Остаться в живых (1 сезон, 2018 год). Цитаты и фразы из сериала

Режиссёр: Андрей Малюков

Осень 1941 года. Немецкие войска продвигаются к Москве. Старшина Петр Стрельченко вместе с военным инженером Борисом Жихаревым во время боя с немцами собираются взорвать стратегически важную для врага плотину. Но попытка срывается. Спасая Петру жизнь, Борис оказывается в плену.

Все фразы и цитаты

Серия 1

Голос Молотова: "Сегодня без объявления войны
германские войска напали на нашу страну,
атаковали наши границы во многих местах".
Рассказчик: "В октябре 1941 года
в ходе стремительного наступления
германские войска
вплотную подошли к Москве,
на оборону которой были брошены
последние резервы Красной армии.
Советским командованием организовывались
оборонительные рубежи.
Жителями подмосковных городов
в спешном порядке
рылись окопы и траншеи,
ставились противотанковые
и противопехотные заграждения.
Готовясь к отступлению,
советские военные минировали
и взрывали стратегически
важные объекты:
мосты, шахты, плотины,
железные дороги.
Несмотря на упорное сопротивление,
немецким частям удалось рассечь
советские войска,
в результате чего в окружение попало
более шестисот тысяч
советских солдат.
В тылу врага были сформированы
партизанские отряды,
которые, пытаясь прорваться
к нашим войскам,
наносили немцам существенный ущерб".
- Давай, давай сюда!
- Здесь тяни. Ниже крепи!
- Давай.
- Немцы! Там немцы!
- Вон, справа.
- Товарищ военинженер...
Товарищ военинженер, там немцы.
- Где?
- На том берегу, уже совсем рядом.
- За мной.
- Немцы! Немцы!
Немцы!
(Свистит.)
- Вы закончили?
- Мы только и успели разгрузиться.
- Где взрывчатка?
- Вон, наверху.
Я всем сказал сховаться.
Не иначе разведка. Может, они увидят, что плотина целехонька, и уедут?
- Тогда, считайте, повезло.
(Отдает команды на немецком языке.)
- А если не уедут?
Может, мы их того -
танкетку гранатами?
- Так они нас на бросок и подпустили. Вон, все как на ладони.
(Говорят по-немецки.)
Передайте всем:
в бой не вступать, сидеть тихо.
Если это разведка,
то, скорее всего, пойдут дальше.
- Есть!
(Говорят по-немецки.)
- Ну вот и ладненько.
(Выстрелы.)
(Звучит музыка.)
Слушай мою команду!
По неприятелю огонь!
- Лови, гад!
- Давай, давай!
- Назад!
- Пригнись!
- Огонь!
(Кричит по-немецки.)
- Выходи, братва! Сдох бобик!
- Собрать оружие!
- Собирай все.
Ну что, лейтенант,
без вас могли и не справиться.
- Что вы себе позволяете, старшина?
- Какие все наглаженные.
- Да что же такое? Доложить по форме!
Расстреляю к чертовой матери.
- Отставить!
Виноват, головной убор потерял в бою.
Разрешите обратиться,
товарищ лейтенант?
- Разрешаю.
- Старшина Стрельченко,
исполняющий обязанности командира
18-го пехотного полка.
- А офицеры?
- Погибли офицеры, я за старшего.
Восьмые сутки пробиваемся к своим.
Знамя сохранил.
Эти трое прибились по дороге.
- Сколько из вашего полка?
- Пятеро. Это все, что осталось.
- Вольно.
- Есть "вольно"!
- А по рации - одно и то же:
"Держаться, держаться".
И так двое суток.
От полка меньше роты осталось,
я единственный из командиров.
И тут приказ отходить.
А куда отходить?
Немцы ниже по реке
переправу наладили, зашли в тыл.
В общем, кто прорвался, все со мной.
- Да уж, досталось вам.
А у меня - приказ:
взорвать плотину и отходить.
Наша линия обороны
километрах в пятнадцати отсюда.
- Значит, перекур отменяется.
Если это была разведка, значит,
основные силы где-то неподалеку.
Мы с бойцами поможем с минированием
и займем оборону,
пока вы не закончите.
- Хорошо.
Главное - успеть заряды заложить,
а остальное - ерунда.
- Если немцы позволят.
(Слышна немецкая речь.)
- Стежкин, тащите катушку на холм.
- Есть, товарищ военинженер!
- Тьфу ты, черт!
- Семья?
- Да.
Жена Вера и сын Андрей.
22 июня как раз год исполнился.
- Богатырь. И жена красавица.
Долго окучивал?
- Три года без малого.
- Серьезная бабочка.
- Можно и так сказать.
Я, когда ее в первый раз увидел...
(Взрыв.)
- Ложись!
- Легкими, сука, бьет,
чтобы плотину не повредить.
Зацепило?
- Да вроде нет.
Откуда бьют?
- А вон из того леса.
(Слышна немецкая речь.)
- Еще пять!
- Пригнись!
(Слышны команды по-немецки.)
- Надо взрывать. Прикройте
на пару минут и отходите. - Есть.
За мной!
- Готов, товарищ воен...
(Звучит музыка.)
Стежкин, живой?
(Звучит музыка.)
- Бойцы, слушай мою команду!
Отходим!
- Давайте.
(Звучит музыка.)
Давайте, еще немного!
- Ты почему не взрываешь?!
- Провод перебило!
- Прикрой!
Как найду обрыв, дам знать. Давай!
Рви, лейтенант!
Рви, твою мать!
Ну?!
Рви!
- Кажется, она приходит в себя.
- Где я?
- В госпитале.
- А что случилось?
- Водитель вас привез
около часа назад.
Признавайтесь: сколько не спали?
Только честно.
- Четверо суток.
- Глубокий обморок
в результате сильного переутомления.
- Вера! Слава богу, жива.
Мне черт-те что про тебя докладывают.
Жихарева, ну ты даешь.
- Простите, вы кто?
- А, извините. Горин.
Первый секретарь райкома комсомола,
а она - второй, мой первый зам.
- В таком случае
вам должно быть стыдно,
что вы доводите сотрудников
до такого состояния.
Ну шутка ли - четверо суток без сна!
Неужели нельзя подменить человека?
Ведь женщина все-таки.
- Доктор, я сама виновата.
- Тем не менее
я настоятельно рекомендую
хотя бы пару дней отдохнуть
и элементарно выспаться.
Вот и товарищ секретарь тоже...
- Да, да. Считай, это приказ.
Сейчас отвезу тебя домой,
и двое суток чтоб духу твоего
в райкоме не было. Поняла?
- Ты вот что скажи.
Что там с укрепрайоном?
Успеваем к сроку
или еще людей подкинуть?
- В смысле? Инструментов
и так на всех не хватает,
а голыми руками много не накопаешь.
- Ну, по поводу инструментов
я к утру распоряжусь - будут.
- А двое суток поспать дашь?
- Да, размечталась.
Но десять часов
можешь дрыхнуть смело.
Что дома, скажи мне. Борис пишет?
- Две недели не писал.
- Может, времени у него нет:
немец вон как прет.
- Да. Вчера его денежное пособие
получила.
- Значит, в списках погибших
не числится.
Ну, поехали.
- Я смотрю, вы уже начинаете
привыкать к нашим беседам.
- Я так понимаю,
со мной уже все ясно.
Показания мои подтвердить некому,
так что хватит меня мариновать.
Отдавайте в штрафбат,
и дело с концом.
- Не слишком ли просто?
А что, если документы
погибших командиров и знамя полка
вам вручило немецкое командование?
Ну, чтобы вы предстали перед нами
как герой. А?
Сапог снимите.
Сядьте и делайте что говорят.
- Может, еще исподнее показать?
- Немцы для своих диверсантов
научились отличные сапоги шить.
Не отличить от наших, только вот
с гвоздиками промашка вышла:
не ржавеют, заразы -
в отличие от наших.
И все-таки самонадеянный вы человек,
товарищ Стрельченко, и дерзкий.
Насочиняли себе про нас
черт знает что - и в позу.
А между тем мы сделали запрос
нашим смежникам,
и они сообщили,
что двое ваших сослуживцев
вышли на других участках фронта
и их показания
полностью совпадают с вашими.
Более того, за организацию обороны
железнодорожной станции Выпря
вас представили
к правительственной награде.
И последнее. Вас рекомендовали
для прохождения дальнейшей службы
в спецшколу НКВД.
И, как говорится,
все это могло быть вашим,
если бы не одно "но".
Почему вы не сообщили о вашей встрече
с военинженером Жихаревым,
про невзорванную плотину?
Выгораживаете его?
Или пытаетесь скрыть свою вину?
Вот что пишут ваши сослуживцы:
"Петр Стрельченко
устранил неисправность,
однако военинженер Жихарев
подрыв плотины так и не произвел".
- Если бы подорвал,
мы сейчас не разговаривали бы.
- То есть вас пожалел? Или у него
была другая, более веская причина?
- Например?
- Ну например преступный умысел
с целью сдать врагу
важный стратегический объект.
Как вам такой вариант? Гипотетически.
- Ну, если гипотетически...
- Сомнениям нет места на фронте,
только факты имеют значения.
Ну а интерпретировать
будут там, наверху. Ясно?
- Так точно, товарищ капитан.
- Ну, в таком случае
вот вам бумага, карандаш.
Товарищ Стрельченко, ступайте
и перепишите ваши показания.
И пишите не то, что видели,
а то, что было.
Ну а все остальное решать не вам.
А когда закончите,
получите направление,
проездные документы и так далее.
- Слушаюсь.
- А-а, хорошо!
Да блин!
- Копать-колотить, ну ты там, эй,
понежнее давай, не дрова везешь.
- Спирт не переводи.
Давай-давай.
- Ну что, как говорится,
дай бог, не последний,
а последний - не дай бог.
До дна. Вперед.
Водитель: - Куда под колеса?!
Ты что, девка, ошалела, что ли?
- Девки на завалинке,
а я второй секретарь горкома.
Товарищи красноармейцы,
нам понадобится ваша машина
для перевозки раненых.
Приятного аппетита.
Неси!
- Пошел, пошел. Пошел.
- Помогайте.
Помогите мне, пожалуйста.
- Давай сюда. Сюда, отец.
- Мне помогите тоже залезть.
- Ага. - Спасибо.
- Семья?
- Жена Вера, сын Андрей.
22 июня как раз год исполнился.
- Богатырь. И жена красавица.
- С вами все в порядке?
- Эй!
- Поехали.
- Да оставь ты лошадь в покое.
- Спасибо вам, товарищи.
Еще раз извините.
- Да ничего страшного, все хорошо.
- А как раненые? - Нормально.
Вы меня простите, мне идти надо.
- Тут такое дело:
нам командованию нужно доложить,
по каком поводу задержались.
- Я поняла, сейчас.
Товарищ Егоров, товарищ?..
- Стрельченко Петр.
- Держите. Если не поверят,
тогда пусть звонят
в райком комсомола, я все объясню.
- Добрый вечер.
- Угу. Скорее уж ночь.
- Мама, ну я же просила.
- Кучка преступников и негодяев
