Берт Крайшер: кутерьма (2023 год). Цитаты и фразы из фильма

Bert Kreischer: Razzle Dazzle, 2023

Режиссёр: Джефф Томсич

Все фразы и цитаты

 Дамы и господа,
поприветствуйте Берта Крайшера!
БЕРТ КРАЙШЕР: КУТЕРЬМА
Да!
Спасибо.
Спасибо. Да.
Выглядите прекрасно, сэр.
Спасибо.
Я прекрасно выгляжу. Спасибо, сэр.
Более худым жирдяем я еще не был.
Да, знаю.
Такой жирный, что на пробежке
волосы в жопе в узел вяжутся.
Да. Даже не подозреваешь.
Это прямо сказка.
В душе наливаешь мыло,
проводишь по себе как кредиткой.
И видишь отказ. А там веревки, дамы.
Задница к заднице.
Обычно это бесплатно.
У многих волосатых мужиков и...
Некоторых итальянок, честно.
Просовываете палец сверху,
пока не развяжете.
Это как уснуть с косичкой.
Как-то я был в отпуске,
а они не развязываются.
Стою такой в душе, дергаю.
И паникую, потому что срать хочется.
Если ничего не сделать,
будет фабрика пластилина, короче...
Я выхожу из душа.
Хватаю свой карманный нож, иду к жене.
Говорю: «Мне нужно знать,
ты в моей команде или нет».
Она такая: «В твоей».
Моя жена — деревенщина.
Сразу вам скажу.
В заявлении о браке в ее родном городе
третий вопрос —
«Являетесь ли вы родственниками?»
Я такой: «Что тут писать?»
А женщина такая: «А чо, являетесь?»
Я такой: «Да чот сомневаюсь».
«Впили, что нет».
Не буду впиливать. Это другое значит.
Я даю жене нож и говорю:
«У нас проблема».
Поворачиваюсь и показываю ей
пораженный участок.
И она говорит: «Ты зачем это сделал?»
Фантастический вопрос, Ли-Энн. Знаешь...
Я подумал, мы же в отпуске.
Женщина у бассейна такая:
«Заплети волосы...
Я же не специально, дура, блин.
Начинай резать, Суини Тодд.
Я уже на пределе».
Она такая: «Не буду вощимта».
«Жаль тебя огорчать, но вощимта будешь.
По факту, ты единственный на острове,
кто будить рубить эту мать на жопе».
Не звонить же на ресепшен
со словами: «Пришлите умелого типа.
А лучше вашего садовника. Он молодец».
Она такая: «Нет, вощимта». Кладет нож
и включает фен,
как будто наш разговор окончен.
Играть со мной решила? Давай поиграем.
Я схватил нож.
Я всё еще голый, заметьте.
Сажусь на кровать лицом к ней.
Ложусь, вскидываю ноги, как младенец,
которому пеленки меняют, и такой...
«У малыша колтуны в очке!»
Даже не услышал, как дочки вошли.
Услышал только «Боже, папина вагина!»
До усрачки меня напугали!
Я подпрыгиваю голый с ножом,
будто отбиваюсь от двух шлюх.
Ли-Энн ничего даже не замечает.
Она видит замес, отключает фен и такая:
«Лады, давай нож. Порежу тебе очко».
Мои дочери в полном шоке:
«Вы какого хера тут творите?»
Они выбегают.
У меня проблемы.
Она говорит: «Кстати, совет тебе.
Не показывай дочерям свой член».
Я такой: «Протестую,
Эмбер Херд. Не так всё было».
Да. Давай-ка отмотаем, сестра.
Да.
Во-первых, они не просто увидели
мой член, ясно?
Это было бы слишком просто.
Они видели всё.
Трилогию. Все три истории.
Очко, член и яйца. Ближний Восток!
Во-вторых, я не показывал им
свой член. Типа: «Эй, девчонки...
Доделали свою домашку?
Увидимся в гараже через 15 минут.
Покажу вам кое-что».
И даже не лучший член увидели.
Это меня и парит.
Нет, стоп. Выслушайте меня.
Я не про каменный такой, но...
Достаточно твердый.
Нельзя отправлять дочерей в колледж
с мыслью, что у их папы маленький член.
В первый же раз с парнем
они скажут: «Вот это болт!
Фига!
У моего бати пенис. А вот это болт!
Такой не стыдно на тусовке пальнуть.
Папа свой пусть медсестре показывает».
Они видели член на пузе.
Просто лежачий, беззащитный.
Похоже на прыжок кита. Просто...
Не видно, где начинается,
но ясно, где кончается.
Будто мальчишка в колодец заглядывает.
«Что это тут?»
Хер ли? Я вот батю видел голым.
Часто.
Как-то он зашел ко мне в душ,
так как я долго мылся.
Я был в девятом классе.
Да, я запаниковал и выдал Буффало Билла
из «Молчания ягнят», просто...
Я видел маму голой.
Не часто, но достаточно.
Впервые раздев телку,
я отмочил: «Где твой шрам от кесарева?»
Моя жена честна с ними.
Она всегда честна на 100%.
Как-то мы все ужинали.
Я уже хороший. Девочки такие:
«Когда-нибудь принимали наркоту?»
Я такой: «Вы копы, что ли?»
А она такая: «Ага».
Ты хер ли делаешь?
«Надо быть честными с девочками.
Я пару раз курила марихуану.
Мне не очень понравилось.
Меня вырвало. Больше не курила.
А ваш папа нюхал кокаин».
Я такой: «Что за херня?»
