Наёмник Куорри (1 сезон, 2016 год). Цитаты и фразы из сериала

 

  Главная      Разное

 

     поиск по сайту           правообладателям           

 

   

 

  

 

 

Наёмник Куорри (1 сезон, 2016 год). Цитаты и фразы из сериала

 

«Наёмник Куорри» (англ. Quarry) — американская телевизионная криминальная драма, основанная на серии произведений американского писателя Макса Аллана Коллинза. Первый сезон сериала был заказан каналом Cinemax в феврале 2015 года. Сценарий телеадаптации написали Грэм Горди и Майкл Д. Фуллер, а режиссёром стал Грег Яйтанс. Съёмки проводились в Мемфисе и Новом Орлеане. Премьера сериала состоялась 9 сентября 2016 года на кабельном канале Cinemax. 31 мая 2017 года сериал был закрыт после одного сезона


Все фразы и цитаты

 

Серия 1

- У подарка должен
быть какой-то смысл.
Правда?
- Вряд ли ты найдёшь то,
что ищешь,
в сувенирном магазине
аэропорта, Мак.
Бери то, что есть.
- Найду.
- А по-моему, ты зря это затеял.
- Да? Почему?
- Приезжаешь на день раньше.
Какой сюрприз для жены.
Что же может случиться?
- Не понял. Не мели ерунды.
- Год - это большой срок для разлуки.
Сюрприз скорей уж будет для тебя -
какой-нибудь козёл в её постели.
- Ясно. Тогда, значит,
и тебе Рут изменяет?
- Если так, то очень зря.
- Какие мы с тобой романтики.
- Романтику мы в Сайгоне растеряли.
- Цветы - это же банально, да?
- А я всегда цветы дарю.
- Надо же, герой-любовник.
Хотя,
может, дело говорит.
- Уж поверьте.
- Ладно. Спасибо.
- Ну ты всё?
- Нет. Ещё не всё.
- Какой печальный мужичок.
- Ты не ищешь лёгких путей в койку.
- "Я вернулся" бывает не чаще,
чем лунное затмение.
И больше такого уж
точно не будет.
А вот и она!
- Привет! Иди сюда, милый.
Наконец-то.
- Да.
Можно подумать,
ты по мне скучала.
- Про белого муженька
я тоже не забыла. Иди ко мне.
- Рут, как поживаешь?
- Ты вернул его домой.
- Да. Уж поверь, было непросто.
Слушай, ты с Джони говорила?
- Она ничего не знает. Думает,
что мы встречаем вас завтра.
- Ты моя умница.
- Это тебе.
- Батюшки.
- Да.
Прямо с берега
Меконга, сам нарвал.
- Ишь, как мне повезло-то.
- Всё. Пошли.
- Подожди.
- Идём.
- Я забыла сказать.
Вам есть во
что переодеться?
- Репортаж из аэропорта Мемфиса.
Холодный приём ожидал младшего
капрала Артура Соломона
и сержанта Мака Конуэя,
морпехов,
с которых недавно сняли обвинения
в участии в резне в Кван-Танге.
- Вот! На сумки гляньте! Это они!
Что, расстреляли детей -
и сразу мужики? Фашисты грёбаные!
- Кван-Танг! Кван-Танг! Кван-Танг!
Кван-Танг! Кван-Танг!
Кван-Танг! Кван-Танг!
- Давай.
- Я не понял, где мой Отис Реддинг?
- Милый.
- Ты меня как будто сто лет
не видела.
- Ты же должен был завтра приехать.
- Это называется "сюрприз".
- Какие красивые.
- Между прочим, со скидкой взял.
- Твои пластинки.
Когда я на них смотрела, хотелось
послушать, а когда слушала - грустила.
- Что тут за срач?
- Ну ты вовремя приехал,
поможешь убрать.
Что такое?
- Ничего. Просто
такое ощущение...
Прости.
Это же ты.
- Да, милый, это я. Это я.
- Снимай.
- Чего так долго?
- Ты правда дома?
Дай ущипну.
- Я тебе снился?
Наверное,
и лицо моё забыла.
- Я забыла твой запах.
- Я тебе кое-что привёз.
- Правда?
- Это
нечто потрясающее.
- Неужели поцелуй?
- Может быть.
- Ну что там?
- Сейчас.
Закрой глаза.
- Закрыла, Мак.
Обалдеть. Ну это...
- Полная хренотень?
- Я хотела сказать,
мечта каждой девушки.
- Как думаешь, что случилось?
Мужик решил утопиться в унитазе?
- Не знаю.
Бедняга.
Надел парадную
бабочку и всё такое.
- Поставишь его к
своей коллекции.
Погоди.
А где твои статуэтки?
- Нужно было место.
- Да?
- Мне нравится, милый, спасибо.
- Можно не ставить на видное место.
- Да нет, для него
есть отличное место.
- Где? В мусорном ведре?
- Вот.
Будешь мыть посуду
и смотреть на него.
- Да? Посуду я буду мыть?
- Вот именно.
- Иди сюда.
- А если не пойду?
- Лучше тебе даже не знать.
- Нет.
Нет-нет-нет!
- Тихо. Всё. Нет.
Ты сама напросилась.
- Не надо!
- Надо! Полетели!
- Нет! Нет!
- Готова?
- Ну, сэр, да вы просто...
- Джеронимо!
- Что с тобой, милый?
- Ничего.
Ничего.
Да. Всё отлично.
- В тысяча девятьсот
шестьдесят восьмом году
многие американцы
верили, что голосуют
за мирное возвращение
наших сыновей из Вьетнама.
И с тех пор
двадцать тысяч наших сыновей
вернулись домой - в гробах.
У меня нет тайного мирного плана.
У меня есть открытый план,
и как человек, чье сердце
в течение последних десяти
лет болело за Вьетнам,
я остановлю безжалостную бомбёжку
Индокитая в день инаугурации!
- Алло.
Алло.
Алло.
Кто это?
- Дети не будут бежать
от разбомбленных школ.
И не будет разговоров об уничтожении
плотин у северных городов.
- Ух ты. Ладно.
- Попробуй.
- Ладно. Но если промажу, переброшу.
- Ты уже перебрасывал.
- Всё, господа, пора завтракать!
- Уже идём!
- Мой бросок.
- А ты отними.
- Я-то отниму.
- Папа, ты будешь
бекон к вафлям?
- Бекон к вафлям?
- Да.
- Я добавляю мелко
нарезанный бекон.
- Хлопья с молоком
вас недостойны?
- Ну не надо.
Хлопьев у нас тоже полно.
- Один меня в баскетбол обыгрывает,
другая бекон добавляет в вафли.
Всего на год уехал, и всё через жопу.
- Артур.
- Пардон. Пардон. Не надо за мной
повторять, слышите?
- Ты же уже не в казарме.
- Да, в казарме таких
красоток не встретишь.
Так, пора идти, а то опоздаю.
- Сядь и поешь!
- Надо идти, Рут. Дочка,
я похож на управляющего?
- Ты похож на жирафа.
- Ладно, годится.
- Ну вот, теперь всё выбрасывать.
- Мне больше не платят.
Не будешь же ты одна
добывать бекон для вафель.
Пожелай мне удачи.
- Удачи.
- Спасибо.
Пока.
- До завтра.
Да,
этой крохе пора спать.
- После Окинавы я спросил
отца: "Ты мной гордишься?"
Знаешь,
что он сказал?
- Ну, зная деда -
что-нибудь расистское.
- "Найди работу".
И всё.
Гордится или нет, не сказал.
Добрейшей души человек.
- А ты гордишься, Ллойд?
- Ему надо найти работу.
- Пойду счёт попрошу.
- Держи.
- Да не надо.
- Нет. Нет. Возьми.
Нет, я бросил.
- Я тебя нанять не могу.
- Да я и не прошу.
- Кризис.
Рынок недвижимости в жопе.
Люди просто
не покупают жильё.
- Раз уж я вернулся,
может, пообщаемся?
Я могу зайти. Посидим,
бейсбол посмотрим.
- Пока, наверное, тебе
лучше не заходить.
Всё
из-за той херни в Кван-Танге.
Я видел по телеку, что
было в аэропорту.
Как эти волосатые
придурки-хиппи на вас налетели.
Сюзан из-за этого
просто взбеленилась. Я ей сказал:
наверняка ты просто выполнял приказ.
- Да ну?
- Ты же знаешь баб.
- А я думал,
ты знаешь войну, пап.
Я пойду.
- Куда ты?
- Джони завтра рано вставать.
- Сын.
Я хочу, чтобы ты знал:
что бы там ни произошло,
я тобой горжусь.
Если бы твоя мать была жива,
она бы тоже гордилась.
- Да.
Может, даже пригласила
бы меня домой.
- Сынок...
- Нет. Всё.
Отлично поболтали, пап.
Спасибо за выпивку.
Пошли.
- Чего ты музыку-то выключил?
- Хочешь на концерт - купи билет.
Выпьешь?
- Нет, спасибо.
Ну, что-нибудь выяснил?
- У бедняги не было шансов.
Кто будет исполнять, Мозес?
Карл?
Только не говори, что Карл,
я тогда лучше сам всё сделаю.
- Я сам этим займусь.
- Надо же. Начальник сам решил
ручки испачкать.
- Рад, что ты одобряешь.
Не буду тебе мешать...
Как называется то,
чем ты занимался?
- Это называется
"сногсшибательно".
- Вы ведь были чемпионами штата?
- Привет. Вы тренер Блантц?
- Просто Монти.
Тренер Оуэн высоко вас оценивал.
Трудолюбивый,
характер сильный, хороший лидер.
- Он был классным тренером.
- Хороший человек.
На пенсии ему, похоже, нравится.
Но, к сожалению,
он вас плохо проинформировал.
- В смысле?
- Сейчас у нас нет вакансии.
Ассистент передумал уезжать,
все остаются до конца осени.
- Ясно. Но потом-то
вам нужны будут люди?
- Потом начнутся зимние
каникулы, так что нет.
- А в следующем году?
Я пока другую работу поищу.
- Лучше на нас не рассчитывать.
- Слушайте,
это работа, с которой я справлюсь.
И знаю, что справлюсь хорошо.
Я могу быть волонтёром,
консультантом,
пока не появится вакансия.
- На это лучше не рассчитывать.
Сожалею.
- Спасибо за беседу.
Два срока службы.
Сто пятьдесят шесть долларов,
шестьдесят восемь центов.
А открытка "Спасибо за службу"
потерялась в дороге.
- Работа найдётся, милый.
И получше,
чем тренер по плаванью.
- А если нет?
Вот это -
счета за месяц.
А ещё машина и бассейн.
- Ты же сам бассейн выкопал,
мы за него не платим.
И зарплата у меня нормальная.
- Может, дом поменять.
- Мак.
Спокойно. Ты дома без году неделя,
дай мне немножко порулить.
Одевайся, Андрэа ждёт
нас в кино через пятнадцать минут.
- Я, наверное,
лучше дома останусь.
- Почему?
Ты не хочешь узнать,
как обезьяны захватили Землю?
- Не-а.
- Будет здорово.
- Я просто хочу отдохнуть.
- Тогда я тоже останусь.
- Нет-нет, Джони, нет, ты иди. Иди.
- Ты обиделся,
что она тогда не пришла?
- Да просто я не
хочу никуда идти.
- Всё будет хорошо.
Мы что-нибудь придумаем.
- Сделай губами "хлоп".
Чёрт.
- Что?
- Это
даже лучше, чем я помню.
- Тогда пошли в кино.
- Не. А ты сходи.
- Утопленника изображаешь.
Не перебор?
Итак,
посторонний человек вошёл в дом,
где ты живёшь со своей
красавицей-женой, и гляди-ка.
Ты не психуешь.
Ты готов.
- А надо психовать?
- Вот сейчас и выясним.
- Джони...
- Не волнуйся, у неё всё нормально.
Смотрит кино с подругой.
Но если вдруг что,
мой человек стоит у
таксофона возле кинотеатра.
Если со мной что-то случится,
мой человек пойдёт за ней.
И кое-что сделает.
Ты понял?
Небольшая страховка.
Ты позволишь?
- Можно подумать, я скажу "нет".
- Стакан есть?
- Только стакан, боец.
- Сам-то выпьешь?
Есть хочешь?
В холодильнике недоеденный торт.
- Цивилизация начинается с винокурни.
Так сказал Уильям Фолкнер.
Он тоже любил бурбон
"Фор роузес".
- Ты кто?
И что забыл у меня дома?
- Называй меня Брокером.
А чего я забыл?
У меня есть предложение.
- Так.
"Эмвэй" - не моя тема.
Нет.
- Наверное, ты не понял.
- Наверное,
и не хочу.
- Я предлагаю шанс
заработать реальные деньги,
тем же самым,
что ты делал в армии.
- Борьбой с коммунизмом?
- О человеке всё можно узнать заранее,
кроме его чувства юмора.
Нет, сынок, я оказываю услуги.
У людей есть проблемы,
а я эти проблемы устраняю.
Навсегда.
- Погоди.
Ты предлагаешь
то, о чем я подумал?
- Смотря о чём ты подумал.
Мне кажется, ты парень
смышлёный и подумал правильно.
- Ты что, из мафии?
Или из ЦРУ?
- А ты что предпочитаешь?
- Так.
Понятно. Слушайте,
не хочу
портить вам настроение,
мистер Брокер
или как вас там ещё,
но мне это не интересно.
- Чисто из любопытства:
сколько сейчас получает
тренер по плаванию?
Тысяч пять в год?
Тебя же не взяли, да?
Обидно.
А здесь тридцать тысяч.
Можно шесть лет не учить
спиногрызов австралийскому кролю.
Они твои, плата вперёд.
Бери, трать.
Купи красавице-жене машину.
- Допустим.
А что потом?
- А потом я буду давать
тебе задания.
Каждое стоит четыре штуки,
пока не отработаешь.
- Понятно.
А ты будешь брокером.
- Я посредник
между тобой и клиентами.
Они не знают тебя, а ты - их.
Идеальная система, не придраться.
Тебе надо только жать на спусковой
крючок, а ты это умеешь.
- Так, стоп.
Ты следил за мной сколько –
пару дней?
Да что ты знаешь?
- Почему ты вернулся?
- Не понял.
- Во Вьетнам.
Тебя призвали.
Ты послужил своей стране.
Аллилуйя, слава Богу,
ты не погиб.
Ты вернулся домой,
к жене-красавице, к бассейну.
А через год отправился обратно.
Почему?
- Тебе не понять.
- Наоборот.
Я знаю, что случилось
в Кван-Танге
на самом деле.
- Уходи. Пошёл вон. Живо.
- Это война, сынок.
На войне главное - выжить.
- Так, всё! Вы оба - и ты,
и твой друган-полудурок,
быстро валите нахер
из моего дома.
- Ты понимаешь, что в твоих интересах
помалкивать обо всём?
- А если что-нибудь
случится с моей женой,
в твоих интересах найти
нору поглубже и спрятаться,
потому что я найду
тебя и грохну.
- Жаль.
Удачи, сынок.
Вряд ли ты понимаешь,
как тяжко тебе придётся.
Спасибо, что выслушал.
- Милый?
- Я тут.
Привет.
- Привет.
Всё хорошо?
- Да. Отлично.
Окунулся вот.
- Тут мы меняем колёса. Вон там -
три шиномонтажных станка.
Гидравлический
подъёмник для машин.
Это Тони.
А это комната, где мы храним снятые
покрышки, протекторы и всё такое.
Тут...
Слышь.
Не отвлекайся.
Воздушные фильтры.
Неважно, что случилось с машиной:
трансмиссия,
масло надо поменять,
дворники не выключаются,
берёшь фильтр и говоришь:
"Вот это ваше".
Они тут же говорят: меняйте.
Когда-то всё равно придётся.
Так почему бы не у нас.
Пошли,
покажу комнату отдыха.
- Убери.
- Не-не-не, ты две последние
оплачивал. Давай.
- Не надо, Мак.
- Слышь, ты деньгами соришь,
как в тайском борделе.
За тебя.
- Кроме того, что денег
нет, работа говно
и все нас ненавидят,
всё нормально?
Ещё парочку.
- Не-не, всё. Не могу. Всё, хватит.
Нет, Джоджо, не могу.
Джони ужин готовит, мне пора.
- Налей всем, угощаю.
- Ты чего?
- Нет, ты видел?
Жизнью рискуешь, каждый
день по минному полю,
а в тебя едой
кидаются в аэропорту.
А купил всем виски - и эти уроды
рады до усрачки.
- Не знал, что на мебельном
заводе столько платят.
Я думал, тебе там самое
место, ты чего не на работе?
- Я уволился.
- В каком смысле "уволился"?
- Пошли.
Покажу тебе кое-что.
- О нет. В прошлый раз
было очень больно.
- В этот раз я со слюной.
Пошли. Пошли. Вставай!
- Твою мать.
Тот же самый мужик
и ко мне приходил.
- Да, он сказал, тебе неинтересно.
- Да, и ты зря согласился!
- Ты не видишь, что это шанс?
- В тюрьму попасть? Или сдохнуть?
Шанс на что?
- А, то есть, гукам взрывать головы -
это можно?
А убивать мудаков,
которые это заслужили, нельзя?
- Стой-стой-стой. Заслужили?
Кто сказал?
Кто это решил?
Какой-то хрен с мешком денег?
- Так не библиотекарей же мочить.
Нормального человека
никто не закажет.
- Артур, Артур, слушай.
Там ты был кем-то.
А здесь - нет.
Я понимаю, слышишь?
- Хочешь всю жизнь чинить тачки?
- Нет, не хочу! Но в мастерской
меня хоть не убьют!
- Нет, ты там просто сдохнешь.
- Рут, Маркус, Лу.
- А ради кого я в это полез?
Если кто-то хочет
потратить столько бабок,
чтоб кого-то грохнуть, -
значит, грохнет!
По-любому!
Если мы не возьмёмся,
другие возьмутся.
- Ты что, не понимаешь?
Вообще нихера не понимаешь?
Согласишься -
станешь тем, кем тебя называют.
- Да ладно.
За тридцать тысяч авансом
я буду кем угодно.
- Перестань.
- Какого хера?
Мы уже те, кем нас называют!
Ты не знал?!
Ты хоть что-нибудь чувствуешь?
Хоть одна эмоция осталась?
Я вот нет.
Слушай,
мне нужен напарник.
Чтобы прикрывал мне спину.
Соглашайся.
- Нет.
Такая красивая машина, рано или
поздно, менять всё равно придётся.
У нас или не у нас.
- Да не надо.
- "Фэстбэк" семьдесят
первого года?
- Это "мустанг".
- Да, я знаю,
но четырёхцилиндровый "фэстбэк"...
Это одна из лучших машин
нашего поколения.
- Ты был во Вьетнаме?
- Нет, сэр, я непригоден.
Так вот, насчёт привода...
- Да не волнуйся.
- Не понял.
- Я знаю, кто ты.
В газетах пишут.
Кван-Танг, да?
Я во всю эту херню не верю.
- Спасибо, сэр.
Так вот,
насчёт привода...
- Не было там резни.
СМИ хотят сделать
из нас негодяев,
а грёбаные гуки посылают трёхлетних
детей с рисовых плантаций...
Ты чего?
Нет! Нет! Пусти!
- Мак!
Мак!
Ты чего творишь?
- Я...
Я...
Простите.
- Всё нормально?
А вытирать кто будет?
- Ну и кто это?
- Какой-то частный детектив.
- А это что такое?
- Короче.
Один из нас устраивает там
пост наблюдения. Начинаем следить.
Узнаём, куда он ходит, чего делает,
вычисляем маршруты.
Брокер называет
это фазой разведки.
Мы вступаем, если он
ведёт себя как обычно.
Как только остаётся один -
стреляем.
Это фаза исполнения.
- Рекогносцировка и устранение.
- Точно.
Объясни ещё раз, нахера мне сутками
рвать задницу на мебельном заводе?
Предлагаю отработать эти тридцать
тысяч вместе.
- Нет.
Нет, мы отрабатываем только эти
четыре тысячи, а дальше без меня.
- Как пожелаешь.
Да, вот так и желаю. Мне нужно
совсем немного, чтобы продержаться.
- Ясно.
Предоставлено Брокером.
- Привет.
Занята сегодня?
Не хочешь
попозже пообщаться?
- Давай сейчас?
- А скидку сделаешь?
- Я допоздна работаю.
- У меня тут
вот такая красота.
Да?
Ну ты чего?
- Дура Дора не такая уж и дура.
- Крошка. Ну ты чего?
Ноги-то две!
Шлюха сраная.
- Ну всё.
Больше я изучать жизнь
этого урода не хочу.
А ты?
Пост наблюдения -
вон та дверь, через дорогу.
- Ладно, жди моего сигнала.
Давай, давай, давай.
Твою мать!
Твою мать!
- Это что за херня?!
- Надо звонить.
- Да.
Да, да, да.
Дай мне чем-нибудь
вытереться.
- Мак.
- Маркус, дорогой,
поешь хоть чуть-чуть.
- Алло?
Мак.
Это тебя.
Один из детективов.
- Новости?
- Алло.
- Как дела?
Кажется,
нам есть что обсудить.
- Нет, мне это не подходит.
- Есть тридцать тысяч причин,
почему тебе это подходит.
Завтра, в пять вечера.
Карьер Лаймстоун-Куорри,
на отметке девяносто семь. Понял?
- Да.
- Вот и договорились.
- Что говорят?
- Попросили зайти в участок.
- Держи.
Что такое?
- Ничего.
Пытаюсь разобраться, что случилось.
- Если ты знаешь,
почему он там оказался, Мак...
- Я не знаю.
Понятия не имею.
- Только что работал на этой проклятой
мебельной фабрике, а теперь он...
Он умер?
Умер,
его нет.
Месяц.
Мой муж был
со мной всего месяц.
- Я открою.
- Нет, я сама. Я сама открою.
- Я в туалет схожу.
Сейчас приду.
Секунду. Я сейчас.
- Ну как вы тут?
- Пойдём искупаемся.
Милый?
- Что-то не могу найти "Отис Блу".
- Я же говорю:
если тут нет, то я не знаю, где.
- Ты никому послушать не давала,
Андрэа, например?
- Успокойся, пластинка найдётся.
- Нет. Нет её тут.
Я уже всё нахер перерыл.
- Чего ты завелся?
Тебе тяжело пришлось,
пойдём поплаваем.
- Она была здесь!
Здесь!
А ты всё переставила!
- Это не я решила
вернуться на войну.
Так что прости,
что я пыталась жить.
Извини, что пластинка
не на том же самом месте.
- Так, всё, знаешь, что?!
- Что, Мак?
- Все, забыли.
- Прости.
Зря я так.
Не надо было.
- Ладно.
Я проедусь.
- Хорошо. Я с тобой.
- Нет. Останься дома.
Я мозги проветрю.
- К ужину вернёшься?
- Что?
- К ужину вернёшься?
- Не знаю. Наверное, нет.
- Долго тебя не будет?
- Да не знаю я, понятно?
Не знаю.
Бросай пушку! Бросай, сучара!
Бросай, я сказал!
- Спокойно. Спокойно.
- Бросаю.
- Да.
Впечатляет.
- Да мне похер.
Я хочу, чтобы ты от меня отстал,
тебе понятно?
- Понятно, сынок, ещё как.
Но надо решать вопрос с деньгами,
которые я дал усопшему
мистеру Соломону.
Судя по тому, что ты устроил
засаду и начал пальбу,
тридцати штук у тебя нет, верно?
- Может, мне на спуск нажать, а?
Я ведь хорошо это умею.
- Ты же не такой дурак.
- Херня это всё! И ты,
и этот твой мистер
Картофельная Башка мне просто
пыль в глаза пускаете.
- Лежать!
Обломись, боец.
- Один из убитых
найден с огнестрельными
ранениями шеи и груди.
Второй скончался от удушения,
вероятно, подавившись
шерстяным носком,
снятым с протеза ноги,
найденного рядом.
Протез принадлежит третьему лицу.
Такое мог сделать только
очень конкретный человек.
Пустой внутри
и твердый, как камень.
Прямо как этот карьер.
Может, мне называть тебя Куорри?
Звучит совсем неплохо.
- В твоей папке
ничего не было
про напарника Сагза.
- Я так и не понял,
ты-то что там делал?
Тебе же, вроде,
было неинтересно.
- Он сказал, ему нужен напарник.
- Решил сделать пиф-паф за деньги...
- А ты ещё что за хер?!
Кто ты такой?
Дворецкий, что ли?
- Я сказал твоему другу
быть внимательным и осторожным.
Но вы оба на это наплевали.
Не понимаю, в чём я-то виноват.
- Я верну деньги. Верну.
Я найду его. Ладно?
Найду этого Сагза.
- Убить одноногого тебе явно не по
силам, я нашёл тебе другую работу.
- И мы квиты?
- Скажем так, это начало.
- И что, что ты сделаешь,
так и будешь меня с этими бабками
дёргать?
- Я дал твоему другу тридцать
тысяч долларов.
- Ладно.
Что надо сделать?
- Привет.
Ей понравились цветы?
- Что?
- Аэропорт.
Где-то месяц назад.
- Так это был ты?
- Я.
Ну я очень рад, что мы заодно.
Не хотелось бы лишить
мир такой красоты.
- Ну,
короче, значит, Брокер...
Короче, Брокер сказал зайти к тебе.
- Зови меня Бадди.
- А этот что натворил?
- Клифф Уильямс?
А он был среди убийц
Мартина Лютера Кинга.
- Стой, погоди, чего?
Ты серьёзно?
- Ну и наивняк же ты. Нет.
Он просто кое-кого разозлил.
К несчастью для Клиффа -
серьёзного человека.
Его маршруты вот в этой папочке.
Убедись, что всё как обычно, раз-два,
и ему поставят явку на кладбище.
Просто ведь, согласись.
- Да.
Маршруты.
Ясно. Все же каждый
день делают одно и то же, правд?
- Ты с людьми давно общался?
Сплошная предсказуемость. Жаль,
что даже такая жизнь чего-то стоит,
а то, глядишь, они бы
и сами себя того-этого.
Я не буду говорить, что мы с
тобой оказываем миру услугу,
но мы оказываем миру услугу.
Кстати.
Это тебе.
- Да что вы все
с этими сумочками ходите?
- В самый раз
для таких одиночек, как мы, да?
Перчатки, волына и ключи
от машины напрокат.
Припаркована внизу.
"Мэверик" оставишь,
поедешь на прокатной.
Слушай.
Соболезную насчёт твоего друга.
Иди сюда.
- Что?
- Подойди.
- Зачем?
- Ладно.
Ты уникальный
и все тебя очень любят.
- А это зачем?
- Тебе прям всё расскажи.
- Вы Клифф?
- Да.
- Это вам.
- Привет.
- Как ты?
- Ты чего приехал?
- Ты же сама позвала.
- Я позвала?
- Мне в клубе дали записку:
"Приезжай срочно".
- Я не звонила в клуб.
Мы же с тобой уже всё обсудили.
Всё кончено.
Тебе лучше...
- Мне уйти? Я уйду.
- Я даже не знаю, когда он вернётся.
- Ты всё знал.
- Естественно.
- Почему мне не сказал?
- Ты бы не поверил,
а так ты увидел сам.
- Знаешь, как я ухитрился пережить
два срока? Что я там себе говорил?
Выживаешь, если будет всё равно.
Но это херня.
Мне не всё равно.
- Господи. Чем могу помочь?
- Ты знаешь, кто я такой?
А?
Из телека
или из газет.
Или по пластинке Отиса Реддинга?
- Жизнь
по определению очень
сложна, не так ли?
- А смерть нет.
- Что "нет"?
- Не сложна.
Смерть -
это просто такой выключатель.
- В этом ты прав, Куорри.
В этом ты абсолютно прав.
- Дело сделано.