позорит свой народ.
При чем тут Гете?
Есть будешь?
- Угу.
- Как он?
- Ждал тебя, конечно,
но постепенно привыкает.
- Спасибо.
- Ч-ш-ш.
- Таким образом, согласно директиве номер 148 от 29 июня 1941 года
по усилению борьбы
с уголовной преступностью,
дезертирством и мародерством, патрулю проявлять максимальную бдительность.
Особое внимание уделять
объектам торговли
и финансово-хозяйственного назначения.
При выявлении правонарушений
проявлять самые жесткие меры
по их пресечению.
При малейшем сопротивлении
оружие применять без предупреждения.
Все ясно?
Хором: - Так точно.
- Для усиления каждому патрулю
будет придан
боец оперативного
комсомольского отряда...
который почему-то опаздывает.
- Гражданские в патруле -
плохая примета, товарищ капитан.
Толку никакого, а случись что,
еще отвечать за них.
- Товарищ капитан,
командир оперативного
комсомольского отряда Жихарева.
- Почему опаздываете?
Объявляю вам выговор.
- Хорошо. - Не "хорошо",
а "есть", товарищ Жихарева.
- Есть "выговор", товарищ капитан!
- Встать в строй.
Инструктаж проведет старший патруля во время маршрута.
Всем, кто не получил оружие,
следовать за мной.
Остальным приступить к службе. Разойтись!
- Мало того что гражданские,
так еще и баба. Тьфу!
- Опять вы?
- Опять я.
На Москву пошли.
Ничего, там им устроят теплый прием.
- На наш укрепрайон
иногда по несколько налетов было.
А у вас осколочное?
- Шальная.
- Если не хотите,
вы можете не рассказывать.
- Да тут и рассказывать нечего.
Мы должны были плотину подорвать,
а тут немцы.
Пришлось вступить в бой.
И как назло, взрывом провод перебило.
Ну я и пополз.
Обрыв нашел уже в самой плотине.
Сцепил провода,
кричу нашему инженеру: "Рви!" -
а он смотрит на меня.
И дальше взрыв - граната взорвалась.
- Ну а потом что?
- А потом я очнулся, кругом немцы.
Не знаю, почему не заметили. Наверное, подумали, что я мертв.
Дополз кое-как до воды,
а там дальше вплавь.
- А инженер?
- Почему вы спрашиваете?
- У меня муж в инженерных войсках,
я обо всех инженерах переживаю.
- Вера, я, наверное,
должен вам сказать...
- Тихо!
Видите? Вроде фонариком
подсвечивает кто-то.
- А что там?
- Да пес его знает.
Вроде склад какой-то.
- Это магазин.
- Товарищ Жихарева,
бегом к ближайшему телефону.
Вы - за мной.
Ну, приятного аппетита.
- Да это ж пацаны.
Да вы что творите-то, а?
Вы что, не знаете, что за такое полагается без суда и следствия!..
- Нам сказали, что все равно
скоро немцы придут.
- Кто сказал?
- Так, а ну-ка давай на выход!
Давай на выход!
Смотри, стреляю без предупреждения!
- Руки!
Стоять!
(Выстрел.)
Все, финиш, прибежали.
- Да брось, вояка.
Ну ты же не легавый.
Давай разойдемся правильно, по-доброму.
- И я о том же.
Морды вниз, и тише воды, ниже травы.
- Ну смотри, сам нарвался.
- Сука, порву!
(Тяжело дышит.)
- Я его убила?
- Живой.
Я думал, что уже все.
А ну уйди!
Ну как ты, сержант?
- Да жив.
А что у вас?
- У меня один готов.
А этот вон живой, сволочь.
- Ну это до трибунала.
А что с этими-то делать будем?
Ведь там разбираться не будут,
кто меня пырнул.
- Как вас угораздило
с бандитами связаться?
Они ж вас, как овец,
на убой вперед себя поставили.
- Простите, пожалуйста,
мы больше не будем.
- Честное слово.
- Комсомольцы?
Ваше счастье. Другой разговор был бы.
- Отпустите их,
расстреляют же дураков.
- А если этот сболтнет?
- Скажем, что не догнали.
А вы завтра в 10 часов
чтобы были у райкома комсомола -
поедете укрепрайон строить.
Не смейте увильнуть! Я вас запомнила.
- Ну что стоим? Бегом марш!
И чтобы пятки сверкали! Ну!
Еще быстрее! Бегом!
Двое - за мной!
- Иди помоги.
- Есть.
- Давай.
- Тяжелый гад.
Давай.
- Да волоком его.
- Куда взяли?
- В бронетанковые.
- Ну вот и отписались.
Мне кажется, по поводу сбежавших
нам не очень поверили.
- Зато мы три жизни спасли.
- Четыре.
Если бы не вы,
то меня наверняка бы...
- Так каждый поступил бы.
- Не скажите.
- Я пойду.
- А можно я вас провожу?
- Как хотите.
А вы до войны кем работали?
- Да шоферил понемногу.
- А знаете,
что Петр означает "камень"?
- Как-то не задумывался.
- Напрасно. Хорошее имя.
Значит, крепкий - не прошибешь.
Такие сейчас нужны.
Моего мужа, например, Борис зовут - значит "борец".
Когда он на последнем курсе учился, его поставили бригадиром
на прокладку высоковольтной линии.
А там по линии деревья росли,
и на одном дереве он увидел
гнездо с птицами,
и он наотрез отказался рубить.
Вроде приказ - обязан,
а он отказался. Борец.
Очень зябко.
- Зато красиво.
- Это красиво?
Я сейчас вам покажу, где красиво. Идемте.
Это наше место.
Я сюда прихожу,
когда совсем уж невмоготу.
- Как будто и войны нет.
Душевно.
По радио: "Говорит Москва.
Новости последнего часа.
В течение ночи наши войска
продолжали вести бои на всем фронте.
Особенно ожесточенные бои
шли на Западном фронте
близ городов Никоново,
Голицыно, Алипово.
Вероломное военное нападение гитлеровской Германии на нашу родину,
начатое 22 июня, продолжается..."
- Это уничтожить. Давайте.
"...Несмотря на героическое сопротивление Красной армии..."
- На погрузку. Это уничтожить.
- А учетный архив куда?
- Сейчас Горин приедет, он решит.
Это на погрузку.
- Вера, поди сюда.
- Тут учетный архив, его куда?
- Все туда бросай.
- Это на погрузку.
Что-то случилось?
- Да, случилось.
Только что мне это вручил
полномочный Особого отдела НКВД.
Борис сдался в плен.
- Я в это не верю.
- К сожалению,
это установленный факт.
Показания свидетелей
на второй странице.
Особист с тобой хотел поговорить, я сказал, что ты будешь только вечером.
- Зачем? Мне нечего скрывать.
- Ты что, не понимаешь,
чем это грозит?
Забыла, что ли, приказ 270
об ответственности за сдачу в плен?
- А если он был без сознания,
когда его немцы взяли?
Такое тоже может быть.
- Все может быть, только...
Я могу что-нибудь для тебя сделать?
- Мне надо отправить мать и сына.
- Хорошо. До вечера успеют собраться?
- Можно мне еще разок взглянуть?
- Левой! Левой! Шире шаг!
Раз. Раз. Раз, два, три!
- Вера, я...
Вера, ну подождите, куда же вы?
Вера, я должен вам сказать...
- Все, что я должна знать, уже знаю.
Боюсь, что ничего нового
вы мне не скажете. Всего доброго.
- Поедешь с бабушкой в грузовике
в путешествие, да?
А потом на поезде.
- Это наш грузовик?
- Чужой грузовик, не наш,
но зато грузовик.
А потом ты пойдешь в садик,
у тебя будут новые друзья.
Туда мы сейчас пойдем...
- А там много грузовиков?
- Много грузовиков, да,
но нам с тобой нужен один - зеленый.
Вон, видишь там?
- Вижу.
Зеленый.
- Зеленый, да.
Смотри, мы уже пришли.
У тебя такая игрушка есть.
Так, сейчас...
Ты теперь за главного, да?
Будешь следить за бабушкой.
Да? А я скоро приеду.
- Хорошо.
- Мамуль, я вас очень люблю.
Я скоро приеду.
(Звучит драматическая музыка.)
(Звучит лирическая музыка.)
(Слышны радиопереговоры
на немецком языке.)
По громкоговорителю: "Внимание!
Всем жителям города необходимо быть
в три часа у здания администрации.
При себе иметь все документы
и паспорт.
Внимание, внимание! Всем жителям города быть в три часа
возле администрации. При себе
иметь все документы и паспорт".
По громкоговорителю:
- В течение ближайших трех часов
все граждане должны явиться
в комендатуру для постановки на учет.
Тем, кто сообщит новому правительству сведения об оставшихся в городе
партийных активистах, коммунистах, комсомольцах и членах их семей,
будут обеспечены дополнительные преференции.
Сведения о вышеупомянутых лицах
вы можете сообщить в письменной
или в устной форме...
- Вот она!
- Стоять!
(Говорит на немецком языке.)
- Стоять!
(Выстрелы.)
- Тихо-тихо.
- Опять вы? Что, сдадите?
Зачем вы меня сюда притащили?
- На рассвете мы вас выведем
из города.
- То есть вы?..
Спасибо.
- А мешок на голову зачем надели?
- Никто не должен знать,
где это место. Если вас поймают,
вам же легче будет.
Вы ведь и правда не знаете.
- Спасибо вам, ребята.
- Вам тоже спасибо.
- Если б тогда вы нас не отпустили...
- Значит, теперь мы в расчете.
Дальше я сама. Удачи вам, ребята.
- Вам тоже удачи.
- Спасибо.
(Звучит драматическая музыка.)
(Слышны радиопереговоры
на немецком языке.)
- Документы.
Мужчина: - Ого. Ничего себе.
А что, нормально. Давай,
дай ей там поесть чего-нибудь.
- На.
Мужчина: - Побежала, а.
Голодная, поди.
(Свист снаряда.)
(Выстрелы. Немецкая речь.)
- Пригнись!
По-немецки: - Руки вверх!
- Елки-палки. Бегом!
Куда на линии огня шастаешь?
Жить надоело?
Да куда ты, дура?
(Выстрелы.)
- Огонь!
- Они, видишь, взять нас хотели,
а мы их вон как умыли!
Хорошо, что я тебя засек,
когда ты через лес перла.
Ну а когда тебя эти на прицел взяли - я и подумал: спасать пора девку.
- Я вам не девка.
- Ишь ты! Лучше бы спасибо сказала.
А что делать?
Оголодали, пообносились.
А ну-ка, дай.
Пошли!
Товарищ полковник,
разрешите доложить. Я вот...
- Подождите. Кто такая? Откуда?
- Готово, товарищ полковник.
- Спасибо, Максудов.
Как здесь оказались?
- Так же, как и вы.
От немцев прячусь.
- Мы от них не прячемся,
как вы заметили.
Юровских!
Доложите о потерях.
- Потерь нет, товарищ полковник.
Там троих зацепило,
но это так, ерунда.
Зато этих почти 40 штук как...
Товарищ полковник,
некоторым сбежать удалось.
- То, что потерь нет - это хорошо,
а что сбежали - это плохо.
Уходим. Командуйте.
- Есть.
В колонну по два становись!
- Ну что, вы с нами?
- А почему это я должна с вами?
- Немцы сегодня крайне недружелюбны.
Счастливо оставаться, барышня.