Вряд ли они просят
рекомендаций, Ли-Энн.
Она такая: «Давай, скажи им. Говори.
Скажи им правду».
Я такой: «Ладно, я пробовал кокаин.
Один раз.
Мне не очень понравилось.
Меня вырвало. Больше не нюхал».
И слышу, она смеется: «Врёт.
Ваша папа много кокаина вынюхал».
«А мама потеряла девственность в 13.
Давай, это им расскажи».
Да. Она шлюха!
И тут она такая:
«Во-первых, мне было почти 14.
И в моем городе из дел
только трахаться, драться и гоняться».
Я такой:
«Нам ком я женился, Рики Бобби?»
«Сорян, я не ханжа, как ваш батя.
У него всего шесть человек было.
И девственность он потерял в 17».
Я такой: «Во-первых,
шесть женщин, а не людей».
И 17 — нормальный возраст.
Но они уже слышали 13,
и смотрят на меня вот так...
«Ты учился дома, папа?»
Я такой: «В этой истории
13 — упоротый возраст.
А 17 нормальный. Извините уж,
что меня не домогались, как вашу мать».
И школу я заканчивал не в кузове пикапа
с криками: «Следующий!»
Бесит, что люблю эту женщину.
Мой друг продал свою компанию,
заработал кучу денег
и избавился от старой жены,
апгрейднулся — 27 лет.
Да. О да. Привел ее как-то к нам,
хвастался: «Вообще читать не умеет».
В ту ночь я лег спать с женой.
Со своей старой.
Носки под одеялом.
В свитере. Бифокальные очки.
Читаю журнал.
Лизал мертвый старый палец,
чтобы перевернуть страницу.
Я был пьян.
Я наклонился...
Такие у меня отношения с женой, ясно?
Наклоняюсь, смотрю на нее и говорю:
«Интересно, как я могу апгрейднуться?»
Она смотрит и такая:
«Ты, сука, только попробуй.
Ты бы не знал, что делать с образцом».
Запах новой машины, когда заводишь.
Я такой: «Да, я слишком долго
на старой развалюхе».
Когда-нибудь доводили жену до оргазма
и наблюдали, как он исчезает?
Доводишь ее такой...
И тут кошка прыгает на кровать:
«Трахаемся, погляжу?»
Ты такой: «Твою ж мать,
Гас-Гас, пошел на хер отсюда».
Ну-ка, давай я. Раз, два, три.
Вот как это делается. Господи, блин!
Я дико быстрый. Такой быстрый,
что как-то кончил, а она засмеялась.
Сказала: «От такого
я бы и СПИД не успела бы схватить».
Да. Она дерзкая.
Дико дерзкая. Не делает мне минет.
Куда там!
Она играет со мной.
Хватает мой член.
Смотрит на меня, просто...
Эта штука работает?
Знаете, как погано выдавливать
из себя смех, чтобы тебе отсосали?
А я ведь комик.
Рассказал своему другу Тому,
а он: «Я бы помер».
Говорит: «Знаешь, как бы я тебе сосал?»
«Скажи, будь добр».
«Я бы уважал то, что ты комик, и всегда
приносил бы оригинальный материал».
Я такой: «В смысле?»
Он не дрогнул: «Схватил бы за член,
посмотрел бы в глаза
и сказал бы: "На этой неделе
в выпуске "Мужик против хавчика"...
...мужик берет член в рот,
пока тот не взорвется"».
Мы плакали от смеха.
Через месяц я снова в постели с женой.
Она опускается сделать мне минет.
Я совсем забыл о разговоре с Томом...
...пока она...
...не постучала мне по члену,
и тут я истерично заржал.
Она такая: «Наконец-то дошло».
Я спросил: «Чего?»
Она такая: «Понял шутку? Это микрофон».
«Ты думала, я не понял шутку?»
Она такая: «Ты не смеешься».
«Это, сука, не смешно».
«Если нет, то чего сейчас смеешься?»
«Я думаю о Томе».
«Он это лучше делает».
Из-за теперь и дочери дерзкие.
Да. Мы как-то смотрели
документалку о Ганди.
Я лишь сказал:
«Не понимаю всю эту тему с голодовкой».
Моя дочь Джорджия смотрит
на меня и говорит: «Да не гони».
Они не говорят «папа».
Прозвища придумали — Толстяк.
Или Зародыш. Зовут меня Зародышем.
Придумали прозвище, которым два года
называли меня за моей спиной.
Мы ужинаем.
Ли-Энн отправляет сообщение.
Обе девочки хихикают: «Смешно, мам».
Я такой: «Чего?»
Они такие: «Ты не поймешь».
Я говорю: «Я самый смешной
за этим столом.
Мои шутки оплатили этот ужин
и эти зубы. Выкладывайте».
Айла такая:
«Вряд ли тебе это покажется смешным».
Я в туалет, быстро возвращаюсь,
смотрю через плечо Айлы. Она тормозная.
Я вижу кучу моих фотографий,
а чат называется «Детеныш моржа».
Я в шоке, сажусь за стол,
спрашиваю: «Что еще за детеныш моржа?»
Они замирают и такие:
«Не "Что за детеныш моржа?"
А "Кто детеныш моржа?"».
Я говорю:
«Кто, сука, такой детеныш моржа?»
Айла такая: «Я думаю, ты знаешь кто».
Джорджия такая: «Пап, спокойно.
Просто для мамы, когда ты наряжаешься,
ты выглядишь как детеныш моржа,
который хочет удрать из зоопарка».
Я гляжу на Ли-Энн. Она: «Успокойся.