Серия 2

- Слышно было?
Давай ещё раз.
Это я губами хлопнула.
Как ты любишь.
Надеюсь, будет слышно.
Короче,
это твоя жена, Джони Конуэй,
и сегодня понедельник, десятое марта
шестьдесят девятого года.
Это моя первая запись для тебя,
мой храбрый и удивительный муж,
Мак Конуэй.
Пока ты там сражаешься
за нашу страну,
мы с тобой могли бы посылать
друг другу кассеты вместо писем,
и получится,
что мы как бы разговариваем.
Я так скучаю, Мак.
Так скучаю, охренеть можно.
Так сильно, что, видишь,
даже ругаться начала.
Скучаю по твоему лицу.
По рукам,
по твоим обьятьям.
Без тебя здесь так одиноко.
Хочу только одного:
чтобы ты открыл дверь,
подошёл ко мне и крепко обнял.
Так, надо притормозить, а то
ещё наговорю неприличного.
"Не дразни меня, Джони".
Я прямо слышу твой голос.
Я люблю тебя.
Очень люблю.
Иногда кажется, что во
мне одна только любовь.
Ни для чего другого
места не осталось.
Так что пообещай мне кое-что.
Пообещай мне, своей жене,
миссис Джони Конуэй,
что ты вернёшься
с этой дурацкой войны домой,
ко мне,
и мы начнём нашу общую жизнь.
Я так долго злилась.
Думала, ну почему тебя призвали,
почему нам так не везёт?
А потом поняла:
мы есть друг у друга.
И это навсегда.
Вот это - настоящее везение.
Я, наверное, глупости говорю.
Хочу поговорить с тобой.
Но не могу.
Так что слушай.
Береги себя, милый.
И знай, что я тебя люблю.
Я так
сильно тебя люблю...
В чём дело?
Мак,
скажи что-нибудь.
Пожалуйста, Мак.
- В Бингэмптоне нашли труп.
- В Бингэмптоне?
Кому-то не понравился
чей-то заборчик?
- Это что такое?
- Два трупа на Талбот-авеню.
- Наш таинственный одноногий.
Хоггард
и как там зовут чёрного парня?
- Артур Соломон.
- Это у него был во рту
носок или у другого?
- У другого. Соломону шею прострелили,
носка не было.
Значит, Соломон натворил херни
во Вьетнаме и вернулся домой.
- Якобы.
- Якобы натворил херни во Вьетнаме,
но без последствий,
всё замели под ковер.
- А может ничего и не было.
- Через месяц
его труп находят в квартире рядом
с протезом ноги и ещё одним трупом -
с носком
во рту.
- И?
- И, возможно, одно с другим
как-то связано. Где наш одноногий?
И кто там ещё был?
- Ладно, милитарист хренов.
Дальше расскажешь по дороге
в Бингэмптон, поехали.
- Здравствуйте. Мы не можем ответить.
Пожалуйста, сообщите
ваше имя и номер.
- Мне надо поговорить.
Есть там кто-нибудь? Снимите трубку,
мне надо с кем-нибудь поговорить.
- С добрым утром!
Тебе, похоже, надо выпить.
Слушай, ты извини. Понимаешь,
мне запретили говорить,
что твоя жена шпилится с Клиффом
Уильямсом, у шефа такой план.
- Где он?
- В гробу спит, наверное, как вампир.
- Как ты с ним связываешься?
- Оно по-другому работает.
- А если будет косяк по работе?
Я позвонил, а там
автоответчик.
- Кто, Хэл Девять Тысяч?
Ненавижу эту хреновину.
- Слышь, ты, хватит гнать.
Я пришёл узнать, что дальше,
а не в друганы к тебе записываться.
- А я-то думал,
что нашёл партнёра в карты.
Ну,
посмотрим.
Ты ему денег должен, да? Сколько?
- Тридцать.
- Ё-моё.
Да он уложил тебя на бочку,
стянул штаны и взялcя за ремень.
- Это ведь
ты собрал на меня досье?
- Да.
- Это фаза разведки.
- Точно.
- Так зачем я ему?
- Он видит в тебе что-то.
Нечто уникальное.
- Да пошёл он нахер.
- Ну
тогда бывай.
- Погоди. Ты куда?
- То ты не хочешь дружить,
то вдруг хочешь. Что?
- Мне надо знать,
что делать дальше.
- Куда ты дел деньги?
- Да не я,
а мой друг.
- И у него мы уже ничего не узнаем.
Заплати ему тридцать штук,
и, может, тогда поболтаете.
Других идей у меня нет,
красавчик.
И хорошего точно не жди.
- У меня нет таких денег.
- И полсуток не прошло с тех пор,
как ты узнал, что небо не синее.
Ты бы отдохнул.
Он с тобой свяжется.
- Спасибо, что подвозишь.
Мак поехал на собеседование.
- Странно, наверное, что он дома.
- Ничего странного.
- Приятно стать членом вашего
с Клиффом клуба "Подвези".
- Да нет никакого клуба, Андрэа.
- Почти каждый день
ездите вместе на работу.
Для меня это клуб "Подвези".
Зря вы не замутили, пока Мак служил.
- Андрэа.
- Ну чего?
Все же видят,
что он с тебя тащится.
Ну закрутили бы романчик.
- Вот и закрути с ним сама.
- Господи.
- Спасибо за содействие. Спасибо.
- Давай.
- Да. Встаём.
- Боже.
- Не останавливайся.
Твою мать.
- Я пойду спрошу.
- Поехали.
- Господи...
- Андрэа, поехали.
- Надо спросить...
- Мне нельзя тут быть!
- Хорошо.
- За гаражом присмотрим.
- В преддверии нового
учебного года...
- Хэтти, мне сейчас некогда.
- Изменения коснутся перевозки
учеников на автобусах.
- Хватит с меня изменений.
- Но это же хорошо.
- Многие белые с тобой не согласятся.
- Они ещё пятнадцать лет назад
должны были это сделать.
Как только белые родители поймут,
как плохо в чёрных школах,
чёрные школы станут лучше.
Учебники лучше, учителя, кабинеты.
- Мне нравится моя школа.
- Хочешь молока?
- Я сам.
- Беги одевайся.
- Меня правда переводят?
- Пока ещё нет, тётя Хэтти просто
читала письмо из школьного округа,
там обещают, что всё изменится.
- Белые и чёрные дети наконец-то
будут учиться вместе,
с января, вроде бы.
Что ты вздыхаешь, это же правда.
И это очень хорошо, Маркус.
Ты получишь лучшее образование.
- А друзей моих тоже переведут?
- Мы пока не знаем, что получится.
А ты пока догуливай лето, хорошо?
Откроешь?
И с мячом по дому не бегай.
- Привет.
- Кто там?
- Привет!
- Мак?
- Рут.
Вот, решил навестить,
узнать, как дела.
- Привет. Рада тебя видеть.
- Я тоже.
- У нас всё нормально.
- Ну я ж не для галочки, это мой долг
- проверять, как вы тут. Вот.
- Пожалуйста, садись.
- Спасибо.
- Кофе хочешь?
- Так точно.
- Мама!
Маркус мне шнурки
не хочет завязывать!
- Потише, пожалуйста.
- Сама завязывай, мелочь.
- Держи.
- Спасибо.
Тебе из полиции
больше не звонили?
- Нет, а что, ты к ним ходил?
- Да. Да, ходил.
- И что они?
- Они просто спрашивали, с кем
он тут общался, всё в таком духе.
Арти ничего не
говорил про деньги,
может, хотел купить что-нибудь?
- Нет, ничего такого.
А они думают, это из-за денег?
- Догадки строят, наверное.
- Да конечно, копам не наплевать,
кто убил очередного чёрного.
- Ну, раз Мака спрашивали, значит,
хоть что-то делают.
Я что про мяч сказала!
Слушай, Мак...
Мак?
- Да?
- Всё нормально?
- Да. Да.
- Мама!
- Иду, солнышко.
- Слушай, извини, что
я вот так заявился.
Я лучше пойду.
- Ну что ты.
- Пойду.
- Иду, солнышко!
- Извини.
- Я тебя провожу.
- Хорошо.
- Ты извини за беспорядок.
- Да ничего.
- Мы ещё не до конца оправились.
- Все мы в одной лодке, Рут.
Слушай,
вот, возьми.
- Ты чего?
- Ничего страшного. Возьми.
- Спасибо, что проведал,
но мы помощи не ждём.
Всё будет хорошо.
- Да, я знаю.
Если вдруг нужно чего, ну, там,
вообще что угодно, ты звони.
- Спасибо.
Передавай привет Джони.
- И мы стараемся, Господи.
Стараемся понять Твой замысел.
Когда в самом расцвете сил уходят
такие жизнерадостные люди, как Клифф,
это всегда неожиданно.
Но именно в попытках понять,
мы и узнаём,
что единственная
стабильность в нашей жизни –
это горести, с которыми
нужно справляться.
- Так.
- Сюзан.
- Привет.
Твоего отца нет дома.
- Ничего, я подожду.
Мне нужна его помощь.
- Я понятия не имею,
когда он вернётся.
- Ясно.
Ну давай тогда пообщаемся.
- Как поживает твоя супруга?
- У неё всё отлично.
Тебя не хватало на вечеринке.
- Жаль, что я не смогла прийти.
Плохо себя чувствовала.
- Понял.
Я сам в первый срок два
раза малярией болел.
Можно?
- Разумеется.
- Спасибо.
А ты не выпьешь со мной?
- Я посреди дня не выпиваю.
- Ну, тебе же хуже.
Да.
Денёк был что надо.
Слушай,
сколько лет ты уже его терпишь?
- В мае будет уже десять.
- Червонец.
Чёрт.
Заслужила "Пурпурное сердце".
- Ты сказал, что тебе нужна
помощь Ллойда.
- Ну да.
По финансовым вопросам.
- Ну естественно.
- Это ты к чему?
- Да так.
Прошу меня простить, Мак, но мне
нужно заняться домашними делами.
- Я думал, у вас горничная.
- Это эвфемизм.
Ллойд может ещё
долго отсутствовать.
Я позвоню ему на работу.
- Да. Позвони, Сюзан.
Позвони.
- Он пришёл.
Да, сидит в гостиной.
И что мне делать, болтать с ним?
Я думала, ты ему сказал, Ллойд.
Значит, объяснил недостаточно хорошо,
потому что он пришёл.
Твой отец...
- Я ещё пивка закажу.
А может, чего покрепче взять?
Да что с тобой?
С самого Бингэмптона
как не в себе.
Колись.
- Тот парень в Бингэмптоне.
Мы дружили.
В школе.
- Блин, чего же ты молчал?
Ну и как ты?
- Мы с ним друганами были,
просто жизнь развела.
- Хочешь, спихнём
на Эндерсона и Бойда?
- Нет. Дело не в этом,
просто странно.
Много трупов видел,
но это первый, знакомый.
- Ясно.
Две рюмки виски,
дорогуша, ладно?
- Сделаю.
- Завтра в это же время?
- Наверное.
Да. Я тебе ещё позвоню.
Спасибо, Андрэа.
- Привет! Привет!
Слушай!
А когда это вышло? А?
О да.
Класс.
Нет. Джони, нет.
Я сейчас уберу. Спокойно.
Боже.
Вот. Видишь?
Убрал.
- Господи.
- Вниз. Теперь сюда.
Мы тут не сошлись во мнениях.
Вот теперь лучше. Ой, не попал.
Теперь всё куда лучше.
Намного лучше.
Видишь, Джони?
Смотри.
Смотри, Джони.
Это всё, что мне нужно.
Джони?
Джони, нет! Нельзя так, Джони!
Джони!
Это что же, ты со мной
не разговариваешь?
Открой, Джони.
Джони!
- Спасибо, что слушаете
Даблъю-Эйч-Би-Кью Мемфис.
Далее -
Билли Хоппер, "Нэна кэнт свим".
- Закажете что-нибудь?
- Да нет. Не надо.
Вы, случайно, не видали тут
мужика на одной ноге?
С такими смешными усами.
Зовут Сагз.
- Не помню такого. Извините.
- Ничего.
- Приватный танец не желаете?
- Нет, спасибо.
- Элли, у тебя не было одноногих
клиентов со смешными усами?
Как там его зовут?
- Его зовут Сагз.
- Был один с крюком вместо руки.
Но без усов.
- Не,
это не он.
- Поищу.
- Спасибо, Элли.
- Танец точно не хотите?
- Не в вашем вкусе?
- Просто играю в недотрогу.
Вдруг скидку сделает.
- Гвен.
- Мак.
- Чего налить?
- Бурбон. Чистый.
- "Эншент Эйдж"?
- Всяко лучше, чем "Нью-Эйдж".
Трудно,
небось, замужней-то
работать в таком месте.
- Вряд ли намного труднее,
чем нашим женатым клиентам.
Я ношу кольцо,
чтобы ко мне не подъезжали.
- Правда?
- Да.
- И как, работает?
- Тебе виднее.
- Один раз я тебе продал
заклинивший ствол.
Один раз из пяти, шести?
Это восемьдесят процентов.
Да мне в Зал Славы пора.
- Одного раза вполне хватит, Джо Дон,
у моих ребят второго шанса не бывает.
- А чего же они стреляют?
Я думал,
вы по банкам работаете.
- Ну тогда нам вообще можно
игрушечные пушки брать.
Спасибо, Джо Дон,
ты сэкономил мне пару сотен.
- Погоди.
Извини.
Для чего стволы - не моё дело.
Просто ты мой любимый клиент.
Обидно, что ты недоволен.
Как всегда,
тринадцать штук?
- Плюс пять револьверов,
еще четыре "сорок пятых" и
двойной запас патронов.
- Это получается три восемьсот.
- А я думал, три триста.
- Ты не пыли.
Тринадцать всегда стоили две.
Плюс револьверы,
сорок пятые и патроны.
Чего ты меня паришь?
Три восемьсот.
- А по ощущениям - три триста.
- Тогда три шестьсот.
Скидка на револьверы.
- Видимо, любимый клиент
не такой уж любимый.
- Сука, ну не пять сотен же!
- Слышь!
Хорош ругаться.
Времена тяжёлые, Джей-Ди,
и легче не будет.
Мне нравится вести с тобой дела.
Ты говоришь, что тебе тоже нравится,
но я могу найти и найду
другого поставщика.
Три триста.
Пью в честь Зала Славы.
- Глянь, чего покажу.
- Что, подарок?
С этого бы начинал,
тогда бы не поссорились.
- Ну как? Я решил, тебе понравится.
- Почему ты так решил?
- Не знаю.
Ты же...
- "Я же" что, Джо Дон?
- Ну ты же
педик,
нет?
- Завтра в семь вечера.
- На том же месте?
- Ну а где ж еще.
- Давай тогда.
- Ты со столом Уильямса разобрался,
Томми?
- Мэм?
- Джони,
подойди, пожалуйста.
- Ваши коллеги сказали,
что вы с мистером Уильямсом
часто подвозили друг друга.
- Иногда.
- Так.
А вчера утром вы тоже
собирались ехать вместе?
- Я звонила, но не дозвонилась.
- Вы с ним вообще общались в среду?
- Только на работе.
- После работы - нет?
- Нет.
Это же, вроде,
несчастный случай.
- Это стандартная процедура, мэм,
мы выстраиваем цепь событий.
Нам известно, что он был
на шоу во "Фламинго".
Там его видели в последний раз.
- А где в среду были вы?
- Я была весь вечер дома, с мужем.
- Как зовут вашего мужа?
- Ллойд Маккиннон Конуэй-младший.
Сокращённо Мак.
- Который из Кван-Танга?
Тот самый Ллойд Конуэй?
- Мой муж не...
Причём тут вообще мой муж?
- У Клиффа была женщина, может,
какие-то проблемы в личной жизни?
- Вы думаете,
его кто-то убил, что ли?
- Вы живёте на Гленвью?
- Да.
- А Клифф жил на Пикколо?
- Да.
- Далековато, чтобы подвозить.
- Не особенно. Я заезжала за
ним и сворачивала на Юнион.
Или наоборот.
- На реслинг меня водил отец.
Тридцать лет назад я здесь увидел
самого Красавца Джорджа.
Он выходил к рингу
под звуки торжественного марша,
а лакей бросал лепестки
роз ему под ноги.
Как самочувствие?
- Херовое самочувствие.
- Да уж, удачно ты домой вернулся.
Восхищаюсь твоей стойкостью.
- Ты восхищаешься мной?
- Я серьёзно. Ты глянь кругом.
Мы живём в эпоху лишних людей.
Эти макаки не справились бы
и с каплей того, что выпало тебе.
- Да!
- Ну да.
Потому что им больше повезло.
Ну так что?
Я должен на тебя
работать, потому что
моя жизнь - говно, но я все
ещё не наложил на себя руки?
- Знаешь, почему мы несчастны?
Мы ждём от мира не того,
что есть на самом деле.
- А что есть?
- Молодец, парень!
Давай, Мандинго, жми!
- Раз! Два!
Два!
- Кому, как не тебе знать,
после этих двух недель.
- Насчёт моего долга,
тридцать тысяч...
- Двадцать шесть.
Ведь Клифф Уильямс
уже покинул этот бренный мир.
- Да!
- Короче, я могу вернуть долг,
только мне нужно время.
- Кстати о мистере Уильямсе.
Вы с женой сейчас общаетесь?
- А что?
- Может, она тебе говорила,
её сегодня допрашивала полиция.
Спокойно. Всё нормально.
Они считают, что этот тупой
хиппи покурил травы,
решил поковыряться с машиной,
но упоролся и сам не заметил,
что домкрат не закреплен.
- Для них это несчастный случай?
- А что же еще?
- Вставай! Вставай!
- Раз! Два! Три! Сдался!
- Непобедим с самой
битвы при Геттисбурге!
Лох!
А сегодня-то она где?
Жена твоя.
- Какая разница?
- Ну интересно, оставил
ты её одну или нет.
Знаешь, Красавец Джордж
заставлял лакеев опрыскивать
ринг духами перед боем.
Куорри.
Послушай, Куорри. Куорри!
- Нет. Нет, ты заманил меня сюда.
Заманил, чтобы отправить
к ней своих костоломов.
Я не такой дурак.
- Да всё с ней нормально.
Какой мне смысл на неё наезжать?
Скажем так, в моих интересах знать,
какие у вас отношения.
- А зачем? Зачем?
Ты что,
семейный психолог?
- Чёрт.
Даже после всего этого
ты её любишь, да?
Сынок,
я понимаю, у тебя в жизни
сейчас полный дурдом.
И ничто не бесит мужика сильнее,
чем бессмысленная жизнь.
- И ты дашь мне смысл жизни?
- Этого я сделать не могу.
Не могу заполнить пустоту.
Но с твоей помощью
я бы кое-что сделал.
- Дорогу.
Секунду, мэм.
Извините.
Так, прошу.
И блинчики для вас.
Вафли с пеканом.
Приятного аппетита. Прошу.
Приходите снова.
Здравствуйте. Прошу.
Осторожно.
Ваш кетчуп.
Доброе утро. Кофе?
- Да, пожалуйста.
Спасибо.
Надеюсь, вас тут не перенагружают.
- Ну так. Только по утрам,
в обед и вечером.
- Всего-то?
- Здравствуйте. Что закажете?
- Мне бы не помешала помощь.
Я недавно сюда переехал.
- Добро пожаловать.
- Спасибо.
Что бы вы порекомендовали?
- А вы очень проголодались?
- Очень.
- Рекомендую лепёшки с соусом.
- C мучным?
- С кофейным.
- Отлично.
- И между нами:
мясной рулет не берите.
- Вас понял.
Лепёшки с кофейным соусом,
яичницу с сыром.
Желательно болтунью.
- Хорошо. Сейчас принесу.
- Мама сказала, в следующий
раз тебя накажет.
- Да иди ты. Лучше мяч принеси.
Нашла?
- Урок первый.
Новая работа - новая машина.
Мы веруем в систему.
- Мне, может, конспектировать?
- Можно.
Мы едем к одному
типу насчет оружия.
Ты моё подкрепление.
Брокер хочет, чтобы ты учился.
- Ясно. С кем встречаемся?
- Его зовут Джо Дон.
Он полный дебилоид.
Чудный денёк для бизнеса!
- Отлично.
Так.
А это кто?
- Это Куорри.
- А на кой этот Кори
сюда припёрся?
- У меня тот же вопрос
про мистера Тефтельку.
- Я его знаю. А его - не знаю,
и не знаю, почему давний партнёр
вдруг начинает приводить посторонних.
- Я говорю - он свой, и ты должен
этому радоваться. Понятно?
- Ну да. А вдруг он легавый?
- О Боже, конечно, легавый.
И я тоже.
А вы арестованы за то,
что мудаки.
Стволы привёз или нет?
- Да.
Давай, показывай.
- Волына, волына, волына,
волына, волына. Всё путём.
Показывай.
- Издалека - прям настоящие деньги.
Но, если ты не против, я сосчитаю.
- А я-то думал, мы друг
другу доверяем.
- Не рыпайся, говнюк.
- Давайте-ка оружие сюда.
И сумочку мне тоже
подкинь, Кори.
- Решил мне сюрприз устроить?
- О. Розовая Леди.
Я знал,
что тебе понравится эта пушка.
- Из-за такой суммы портить
деловые отношения?
Зачем?
- Затем,
что это стоит три восемьсот,
гомосек ты штопаный.
Вот так.
Давай.
- Дай мне пушку!
- Чёрт.
Сука. Тварь.
- Вот падла! Давай за ним!
- А бабки?!
- Завали его!
- Вот сука, педики херовы.
- Носовой платок есть?
Даже не верится,
что Джо Дон не зассал это провернуть.
Извини, что так вышло.
- Тебе бы к врачу.
- Есть у меня знакомый.
Разберусь.
- Ну что?
Как всё прошло?
- Однако.
Да.
Нескоро сможешь танцевать.
Бабки?
- Тебе только что
дали сумку с оружием.
Считай, что деньги -
плата за вредность.
- Справедливо.
Давай и на твой счёт
запишем тысячу.
- Как скажешь.
- Ну вот.
Теперь ты должен
двадцать пять кусков.
- Можно спросить:
в твоей идеальной системе всё вот так,
через жопу, или я вписался невовремя?
- Я и не знал,
что ты уже вписался, Куорри.
Рад слышать.
- Я хочу слышать,
как ты кончишь. Погоди. Да.
Вот так будет слышно,
как ты кончаешь.
- Почта до сих пор в жопе.
Я получил от тебя четыре письма на
той неделе, и с тех пор ничего.
А на остальное мне наплевать.
Ну ещё
хочу к тебе.
Я не для того,
чтобы ты волновалась.
Просто я только тебе
могу рассказать.
Мне тут плохо.
Я так по тебе скучаю,
Джони.
Мысли всякие постоянно
про фрукты.
И овощи.
Не сушеные,
а спелые, из магазина, сочные.
Ещё думаю,
как мы с тобой меняем
постельное бельё.
И спим рядышком.
Я уже забыл, когда спал вволю.
Как мы просыпаемся в воскресенье,
и впереди у нас целый день.
И ещё как ты хлопаешь губами.
Думаю про твой крепкий
кофе, спагетти,
о том, как ты их готовишь.
Как я за тобой наблюдаю,
а ты и не знаешь.
Не знаю, может, это странно,
но это важно для меня.
Я думаю о тебе.
Вы и есть мой мир,
миссис Конуэй.
Ты делаешь плохое лучше,
а хорошее - ещё лучше.
Мне так одиноко без тебя.
Твою мать.
Разнылся.
Я просто понял,
что живу только для того,
чтобы к тебе вернуться.
Иначе жить незачем.