Серия 2

(Звук срывания чеки)
- Противник нейтрализован!
- Согласен.
Копать-колотить.
- Куда ты денешься?
- Становись!
Товарищ старший лейтенант государственной безопасности,
учебная задача выполнена:
диверсионная группа учебного противника нейтрализована.
Потерь среди личного состава нет.
Командир группы захвата
курсант Стрельченко.
- Вольно. Разойтись.
- Вольно! Разойдись!
- Стрельченко.
Ваша успеваемость весьма похвальна.
- Ну разве что взрывное дело
малость подтянуть.
- Очень скоро
у вас будет такая возможность.
Только в боевых условиях.
Для выполнения задания вам поручено отобрать 10 человек
из числа курсантов.
На ваше усмотрение.
Вопросы есть? - Никак нет,
товарищ старший лейтенант.
- Время пошло.
- Есть.
- Разрешите?
- Да-да.
- Товарищ капитан
государственной безопасности,
курсант Стрельченко
по вашему приказанию прибыл.
- Проходите, товарищ Стрельченко. Прошу.
Вам знакома эта местность?
- Так точно.
Я здесь выходил из окружения.
- А что вы можете сказать
о плотине в этом районе?
- Я уже рассказывал об этом случае
и не один раз.
- Я не о бое. Меня интересует
ваше мнение о ней,
как о потенциальном объекте.
- Объект как объект.
Хорошо охраняется.
- Это еще мягко сказано.
Данная плотина является ключевым звеном районной энергосистемы,
которое обеспечивает электричеством ряд важных объектов,
которые мы, к сожалению,
не смогли уничтожить при отступлении.
В том числе и завод по производству высокотехнологичной стали.
Понимаете? - Так точно.
Исходный материал для танковой брони.
- Именно.
Кстати, что с вашей группой?
- Группа полностью сформирована
и готова к выполнению заданий командования.
- Вот эта плотина
и будет вашим заданием.
Вы должны будете ее уничтожить
или нанести такие повреждения,
чтобы восстановлению
она не подлежала.
По крайней мере, в ближайшие месяцы.
На подготовку сутки. Вопросы есть?
- Мы действуем одни или?..
- Или.
А на месте вас встретят товарищи
из местной парторганизации,
наши подпольщики.
Они же введут вас в курс дела
и обеспечат взрывчаткой.
Еще вопросы?
- Вопросов нет.
Разрешите идти?
- Идите.
- Значит, говорите,
немцы уже под Москвой?
- Угу.
- Веселенькое дело.
То-то я второй день
канонаду не слышу.
- А вы давно так выходите?
- Ну, считай, из-под самого Витебска.
- Каждый раз с боями?
- По-разному бывало.
В нашем положении вступать с фрицами в открытый бой было бы глупо.
Но в этот раз не выдержали.
Они людей из деревни согнали,
хотели расстрелять, но мы...
Они потом сутки
у нас на хвосте висели.
Вольготно себя чувствуют, собаки,
как дома.
- Уже не чувствуют.
- Товарищ полковник, там самолеты. Гасить костры?
- Не надо. Усильте светомаскировку. Пускай люди отдохнут.
- Есть!
- На Москву пошли.
А вы как за линией фронта оказались?
- У меня муж -
офицер инженерного полка, и...
Ищу. Он без вести пропал.
- Да, третий раз здесь воюем,
но чтобы так драпать - впервые.
- Почему в третий?
- В империалистическую,
в Гражданскую, и вот сейчас.
А вы места эти хорошо знаете?
- Знаю.
- Идите сюда.
Вот про это болото что скажете?
- Так это в обратную сторону.
Там все болота глухие.
- Немцы тоже так думают.
- Товарищ полковник, пожалуйста,
каша готова.
Приятного аппетита.
- Спасибо, Максудов.
Ты вот барышню лучше накорми.
Идите поешьте и отдохните.
- Спасибо.
Юровских!
- Здесь.
- Присядь.
Пойдем через это болото вот сюда,
до Спасска.
Реку перейти можем по плотине, надо завтра проверить, не взорвана ли она.
- Так это же мы к фрицам в тыл прямо.
- Правильно,
этого они от нас не ожидают.
Потом резко на север,
вот в этот лесной массив.
И пускай они нас там ищут.
- 150 километров крюк.
- Правильно.
- Хитро, товарищ полковник.
- Ну вот как-то вот так, Марлен.
(Говорит по-узбекски.)
- Что, простите?
- Кушать будешь? Очень вкусно.
- Да, буду.
Спасибо, товарищ Максудов.
- Пожалуйста.
Меня Бахтиер зовут.
- А меня Вера. Очень приятно.
- Немцов-то всего с десяток -
может, управимся, а?
- А пулеметы?
- А я пулеметчиков первыми срежу
и никого к ним не подпущу.
А вы в это время атакуйте.
- Поживем - увидим. А это еще кто?
- А черт его знает.
Смотри:
видать, какая-то шишка важная.
Видать, и уезжать будет один.
Может, напрямки через лес близко? Срежем - языка и возьмем.
Как считаешь?
- Сейчас нас со всех сторон обложат.
Давай без фанатизма. Уходим.
- Ладно, уходим.
- В общей сложности,
их там не менее трех десятков.
Из серьезного оружия
у них только пулеметы - штуки три.
Еще там военнопленные были.
Немцы их на работах используют.
- Сколько?
- Я насчитал человек 14.
Охраняют их так себе -
скорее, приглядывают.
- Я считаю, все равно здесь
не пройдем, товарищ полковник.
Другой путь искать, что ли?
- До следующей переправы сколько?
- Сорок километров.
До нее еще дойти надо,
а то, что дойдем - не факт.
- А если попробовать
привлечь военнопленных?
- Товарищ полковник,
в каком смысле "привлечь"?
- Подать им сигнал, скоординировать наши действия.
Как вы считаете, барышня?
- Если их плохо охраняют, то они, действительно, могли бы нам помочь.
- Нет, мысль, конечно, замечательная. А как мы этот сигнал подадим?
- О, работает.
- Азбука Морзе?
- Точно.
- А если никто из них ее не знает?
- Придется довериться случаю.
- Надо придумать, чем отвлечь немцев.
- Всем все ясно?
- Ну да.
- Тогда готовьтесь. Свободны.
- Товарищ полковник, у нас много завтра шансов?
- Шансов много или мало не бывает - он либо есть, либо его нет.
У нас шанс есть.
А вот получится ли его использовать - это вопрос.
Но мы приложим все силы,
это я вам обещаю.
- Спасибо.
- Пока не за что.
А вот когда мы присоединимся
к регулярным частям Красной армии,
вот тогда вы не отвертитесь -
тогда шоколадка и коньяк,
как минимум КВ.
- Договорились.
Но я хотела бы тоже
внести свою лепту.
У меня есть идея.
- Идея? Это хорошо.
- Похоже на морзянку.
Просят подать знак,
если мы их понимаем.
- Как думаешь, кто это?
- Окруженцы.
Да какая разница - главное, что наши.
Они будут прорываться через плотину
с той стороны.
Нужно помочь им.
- Но как?
- Нужно захватить пост
на этой стороне. Вот он.
- Нужно попробовать.
Только очень быстро.
- Наших бы как-то предупредить.
- Не надо.
Когда мы начнем,
у них не будет выбора.
- Это знак.
- Ты чего?
- Братва, делай, как я! Вперед!
Огонь!
- Отходи.
- Мичман Такоев, линкор "Марат", Балтийский флот.
- Лейтенант Симкин,
41-й истребительный авиаполк.
Я так понимаю, товарищ полковник,
вы главный?
- Правильно понимаете.
Все подробности потом.
Юровских! - Здесь!
- Собрать оружие и документы!
- Есть! Собрать оружие и документы.
- Отряд, слушай мою команду!
Строиться!
- Рацию нашли, вроде работает.
- Отлично. Надо взять ее с собой -
связь нам нужна.
- Слушаюсь.
- Товарищи, за помощь спасибо.
Все вновь прибывшие
будут зачислены в отряд. Селиванов!
- Я!
- За пулеметы объявляю благодарность.
- Служу Советскому Союзу!
- Отряд, слушай мою команду. Налево!
Давай командуй. Уходим.
- Шагом марш!
- Вера, ну как вы? Не замерли?
- Нет, ничего, нормально.
Я бы хотела...
- Я все понимаю. Давайте потом.
Догоняйте отряд.
Давайте бегом, бегом, бегом!
- Есть!
- Быстрее.
Ну вот как-то так.
- Внимание всем!
Через три минуты будем на месте.
Высадка - не в центре
сигнальных костров,
а не менее одного километра справа.
Старайтесь держать кучность.
До тех пор, как мы не соберемся вместе,
к сигнальным кострам не выходить.
Все ясно?
Готовьтесь.
- Мудришь ты, командир.
- Береженого бог бережет.
Пошли!
- Тихо. Свои.
Где остальные?
- Не знаю. Я никого не видел.
Я это... парашют с дерева
снять не смог.
- Ничего, в другой раз снимем.
(Свистит.)
- Егоров где?
- Да куда я денусь-то?
- Давайте, в темпе вальса.
Значит, еще двое.
(Свистит.)
- Это на север, с полверсты отсюда.
- Так, колонна - по одному.
Гальский, со мной,
Егоров - замыкающий.
- Есть.
- Понеслась, товарищи.
- Давай. Давай сюда.
- Что у вас?
- У Лабушева нога сломана,
аж кость торчит. Я повязку наложил,
но сам он идти не сможет.
- Значит так, взяли и понесли.
Давай, давай, давай.
- Давай, мужики, скорее.
- Ну шевелите помидорами.
- Так. - Давай.
- Ну подожди.
- Тихо! Тихо! Тихо!
(Слышна немецкая речь.)
- Огонь!
(Слышны крики на немецком языке.)
- Гальский, со мной.
Егоров, прикрой.
Встречаемся у точки 3.
- Понял!
(Слышен крик.)
- Давай-давай!
(Слышны крики на немецком языке.)
(Слышны крики на немецком языке.)
- Ну а под конец побывки
началась война.
Ну я, соответственно,
в ближайшую часть.
С ними я и принял первый бой,
он же и последний.
У нас закончились боеприпасы,
мы пошла в контратаку,
там меня и приложили.
Оказался уже в плену у немцев.
- В рабочую группу на плотину
сами напросились или заставили?
- Ну что греха таить? Сам я пошел.
Потому что тот тип,
который нас на работу принимал,
обещал хорошую кормежку. Я подумал:
подкормлюсь немножко и деру дам.
А тут и вы появились.
- А тот, кто вас набирал,
он из немцев?
- В том-то и дело, что наш он.
Судя по речи, из офицеров.
Кажется, инженер он.
- Фамилия как?
- Откуда же я знаю?
Немцы его называли "герр инженер",
и мы его также называли.
Я даже как-то хотел к нему подкатить
по поводу побега.
А потом понял, что он не за страх,
а за совесть у них служит.
- А это в чем выражалось?
- Уж больно уважительно
они к нему относились.
Он на плотину с охраной приезжал,
с личной!
- Часто?
- Бывало, через день,
а бывало, и по два раза в день. Приедет, указания даст и отчаливает.
- Опишите его.
- Лет 30-ти, среднего роста,
худощавый, брюнет. Видный он такой.
- Может, у него какие-то особые приметы есть -
шрамы, родинки, наколки?
- Есть такое. На левом запястье
у него шрам был.
Да, точно, точно - шрам был.
- Извините.
- Ну что ж, я поздравляю вас,
вы приняты в отряд.
- Служу Советскому Союзу.
- Это ваш муж, я правильно понимаю?
- Я пойду туда прямо сейчас,
я должна сама убедиться.
- Глупо. Мы далеко - километров 20,
да и ночь на дворе.
- Мне все равно. Пока я сама
не увижу, я не поверю.
- Понимаю, понимаю.
- Нет, вы не понимаете.
- Да нет, может, как раз именно я
и понимаю.
Разные в жизни ситуации бывают.
Я в 38-м срок получил.
Правда, в 41-м реабилитировали.
В общем, повезло.
- За что?
- Да длинная история.
А вот сейчас там,
за линией фронта, думают,
что, может, мы в плен попали,
может, стали предателями.
А у меня в Воронеже семья -
жена, сын, дочка.
А связи нет никакой, и за линию фронта нам пока не перебраться.
- Что нам делать?
- Пока здесь останемся,
будем сил набираться,
попробуем наладить с нашими связь,
ну и бить фашистов. Как-то так.
А по поводу проверки вашего...
Одобряю.
- То есть я прямо завтра могу
пойти туда с утра?
- Я вам двух бойцов дам,
так безопаснее будет.