Ты ведешь себя как детеныш моржа».
Я говорю: «Вовсе нет».
И тут подходит официантка:
«Двойной тито с содовой,
большой, без лайма»?
Я даже не понял, что сделал...
Айла достает телефон.
«Детеныш моржа любит водку». Щелк.
Я уничтожу этих женщин.
Мои дочери дико тупые.
Как-то мы пошли в поход.
Всей семьей пошли.
Глушь. Десять вечера.
Девочки жарят зефир.
Ли-Энн у палатки,
убирается. Я пью самогон.
В десять вечера
мы слышим выстрел. Просто...
Мы замерли. Ли-Энн — деревенщина:
«У кого-то месики потекли».
Она... Не такая уж она и деревенщина,
но ненавидит этот говор.
Так что дальше будет только хуже.
Десять вечера,
звучит выстрел, мы, блин, замерли.
Никто не говорит ни слова
в течение 10 секунд.
А потом мы слышим еще один выстрел.
Моя дочь Айла убирает зефир от огня,
смотрит на нас уверенно и говорит: «Ну...
Зато понятно, что не суицид».
Я такой: «Спасибо, Шерлок».
«Два выстрела, пап».
«Я понял твою математику, гений».
От этого ребенка
и самому отупеть недолго.
Как-то мы ехали в машине.
Джорджия впереди, я рулю.
Айла на заднем сиденье.
Мы проезжаем
мимо знака «Глухой ребенок».
И тут же я слышу,
как у нее начинает бурлить мозг.
Айла сразу же сама себе такая:
«Так, ну это расизм».
Я говорю: «Нет. Расизм выглядит иначе».
А Джорджия ей: «Айла, знак повесили,
чтобы в этом районе
нужно делать радио потише».
Я такой: «Что за херня?»
Нет, закончи. Хочу услышать до конца.
Она такая: «Чтобы не хвастаться,
что мы слышим, да, пап?»
Я такой: «Нет. Блин, ты еще тупее нее.
Нет.
Нет, Джорджия, не для этого он.
Чтобы ты знала, что тут дети,
которые могут не услышать твою машину».
И тут Айла наклоняется и такая:
«Так глухие дети — как пушки?
Их зарегистрировать надо?»
Я такой: «О чём ты вообще?»
Она такая: «Пап, откуда они знают,
куда вешать эти знаки?»
И уже я сижу в этой клоунской машине
и искренне думаю про себя:
«А откуда они знают, где их вешать?»
Нельзя сажать меня с этим ребенком.
Это плохо кончится.
Мы дико тупые,
и у нас проблемы с импульсивностью.
Как-то мы ходили на хор Джорджии.
Четыре часа, чтобы вы понимали.
Четыре часа хора.
А Ли-Энн даже не слушает.
Она сидит позади
и продает выпечку, трещит с подружками.
А мы с Айлой вынуждены
сидеть в первом ряду. Четыре часа.
Она кайфует. Нас с Айлой дерут в жопу.
Через два часа после начала
выходит хормейстер
и объявляет
о продаже снегогенератора. На аукционе.
Начальная ставка — $50,
и я чувствую, как Айлу аж заломало.
Я такой: «Ты чего?»
А она: «Зародыш...
...нам нужен снегогенератор».
Я такой:
«Мы купим этот сраный снегогенератор».
Она такая: «Мне спросить у мамы?»
Я ей: «На хера? Ее ж тут нет.
Я тоже родитель, Айла.
Тоже принимаю решения».
Она такая: «У нас есть $50?»
Я ей: «Детка, без твоей мамы рядом
бабок у нас просто дохера.
Смотри и учись.
Сейчас тут все охереют».
Я встаю в первом ряду. Хормейстер рад:
«Вижу ли я начальную ставку в $50?»
Я такой: «Дядь, кончай бредить.
Давай 500».
Все сходят с ума.
Я сажусь. Айлу всю аж трясет.
Я такой: «Ты чего?»
Она такая: «Пап,
тут все реально охерели!»
Смех затихает. Я слышу,
как один папа сзади еще смеется.
Говорю: «Блин, проблема».
Айла такая: «Какая?»
«Еще один батя-алкоголик ищет экшн.
Ночь будет долгой, деточка».
Чувак сзади встает и орет: «Дают 550!»
Все вокруг такие...
Кроме моей дочери.
Та бьет меня по ноге и такая:
«Встань и будь мужиком.
Предложи 600, пап».
Я ответил: «Нет, мы не так сыграем.
Вот сейчас пора устроить кутерьму».
Она такая: «Что это?»
Я говорю: «Встань ты, предложи 600,
а потом повернись и подмигни ему».
Теперь она детеныш моржа.
Она такая: «Можно?»
Я отвечаю: «Иначе спишь на улице».
И вот что увидели тысячи родителей:
пятиклассница в первом ряду встает.
Честно, я не знал, что она нервничает.
Как и то, что она не умеет подмигивать.
Кто, блин, не умеет подмигивать?
Она оборачивается, дрожа.
Находит этого типа, говорит:
«Даю $600!»
А потом у нее начинается припадок —
она пытается подмигнуть.
Садится и такая: «Как тебе, пап?»
Я говорю: «С тебя тут все охерели».
У мужика сзади начинает уезжать чердак.
Он встает и говорит: «Деточка, $700».
Я такой: «Ты на мою дочу наехал, бро?»
Я встаю, смотрю на него
и говорю: «Даю $800».
Айла встает: «Даю 900!»
Я такой: «Ты ставишь
против меня, дура, блин».