Серия 3

- Господи. Иду.
Да?
- Здрасьте.
Вы же Джони, да?
Я Скотт Хантер.
Я служил во Вьетнаме с Маком.
И с Артуром.
- Он про вас не рассказывал.
Я передам, что вы заходили.
- Не рассказывал?
Подумаешь, жизнь ему спас,
вот козёл неблагодарный.
А он дома?
- Сейчас его нет,
и уже поздно.
Я скажу ему, что вы заходили.
- Погодите, не закрывайте.
Я
только что узнал про Артура,
а у меня в Мемфисе всего двое друзей.
Одного убили.
А второй - ваш муж. Я
понимаю, что уже поздно,
но я выехал из Хьюстона сразу,
как услышал.
Десять часов за рулём.
Разрешите
зайти в туалет
и позвонить жене,
сказать, что я доехал.
Буду очень благодарен.
- Почему вы не позвонили?
- Не, я звонил.
Трубку не брали.
Вот.
Ну пожалуйста, Джони.
Так писать охота, сил нет.
- Заходите.
- Спасибо.
- Выпить не хотите?
- Да. Виски, если есть.
- Угощайся.
Сделать тебе сэндвич?
- В другой раз.
- Значит, будет другой раз.
Вот мне повезло.
- Я позвоню.
- Не стесняйся.
Бери.
Между прочим,
сэндвичи у меня - зашибись.
- Алло.
- А я уж почти забил.
Бог любит четвёрицу, видимо.
- Что? Кто это?
- Тихо. Спокойно, Мак.
Вроде, только потрахался,
а такой нервный.
Да. Я повсюду.
- Кто ты?
- Ты меня обижаешь.
Мы же вместе смотрели,
как помирал твой друг-нигер.
Разве это ничего не значит?
- Наоборот.
Это очень много значит.
- Другое дело.
Короче.
Я, пожалуй, рискну предположить,
что ты хочешь вернуть жену.
Да?
- Где она?
- Да вот тут.
Я дам ей трубку.
Поздоровайся с мужем.
Она извиняется. Ей трудно говорить,
у неё мой член во рту, погоди.
- Мак?
- Милая. Милая, ты цела?
- Мак.
- Он ничего тебе не сделал?
Джони, послушай меня.
Тут кровь. Ты ранена?
- Ну вот, поговорили.
Видишь? Почти невредима.
- Ты хоть понимаешь,
что я с тобой сделаю?
- Спокойно, старик...
- Ты хоть понимаешь, сука,
что я с тобой, с уродом, сделаю?!
- Закрой пасть!
Ты мне нихера не сделаешь,
а вот я с ней сделаю много чего,
если не завалишь хлебало.
- Чего ты хочешь?
- В основном - ответов.
Ну и денег,
раз такая пьянка.
- Каких именно ответов?
- Пока что лучше
побеспокойся о деньгах.
- Сколько?
- Двадцать тысяч, думаю, сгодится.
Принесёшь в одиннадцать вечера.
Завтра.
- А потом?
- Сам-то как думаешь? Она жульничает.
- Ну раз так, просто не играй с ней
в бридж, мама, всё просто.
- Ну нет, играть не перестану,
и знаешь, почему?
У неё шикарный мартини.
- О Господи.
Я пробовал её мартини,
мама, ни разу не шикарный.
- Да. Лучший мартини делал твой папа.
- Вот-вот.
- Каждый вечер коктейль.
Как по будильнику. Да.
Как я скучаю по его мартини.
- Да, это уж точно.
Но у тебя же в шкафу стоят три
ящика "Бифитера".
- Естественно.
- Так пусть не стоят без дела.
- По дешевке взяла.
- Да я не сомневаюсь.
И красавчик из службы
доставки тут ни при чём.
- Было дело.
- Весь качок такой.
- Ну ещё бы.
- Такую тяжесть тащить.
- Когда везде мышцы, это важно.
Угомонись, швы разойдутся!
Лежи смирно! Хватит.
Да.
Сам гадишь
и сам в дерьмо садишься.
По-другому никак.
Вот так.
Отлично.
- Спасибо, мама.
- Я скучаю по своему мальчику.
Погоди.
Осталось последнее.
- Боже.
- А сейчас-то что?
- Да ничего, мам,
просто ногу прострелили.
Ту, которой я хожу.
Подцеплю гангрену и умру.
- Зайчик, в нашей семье
от огнестрелане мрут.
Мы дохнем от пьянства
и инфаркта.
- Всё равно адски больно.
- Так.
Погоди.
Ну где они?
Это мои, после операции на бедре.
Принимать по одной
каждые
шесть часов,
но только во время еды.
Там штук пять или шесть осталось.
День-два продержишься,
полегче станет.
Надо будет ещё, я
звякну доктору Фреду.
Куда? Я что сказала?
Принимать во время еды.
Я тебе приготовила сакоташ
и кровяную колбасу.
Подожди немного.
- Спасибо, мама.
- Колбасу обжарить?
- Да, прямо дочерна.
- Что?
- Обжарь как следует.
- С глазуньей или болтуньей?
- Всё равно. Как сделаешь.
- Здравствуйте. Мы не можем ответить
на звонок. Оставьте свое имя и номер.
- Это Рук. Лужайку постриг.
Цветы полил. Возвращаюсь в сарай.
- Здравствуйте.
Мы не можем ответить на звонок.
Оставьте свое имя и номер.
- Брокер или Карл,
кто там есть, это Мак.
Короче, Куорри.
Кто там проверит сообщения,
сразу же скажите Брокеру,
чтобы мне перезвонил, это срочно.
Пусть позвонит мне домой.
Сразу же.
- Одну.
- Прошу.
- Хотят и с фасада, и со двора -
пусть соглашается.
- Это как?
- Донна!
- Дамы.
Я закругляюсь.
А вам необязательно.
- Это за что?
- Вам придётся купить билеты.
- Куда?
- В следующий раз вас
ждёт мой поезд на Мемфис.
Когда он звонил?
- Только что, в офис.
Старик говорит, он нервничал.
- Что ж.
Друг познаётся в беде.
- Может быть, клиент
что-нибудь знает.
Который нанял тебя убить Сагза.
- Тут нам клиент не поможет.
- Ну они же наверняка знают больше,
чем мы.
Может, я сам с ними поговорю?
- Это не вариант.
- Ну ладно, и похер,
пойду в полицию.
- И что ты там скажешь?
- Расскажу про Сагза и
про тебя, если придётся.
- Ну да, ну да. Отличный вариант.
У военного преступника
пропала жена,
бывший любовник
которой недавно умер.
Запутанное дело.
Не говоря уже об
одноногом человеке,
который замешан и
в убийстве твоего друга,
и в похищении жены.
- А чего, они же все поймут.
- Да.
Пошли, Карл.
- Ты сказал, что займёшься этим,
что всё под контролем!
Сука.
- Боюсь, я в тебе ошибся.
- Пожалуйста, прошу тебя.
Пожалуйста.
Помоги мне.
- Ну видишь,
это же совсем нетрудно.
- Здравствуйте.
- Томми.
- Да.
- Сэнди Уильямс, сестра Клиффа.
- Точно, Сэнди Уильямс.
А в прошлый раз
у тебя было в каждой руке по
Барби и скобки на зубах. Как ты?
- Да не очень хорошо.
- Да. Я
соболезную.
- Пока готовлюсь к похоронам,
отвлекаться некогда.
Хуже всего,
когда заняться нечем.
- А сюда чего пришла?
- А я не знаю. Меня сюда вызвали.
- Подождёшь секунду?
Спасибо.
Кто её вызвал?
- Я.
- Экспертиза пришла.
Твой друг обдолбался до состояния
дерева и полез под машину.
Несчастный случай.
- Почему несчастный случай?
- Потому что похоже на то.
- Херня, мы даже этого
Конуэя не проверили.
- Ещё проверим -
насчёт дела Соломона.
Там людей убили
пули и пистолеты,
а не коктейль из
наркотиков и автомобиля.
Лэнсдейл говорит, несчастный случай,
значит, так и есть.
Или ты можешь доказать обратное?
Хватит, Томми.
- Лейтенант, дело закрывать
нельзя, ещё рано.
Мы уже что-то нащупали,
у нас есть ниточка.
- Два покойника знакомы
с одной и той же женщиной.
- И она замужем за военным
преступником.
- Ты в курсе, какие у нас показатели?
От этой сраной жары люди
мочат друг друга почём зря.
У нас каждый день
однозначные убийства,
да ещё и расовые беспорядки
из-за этих вонючих автобусов.
Для нас несчастный случай -
счастливый случай. Ты меня понял?
- Понял. Лейтенант, разрешите,
я сам ей скажу.
- Вечно ты хочешь выйти победителем.
- Сэнди, принести тебе воды? Хочешь?
- Да нет, не надо. Спасибо.
- Мисс Уильямс.
Мы говорили по телефону.
Я детектив Рэтлиф, напарник Томми.
- Я помню, детектив.
Ну что?
Есть новости?
- Есть результат
токсикологической экспертизы.
Ну, короче...
- Судя по всему, ваш
брат был нетрезв.
И ещё он курил марихуану.
Много марихуаны.
- Так.
И что это значит?
- Это будет
признано несчастным случаем.
- Возможно, домкрат не закрепил,
но признаков криминала здесь нет.
- Ясно.
Тогда, наверное, я могу идти.
- Да, мэм.
Примите наши соболезнования.
- А у тебя нет вопросов, Сэнди?
- Не уверена, что на мои вопросы
вообще есть ответы, Томми.
- Мне очень жаль.
- Что поделать.
Как говорится, это жизнь.
- А когда похороны?
- В выходные.
Ты придёшь?
- Да.
Конечно, я постараюсь.
- Спасибо вам всем за работу.
- Есть не хочешь?
Я бы бургер навернул.
- Алло?
- Мак Конуэй?
- Да. Кто говорит?
- Детектив Томми Олсен.
- Кто?
- Детектив Томми Олсен,
полиция Мемфиса. Расследую убийство
вашего друга Артура Соломона.
Мистер Конуэй, давайте договоримся,
когда вы сможете зайти
в участок для беседы.
Дело серьёзное.
Вы слышите,
мистер Конуэй?
- Устриц не желаешь?
Ешь.
Да ладно, все любят устриц.
- Я не голодна.
- Разборчивая, значит?
- Простите. Я не...
- Ладно.
Жри печенье, сука разборчивая.
Извини. Что-то я разошёлся.
Когда сахар понижается,
я психую.
- Что вы...
- Спокойно.
Дай гляну. Покажи руку.
Сильно порезала.
Много букв написала.
Знаешь,
что люди говорят про измены?
Изменяют потому,
что хотят почувствовать
себя привлекательными.
Желанными.
И всё равно
не понимаю, зачем твоему недоделанному
муженьку искать себе бабу,
если дома есть такое.
- О чём вы?
- Я говорю, он тебе изменил.
С одной рыжей шлюхой,
барменшей в стрип-клубе.
Она не стриптизёрша,
за деньги не раздевается.
Спит с теми,
кто хорошо даёт на чай.
- Когда?
- Вчера.
Я шёл за ним до самого её дома.
- Я тебе не верю.
- Да мне насрать, веришь - не веришь.
Мне надо было убедиться,
что ты дома одна.
Скажи,
он знал чёрного парня,
которого грохнули?
В газетах писали,
что на месте преступления
остался протез ноги.
- А причём тут Артур?
- Фугас.
Дак-То, шестьдесят седьмой год.
Сержанту пришлось куда хуже.
Разорвало от задницы до каски.
Да шучу я.
Диабет у меня.
- Ты убил Артура?
- Нет.
Его убил мой друг,
которого твой драгоценный
муженек задушил носком.
Так ты и об этом не знала.
Слышь.
Не знаешь, для кого он это делает?
Дрючит стриптизёрш,
душит людей носками насмерть,
покушается на честных
американцев типа меня.
А ты нихера
и ни о чём не знаешь.
Ты даже мужа своего не знаешь.
Да. Скука смертная, хоть вешайся.
Чем бы этаким заняться?
- Пожалуйста.
Ты воняешь.
- Ты -
шалава с длинным языком.
Твой муж - мудак с длинным языком.
Вы друг другу подходите.
- Уйди.
Нет.
Нет.
У меня месячные.
Я тебе ещё дома сказала,
что мне нужна моя сумочка.
У меня месячные.
- Так.
- Нет. Нет, нет.
- Заткнись.
- Пожалуйста, не надо, пожалуйста.
- Заткнись.
- Не надо!
- Сядь смирно.
Шлюха тупая.
Не дёргайся!
Перестань, пожалуйста.
Вставай.
Я сейчас ухожу,
если надо поссать-посрать - давай.
- А сумочка?
У меня в сумочке тампоны.
- Ладно, только заткнись.
Давай быстрее!
- Хорошо!
- Иди сюда.
На пол.
Откинься.
Давай.
Вот так.
- А я ему: "Слышь, дед,
ну-ка ложись давай!"
Ну и пришлось целый день выковыривать
ему жвачку из волосни прям оттуда.
Да-да. Представь себе.
А волосы как солома.
- О Боже.
- Он орёт: "Наоми!
Смотри никому не проболтайся!"
А я ему: "Я никому не скажу,
что у тебя деревянный член,
если ты никому не скажешь,
что у меня щепок полный рот!"
- Серьёзно?
- Ну да, целый день провозилась.
Целый день по одной доставала.
Чёрт.
- Господи.
- Да.
Я скучаю по нашим посиделкам.
Правда.
Но я не жалуюсь, просто
ты же теперь всё время
где-то бегаешь.
Я тебе показывала фотографии
нашей с отцом
поездки в Нью-Йорк?
Показывала?
- Нет, вроде бы, не показывала.
- Тогда сейчас принесу.
Твой папа в тот раз впервые
летел на самолёте.
- Мама.
- Что случилось, зайчик?
Мой хороший, что такое?
- Не хочу больше этим заниматься.
- Прости, зайчик, я думала,
ты любишь смотреть фотографии.
- Да нет, мама,
я не про это.
Я говорю про свою работу.
- Вот оно что.
Понимаю.
- По-моему, я перегорел.
Прости,
что взваливаю это на тебя.
- Как это "взваливаю",
никогда так больше не говори.
Я хочу,
чтобы мой мальчик был счастлив.
Сколько лет ты уже этим занимаешься?
- Пять, наверное, не знаю.
Я уже даже не помню.
- Наверняка это не
прошло бесследно.
Это нормально.
Хорошо, что ты сказал.
- У меня внутри
всё как будто истлело.
Не надо ничего говорить.
- Налью-ка я тебе ещё. Вот так.
- Налей.
Только в этот раз
не жалей "Бифитера".
- Ты всё равно делаешь
мартини лучше.
- Мама: шейкер, лёд, джин.
Добавляешь вермут и смешиваешь.
- Да-да, а ты у нас умник-разумник.
- И себе сделай заодно.
- С началом первой учебной недели
накал между противоборствующими
сторонами обострился.
Благодаря постановлению
суда перемены
в регионе могут начаться
уже в ноябре или декабре.
- Алло. Алло.
- Здорово, друг, ну как оно?
- Где встретимся?
- Надеюсь, ты нашёл бабки, Мак.
Я её пока не трогал,
но по-любому об этом думал.
Она мне напоминает мою мать,
только посексуальнее.
- Деньги почти у меня.
- Почти не считается.
Полагаю, ты успеешь собрать деньги,
скажем, через четыре с половиной часа?
- Успею.
- Зачем ты на меня наехал, Мак?
И твой друг тоже.
Что я вам сделал?
- Когда пойму,
что она в безопасности,
я тебе всё расскажу.
- Знаешь отель "Кинг-Коттон",
он недавно закрылся?
- Конечно.
- В одиннадцать вечера.
Не заставляй нас ждать.
- Привет, Мозес.
- Отличный вид на город.
- Шикарно вчера выступил.
- Так ты уболтал тех девчонок?
- Скорее они меня.
- Неужели?
- Что тут скажешь?
Я хороший собеседник.
- Богатый собеседник.
- Дарёному коню...
Ну рассказывай,
как там наша маленькая девочка?
- У неё дети. Все такие славные.
Сестра помогает.
Это всё.
Тридцати тысяч там точно нет.
- Дом осмотрел?
- Она пашет два дня подряд
с утра и до самого вечера.
Непохоже, что банк.
- Может, бережёт на чёрный день.
- Может, у неё их нет.
Слушай,
меня интересует
гарантированная плата.
А не охота за чужой заначкой.
- Можно подумать, тридцать тысяч
каждый второй заначивает.
Есть один мужик. Белый.
Тридцать лет, тёмные волосы,
усатый.
Вечно куда-то пялится.
Зовут Мак Конуэй.
Присматривай за ним.
- Присматривать
или присматривать?
- Какая разница?
- В первом случае я должен быть
готов успокоить его насовсем.
Во втором - нет.
- Он друг убитого мужа
и знает про деньги.
- На тебя работает?
- Присматривай за ним. Без мокрухи.
Когда следующее шоу?
- Пытаюсь работать в студии на Фордж.
Лето какое-то вялое.
Слушай,
у этой бабы не жизнь, а тоска.
И я сам поэтому тоскую.
Когда будет реальная работа?
- А ты готов, уже оправился?
- Я же тебе говорил...
- А я тебе говорил,
что у тупости есть последствия.
Чем раньше найдёшь деньги,
тем скорее мы это обсудим.
- Не интересуют пластиковые
контейнеры?
- Как-то
не похоже на двадцать тысяч.
- Деньги вообще меньше, чем кажется.
Там всё.
- Короче, слушай.
Он позвонил.
Будет в отеле "Кинг-Коттон"
в одиннадцать вечера.
Я проверил: с какой бы
стороны он ни пришёл,
заходить он будет с Монро.
- В укрытие, да.
- Что?
- Ничего, просто ты такой активный.
План разработал.
Чувствуется
целеустремлённость, Куорри.
- Ну да, подумаешь, большое дело!
- Если бы моя жена трахалась
с кем-то во моей постели,
я бы, пожалуй,
забил на это все.
- Слышь, ты, клоун,
вот этих твоих привычных шуточек
и подколов больше не будет,
ты меня понял?
- Понял.
Но если этот Джон Сильвер не
получит денег, твоей жене конец.
Но сначала
он её отдуплит как надо.
А то и горло перережет.
У тебя сейчас тяжёлый период.
Я понимаю.
Предлагаю такой план.
Я приду и хлопну этого парня, как
только ты заберёшь жену. Как тебе?
Кстати,
в газете
чудный некролог про того,
кто тебе рога привесил.
Слушай, секс -
такая интимная штука, правда?
Ты представляешь, как
раскраснелось её лицо,
как он смотрит ей в глаза.
Пот на её груди.
Короче, судя по всему,
его все любили.
Спасибо за пиво, Куорри.
С тобой всегда
приятно пообщаться.
- Не понял.
В щёлке, что ли, пронесла?
Ладно,
давай вставать.
Сука тупая! Стоять!
- Нет! Нет!
- Ну давай. Давай, сука.
Твою мать!
- Гэри, мать твою.
Эй.
Слышь, это что, Гэри?
Гэри!
Ты где шлялся?!
- Привет. Да тут я был.
- Нет. Не было тебя тут.
Я тебе звонил, тебя не было!
- Господи, ты чем упоролся?
- С кем ты тут, а?
С этими ушлёпками?
Вы все пошли в бар Джорджа
и ты мне не позвонил?
Ты мне сказал, что у тебя грипп!
- Мне уже лучше.
- Блестки не врут, сучонок.
- Всё нормально.
Спокойно. Спокойно.
- Алло?
Алло?
- Мак? Это ты?
- Джони? Джони, ты цела?
- Мак, ты меня слышишь?
- Да, я слышу, я тебя слышу, милая.
Ты цела?
- Забери меня. Пожалуйста,
забери меня.
- Хорошо, только скажи,
где ты находишься, Джони.
Где ты, милая?
- Это магазин для рыбаков. Сейчас.
Рыболовный магазин "Топ-Уотер".
Норфолк-Роуд девять-два-один.
- Джони.
Милая.
А этот где? Милая.
Ты куда?
Как ты?
- Что?
- Он тебя...
- Он меня что, Мак?
- Я просто спрашиваю, как ты, Джони.
- Не изнасиловал.
Хотя бы
в этом смысле моя
честь не запятнана.
Правда?
Надо заехать домой.
- Что?
- Забрать мои вещи.
- Исключено.
- Мне надо...
- Не обсуждается, Джони.
- Мне надо забрать мои вещи,
Мак! А потом, уж поверь...
- О чём ты говоришь, Джони?
- Не знаю! Знаю только, что какой-то
долбаный маньяк меня похитил!
- Вот именно! Поэтому
возвращаться туда -
совершенно идиотская затея!
- Не смей на меня орать!
- Давай я сам всё сделаю.
- Нет.
- Слышишь? Я найду его.
- Что ты сделаешь?
- Сейчас остановимся...
- Кто ты такой?
- Купим тебе что нужно,
а за вещами вернёмся завтра.
- А до тех пор ты запрёшь меня
и не пустишь в полицию?
- Я же сказал, Джони,
я сам всё сделаю.
Дай мне немного времени.
- Мне нужны мои вещи, Мак!
Пожалуйста, дай мне
забрать мои вещи!
Мои вещи.
Ну почему
ты не разрешаешь?..
Пожалуйста. Дай мне забрать мои вещи.
- Прости меня, милая.
- Не трогай меня!
Рыжую свою будешь трогать.
Куда мы едем?
- Грэй-Триста.
Только не поцарапай.
На всякий случай.
- Ты найдёшь эту гниду?
- Как получится.
- То есть?
- По обстоятельствам.
Куда едешь?
- Куда получится.
- То есть?
- Смотря как смогу разгонаться.
- Шеф захочет знать, где ты, Куорри.
- Скажи ему, чтоб нашёл
этого одноногого. Ладно?
Что мне делать?
Что ей сказать?
- Всё, что хочешь.
Хотя, наверное, лучше,
всё же, не правду.
Ради её же блага.
- Надбавка за риск.
И вот ещё:
спасибо, Карл.
- Огромное тебе пожалуйста, Куорри.
Езжай осторожно.
- Кто это?
- Неважно.
Потом объясню.
Садись в машину, надо уезжать.
- А наша машина?
- Джони.
Пожалуйста, садись в машину.
Всё нормально?