- Спасибо, товарищ командир.
- Можете называть меня Юрий Петрович.
- Нет, вы - командир, я - ваш боец.
Давайте соблюдать субординацию.
- Да? А вы уже боец нашего отряда?
Не видел заявления.
- Я могу написать.
- Да не стоит бумагу марать.
Достаточно будет устного. Слушаю.
- Товарищ полковник,
прошу принять меня в отряд
в качестве бойца. Клянусь служить
и бить фашистов,
не жалея ни сил, ни жизни.
- Ну что ж, убедительно.
Считайте, что ваше заявление одобрено.
Вы приняты в бойцы нашего отряда.
Ну а раз так,
то слушай боевой приказ:
все переживания отставить,
привести себя в порядок
и марш отдыхать.
- Слушаюсь, товарищ командир.
- Что ж, может, она нам и пригодится,
кто знает.
- Где остальные?
- Только мы ушли.
Да и то, если бы не Кузьмак...
Что думаешь, командир?
- Думаю, ждали нас здесь.
- Это понятно. Дальше что?
- Не шуми.
Уходить надо из этого района.
Гальский, за мной.
Егоров, замыкающий. Пошли.
- Слушай-ка, Максудов, а как
по-вашему будет, к примеру, гриб?
- У нас в Фергане нет гриба, значит,
и слова такого нет.
- А что у вас есть в вашей Фергане?
- Яблоки есть, урюк есть, дыня есть,
виноград есть, арбуз есть.
- Всяко невидаль! У нас на юге этого добра навалом.
А арбузы у нас такие,
что в них жить можно.
- Врешь, такого арбуза не бывает.
- Какой арбуз, темнота ты нерусская?
Гарбуз, говорю. "Тыква" значит.
Слушай-ка, Максудов,
а как по-вашему будет "хлеб"?
(Говорит по-узбекски.)
Слушай, Максудов, а как по-вашему
будет "площадь"?
- Майдун.
- О, майдун.
"Майдан" по-нашему.
Значит, прав был наш политрук,
все языки от одного происходят.
От какого только не успел сказать -
погиб.
Слушай-ка, Максудов, а как по-вашему будет, к примеру, "пулемет"?
(Говорит по-узбекски.)
- Отстань, Селиванов,
много болтаешь.
- Да что не поболтать-то?
За хорошей беседой и время быстрее бежит, и дорога короче кажется.
- Тихо.
О, слышишь?
(Слышна музыка.)
- Это что такое?
- Штраус.
"Сказки Венского леса".
- Нет, каша... пшенная.
Со шкварками.
- Уходить надо. Давай. Туда.
- Нет.
(Слышна немецкая речь.)
(Слышна немецкая речь.)
- О гады! Ничего не боятся.
И обустраиваются,
вроде как, серьезно.
Интересно, какого рожна им тут надо?
- Некогда выяснять.
Надо доложить.
- А, может, мы их того...
...пощекочем слегка?
- Совсем дурак, да?
- Еще немцы могут быть поблизости.
Тихо!
- И все-таки, господа, мне кажется,
что из всех тех мест,
которые мы успели осмотреть,
вот это - самое подходящее
для аэродрома.
А что скажете вы?
- Боюсь, я мало понимаю
в строительстве аэродромов.
- Зато обер-лейтенант Кемпке
в этом прекрасно понимает.
- По удобству расположения
и близости к инфраструктуре
у меня возражений нет,
но есть один нюанс,
господин штурмбаннфюрер.
- Какой же?
- Плотина.
До нее около пяти километров отсюда.
А русло реки проходит примерно
в пятистах метрах отсюда -
вот там, за лесом.
Плюс отрицательный рельеф относительно уровня поверхности воды.
В общем, в случае гидротехнического
прорыва будут неприятности.
- Что значит "неприятности"?
- Я думаю, что об этом
лучше спросить у специалиста.
- В худшем случае, волна паводков
будет здесь через 20 минут.
- И какие могут быть последствия?
- На этом месте
образуется небольшое озеро.
- А почему может быть такой прорыв?
- Кто знает -
землетрясение, ураган,
падение метеорита, например.
- Или диверсия.
- Да... понимаю.
Вы об этом инциденте два дня назад.
Я могу вас уверить:
такое больше никогда не повторится.
Охрана плотины значительно усилена.
К тому же, я уверен, что это была случайна группа русских,
которые выходили из окружения.
Они ведь даже
не пытались повредить объект.
- Что ж, мое дело предупредить.
- Да, вы это сделали.
И мы это обязательно учтем.
И несмотря на это я настаиваю на том,
что аэродром будет
именно на этом месте.
И 20 минут, между прочим,
вполне достаточный срок,
чтобы самолеты успели
подняться в воздух.
- Вам виднее.
- Да!
- Эй! Нельзя!
- Товарищи!
Еще недавно мы были окруженцами,
пробивающимися с боями
к линии фронта.
А сейчас мы - партизанский отряд,
самостоятельная боевая единица.
А раз так, то мы клянемся
исполнить свой священный долг
перед нашей родиной!
Клянемся бить фашистских гадов
за слезы наших детей!
За боль и страдание наших матерей!
До тех пор,
пока не внесем наше боевое знамя
в их поганое логово!
Вместе: - Клянемся! Клянемся!
Клянемся!
- Легкой победы я вам не обещаю,
будет много крови, пота и боли!
Не каждый доживет
до этого светлого часа!
Но победа будет за нами!
И враг будет разбит!
Это я вам обещаю!
- Товарищ полковник...
- Отряд, слушай боевой приказ.
Борису Жихареву,
добровольно сдавшемуся в плен,
верой и правдой служащему
фашистским захватчикам,
вынести смертный приговор!
Если сдавшийся враг еще может рассчитывать на наше помилование,
то предатель родины - нет!
Приказ привести в исполнение.
Командир отряда, полковник Налетов.
Вольно. Можете разойтись.
- Судя по тому, что принимающая сторона тоже не выходит на связь,
что-то произошло.
По всей видимости, провал.
- То есть, по твоему, на этой группе
можно ставить крест?
- Я бы не торопился с выводами.
- Ишь ты!
Не торопился бы он с выводами!
Давай готовь вторую группу.
- И с этим бы я тоже не спешил.
Уверен, немцы их ждут.
- Что ты предлагаешь?
- Я предлагаю еще подождать.
Перед вылетом Стрельченко предложил высадиться не на сигнальные костры,
а чуть в стороне - на всякий случай.
Я дал добро.
- Угу. Думаешь,
кто-то из них мог уцелеть?
- Почему "кто-то"? Могли и все.
- Тогда почему они не выходят
на связь?
- Если кому-то удалось выжить,
то первое, что он должен сделать,
это уйти как можно дальше
из зоны пеленга
местных станций радиоперехвата.
Это по крайней мере 80-90 километров.
- Ну да, это понятно.
Тем более, если учесть,
что пойдут они не по прямой,
а петляя, стряхивая возможную погоню,
то умножай на 2.
- Так точно.
В лучшем случае, двое суток.
- Которые уже истекли.
- Но ведь на месте
им тоже нужно как-то осмотреться,
выяснить обстановку... да и с рацией могут быть проблемы.
- Ну короче, что наверх будем
докладывать? Сколько еще ждать?
- Я думаю, трое суток, не меньше.
Потом будем готовить вторую группу,
а это еще два дня.
- Н-да...
- Ладно. Считай,
пять суток у тебя есть.
Я пока запрошу данные разведки
по этому и прилегающим районам -
может, что и выяснится.
Давай пока с тобой попытаемся понять,
где они могут выйти на связь -
если, конечно, уцелели.
- Посмотрите. Вот здесь плотина.
- Ну что ж, неплохо.
- Я могу и с большей дистанции.
Я когда
на "Ворошиловского стрелка" сдавала,
с 25-ти метров 92 очка выбила.
- Ну тогда были идеальные условия,
никто и ничто вам не мешало.
Когда дойдет до дела,
все будет совсем по-другому.
Давайте попробуем еще раз.
Бах!
Это самое меньшее,
что может с вами произойти.
- Значит, буду стрелять в упор.
- А вы когда-нибудь
в человека стреляли?
- Сейчас вы скажете,
что мне нужно будет стрелять
не просто в человека,
а в отца своего ребенка.
Но для меня это
вопрос принципиальный.
Это должна сделать я,
поэтому прошу закрыть эту тему.
- Я вас не буду отговаривать.
- Угу.
- Я дам вам двух бойцов:
один будет ждать в условленном месте,
другой пойдет с вами.
А сейчас идите отдыхайте.
- Есть.
- Солодовников!
- Я!
Товарищ полковник.
- Ты, кажется, местный?
- Да недалече, из Нелидово я.
Когда шоферил до войны,
то в эти края частенько катался.
- Пойдете с Верой. Будьте осторожны.
Действовать будете по обстановке.
Вам все ясно?
- Так точно.
- Идите.
- Есть.
- Не он?
- Не-а.
- Ну а с чего ты вообще взяла,
что его тут искать надо?
Если он у немцев
по технической части,
может постоянно в разъездах быть.
- О своей работе
он должен докладывать.
А комендатура здесь,
значит, и начальство.
- Тоже верно.
Ну а если он нынче не появится?
- Завтра придем.
- Без документов много не находишься.
Патрули вокруг.
Да и стемнеет скоро.
А ведь они наверняка
и комендантский час ввели.
- Значит, здесь переночуем.
- Этот, что ли?
- Да, это он.
- Командир, когда
на связь-то выходить будем?
А то на таких харчах долго
не протянем.
- Через два дня.
- Нас небось уже похоронили
и наградили посмертно.
- А за что наградили?
- Тоже верно.
Значит, просто похоронили.
- С завтрашнего дня
начнем обследовать окрестности.
- За мной!
- Делаем как уговорились:
ты стреляешь, я страхую.
Не вздумай с ним лясы точить.
Подошла, пальнула и ходу. Понятно?
Да не здесь! Ты чего?
- А мне все равно.
- А мне нет.
Укромное местечко найти потише,
тогда шансов уйти будет больше.
- Прости. У меня чего-то нервы
совсем ни к черту.
- Господин Жихарев! Опять пешком
с секретными документами?
Подойдите-ка сюда.
- Отдайте мне ваш портфель.
- Солдат!
Проводите этого человека.
Поехали!
- Пойдем.
Подержи.
- Интересно, что за богадельня?
- Гостиница.
- А откуда знаешь?
- Немецкий в школе учила.
- И охрана, что надо.
На арапа тут не проскочишь.
(Слышен смех.)
- Ну что, девчонки, повеселимся?
- Вы идете на биржу труда, устраивайтесь в эту контору,
которая поставляет женщин
для развлечений.
Там работают одни беженки, поэтому
с трудоустройством не будет проблем.
Хотя какую-то проверку
надо будет пройти.
- Раздевайтесь.
- Затем вам выдадут документ,
с помощью которого
вы беспрепятственно попадете
в гостиницу.
Вам обязательно нужно попасть
в 28-й номер,
оттуда вы перелезете
по карнизу в 29-й.
Это номер Бориса.
В общем, как-то так.
Время работы строго ограничено:
с 18:30 до 22:00.
Сначала надо будет обезвредить человека,
в номер которого вы попадете.
- Если добавить в алкоголь,
минут через 10 наступает
что-то вроде обморока.
- Затем нужно пройти в его номер.
В номер нужно попасть до 19:00.
В это время он выходит
из комендатуры.
В номер можно пройти через балкон, вот здесь по карнизу.
Да, самое главное -
если что-то пойдет не так,
лучше прекратить операцию.
Главное - это выйти из дома.
Там вас встретит группа прикрытия.
- Ох, чую будут сегодня дела!
Ишь сколько понагнали.
- Простите, в каком смысле?
- Новенькая?
- Подготовься, будет тебе дымок
от папироски.
- Ничего, лиха беда начало.
- Дальше.
Документы.
Дальше.
- Распределяют, кто кому достанется.
Чтобы никто ни с кем не сошелся, каждый раз к разным отправляют.
Ну и все, дуреха. Кто в кони пошел, тот воду вози.
(Слышен плач.) Ну перетерпишь,
в конце концов, как-нибудь.
- Не могу, честное слово. Не могу.
- Что случилось?
- 28-й достался.
- Да там гад один живет.
Немцы его почем зря чихвостят,
а он вот теперь на нас отыгрывается.
Сволочь, одним словом!
- Тебя как зовут?
- Зоя. А что?
- Теперь ты - Вера.
А я - Зоя. Идет?
- Угу.
(Слышен храп.)
(Звучит драматическая музыка.)
(Вздыхает.)
(Слышны шаги.)


Серия 3

(Хрипит)
- Ты?
Ты тоже здесь?
Хорошо. А я думал,
после смерти ничего нет.
Тебя расстреляли? Или...
А Андрюша?
- С ним все в порядке.
Он с мамой в эвакуации
под Свердловском.
- Так значит...
- Да. Это я. Живая и настоящая.
Пришла повидаться.
Точнее меня прислали.
- М-м, ясно. Ясно.
Тогда зачем спасла?
- Хочу сама.
- Давай.
Давай!
- Почему ты с ними?
- "Почему"? Зачем?
Такие глупые вопросы.
Помнишь: "Человек свободен
в своем выборе"?
Так вот, никакого выбора
у меня не было.
Либо он, либо...
Нас учили не щадить ни себя,
ни врагов,
но никто не говорил про своих.
- Как ты попал в плен, я знаю.
Потом что было?
- Да ничего потом не было.
Все решилось тогда на плотине.
(Слышны выстрелы.)
- Рви, лейтенант!
Рви, говорю!
- Они знали обо мне все. Днепрогэс Волхов... Я им был нужен.
А убеждать герр Шульц умеет.
- Первый. Второй. Третий.
Четвертый. Пятый.
(Выстрел.)
Еще одного пристрелить, Борис?
Первый. Второй. Третий.
Четвертый. Пятый.
(Выстрел.)
Еще одного, Борис?
Первый. Второй. Третий.
(Выстрел.)
- Теперь я "герр инженер".
Машина, охрана...
...и - ты будешь смеяться -
любимая работа.
- Тогда зачем ты в петлю полез?
- Не могу больше. Выдохся.
Сломалось что-то внутри.
Так что давай, делай то,
зачем пришла.
Так будет даже лучше, да.
Так будет правильнее.
Меня уже все равно не спасти.
Это большее, что я могу
для вас сделать.
Прости.
- Ты меня прости.
Завтра... завтра я буду в отряде
и скажу,
что ты готов искупить свою вину.
Мы будем ждать тебя на окраине
в лесу, возле развалины. Придешь?
- Зачем ты это делаешь?
- Потому что ты мой муж.
Ты отец моего ребенка.
И я тебя люблю.
И сделай так,
чтобы я не пожалела об этом.
- Заманчиво, заманчиво.
А вы-то сами ему верите?
Только честно.
- Он мне пообещал.
- Ах вот как.
Что скажешь, Марлен?
- Скажу, что мы говорим о предателе.
Он сначала своих предал,
теперь готов предать немцев.
Где гарантия, что он при удобном
случае не предаст еще раз?
- Я понимаю,
что это звучит неубедительно.
Но если я за него поручусь?
- После провала операции
ваши ручательства немного стоят.
- То есть мне нужно было
выстрелить в него,
когда он болтался в петле?
- Вам нужно было выполнить приказ!
- Так, успокойтесь оба.
Иметь своего человека у немцев
нам не помешало бы.
- И мы вот так запросто
поверим ему на слово.
- Допустим, мы ему поверим,
он оправдает наше доверие,
его помощь окажется существенной.
Но мы не можем дать никаких гарантий,
что ему поверят там,
за линией фронта. Понимаете?
- Я понимаю. Но я прошу
дать ему шанс.
- А если там засада?
- Надо сделать все,
чтобы минимизировать риски.
- Товарищ полковник,
может, все-таки я пойду?
- Зачем же человека оскорблять
недоверием? Пойду я.
А привести приказ в исполнение
мы всегда успеем.
- Спасибо.
- Оружие?
Чист, оружия нет.
- Да и вокруг чисто.
- Здесь останьтесь.
Поговорим?
Значит, вы говорите,
если взорвать плотину,
то все предприятия в районе
лишатся электричества?
- Не только предприятия.
В 10-ти километрах вниз по течению
немцы достраивают полевой аэродром.
В случае серьезного прорыва дамбы
его просто смоет.
- Сколько взрывчатки потребуется?
- Минимум килограмм двести,
и то если строго заложить
в точки инициирования.
Вот здесь все:
план объекта, схема охраны.
Там и про аэродром, а также
чистые бланки и документы с печатями.
- Как объясните вашу отлучку?
- У меня сегодня выходной.
Я сказал, что хочу выспаться, поэтому охрана и машина мне не понадобятся.
- А если спохватятся,
будут спрашивать?
- Сошлюсь на нервы.
Скажу, что просто гулял.
У меня уже такое было, они мне верят.
Поэтому только охраняют - не следят.
Кстати, немцы активно кого-то ищут: то ли парашютистов,
то ли какой-то отряд - одним словом, связь у них точно есть.
- Откуда знаете? - Недавно прислали мобильный пеленгатор.
Они уже неделю прочесывают район.
- Угу. Я понимаю, что для документов потребуются фотографии.
- Я достану фотоаппарат
и все необходимое.
- Ясно.
Не спрашиваете про гарантии.
- А смысл?
Даже если вы мне их дадите, они
будут иметь мало веса для трибунала.
- Понимаете.
Со своей стороны обещаю,
что сделаю все возможное.
Понятно, при условии...
- Я понимаю.
- Вам туда. Счастливо.
- Умаялась.
Который день толком не спит.
- Все, пора. Уходим.
- Уже?
- Склад какой-то.
- Не какой-то - тылового обеспечения.
Вон там, где бочки катают,
похоже, ГСМ.
- Значит, если это рвануть,
на склад перекинется?
Ох и фейерверк будет!
- Да, фейерверк хороший.
Только чем рвануть?
- Может, на этом складе
как раз и взрывчатка есть?
- Да и задача у нас другая.
Все равно об этом доложим.
- Все, уходим. Давай пошел.
- Есть!
- По режиму охраны плотины
все подтвердилось,
по аэродрому - тоже.
Скоро будет готов принимать
даже грузовые самолеты.
- А что с пеленгаторами?
- Пока засекли только один.
Но они же в одиночку не действуют.
Я думаю, где-то ходят
еще минимум два.
- То есть Борис дал верные сведения?
- Не только верные,
но и весьма ценные.
Реализовать мы их не сможем:
народу маловато, взрывчатки нет.
Надо срочно с нашими связываться.
- Радиус действия нашей станции - максимум километров пятьдесят.
Да и то при хороших
погодных условиях.
- А что если связаться с теми,
кого немцы ищут?
У них-то точно есть выход на наших.
- Как?
- Составим сообщение, выйдем в эфир, будем надеяться, что нас услышат.
- Без кодов? Открытым текстом?
Да немцы нас враз засекут и вычислят.
- Каждый раз будем менять
место и время выхода в эфир.
А коды... Будем рисковать.
- А если попробовать школьный шифр?
Мы так записки друг другу передавали, чтобы учителя ничего не поняли.
Например, А - это один,
Б - это два и так далее.
То есть все слова вывернуты наоборот и читаются без пробелов с конца.
- Черт! Я же сам девчонкам
такие записки писал.
- Значит, как-то так.
- Командир, тут в эфире
ерунда какая-то.
- В каком смысле?
- В прямом. Кто-то цифры стучит.
Непрерывно и без пробелов.
- Действительно ерунда. Гальский.
- Действительно бред какой-то.
Так это же школьный шифр.
- Чего?
- Детишки в школе
так секретные записки пишут.
Не писал, что ли, по малолетству?
- Расшифровочка?
- Дружная компания отстала от поезда.
Ищем земляков или добрых хозяев.
Ответ ждем 30 дней до смены адреса.
- Значит так, какая-то
группа выходит из окружения.
Через 30 минут меняют место.
- Может, немцы чего-то мудрят?
- Да вряд ли, они чего-нибудь
похитрее придумали бы.
И, судя по частоте,
это армейская рация с малым радиусом.
- Сколько до них?
- Ну, если они в лесу
и погодка нынче так себе,
то максимум километров тридцать.
- Надо проверить их.
- Как?
- Склад тут есть, охраны мало.
Пусть возьмут,
а мы посмотрим со стороны.
- Так а если они откажутся?
- Если они те, за кого себя выдают,
то не откажутся. Шифруй ответ.
Нет, задом наперед. Таким же.
- Прямо сразу на связь вышли?
- Так точно, товарищ полковник.
Через 14 минут после первого сеанса.
- Добро, добро.
Ну все, отдыхай.
- Есть.
- "Добрые хозяева будут рады гостям, но есть сомнения в прописке.
Проверить документы можно по адресу: улица Местная, дом 16, квартира 33,
в течение двух месяцев".
Я только понял,
что нас проверить хотят,
но если "хозяева" - значит местные.
Но кто они такие на самом деле?
- А какая разница?
16.33 - это вот здесь. Склады.
Вот их нам предлагают ликвидировать.
- А если это немцы?
- Если немцы, то нас будут там ждать.
Предлагаю из бойцов отряда сформировать разведгруппу
и проверить посты: когда меняются,
сколько, кто охраняет объект; проверить все подходы и выходы -
есть ли усиление.
Если это немцы, значит, будут ждать,
охрана будет усилена.
А если наши, то по окончанию акции найдут, как с нами взаимодействовать.
- Опасно.
- Опасно.
Но другого выхода у нас нет.
Одни мы здесь тоже долго не протянем.
- В течение двух месяцев?
- Двух дней, Марлен, двух дней.
- Чует мое сердце,
не придут они сегодня.
- Придут не придут,
а мы им срок дали - будем ждать.
(Слышна немецкая речь.)
- Ты что скажешь? Наши?
- Скорее, наши.
Если бы ловушка, я бы заприметил.
Я же тут почти сутки кукую.
Глянь правую вышку.
- Часового сняли.
- Ага. А теперь ниже глянь.
Лихо работают. Только за забором наверняка сигналки натыканы.
- Стоп! Тревога!
- Теперь точно знаем.
Наши.
- Огонь!
- Пока вроде все по плану.
Немец вон тоже
больше за свою шкуру дрожит,
чем за склад.
Знать бы еще, что у них там
эти сигнальные ракеты.
- Смотрите.
Это что?
- Ах ты черт!
- Все. Сигналь отход.
- Есть.
- Я прикрою. Быстрей!
Беги! Беги!
- Бери четырех бойцов, вон с той стороны на себя оттяните немцев
и сразу уходите.
- Есть.
- Селиванов, Максудов, ко мне!
- Остальные за мной!
- А где Жихарева?
- Так это...
- Вы же сказали, мы с Максудовым,
вот она и...
- Максудов, за ней. Быстро!
Отходим! Отходим!
- Сейчас их отрежут от леса -
и каюк.
- Пошли! - Что?
- Командир приказал!
- А группа прикрытия -
пять стволов, не больше.
Может, подмогнем?
- Подмогнем. Пошел.
- Слишком близко. Отходим быстрей.
- Возьмите их живыми!
- Что?
- Я ногу подвернула.
Бахтиер, уходи!
- Дура!
- Уходи!
- Вставай!
- Кажется, оба готовы.
- Там что?
- Боец - наповал, девка жива.
- Собери оружие.
- Ага.
- Привал.
- Жива?
- Жива.
(Слышна немецкая речь.)
- Господин штурмбанфюрер.
- Доброе утро.
Я прочел вашу докладную
об окончании основных работ,
но эта не та причина,
по которой мы пришли.
- А по какой же?
- По поводу вашей обеспокоенности относительно близости плотины.
- Я произвел очередные подсчеты
и учел возможные риски.
И я пришел к выводу,
что я немного ошибся.
- Вы хотите сказать,
что волна паводка сюда не дойдет?
- К сожалению, дойдет.
Но в предварительном расчете
я не учел некоторых
особенностей рельефа,
который может снизить скорость волны.
Соответственно снизится
и сила удара,
то есть у вас будет не 20 минут,
а минимум час.
- Я не могу сказать,
что вы меня успокоили,
но тем не менее час - это лучше,
чем 20 минут.
Скажите, я могу взглянуть
на ваши расчеты?
- Конечно.
Если будут вопросы, задавайте.
- Хорошо, хорошо.
- Я бы, если можно, выпил кофе.
- Да, я тоже.
- Пожалуйста.
Прошу вас, угощайтесь:
кофе, бутерброды.
А я, с вашего позволения, немного разберусь с этими документами.
- Спасибо.
- Это что, настоящая "лейка"?
- Это? Да, действительно.
- Разрешите?
- Кемпке, что вы скажите?
- Господин штурмфюрер,
здесь определенно
есть над чем поразмыслить,
но я думаю, что мне понадобится
еще немного времени,
чтобы сделать какие-то точные выводы.
- Да, пожалуйста.
- Оставьте себе документы.
- Хорошо.
А вы интересуетесь фотографией?
- До войны интересовался, да.
Но о таком я, конечно, и не мечтал.
У отца была дореволюционная камера-обскура, вот он меня и научил.
Одно время я даже был
внештатным корреспондентом
маленькой местной газеты.
- Неужели?
- Да, пока не женился.
- Понимаю вас.
Знаете, моя жена
тоже весьма скептически
относится к моему хобби,
считает, что я могу
больше времени уделять семье,
но, как говорится, охота пуще неволи.
- Ну как она?
- Да сейчас вроде нормально,
а что будет дальше, я не знаю.
Лекарства нужны,
да и доктор не помешал бы.
- В километрах пяти от склада
село Крупеничи.
Он там должен быть.
- Может, и есть.
Только вот пойдет ли?
Не тащить же ее туда.
- Надо, чтобы пошел.
- Ну, надо так надо.
- Бери Алана и дуй туда.
- Есть.
- Когда будем на связь выходить, командир?
- Ну а что эфир?
Школьники появлялись?
- Молчат. Зато немцы зашевелились: радиообмен в десять раз подскочил,
но я думаю, день-два - и успокоятся.
- Ну тогда и выйдем.
- Тихо!
- Вы с ума сошли! Здесь немцы кругом! - Сколько?
- Откуда же я знаю?
Может двадцать, может больше.
Днем приехали две машины и подвода,
привезли убитых - своих и наших.
Своих сразу увезли,
а наших в амбаре сложили -
там, возле сельсовета.
Ну и сами расположились.
Ну говорите же, что надо.
- Товарища нашего ранило.
Если не поможете, долго не протянет.
Поможете?
- Характер ранения?
- В предплечье.
Осколок мы вытащили, но, думаю...
- Можете не продолжать.
Ну и где же он, ваш товарищ?
- Да тут недалече. Вы только лекарства прихватите какие-нибудь.
- Вы меня еще поучИте. Ждите здесь.
- Есть.
- Таким образом,
имеем убитых - девять,
раненых - пять.
Ну, там у них, слава богу,
ничего тяжелого нет.
Это еще хорошо, собак у них не было,
а так по следу
голыми руками бы взяли.
- Н-да. Что собак не было -
это хорошо.
Значит, не засада.
- То есть если эти
снова выйдут на связь...
- Когда выйдут, тогда и будем решать.
Где Жихарева?
- Можем еще раз район прочесать.
- Если заблудилась, не найдем.
- А если к немцам попала?
- Значит, доставили
в ближайший населенный пункт.
Какой?
- Крупеничи.
- Вот сюда и надо послать группу.
- Это крюк
почти пятьдесят километров.
Даже если сейчас выйдут,
только к утру доберутся.
- Раньше утра там делать нечего.
- Ну, в принципе, да.
Разрешите исполнять?
- Давай.
- Слушаюсь.
- Сядь, не маячь.
- Ну, к счастью, никаких
жизненно важных органов не задето,
и серьезной угрозы для жизни вашей... вашего товарища нет,
однако ранение достаточно тяжелое,
рана глубокая.
В общем, постоянный уход ей нужен.
Вот пока чем могу.
Тут подробная инструкция.
Остальное передам тому,
кто проводит меня обратно.
- Отдохните.
- Благодарю, но я предпочитаю отдыхать в собственной постели.
- Как скажете. Спасибо большое.
- Не волнуйтесь, доберемся быстро.
- Да-да, я помню. Ох тут недалече!
- Что там?
- Немцы успокаиваются потихоньку,
а эти так и не появились.
Может, они все у этого
чертового склада полегли?
- Швайне, шнелле!
- Интересно, куда они народ гонят.
- Видимо, на площадь.
- На кой ляд?
- Скоро узнаем.
- Японский городовой!
Так это ж наших повезли.
- Вот твари!
- Сколько там наших?
- Все. Максудов, все.
- И Вера?
- Ее нет. Значит, по крайней мере
жива. Узнать бы еще, где она.
(Немецкая речь.)
Переводчик: - Прошу внимания!
(Немецкая речь.)
- Позавчера в результате нападения были убиты
14 немецких солдат и офицеров,
а также многие были ранены.
(Говорит по-немецки.)
- Мы знаем, что ответственные за это находятся где-то рядом, в лесу,
и мы будем вынуждены
взять заложников.
- Заложников берут.
Надо проследить, куда их отведут.
(Говорит по-немецки.)
- Если в течение двух дней ответственные не сдадутся,
мы будем вынуждены
расстрелять заложников.
- Уходить надо, пока немцы все там.
- Нет. Подождем до ночи.
По крайней мере, может быть, узнаем, что с Верой, где она.
(Стук в дверь.)
- Борис, разрешите.
Поставьте чемодан на стол.
Вы свободны.
Простите, что вынужден
беспокоить вас в выходной день.
- Что-то случилось?
- Да нет, совсем ничего.
Если не считать, что там идет война.
А у вас тут довольно уютно.
В отличие от ваших товарищей.
Насколько мне известно,
некоторые из них живут как свиньи.
- У меня здесь нет товарищей.
- Да, я знаю, и женщин у вас нет,
и спиртное вы не пьете.
Собственно, знаете,
это не цель моего визита.
В последнее время мне решительно
не нравится ваше моральное состояние,
особенно эти выходки
с побегами от охраны
и небрежность
в обращении с документами.
Ну да ладно. Учитывая ваш разговор
с господином Кемпке,
я решил сделать вам
небольшой презент.
- Это мне?
- Да.
Надеюсь, ваше довоенное увлечение благотворно повлияет на ваш дух,
и вы наконец перестанете... -
как это по-русски? - ...хандрить?
- Это слишком дорогой подарок
для меня.
Я не знаю, как смогу вам
за него отплатить.
- Лучшей благодарностью
будет ваша работа на благо рейха.
И давайте условимся:
своим хобби вы будете заниматься
исключительно вне службы.
В противном случае
вы попадете на заметку к гестапо,
и тогда уже даже я не смогу
вам помочь.
Кстати, Кемпке изучил ваши расчеты,
и они навели его, как мне кажется,
на довольно интересную мысль. Посмотрите.
- Хм.
Угу. В наиболее опасных местах береговой линии
возвести что-то типа
укрепительных валов.
- Что значит "что-то типа"?
Именно укрепительные валы.
Кемпке считает, что они способны
не только значительно ослабить
силу удара, но и вообще направить волну в обход объекта. Понятно вам?
Что вы скажете?
- Вполне возможно.
Но на это уйдет очень много времени,
не говоря уже о людских
и материальных ресурсах.
- А вы об этом не беспокойтесь.
Ваша задача - провести
необходимые расчеты.
А остальное - это моя забота.
До свидания.
- Черт. Черт.
- Тише.
Тише.
Еще.
Вот и хорошо.
- Как хорошо, что ты пришел.
Помнишь, как мы перед самой войной
в город ехали за леденцами?
- Помню.
- А они потом от жары потекли,
и платка, как назло, не было.
А ты ему рот панамой вытер.
Так я и не смогла отстирать. Помнишь?
- Я все помню.
- А потом мы по всей улице
воду искали.
Пить, пить, говорит, хочу. А воды нет, один лимонад - праздник же.
Потом... потом купаться пошли.
И я кричу: "Держу!
Сына твоего держу!"
А он улыбается - на тебя похож...
Помнишь?
И помнишь, тогда лошадку купили деревянную, как у тебя в столе...
в том. Помнишь?
Помнишь?
- Я все помню. Пей.
Еще пей. Еще чуть-чуть.
- Пообещай... пообещай,
что все исправишь.
Что не испугаешься, как тогда.
- Я не испугаюсь.
- Мы все вернем. И день тот вернем. Все вернем.
Ты, главное... главное, пообещай.
Обещаешь?
Обещаешь?
- Обещаю.
- Поцелуй меня, пожалуйста.
- Ну, товарищ инженер-лейтенант,
я пообещал, а ты, будь добр, сделай.


Серия 4

- Вот. Здесь всё,
что может понадобиться.
- Ага.
- И подробная инструкция.
- Ага. Ну, вы извините, если что.
- Да ладно, чего уж там.
В случае осложнения - сразу ко мне.
Ясно?
- Большое спасибо.
- Тут разговоры ходят, дескать,
немцы уже под Москвой.
Как вы думаете, они...
- Вот им.
- Ну дай-то бог.
- Двинем, помолясь?
- Тихо. Смотри.
- Гляди, кажись, наш.
- Стоит проверить. - Давай.
- Фу ты!
Батарейки садятся.
Надо на связь с Центром выходить,
пока совсем не сдохли.
- Подождем еще сутки.
Они после боя на складе
наверняка нас ищут.
- Слушай, а я ведь ее вспомнил.
Это же она тогда...
ну, в Алипове с ранеными?
- Она.
- Эвона как тесен мир-то.
Интересно, как она тут оказалась.
- Мужа она ищет.
И судя по всему, уже не найдет.
- Погиб?
- Для одних - погиб,
а она все равно надеется.
- Что тут "для одних,
для других, она, он"?
Говори ты по-человечьи, командир.
Бабу, мясо и рыбу берут
голыми руками.
- Немцы ее мужа в оборот взяли,
а она все равно верит в него.
- Другими словами, вы считаете,
что эта идея изначально абсурдна?
- Совсем нет.
Просто по-вашему выходит,
что вся береговая линия,
которая идет параллельно аэродрому,
и еще этот километр вверх
по течению, - это опасная зона.
Вы вообще можете представить себе
объем работы?
- Честно говоря, не очень.
- И я тоже.
И к тому же вы забываете
про фактор меандрирования.
- Про что?
- Изгибы речного русла.
Они уже сами по себе являются естественным препятствием
на пути паводка.
- Ах вот оно что.
И что вы предлагаете?
- Возвести вал там, где волна
уже снизит свою скорость
и ударит в берег. Я думаю,
это где-то на этом участке.
- Вот как. Теперь я понимаю...
Вал должен отразить волну
и направить ее дальше по течению.
Верно? И тогда получается,
что волна пойдет обратно. Так?
Это очень хорошая идея.
- И это раз в 10 сократит
объем работы.
Соответственно,
и материальные затраты.
Я, правда, не уверен,
что мы успеем
за столь короткое время,
потому что одно утверждение
и согласование проекта
занимает много времени.
- Не думаю.
Знаете, через неделю аэродром
уже должен принять
первую эскадрилью
высотных бомбардировщиков,
через две - функционировать
на полную мощность.
Вот так.
- То есть вы хотите сказать,
что мы не будем ждать согласования,
и вся ответственность
упадет на наши с вами плечи?
- Нет, совсем нет.
На ваши плечи.
- Вот ведь лось. С меня уже 7 потов сошло, а он все прет и прет.
- Это хорошо еще, что ночь лунная,
а так бы давно упустили бы.
Слушай, у тебя нет ощущения,
что он нас засек,
а теперь просто мотает?
- Да ну, зачем ему нас мотать?
Если бы он нас засек,
он бы уже давно оторвался.
Не понял.
Куда он делся-то?
Говорил же - надо было сразу брать.
(Щелчок взводимого курка.)
- Вот и правильно. Клешни в гору.
Выполнять! Кто такие?
- Рядовой Солодовников.
- Сержант Селиванов.
- Что за вид? Документы есть?
- Нет, мы в разведке.
- Ну и кто вас туда послал?
- Кто надо.
- А вы, часом, не из тех,
кто позапрошлой ночью
пытались склад взять? А?
- Мы, вообще-то,
там 10 наших оставили.
Вот нас и послали узнать,
что с ними.
- Разберемся. Ладно, пошли.
- Куда?
- Пасти верблюда. Давай вперед.
И без резких движений,
я этого не люблю.
(Кашляет.)
- Проснулись.
- Где я?
- В лесу. Мы вас у склада подобрали.
- Опять вы?
- Опять я.
- Вот жизнь нас сводит. Воды дайте.
- Еще?
- Нет, все.
Как там у склада?
Кто-нибудь выжил?
- Тот, с кем вы бежали, погиб,
а про остальных я не знаю.
У вас ранение в руку.
Постарайтесь ей особо не работать.
Кто были эти люди?
- Окруженцы.
Я случайно к ним попала.
- Повезло.
- Да, пожалуй.
- Вера, я тогда, на плотине, у вашего мужа видел вашу фотокарточку.
Я узнал вас тогда, в Алипове.
Я сказать вам должен был про Бориса.
- Должны были, но не сказали.
- Я написал рапорт,
и вы можете ненавидеть меня за это.
- Вы сделали то,
что должны были сделать.
Борис предатель, он служит у немцев
на той самой плотине.
Я должна сказать вам спасибо.
Если бы не вы или не этот рапорт,
меня бы здесь не было,
я бы уехала в эвакуацию,
и тогда у него точно
не было бы никаких шансов.
Так что не судите себя
слишком строго.
- Вы видели его?
- Мы с ним говорили.
Он все понимает, мы все исправим.
- Командир!
- Отдыхайте.
- Не знаю я этого, вам с полковником Налетовым надо это обсудить.
- Селиванов. Живой.
- Поскольку все отпущенные сроки
уже истекли,
а группа Стрельченко
на связь так и не вышла,
есть мнение считать,
что она уничтожена,
а потому приказано готовить
новую группу.
- Сколько времени на подготовку?
- Три дня.
- Боюсь, что в таком случае
даже малейшего шанса у них не будет.
У нас не так много людей,
чтобы использовать их
как пушечное мясо.
- Для подготовки новой группы
нам понадобится
не меньше двух недель.
- Это и мое мнение. И прошу довести его до сведения высшего руководства.
- Вы что, не видите,
что вокруг творится?
Фронт по швам трещит!
Немедленно приступить
к формированию новой группы! Все.
- Из машины! Быстро!
- Диверсанты?
- Думаю, да.
Вы тут пошумите немного,
а я их обойду.
Жив?
- Нет.
- Что теперь?
Будем готовить новую группу?
- Сначала доложим. В любом случае,
у нас нет таких полномочий.
Стало быть, времени на подготовку будет побольше.
Стрельченко ведь
выпускник вашей школы?
- Так точно. Вы же тоже не верите
в гибель группы?
- Не верю.
Стрельченко: - Удалось выяснить,
что это за аэродром?
- Судя по тому, как укрепляют грунт,
предназначен для тяжелых самолетов.
- Значит, для дальних бомбардировщиков отсюда до Москвы.
500 километров, плюс-минус.
- Если правильно рванем плотину,
лишим энергоснабжения
не только район,
но и смоем этот аэродром
к чертовой матери.
Но хотелось бы вместе с самолетами.
- Товарищ полковник,
вы сами-то доверяете этому вашему...
Спасибо.
...расчетам этого вашего человека?
- Я так думаю, что каждый в жизни имеет право на второй шанс.
Но это лично мое мнение.
- В любом случае,
я должен об этом доложить.
И чем скорее, тем лучше. Что у вас?
Батарейки для рации есть?
А то наши почти сели.
- Да, запас батареек у нас имеется.
- Что у вас с боеприпасами?
- Плохо.
С личным составом тоже, как видите.
- По дороге сюда
ваши бойцы рассказывали,
что в Крупеничах немцы
взяли в заложники мужчин. В основном.
Если их освободить,
вот вам и пополнение.
- Тем более мы за них в ответе.
- Если бы не этот склад, чтоб его!
- Как она?
- Да вот только уснула.
Пока несли, растрясли малость.
- Куда вы ее?
- Мы тут в одной землянке
что-то типа лазарета организовали.
- Давайте, давайте.
Когда на связь?
- Сегодня. Только отойдем подальше.
- Ну удачи.
- Есть.
На, держи.
- Стоп!
Синхронность действий ни к черту.
Часовые посты должны быть убраны
одновременно.
Максимальный допуск - секунда-две,
а у вас их семь.
Продолжайте занятие.
Продолжайте.
- Как идет? - Синхронность
подтянуть, и будет неплохо.
В любом случае истинную обстановку
на объекте мы же не знаем.
- Ничего. Скоро узнаем.
Стрельченко вышел на связь.
И еще: мне поручено
руководить операцией.
Таким образом,
если грамотно взорвать плотину,
можно обесточить не только завод,
но и уничтожить этот аэродром,
который немцы построили
для тяжелых бомбардировщиков.
Информация получена от отряда,
в котором сейчас находятся
остатки группы Стрельченко.
- А что там за отряд? Кто такие?
- Окруженцы из разных частей.
Командир - полковник Налетов.
Я уже послал на него запрос.
Но самое главное, что у него
есть свой человек среди немцев.
- Из местных?
- Да нет, из наших.
Служить к немцам пошел добровольно,
теперь вроде как раскаялся,
готов искупить вину.
Некто Борис Жихарев.
- Не тот самый, по вине которого
плотина не была взорвана в октябре?
- Тот самый.
И тем не менее Налетов ему доверяет.
А вот у Стрельченко есть сомнения.
- Ну еще бы! Он по его вине
чуть под трибунал не угодил.
- По сведениям Стрельченко,
аэродром почти готов.
А ведь оттуда их бомберам до Москвы
полтора часа лету.
Так что ситуация весьма заманчива.
- Да, есть над чем подумать.
В любом случае нужно срочно
передать приказ Стрельченко
о прекращении
любых активных действий.
Пусть немцы успокоятся.
- Согласен.
Тем более что производство
дальних бомбардировщиков для немцев -
одно из самых больных мест.
А мы здесь одним разом
не меньше полка смоем.
Судя по всему, они готовят генеральное наступление на Москву.
Полк таких машин - серьезный козырь.
Так что промахнуться
мы не имеем права.
- Как только мы снимем
часовых у амбара,
освободим заложников.
Вы атакуете опорный пункт.
Немцев там два десятка.
- Да, только патронов у нас маловато.
- Весь боекомплект ваш.
- А вы?
- Разберемся.
Главное - внезапность.
- Сверим часы?
Через час выступаем.
В три ночи начало. - Добро.
- Товарищ полковник,
разрешите обратиться к товарищу?
- Обращайтесь.
- Вот вам. Только что пришло.
- Давай.
Читает: "Организовать встречу десанта для захвата плотины.
Прибудет планер.
Выбрать место для посадки.
По аэродрому и плотине
немцев не тревожить".
Вольно.
- Есть.
- Что скажете?
- Ну что ж, логично.
До выполнения основного задания
фрицев не надо тревожить.
- А заложники?
- Людей жалко.
- Значит...
- Значит, выполняем приказ.
- Пожалуйста,
вы можете остановить машину?
Мне нужно в туалет.
- Стоп.
Господин Жихарев! Ваше небрежное
отношение к инструкциям
начинает меня беспокоить.
Мне придется об этом доложить.
- Простите, я думал,
что могу вам доверять.
Спасибо.
- Прошу прощения, я думал,
что вы спите.
- Нет, не сплю.
- О нем думаете?
- Сегодня он должен оставить записку
с местом и временем
следующей встречи,
а я здесь лежу.
- Боитесь, что без вас
он не пойдет на контакт?
- Я единственная,
кто ему по-настоящему верит.
- Насколько я понял, ваш командир тоже склонен ему доверять.
Напишите ему письмо.
Объясните, в конце концов.
Главное, что вы живы.
- Видимо, так и придется сделать.
Спасибо за яблоки.
Селиванов говорил, что вы сегодня идете освобождать заложников.
- Уже не пойдем.
- Почему?
- Пришел приказ
прекратить любые активные действия.
- Как же так?
Они же из-за нас погибнут.
- Если бы приказ пришел
на пару часов позже...
В любом случае
заложники могут сбежать:
подкоп вырыть
или доски в крыше разобрать.
Суть приказа - не беспокоить немцев.
А вот мы и не будем их беспокоить.
- Засек?
- Полторы минуты от точки до точки.
- Хреново.
- Н-да. Ходок 10 минимум.
- Значит, я пошел под телегу,
вытащу пару нижних досок из стен,
а ты прикроешь.
- Понял.
- Понеслась.
Тихо, свои.
Вы двое - в очередь
и погнали.
Давай.
Пошел.
Немецкие солдаты: - Все в порядке?
- Теперь моя очередь.
- Ну давай.
Будь осторожен, Пауль.
- Буду.
- Сюда, сюда иди!
- Подай-ка мне сигаретку.
- Держи.
- Спасибо.
(Слышно ржание лошади.)
- Мне кажется, я что-то слышал.
- Подожди.
А-а, я это лошадь.
- Как же здесь холодно.
- Да, ты прав, холодно.
- В Мюнхене наверняка
солнце сегодня.
- Отдыхайте, отдыхайте.
Ну, как у вас дела?
- Разбираемся, товарищ полковник.
- Как вы понимаете, с пополнением отряда худо-бедно разобрались,
а вот без взрывчатки на плотине
нам будет очень тяжело.
Я так понимаю,
у вас был какой-то план?
- Был. Да боюсь, он больно устарел.
- Может, привлечь Жихарева?
У него свободный вход
на плотину и на аэродром.
- Вот, я написала письмо.
Думаю, что он все поймет.
- Мы тут с товарищем Стрельченко решили привлечь Бориса
к операции по уничтожению плотины.
- Спасибо.
- Сейчас расскажет свои соображения.
- Штурм отметаю сразу. Плотину
нужно взять без единого выстрела,
чтобы не дать им возможность
вызвать подмогу.
- Чем же вам может помочь Борис?
- Может. И очень многим.
Но для начала я должен убедиться,
что мы можем ему верить,
я могу ему верить.
Отдыхайте.
- Добрый день.
- Добрый день.
- Борис!
А куда это вы?
- Так ведь обед, господин штурмфюрер.
- Ваше предложение
по поводу безопасности
в районе аэродрома одобрили.
Сколько время вам понадобится,
чтобы составить проект?
- Не знаю точно. Дня 3-4.
- У вас 48 часов.
И учтите - любая ошибка в расчетах может иметь фатальные последствия.
В первую очередь для вас.
- Да нет, в первую очередь для вас.
Ты?
А почему не?..
- Не смогла прийти.
- Понятно.
Ну а ты откуда?
- Разве это важно?
У тебя есть что передать?
- Да, конечно.
- Значит, если разместить взрывчатку на каждую точку,
плотина будет уничтожена наверняка?
- В результате взрыва образуется мощная волна паводка.
- Настолько мощная,
что этот вал ее не выдержит.
- Она до него не дойдет.
Можно?
Вот здесь,
перед самым входом в меандр,
начинается старое русло, по которому река текла черт знает когда.
Поскольку такой крутой изгиб
сам по себе является
серьезным препятствием,
волна выберет путь
наименьшего сопротивления.
- И тем самым по старому руслу
выйдет к аэродрому,
по наиболее короткому пути.
- И быстрее в полтора раза.
- Это я заберу.
Нужно обо всем доложить.
- Сколько времени это займет?
Понятно. Сначала своих предал,
теперь немцев.
- Ну а чего ты ждал? На проверку
нужно время, а у нас его нет.
Сможешь сам заложить заряд?
- Тогда мне придется
пойти с вами на плотину.
- Придется.
Только в случае успеха шансов на то, чтобы уйти, у нас немного.
- Ты больше ни о чем не спросишь?
Значит, ни о чем.
- Сам скажи.
- Хорошо. Но сначала
объясни, что с ней.
Она пишет, что заболела,
но ведь это неправда.
- Ранена была. Сейчас все хорошо. Через пару суток станет на ноги.
- Три месяца, одиннадцать дней,
восемнадцать часов -
ровно столько я был предателем,
пока Вера не вытащила меня из петли.
Думаешь, я из-за тебя не рванул? Думаешь, пожалел?
Рука не поднялась?
Да, все верно: пожалел.
До слез, до дрожи в руках.
Пожалел, но не тебя,
а себя и ее, сына!
Потому что как им быть,
когда меня не станет?
- Рви, лейтенант!
Жихарев: "Столько мыслей.
Я и представить не мог,
что за несколько секунд
можно столько всего передумать".
- Рви, черт возьми!
Жихарев: "А что если сдаться?
Просто поднять руки и...
Что будет потом?"
- Ну?!
Жихарев:
"Расстреляют или отправят в лагерь?
Но главное - как будут жить они,
если кто-то узнает?
Но как они смогут узнать,
если, когда взорвалась эта мина,
стало ясно, что делать дальше?
Никто и никогда об этом не узнает.
А значит, можно жить".
- Итак...
Продолжайте.
- Есть!
- Товарищ капитан,
проходят плановые занятия
по подготовке диверсионной группы.
- Я буквально на минуту.
Центр в целом одобрил
план Стрельченко.
- То есть там считают, что
личное участие Жихарева в операции
гарантирует его искренность?
- Видимо, так.
Ведь он все-таки рискует
собственной жизнью.
Хотя, конечно же,
ни о каком безоговорочном доверии
речи быть не может.
Именно этот аспект
нам и предлагается
тщательно продумать.
Срок - сутки.
- Все уже продумано.
Значит, у нас есть сутки
для подготовки.
- Ну что ж. С группой определились?
- Так точно.
Боевая группа и основная часть -
специалисты-минеры.
Двести килограммов взрывчатки нам нужно заложить за минимальное время.
- В таком случае сегодня же
отправляем радиограмму Стрельченко:
пусть готовит площадку.
Удачи.
(Звучит музыка.)
(Звучит музыка.)
(Звучит музыка.)
- Это место нашел,
когда от погони уходили.
Кругом болота.
- Тропа, по которой пришли,
единственная?
- Есть еще одна. Кузьмак нашел.
По ним ходить будем.
- Угу. - Давай начинай.
- Не рановато?
Еще двенадцать часов до высадки.
А если с воздуха засекут?
- Если только с малой высоты.
И то надо знать, где искать.
А фонарик в темноте
за три километра видно.
Давай.
(Свистит.)
- Все ко мне.
Быстрее!
- Давай-давай.
- Разбились по группам! Начинаем.
- Устали?
- Нет.
Не очень.
Мне нагрузка только на пользу,
я быстрее сил наберусь.
- Садитесь отдохните.
- Спасибо.
Скажите...
Как вы думаете, Борис справится?
Нет, вы не подумайте,
что я пытаюсь его оправдать.
Нет, просто... просто по своей сути
он абсолютно штатский человек.
Ему офицерское звание-то
дали только потому,
что у него есть высшее образование.
А так он совершенно не приспособлен ни к каким трудностям. Бытовым.
Что уж говорить о войне.
Хотите спросить,
как я за такого замуж вышла?
Так это не я за него,
это он за меня, скорее.
Он ведь даже стеснялся
меня поцеловать.
Так что вот, пришлось
все взять в свои руки.
- Ничего, он справится.
- Вы уверены?
- Вы были без сознания,
говорили с ним.
Просили пообещать все исправить.
Он пообещал.
Вернее, я за него.
Так что он справится.
- Значит... значит, вы ему верите.
Спасибо.
(Стук в дверь.)
- Войдите.
Борис, я ведь, кажется,
внятно сказал,
что смогу принять вас
только после семи.
- Я предал вас, герр Шульц.
- Присаживайтесь.
Пожалуйста.
Вы что, в самом деле рассчитывали,
что все эти ваши художества
останутся без внимания?
- Значит, вы его...
- Нет. Ну зачем же так?
Впрочем, вынужден признаться,
проследить за вашим товарищем
нам тоже не удалось.
Ему удалось бежать.
Так кто же
этот таинственный незнакомец?
- Он из диверсионной группы.
Мы когда-то вместе служили.
- Его так сильно интересует плотина?
И вы ему, конечно же, все рассказали.
Возьмите себя в руки:
мне это не импонирует.
Ответьте мне на один вопрос.
Почему вы пришли только сейчас?
- Я испугался.
- Позвольте узнать, чего именно.
- Я испугался, что мне не поверят.
Что бы я ни сделал, все равно
я останусь для них предателем.
- Да, и в любой момент
вас могут поставить к стенке.
- А еще с ними моя жена.
- Ваша жена?
Это интересно, даже очень.
Вы ведь ее наверняка очень любите.
Но ведь если она с ними,
значит, она ваш враг.
- Нет, нет. Она... она, скорее...
- Понятно.
Я понимаю: она заблуждается,
а вы надеетесь
наставить ее на путь истинный.
Когда они намерены взорвать плотину?
- Не знаю.
Я думаю, что когда у них будет
нужное количество взрывчатки.
- Почему вы решили,
что ее у них еще нет?
- Насколько мне известно,
они пытались ее достать,
но у них не вышло.
Они хотят, чтобы я лично
провел минирование.
- Когда следующая встреча?
- Послезавтра в обед.
На том же месте.
- Значит, взрывчатка
может прибыть в любое время.
Какова ваша цена, Борис? Сколько?
- Гарантия безопасности
для меня и моей жены.
А еще новые документы
и возможность уехать на Запад.
Я бы еще попросил
десять тысяч рейхсмарок,
но, с учетом этой ситуации,
понимаю, что это будет слишком.
- Вы настолько наивны:
десять тысяч...
У меня годовое жалование
почти вдвое меньше.
Впрочем, не важно.
Денег вы не получите.
Что касается всего остального,
думаю, ваши условия выполнимы.
Кроме гарантии для вашей жены.
- Послушайте, я...
- Вы меня плохо поняли.
Пока ваша жена работает с ними,
я ничего для нее не смогу сделать.
Мне нужно все обдумать.
И еще я попрошу вас
никуда не отлучаться из гостиницы
и, сделайте одолжение, напишите все,
что вы мне рассказали,
и все, что вы мне не рассказали.
- Предатель чертов,
получишь ты свой Запад. На том свете.


Серия 5

- Предатель чертов,
будет тебе твой Запад. На том свете.
- Говорит Шульц. Немедленно
усильте охрану всех мест,
где хранится взрывчатка.
Срочно! Конец.
Господин штандартенфюрер,
говорит Шульц.
Нужно срочно передать приказ
по всем прилегающим зонам
противовоздушной обороны. Срочно!
- Приготовились!
(Слышны команды на немецком языке.)
- Внимание! Русский самолет.
(Команды на немецком языке.)
- Давай живее. Вот тут еще.
- Погоди. Так, хорош.
Давай побольше выбирай.
- На, держи. Сейчас еще принесу.
Вот, гляди. Расправляй.
- Все сроки прошли. Вон уже рассвет.
Может, перенесли?
- Сообщили бы.
- Ну, что делать? Остаемся или как?
- Если высадки не будет,
оставаться здесь смысла нет.
- И как мы без взрывчатки, а?
Аэродром вот-вот запустят.
- Тише, тише, ты чего? Своими силами. Придумаем что-нибудь.
Ждем, пока выйдут на связь.
- Что, уже?
- Уже.
- А мне сон такой хороший снился.
- Это хорошо, раз сон хороший снился.
Значит, все будет хорошо.
(Стук в дверь.)
(Стук в дверь.)
- Ночью в районе Орши
мы сбили русский
транспортный самолет.
При столкновении с землей
был сильный взрыв.
Я предполагаю, что этот самолет перевозил взрывчатку.
- Значит, отправят другой.
- Это маловероятно.
Поэтому предполагаю, что завтра
ваши друзья потребуют от вас помощи.
- И чем я им смогу помочь?
- Посоветуйте им использовать
вместо взрывчатки авиабомбы.
Это ведь возможно, правда?
- Вполне.
10 фугасок - это даже лучше,
чем 200 килограммов тола.
Только где они их возьмут?
- Ну, например, при транспортировке со станции на аэродром.
А где и когда, вы сообщите им позже.
- А что насчет моей жены?
- Скажете, что рядом с вами
всегда должен быть их связной.
Я не думаю, Борис, что на эту роль будет большой конкурс.
- Куда я ее приведу?
Сюда?
- Снимите квартиру...
вот по этому адресу.
Вас там уже ждут. А вот эту штучку
вы возьмете с собой на встречу.
- Что это?
- Портативный диктофон.
Позволяет скрытно записывать
речь собеседника.
- Придумают же.
А как это работает?
- Очень просто, Борис.
После нажатия вот этой кнопки начинается запись.
Пленки хватает на 25 минут.
Прекращайте наконец-то пить!
Женщины и алкоголь, Борис, -
вот главные враги мужчины.
Понятно?!
- Какой же я мужчина?
Тряпка и предатель, скорее.
- Это ваше личное дело.
Я больше никогда не хочу
подобное видеть.
Никогда!
- После пересечения линии фронта самолет был сбит.
Похоже, на этом направлении
очень серьезная система ПВО.
Так что добывать взрывчатку
придется собственными силами.
- Ты можешь узнать, на каком складе немцы ее хранят?
- Попробую.
Но я слышал, что все склады
находятся под усиленной охраной,
а в городе в постоянной готовности специальная рота СС.
- Мы что-нибудь придумаем.
Ты, главное, узнай где.
- Хорошо, хорошо.
Но почему обязательно взрывчатка?
Со дня на день аэродром заработает
в полную мощность.
Туда уже завозят все необходимое,
в том числе и авиабомбы.
- То есть их можно вскрыть
и достать взрывчатку?
- Не нужно ничего вскрывать.
В оболочке они даже эффективнее.
Особенно при направленном взрыве.
- Обычно взрывчатое вещество составляет половину веса,
и нам нужны бомбы среднего калибра - не больше 50-ти килограмм.
И тащить легче, и закладывать.
- Значит, по две штуки
на каждую точку инициации.
- Да.
- В любом случае, нам понадобятся
сведения хотя бы одной такой поставки: маршруты, характер груза.
Ты справишься?
- Постараюсь.
Кому-то из вас придется
остаться в городе,
если вдруг понадобится
срочно доставить информацию в отряд.
Я могу снять квартиру
где-нибудь неподалеку.
- Хорошо.
- Вполне разумно. Да и документы
у вас подлинные, в отличие от наших.
Как только добудете информацию,
сразу в лес.
Кузьма будет ждать на том же месте.
Ну я пойду.
- Ты тогда побудь пока здесь.
Я попробую отпроситься со службы.
Ну, а если отпустят, думаю,
через пару часов справим новоселье.
- Иди.
Запись: "...понадобятся сведения
хотя бы одной такой поставки:
маршруты, характер груза.
Ты справишься?
- Постараюсь.
Кому-то придется остаться в городе,
если вдруг понадобится срочно доставить информацию в отряд.
Я могу снять квартиру
где-нибудь неподалеку.
- Вполне разумно. Да и документы
у вас подлинные, в отличие от наших.
Как только добудете информацию,
сразу в лес.
Кузьмак будет ждать на том же месте".
- На этом встреча
практически закончилась.
- Вы точно уверены,
что они ничего не заподозрили?
- В противном случае моя жена
не согласилась бы остаться.
- Логично.
Кстати, на этот раз нам удалось
не только провести ее спутника
до самого леса, но и установить
то самое место встречи,
о котором он говорил.
Правда, в лесу мы его потеряли.
- Когда я должен передать информацию?
- Не будем торопиться.
Напряженное ожидание возбуждает аппетит и притупляет бдительность.
Так что у вас есть день-два,
чтобы насладиться обществом
вашей супруги после долгой разлуки.
- А как насчет остального?
- Деньги на расходы и документы можете получить хоть завтра.
А что касается вашего переезда,
у меня есть для вас
замечательный совет:
Италия или Южная Франция.
Мягкий климат, да и с работой
по вашему профилю проблем не будет.
- Я подумаю.
- На.
- Присаживайся.
Хотел сделать для тебя сюрприз.
- Очень красиво.
Борщ?
- Угу.
- А откуда?
- Вот еще ватрушки с творогом.
- Откуда ты все это взял?
- Местная столовая, конечно,
не ресторан, но очень вкусно. Попробуй.
- Ну садись.
Приятного аппетита.
- Давай выпьем. За нас.
За встречу.
- Ты куда?
- Я сейчас. Ты ешь, ешь.
Нравится?
- Мой любимый цвет.
- Примерь.
Ты знаешь, у меня для тебя
еще кое-что есть.
- Еще кое-что?
- Угу.
- У меня такое ощущение,
как будто бы день рождения.
- Ты ведь моя жена.
- Что?
- Ты ведь все еще моя жена.
- Да!
И мне нужна твоя помощь... муж.
(Звучит лирическая музыка.)
- Ты очень красивая.
- Не надо.
- Все хорошо.
- Не сейчас. Я не...
Просто не сейчас.
- А когда? Когда война закончится?
Если об этом думать каждый день, можно с ума сойти.
- А как об этом не думать?
Как об этом можно забыть?
- Если б я мог, я бы отвез тебя куда-нибудь далеко-далеко,
где нет ни наших, ни ваших,
ни русских, ни немцев,
где есть только простые люди
и они просто живут, просто работают,
становятся счастливыми.
- Нет.
Это невозможно. Невозможно это взять и выкорчевать из себя.
Как об этом можно забыть? Я не могу.
Даже ради тебя.
- Ты больше меня не любишь?
Поет: - "Ой, мороз, мороз,
Не морозь меня,
Не морозь меня,
Моего коня.
Ох, я вернусь домой
На закате дня..."
- Чего, командир, не спится?
Айда до нас на огонек.
Поет: - "Обниму жену,
Напою коня.
У меня жена
Ой красавица,
Ждет меня домой..."
- Ждете ее?
- Завтра должна приехать.
- Я не это имел в виду.
- Замужем она.
- Война - тяжелое и грязное ремесло.
Это я вам как профессиональный военный говорю.
И кажется, что ничего хорошего
в ней нет.
Но если присмотреться повнимательнее,
то война, как прожектор,
высвечивает нутро человека,
его самые хорошие,
но и самые плохие качества.
Трус становится предателем,
слабый - подлецом,
ну а надежный, верный человек - наверное, героем.
Не знаю, как распорядится судьба.
Не каждый доживет до конца.
Но то, что война закончится, закончится нашей победой, -
в этом сомнений нет.
А вот когда она закончится,
мне бы очень хотелось,
чтобы рядом с Верой оказался сильный, надежный человек.
- Любит она своего мужа.
- Я вам не предлагаю
отбить ее у мужа.
Да и вы человек не такого сорта.
Просто когда-нибудь ей потребуется помощь. Будьте рядом.
- Таким образом, укрепление участка береговой линии
нам удалось закончить
раньше намеченного срока.
Нам, правда, пришлось привлечь военнопленных к этим работам,
но их доставляли туда по ночам, поэтому вряд ли кто-то из них
способен указать точные координаты этого места.
- Но об этом, наверное,
есть кому позаботиться, правда?
А что скажет господин Жихарев
по этому поводу?
Я смотрю, вам совсем неинтересно.
- Да, похоже на то.
- Если все работы выполнены как надо, я не вижу причин для беспокойства.
- Я рад, что вы так уверены
в своих расчетах.
Надеюсь, что нам не придется проверять их на практике.
- Да уж, не хотелось бы.
Дислокация авиаполка почти закончена. На послезавтра уже назначен
первый боевой полет.
- Да.
Остается пожелать удачи асам Геринга в небе над Москвой.
Мы для них, по крайней мере,
сделали все, что могли.
- Да, это правда.
- До свидания. - Всего доброго.
Знаете, ведь я когда-то тоже
мечтал стать летчиком.
Но, увы, я не прошел отбор
по здоровью. А вы?
- А я даже по деревьям не лазил - аэрофобия.
- Что-то мне не нравится
ваше настроение.
Проблема с супругой?
Понимаю: боитесь того момента,
когда придется ей все рассказать.
- А вы бы не боялись?
- В моем случае такой момент невозможен в принципе.
И молите бога,
чтобы завтра все прошло.
Как у вас говорят - без сучка...
- ...и задоринки.
- А теперь слушайте меня
внимательно и запоминайте.
Существует один-единственный маршрут для машин с грузом
со станции на аэродром.
- Да, но большая часть маршрута проходит по открытому пространству -
не так много удобных мест для засады.
- Нет, это неправильно.
Их есть два: здесь и здесь.
Можете сделать им одолжение
и подсказать им оба.
- Я думаю, они сами догадаются.
А что, если они не рискнут?
- Рискнут. Вчера наши войска начали генеральное наступление на Москву,
и наверняка руководство требует
от них выполнения задания,
с которым они и так уже
неприлично затянули.
- Исходя из того, что почти
две трети маршрута пролегает
по открытой местности, мест,
наиболее подходящих для засады два -
у моста через реку и здесь,
где дорога делает крутой поворот.
- Конечно, у моста удобнее:
здесь сразу после поворота
сразу начинается подъем -
транспорт будет двигаться
с минимальной скоростью.
Но исключена возможность
быстрого отхода.
- Тогда второй вариант.
До аэродрома километров семь.
Зато ограниченная видимость.
- А если устроить завал вот здесь, сразу после поворота?
Они в него воткнутся.
И отходить будет удобно.
- Ну а дальше по плану.
Вот только я не согласен,
что вам нужно возвращаться в город.
Кузьмак и без вас справится.
- Борис ждет меня.
- Хотел бы возразить,
но вынужден согласиться.
Мы не имеем права подвергать операцию даже малейшему риску.
- Тогда я предлагаю,
чтобы вместо Кузьмака пошел я.
- А вот тут я не согласен -
здесь вы нужнее.
- Я пойду?
- Идите. - Спасибо.
- Удачи.
- Спасибо.
- Я провожу.
- Не стоило вам меня провожать.
Вы могли послать Кузьмака.
- Не мог. Я за вас отвечаю,
а не Кузьмак.
- Нет, вы за меня не отвечаете,
я не ваш боец.
- Если на то пошло, я бы мог сказать, что мы все здесь отвечаем
друг за друга. Я не мог вас отпустить одну или с Кузьмаком,
потому что... потому что люблю вас.
- Вы очень хороший.
- Как собаку похвалили, ей-богу.
- Вы очень хороший человек
и верный товарищ.
И вы даже нравитесь мне,
но я замужем.
- Я знаю, что вы замужем. Я знаю,
что нет у меня никаких надежд.
Просто я хотел, чтобы вы знали,
если вам будет плохо, что есть я.
Я всегда буду рядом. Пойдемте.
- Итак, 1-я и 2-я группы
уже заняли исходные позиции
вблизи наиболее уязвимых мест
на маршруте: Вайс-1 - у моста,
Вайс-2, в свою очередь, -
в семи километрах от аэродрома.
Это там, где дорога делает крутой поворот, и курсовая видимость
существенно ограничена.
Ваша задача: ударить в тыл
и отрезать пути отхода до тех пор, пока не прибудет Вайс-3.
Те группы, которые напрямую
не задействованы в операции,
следуют сзади колонны
в качестве мобильного резерва.
Еще вопросы?
- Никаких. - Нет.
- Хорошо. Тогда за дело, господа.
Докладывать лично мне
каждые 30 минут. Хайль Гитлер.
Вместе: - Хайль Гитлер!
(Стук в дверь.)
- Разрешите?
- Борис? Проходите.
- Она вернулась.
- Я знаю. Присаживайтесь.
Вот здесь ваши документы.
Если все закончится так,
как я планирую, то уже послезавтра
вы будете в Берлине.
- А почему в Берлине?
- Потому что поезда отсюда
ходят только до Берлина.
Зато оттуда вы сможете поехать
куда вам заблагорассудится.
А сейчас возвращайтесь к жене
и ждите.
- Спасибо.
- Хайль Гитлер.
Господин штандартенфюрер,
говорит Шульц.
Все группы на своих местах.
Операция "Крысолов"
вступила в завершающую фазу.
Я прошу прощения,
но я до сих пор считаю,
что усиление охраны аэродрома
и плотины нецелесообразно.
Это может насторожить русских.
Я беру всю ответственность на себя.
Хайль Гитлер.
- Тсс.
- А что, местечко вполне подходящее.
Только уходить нужно
не лесом, а болотами.
В случае погони
они вряд ли туда сунутся.
- Займись завалом.
Деревья валите сразу,
как первая машина покажется.
- Может, прямо перед носом?
Задняя даже затормозить не успеет.
Ох, и каша будет!
- Делай как сказал.
- Есть.
- Осталось только принести. Пошел!
- Они вышли на позицию,
господин обер-лейтенант.
- Я вижу. Сколько их?
- Пока насчитали двенадцать,
но, видимо, есть еще.
- Хорошо. Продолжайте наблюдения
и сообщите штурмбаннфюреру.
- Началось.
- Так точно, господин штурмбаннфюрер!
Оба объекта на месте.
Нет, ничего подозрительного
в их поведении мы не заметили.
(Слышен шум.)
Слушаюсь!
Проверь, что там!
- Это форточка.
Видимо, ветром открыло.
- Так забей в нее гвоздь,
чтобы она больше не открывалась!
- Ко мне!
Будьте готовы. Готовность номер один.
Как только они начинают, выдвигаемся.
Готовы?
Почему они
не подпустили колонну ближе?
Почему же они не нападают?
Что, черт побери, происходит?
Подождите!
Ну давайте же!
Они уходят.
- Что значит "ушли"?
- Вайс-2 сообщает,
что после прохождения колонны
он послал разведку к месту засады,
но она никого не обнаружила.
По его мнению,
русские ушли через болото,
и он не рискнул их преследовать.
- А что с Вайс-3?
- Вайс-3 сообщил, что прибыл
на аэродром. Так же, как и Вайс.
- Понятно. Тревога по гарнизону. Перекрыть все выходы из города.
Едем к Жихареву, быстро!
- Так точно.
- Оба убиты холодным оружием.
В квартире объекта никого нет,
но есть кое-что лично для вас.
- Что?
- Письмо на ваше имя.
Я не осмелился его открывать.
Это адресовано лично вам,
я не стал...
- Да, все хорошо.
Оставьте меня одного.
Читает:
"Штурмбаннфюреру Шульцу лично".
- Постой.
Мне кажется, Шульц меня подозревает.
Я знаю, как все исправить,
только ты должен мне поверить.
- Приближаемся к линии фронта.
- Передай пилотам транспортника: после расцепки пусть постараются
привлечь к себе внимание,
в случае атаки сразу прыгают.
- Добро.
После расцепки
привлекайте к себе внимание.
В случае атаки сразу прыгайте.
- Так точно.
- Есть!
- Внимание! Сброс!
- Приготовились!
- Дотянем?
- Ветер попутный, дотянем.
- Тут ас вермахта.
- Внимание! Русский самолет!
Русский самолет на подлете!
- Финита, выходим.
- Кончай спектакль,
все зрители от скуки уже померли.
Как тут у вас?
- Готово.
- Кузьмак, миленький,
дай передохнуть. Сейчас, секунду.
- Ладно, перекур.
- Ты как? - Нормально.
А если Шульц не клюнет,
у нас же все сорвется.
- Клюнет. Я его по всем правилам просчитал: "обязательно, лично".
(Звучит взрыв.)
- Так, а теперь не мухой, а пулей! Здесь недалече!
Скорей!
- Ну что, как здесь?
- Все тихо, без изменений.
- Ну что, Петр, проверим еще раз?
На, держи.
- Значит, так:
первая группа отвлекает охрану,
мы берем пост на этой стороне.
Вы прикрываете. Огонь открывать только в крайнем случае.
- Расстояние слишком большое,
мы не сможем прицельный огонь вести.
Вас можем задеть.
- А если сорвется - не стесняйтесь,
цеплять будет некого.
- А если мы шуму наделаем,
немцы пошлют сюда тревожную группу,
тогда заминировать не успеем.
А что касается вашего плана:
он, конечно, смелый,
но, по-моему, глупый.
Но дерзкий, поэтому может сработать.
Если бы мне о таком сообщили,
я бы минуты полторы думал.
- А нам больше и не понадобится.
Наши должны быть уже на месте.
Через пять минут. Выходим.
Понеслась.
- Угощайтесь, товарищ.
- Нет, спасибо. Свои покурю.
- Давай помогу.
Ставь.
- Как вы?
- Спасибо.
Уже в порядке.
Кузьмака жалко. Если бы не он...
- На войне всякое случается.
В любом случае,
я прошу вас оставаться здесь.
По крайней мере до тех пор,
пока мы не возьмем плотину.
- Я...
- Вообще он прав.
Не стоит тебе туда идти.
- Я пойду вместе со всеми.
- Может, я чем могу помочь?
У меня и допуск на плотину есть,
да и в лицо меня знают.
- Слушай мою команду! Становись!
- Не сейчас.
- Ясно.
- За мной шагом марш!
- Дурак.


Серия 6

- Господин обер-лейтенант,
какие будут распоряжения
по поводу господина штурмбаннфюрера?
- Какие распоряжения?
Грузите его вместе с остальными,
ему уже всё равно.
- Простите, господин обер-лейтенант,
но он еще жив.
- В смысле - жив?
- Такое случается:
после удара взрывной волны
процессы в организме
сильно замедляются.
Пульс почти не прощупывается,
но со временем
все должно прийти в норму.
- Тогда быстро в госпиталь его! Быстро!
- Так точно!
(Звучит свисток.)
- Что случилось?!
- Кажется, у нас гости,
господин гауптман.
- Внимание! Готовность номер один!
Без команды не стрелять!
- Так точно.
- Ну что там?
- Сейчас наши начнут.
Значит, так, повторяю еще раз.
Работаем только холодным оружием, ясно?
- Стоять! Прошу старшего офицера
без оружия подойти ко мне.
- Майор Миллер,
203-я охранная дивизия.
Мы преследовали
группу русских диверсантов.
- Гауптман Вебер. Прошу показать
мне ваши документы, господин майор.
И как давно вы видели диверсантов?
- Последний контакт
был вчера вечером.
Потом им удалось оторваться.
- Чем я могу вам помочь,
господин майор?
- Мне срочно нужна связь,
господин гауптман.
К тому же, возможно,
что нужный им объект находится
где-то здесь.
- Неужели?
- Да.
- Прошу за мной, господин майор.
- Так точно.
- Но ваши люди пусть пока
подождут здесь. - Хорошо.
- Установи прямую связь со штабом.
Срочно!
- Я прошу вашего внимания.
- Пошли.
- Доблестные солдаты
германской армии!
Только что я получил
важное сообщение для нас всех!
Сегодня утром
после продолжительной болезни
умер рейхсканцлер великой Германии
Адольф Гитлер!
В связи с этим трагическим событием
на всей территории Третьего рейха
объявляется трехдневный траур.
Прошу вас, солдаты, минута молчания.
- Нам нужно его как-то разбудить.
Господин штурмбаннфюрер!
Как вы себя чувствуете?
- Что случилось?
- Это была граната.
(Говорит на немецком языке.)
- Вы успели скрыться за стеной,
и это спасло вам жизнь.
- Сколько я был без сознания?
- Примерно три часа.
Покиньте помещение.
- А что с плотиной?
- Ничего.
- Соедините меня.
- Так точно.
- Соединяйте уже скорей!
- Вверх. Осторожно, осторожно!
- Давай, принимай!
- Осторожно!
- Ну что, за два часа успеем?
- Не волнуйтесь,
все давно обработано.
- Надо бы бойцов переодеть
в немецкую форму -
на случай непрошенных гостей.
- Это мысль.
- Юровских,
возьми двух бойцов, пускай переоденутся в немецкую форму
и займут оборону на въезде.
- Давай, давай, давай!
- Вперед!
- Давай принимай!
- Еще один.
- Зря они с ним так.
Он действительно хочет помочь.
- Чем? Они и так без него справятся.
- Значит, не верите в его раскаяние?
- Не нам решать его судьбу.
- А жаль.
- А второй, гад,
как мне в глотку вцепится.
Я думал, у меня глаза выскочат.
Хорошо, Егоров его сзади приложил,
а то бы кранты мне.
А сам... эх.
Спасибо.
- Ага.
- Что ж, мавр сделал свое дело.
Не понимаю только,
зачем меня сюда притащили.
Все равно никто не доверяет.
- А ты думал, тебя на руках
здесь носить будут?
- Ну так и оставили бы меня в лагере
или пристрелили бы!
Все трибуналу меньше работы.
- Перестань.
Без твоей помощи здесь
ничего не было бы.
- Думаешь, зачтется, и вместо вышака десять лет дадут?
Ты еще скажи, что ждать меня будешь.
Глядишь, расплачусь.
- Никто не заставлял тебя сдаваться
и работать на этой чертовой плотине.
И уж точно никто, кроме тебя,
не виноват.
Поэтому возьми себя в руки.
- Ну конечно, конечно.
Ты-то здесь своя, тебе проще.
- Это мне проще? У меня за линией
фронта сын и мать,
а я здесь, с тобой.
Только мне за них страшней,
чем за себя,
потому что я жена предателя.
Это, по-твоему, проще?
- Это невозможно,
господин полковник.
- Разрешите?
- Вы должны нас понять,
немецкие законы весьма суровы.
Если мы согласимся
с вами сотрудничать,
нас обвинят в предательстве,
наши семьи лишатся пособия.
В этом году моей матери
исполнится 70.
Она уже не может работать,
как раньше.
Без пособия ей будет очень тяжело.
Вот, взгляните, это моя мать.
Я не могу так с ней поступить.
- Товарищ полковник,
будет сеанс или нет?
А то пять минут осталось.
- Законы у вас строгие?
Семья пособия лишатся?
А о наших семьях кто позаботится?
А о наших матерях ты подумал?!
Звали вас сюда?!
Я спрашиваю: звали вас сюда?!
- Все в порядке?
- Так точно, господин полковник.
- Так-то лучше будет.
- Значит, получается, что сеанс связи прошел вовремя,
и никакого сигнала тревоги
не поступало, верно? Хорошо.
- Я сделал все, что вы хотели.
Надеюсь, вы сдержите свое слово.
- Обязательно.
Но только после того,
как все закончим.
По всей видимости, сейчас
вам перезвонят по полевой связи
и запросят подтверждение
последнего сеанса.
- Свяжитесь с дежурным офицером
и спросите точное время сеанса.
- Вы имеете в виду на плотине?
- Ну конечно.
Семь, четыре, два. Срочно позовите
дежурного офицера к телефону
(Звонит телефон.)
- Делайте, что он говорит, гауптман.
- Гауптман Вебер. Так точно.
- Значит, никакой подозрительной активности вы не заметили?
Хорошо. С этого момента вы будете докладывать мне лично
каждые 30 минут.
- Что мы будем делать?
(Звонит телефон.)
- Шульц. Господин штандартенфюрер.
Никак нет, операция еще не закончена.
Да, пока все идет по плану.
Слушаюсь.
Немедленно выслать к плотине тревожную группу
охранного батальона СС. Они должны
прочесать весь лес в районе плотины.
- Слушаюсь, господин штурмбаннфюрер.
- Давай принимай.
- Тяни, тяни. Тяни!
- Вон они стоят!
- Прости меня за этот срыв.
- Угу.
- У всех и так нервы на пределе.
А этот со своим шкурным интересом: простят не простят,
расстреляют не расстреляют.
- Да. Ты тоже меня прости.
- Кажется, что-то случилось.
- Товарищ полковник,
немцы со стороны леса!
- Хорошо. Всем приготовиться.
По местам!
Давай.
- Сколько их?
- Примерно полсотни.
В трех километрах от нас, СС.
Думаю, минут через 20 будут здесь.
- Судя по маневру,
они не подозревают,
что плотина захвачена.
- Скажи ребятам,
чтобы прекратили работу.
- Жалко, много времени потеряем.
А если бой затянется,
вообще не успеем.
- Надо покончить с ними
максимально быстро.
Для этого нужно подпустить
их как можно ближе.
- Но как это сделать?
Там же тоже не дураки.
- Я знаю как.
Можно вас, товарищ полковник?
- Может, вы объясните,
что вы задумали?
- Да так, маленькая военная хитрость.
- Это очень опасно?
- Да что вы, барышня.
Не опаснее, чем на карусели
в парке кататься.
Все будет хорошо.
- Немцы.
- По местам.
Говорят по-немецки:
- Ну что, Вебер, вы все поняли?
- Да, я все понял. Но я прошу вас
учесть, что это СС,
И я не могу им приказывать.
- Вебер, а вы не приказывайте.
Вы попросите.
Только очень убедительно.
Потом вы можете быть свободны.
- Ладно.
Начальник дежурной смены
Гауптман Вебер.
Хорошо, что вы прибыли так быстро.
- Быстро? А вы что,
давали сигнал о помощи?
- Нет, я всего лишь сообщил,
что в лесу на той стороне
замечены подозрительные движения.
- Что вы говорите?
- Да.
- А мне ничего про это неизвестно.
Когда вы это сообщили?
- Около 10 минут назад.
- Видимо, ваше сообщение пришло
уже после того, как мы выехали.
Вы посылали разведку?
- Нет. Это не входит
в мои обязанности.
Но, возможно, это связано с работами, которые в данный момент
ведутся на плотине.
- Что за работы?
- Это гидротехнические работы, господин офицер.
Я думал, что вас проинформировали.
Может, вы проверите, что там?
Или хотя бы усилите охрану
на время работ?
Если не горите желанием идти в лес.
- Что вы говорите? Как интересно.
Мы не боимся, господин гауптман.
Это принцип СС. Я думал, вы знаете.
Быстро прочешите лес.
А в случае чего вы прикроете нас?
- Разумеется.
- Давайте.
- Слава богу! Слава богу!
- Нормально.
(Стук в дверь.)
- Заходите.
- Господин штурмбаннфюрер,
только что сообщили,
что огневой контакт в районе плотины длился не более двух минут.
То есть можно предположить,
что группа попала в засаду
и была уничтожена, а объект захвачен.
- В смысле?
- И у нас нет связи с плотиной.
- Что значит "нет связи"?
Что с тревожной группой?
- То же самое. Молчат.
- Всем группам Вайс
выдвинуться к плотине.
Быстро. Я выезжаю немедленно,
давайте машину.
- Так точно!
- Обер-лейтенант Кемпке.
- Кемпке, это Шульц.
Скажите, вы уверены,
что в случае прорыва плотины
нашему аэродрому ничего не угрожает?
У меня есть подозрения, что Жихарев ошибся в своих расчетах.
- Исключено. Все расчеты были перепроверены и утверждены
в штабе инженерных войск.
Я уверен, что там все в порядке.
Скажите, а что,
собственно, случилось?
- Пока ничего, но на всякий случай прикажите держать все самолеты
в полной готовности к вылету. Быстро!
- Машина готова. Господин Шульц,
я прошу прощения,
но мне кажется, что нам стоит срочно запросить дополнительную помощь.
- Пока она прибудет,
от плотины ничего не останется,
камня на камне. А сил у нас
и так хватит, понимаете?
- Вы точно так же знаете, как и я,
что нам нужно доложить об этом руководству.
- Вы же уже доложили. Доложили же!
Вы уже доложили. Доложили уже.
- Вы свободны, Вебер.
Если хотите, могу организовать вам
боевое ранение для достоверности.
- Да нет, спасибо. Надеюсь,
вы не будете стрелять мне в спину.
- Немцы начнут атаковать
без разведки, сходу,
потому что времени у них мало.
Предлагаю здесь, на опушке,
поставить пулеметный расчет,
чтобы, когда нам совсем тяжело будет,
ударили с фланга.
- Возьму Селиванова и Такоева.
- Добро.
- А если с двух сторон зайдут?
- Может и зайдут.
Отправим туда пятерых бойцов
с пулеметом.
К тому же они могут вести огонь
и с той стороны.
- Сгодится.
Ну а тебе надо руку на пульсе
держать. - Согласен.
- Стоять!
- Гауптман Вебер. Плотина захвачена русскими диверсантами.
Тревожная группа охранного
батальона СС уничтожена.
- Сколько их?
- Примерно 40 человек.
В данный момент они проводят минирование объекта.
С ними русский инженер Жихарев.
- А почему вы еще живы?
- Что?
- Вы можете не отвечать.
И так все ясно.
- Я прошу вас, дайте мне возможность кровью искупить свою вину.
(Смеется.)
- Кровью?
- Так точно.
- Не вопрос.
- Может быть, трофей возьмете? Хорошая машинка и лупит знатно!
- Нет, спасибо, я к этой винтовке привыкла.
- Ну как хотите.
- Эй, ты о чем думаешь?
- Да так, о всяком.
Налетов: - Всем приготовиться!
Огонь по моей команде!
- Господин штурмфюрер, вы звали?
- Передавайте всем:
мы начинаем атаковать
и атакуем непрерывно.
Пленных мы брать не будем.
Всех трусов вы можете расстреливать
прямо на месте. Приготовиться.
- Господин штурмфюрер,
мы даже разведку местности
не провели.
- На это нет времени.
Если они взорвут плотину,
я не даю за наши жизни
даже паршивого пфеннига.
Кстати, первый, кто прорвется, получит Железный крест 1-го класса.
Вперед.
- Так точно.
- Да их там не меньше сотни,
а то и поболе будет.
- Как говорит полковник,
воюют не числом, Коля, а умением.
- Ну слава тебе господи,
а то все "Гудков" да "Гудков".
Налетов: - Огонь!
Гудков: - Давай, братцы!
- Огонь!
- Справа, справа!
- Мины!
Куда?! Назад, не сейчас!
- Огонь!
- Прикрывай, прикрывай!
Сейчас они огонь вглубь перенесут, иначе своих зацепят!
- Давай быстрей!
- Хайнце! Огонь в сторону плотины, понятно? Вперед!
Дебилы.
- Прикрой! Давай, ребята,
еще чуть-чуть!
- У меня патрон заклинило!
- Дай сюда.
- Да брось ты ее к чертям!
- Отряд, за мной! Быстро!
- Давай, Селиваныч!
Давай, в бога душу!
- Черт. Трое за мной!
Остальные продолжают держать огонь, пока мы не займем плотину! Быстро!
- А! Прилегли, сволочи, не нравится!
- Командир, пока они не очухались, надо уходить!
- Добро! Отходим! Такоев, вперед!
- Давай пока ты, а мы прикроем!
Давай, давай!
- Там Петр.
- А кто на подрыве?
- Я не знаю.
- Беги. Беги, подстрахуешь.
- Нет, я не сумею.
- Да там нечего уметь!
Просто крутишь ручку и рвешь!
Давай-давай, беги!
- Герменыч! Уходи, мичман,
патроны заканчиваются!
- Вставайте, трусы проклятые!
В атаку, вперед!
- Черт, сзади обошли, гады.
- Не боись. Она же ручная!
- Патроны есть?
- Нет.
- Надо отходить.
- Сигнала нет!
- Ложись!
- Значит, не закончили.
- Дуй на ту сторону,
скажи, что больше десяти минут
не продержимся. Я прикрою.
Пошел давай!
- Давай-давай-давай.
Давай-давай-давай!
- Давай... Еще чуть-чуть...
Давай сюда.
- Успели!
Все. Отвоевался.
На, держи.
- А ты как?
- У меня есть для них подарок.
- Прощай, командир.
- Давай.
(Слышна немецкая речь.)
- Не стойте как истуканы! Вперед!
- Как-то так.
- Давай рви, мать твою, рви!
Ну чего ты ждешь? Рви!
- Что у вас, вашу мать, все через...
- Не в этот раз.
Дай сюда.
- Куда? Куда, мать твою! Куда?!
(Звучит немецкая речь.)
- Готово!
Взрывай!
Взрывай!
Взрывай... И дай вам...
Мысли Петра: "А я ведь понял,
почему ты тогда не смог.
Говорил, что себя пожалел, струсил.
А теперь ясно: ерунда это все.
Ты уж прости, что все так обернулось.
Вроде как пообещал,
что беречь ее буду,
а оно вон как вышло".
- Я волокуши сделала.
Тебе полегче будет.
- Зря ты это все затеяла.
- Я сама разберусь.
Ты, главное, направление показывай.
- Вдвоем нам не выбраться.
- Отставить разговоры. Залезай.
Давай.
Помочь?
- Сам.
Со своей волокушей...
- Готов?
- Дура. Упертая баба.
(Звучит печальная музыка.)
Рассказчик: "Впереди будут
еще четыре долгих кровавых года.
Эта страшная война унесет
миллионы жизней советских людей.
Дорогой ценой удалось сломить
и остановить фашистов
и одержать Великую Победу.
После освобождения Алипово
от фашистских захватчиков
Вера Жихарева вернулась в город, участвовала в его восстановлении
и растила сына.
Петр Стрельченко не дожил до победы несколько дней
и погиб при взятии Берлина.
Мы всегда будем помнить о подвигах тех, кто отстоял нашу Родину
и дал нам возможность жить.
Вечная память героям -
павшим и живым".
 

////////////////////////////