Она лыбится:
«Давай свою кутерьму, пап».
Мы забрали снегогенератор за $1800.
Да.
Да.
Мне потом прилетело.
Да. Мое поведение было...
Сомнительным.
Не знаю, я ли тут виноват,
или тот факт, что я живу в ЛА.
Мне кажется, живи я здесь,
я был бы довольно обычным батей.
А то и прогрессивным.
Но в Лос-Анджелесе я проблемный.
Ладно, расскажу вам историю.
Но давайте без политики, ладно?
Послушайте историю,
насладитесь ей как есть.
Ладно.
В конце пятого класса Айлы
устроили танцы.
Научили всех детей фокстроту
в пятом классе. Так?
Родители в зале смотрят,
как дети танцуют фокстрот на сцене,
уходят, молоко с печеньками,
в 08:30 утра закончили. Всё.
Мы приходим в восемь.
Детей на сцене нет.
Дети в зале. Учителя где-то в стороне.
Она плачет. Родители в ярости.
Дело дрянь.
Нас, родителей, подзывают.
Училка обращается к родителям: «Я...
Я могу лишь извиниться.
Я совершила нечто ужасное.
И, если вы позволите мне
остаться на работе, я исправлюсь».
Я с галерки такой:
«Кто-то трахнул ребенка».
Начинаю разминаться,
чтобы отбить пятиклашке.
А она говорит...
«Две недели назад,
разучивая этот танец,
Я предположила пол ваших детей.
И разбила их на пары мальчик-девочка.
Теперь я поняла свою вопиющую ошибку,
и, если вы дадите мне шанс,
я докажу вам,
что я вовсе не такое чудовище».
Так, стопэ. Сразу скажу вам это,
чтобы все всё поняли.
Я хочу, чтобы каждый ребенок
в этом мире
чувствовал себя
на 100% крутым все 100% времени.
И ради этого сделаю всё возможное.
Вот мое мнение.
Но это же пятый класс, так?
Восемь утра. Все с похмела.
Давайте закругляться.
Думаю, мы закончили. Да? Всё ровно.
Прощена.
Тут один родитель встает:
«Меня зовут Дженнифер.
Местоимения — она/ее».
Я такой: «Вот блин».
Добром это не кончится.
И она говорит...
«Мы в семье — убежденные сторонники.
У нас есть такие родные,
так что знайте, я слышу эти извинения,
но они поверхностные.
Дела говорят громче слов.
Если хотите сохранить работу —
исправьтесь.
И садится.
Не знаю, в курсе ли вы,
но следующий родитель
должен перелибералить первого.
Отмахнуться не выйдет, вас примут
за Алекса Джонса: «Лягушки — геи».
И пошло-поехало.
Гасят эту сучку как только могут.
А училка, благослови ее Господь,
их слушает.
И вот мы с Ли-Энн. Я говорю: «Я сам».
Она такая: «Прошу, не надо».
Я говорю: «Привет,
меня зовут Берт. Я родитель Айлы».
Говорю: «Во-первых, это пятый класс.
Никто в тачке пальцем никого не пялил».
Время — 08:30. Все уже слушают, так?
Я говорю: «Как родителю Айлы,
и так понятно, что мне всё равно,
танцует ли мой ребенок
с мальчиком или с девочкой.
Я сделаю всё, что в моих силах,
чтобы любить ее и поддерживать».
Да.
«Пока они белые». А теперь...
Ну как можно такое не отмочить?
Само же напрашивается!
Восемь утра, они этого не ожидали.
Родители с местоимениями
наглухо выпали в осадок.
Ли-Энн вскакивает: «Он комик!»
Они такие: «Слышите акцент?
Они расисты!»
Так, а теперь самое жесткое.
Самое жесткое: мы с Ли-Энн как-то пошли
на дегустацию вин с лотереей.
Вечер вторника...
По пути туда Ли-Энн за рулем.
Говорит: «Давай не нажираться сегодня».
Я такой: «Слишком поздно!»
Я пил в душе!
Вечер вторника.
Я ужрусь в хлам. Прикалываешься?
Да. У меня в кармане трубка.
Это произойдет.
Доехали. Я впервые на дегустации вин.
А там не дают большие бокалы.
Дают детские чашечки,
будто Майкл Джексон вам сейчас вылижет.
Думаю, так он это и делал. Не знаю.
Так что я забиваю на дегустацию.
Нахожу пап на тусовке.
Десять пап у сцены.
Они уже купили всё вино.
Открыли бутылки и пьют,
будто в «Игре престолов».
Один из них в майке «Остин 3:16»,
я понимаю, что мне туда.
Короче, иду к ним, бухаю.
Подхожу на лотерею к концу вечера.
А ведет ее мой друг Даррен.
Я такой: «Йо...
Что у тебя там?»
Он такой: «Продал всего 40 билетов».
Спрашиваю: «Призы — отстой»?
«Нет, у меня 12 клевых призов».
«Гонишь. Чего тогда не берут билеты?»
Он отвечает:
«Родители узнали, что деньги с лотереи
идут не в нашу школу,
а в школу для бедных.
Не скинутся,
если их детям не перепадет,
предпочитают на вино потратиться».
Я такой: «Серьезно, что ли?»
Он такой: «Судя по всему». Ясно.
«Сколько билетов ты хочешь продать?»
«Наша цель — 700».
Я такой: «Лады, давай мне 660».
Он такой: «Реально?»
«Да, но закрывай лотерею сейчас».
«Если так, ты выиграешь кучу призов».
«Даррен, я хочу выиграть их все».
«Но это расстроит некоторых родителей».
Я говорю: «Я бы обломался,
если бы нет».
Говорю: «Ты заработать хочешь или нет?»
Он отвечает: «Хочу».
«Тогда давай мне 660 билетов,
закрывай лотерею сейчас же
и никому не говори».
«А Ли-Энн?»
«Ей точно не говори».
Этот тип отвел меня в подсобку бара,
после чего прохихикал весь вечер,
пока отматывал...
...шестьсот
шестьдесят билетов.
Отдавая их мне, он трясся,
будто наркоту продавал
в девятом классе.
Я сорвал первый и последний билеты.
Говорю: «Даррен, ты знаешь,
всё что между у меня есть».
Никогда в жизни я с таким нетерпением
не ждал ни одного мероприятия.
Рождение детей?
Я сел за самый дальний стол
от сцены, где называли номера,
и наметил свой победный маршрут.
У меня в руке два билета.
Подошла Ли-Энн:
«Ты купил билеты?» Я такой: «Парочку».
Он назвал первый номер.
Я чуть из обуви не выпрыгнул, говорю:
«О, это ж я!»
Я наткнулся на всех родителей
по пути: «Ой, дико извиняюсь...
Я победил. У меня выигрышный билет, я...
Тут 12 призов, и я выиграл первый!
Берт Крайшер! Да, это я. Простите!»
Иду на сцену, забираю приз.
Рядом десять пьяных пап:
«Что выиграл, Берт?»
Я отвечаю: «Fitbit.
Будет считать мне шаги, парни».
Возвращаюсь за стол,
говорю Ли-Энн: «А ну подвинулась».
Он называет следующий номер.
Я такой: «Фига!
Это тоже я!»
Я начинаю идти.
Моя жена, ни с того ни с сего,
встает во весь рост на своем стуле
и объявляет всему бару:
«Мой муж — самый везучий тип в мире!
Богом клянусь.
Не удивлюсь,
если он выиграет все 12 призов».
Я со сцены такой:
«Твои слова да Богу в уши».
Беру приз.
Бухие папы такие: «Что выиграл?»
«Не знаю, похер».
Возвращаюсь, говорю:
«Давай следующий номер».
Он называет, я смотрю
на Ли-Энн: «Бинго, сучары!»
Король вернулся!
Я уже смотрю на родителей
и такой: «Что я выиграл, Даррен?»
У него слезы от смеха:
«Бриллиантовые серьги».
Я такой: «Проколите мне уши
и зовите меня Кейтлин».
Я на сцене засовываю бриллианты
в свои школьные дырки...
...и вижу, что атмосфера в баре меняется.
Начинается всё сзади
с людей вокруг директора,
которые орут: «Проверьте его билеты!»
Я в ответ: «Своими делами займитесь!»
Ей это не нравится.
И тут она лезет на сцену.
«Я вижу три приза,
но только два билета.
Покажите его билеты».
Даррен дичайше ржет,
не может ничего сделать.
И я вижу, как движуха
в заведении замирает.
Чуваки на кухне уже не готовят.
Они смотрят в свое окошечко такие...
Бармен, готовивший напиток,
заметно замедляется такой...
Десять бухих пап, которые мне доверяли...
...уже смотрят так, будто я их подвел.
Так ребенок смотрит
на любимого спортсмена:
«Скажи, что это неправда, О. Джей».
Я позволил всем отдышаться.
Засунул руки к себе в карманы,
вытащил 658 билетов,
будто они прямо жгли мне карманы,
выбросил их в воздух и заорал:
«Считайте и плачьте, утырки!»
У народа напрочь отъехал крышняк.
Десять бухих пап стучат по столу:
«Так-то, мать вашу!»
Директор в ярости.
Я смотрю на Ли-Энн. Она не смеется.
Директор видит это, бежит к моей жене,
бросается на нее и говорит:
«Останови его немедленно».
Жена даже бровью не ведет.
Делает глубокий вдох и такая:
«Сладуся, он еще даже не начал».
«Душенька, впереди еще девять призов,
а он еще рубашку не снял. Будет хуже».
Потом жена гасит бокал красного
и сцене такая:
«Мочи следующий номер, Даррен».
На четвертом призе
рубашка с меня слетела.
Пятый приз —
слетела рубашка со Стивом Остином.
На шестом одна мама на галерке
невольно слишком громковато заявила:
«Это что за хрен вообще?»
На что бармен ответил:
«Он, сука, машина!»
На 11-м призе
народ разделился на лагеря.
Они либо угорали с происходящего,
как десять бухих пап и бармен...
...либо бесились.
И те, что бесились,
теперь окружили сцену,
бойкотируя лотерею.
Эти штурмовавшие Капитолий...
...были недовольны исходом своего дня,
и взяли... Короче,
когда он назвал 12-й приз,
я уже знал, что делать.
Выдал им «отсоси». Просто...
Отсоси!
Двадцать рыл, четко по губам.
Отсоси!
Соси!
Я был готов. Это моя работа.
И когда он сказал номер,
я выдал первое «соси»
и понял, что у меня нет этого билета.
Обломались, да?
Десять бухих пап бьют
по столу и орут: «Пересчет!»
Люди, которые бесились,
травили меня во весь голос.
Такие: «Поделом, жиробас!»
«Рубашку надень, лузер! Ты лузер!»
Так орали, что я едва услышал
жену с галерки:
«О, это ж я!»
Мы выиграли все 12 призов.
А остаток вечера я провел бухой,
без рубашки с проколотыми ушами...
...держал 11 призов,
подходил к родителям и такой:
«А вы что выиграли?»
«А, я ж выиграл все. Забыл совсем».
Лучшее в этой истории, на мой взгляд,
то, что Ли-Энн врубилась.
Она не всегда врубается в шутки.
Некоторые вещи просто...
Январь 2020 года.
Я лечу с женой в Берлингтон, Вермонт.
Нам написал мой друг Том Сегура. И вот...
Да, ага.
Если вы не знаете, кто это,
то это стендапер,
который не может сделать... вот так.
Короче...
Это простое действие.
От этого простого дела
у него нога взорвется.
А эта рука сломается пополам
и будет крутиться.
Дичь.
Жуткий расист. Короче, он...
Сказал... Да.
Большой фанат нациков. В общем...
Том написал нам с Ли-Энн
сообщение в группе:
«Не знаю, слышали ли вы
про этот новый вирус, коронавирус,
но это правда, и я только что прочитал
статью в L.A. Times.
В вашем районе произошла вспышка.
Вот ссылка на статью.
Советую вам заценить».
Это январь 2020 года.
Я в панике. Я слышал об этом,
но на нашем районе?
И я нажал на ссылку.
Не знаю, поняли ли вы.
Но это была не статья.
Это была фотка
чернокожего мужика...
...голого на краю кровати, просто...
Я открываю ссылку,
вижу фото, смеюсь. Забавно, да?
Допиваю свой двойной джек со льдом.
Много льда.
Вырубаюсь, просыпаюсь в Берлингтоне,
Вермонт, а жена в напряге.
Мы сели, и она такая:
«Тебе Томми писал?»
Я ответил: «Да, писал».
Она такая: «Стремно, сука».
Я ответил: «Я бы так не сказал.
По мне, это расизм».
Мне до такого далеко, но да.
Она такая: «Нет,
он же у нас на районе».
Я такой: «Ты ссылку открыла?»
Она: «Нет, не успела.
Стюардесса попросила убрать телефон».
«А надо было открыть».
Она: «Там плохо всё?»
«Хуже, чем ты думаешь».
И я смотрел,
как эта женщина нажала на ссылку.
И фото этого мужика —
его, кстати, зовут Вуд —
прогружается, она его видит и такая:
«Нет!» И смахивает.
Жена не любит
видеть большие члены. Короче...
К счастью.
Смотрит на меня в замешательстве.
А я просто хихикаю.
Снова нажимает на ссылку.
Наверное, ошибка, да?
Появляется та же фотка, только теперь
я вижу, как она прокручивает ниже,
будто пытается найти статью
под этой фотографией.
Не находит статью. Закрывает.
Третий раз, сука, кликает.
Я уже плачу от смеха.
А она: «Что смешного?
У меня телефон глючит».
Я говорю: «Это шутка».
Она такая: «Что?» Я говорю: «В смысле?
Это фотка. Ты думала, что будет статья,
а на деле палишь огромный член».
Она такая: «Ничего смешного».
Я: «Не соглашусь».
Ты ее три раза открыла.
С каждым разом смешнее.
Ее лицо бледнеет,
и она говорит: «Вообще не смешно.
Я разослала это всем мамам
в школе Джорджии».
Я говорю: «Ты права,
не смешно это. Это, сука, прям угар!»
Я беру ее телефон и читаю ответы мам.
Лучшими были крутые мамаши:
«Надеюсь, мой дом такое обойдет».
Другая сказала:
«Мой девятиклассник к этому не готов».
Наша подруга Линн Грусон ответила:
«Это точно коронавирус?
Тогда он у меня в колледже был».
Она бледнеет еще больше:
«Я послала это нашим девочкам».
Я звоню Джорджии:
«Мама прислала тебе ссылку.
Ты ее видела?»
«Пап, я не могу ее развидеть...
...я была на тренировке по софтболу,
открыла ее перед тренером».
Я такой: «А тренер что?»
«Сказал, таким надо учиться отбивать».
«А сестра твоя что?»
Передает Айле трубку.
«Видела ссылку от мамы?»
Отвечает: «Видела».
Я говорю: «Какие мысли?»
Она: «Интересная статья».
У моих дочерей
самое упоротое чувство юмора.
На день рождения Джорджии
ей позвали экстрасенса.
Она расскажет ей и ее друзьям
про их прошлые жизни, так?
Дама приходит к нам домой. Ей лет 100.
Садится напротив Джорджии и ее друзей.
Мы с Айлой в стороне.
Она говорит: «Ну что ж.
Кто тут именинница?»
Айла дернула меня:
«Норм экстрасенс, пап».
Джорджия говорит: «Я».
Она протягивает руку,
и дама такая: «Так...
В прошлой жизни
ты была генералом на серьезной войне.
Ты несешь ответственность
за смерть 257 человек.
Души этих людей будут
преследовать тебя до самой смерти».
И Айла вдруг такая:
С днем рождения тебя
Или еще лучше —
тоже день рождения Джорджии.
Дочери говорят: «Слушай, пап.
Мы пойдем на квест».
Я такой: «Вы обе, гении мои?
Сложите ваши 80 баллов IQ
и посмотрите, что происходит?»
Да не гоните!
«Хотим, чтобы ты тоже пришел».
«Добавим наркоту и алкоголь? Лады».
Хорошая мысль.
Они такие: «Ты и деда».
Я такой: «А вот тут стопэ.
Мы с папой плохо работаем в команде.
Ясно, дамочки? Это плохо кончится.
Кошмаром это кончится».
Они обе смотрят на меня
и такие: «Да, мы в курсах».
Я такой: «Чего?» Джорджия:
«Этого я и хочу на день рождения.
Чтобы деда психанул,
а ты словил паническую атаку».
«Ладно, он поведется. Наберу».
Я звоню отцу. Моему отцу 75 лет.
Живет в Тампе. Теряет слух.
«Привет, пап. Когда заедете в ЛА?
Девочки хотят на квест».
Ответ: «На инцест»?
«Да, пап, этого им хочется.
Хотят, чтобы их отымели. Все мы.
А потом, когда все друг друга отымеют,
пойдем за чизкейками».
Я говорю: «Нет, пап, квест».
А он: «Что еще за квест, вашу за ногу?»
Я слышу, как мама с кухни такая:
«Да! Мы придем!
Я читала про это в интернете. Пойдем.
Всегда было интересно,
как я переживу похищение».
Папа такой: «Притормози. Не пойдем мы.
Какой еще, блин, квест?»
А мама говорит:
«Тебя хватают, бросают в фургон».
Я такой: «Не слушай маму, пап.
Я говорю: «Пап, это комната.
Мы платим типам 200 баксов.
Нас запирают,
и надо придумать, как выбраться».
Он молчит секунду, а потом выдает:
«За полтос запру детей в машине».
Мама забирает телефон и говорит:
«Скажи внучкам, что мы придем.
Могут рассчитывать на нас.
Надо в кожу одеваться?»
Я такой: «Полегче, мам».
И вот мы едем.
Я, жена, родители, дочери.
Мы все поехали.
И уже тут всё как-то мутно.
Мы едем, и вы же знаете,
квесты обычно в моллах.
Этот был в доме чувака.
Он превратил все комнаты
в своем доме в квесты.
Прямо как Джон Уэйн Гейси.
Подъезжаем на район.
Папа говорит: «Да ну на хер».
Джорджия: «Говорят, это очень страшно».
Он: «Я уже в штаны срусь».
Мы видим дом,
весь черный, без озеленения.
Ли-Энн такая: «Кажется, приехали».
Папа ей: «Не останавливайся».
Выходим, подходим к двери, стучимся.
Чувак уже в образе.
Мы ж в ЛА. Этот тип — молодец.
Шелковый халат, полотенце на голове,
гладит котятку и такой...
«Вы мою мать не видели?»
Папа хватает меня за руку
и такой: «Чего, блин?»
«Он ищет свою мать».
«Скажи, что его мать
может мне отсосать».
Папа такой: «Реально вот?»
Я говорю: «Это часть квеста.
Подыгрывай».
А тип: «Хотите экскурсию
по дому проведу?»
А мама такая: «Да, мы хотим экскурсию.
Как зовут вашу маму? Сколько ей лет?
Где она училась? Записывайте».
Начинается экскурсия,
женщины в восторге,
а мой батя
покоя этому типу не дает, такой:
«От него говном несет.
Слышь, думаю, он тут,
сука, живет. Мне кажется, живет...
Что за псих живет в доме,
где все комнаты...
Он только что обедал.
Ел макароны с сыром с кофе.
Кто запивает кофе...
Черный кофе с макаронами
с сыром? У него СРК, отвечаю».
Я такой:
«Так себе у тебя подсказки, пап».
Тип говорит:
«Хотите увидеть мамину комнату?»
Папа такой: «На хер надо».
А мама: «Да, хотим увидеть».
Он такой: «Ключи,
телефоны и кошельки нельзя,
выложите всё из карманов
на кухонный стол».
А мы, как бараны, такие: «Ладно».
Выкладываем всё из карманов.
Заходим в комнату.
И, как только я вхожу, я чувствую,
как дверь за мной закрывают и запирают.
И у меня паническая атака.
Первым делом я подумал вот что.
Он не спросил наши имена.
Мы не дали ему кредитку.
Ничего не подписали.
Мы даже адрес его не перепроверили.
Мы просто увидели
мутный домик на районе...
...постучались, он объявил проблему,
а мы: «Скуби-Ду с друзьями разберутся».
И вот мы заперты в этом сраном доме.
Тут папа спрашивает:
«Скажи мне, что я тут не догоняю.
Ты сейчас притащил
свою семью в дом серийного убийцы?»
Джорджия такая: «Пап, страшно, скажи?»
Он: «Ты и понятия не имеешь.
Вас двоих сегодня продадут
гребаным албанцам.
Будете работать в чеченском борделе
до конца своих дней».
Айла такая: «Деда,
как будем выбираться?»
Он: «Полагаю,
мне придется отсосать ему!
Кому-то точно придется.
Я номинирую вашего тупого батю».
Мама в углу: «Думаете, он нас свяжет?»
Папа в ответ: «Завали пасть, Мэгги!
Твой говнюк завел нас
в дом серийного убийцы,
от которого воняет говном. Не учуяли?
Может, потому, что макароны
с сыром кофе запивает».
Тип такой: «Сэр, я вас слышу».
Теперь у меня тотальный приступ паники,
а у меня это происходит в животе —
мне нужно немедленно посрать.
Я ищу вазу или что еще, чтобы посрать.
А папа хорошо меня знает:
«Даже, сука, не думай!
Снова теннисный лагерь —
в цветочный горшок ведь насрет.
Вашу за ногу, этот говнюк завел нас
в дом серийного убийцы
и сейчас насрет в комнате его мамы?»
Мои дочери аж прыгают — они дико рады.
А жена — зверь:
в одно рыло нашла четыре подсказки.
Тянет рычаг под столом.
В доме гаснет свет.
Мы слышим два крика и глухой удар.
Свет включается.
Я держу обеих дочерей, как живой щит.
Мама на полу в пароходном кофре:
«Твой отец швырнул меня об стену!»
Папа такой: «Гонит,
сука. Она споткнулась».
Тип такой: «Я видел, швырнул об стену».
Ли-Энн находит еще две подсказки,
в стене открывается люк,
ведущий в туннель
шириной в полметра на метр
вдоль стены в другое помещение.
Мама сует туда голову.
Выскакивает и такая...
«Думаю, придется лезть в стену».
Папа отвечает: «Ты первая».
Она лезет, он говорит:
«На хер ее, она уже мертва.
Скатертью дорога. Не сдалась нам».
Ли-Энн лезет за ней,
а он такой: «А вот мозг операции.
А я тут с говнюками встрял,
лезьте, суки».
Я говорю: «Я не полезу».
Джорджия: «Дед, заставь папу лезть».
«Джорджия, у меня клаустрофобия».
А Айла: «При чём тут философия, пап?»
«Заткнись, блин, Айла!»
Папа такой: «У меня плохие новости.
Ты сейчас туда полезешь.
Девочки, лезьте первыми.
Здоровяк, я буду за тобой.
Закрой глаза. Слушай мой голос.
Я проведу тебя через эту стену.
И поверь мне,
если замрешь, я как бульдозер
выбью твою жопу оттуда.
А теперь, сука, вперед».
И вот мы влезаем в стену.
Мои дочери, я, мой отец.
Я слушаю его.
Как в детстве, когда играл в бейсбол.
«Мы справимся, здоровяк. Мы всё можем.
Слушай мой голос. Мы сможем.
Я и ты. Мы команда».
И вот...
Я не знаю, было ли дело...
...в угле наклона моего туловища...
...беспокойстве...
...копившемся у меня в животе,
или ползании на карачках...
...но я испустил неизвестный доселе
заразный пердеж.
Такие выходят из жопы
как горячее дыхание...
Такие выходят из тела
как проклятие из саркофага мумии.
Такие обжигают очко. Просто пердеж,
воздух, который жжет очко,
а ты думаешь: «Это был воздух,
но скоро я буду срать кровью».
И я выпускаю это бате в рот
в режиме человека-сороконожки.
Он резко превращается из тренера
в мудилу: «Мы справимся, здоровяк!
Мы...
Твою мать, не стой.
Мы сможем... Что за херня?
Кажись, на дохлое животное нарвались...
Думаю, это асбест.
Мне глаза выжигает, не стой!
Я как будто в туннеле
из «Побега из Шоушенка.
Почему мы остановились?
Оно у меня уже под кожей!
Уже прожигает оде...
Шевелись, придурок!»
Я повернулся и такой:
«Не могу. Сейчас обосрусь».
А он: «Это ты сделал?
Это ты? Ты же меня раком заразил!
Я в глотке это всё чувствую! Двигай!»
Мои дочери выпрыгивают из туннеля.
Счастливее я их в жизни не видел.
И маме моей такие говорят:
«Бабуль, вот оно».
Я выхожу и такой:
«Бабуля, здоровяк приуныл».
Батя вылезает из стены
будто Саддам Хусейн из паучьей норы.
«Членосос! Ублюдок!
Господи! Ты записываешься к врачу!
Это нездорово. Это не...
Он срет как твоя родня, Мэгги!
Тебе надо на колоноскопию!
Вот в чём дело! Отвечаю!
Где твоя жена, мать ее за ногу?»
Ли-Энн спускается из-за балок потолка
и такая: «Кажется,
я нашла выход, Альберт.
Дерни одну из дверей».
А он: «Вот, сука, и попробую!»
Хватает первую ручку
из трех на стене, а она не двигается.
Она заперта.
Мои уже дочери скрестили ноги.
Они сейчас описаются.
Он уже совсем не в себе: «Мудила!»
Хватает соседнюю дверь.
Ничего. «Членосос!»
Хватает третью дверь,
и когда она распахивается,
поворачивается к ней спиной,
смотрит на нас и говорит:
«Наконец-то, сука!»
Он не видит того, что видим мы.
Женщину лет под 90...
...в ночнушке в шкафу.
Она просидела в этом шкафу 45 минут.
Не знаю, кому страшнее, ей или нам.
Она пытается привыкнуть к свету
и вспомнить свою фразу. И такая просто...
Мой отец закрывает дверь,
подпирает ее пяткой
и говорит: «Все, сука, назад в стену!»
Мои девочки уже на полу валяются.
Джорджия смотрит на меня и говорит:
«Это даже лучше, чем я ожидала!»
Папа смотрит на меня
и такой: «О чём это они?»
Я: «Пап, ты не обрадуешься,
услышав это».
Но тебя они позвали только...
...вот ради этого».
Он такой: «Найти выход, что ли»?
Я говорю: «Нет.
Увидеть, как ты перекроешься».
Он всё еще стоит, пятка на двери.
Палит комнату, будто ищет любовь.
Находит моих дочерей и говорит:
«Вы этого хотели?
Этого вы хотели».
Смотрит на часы и говорит:
«Часы говорят, что у меня пульс 154.
Мне 75 лет, дамы.
Я принимаю девять разных лекарств.
У меня высокое давление, холестерин.
Ваш отец насрал мне в рот!
И у нас тут старушка
из "Титаника", запертая в сраном шкафу!
И вы вот этого хотели?»
Айла смотрит на Джорджию и...
С днем рождения тебя
Омаха!
Спасибо!
 

////////////////////////////