Серия 4

- Твою мать.
Cука.
- Трудновато ей получить из багажника
права и регистрацию, Карл.
Нет.
Нет. Нет, у тебя было два дня,
чтобы найти этого урода,
а ты не нашёл ни хера,
вот поэтому я такой нервный.
Нет.
Нет! Нет, Карл, давай мы лучше
пришлём тебе отсюда открытку.
Ты не думай о том, где мы,
ты думай о том, как найти этого козла,
чтобы я смог привезти жену домой!
- Господи, парень, ты чего делаешь?
Табличку не видел?
- Ну...
- Вот.
- Как это я не заметил.
С таким бассейном и
табличка не нужна.
- Как-то я его запустил.
С ним столько возни.
- А вы давно насос проверяли?
- А я знаю?
Это из-за него вода на
мочу мутанта похожа?
- А вы окунитесь.
- Нет.
Не буду.
Ну всё. Я иду.
Дыра проклятая.
- Мак?
Мак?
- Господи.
Всё нормально?
- Мы поедем домой?
- Нет.
Попозже.
- Роксэн, это Джони.
Нет, меня дико тошнило.
Да, отравилась, наверное.
Наверное, завтра
уже буду в форме.
Хорошо, я попробую твой рецепт.
Хорошо.
Спасибо, Роксэн, постараюсь.
Пока.
- Это тебе.
У Спитца сегодня заплыв.
Взял тебе картофельные шкурки,
ничего другого не было.
И ещё кукуруза.
- Матч начинается.
Впереди три раунда.
Миллер в голубой майке,
выступает за США,
Карден - в белой майке,
за Канаду.
- Мак,
здесь
безопасно?
- Конечно.
- Откуда такая уверенность?
- Это правда.
- Ну хорошо.
А тот, кто меня похитил
и держал в плену?
Что ему надо?
- Не знаю.
- Не ври мне, Мак. Знаешь.
Кто нам дал машину и оружие?
- Лучше тебе не знать, Джони.
- Полицию мы почему-то не вызвали.
- Я же сказал, нельзя.
- Это их обязанность.
- Ты сутками со мной не разговаривала,
с чего вдруг тебе приспичило?!
- Этот одноногий псих где-то там,
вдруг он нас найдет!
- Где бы этот урод нас ни искал,
мы в пяти часах езды оттуда.
Понятно?
С юга от нас автомагистраль,
а к северу открытая местность
в пятьсот квадратных метров.
Я слежу за каждым, кто въезжает
или выезжает из мотеля.
Этот одноногий, если его ещё
крокодилы не сожрали, -
просто псих, жадный до денег,
он не знает, где мы,
и никогда в жизни
нас тут не найдёт.
- А что за ответы?
- Что?
- Он сказал, что ему нужны ответы.
- Мне ему ответить нечего.
- Почему ты был там,
когда убили Артура?
Ты сказал, что всю ночь
сидел с Паттерсоном.
- Артур погубило,
то, во что он вляпался.
Этот псих думает,
я что-то знаю об этом.
Ты поняла меня?
Всё будет нормально.
Слышишь?
- Вот и всё. Конец.
Американец Миллер побеждает
в первом раунде.
- Томми, куда ты меня везёшь?
- Погоди минуту, Верн.
- Серьёзно, куда мы едем,
я жрать хочу.
- Я же сказал, погоди.
- Твою мать.
Томми. Томми!
Вот козёл.
- Миссис Конуэй?
Миссис Конуэй,
детектив Томми Олсен.
Миссис Конуэй?
- Внимание. Всем машинам, код два.
- Надо ехать, Томми.
- Иду.
- Томми!
- Верн, твою мать, я же сказал - иду!
- Думаешь, я не знаю, чей это дом?
- Ты много чего не знаешь.
- Это дом того сраного морпеха.
Если кто крови попробовал -
всё, кранты.
- Ну что там?
- Убийство и самоубийство,
Дэнни Томас.
- Это который актёр?
- Насос у него полное говно.
- Вряд ли бассейн -
его главная проблема.
- Как плечо?
- Болит.
- Помнишь, мы с тобой
ездили на ярмарку?
Я ещё выиграл
золотую рыбку. Как
мы её назвали?
- Мистер Золотая Рыбка.
- Оригинально.
Я столько сахарной ваты слопал,
что меня всё время тошнило
на обратном пути.
Даже на одеяло блевал.
А ты
обо мне заботилась.
Бедная, работает в праздники.
Сидела бы с родными.
- Я тоже должна была работать.
- Ты вообще зря в газету пошла,
там же сплошные стрессы.
- Мне нравится там работать.
- Всё равно зря.
- Почему? Мне же нравится.
- А если бы у нас были дети?
- Конечно, двадцатый номер
в мотеле "Саннисайд" в Арканзасе -
отличное место для ребёнка.
Да?
- Ну да.
Ещё бы.
Уж из тебя-то вышла
бы отличная мать.
Привет. Давайте помогу.
- Я думал, ты уже полумёртвый.
Кожа слезала, кишки раскисли.
- Пока нет.
- А ты разбираешься?
- Ну я знаю, что лупить
молотком по насосу бесполезно.
- Не поможет,
но так спокойнее.
Я Харлоу.
Харлоу Шэпли.
- Привет, Харлоу. Я Сэм.
Очень приятно. У вас есть...
- Мудак!
- Ты чего?
- Я тебя ненавижу!
- Джони!
Джони!
Вы тут один хозяйничаете?
- В основном. Есть пара горничных.
Гасси Мэй, там. В офисе мне прошлым
летом старшеклассник помогал.
Я его уволил, он в номерах
пьянки устраивал.
Да и не по карману
было его держать.
- Так вы прямо тут живёте?
- Нет, я купил себе
роскошный трейлер.
Одному человеку
больше и не надо.
У меня сегодня ничего не выходит,
я себе так грыжу заработаю.
- Да ничего. Давайте помогу.
- Спасибо большое.
- Не за что.
Только ничего не трогайте.
- Чёрт.
Ну надо же.
Вот это я понимаю, клиент.
Сэм, извини, я сейчас приду.
День добрый.
- Добрый.
- Вы входите, я сейчас.
- Джони?
Джони.
Джони,
давай поговорим.
Пожалуйста, милая.
Джони.
Дай хоть Олимпиаду посмотреть.
Джони.
Джони, ты куда?
Джони, стой. Джони. Джони,
послушай меня.
Я не смогу тебя защитить,
если ты уедешь! Милая! Джони!
Посмотри на меня, милая. Прости.
Прости меня. Стой.
Джони. Джони, нет! Стой! Нет!
Стой, милая!
Вернись!
Пошёл ты!
- Спасибо.
- Отдел культуры, чем могу помочь?
Одну секунду.
Простите.
Так она принесёт только
салат с желатином?
Разве это честно?
Я-то несу пирог с мясным
рагу и запеканку с курицей.
И ещё я испекла... Я перезвоню.
Чем могу помочь?
- Детектив Брэндон Леверанс,
полицейское управление Мемфиса.
Я ищу
Джони Конуэй.
- Джони сегодня нет, она заболела.
- Она звонила?
- Да.
- Вот ведь не везёт.
- Да уж.
Это насчёт Клиффа?
- Потенциально - да.
Да.
- Я передам, что вы заходили.
- Нет-нет, не надо.
Я что-нибудь придумаю.
Извините,
не хочется вас беспокоить,
но на улице ужасно жарко.
Можно попросить у вас
холодной кока-колы?
- Конечно. Кока-колы?
У нас и шипучка есть.
- Шипучка - это шикарно.
Спасибо.
Вы меня просто спасли.
- Ну что вы. У вас есть визитка,
чтобы Джони с вами связалась,
детектив Леверанс?
Детектив?
- Американские пловцы
готовятся к старту.
Майк Стэмм, Том Брюс,
Джерри Хайденрайх
и, конечно, Марк Спитц.
Потрясающая команда собралась
на этой Олимпиаде.
За Спитцем следует следить
особенно внимательно,
у него уже шесть
золотых медалей.
Если американцы выиграют, Спитц
получит седьмое "золото"
и станет рекордсменом по числу золотых
медалей на одного спортсмена.
Звучит сигнал.
Борьба начинается
буквально со старта.
Как и предполагалось, Стэмм и Мэтис
выбиваются в лидеры.
На плечах Спитца большая
ответственность, но Мэтис...
...На спине два года назад,
но через три недели
Мэтис вернул своё.
Мэтис в лидерах,
и он не собирается...
- Ты чего вытворяешь?
Нельзя вот так убегать!
- А ты будто волновался.
- Я думал, что больше
тебя не увижу, Джони.
- Тяжело тебе, наверное.
Не знать, где я,
всё ли у меня хорошо.
Жива ли я вообще.
Жуткие полчаса у тебя выдались.
- Что ты несёшь?
- Меня не было полчаса.
А ты уехал на целый год.
- У меня не было выбора.
- В первый раз.
Выбора не было в первый раз,
а во второй раз выбор был,
и ты сам решил вернуться
и рисковать жизнью.
- Всё не так.
- Ты сам пошёл.
- Я был нужен бойцам.
- Ты был нужен мне!
Ты хоть представляешь,
каково мне было?
Каждый Божий день сидеть и думать
о том, живой ты или уже нет?
Каждый вечер в новостях
говорили про погибших,
а я боялась, что и ты среди них.
Может, ты истекаешь кровью в
джунглях или тебя пытают в тюрьме.
Я боялась каждого стука в дверь,
каждого звонка.
Думала:
"Неужели всё?
Неужели он погиб?"
Ты сам это выбрал.
Ты был несчастлив?
Нашей семьи тебе было мало?
- Ну о чём ты.
Я был счастлив.
Но когда Артур решил
вернуться, я...
Просто...
Ты не понимаешь.
- Я вот что понимаю:
ты отслужил, вернулся
и мы купили дом.
Ты вырыл бассейн.
А когда закончил с бассейном, сказал,
что уезжаешь обратно, вот и всё.
Так что объясни,
почему ты так дорожил нашей семьёй,
что решил вернуться на войну.
- Я был нужен моим товарищам,
моим братьям.
Они были там,
они воевали, страдали, погибали,
а я на заднем дворе копал бассейн,
Джони.
И если их ранили, если они
погибали без меня, значит,
я их подвёл.
- Ты понимаешь, каково мне?
Знать, что ты предпочёл их мне,
своей жене.
- Ты не нуждалась во мне, Джони.
Ты устроилась на работу,
в эту свою газету.
- Я работала секретаршей.
- А теперь ты крутой журналист.
А я-то был никем, Джони!
Я же вообще ничего не делал!
Мне надо было знать, что я не пустое
место, что я тебя заслуживаю!
Я хотел, чтобы ты мной гордилась.
- Три сорок восемь и
шестнадцать сотых!
Вот это результат!
- Ой. Извините.
Давайте помогу.
Это всего лишь лёд. Не беспокойтесь.
- Хорошо.
- А вы куда едете?
- На юг.
- Вы с мужем?
А куда конкретно?
- Медовый месяц.
Мы просто ездим по стране. Спасибо.
- Хорошего вечера.
- Извини.
Можно затянуться?
- Ты не из полиции?
- Нет. Не из полиции.
А что? Похожа?
- Либо ты крутой коп,
либо говно.
Вот что.
Давай я тебе дам
нормальный косяк?
- У меня бумаги нет.
- Искренне ваша
уже накрутила.
- Сколько?
- Два за пятёрку.
- Чёрт.
- Давай.
Я сейчас.
- Здесь я мэр и это
я добыл ему эти контракты.
Какая разница, где я? А ты где?
- Держи, милочка.
- Спасибо.
- На здоровье.
- Чего замерла?
- Ты же говорил по телефону.
- Так-так. Что тут у нас?
Купи один,
второй в подарок?
- Да так. Просила у Шэйни
особую услугу.
- Я тоже прошу.
- Пойдём-ка.
- Гамби?
Ну?
- За нами кто-то гонится.
- Да тебе всё время кажется,
что за тобой кто-то гонится.
- Ты дверь не заперла.
- Не заперла.
Пирожное принёс?
- С чего вдруг проголодалась?
- Иди ты, Мак.
- Гамби, ты больной.
Я пришла сказать, что ты не
выключил станок в мастерской.
- Да?
- Мак.
- Она так смешно шумит.
- Макоджони с сыром.
Помнишь?
Макоджони с сыром, пожалуйста.
- Твою мать.
- Что?
- У тебя опять плечо в крови.
- Да?
- Я сменю повязку.
Господи.
- Что? Что там?
- Так, ничего, порезы да синяки.
- Круто он меня отхерачил.
- Будет щипать.
Тихо, тихо.
Тихо.
Вот так. Вот так.
Поешь чего-нибудь.
- Вы ведь можем поговорить.
- О чём поговорить?
- О Клиффе.
Об этом надо поговорить.
- Ты поешь.
- Чудный вечер, да?
С насосом до завтра не сладить,
а воду-то спустил, ну я и решил
сделать хоть что-то полезное.
- Вы верующий?
- А что, в церковь надо?
- Нет. Я про музыку.
- Я могу поменять станцию.
- Не надо. Что вы.
Это же Бэсси Гриффин,
душа Мемфиса.
Что, непохож я на того, кто...
- Слушает, как чёрные поют
про Святого Духа?
- Ну да.
- Меня растили протестантом,
но я в церкви не был
со смерти матери.
Просто эта станция тут
лучше всего ловится.
Эта и ещё та, где какой-то
Харрис из Файетвилля
твердит про то, какой
Макговерн фашист.
Я её в Остине включал,
чтобы в тишине не сидеть.
Вообще не выключал.
А ты - верующий?
- А что, похож?
- Ну у тебя кулон святого Христофора и
про Бэсси Гриффин знаешь, так что...
- Да.
Последнее время высшие
силы явно не со мной.
- Знаешь, что?
Когда ты появился на свет,
орущий, перепуганный,
розовый, как жвачка,
тебе казалось,
что всё вокруг - для тебя,
и это было так здорово.
Но
с каждым годом ты
становился старше,
и однажды тебя ошарашили:
"Ты не пуп Земли и никогда им
не был, это случайность".
Мне и не надо
быть пупом Земли, но
это не случайность.
Правда?
Я тебе честно скажу, почему
я слушаю и того парня,
и Бэсси Гриффин и
"Соул-Стиррерс".
Чёрт!
Они
осознали.
Они, мать его так, осознали.
Они знают что-то такое,
до чего я ещё не допёр.
- Вы купили этот мотель.
И?
- Да.
"Арканзасский Версаль",
вот как я его называю.
- Вы стараетесь.
Это уже немало.
- Так-так. Вот и он.
- Наконец-то явился.
- Ну, что скажешь?
- Лезть в личные данные клиентов
телефонной компании - незаконно.
- Да мы не первый год
это делаем, Билли.
И ты каждый раз
задвигаешь речь.
- Это все входящие звонки в отдел
культуры "Пресс-Симитар" за вчера.
Вот тут указано время.
- А имена звонивших?
- Позвонишь по номерам и узнаешь.
- Ну да.
Ты мой главный козырь, Билли.
Ну что,
как обычно?
- Это вряд ли.
Сотни уже маловато.
- Ладно.
Сколько, ещё пятьдесят?
- Ещё сотню.
- С тобой трудно торговаться, Билл.
- Мама не дурака растила.
- Привет, Роксэн.
Пока нет, врач говорит,
пищевое отравление.
Надо ждать,
пока организм очистится.
- Эту Олимпиаду называли безмятежной,
но в пять часов утра...
- Правда? Детектив Олсен?
- ...когда арабские
террористы с автоматами...
- Ясно.
- ...в чёрных масках...
- Спасибо, Роксэн.
И я тебя люблю. Пока.
- ...пробрались к штаб-квартире
израильской команды...
- Меня искал ещё
один полицейский.
- Тренер Моше Вайнберг получил две
пули в голову, одну в живот.
- Что такое?
- Четырнадцать атлетов...
- Террористы взяли в заложники
израильских спортсменов.
- Что?
Когда?
- Второй человек убит.
- Вчера, видимо.
- Немецкая полиция и
военнослужащие уже там.
Очень странное происшествие
случилось сегодня утром.
Сейчас мы видим в кадре здание
номер тридцать один.
- Доброе утро.
- Доброе.
- Видел, что творится?
Как думаешь, чем всё кончится?
- Ну
трудно сказать.
А что там за мужик
в пятом номере?
Который на чёрном "крайслере".
- Ну он вчера заселился,
без даты выезда.
По-моему, он торговлей
занимается.
А что, у вас с ним какие-то проблемы?
- Не-не. Ничего такого.
Просто, как можно что-то продать,
сидя в номере?
- Ох, Сэм.
Кого тут только не бывает.
Я давно выучил: если
чеки настоящие,
а деньги из правильной бумаги,
я в дела клиентов носа не суну.
- Мы видим одного из террористов.
- Слушай, я сходил в хозяйственный и
позвонил в пару мест насчёт насоса.
- И как?
- Здесь их никто не ремонтирует,
а ближайшее место,
где могут сделать, -
в Файетвилле,
а Файетвилль далековато.
Теперь такое дело:
за новый насос они просят семьдесят
долларов, это нормально?
- Ну с тех пор, как я свой брал,
цены выросли, но, вроде, нормально.
- Нет у меня семидесяти
баксов на такие цели.
Это почти вся зарплата
Гасси Мэй за месяц.
За такие деньги насос должен пиво
приносить и лечить ревматизм.
Видимо, придётся ждать до весны.
- Инструменты есть?
- Да, есть, а что?
- Поковыряюсь, может, сделаю.
- Это совсем не обязательно.
Мне же нечем заплатить.
- А я денег и не прошу.
И потом, жене нехорошо,
так что вряд ли мы до завтра уедем.
- Очень сочувствую. Думаешь,
ты сможешь его починить?
- Я хотя бы попробую.
- Спасибо. А ты
разбираешься в бассейнах?
И где ты этому научился?
- Я
сделал бассейн у себя дома.
- Ты сам сделал себе бассейн?
- Ну да, десять метров.
- Ничего себе, у тебя есть бассейн?
Зачем ты живёшь в этом сральнике?
- Да мы просто хотели
сменить обстановку.
- Тогда я принесу инструменты.
Очень благодарен.
- Хорошо.
Но без гарантий.
- Ты стараешься. Это уже немало.
- Они пытаются освободить заложников
и арестовать террористов.
Многие люди отмечают...
- Да, я насчёт вашего вчерашнего
звонка в "Пресс-Симитар".
Так.
Понял, спасибо. Я рад,
что он перезвонил.
- О Боже, Диди.
Твою мать.
Погоди, тут телефон.
Мотель "Саннисайд",
говорит Харлоу, здравствуйте.
Да, есть.
Всё верно, двадцать третье,
недалеко от Хантсвиля.
Да.
Вам забронировать номер?
- Да нет, я пока с датами не решил.
Большое спасибо.
- Похоже, нескольким удалось сбежать.
Автомобилистам лучше
не брать попутчиков.
Было обещано,
что заложники не пострадают.
Но всё случилось иначе.
Пресс-секретарь сообщает,
что имеющаяся информация
чересчур оптимистична.
Тут мы согласны.
Когда было принято решение
предоставить террористам вертолеты?
- Что это?
- У мужика насос накрылся,
а новый не купить, я и
сказал, что починю.
- Я же смотрю.
- Я и сам скажу,
чем кончится.
Плохо кончится.
- Просто потрясающе.
- Что, Джони?
Что тебя потрясает?
- Ты тут мастерскую устроил.
- Думаешь, я домой не хочу?
- А что ты для этого делаешь, чинишь
насосы и звонишь по телефону?
- Тебе лучше не знать.
- Ты мне ничего не объясняешь,
а я хочу домой!
Вот-вот.
Поищем положительные стороны.
В школу тебя не взяли,
зато бассейны чинить можешь.
- Ладно, хочешь поговорить?
- Да.
- Я тут посчитать пытаюсь.
Меня не было год. В Мемфисе
сколько, шестьсот тысяч жителей,
из них половина мужики. Как ты
ухитрилась перетрахать триста тысяч?
- Ты как подросток.
- Да?
- У меня был любовник, Мак,
но всего один. Клифф.
Я с ним спала.
Ну что, легче тебе стало? Я трахалась
с другим, пока тебя не было.
- Ну теперь мы оба признаём,
что ты шлюха.
- А ты не спал там с проститутками?
- Нет! Нет! Я - не спал!
- Враньё. Враньё! Я знаю,
что там делается!
- Да ни хера ты не знаешь,
что там делается, поняла меня?!
Вообще ни хера не знаешь!
Нет, я не трахал проституток,
потому что мне
дорога наша семья,
и ты мне дорога, а вот тебе
на всё наплевать, Джони!
Ты думаешь только о себе!
- А ты такой благородный!
- Ты просто грёбаная чёрная дыра!
- Мистер Благородство? Да,
тебе некогда было трахать шлюх,
ты там убивал женщин и детей!
- У вас всё хорошо?
- Всё нормально.
Извините.
- Непохоже, что нормально.
Вы уверены?
- Мак.
Мак.
Мак.
- Тебе чего?
- Сука!
Как ты нас нашёл, урод?!
- Я никого не искал!
- Откуда он узнал, где мы?!
- Ты просто психопат какой-то.
- Милый, перестань.
- Чего ему надо?!
- Чеки не трогай,
пожалуйста! Они мне нужны!
- Он продаёт энциклопедии, Мак.
- Не подходи ко мне и моей
жене, понял, ты? Ты понял меня, урод?
- Да.
- Вы как? Слушайте...
- Пошла на хер отсюда.
Я вызываю полицию.
- Не надо, пожалуйста.
Он просто обознался,
это недоразумение.
Мы заплатим за ущерб.
- Хорошо.
Только уйдите отсюда.
Просто уйдите из моего номера. Ну!
- Они заслужили мир, война
их истерзала. Они ведь так молоды,
все средства уходят на войну.
У них есть шанс
укрепить свою нацию.
Эти народы вполне совместимы.
Арабы и израильтяне
вполне совместимы.
И экономически, и когда-нибудь -
политически.
А сейчас, как вы верно сказали,
едва появился хоть малейший
шанс на какое-то сближение,
их снова разделяют.
- Пора подвести итоги.
Мой отец говорил:
мы редко осознаём свой величайший
страх и величайшую надежду.
Сегодня сбылись наши
худшие страхи.
Заложников было одиннадцать.
Двое убиты в своих номерах
вчера утром.
Девять были убиты сегодня
в аэропорту. Погибли все.
На пресс-конференции репортёрам
не разрешали задавать вопросы.
Всё кончено.
Олимпийская сборная Израиля
почти полностью уничтожена.
Сопровождающие лица,
арабы где-то в больнице,
всё ещё живы.
- Если до завтра его не найдут,
можно возвращаться.
- Зря я тогда сказала
про убийство детей.
Прости.
- Ничего.
Я тоже по больному бил.
Инструментами кидался.
Как у вас с Клиффом началось?
- Мы работали вместе.
- Ты его любила?
- Нет.
Нет,
но я
достаточно сильно
злилась на весь мир
и на тебя,
чтобы спать с ним.
Мне нужно
было что-то почувствовать,
что-то отличное от того,
что уже было.
- А что было?
- Полное,
абсолютное одиночество.
Мак?
- Да?
- Ты
убил его?
- Сэм, ты тут?
- Да, Харлоу.
- Ты починил насос?
- Я...
Завтра, Харлоу,
я завтра доделаю, ладно?
- Мне нужны инструменты.
В четвёртом номере сортир потёк,
постояльцы орут как психи.
- Поздновато вы, Харлоу.
Сейчас.
- Сэм, прости.
Он сказал...
- Кто тебя прислал?
Кто?!
Это он?
Ты, сука!..
- Уходите. Живо.
- Ты ещё кто такая?
- Сам как думаешь?
Вам надо уходить.
- Джони.
Джони, давай.
Джони.
Слышишь? Джони.
Милая. Идём.
Привет.
Как ты? Всё нормально?
Когда я вернулся,
ко мне пришёл человек
и предложил работу.
- Какую?
- Убивать людей.
За деньги.
Сначала я отказался,
и тогда на него стал
работать Артур.
- Артур?
- Нам было очень трудно поначалу.
Ему - труднее,
он просил помочь.
- А как же Рут и дети?
- Им нужны были деньги.
И нам тоже.
А ему нужен был я.
- Так ты там был,
когда убили Артура.
- Тот человек
заплатил Артуру вперёд
большие деньги.
Я не знаю, куда Артур их дел, но
этот мужик
так просто не отстанет.
И если я не отработаю...
- Рут
и дети...
- В общем,
этот человек
дал мне папку,
это был мой первый заказ.
Некто Клифф Уильямс.
Я следил за ним.
Сначала от его дома до кабака,
а потом до этого дома.
До нашего дома.
А потом я увидел его под машиной
и убил его.
И, если честно,
я бы убил его снова.
- Кто этот человек?
- Он себя называет
Брокером.
- А женщина, которая нас спасла,
работает на него?
- Да. Да. Наверное.
Я не знаю.
Да.
- Как мы до этого дошли?
- Прости, Джони.
За то, что вернулся на войну.
За всё,
что с тобой случилось,
когда я приехал.
Прости, что не защитил тебя
и что втянул во всё это.
Я люблю тебя.
И не хочу, чтобы наша
семья развалилась.
Хочу быть с тобой.
Но если ты меня прогонишь,
я уйду.
Уйду.
Если вызовешь полицию,
я пойму.
Но я хочу быть здесь.
Быть рядом.
С тобой.
Я просто хочу попытаться
исправить
всё это,
забыть обо всём
и быть вместе.
А ты этого хочешь?


Серия 5

- Что?
- Ничего.
Ты такая красивая.
- Я не знала, захочешь ли
ты теперь спать со мной.
Ну, после всего,
что случилось.
Слишком многое изменилось.
Прошло.
Я думала,
ты не будешь любить
меня как раньше.
- А я тебе сейчас докажу.
- Ты же меня понял.
- Да.
- Надо заправить кровать.
- Надо купить новую.
- На какие шиши?
- Пожалуй, я возьму кредит.
- Надо же заработать, а не потратить.
- Ну да.
- Мак,
уже месяц прошёл,
а от него и слова не слышно.
- Ну и хорошо.
- Я проверила сбережения.
- Двадцати пяти тысяч, наверное,
не нашла?
- Я за всю жизнь
столько не заработала.
Может, у отца попросишь?
У Сюзан же денег хватает.
- Нет, не могу, милая.
- Я понимаю, с тех пор,
как ты вернулся, он ведёт
себя как козёл, я понимаю.
Но, вдруг, он сможет дать
хотя бы четыре тысячи?
- Четыре тысячи? Он меня
и в дом не пускает.
- Но вдруг сможет?
У тебя останется
на один заказ меньше.
Мак,
ты сохранишь
жизнь
человеку.
Подумай.
Пожалуйста.
- Ну-ка.
Прости, сынок.
- Да ничего, мам.
- Давай, поцелуй маму.
Люблю тебя.
Пока.
- Так лучше?
- Ламонт, ты отмыл стаканы
от повидла?
- Я вижу, что он пришёл с женщиной,
а ты принёс мясо.
- Крупная девица, да?
- Говорит, скинула двадцать кило.
- Пусть оглянется, они все сзади.
Чего это они?
- Не лезьте к окнам, сидите смирно.
- Что сидишь? Лучше дверь открой!
- У меня дети в автобусе!
Слышишь!
Дети, говорю!
- Открывай! А то сами откроем!
- Вали отсюда! Вали! Ты что творишь?
- Я тебя предупреждал.
Сидеть.
Так.
Слушайте меня
внимательно, негритосики.
Скажите своим мамашам,
и папашам тоже,
что ваши чёрные жопы в наших
школах сидеть не будут.
Поняли меня?
- Слышь! Пора валить!
Сейчас копы приедут!
- Пускай сначала ответят!
- Да! Вашу мать, мужики, уходим!
- Ты меня понял?
Отвечай, засранец!
- Валим отсюда!
- Ты бы друга послушал.
- Что ты там вякнул?
Встал.
Быстро, говнюк!
Вставай! Вот так.
Пошёл! Быстро!
- Слышь, угомонись!
Мы так не договаривались!
- Ты что творишь? Всё! Уходим! Эй,
ты чего!
- Отвали!
- Ты что делаешь?
Твою мать, перестань!
Что ты делаешь? Слышь!
Нет! Нет! Хорош! Твою мать!
Отпусти его!
Хватит! Всё! Пошли!
Уходим, быстро!
- У вас ведь трое детей, правильно?
Местные школы и в январе будут
такими же, как сейчас.
Стоит подумать.
Извините, я на минуту.
Сейчас вернусь.
Спасибо.
Привет.
- Привет.
Печеньки больше не кладут?
- Что?
- Когда я был маленький, во всех домах
на продажу было печенье и лимонад.
- А.
Да.
Зачем пришёл?
- Нужна твоя помощь.
- Ясно. Что случилось?
- Хочу
попросить в долг.
- Сколько надо?
- Четыре тысячи.
- А если серьёзно, сколько?
- Думаю, я смогу вернуть.
Могу
даже с процентами, если надо.
- Во что ты вляпался, что тебе
понадобились четыре тысячи долларов?
- Не могу сказать.
- Играешь?
- Нет, не играю.
- Наркотики?
- Нет, пап.
- Многие после армии подсаживаются.
- Ещё раз, я не могу сказать.
Так ты мне поможешь или нет?
- Слушай, я же не гребу
деньги лопатой.
- После мамы ничего не осталось?
- Она не работала.
От неё осталась
крошечная страховка,
которую я же оплачивал.
Эти деньги пошли тебе на еду,
одежду, на крышу над головой.
Мне одному было
трудно тебя растить.
- Я здесь только потому,
что Джони решила,
у тебя какие-то там отцовские
чувства могут проснуться, как же!
- Чего ты от меня хочешь?
Я сделал всё, что мог,
ты теперь взрослый.
- Думаешь, я хотел приходить?
Просить у тебя помощи?
- Я сейчас.
Сынок. Погоди.
- Нет. Всё. Проехали, папа. Проехали.
- Мак.
Я попробую.
Я попробую помочь.
Обещать ничего не могу,
но попробую.
- Хорошо.
Спасибо, папа.
- Ну всё. Мне пора.
Ладно?
Добрый день.
Ллойд Конуэй.
- Как дела?
- Рад познакомиться.
- Надо же, Сэнди,
ты времени не теряла.
- Я же говорила,
стараюсь шевелиться.
Удивительно, сколько хлама
может скопить один человек.
Нравится?
Забирай.
Пластинок тут полно.
В шкафах я не смотрела,
но эти можешь взять.
- Да нет, не надо.
Как твои родители?
- Хреново, как ещё.
Утром вернулись во Флориду.
- Тяжело вам приходится.
Вот ведь странно.
Я каждое утро ездил через
этот район на работу
и не знал, что Клифф тут живёт.
- Да уж, странно.
- Клифф не говорил тебе про женщину
по имени Джони Конуэй?
Они вместе работали.
- Вы же, вроде, закрыли дело.
- Закрыли.
- Считаешь, напрасно?
- Я считаю,
что всё не так просто.
- Как её зовут?
- Джони Конуэй.
- Думаешь, они
крутили роман?
- Может быть. Или нет.
Просто подумал, вдруг ты знаешь.
Мало ли.
- Впервые слышу
про Джони Конуэй.
Зато я знаю,
что он стал известным.
Но он был хороший человек.
Очень добрый.
И полный идиот, раз полез
укуренный под машину.
- Сэнди. Иди сюда.
Всё будет хорошо.
- Ты узнал, что хотел?
А то мне ещё
две комнаты надо освободить.
- Может, тебе помочь?
Что же ты, одна будешь
таскать мебель?
- Справлюсь.
- Ну смотри.
Извини, что побеспокоил.
Родителям привет.
Если вдруг что-то вспомнишь или просто
захочешь кофе выпить,
поговорить,
позвони.
- Спасибо, Томми.
- Тринадцатилетнего Дэррена Уимса...
- Не вопрос, давай
мы сами приедем.
Через часок. Да.
Хорошо. До скорого.
- Надо было мне его в школу возить.
- Милый.
- Нет, милая.
Если бы у нас был ребёнок и я погиб,
Артур приходил бы к тебе каждый день.
- Мак, это же глупо, успокойся.
Ты же не знал, что такое
может случаться.
- Это сын Артура, его сын.
Я должен был быть рядом.
- Никто не обвинит
тебя в равнодушии.
После всего,
через что ты прошёл ради них.
- Знакомая машина?
- Нет.
Думаешь, это он?
Брокер?
Целый месяц молчал
и вдруг заявился?
Не выходи.
- Не бойся.
- Мак, не надо.
- Джони.
Не волнуйся.
- Это он?
- Да.
- Что он сказал?
- Хочет
чтобы я его куда-то отвёз.
- Куда?
- Не знаю.
- Он один?
Он знает, что я в курсе?
- Он один.
А говорили мы недолго.
- И ты с ним вот так поедешь?
- Выбора-то особого нет, Джони.
Если я не позвоню в два часа ночи,
возьми под подушкой револьвер...
- Нет.
- И держи его под рукой, поняла?
А если не позвоню в шесть утра,
вали отсюда прямиком в полицию.
- Почему ты говоришь,
как будто не вернёшься?
- Всё будет хорошо, слышишь?
Иди сюда.
Иди сюда,
всё будет хорошо.
- Перестань, Мак.
- Ну всё, ладно. Ладно. Ты права.
Я не знаю, что может случиться.
Не знаю.
Может,
он прострелит мне башку
и скинет в канаву.
И мы больше никогда не увидимся.
Так лучше?
И я тебя люблю. Поцелуй меня.
Запри дверь.
Ну что, ты мне скажешь, куда мы едем?
- Езжай по пятьдесят пятому.
Я скажу, где свернуть.
- Ты
не звонишь, не пишешь.
Не хочешь рассказать, что там
было в мотеле "Саннисайд",
когда мы уехали?
- Мы разобрались.
- Что там
устроила эта твоя Мэри Кей?
Нас там словно и не было.
- А нас и не было.
Перед знаком "стоп" налево.
- Слушай,
я ничего жене не говорил.
Так что тебе не о чем волноваться.
- А я из тех,
кто волнуется, Куорри?
Смерть - это просто
такой выключатель.
- Что?
- Это ты сказал.
Когда убил любовника жены.
Выключатель.
Раз.
И всё.
- Слушай, скажи уже, куда мы едем?
- Ты в это веришь или нет?
Простой же вопрос.
Ты веришь, что, когда умираешь,
тебя выключают?
Или тут что-то другое?
- Это еще что?
- Это называется веселье.
Попробуй.
- Маркус.
Маркус, что с тобой?
- Что?
- Слышь, сука, вали обратно
откуда приперлась.
- Может, мы придём в твой район
и тебя выкинем из автобуса?
- Я вам не враг. Я подруга Рут,
миссис Соломон.
- Вы чего?
Проблемы, что ли?
- А у тебя?
- Эта женщина - моя подруга.
Пришла мне помочь.
А вы чего тут стоите и
людям рожи корчите?
- Ну вперёд.
Кто-то же должен
быть за белых.
- Извините меня, ладно?
- Пошли. Идём.
У вас всё?
На свою бабу гавкай,
а не на меня.
Понял?
- Ишь, крутая.
- Иди!
Извини, пожалуйста.
- Ничего. Они злятся,
это понятно.
Я тоже.
- Зря я тебя позвала,
надо было их к тебе привезти.
- Да Мак тоже немного на взводе.
Всё нормально.
Как он?
- Молчит всё время.
В другой раз я бы спокойно
ушла, но не сегодня.
- Я понимаю.
Время быстро пройдёт.
- Ну всё. Пока, Лу.
- Пока, мама.
- Маркус,
мисс Джони посидит
с вами, ладно?
Я скоро.
Спасибо.
- Ну, что смотришь?
- Удачи, командир.
- Спасибо.
Куорри. Держи.
- Не-не-не.
Я и так двадцать пять тысяч должен,
дальше я не полезу.
- Есть предложение.
Всё, что выиграешь,
вычтем из долга.
Всё, что проиграешь,
снимем с Карла.
Идёт?
- Ставки сделаны.
Десять чёрное. Десять чёрное.
- Рулетка для лохов.
Я не про тебя, дорогуша.
- Извини, Карл.
- Делайте ваши ставки.
- Не везёт тебе сегодня.
- Я на рулетке всё просадил.
- Я к ней обращаюсь.
- Ещё чего.
Не надо ей.
Забери подачку.
Глянь сюда, засранец.
- Пики козыри!
Три взятки - победа.
Вы проиграли, сэр.
- Чё, издеваешься?
- Тебя не устраивает, как я сыграл?
- Так только мудаки играют.
- Угомонись.
- Да кто ты такой?
- Давай-ка поуважительнее.
Это герой войны.
Этот человек
получил серебряную звезду.
Этот человек дважды
рисковал жизнью,
чтобы ты сидел тут и
просирал свои гроши,
которые наковырял для
своей жирной подружки
в обмен на её раздвинутые ноги.
И я хочу,
чтобы ты прямо сейчас сказал
этому человеку "спасибо
за службу стране".
- Сука!
- Лежать!
- Ну всё! Всё!
Чёрт.
Пусти!
- Пять, шесть, семь, восемь,
девять, десять.
Кто не спрятался, я не виновата.
Куда же она спряталась?
Может,
под кровать?
Нет.
Может, в шкафу? Попалась!
- Теперь я вожу!
- Ну нет, ты так здорово прячешься.
Давай ещё разок.
Я снова буду водить и
досчитаю прямо до ста!
А ты иди прячься.
Только хорошенечко.
Хорошо. Давай.
Раз, два, три,
четыре, пять,
шесть,
семь,
восемь.
- Что вы делаете?
- Маркус.
А я ищу твою сестрёнку.
- В папиных вещах?
- Я подумала, может,
твоя мама...
- Я уже прячусь.
- Кто не спрятался, я не виновата!
Прости, Маркус, я была неправа.
- Мисс Джони, я уже спряталась!
- Ты так здорово прячешься!
- Что бы случилось, если бы чёрный
вытащил белого ребёнка из автобуса?
- Его бы повесили
на Юнион-авеню.
- Как твой малой?
- Я едва сумела уйти с работы.
Он же всё это видел.
Мог быть на месте Дэррена.
- А того мудака до сих пор ищут.
Извини.
- Да ругайся, я тоже ругалась.
Одна мамаша из его школы сказала,
что надо устроить марш, а я говорю:
"Каким образом марш
защитит моего сына?"
- А она что?
- Попросила сделать плакат.
- Значит, надо что-то делать.
- Дашь мне оружие?
Извини.
Сейчас я принесу твой заказ.
- Рут.
Чёрт.
Дай-ка.
- Понимаешь,
мне их вообще ни от
чего не защитить.
Я уже не знаю, что делать.
- Тише.
Всё будет хорошо. Я здесь.
- Пойду работать.
Принесу твой заказ.
- Не знаю, что мне
понравилось больше:
его лицо, когда ты ему врезал, и или
твоё, когда ты звезданул его об стол.
- Не надо мне было влезать.
- А чего же влез?
- Он мудак.
- Знаешь, в чём между вами разница?
Ты действуешь.
В тот момент ты ожил.
Словно тебя включили.
- Хватить меня парить.
Ладно?
Ты устроил очень
милую подставу.
- В смысле?
- Да хватит.
Он же твой человек.
Да? Он лается, ты меня
защищаешь, я защищаю тебя,
дружим против общего врага.
Умно. Очень умно.
Отдаю тебе должное.
- Ты меня поражаешь.
- Ну вот.
Я так и знал.
- Да нет. Жаль,
что я об этом не подумал.
- Нет! Нет!
Нет!
- И что, его убьют?
- Я просто дам ему время остыть.
- Не надо!
Я сдаюсь!
- Надеюсь, он девушку не тронул.
Она славная.
Тупая, как ведро с говном,
но славная.
- От каких продуктов
надо отказаться? Отвечаем.
- Маркус, тебе пора спать.
- Я же новости смотрю.
- На сегодня новостей хватит.
Сынок, вставай.
- А вдруг его поймали?
- Что это?
- Это папино.
- Маркус, я знаю,
тебе было страшно.
- Нет, не было.
- Ну хорошо. Но то,
что случилось сегодня, было ужасно,
но самое главное - ты не пострадал.
- Да. А как же Дэррен?
- Дэррен поправится.
- Они его фомкой, мам.
Теперь у него мозги распухли.
- Всё будет хорошо.
- Да хер там.
- Маркус.
- Ты не знаешь, что с ним будет.
Его чуть не убили.
Ты не знаешь, переведут
меня или нет.
Что делал папа, когда его убили.
Нихрена не знаешь,
только делаешь вид.
- Всё, хватит,
не смей ругаться в этом доме и не
смей со мной так разговаривать.
Никогда. Ты понял?
Ты меня понял?
- Срочные новости на этот час.
Юджин Линвуд, обвиняемый в
нападении на школьный автобус
и избиении тринадцатилетнего мальчика,
был задержан в местной закусочной.
Он не оказал сопротивления,
но сказал, что никакого
преступления не совершал.
- Мальчик, Дэррен Уимс,
находится в критическом состоянии,
а полиция пытается
восстановить порядок в городе.
Многие боятся, что полиции не
под силу сдержать беспорядки,
которые могут вспыхнуть
в черных районах.
- В этих хибарах жили рабы.
- Теперь стоят без дела.
- Зачем ты меня сюда притащил?
- Видишь вон того жирного,
возле сортира?
Ты его убьёшь.
Сегодня.
Здесь.
А потом мы избавимся от трупа.
- "Мы"?
Что, решил поучаствовать?
- Выражение такое.
Он должен исчезнуть.
- Да, трудновато исчезнуть
такому кабану.
- Прежде, чем убить,
спросишь, где он
купил такие штаны.
- Чего?
- Спросишь, где он купил
такие здоровые штаны.
Он явно не в обычном
магазине их берёт.
Наверняка шьёт на заказ.
Давай.
- Сейчас?
- Сейчас. Давай.
Парень,
я привёл тебя сюда,
чтобы ты развеялся.
- Я не игрок.
- Так говорит тот,
кто не выигрывал.
- Кто он такой?
- Он? Да хрен знает.
Предлагаю пойти сыграть в карты.
Пошли.
- Здорово.
- А где тот мужик, который тут сидел?
- Ушёл.
- В смысле "ушёл", только что был.
- Был, а потом ушёл.
- У вас тут телефон есть?
- Нет, сэр.
Спасибо.
Ставки.
- У нас будет лучшая продукция
на рынке и никаких конкурентов.
Мы довольны прогрессом
в Новом Орлеане.
Важно понимать, что мы переходим
к финальной стадии предприятия.
- Ну и видок у тебя.
Ты чего тут забыл?
- Поссать отошёл.
А ты что там делал?
- Поссать отошёл.
Ну как поиграл?
- Просадил всё в рулетку.
- Поехали домой.
- Алло.
- Привет. Привет, милая.
- Мак.
Всё хорошо?
- Да, да, всё нормально.
А ты как?
- Нормально.
- Хорошо.
Прости, что раньше
не позвонил, я не мог.
- Когда ты приедешь?
- Скоро.
Точно всё нормально?
- Да, милый.
Я люблю тебя.
- И я тебя.
- Всё путём?
- Да. Да,
всё хорошо.
- Хорошо?
- Да.
Ты же не из тех, кто волнуется.
- Как она понимает то,
что случилось в мотеле?
- Херня случилась.
- Она журналистка.
- Из отдела культуры.
- И она женщина.
Почему-то мне
кажется, что "херня"
её не убедит.
- Я свалил на Артура.
Сказал, что он вляпался
в какую-то херню, в криминал,
а я, как друг,
хотел ему помочь и
случайно разозлил не
тех людей в процессе.
- А Сагз?
- Сагза можно отнести
к "не тем людям".
- И она не пойдёт в полицию?
- Нет.
Боится, что тогда что-то
случится со мной.
Я ведь ей сказал:
"Лучше тебе не знать".
Знаешь,
Сагз сказал кое-что
тогда, в мотеле.
Как раз перед тем,
как Мэри Кей его грохнула.
Он...
- Ваш заказ.
- И кусочек масла,
пожалуйста. Если можно.
- Конечно.
- Что он сказал?
- Он спросил: "Это он вас послал?"
Меня и Артура.
"Он" - это кто?
Это ты?
- Ну это же я вас послал.
- Ты его знал?
Вы как-то связаны?
- Ты всю ночь об этом думал?
Мистер Сагз изнасиловал
тринадцатилетнюю девочку,
которая, как ты понимаешь, -
чья-то дочь.
И этот кто-то - серьёзный человек,
недовольный тем, как в Мемфисе
работает закон.
Полагаю, мой клиент и есть
тот самый "он".
- Я должен поверить
тебе на слово?
- Верь на слово кому хочешь, сынок.
Мне, жене.
Рики Сагз был сраным ублюдком.
Без него мир стал куда лучше.
Или ты не согласен?
Мне нравится,
как ты мыслишь, Куорри.
- Дай зажигалку.
- Знаешь, что?
Это не блэк-джек,
а ниггер-джек, с таким-то дилером.
- Да кончай.
Кто виноват, что ты как мудак
сплитуешь восьмёрки против десятки.
Дай зажигалку.
- Я тебе уже дал зажигалку,
Криденс, синюю.
- Если бы ты дал, я бы
не просил зажигалку!
Дай сюда, я сказал!
- Она у тебя.
Ну что, по домам?
- Да ну, на хер.
Тут есть две лесбухи,
которые щёлками трутся.
- Кстати,
уже двадцать.
Ты мне должен двадцать тысяч.
Четыре за одноногого друга
и ещё тысячу за вчерашнее.
- Не знал, что я вчера работал.
- Видишь,
не так уж это и плохо.
Увидимся, Куорри.
- Прости, милая.
Всё хорошо?
- Да.
- Испугалась?
- Да.
Что случилось?
- Даже не знаю, с чего начать
ответ на твой вопрос.
- Что он сказал?
Мак,
ну скажи что-нибудь.
Что ты делаешь?
- Кое-что пробую.


Серия 6

- Милый?
Мак?
Что случилось?
Там кто-то есть?
Мак?
Пожалуйста, скажи, в чём дело.
Милый.
Надо звонить в полицию?
Мак, если там кто-то есть,
я звоню в полицию.
Чёрт! Ты меня пугаешь.
Ты чего?
Милый.
Мак.
Вернись, пожалуйста, милый.
Мак.
Милый. Солнце.
Мак, пожалуйста!
Ты меня слышишь?
Милый, вернись в дом.
Мак, всё хорошо.
Всё хорошо.
- Говорит Бёркхолтер, слушаю.
- Привет, Бёркхолтер. Криденс там?
- А вы кто?
- Это я, Юджин.
Меня в кутузку запихнули.
- Это Линвуд.
- Ты на хера сюда звонишь, парень?
- Ну так дела же дрянь.
- В прошлом году было намного лучше.
- Смотрел новости?
Я сижу за то, что отлупил
того мелкого ниггера.
- Естественно, я смотрел новости,
Линвуд.
Поэтому и не хочу,
чтобы ты мне названивал.
- Криденс, не бросай трубку,
я нашёл зацепку.
- Не нужны мне твои зацепки.
Ты вступил в говно, а такому
говну в моём доме делать нечего!
Понял?
- Просто помоги мне
выбраться отсюда.
- Держи свою тупую жопу
подальше от меня, Линвуд.
Понял меня?
- Криденс, старичок, а
вдруг зацепка пригодится?
У тебя же есть связи,
помоги мне.
- Да не буду я тебе помогать.
- Криденс, у одного пацана
есть выход на "Уайт хорс".
Криденс?
- Слушаю.
Выкладывай.
- Я могу тебя с ним сконтачить,
если ты меня вытащишь.
- Сколько там?
- До хрена и больше.
Столько, сколько захочешь,
и всего-то надо меня отсюда вытащить.
- Допустим, вытащу.
Откуда мне знать,
что ты не кинешь меня, как раньше?
- Криденс, блин, старик,
ну ты чего, это когда было.
Я ж тебе говорил,
сын моей сестры...
- Да в гробу я видел
сына твоей сестры.
Я спрашиваю, с кем ты хочешь меня
сконтачить и смогу ли я доверять ему.
Или тебе.
- Стой, ты куда?
- Я тебя люблю, мудак!
- Ты одет?
- Заходи, мама.
- Ну вот. Самое время
вставать, соня.
- Бог может подавать
кому-нибудь другому.
- Что с тобой?
- А что?
- Это называется "материнское сердце",
и оно стреляет, как салют.
Если тебе не с кем поговорить...
- Я могу поговорить с мамой.
- Держи почту.
Завтракать будешь?
- Что?
- Яичница, бекон, овсянка.
Сейчас приготовлю.
- Я что-нибудь говорил?
- Ни слова.
Я тебя едва
в дом затащила.
- Ну да, я вообще
опасный парень.
- Да, было очень страшно.
- Думаешь, я бы мог тебе навредить?
- Вряд ли ты понимал, что это я.
- Это просто дурной сон.
- Сны обходятся без беготни
с заряженным ружьём.
- Ну прости, Джони. Прости.
Будешь меня пилить?
За то, чего я даже не помню?
- Мак, успокойся.
Пожалуйста. Всё нормально.
Я не злюсь на тебя.
Честно.
Я беспокоюсь.
- Не волнуйся.
Всё нормально.
Правда, Джони. Не надо.
Ну подумаешь, кошмар.
Слышишь?
Это в последний раз.
Надо только развязаться
с этим делом.
Всё будет как раньше.
Да?
- Да.
Смотрел объявления?
- Нет.
- Ну куда?
- А что?
Что? Давай.
Давай.
Давай.
- Чёрт.
Ты опоздаешь к Маркусу,
да и Андрэа скоро придёт.
- Успеем.
- Мак.
- Чего? Давай.
- Мак.
- Как дела, Маркус?
- В смысле?
- Ну, вообще.
После всего.
Твой друг,
твой папа.
Тебе непросто пришлось.
- Да ничего.
- Когда умерла моя мама,
я был твоих лет.
Так что я тебя хорошо понимаю.
- Почему она умерла?
- От рака.
- Вы плакали?
- Немного.
- Скучаете по ней?
- Да.
Да, скучаю.
- Так вы
с моим папой вместе воевали?
- Да, нас и на задания
посылали вместе.
- И в Кван-Танг?
- Да, это тоже задание.
Да.
У нас было много разных
заданий, Маркус.
- Папа убивал людей?
- Твой папа был героем, Маркус.
И очень хорошим человеком.
- И его застрелили.
- Да.
- Доктора Кинга тоже застрелили.
- Да. Какой-то негодяй.
- Вроде Юджина Линвуда?
- Да. Точно.
Негодяй вроде Линвуда.
Направо?
- Мама моего друга Карла заберёт меня
после школы.
- Ладно, Маркус,
а я заеду за тобой завтра утром.
- Ладно.
Сочувствую насчёт вашей мамы.
- Спасибо, Маркус.
- Пока, мистер Мак.
- Рэтлифф.
- Рэтлифф, это шериф Дэнни Ланс,
округ Джим-Уэллс, Техас.
- Слушаю, сэр.
- Мы вместе работали над убийством,
парень из Мемфиса приехал к нам
и убил свою бывшую прямо на свадьбе.
Помните?
- Любовные истории
не забываются.
Как дела, Дэнни?
- Неплохо, неплохо. Слушайте,
у меня к вам вопрос.
Вы же там ищете одноногого?
- Да, одноногого ищем.
- Есть у нас такой. Которая нога?
- Правая.
- Правая.
- Правая осталась или правой нет?
- Одна нога,
не хватает...
- Левой.
- Точно. Есть мужичок с правой
ногой и без левой.
- Его зовут Рики Сагз?
- Секунду.
- Говорит детектив Олсен.
Его зовут Рики Сагз?
- Да, да. Ричард Рональд Сагз,
по документам - из Теннеси.
Вы его ищете?
- Его самого, задержите его?
- А нечего задерживать,
он мертвее, чем говно мамонта.
Отправьте нам
его пальцы на всякий случай.
- Отправим, Дэнни. Спасибо.
- Не за что.
- Охренеть.
Дин Хоггард и Артур Соломон,
правосудие свершилось.
Ну что с лицом?
- А что с ним?
- Ты будто не видишь разницы между
победой и поражением.
- Реджи, убери чуток по верхам.
- Сейчас.
Спасибо, Реджи. Начнём?
Пишем.
Раз, два, раз, два, три, четыре!
- Здорово.
- Чего тебе?
- Надо поговорить.
Извини, брат.
В последний момент заменили.
Реджи.
Ну ошибка вышла.
- Когда я писался в последний раз?
- Недавно.
- Больше трёх месяцев назад.
- Ну не было работы.
- А сегодня была.
- Я не виноват.
Я не знал,
что Слик вызовет этого мужика.
Мне он вообще не нравится.
- Этот мудак опоздал на полчаса,
а выгоняют меня?
- Я тебя скоро вызову, обещаю.
- Ширли не попадает в такт.
У Бернарда хреново с ритмом.
- Я понял. Спасибо. Я буду следить.
- "Паплар-Тьюнс".
Секунду.
"Дух Мемфиса"?
Неплохо.
Шесть девяносто семь.
Да?
Так.
Сейчас узнаю.
Мак Конуэй здесь?
- Да.
Я Мак Конуэй.
Алло.
- Привет, Куорри.
- Да ты издеваешься.
- Вышло что-нибудь приличное?
- Пластинка "Карпентерс"
с твоим именем. Чего надо?
- Парк Тома Ли. Через час.
Достойнейший чернокожий.
- Что?
- Том Ли,
чёрный парень.
Спас людей,
тонувших в реке.
В его честь назвали парк.
- Я знаю, кто такой Том Ли.
- Я тебе принёс кое-что.
- Стоп.
Тот самый Юджин Линвуд?
- Его сегодня отпустили.
- Нет, ты точно издеваешься.
- За отсутствием доказательств.
- Весь город взбунтуется.
- Думаешь, я зря взял контракт?
- Я думаю, что Юджин
Линвуд гнида и шваль,
который чуть не забил
мальчика до смерти.
И он заслуживает худшего
наказания из возможных.
Тот, кто за это платит, герой.
- Как и тот,
кто нажмёт на спуск.
- Значит, исполнение?
- Разведка и исполнение.
Про Линвуда пишут больше,
чем про Элвиса.
Его боготворит столько же людей,
сколько хотят его убить.
- Первых, по-моему, больше.
- Если поручать двоим,
больше шансов засветиться.
- Значит,
двойной вычет из моего долга?
- Это работа для двоих.
Не вижу причин не
удваивать плату.
- Значит, десять?
- Восемь.
- Попытка - не пытка.
- "В тот день его подвиг стал
известен повсюду и вошёл в историю".
Обалдеть, да?
Благодаря лишь одному человеку,
Тому Ли,
одному,
тридцать два человека
остались живы,
вкусно ели,
пели красивые песни,
влюблялись,
женились, рожали детей.
Внуков.
Ну всё будет хорошо.
- Линвуд?
Юджин Линвуд?
Нет, это слишком опасно.
- У меня нет выбора, Джони.
- Давай просто спросим
у Рут про деньги.
- Нет.
Исключено.
Как ей это объяснить?
- Так же, как ты объяснил мне.
- Это другое, ты моя жена.
- А она - жена Артура.
- Так ты хочешь сказать ей,
что её муж,
отец её детей,
стал киллером и погиб на работе?
- Она знает,
что он во что-то вляпался.
Мак, ты же это делаешь ради них.
- Да.
- Если дети в опасности,
она должна знать.
- Не в опасности,
я об этом позаботился.
- Пусть оставит часть денег.
- Джони.
Нет, я сказал.
Они не должны знать.
Имя Артура и так
замарали дальше некуда.
Живи и дай жить им.
Слышишь?
Это моя проблема.
- Наша проблема.
- Привет.
Я поменялась с Пэтти,
чтобы забрать вас себе.
- Как ты?
- Людей стало поменьше.
Скоро на перерыв.
- Рут, можно тебя спросить?
- Минутку. Феликс?
Иди сюда.
Это мои друзья, познакомься -
Мак и его супруга Джони.
- Феликс.
- Мой постоянный посетитель.
- И самый любимый.
- На втором месте. Миссис Куоллс
щедра на чаевые.
- Надо быть пощедрее.
- Что?
- Раз вы её постоянный клиент,
давайте на чай больше всех.
- Да я пошутила.
- Я знаю.
- Извините. Он бывает грубоват.
- Ну не буду мешать тебе работать.
Рад знакомству.
- Взаимно.
- Что?
Нет, вы чего.
Он приходит каждое утро.
- Интересно, почему?
- Потому что живёт рядом и любит
бисквиты с соусом.
- Ясно.
- Что ты хотела спросить?
- Можно ещё кофе?
- Конечно, иначе я бы
уже отдыхала. Сейчас.
- Этот Линвуд ведь
не невинная овечка.
- Да, может,
и так, но почему обязательно ты?
- Он мог избить Маркуса.
Так чуть не случилось.
А его сегодня отпустили.
Я окажу миру услугу.
- Ну, видимо,
я не так спокойно отношусь к тому,
что ты убиваешь других людей.
- Джони.
Джони! Джони!
Погоди. Милая. Милая.
Слушай,
я сейчас домой.
Возьму газету и буду смотреть
объявления о работе. Такой,
где платят премию
в двадцать тысяч.
Хорошо?
Джони.
Джони!
Хлопни губами.
Ну давай.
- Я рванул с места, гляжу назад,
а Клифф уже из окна валится на ходу.
Жму на тормоз - а попадаю на газ.
И он берёт и вылетает из окна.
Хряп! И пузом
на асфальт.
- А я ведь это помню! Он ободрал
себе всё лицо, шею и руки.
Родителям сказал, что
упал на баскетболе.
- Да врал он, Сэнди.
- Боже, вы просто
малолетние преступники.
- Да, ты ещё и
половины не знаешь.
- Маме ты никогда не нравился.
- Да? Серьёзно?
Мисс Кэти так сказала?
- Думаю, поэтому
я в тебя тогда втюрилась.
- Ты в меня втюрилась?
- О Боже.
Не то слово.
Я тебе покажу свои дневники.
- Не знаю, почему мы с
Клиффом перестали общаться.
После колледжа пошли в универ,
на втором курсе
отпраздновали Рождество.
Нет, на третьем.
А потом как-то летом я позвонил
к вам домой, но никто не ответил.
Так всё и кончилось.
Пока...
- Да. "Пока".
Спасибо,
что позвонил, Томми.
- Что ты будешь делать с домом?
- Что?
- С домом.
Продавать будешь?
- Пока не знаю.
У меня в том месяце
аренда кончилась,
то тут, то там живу.
Может,
подруга моя ко мне подселится.
Хотя после всего этого можно
просто сжечь дом дотла.
Оба варианта подходящие.
Что ты делаешь?
- Да так. Извини.
- Да ничего,
просто гитару никто,
кроме него, не трогал.
- Тогда и я зря.
Прости.
- А спать в его доме
с его сестрой можно?
- Я не об этом.
- Всё нормально, Томми.
Он ведь играть уже не будет.
- Ну да.
- Я хотела продать дом на распродаже.
Вот это - зря.
- Сэнди.
- Помнишь, ты меня
спрашивал про ту женщину?
- Джони Конуэй, а что?
- Как выясняется, Клифф написал
про неё с десяток песен.
Про музыку он писал лучше,
чем саму музыку.
- Я возьму ненадолго?
- Да хоть насовсем.
Томми.
- Да?
- Вот сука.
- Рут?
- Прости!
Эта колымага не заводится.
- Не за что извиняться.
Открой капот.
- Спасибо.
- Пожалуйста.
Так.
Пробуй.
- Сейчас.
- Стоп.
Свечи залило.
- Отлично.
Значит, на автобусе.
- Ну нет, мэм.
Городской автобус не заслуживает
вашего присутствия.
Я тебя подвезу.
- Да не надо, Феликс.
Не в первый раз и не в последний.
- Никаких автобусов, Рут.
Пошли.
- Спасибо.
Спасибо большое.
- Да перестань.
- Спасибо.
Сюда.
Спасибо ещё раз.
Большое спасибо. Ты меня просто спас.
- Не за что. Я съезжу обратно, может,
смогу её завести.
- Это необязательно.
- Брось.
Ненавижу с тобой ругаться.
- Эй!
Ну-ка, живо зашли в дом!
- Прошу прощения?
- Не прикидывайся глухим, братец.
Я сказал, идите в дом.
- Почему?
- Комендантский час.
От заката до рассвета
не выходить.
- Комендантский час? Зачем?
- Мам, иди смотри.
- Срочные новости. Юджин Линвуд,
арестованный за избиение
тринадцатилетнего мальчика,
был освобождён в связи с
отсутствием доказательств.
- Боже мой.
- Вы избили этого мальчика?
- Я его не трогал.
- Это неправда. Он врёт.
- Я не знаю ничего про мальчика
и не имею к этому отношения,
но, знаете
я бы пожал руку тому,
кто это сделал.
- Гори в аду!
- В результате волнений
полицейское управление Мемфиса
объявило комендантский час.
Всем горожанам предписывается
находиться дома с восьми часов вечера
и до шести часов утра
завтрашнего дня.
Сотрудники полиции арестуют любого,
кто нарушит комендантский час.
Если вы стали свидетелем...
- Началось.
- Это мы починим.
- Здание, вроде бы, крепкое.
Крыша не течёт?
- Нет. Благоустройством сами
занимались. Бассейн выкопали.
- До сих пор не верится,
что он это сам.
- Ну, значит,
вы плохо знаете своего сына.
- Что ж,
для продажи
дом слишком
ваш.
Когда люди придут смотреть, они
должны видеть не ваш дом, а свой.
- А сколько за него
можно выручить?
- Это мы пока выясняем.
Но его точно никто не купит, если
снаружи будет плакат с Макговерном.
- Ну его можно снять.
- А ещё у вас тут школа.
- Да, и, вроде, хорошая.
- Ты что, газет не читаешь?
В январе эта школа станет чёрной
на восемьдесят процентов.
Можно продать дом
какой-нибудь семье ниггеров,
процентов за семьдесят-семьдесят пять
от стоимости.
По-моему, намечается
какая-то движуха.
Правильно, что вы
решили подстраховаться.
- Дело совсем не в этом,
Ллойд.
- А чего съезжаете?
Улучшаете условия?
Детей планируете?
- Нет. В ближайшее время нет.
- Так вот почему просил у меня денег?
- Он просил?
- Ну да.
Теперь дом продаёте.
Что у вас творится?
- Ничего.
Просто пора что-то менять.
И всё.
- Восемь с половиной.
- Восемь с половиной тысяч?
- Примерно.
- Это хорошо.
- Ну да, неплохо.
За мои услуги
платить не придётся.
- Это очень щедро, Ллойд.
- У меня в машине табличка,
можно выставить.
Вдруг кто клюнет,
если вы уже готовы.
- Да.
А может, можно выставить
на продажу без таблички?
- Что-что?
- Хочу разведать обстановку.
Дайте объявление
с вашим номером.
- Он не знает об этом, да?
- Он
привязался к дому.
Дом много для него значит.
Для нас.
Я внедряю эту идею постепенно.
- Непросто будет продать дом, если
никто не знает, что он продаётся.
- Пожалуйста.
- Ты хороший человек, Джони.
Надеюсь, мой сын понимает,
как ему повезло.
- Нравится сериал?
Да.
Все на одно лицо.
- Как они могли так поступить.
Будто это мы преступники.
- Они так и считают.
- В белых районах тоже
комендантский час?
- Сам-то как думаешь?
- Маркус, помоги, пожалуйста.
- Сиди.
Я сам.
- Пока.
- Вот так.
- Мисс Рут.
- Ой.
В спальне корзина
со свежим бельём.
Принесёшь мне полотенце?
Будешь чистенькая. Нашёл?
- Да.
Вот.
- Спасибо.
- Ты чего это на улице, парень?
- В баскетбол играю.
- Да мне плевать,
во что ты играешь.
Комендантский час.
- Не надо на него кричать.
- А ну стоять!
Слышь меня, парень?
Стоять!
- А то что? Пристрелишь
меня на месте?
Один белый на днях
уже избил его друга до полусмерти.
Тот самый, которого вы
отпустили час назад.
- Всё равно - комендантский час.
- Ну да. И ты сейчас поедешь в белый
район, чтоб и там никто не выходил.
- Вы нарушаете закон, парень.
- Назови меня так ещё раз.
- Забери сына
и вернись в дом.
- Я знаю, что мы не виноваты.
- Чего?
- Мы не виноваты.
Тот белый виноват,
а нас теперь из дома не выпускают.
- Нечестно, правда?
Сколько тебе было,
когда убили доктора Кинга?
- Девять.
- Значит, ты уже понимал,
что происходит?
- Почему ты не послушался копа?
- А ты почему?
- Так.
Вы почему на улице?
Маркус, живо в дом.
Давай.
- Слушай. Мне, пожалуй,
надо ехать.
- Я бы предложила остаться, но
это не совсем прилично.
- Да. Я понимаю.
- Всё нормально?
- Да.
- Они сегодня что-то разошлись.
- К сожалению, ничего нового.
Всё нормально.
Я зайду в кафе утром,
починим твою машину.
- Хорошо.
- Счастливо.
- Будь осторожен.
- Эн тридцать шесть.
Эн тридцать шесть.
Ай двадцать пять.
Ай двадцать пять.
- Мемфис прогнил сверху донизу.
Ты видел лицо этого цветного
мальчугана? Видел?
Оно же как раздавленный помидор.
Повезло, что он жив остался.
Этого Юджина Линвуда надо
машиной по асфальту протащить.
- Мама.
- Би двенадцать.
- Би двенадцать. Би двенадцать.
А что? Он просто тупая скотина.
Би двенадцать.
Его надо отвести в чёрный район...
О, есть би двенадцать.
И пусть там его накажут.
- Мама, ты весь вечер будешь
говорить о Юджине Линвуде?
- Всё-всё. Прошу прощения.
Ворчун.
Чем ты вообще занимаешься?
Что это?
- Это предложение.
- В каком смысле?
А.
И кто же этот счастливчик?
Гэри?
- Нет, мама, не такое
предложение. О работе.
- Джи тридцать семь.
- Ты же не хотел больше
этим заниматься.
- В том-то и дело.
- Понятно. Значит,
скажешь им горькую правду.
- Джи шестьдесят. Джи шестьдесят.
- Боже мой, одна осталась.
Пятнадцатидолларовое поле.
Ну сейчас увидишь.
Боже мой, одна.
- Джи пятьдесят три.
Джи пятьдесят три.
- Бинго!
- Да ладно.
Всё же куплено.
Херня какая.
Проверь поле ещё раз.
Ты глянь. Улыбнётся ещё шире -
и все зубы повыпадают.
Ишь.
Надо проверить её цифры.
"Какая неожиданность!"
Сука.
- Как дела?
- Что?
- Я говорю, как дела?
Я хочу отсюда выбраться.
Ну?
- Твою мать, Линвуд, ты что,
со дна океана звонишь?
- Да нет, тут просто... Заткнись!
- Ты так торопишься на волю.
А зачем?
- Думаю, я сделаю то же...
Думаю, я сделаю то же, что и...
Думаю, я сделаю то же, что и Цезари.
Ты чё за хер с горы?
Рожа знакомая.
Я тебя знаю? Сука!..
- Сегодня президент Никсон сделал
важный шаг к примирению с Вьетнамом.
Операция "Лайнбэкер",
нацеленная на северо-вьетнамские
опорные пункты, окончена.
- Ты думал обо мне?
- Президент постановил
прекратить бомбардировки.
- Нет. Выключи.
- Не ври.
Думал же.
- Бомбардировки продолжались с мая
текущего года и были весьма успешны.
- Как прошла запись?
Что?
Комендантский час нескоро кончится.
- Мэлба, я велел
выключить эту херню.
Не хочу это смотреть.
- Нечего так со
мной разговаривать!
Я нарушила комендантский час,
чтобы переспать с тобой,
мог бы и поуважительнее.
Да что с тобой?
- Иди домой.
- Комендантский час.
- Мэлба, вали домой, я сказал!
- Таких злых ниггеров,
как ты, больше нет.
- Алло.
- Готово.
- Хорошо.
- Да. Я знаю, надо быть
осторожным, но выбора не было.
- Не было так не было, сынок.
А тут как раз мой клиент рядом.
Я всё передам.
Как ощущения?
- Как будто мир без
него стал лучше.
Скажи клиенту,
что он герой.
- Ты тоже, сынок.
В тот день его подвиг
стал известен повсюду
и вошёл в историю.


Серия 7

- Предвыборные кампании
президента Никсона
и его соперника-демократа
Джорджа Макговерна в самом разгаре,
и за неделю до выборов Никсон
в очередной раз отказался
от участия в дебатах.
- Стало известно о том, что останки,
найденные на месте взрыва школьного
автобуса, принадлежат Юджину Линвуду,
недавно обвинённому в избиении
чернокожего школьника
Дэррена Уильямса.
- Летучка будет раньше, перенесли.
- Я могу тебя подвезти.
- А как же Маркус?
- Рут сама его повезёт.
- Андреа скоро приедет.
Объявления на столе.
И подготовь конфеты
для Хэллоуина.
- Я сам, я сам, я сам, я сам.
- Доброе утро.
- Доброе.
- Матрас. Куда заносить?
- Так. Давайте в спальню,
вон туда, направо.
- Понял. Старый забрать?
- Да, сэр.
Доброе утро.
Сюрприз.
- Мы же договорились,
что подождём, пока
не встанем на ноги.
- Это просто матрас, Джони.
- Пожалуйста, только не в кредит.
- Нет, не в кредит.
Не бойся. За наличные.
- Откуда? Я над каждым
центом трясусь.
- Я у папы попросил. В долг.
- Когда ты успел?
- Как только ты предложила.
Я попросил четыре тысячи,
а он дал мне
стодолларовую бумажку.
Ну ты чего.
Нам эта сотня погоды не сделает, и
я решил купить что-нибудь хорошее,
для нас, для дома.
Это
клюквенный сок.
- Ясно.
Что-нибудь ещё?
- Нет. Больше ничего.
- Спасибо.
- Счастливо.
Не думал, что ты так отреагируешь.
- Не сердись на меня, ладно?
- Что такое?
- Я тоже говорила с Ллойдом.
- Надеюсь, не денег просила?
- О продаже дома.
- Ясно.
Продавать мы не будем.
- За него можно выручить
восемь пятьсот.
- Ценные сведения.
Продавать не будем.
- Мак, он уже продаётся.
- Не понял.
- Мак,
прости.
Надо было с тобой обсудить.
Мак?
- Да? Что?
- Мак.
Что ты делаешь?
- Что делаю?
Собираю вещи, Джони, как
и все при переезде.
Возле дома даже таблички нет,
как ты собираешься продавать?
- Пожалуйста, ты можешь успокоиться?
- Не могу, ты же сама захотела
избавиться от нашего дома.
- Я хочу
снова дышать свободно.
Понимаешь? Хочу вернуть мужа
и чтобы мы жили так, как раньше.
- Вот в этом и разница, потому что я
хочу сражаться и за нас, и за наш дом.
- А я, по-твоему, что делаю, Мак?
- Ты мне солгала.
- А ты не вовремя купил матрас.
- Ты продаёшь наш дом.
Твою мать, ты дом продаёшь.
Нашла с чем сравнивать.
И кстати,
я пошёл к нему.
Пошёл с протянутой
рукой к своему папаше.
- Я знаю.
- Нет. Нет.
Я пошёл,
потому что ты попросила.
- Зря я промолчала.
Но ты бы не стал слушать, Мак.
Надо было что-то делать,
и я обратилась к нему.
- И не сказала мне!
- Ты бы не позволил.
- Вот именно, Джони!
И ты об этом знала!
- Чего ты от меня хочешь, Мак?
Я сижу дома
или на работе и только и думаю о
том, где ты и что ты делаешь,
исполняешь заказ,
который оборвёт чью-то жизнь.
Что из-за тебя прервется жизнь
какого-то человека.
Или ты сам погибнешь.
Юджин Линвуд или какая другая
сволочь тебя одолеет, и ты умрёшь.
И если я не пытаюсь хоть
что-нибудь сделать,
чтобы вытащить нас из ловушки, -
я соучастник.
Из-за меня в опасности другие
люди и мой муж.
- Но это не так, Джони. Это не так.
Это не так, Джони, всё из-за меня.
Это из-за меня,
это было моё решение,
и то, что ты считаешь
себя соучастницей,
берёшь на себя
ответственность...
- Мак.
Мак, послушай,
прости.
Прости.
И не думай, что я не
хочу сражаться за нас.
Господи.
- Если тебе от этого легче,
продавай дом.
Сделай всё,
чтобы тебе стало легче.
Вот.
- Что-то не фонтан.
- Где остальное?
- Ты о чем?
- Я заплатил и за остальное тоже.
- Это всё, что дали, Криденс.
- И ты не спросил, где остальное?
- Спросил, естественно.
Это всё, что дали.
Сказали, то в Новом Орлеане...
- Господи.
Хватит уже.
- Ну и каким таким хером
это относится к моим делам?
- А я откуда знаю?
- Нам едва хватит
запасов на одну неделю.
Будем общаться с Марселлос
насчёт пополнения.
Ты залезешь в свою лодчонку
и пойдёшь по реке забирать.
Так что давай-ка позвони им,
деревня.
- Я сегодня без конфет.
- Ну что ж,
от сладкого толстеют.
- Мог бы постучать.
- А ты бы меня впустил?
- Жена могла быть дома.
- Но не дома же.
Слышал про взрыв
в автобусном парке?
Какой-то жлоб-расист хотел подложить
бомбу в школьный автобус.
Но сам взорвался.
- Как-то я пропустил.
- Как ощущения?
- Как будто я стал тебя
чуть лучше понимать.
Вот "как".
Только не гони про высшую цель,
её нет.
- А я думал, у нас есть прогресс.
Сколько там осталось, шестнадцать?
- Нет. Двенадцать.
- Попытка - не пытка.
Дом ещё не продал?
- Ты что, прослушку поставил?
- Нет, просто газету выписываю.
С чего вдруг твоя жена решила
продать такой чудный дом?
- Она считает,
что у нас беда с деньгами.
Это правда.
И что мне не найти работу.
Тоже правда.
- Восемь пятьсот - вполне
приличная цена.
- Она ничего не знает.
- Ты уже говорил.
Главное - пусть держит рот на
замке, это в общих интересах.
Но я пришёл не поэтому.
Грядёт серьёзное дело, и мне
нужны лучшие люди, то есть, ты.
- Я должен собой гордиться?
- Да.
- Погоди, это же
тот жирный мудак
из этой, "Плантации".
- Они трахались.
- Улыбка Джони - она как свет.
Её прекрасней на свете нет.
Какой беспощадный кошмар.
- Это Клифф, это он написал, из чего
я делаю вывод, что они трахались.
- Это сопли в сахаре, а не заметки
полового террориста.
- Ты ещё скажи, что связи не видишь.
- Вижу. Но это не улика.
Где ты вообще это взял?
- Что взял?
- Дневничок.
- Это песенник, друг мой.
Его сестра нашла и отдала мне.
Я ещё раз проверю Мака Конуэя.
- У нас десяток "глухарей",
а ты всё хочешь из несчастного случая
сделать убийство?
- А вдруг всё-таки убийство?
- Слушай,
я понимаю,
ты чувствуешь себя обязанным,
он был твоим другом.
Но ты хватаешься за соломинку.
Наша работа - закрывать дела,
а не наоборот.
- А как же Артур Соломон?
Получил пулю в шею через месяц после
дембеля на пару с этим уродом.
А что эти стервятники сделали
Рики Сагзом в Техасе?
Ну скажи, что Конуэй
не при делах, Верн.
Ты же знаешь, что я прав.
- Твою мать.
- Что?
- Ты трахнул сестрицу.
- Неправда.
- Трахнул, сучонок. Томми!
Это она тебя убедила?
- Никто меня не убеждал, Верн.
- Да от тебя за версту бабой несёт.
- Трахал я её или нет, вообще не
важно, с этим уродом что-то не так.
- "Что-то" - не доказательство.
- Мне должно быть пофиг на то,
что он мог убить моего друга?
Ты в курсе, что они
натворили в Кван-Танге?
- Наши полномочия так далеко за реку
Миссисипи не распространяются.
- Чудовищно, Верн, хуже просто некуда,
и в Мемфисе будет то же самое.
- Желаете возмездия за Кван-Танг,
сенатор Макговерн,
или дело в твоём друге?
Ты не служил, Томми.
- А это здесь каким боком?
- А я служил.
Послушай-ка меня.
Если не был на войне,
то не суди тех, кто воевал.
Может, этот козёл Конуэй
и натворил там дерьма.
А может, нет.
Он сражался за эту паршивую страну,
чтобы ты мог совать шланг в сестру
покойника! Давай-ка поуважительнее!
- Как поохотился?
- Пара быдланов с героином.
Не факт,
что они сгодятся в качестве трофеев.
- Ну да.
Гертруда.
Запасы пополняют.
Надо бы тормознуть эту операцию.
- Зависит от того,
сколько у них есть.
- Ну,
если выясним, где у них
склад, сразу узнаем.
- Это же героин.
Даже такие бараны знают,
что его надо прятать.
- Млечный путь.
Я разгадал.
- Возможно, завалить
крупнейшего в Мемфисе дилера
не так просто, как ты думал.
- Мы обрубим им поставки.
А Куорри и Бадди
устранят их самих.
- Всё будет хорошо, зайка.
- Мне можно будет ходить
за конфетами?
- Конечно, можно.
Ты присматривай за сестрёнкой.
- А что сразу я?
Побежала за мячиком и упала.
- В ванной под раковиной
перекись и бинты.
А кто тут совсем не хнычет?
Маркус?
Маркус?
- Что?
- Быстрей.
Не бойся.
Я не сержусь.
Что с тобой?
- Пупсичек.
- Да.
- Запомни одну вещь.
Ты не хуже лучших и
лучше остальных.
- Которую?
- Красную.
- Точно?
- Ну да, точно.
Красный - цвет силы.
К тебе отнесутся всерьёз.
Ты как бы говоришь:
"Слушайте меня. Я знаю, как надо".
- Я похож на помидор.
- Тогда
примерь синюю.
Синяя, думаю, тоже сгодится.
Если он не поймёт, что ты знаешь,
как надо, погляди ему в глаза
и скажи: "Поцелуй меня в печку".
- Мама, у меня нет печки.
- Нет, есть! "Печка" - это задница!
- "Печка" - это спереди.
Не хуже лучших, лучше остальных.
Начальник! Как дела?
Откуда такой загар?
- Понятно. Что-то нужно.
И чем же я обязан такому
удовольствию, старина?
- Я пришёл поговорить с тобой
об оружии.
- Это я вижу, да.
- Это жизненная сила нашего бизнеса.
- Я знаю, Бадди.
- Это наша нынешняя система.
Вот тут, сверху, - ты.
- Сам, что ли, сделал?
- Да. А вот тут, под тобой, -
я, посредник по всякого рода
оружейным вопросам.
- И в этой роли ты очень преуспел.
- Я общаюсь с дилерами, чтобы
тебе самому не напрягаться.
Внизу у нас четыре поставщика.
Джо Дон.
- Который ныне с Господом.
- Нэйт Джессап, загремел на двадцать
лет в Типтонвиль за торговлю оружием.
А эти двое даже игрушечный
пистолет достать не могут.
Я к тому,
что нашей системы больше нет.
- Проблему ты представил хорошо.
Ну и какое решение?
- Зачем нам кучка
низкопробных спекулянтов,
если можно обратиться к
проверенному человеку?
К твоему покорному.
- Не понял.
А сейчас разве не так?
- План такой:
я больше не принимаю
от тебя заказы.
Как бы увольняюсь.
И беру на себя снабжение тебя
и всей твоей сети огнестрелом.
Безо всяких посредников.
- Потому что посредник - ты.
- Именно.
- Где?
- Что?
- Где ты будешь брать пушки?
- Где я буду брать пушки?
Думаешь, я не знаю, где брать?
Я тебя умоляю.
Ну что скажешь?
- Очень эффектно, Бадди.
Очень эффектно.
Всё хорошо продумано.
Убедительная презентация.
- Запасы после Джо Дона иссякают.
Есть одна тема,
продержимся весь будущий год.
- Время неподходящее.
- Почему, очень подходящее.
- Бадди, я рассчитываю
на твоё мастерство -
и речь не о продаже оружия.
- Но всё уже не так, как было.
- В общем,
когда пыль уляжется,
мы к этому вернёмся.
Не убирай далеко это
произведение искусства,
и мы всё обсудим.
Бадди,
ты настоящее сокровище.
Разве я не забочусь о тебе?
Да?
Точно? Я не хочу,
чтобы ты обижался.
- Нет, я не обижаюсь...
- Это хорошо. Я очень рад.
Ведь некоторые
могут принять
твой энтузиазм
за шкурный интерес.
- Нет, ну что ты. Я бы никогда.
- Ну конечно, конечно. Разумеется.
Ну, за дело.
Вам с Куорри надо поработать.
- Пускай он исполняет?
- Вы оба.
Я же говорю,
у нас много работы.
- Привет.
Погоди минуту.
Погоди. Привет.
Алё.
Помнишь меня?
Помнишь? Помнишь, мотель "Саннисайд"?
- Рада была повидаться.
- Что было, когда мы уехали?
Не бойся, я работаю на него.
- Чудесно.
На корпоративе
непременно увидимся.
- Куда ты дела Харлоу?
- Ты не мог бы свалить
на хер с дороги?
- Я хочу, чтобы ты мне ответила.
Что ты сделала с Харлоу?
- Из-за тебя его убили,
если не ошибаюсь.
- Ты меня поняла.
- Надеюсь, твоей
жене помогают как надо.
- С чем это?
- С тобой.
А теперь повторяю:
свали на хер с дороги.
- Слушай,
она кто?
- Да насрать на неё, поехали.
- Сколько мы получим в этот раз?
- Где-то килограммов пять.
Восемьдесят тысяч баксов, плюс-минус,
по уличному курсу.
- Дай разводной ключ.
- Что в нём такого особенного,
что нас обоих назначили?
- Старина Криденс -
человек старой школы.
То и дело валяется на нарах,
дурь толкает с раннего детства.
- Я так понимаю, это всё должно
для меня что-то значит?
- Эти обдолбанные жлобы
хуже стаи хорьков.
Каждый кому-то или родственник,
или кого-то трахает.
А Криденс Мэйсон над ними король.
- И мы должны его убить?
- И не только его.
- Я-то думал, что
система работает так:
если целей много,
исполнителей двое.
- Да когда хоть что-нибудь работало
как надо?
- Нет. Не на работе.
- А я пить хочу.
- Да что с тобой?
А?
- Ты ведь два раза был во Вьетнаме?
Сколько людей ты там убил?
Когда я начинал работать
на Брокера, я считал.
Ну
не записывал, конечно, такой
хернёй я не страдал, просто
запоминал имена.
Как любовников запоминают,
я не знаю даже.
Это было бессознательно, я не
нарочно, просто запоминал.
Пока однажды
не перестал.
- Почему?
- Не знаю.
Даже не помню, когда прекратил.
Просто вдруг заметил, что всё.
- А я имён никогда и не знал.
- И всё же ты был в числе двух
самых важных для них людей.
Первая - мама,
которая привела их
в этот балаган.
Второй - ты,
который обрушил весь шатёр.
- Я могу быть чем-то полезен?
- Да не, мы просто отдыхаем после
работы, думаем, куда податься.
Может быть, в кинишку смотаемся.
- Копы, что ли?
- Боже упаси. Нет.
- Тогда заходите.
Как раз починил
аттракцион "Ножницы".
Второй билет бесплатно.
В честь Хэллоуина.
- Щедрое предложение, сэр,
но мы лучше в кино.
- Да бросьте, пошли.
Кино - говно.
А у нас тут пинбол, карусели всякие.
Даже механический бык есть.
Так.
Мой друг Бёркхолтер говорит,
что вы парочка педиков.
Это правда?
- Нет, сэр. Мы просто отдыхаем.
- Стоп-стоп-стоп. А с чего
это твой друг Бёрхолтер такой
эксперт в этом вопросе?
- Бадди.
- А если и так, Бёркхолтер?
Как же меня затрахало...
- Стой, стой. Всё, тихо. Тихо.
Слушайте, мы же никому не мешаем.
Просто хотели побыть вдвоём,
мы сейчас уедем.
- Ребята.
Я вас не знаю,
и дел ваших тоже.
Но я занимаюсь развлечениями,
а педикам тоже надо
развлекаться, так?
Выбирайте любой аттракцион.
У нас тут даже "Болтанка" есть.
Сидишь в металлической
клетушке и колбасишься.
Короче, в "Диксивиле" вам рады.
Понятно?
- Спасибо, сэр.
- Всё, валите.
Что-то тут не чисто.
- Ну а то. Жопотрахи сраные.
- Я не про то, куда они члены суют.
- Что значит "не ссы"? А?
Может, сказать ему?
- Разбежался.
- Мы едва не подрались с объектом,
это не назовёшь осторожностью.
- Ну его в жопу.
- Кого? Криденса или с Брокера?
- А может, обоих?
- Слушай, я всего лишь пытаюсь
выполнить последние заказы,
не загреметь в тюрьму
и не погибнуть в процессе.
Он сказал, дело серьёзное.
Я не в курсе всего, но если он
так сказал, значит, серьёзное.
- Ну и как он отреагирует,
если мы впорхнём к нему и скажем,
что нас засекли практически
в самом начале?
- Ладно,
что у нас с графиком?
- На исполнение два-три дня.
- А почему не вернуться прямо сейчас
и не завалить всех троих?
- Это можно.
- Да.
- Можно, но всё равно надо узнать,
где запасы мистера Мэйсона.
- Чего?
- Шеф велел доставить весь запас.
Он тебе не сказал?
- Твою мать, естественно, не сказал.
Мы теперь наркотики толкаем?
- "Толкаем".
Наркота шефу нужна так же,
как зайцу триппер.
- Ну и зачем они ему?
- Его волнует только одно:
чтобы был клиент, готовый
заплатить за чей-то труп.
Сегодня - наркоторговцы.
Завтра - задолжавший игрок
или чья-то жена. Или тот,
с кем она спит.
- Ясно, надо найти запасы Криденса.
Но с хера ли тот, кто провёл
разведку, не сказал, где они?
Идеальная система, мать её.
- Под оболочкой циника
прячется идеалист. Нужен идеал -
слушай Бобби Джентри,
а в остальном губу не раскатывай.
- Короче. Что будем делать?
- Ну
я могу сгонять в супермаркет и
купить костюмы на Хэллоуин.
- В жопу.
Мы же исполнители. Да?
- Я за курткой. Меня подруга ждёт.
- Можно просто позвонить
и спросить, как дела.
- Я знаю.
А вдруг возникнут вопросы?
- Вот поэтому я тут и сижу.
- Ну да.
Да, извините.
Я нервничаю.
- Ну..
- Я мешаю?
- Да нет. Всё нормально.
Никто не знает, что ты хозяйка.
- Ясно.
Много народу?
- Да, вполне.
Но не завышай ожиданий.
Дни посещений - это для чудиков.
Им скучно и они приходят посмотреть,
как другие живут, порыться в вещах.
От индивидуальных просмотров
будет больше толку.
- Понятно.
Я позже зайду.
- Давай.
- Здравствуйте.
Извините, что помешала.
Если есть вопросы,
я - хозяйка дома.
- Я живу по соседству.
У вас красивый дом,
решил заглянуть.
Надеюсь, вы не против.
- Я не против.
- Я помню, как вы сюда въехали.
Мы с женой обрадовались появлению
молодой пары.
- Да. Нам очень грустно уезжать.
- Купили дом побольше?
- Нет.
Может быть. У мужа новая работа,
надо переезжать.
- А чем он занимается?
- Он кредитный специалист.
В Джексоне открылся новый банк.
- Я тоже в этой сфере.
Может, мы знакомы?
- Вряд ли, он недавно
этим занимается.
- Ясно.
- Ну...
- Моя племянница с женихом ищут дом
как раз в этом районе.
- Здорово.
- Молоды и влюблены.
- Это чудесно.
- Да, вы бы их видели.
Хотят полный набор. Дети, дом.
У вас с мужем, наверное, так же.
- А вон там, подальше, ещё
одна комната. Как раз для детской.
- И бассейн у вас есть.
- Да.
- Красивый бассейн, это здорово.
- Мой муж сам его сделал.
- Неужели?
- Да.
- Надо же.
Мы с женой живём
в одном и том же
доме четверть века.
Пару раз думали переехать,
но так и не решились.
Знаете,
можно много домов сменить, но...
Просто не всякое жильё - дом.
Но такая чудная пара, как вы,
сумеет наполнить свой дом любовью.
- Да.
- Так, мне пора.
Моя жена любит раздавать
детишкам яблоки в сахаре.
Естественно, раздачей яблок
в сахаре занимаюсь я.
- Конечно.
- Рад был поболтать.
- Взаимно.
- Построено на совесть.
Не знаю, можно ли кулак разбить, но
эти две комнаты и большой санузел...
- Ничего себе.
- Осторожно, Криденс.
- Моррис! Вы где, мужики!
- Там они.
Загорают.
- Чего тут случилось-то?
- Не знаю.
Есть идеи?
- Ну
если прикинуть, то я бы сказал,
что кто-то знал об их
приходе и подкараулил.
Застрелил обоих, запихнул в
грузовик и чиркнул спичкой.
Затопил лодку
и свалил с грузом
твоего героина.
- Ни хера себе.
А я другое думал.
Я думал, это дело рук апачей.
Что у нас с запасами?
- Хреново.
Бизнес цветёт,
запасы уменьшаются.
Эта партия была как воздух.
Думаешь,
кто-то нас хочет подвинуть?
- Да.
И уже начал действовать.
- Извините, пожалуйста,
за ожидание. Дамы вперёд.
Приятного аппетита.
- Они тебя просто не щадят.
- Я пашу просто как проклятая.
Здравствуйте.
Я тут с полшестого утра,
потому что новенькая не пришла
и уборщик уволился,
шеф сказал, что он ворует.
- А он ворует?
- Ну явно не я залезла
в автомат с сигаретами.
Две? Одну минуту.
- Когда закругляешься?
- Ещё час работать.
А потом я пойду домой
и проведу остаток вечера,
отмокая в тёплой ванне.
- Райское наслаждение.
- Да уж, и не говори.
Только это враньё.
У меня двое детей и Хэллоуин.
- Покой нам только снится.
- Да уж.
- Бургер с картошкой, Рут.
Я не спешу.
- Ну а ты? Есть планы на Хэллоуин?
- Ну я хотел позвать тебя на ужин.
- Спасибо, Феликс.
Ты очень заботливый.
- В другой раз, да?
- Давай на будущей неделе?
Приходи ко мне.
Я всё приготовлю.
- Только, пожалуйста,
давай без изысков.
Ты и так много работаешь.
- Никаких изысков.
Из того, что есть в буфете,
я могу сделать макароны с
сыром и фасоль из банки.
- Договорились. С меня мясной рулет.
Знаю, где купить.
- Закрой глаза.
- Закрыл.
Уже можно?
- Рано.
- Я хочу поглядеть.
- Можно.
- Так.
- Привет.
- Привет.
Охереть. Обожаю Хэллоуин.
- Знаешь, откуда это?
- Из моих разнузданных фантазий?
- "Кабаре".
Это фильм.
Ты не смотрел "Кабаре"?
- Не смотрел, но, видимо, это самый
сексуальный фильм в мире.
- Но смысл костюма потерян.
- Не потерян. Иди сюда.
Иди, солнышко. Я тебе
покажу, в чём смысл.
Иди сюда.
Знаешь, что?
- Что?
- Я открыл дело Клиффа.
- Что?
- Помнишь тетрадь с песнями?
Всё стало понятно.
- Так, стой.
- Чего "стой"?
- Я думала, что смогу,
но это слишком странно.
- Погоди, что странно?
- Для тебя смерть Клиффа -
повод со мной переспать.
- Ничего подобного, ты чего?
- Это же правда.
Это ничего, я же тебе подыграла,
ведь ты красивый и весёлый,
а мне того и надо было, но ты
всё время об этом твердишь.
- Прости, что мне
не наплевать на Клиффа.
- Да не ври ты.
- Я не вру.
- Нет, врёшь.
- Нет, не вру!
- Тебе так не наплевать,
что ты не звонил ему пятнадцать лет?
И на похороны не пришёл.
Неужели не понятно?
Не надо постоянно напоминать
мне, что он умер.
Я не хочу об этом думать чаще,
чем обычно, то есть,
практически всё время!
- Ты живёшь в его доме!
- Да, может, и зря, но, если я уеду,
от него вообще ничего не останется!
- Это же ерунда какая-то.
- Да, наверное.
- Слушай, ну зря я
об этом начал, зря.
Совсем не вовремя. Прости.
Давай просто
забудем об этом?
- Вряд ли я смогу.
Прости.
- Стой. Погоди-ка. Ты только
что собиралась меня трахнуть
в костюме стриптизёрши, а теперь
ты что, бросаешь меня?
- Похоже на то.
- Ясно.
Знаешь, что?
Может, Клиффа и не убили.
Может, он просто тупой мудак.
- Да, может, и так.
- Может быть, это у вас семейное.
- Маркус!
Помоги мне надеть костюм.
- Надень сама.
- Ну пожалуйста.
- Стой спокойно.
- А где твой костюм?
- Сказал же, я слишком взрослый.
- Не любишь конфеты?
- А я твои съем,
пока ты спать будешь.
- Мама!
- Ну надо же! Какая красота!
- Привет, мам.
- Привет. Я сейчас
переоденусь и...
Что это?
Маркус,
откуда это?
- Человек на улице продавал.
- А где ты взял деньги?
- Карманные сэкономил.
Это недорого.
- Боже мой. Сыночек мой хороший.
Не надо тратить деньги на меня.
Они твои, ты понял?
Ну что, пойдём стучаться в двери,
собирать конфеты? Пойдём?
Я на минутку.
- Скорей!
- Сласти или напасти!
- Ничего себе! Вы гляньте-ка!
Кто тут у нас? Так, Супермен.
И Зубная Фея тут.
- Я принцесса.
- Ну конечно, дорогая.
И тебя мы тоже не забудем.
И тебя. И тебя. Ну
что, весёлого Хэллоуина.
- Мне бы леденчик, если есть.
- Ё-моё. Сука! Твою мать.
- Помнишь нас?
Да брось, помнишь, конечно.
Не каждый день встречаешь
главных красавцев Мемфиса.
Сейчас ты скажешь, где твой шеф
хранит запасы, понятно?
- Как же я скажу, когда я не знаю.
Я не знаю! Не знаю!
- Ты бы подумал как следует,
а то у тебя ещё нога лишняя,
пара рук, ну и зубы ещё.
- Пидоры сраные.
- О Боже.
- Нет! Нет! Нет! Не надо!
- Давай-давай! Ори! Давай!
- Твою мать,
ты убил его?
- Да не, отрубился. Сука.
Что-то меня занесло.
- Да. И с тобой это частенько.
- Ну извините, меня
интересует результат.
- Сласти или напасти!
- Здравствуйте, дети!
Надо же, какие вы красивые. Держите.
Ну и хари.
Мак.
Как здорово,
что ты снова с нами.
- Они в пинбольных
автоматах, в пинболе.
- Чего?
Они спрятаны в автоматах
для пинбола?
- Да. В пинболах.
- Готов?
- Алло?
- Привет.
Как ты?
- Милый.
Хорошо.
Хорошо.
- Милая, что с тобой?
- Ты куда ломанул?
- Надо. Жди здесь, я позвоню.
- Позвонишь?!
- Милая.
- Мак.
Привет.
- Всё чисто.
- Я увидела...
Даже не знаю, что.
Может, показалось.
У тебя опять заказ?
Кого теперь?
- Джони.
- Да, прости.
Прости, что испугала.
Глупость какая. Просто психанула.
- Ничего, милая.
Ну психанула, бывает. Я дома.
Будем психовать вместе.
- Да. Ну ты езжай, у тебя же задание.
- Моё место здесь.
- Мак, всё нормально. Езжай.
- Сборщики конфет, что ли?
- Наверное. Да.
- Ладно, я недолго.
- Недолго?
- Ну, если честно,
понятия не имею.
- Будь осторожен.
- Хорошо.
- Это всё, что осталось?
- Да. Конец фильма.
Сколько эти ребятишки
нам отправили?
- Потери возместить сможем.
Бёркхолтер сегодня
встречается с той толстухой?
- Так.
Короче, идём через парк.
И смотри, чтобы задняя дверь
была в поле зрения. Ясно?
Что?
- Для такого упёртого ублюдка
ты иногда чересчур рьяный.
- Что ты принимаешь?
- А что? Ты наркоман,
что ли, сука?
- Так, слушай, нам надо придумать
какой-нибудь сигнал.
- Надо.
Может, так?
- Слушай, ты, а ну быстро привёл
мозги в порядок, понял меня?
Что он сделает, если узнает,
что ты на работе был в говно?
Хочешь нажраться как сука?
Нажирайся, вперёд,
но не тогда, когда на
кону моя жизнь, понял?
Всё. Начали.
Ты знаешь, что делать.
Вперёд.
- Ни хера себе.
Кого ещё чёрт принёс?
- Это они?
- Может быть.
Братья Билокси ездят быстро.
Давай по-быстрому, и
поедем уже зырить,
как жопастые тёлки трясут
сиськами под "Кул энд зе гэнг".
- Конуэй!
- Что за на хер?


Серия 8

- Что читаешь?
- Первую статью Джони.
- Она же, вроде, секретарша.
- Повысили.
Теперь она журналист.
Во, гляди.
Автор - Джоан Конуэй.
Классно, да?
- Что такое "Биг Стар"?
- Группа, наверное.
Я сперва подумал, это магазин.
- Пускай напишет про Эла Грина.
- Иди ты. Дай сюда.
- Она на тебя злится.
- Да, не то слово.
- Потому что трахаешься плохо.
- Не поэтому.
- Вот Рут на меня не злится.
- Постоянно злится.
- Да, но недолго.
Потому что трахаюсь хорошо.
- Бойцы!
- Капитан.
- Парни, всем строиться!
- Чего сидишь, Холл, подъём.
- Рядовой, взял манатки и вперёд.
- Рядовой, шевелись.
- Значит, план такой.
Начинаем ПСД.
Надо проверить вот эту базу вьетнамцев
с боеприпасами и продовольствием.
Ясно? Эта яма с говном
называется Кван-Танг.
Пойдёте вы трое...
А где шляются
Коллинс и Пиццути?
- Алё! Пиццути! Стимбоут! Сюда!
- Всё, выдвигаемся.
Кто ещё из этих дрищей сгодится?
- Сколько дрищей надо, капитан?
- Бэнкс, например, чёткий парень.
Малявка Стрикленд тоже.
- Ладно, давай их.
Выходим в семнадцать ноль-ноль.
Свободны.
- Погоди.
Холл.
Думаешь,
я тебя понесу?
- Конуэй!
- Твою же мать...
- Ты знаешь, кто я такой.
Положи ствол на землю.
- Уходи отсюда.
- Я сказал, положи ствол на землю!
Быстро!
И грабли в гору!
- Ты хоть понимаешь, во что вляпался?
Лучше послушай меня.
- Это вряд ли.
Мы с тобой немножко поболтаем
о Клиффе Уильямсе.
- Сваливай отсюда на хер.
- Он ведь дрючил твою жену.
- Сваливай отсюда, баран.
- Стоим на месте.
- Слушай,
может, сыгранём? Она на двоих.
- Не, я пас.
- Как хочешь.
- Какое светлое будущее, Куорри.
Ты успел как раз к спецдоставке.
Пошли.
- А ничего, что мы так, в открытую?
- Мы скоро смоемся.
- Думаешь, сработает?
- Мы не в первый раз
замужем, Куорри.
Так мы и не узнали,
где он брал такие штаны.
Переживаешь из-за детектива?
- Зря он вообще возню затеял.
- Ищи в этом плюсы. Была проблема -
нашлось решение.
Карл!
Чего застрял-то?
- Сука.
- Что-то не так, Бадди?
- Секунду.
- Ты молодец, сынок.
Молодец.
- Меня удивило твоё приглашение.
- У нас же дела.
- Ты знал,
что Фолкнер любил "Фор розес"?
- А это кто?
- Уильям Фолкнер.
- А. Нет.
Нет, не знал.
Кстати,
слушай, я нашёл кое-что.
- Надо же, как быстро тебя повысили.
За такой короткий строк.
- Работы хватает.
- Я стараюсь читать.
Твоя статья про музей
Брукса была очень хороша.
- Спасибо, Сюзан. Приятно слышать.
- Помнишь?
- Да. Мамины.
- Нашёл, когда
разбирал чердак.
Вы их, вроде, вместе слушали,
когда я уезжал.
- Да. Тебе же такое не нравится.
- Я всегда больше
любил Хэнка Уильямса,
Роя Эйкафа.
- Спасибо, что пригласили нас.
Для Мака это очень важно.
- Ну что ты. Мы давно
хотели вас позвать в гости.
А вот и мы.
- Ничего себе.
- Вот, милый.
- Ну что,
пришлось немного схитрить,
но,
думаю, что у этих кандидатов
весьма неплохой наличный доход.
Родители помогают.
Я смог убедить их в том,
что оплата наличными выгоднее.
- Наличными?
Значит,
деньги мы получим быстро?
- Ну
я знаю одного парня,
он может завтра
организовать инспекцию.
Если они не захотят
серьёзного ремонта,
на следующей неделе всё закроем.
Деньги получите через неделю.
Максимум - дней через восемь.
- А кто покупает?
- Они молодая пара.
Ваши ровесники, с дочкой.
У них есть ещё вариант,
но очень им бассейн понравился.
- Труд Мака был не напрасен.
- Только им говорить не надо.
- Куда вы хотите переехать?
- Мы это пока
не обсуждали.
- Просто, если закрывать
сделку быстро,
то и съезжать придётся быстро.
- Насколько?
- Максимум две недели.
- Вы останетесь в Мемфисе или...
- Кто знает? Может, к вам подселимся,
пока жильё не найдём.
- С бассейном всё нормально.
Вы сказали, что им говорить не надо,
как будто он плохо сделал бассейн.
- Да нет.
- Дом из-за бассейна и берут.
- Я про то, что непрофессионал...
- Отличный бассейн.
- Мне он нравится. Но лучше,
если покупатели...
- Всё нормально. Перестань.
- Нет. Я так не могу.
- Что?
- Я просто не могу.
- Что случилось?
- Нельзя продавать дом,
простите, Ллойд.
- Дорогая, ты, наверное,
не расслышала.
Платят наличными и без торга.
Лучше не будет, в таком-то районе.
- Я думал, ты этого и хочешь.
- Да, я тоже так думала.
Что это единственный выход,
но я не могу, прости.
- Что?
- Это наш дом.
- Хорошо.
- Простите, Ллойд.
- Ты что, издеваешься?
- Пап, успокойся.
- Вы хоть понимаете, как я старался
добиться этой сделки?
- Пап. Перестань.
- Без комиссионных!
Нет уж, пора вам
привести мозги в порядок!
- Я же извинилась.
Я думала, что смогу.
- Боже мой.
Они пришли за подаянием.
- За подаянием?
- Вы же для этого
затеяли всю эту шараду?
Потратили наше время.
Хотите попросить денег.
- Вы понятия не имеете,
через что он прошёл.
Ему нужна помощь,
а не подаяние.
- Да, военному преступнику
живётся туго.
- Ясно.
- Ладно. Ладно. Всё.
- Ну уж нет. Мы были нужны ему.
И сейчас нужны.
А нас не было рядом.
Ни меня, ни вас. А вы даже не
даёте ему видеться с отцом!
- Я тебя умоляю.
- Всё, Джони, пойдём.
- Слушайте, ребята.
- Нет.
- Давайте успокоимся. Мак,
погоди, сядьте. Пожалуйста.
- Сколько?
Сколько?
Ллойд говорил, ты просил взаймы
четыре тысячи, всё правильно, Мак?
- Дорогая, пожалуйста. Не надо.
- Хорошо.
Возьми чек,
обналичь его,
и больше мы с вами не будем
ни видеться, ни общаться.
- За что вы с ним так?
- Он позорит нас!
Забирай.
- Пошли.
- Тридцать два, тридцать три...
- Да всё правильно.
- Тридцать пять, тридцать шесть,
тридцать семь, тридцать восемь.
Четыре.
- Сколько можно пересчитывать?
- Как-то не похоже, что их много.
- Деньги - штука совсем не крупная.
- Неужели всё кончится?
Может,
поговорить с ним?
- Алло.
- Ты, вроде бы, хотел
со мной связаться.
- Да, деньги у меня.
- Неужели?
- То, что осталось вернуть.
- Значит, с домиком всё получилось.
- Давай встретимся
и я отдам тебе деньги.
- Сегодня не могу.
- А у меня есть четыре тысячи причин,
чтобы ты смог.
- Слышь, это мой текст.
Завтра вечером. Бар "Чикасоу",
в шесть часов. Тяпнем за демократию.
- Я не хочу пить.
Хочу отдать тебе деньги.
- Ну если не пить, то можно кофейку.
- Хорошо. Ладно.
Завтра вечером.
- До завтра, Куорри.
- Куорри?
А если это ловушка?
- Это общественное место.
- Не соглашайся выпить,
отдай деньги и уходи.
- Именно так и собираюсь.
- И всё это наконец-то закончится.
- Да херня.
- Я могу.
- А пробовал?
- Нет, повода не было.
- Да не переплывёшь ты Миссисипи.
- В школе я был рекордсменом,
и рекорд до сих пор не побит.
Переплыву.
- Подумаешь, задача, реку переплыть.
Даже в этой луже можно плескаться.
- Да это ручеёк какой-то.
- Да.
- Миссисипи другое дело.
Каждый год какого-нибудь
мудака вытаскивают из реки,
либо уже утопшего, либо почти.
Попадёшь в это течение -
тебе крышка.
- Так. Предлагаю.
Вот вернёмся
и поспорим на сто баксов.
- Замазались.
- Стимбоут.
- Свидетель.
- Вот так.
Буду стоять на том берегу и смотреть,
как тебя сносит в Шугар Дич.
- Главное, сотню с собой захвати.
- Да не трахал ты бабу
с двумя щёлками.
- Не веришь - не надо, я-то знаю.
- Сержант Конуэй!
Ко мне!
- Здесь, сэр.
- Ты во второй раз здесь, верно?
- Так точно.
- А твой друг Соломон?
- И он тоже.
- То-то я гляжу, у тебя усы.
- Так ведь разрешают отрастить,
когда призываешься вторично.
- Когда в такую задницу лезешь,
тебе что угодно разрешат отрастить.
- Вы подождите, пока я дембельнусь.
- Сколько ещё?
- Сто пятьдесят два дня и побудка.
- Как-то ты не очень рад.
Хотя,
мало кто сюда сам возвращается.
- Это вопрос, капитан?
- Скорее, наблюдение.
Просто
ты и Соломон из другого теста,
не то, что эти дрищи.
Поэтому я вас и потащил сюда.
- Да, сэр.
- Хочу спросить, Конуэй.
Ты веришь в то, за что мы воюем?
- Смотря за что, по-вашему,
мы воюем, капитан.
- А по-твоему, за что?
- Чтобы остановить коммуняк.
- Ясно.
Мы стережём этих
гуков в Кван-Танге
ради сотен жизней
наших морпехов.
А то и тысяч.
Стоит воевать ради такой цели?
- Так точно, капитан, стоит.
- Хорошо.
- Это в паре километров,
не больше, капитан.
- Идём дальше, не наши проблемы!
Марш!
- Мистер Конуэй.
- Здравствуйте.
- Садитесь.
Итак, вы бассейнолюб.
Бассейнолюб.
Бассейнолюб, бассейнолюб,
бассейнолюб.
Ещё быстрее такое
словечко не скажешь.
- Да, я люблю бассейны.
- Да бросьте. Я Пит.
Так.
У вас, вижу, большой опыт
работы с автомобилями.
- Да.
- Чем занимались последние годы?
- Я поучился немного,
путешествовал.
В таком роде.
- Что вы знаете о бассейнах?
- Я в школе плавал.
Чемпион штата, четыреста
метров свободным стилем.
- Неужели?
- Часто бывал в бассейнах.
И сделал свой бассейн во двое.
- Правда?
- Странно продавать бассейны
в это время года.
Но мне нужна работа.
- Справедливый вопрос. Если честно,
каждый год в это время
лучшие продажи.
- Правда?
- Да. Без провалов.
В конце года бонусы.
Подарки на Рождество.
Начинай сейчас - и готовься к весне.
Отличный способ.
- Скажите,
вы читаете газеты?
- Газеты?
Спортивный раздел,
в основном. А что?
- Просто ваше объявление...
Я его увидел в "Симитаре".
Там моя жена работает.
- Неужели?
- Да, она журналист.
- Ну ничего себе.
Что ж,
я понял,
что вы очень любите плавать.
Но неплохо бы ещё иметь
опыт в продажах.
Но, как я уже сказал,
торговля идёт бойко.
- Тебе хватит или ещё положить?
- Давай.
- Прошу.
Давай уже садись за стол.
- А ужин не так прост,
как ты говорила.
- