вам важнее? Моя лояльность
или совпадения взглядов?
Мы оба сторонники сильной армии,
этот взгляд мы точно разделяем.
Вы совершили невозможное -
создали дух этой армии.
Жертвенный, возвышенный. Солдаты
приняли вас, поверили в вас.
Месяц назад вас называли
не иначе как заезжим жидом,
теперь красноармейцы говорят: "Жиды
в Кремле. Троцкий - нет, этот наш".
-Ваши слова мне льстят, но любовь
народа - валюта ненадежная.
В царской армии тоже были любимцы.
-Среди них не было Наполеона.
-Что вы там застыли, Сермукс,
как статуя? Докладывайте.
-Лев Давидович, на Ленина
совершено покушение.
Эсерка Фанни Каплан
стреляла из револьвера.
-Возвращаемся в Москву, немедленно.
-Страшное позади. Врачи уверены:
Владимир Ильич выкарабкается.
Но такое серьезное ранение
бесследно не пройдет.
-В том числе и для нас. Думаю, нам
следует извлечь урок из этой истории.
-Какой же?
-Владимир Ильич - сторонник
жестких мер. И, возможно, нам стоит
использовать его отсутствие
для смягчения политики.
-Что конкретно вы предлагаете,
товарищ Каменев?
-Прекратить кровопролитие,
провозгласить политику национального
примирения, попытаться начать диалог.
-С кем? С буржуазией? С попами?
Мы создаем будущее, в которое
возьмем далеко не всех.
Пускай погибнет 30, 50, 70%,
остальные пойдут с нами.
В коммунизм.
-Да как же вы не видите?
На наше насилие враг
отвечает таким же насилием.
-Не таким. Мы ответим жестче.
Мы дойдем до пределов, на которые
у него не хватит смелости.
Жестокость будет... библейской.
Мы отменим суд, право.
Расстреляем несколько значительных
групп, враждебно настроенных к нам
прослоек, организуем концентрационные
лагеря, отладим машину подавления
контрреволюции и будем карать.
Не только виновных, но и тех,
кто потенциально опасен. Враг должен
четко знать: за каждую каплю нашей
крови мы прольем реку их.
Это рождение нового мира,
а родов без крови, грязи,
дерьма не бывает.
Вопрос стоит о выживании:
мы или они. Только доказав врагу,
что мы не остановимся там,
где остановится он, мы сможем
сломить его волю.
-Я согласен с товарищем Троцким.
-Я ознакомлю с вашей позицией Ленина.
-Нет. Нет времени ждать.
Действовать надо
незамедлительно. Где Каплан?
-В камере, естественно.
-Казните ее сейчас же, чтобы
информация попала в завтрашние
газеты.
-Ее еще допрашивают,
она пока не назвала всех имен.
-Они нам не нужны. Мы будем казнить
не конкретных виновных, а тех,
кого не берем с собой в будущее.
Это высшая форма классовой борьбы.
Скоро, очень скоро созданный мной
Советский Союз займет половину мира.
А потом и весь.
Так как, по-вашему,
победил я или проиграл?
-Все зависит от того, нравится ли
вам созданный вами мир.
Вы получили то, что хотели?
Или вышло что-то иное?
-Это живой процесс, Фрэнк. Да, жизнь
всегда вносит неизбежные коррективы.
По крайней мере, я сделал все
для победы над врагами... революции.
-Которыми становились все те,
кто не поддерживал большевиков.
-Да. Потому что большевики и были
революцией. Только они отстаивали
интересы рабочего класса: крестьян,
солдат, матросов. Только они.
-А тогда с кем вы воевали
в Кронштадте? Там не было
дворян и попов. Те же самые матросы
и рабочие, которые и привели вас
к власти.
-3,5 года большевистские узурпаторы
удерживают власть. 3,5 года рыщут
по деревням их продотряды, обирая
крестьян и обрекая их на голодную
смерть. 3,5 года большевики приносят
жертвы своим кровавым богам:
Ленину и Троцкому!
-Вы создали настолько убедительный
миф о революционных матросах,
что они сами в это поверили.
-Вы уверены, что их не поддержат
рабочие Питера?
-Кто владеет газетой -
владеет умами, товарищ Тухачевский.
Вы напечатали, что мятеж поднял
царский генерал Козловский, а рабочие
ненавидят эту публику похлеще нас.
-Рабочие вас ненавидят?
-Ну, какая-то часть.
Рабочие неоднородны, но это
меньшая из наших проблем.
-Мы требуем настоящего народовластия!
ПОДДЕРЖИВАЮЩИЕ КРИКИ ТОЛПЫ
Мы требуем дать дорогу беспартийным!
ТОЛПА: Да!
-Вернуть Советам, задавленным
железной лапой коммунистов,
их подлинную власть!
ТОЛПА: Да!
-Дать возможность крестьянину
на обрабатываемом участке земли
быть хозяином!
ТОЛПА: Да!
-Скажите лучше, как вы
собираетесь подавлять мятеж.
-Я бы предпочел отказаться
от этой миссии. Если можно.
-Почему?
-Это не фронт.
Одно дело - воевать с армией врага,
совсем другое - карать своих.
Рабочих, матросов.
-С каких это пор
они стали для вас своими,
товарищ Тухачевский?
-В любом случае в этом мало доблести.
-А давайте посмотрим на это с другой
стороны. Это вызов, это проверка
ваших качеств полководца.
Добрый день. Расцените это
как гастроль.
-Гастроль?
-Гастроль. Вы же играете на скрипке.
Здесь у вас как раз первая скрипка.
Вы талантливый профессионал и всегда
выполняете поставленные перед вами
задачи, так что, я думаю,
особого труда это вам не составит.
-Отсюда, с этого места
мы, революционные матросы
Кронштадта, начнем то, что нам
давно уже следовало сделать.
Освобождение России!
Сбросили Николая, товарищи,
сбросим и коммунистов!
Ура! Ура! Ура!
-Останови. Останови!
Что за запах?
-Солярка. Трупы жгут.
-Товарищ Троцкий!
Вы меня помните? Агранов Яков.
Мы с вами Щастного шлепнули во дворе,
помните?
Я в ЧК теперь.
Работы у нас непочатый край!
У них ведь соратники остались,
друзья, родственники - понятно,
какая публика. Надо разобраться
со всей этой шушерой!
-Ленин совсем плох. Надя говорит,
слабеет быстро, сознание теряет
на работе. Ему в кабинете кушетку
поставили - почти все время лежит.
-А кто руководит?
-Сталин.
Пока тебя не было, он стал сильнее.
Собрал вокруг себя новых людей,
продвинул их на руководящие посты.
Сделался восточным визирем.
-Здравствуйте, товарищ Троцкий.
-Здравствуйте.
-К Ильичу сейчас нельзя, врачи
разрешают работать только с утра.
-Я ненадолго.
-Мы все приспосабливаемся,
товарищ Троцкий. Я боюсь,
и вам придется...
-Завтра зайду.
-Завтра Ильич в Горках.
Приходите ко мне часов в восемь,
мы с вами обсудим все вопросы.
Я бы и сейчас с вами пообщался, но, к
сожалению, дел невпроворот - текучка.
Война закончилась,
вы сделали свое дело.
Теперь наша очередь.
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
-У меня в детстве... во дворе...
еще в Симбирске...
жил дворник.
Так вот, он предполагал, что
чуть ли не все зло на свете от книг.
Они были для него чем-то вроде
инструкций из потустороннего мира.
Он всерьез полагал, будто от книг
можно ослепнуть. Я смеялся над ним
тогда, а теперь думаю:
"А может, он прав и мы ослепли?"
-Я всегда отдавал себе отчет
в своих делах, и ни о чем не жалею.
-Да?..
А я очень сожалею,
что так поступил с царем.
Он же ничего не понял.
Не успел осознать.
Не почувствовал неизбежности смерти.
Ему не пришлось врать детям,
говорить им, что все будет хорошо,
как пришлось тебе. Ты же обещал
детям, что все будет хорошо.
Да...
Врага нужно держать
в ожидании смерти.
Наслаждаться страхом, который
будет его пожирать изнутри,
как это делает Сталин.
-Мне наплевать на него.
Это не тюрьма, и я свободен.
-Не лги себе, Лев!
Ты убегаешь в мир фантазии
и призраков, потому что в тебе
поселился страх. Что бы ты себе
ни говорил, ты прекрасно знаешь,
что ты жив только потому,
что усатый позволяет тебе жить.
-Хватит.
-Каждую минуту ты вглядываешься
в лица окружающих тебя людей и
спрашиваешь себя: "Кто же предаст
тебя, кто из них и когда?"
-Замолчи!
-И все твое естество кричит изнутри:
"Поскорее! Поскорее!" - потому что
нет больше мочи терпеть!
-Я не боюсь смерти.
-Боишься... Все боятся, и ты боишься.
Ты такой же человек, как и все.
Не бог, не пророк - человек из плоти
и крови. И ты боишься, потому что
не знаешь, что там,
что ожидает на той стороне.
А вдруг придется отвечать?
Что ты им ответишь?
А ты говоришь, не боишься.
Иди.
Иди, иди выйди на улицу.
Закончи все это прямо сейчас.
-Ну давайте. Я не боюсь вас.
Слышите? Где вы там?
ПО-ИСПАНСКИ: Сеньор, с вами все
в порядке? Сеньор, что с вами?
Сеньор...
Пабло, скорее вызывай скорую,
сеньору плохо.
-Лева!
Сильвия, вызовите врача.
8 серия
-А, черт, это вы.
-Он очень недоволен вами.
А если он кем-то недоволен...
-Мне нужно еще время.
-Сегодня.
Вы меня хорошо поняли? Сегодня.
-Да.
-Фрэнк...
-Проходите, пожалуйста.
-Здравствуйте! Извините,
но сегодня интервью не будет.
-А что случилось?
-У Льва был приступ. Сердце.
Сейчас он в порядке более-менее.
Но потребуется отдых.
-Ну, хорошо, я надеюсь,
все обойдется.
-Фрэнк!
Я жду вас уже битый час.
Поднимайтесь скорее.
Ну чего вы там застряли?
Времени мало.
Наташенька, я замечательно
себя чувствую.
Джексон, вы спите хоть иногда?
-Плохо.
-Чего так?
-Кошмары. Как вы?
-Намного лучше, чем считают врачи.
Сколько твой доктор мне дал?
Год? Полгода? Меньше?
Никогда не слушайте, что говорят
врачи. Они только...
ТЯЖЕЛО ГОВОРИТ: ...сбивают с толку.
-Может быть, ты отдохнешь сегодня?
Поедем на озеро?
-Наташенька, не беспокойся.
Тем более что мы уже заканчиваем.
Да, Фрэнк?
-Да.
-Ну и замечательно.
Не будем терять времени.
Ну, начинайте.
-Ваше самое яркое
воспоминание детства?
-Ох ты!
Дайте подумать...
Мне было годика четыре. Гулял
в саду с няней - кухаркиной дочкой.
Она увидела в кустах ужа и...
ткнула его палкой.
А уж оказался гадюкой.
Няня сбежала - я не смог.
Меня буквально сковало.
Парализующий ужас.
Ничего не мог сделать.
Ноги приросли к земле.
К счастью, змея меня не тронула.
Уползла.
-А момент, когда стало ясно -
все, победа? Его вы помните?
-Конечно.
Отчетливо помню. Я получил
телеграмму от Тухачевского.
Он в это время подавлял мятеж
Антонова, нашего последнего
серьезного врага.
Помню слово в слово:
"Мятеж ликвидирован тчк
Советская власть
установлена повсеместно тчк".
Это исторический момент.
Запомните его.
Я хочу обратиться к народу.
Телеграфируйте на ближайшую станцию.
Пускай соберут всех: население,
солдат - всех, кого смогут.
РЕВОЛЮЦИОННАЯ ПЕСНЯ
-Собрали всех, кого могли.
СИГНАЛИТ
-Подайте на пропитание.
-У меня ничего нет.
-Я три дня не ел. Помираю.
Подайте хоть что-нибудь.
-Прости, но у меня правда ничего.
-Простите, ради бога!
-Ничего.
-Благодарю.
-Штудируете физику в свободное время?
-Я не штудирую. Мне интересно.
Хочу докопаться до сути,
узнать, как все устроено.
-Это поразительным образом отличает
вас от нынешней политической элиты.
А вот они же, наоборот, полагают,
что все уже давно знают,
и кроят реальность под свою теорию.
-Вы о ком-то конкретно?
-А вы знаете, с кем сейчас
беседует Горький?
-Лев Давидович, в России
30 млн человек голодают.
И более всего страдают бедные.
Это те, ради которых мы с вами
и совершаем это великое
социальное преобразование.
-Правительство делает все возможное.
-Я имею в виду граждан.
Мой друг профессор Прокопович,
виднейший экономист,
предлагает организовать
сбор пожертвований голодающим.
-Не думаю, что вам удастся
собрать достаточно средств.
У кого вы будете просить?
В стране денег нет.
-Он, кажется, всерьез полагает
себя Богом, надеясь изменить
социальные и экономические законы.
-А почему вы думаете, что у него
ничего не получится? Пока что
он добивался всего, что хотел.
-Если действительно хотите узнать,
как все устроено, идите на высшее
технологическое.
-Я уже там учусь.
-Да?
-Да, на мехмате.
-А я там преподаю. На экономическом.
Прокопович Сергей Николаевич.
-Седов. Лев Седов.
-Очень приятно.
-Меня и Прокоповича знают на Западе.
И, согласитесь, собранные средства
там могут быть значительными.
Мы закупим в Европе и Америке
продукты и доставим их в наиболее
страдающие районы. Но без поддержки
правительства это невозможно.
-Я вас понял. Что-нибудь еще?
-На днях я встретился с Блоком.
Он сильно болен. Врачей,
способных ему помочь, в городе
просто не осталось. Его нужно
вывезти в Финляндию, но в ГПУ
не дают документов, якобы по личному
распоряжению Дзержинского.
-В ближайшее время
я подниму этот вопрос.
-Спасибо. Спасибо, Лев Давидович.
Я не сомневался.
-Предложение профессора Прокоповича
считаю верным.
В Америке перепроизводство.
Они сжигают лишнее зерно в топках
и лишним молоком кормят свиней.
Они с удовольствием продадут нам
излишки по самой минимальной цене.
-Вы подумали о политических
последствиях? Это поставим нас
в невыгодную позицию перед Западом.
-Плевать, если это поможет решить
проблему голода. В любом случае
нам придется налаживать с ними связи.
-Товарищ Ленин, вы считаете,
мы можем принимать подачки
от эксплуататорских классов Запада?
-То, что богатые делятся с бедными, -
это правильно. Но, если это будет
благотворительностью, это будет
унизительно. Тут товарищ Сталин прав.
Мы должны платить. Иначе в глазах
крестьян мы будем выглядеть
непоследовательными.
-Крестьян мало интересует
наша с вами последовательность.
Они дохнут от голода.
-Значит, мы можем и должны
воспользоваться их настроением.
Именно сейчас, когда на Волге едят
людей, мы можем с самой бешеной
энергией произвести изъятие церковных
ценностей и продать их Западу.
-Мы столкнемся с сопротивлением.
-И очень на это надеюсь.
И чем больше попов нам при этом
удастся расстрелять, тем лучше.
-Я о сопротивлении крестьян.
-Не нужно переоценивать
их значимость. Деревня сейчас слаба,
а мы сильны. Нужно пользоваться
ситуацией. Товарищи, если больше
вопросов на сегодня нет...
-Владимир Ильич, я... отправил вам
записку по поводу Блока и Гумилева.
Вам удалось ознакомиться?
-Блок перешел на позиции
контрреволюции. Его опасно выпускать
за границу. Не знаем, чего от него
ждать и какие взгляды
он будет проповедовать.
-А чего вы боитесь,
Феликс Эдмундович? Эпиграмм?
Необоснованными репрессиями против
поэтов мы только демонстрируем
собственную слабость.
-Необоснованными?
Вы ставите под сомнение работу ГПУ?
-Я...
-Хватит! Товарищи...
Простите, неважно себя чувствую.
Давайте продолжим в следующий раз.
Благодарю.
Лев Давидович, останьтесь на минуту,
прошу вас.
Я не знаю, сколько мне осталось...
-Владимир Ильич...
-Избавьте меня от своей
пошлой жалости, Троцкий.
Мы никогда не были друзьями.
Но последнее время мы научились
говорить друг другу правду. Это...
это выше любой дружбы, на мой взгляд.
Давайте начистоту. Я должен быть
уверен, что дело моей жизни
после моей смерти попадет в надежные
руки. Сталин груб и недалек.
И метит в лидеры. А вы своими
замашками отвернули от себя
всех в партии. Скажите мне
откровенно, вы в состоянии умерить
свой пыл и перестать настраивать
против себя Дзержинского?
Он реальная сила.
Он нам нужен.
-Если я соглашусь, как вы видите
мои дальнейшие действия?
И.СТАЛИН: Товарищ Дзержинский,
приступайте.
-Любая экономическая теория
должна быть основана на конкретном
историческом исследовании...
-Профессор Прокопович?
Пройдемте с нами.
-У меня лекция. Позвольте закончить?
-Ничего.
НЕДОВОЛЬНЫЙ ГУЛ
-Эй, что вы делаете?!
Оставьте его!
-Тихо, я сказал!
И до вас доберусь.
ТРОЦКИЙ НАПЕВАЕТ
-Отец... Я никогда ни о чем тебя
не просил. И взял фамилию матери,
чтобы никто не знал, что я твой сын,
чтобы всего добиться самому.
-Если твой профессор невиновен,
его отпустят.
-Я прошу, помоги.
-Мы с тобой это уже обсуждали.
-Разве ты можешь представить себе,
что профессор Прокопович - враг?
-Я верю в компетентность сотрудников
ГПУ и не собираюсь тебе ничего
объяснять, тем более оправдываться.
-Лева прав.
-Что?
-У нас в музейном отделе арестовали
архивариуса. Ему 70 лет.
По всей Москве травят интеллигенцию,
хватают писателей, философов,
преподавателей. Они же не террористы.
-Так, все!
ПИСЬМО: "Здравствуйте, Лев Давидович.
На случай, если вы слишком заняты,
чтобы следить за новостями, сообщу:
Блок умер три недели назад,
Гумилева расстреляли позавчера.
Я не обвиняю вас в их смерти,
вина лежит на нас всех. Чтобы
победить врага, мы создали Молоха,
выпестовали его, вскормили кровью
жертв. Теперь враги побеждены,
но он хочет еще. Виноватых,
невиновных, врагов, друзей -
все равно. Он голоден, ему нужна
пища. Он начал с поэтов, потому что
они слабее других, но, отрастив зубы,
он примется за добычу серьезнее.
Вы повергли гонителя,
так не становитесь же им сами.
Проявите милосердие. Максим Горький".
-Вы были вторым человеком в стране.
Неужели вы не могли этого остановить?
-Гражданская война закончилась,
но мировая революция была еще
впереди. И главную битву - за умы -
нам еще только предстояло выиграть.
-Война, революция... Вы всегда
оправдываете насилие чрезвычайными
обстоятельствами. Но в реальности вы
обрекли на смерть тысячи невиновных.
Как вы это оправдаете?
-Во имя общей победы...
иногда надо уступать.
Да, я пожертвовал ими.
Но впоследствии спас многих других.
Когда?
-На пленуме.
Мы выступим против него вместе
и выведем из состава ЦК.
-Но Сталин просто так не сдастся.
-Да, разумеется, он попытается
поднять мятеж. Но какими силами?
Народ его не знает. Все,
на что он может рассчитывать, -
это Дзержинский, не ЧК.
-В таком случае я подниму армию.
-И уничтожите все,
за что мы боролись?
Вторая гражданская война
испепелит страну.
Вы чем хотите править, пустыней?
-Дзержинский увлекся.
Необходимость террора отпала,
а тюрьмы трещат от заключенных.
Добро бы еще сажал контру,
так нет, он взялся за профессуру.
-Сначала поэты, теперь профессора!
Лев, угомонитесь вы. Мы решаем судьбы
страны и революции, а вы печетесь
о какой-то интеллигенции!
-С вами все в порядке?
-Не надо меня жалеть!
И никого не надо жалеть. Вы должны
быть сильным и безжалостным -
только тогда вы сможете победить.
Наденька, со мной все хорошо,
я в порядке.
-Я вижу, в каком ты порядке.
Тебе надо отдыхать, а не работать.
А вы ему потакаете, Лев Давидович.
-Это я его позвал.
-А я провожу.
Правда, Лев Давидович, уходите.
-Троцкий, вы меня поняли?
-Да. Да.
Отдыхайте.
ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН
-Секретариат. Фотиева.
-Лидия Александровна, Сталин.
-А-а, здравствуйте,
Иосиф Виссарионович.
-Добрый день. Дайте мне Ильича.
-А его нет, он на прогулке.
-Один?
-По-моему,
со Львом Давидовичем. Что-нибудь
передать ему, когда вернется?
-Не стоит. Спасибо,
Лидия Александровна.
-А это поступок, товарищ Ильин!
Присаживайтесь. За вашими
коллегами бегать приходится,
а вы, значит, сами явились.
Проявили сознательность.
-Не нахожу возможным скрываться,
если меня ищут. Позвольте узнать,
в чем меня обвиняют?
-Разве это важно?
-И все-таки?
-В отказе сотрудничать
с советской властью, если хотите.
-Я не отказывался сотрудничать
с вашей властью.
-"Вашей"? Разве она не ваша,
Иван Александрович?
Разве мы не принесли вам
свободу от векового гнета?
-Вы действительно принесли людям
свободу... другого рода -
свободу от совести.
-А вы знаете, как этот дом
называется в народе?
-Корабль смерти.
-Что ж, прошу на борт.
-В ответ на ограничение свободы
слова, подавление системы
независимого высшего образования
в стране, в ответ на аресты,
преследование преподавательского
состава вузов мы объявляем
всеобщую бессрочную забастовку.
И предлагаем студентам,
преподавателям, всем,
кому небезразлична судьба образования
в России, присоединиться к нам.
-Долой новых тиранов!
Долой новых царей!
ТРЕВОЖНАЯ МУЗЫКА
Долой новых тиранов!
ТОЛПА: Долой новых тиранов!
-Долой новых царей!
ТОЛПА: Долой новых царей!
-Долой новых тиранов!
ТОЛПА: Долой новых тиранов!
-Долой новых царей!
-Благодарю вас, комиссар.
-Не стоит, товарищ Троцкий.
Я ж все понимаю: ошибки
молодости... С кем не бывает?
Я оформлять не стал.
-Еще раз спасибо.
-До свидания.
Пойдемте.
-Что ты, черт возьми, делаешь?!
-То, что должен был сделать ты, -
отстаиваю свободу и справедливость!
-Что ты понимаешь о справедливости,
сопляк?!
-Лев!
-Не вмешивайся.
Дай мне с сыном поговорить.
Ты хоть понимаешь, что этим
воспользуются мои враги?
Ты бьешь меня в спину,
ты рушишь то, что я строю.
-А что ты строишь? Светлое
будущее? С кем вы туда пойдете,
если уничтожите всех, кто думает
по-другому? С бессловесными рабами
без мозгов? Я не хочу такого
будущего. Ты не революционер
и не пророк, ты лицемер,
палач и узурпатор! Ты хуже всех!
Я любил тебя, ты был для меня всем.
Но теперь я вижу, как ты мелок,
как ты боишься за свой мирок.
Я ненавижу тебя. И не хочу видеть.
-Лева...
-Оставь его!
Пускай идет.
Кто из них наиболее авторитетен?
-Ильин, я полагаю.
-За что арестован?
-Не волнуйтесь, мы сюда просто так
не вызываем.
-Я вопрос задал.
-Содействие контрреволюции.
-В каком виде?
-Выясняем.
-Приведите, поговорить хочу.
-Напрасно время потратите.
Слушаюсь.
-Вы знаете, кто я такой?
-Да.
-Ну хорошо. Не буду ходить кругами.
Мы намерены покончить с внутренней
контрреволюцией, которую
поддерживаете вы и вам подобные.
Но я хотел бы дать вам шанс
избежать наказания. А взамен мне
понадобится доказательство
вашей лояльности.
Коллективное письмо, подписанное
вами, вашими коллегами, с публичным
признанием советской власти. Не буду
скрывать - вы нам нужны, ваш ум,
ваши знания, чтобы отстроить страну
заново и сделать ее величайшей
в мире. Взамен вы получаете приличные
условия жизни для вас и ваших семей.
-Для меня это невозможно.
-Почему?
-Вы лжец, вор и убийца.
Под видом свободы вы принесли людям
величайшее рабство. Вы убили русских
больше, чем в какой-либо из войн,
известных в истории России.
И после этого вы меня
спрашиваете почему?
-Знаете что? Не заламывайте рук.
Вы проиграли, научитесь смотреть
в будущее.
-Будущее?
Ваше будущее уже наступило.
Здесь, в этих каменных застенках.
Вот оно, смотрите. Все ваши
достижения будут основаны на боли,
пытках, страхе. Вы вырываете у людей
признание в верности вам и вашим
идеям пытками.
-Ваши эскапады
меня абсолютно не трогают, хотя,
похоже, вы искренни в своих порывах.
Если уж мы такие исчадия ада,
почему же народ нас поддержал?
-Власть поддержала чернь, а не народ.
Ваша революция - бунт бандита,
уголовника. Остальных запугали или
искусили идеей о земном материальном
рае. Это хитрость сатаны.
-Мы всего лишь восстановили
справедливость. Для вас рай земной -
это Российская империя образца
эдак 1913 года. Ну расскажите
об этом голодавшим крестьянам,
скажите рабочим, которых вы держали
в узде из пьянства, невежества.
Евреям расскажите, не имевшим права
селиться по соседству с вами.
-Мир, который вы уничтожили,
Троцкий, был несовершенен.
В нем были и мерзавцы.
Вы сделали мерзавцами всех. Ты или
палач, или рукоплещущий ему раб.
Ваша революция - пошлость.
Воинствующая пошлость.
Вы держитесь на страхе. Это
ненадолго. Если народ не свергнет
вас, вы передушите друг друга сами.
-Ну ладно. Письмо подписывать будете?
-Нет.
-Хорошо. Что ж, если вы готовы
идти на смерть - воля ваша.
Да, вы еще и товарищей
своих обрекаете.
-Нет. Их обрекаете на смерть вы.
-Забастовка профессоров -
такой же кронштадтский мятеж,
только с учебниками вместо оружия
и не на поле боя, а в аудиториях.
Потому и поступить необходимо так же:
подавить мятеж и не считаться
ни с какими жертвами.
-Мы задержали наиболее
опасных участников заговора
профессоров. 63 человека.
Их расстрел отрезвит остальную
профессуру и активное студенчество.
Те, кто продолжат,
повторят их судьбу.
-До каких пор?
-Простите?
-Сомнения.
Это свойство развитого ума.
Не сомневается только дурак и подлец.
Если мы раз за разом будем
уничтожать несогласных с нами,
с кем мы в результате останемся?
-Я думаю, Лев Давидович
не хуже нас с вами знает, что эти
профессора - идеологические враги.
Мы не можем бесконечно терпеть
их контрреволюционные выходки.
-Да, но расстрелять их не за что.
-Они участвовали в контрреволюционном
заговоре.
-Выдуманном.
Выдуманном вами. Весь их заговор -
это отказ работать в условиях,
которые мы им навязываем. Расстрелом
популярных во всем мире интеллигентов
мы оттолкнем от себя интеллектуалов
Запада, многие из которых нас
поддерживают. Следовательно,
останемся без кредитов,
технологий, специалистов, без которых
задохнется наша индустриализация.
-Будем плясать под дудку Запада?
-Да, будем, если это поможет нам
обогнать их. Пока мы слабее, надо
спрятать гордость и учиться всему,
чему нас могут научить.
-Ильин, на выход.
-Господа...
видимо, пришел мой черед. Прощайте.
Прощайте.
-Давайте быстрее, что возитесь?!
-На войне насилие было оправданным.
Страх репрессий - это оружие
слабых на пути к победе.
А вот миловать - это право сильных.
Это привилегия победителей.
Милуя, мы доказываем всему миру:
мы победили, мы уверены в себе
и можем не бояться несогласных.
-Все это понятно...
-Товарищ Ленин...
-Минуту.
Что конкретно вы предлагаете? Терпеть
бесконечно контрреволюционные выпады?
-Нет. Выслать их из страны
как нежелательный элемент.
-Да это подарок для них будет.
За границей они продолжат
контрреволюционную деятельность.
-Да пускай. Что, там ее нет?
Там полно врагов. Профессорам
останется только влиться в общий
вой. Зато получить от этой
акции мы можем куда больше.
-А потерять?
-Дадим ему договорить.
И что, по-вашему, мы приобретаем?
-Людей. Тех самых, которые сейчас
нам не верят. А мы им покажем,
что мы не боимся иного мнения.
Лаять можете, но только не здесь.
Убирайтесь, мы без вас сами
как-нибудь.
-Либо глупость,
либо контрреволюция.
-Феликс Эдмундович,
я думаю, и так позиции понятны.
Давайте перейдем к голосованию.
Голосуют только члены политбюро,
поэтому, Феликс Эдмундович, прошу вас
воздержаться. Итак, кто за то,
чтобы поддержать предложение
товарища Сталина?
-Подписывайте.
-Я уже говорил, я ничего
подписывать...
-Подписывайте!
-Кто за то, чтобы поддержать
предложение товарища Троцкого?
-Подписывайте, что вы никогда
не вернетесь в Россию
под страхом смертной казни.
Если вас выпустят.
-Обвиняемый, в случае согласия
уехать за свой счет, освобождается
с обязательством покинуть пределы
РСФСР в пятидневный срок.
В противном случае будет содержаться
в особом отделе до высылки
этапным порядком. Всем все ясно?
-Четырьмя голосами против трех
проходит предложение товарища
Троцкого. Феликс Эдмундович,
прошу вас подготовить к высылке
из страны всех наиболее опасных,
по вашему мнению, представителей
интеллигенции. Очистим Россию.
-Лева...
-Мама мне все рассказала.
Пап, я хотел...
-Карсавин!
Лузский!
Трубецкой!
Прокопович!
Франк!
Бердяев!
Бушеславский!
Кизеветтер!
-Это не то, что ты хотел, я знаю,
но у них остается жизнь.
Возможно, они смогут вернуться,
когда я здесь все исправлю.
-Ильин!
Бокалов!
Новиков!
Ясенский!
Угрюмов!
Цветков!
Метецкий!
Ромодановский!
Сибирский!
-Володя, пора ложиться.
Ты уже должен отдыхать.
-К черту отдых, он скорее
сведет меня в могилу.
-Ну что ты говоришь?
-Наденька, ты прекрасно поняла,
что я имею в виду.
К тому же я чудно себя чувствую.
Мы со Львом Давидовичем
уже заканчиваем.
-Пять минут, Надежда Константиновна,
клянусь.
-Полагаюсь на вашу ответственность.
-Да. Иди, спасибо.
Вы вынудили нас открыться
раньше времени.
-Владимир Ильич, не надо дать страху
взять верх! Да, Дзержинского
потеряли, но у нас большинство
в политбюро. На пленуме мы будем
сильнее.
-Ну что ж, придется рассчитывать
на мой авторитет и вашу энергию.
-Да. Пора сбросить маски.
-Завтра я выступлю первым,
Сталин - вторым, вы - третьим.
Я нанесу удар, я выбью его из седла.
Он не сумеет сориентироваться,
импровизация не его конек,
и промямлит речь.
И тут вы его добьете.
Подвергнув его порке при всей партии,
мы лишим его навсегда авторитета.
Прочли?
-Коротко и убийственно.
-Да?
Никогда не чувствовал себя живее.
Лидия Александровна!
Вот, перепечатайте.
Ужасно хочется драки.
-Со Сталиным соедините.
-Лев Давидович, вам срочная
телефонограмма из Кремля.
-Что там? Прочти.
-У Владимира Ильича инсульт.
Он парализован, не может говорить.
Члены политбюро в ваше отсутствие
приняли решение пленум не отменять.
-Вы можете называть это как угодно,
но, по-моему, вы банально проиграли.
-Когда все время смотришь вперед,
нет времени оглядываться,
и это позволяет врагу
ударить тебя в спину.
СТУК В ДВЕРЬ
Что, Наташа?
-Курьер из канадского посольства.
Просит тебя, говорит, что срочно.
-После покушения мексиканцы
сделали запрос о всех иностранцах,
бывавших здесь. Джексон не тот,
за кого себя выдает.
-Я вызову охрану.
-Не надо...
Мы знали, что этот день
когда-нибудь...
придет, Наташа.
-Я прошу тебя, пожалуйста...
-Тихо, тихо.
Я принял решение.
Так будет лучше, поверь мне.
Прощай.
Я люблю тебя.
Я всегда любил только тебя.
-Я знаю.
Я тоже тебя любила.
Одного тебя.
-Продолжим?
-Да!
После инсульта Ленин...
отошел от дел, и я очень скоро
остался один, словно в вакууме.
Сталин везде посадил своих людей.
Эту новую породу людей
с пустыми глазами, готовых
выполнить любую волю вождя.
А потом все закончилось.
-Кому неизвестно, что оппозиция
во главе с Троцким вела
хулиганскую травлю против Ленина...
-Соблюдайте спокойствие.
-Троцкий не может быть коммунистом,
потому что он спекулянт
по своей еврейской природе!
-Можно ли удивляться тому, что
Троцкий ругает теперь почем зря
одного из многих учеников Ленина -
товарища Сталина?
Он не верит в построение социализма
в России, потому что он не верит
в силу русского народа!
-Расстреляйте!
-Все, готово! Стой, куда пошел?!
Поехали!
-Пап! Папа!
Люди! Это Лев Троцкий! Это произвол!
Что же вы молчите, люди?!
-В связи с тем, что деятельность
Троцкого приняла характер
все более открытой контрреволюции,
партия поставлена в необходимость
выслать его за пределы Союза
Советских Социалистических Республик.
-Последний вопрос.
Доведись вам вернуться...
-В Россию?
-В прошлое.
Доведись вам снова пройти этот путь,
что бы вы сделали по-другому,
где бы свернули?
-Нигде.
-А как же ваши дети, отец, друзья,
соратники, миллионы погибших?
-Вы ничего не поняли.
Вы цепляетесь за мелочи.
Я изменил мир.
-Нет. Нет!
Вы дерзнули, но ничего не вышло.
Все, что вы делали в вашей жизни,
привело вас сюда, к жизни в страхе
и ненависти, и дальше будет
только хуже. Вы будете гнить
день за днем, убеждая себя,
что все сделали правильно,
но не будете в это верить.
Вы не сможете спастись
даже самоубийством,
потому что тогда распишетесь
в собственном поражении.
Прощайте, Троцкий.
-Джексон!
Помните, я говорил вам,
что мы с вами из одного теста?
Забудьте.
Вы... другой.
Трус!
У вас не хватает воли довести дело
до конца. Я уж не говорю о воле
выйти за навязанные вам рамки.
Спрашиваете, хочу ли я вернуться...
Я вернусь обязательно,
только не в прошлое, а в будущее.
Я бросил в землю семена,
и они взойдут. Через боль, кровь
я показал людям новый мир,
и они уже не захотят жить в старом.
Никогда. Я поджег его, он горит.
Чувствуете запах?
Запах! Запах гари! Единственное,
о чем я жалею, - что я не был
достаточно жесток и последователен,
проявил мягкость там, где нужно было
иметь твердую руку. Отступил там,
где нужно было идти вперед,
не считаясь ни с какими жертвами.
Ничего, этот мир горит
в пламени новой войны.
И кто знает, к чему она приведет
и удержится ли ваш Сталин.
Я чувствую в себе силу.
Чувствую силу! Я готов вернуться!
Эта война - очищающий огонь,
в котором роится новый,
справедливый мир.
Мои идеи бессмертны,
а значит, и я сам бессмертен.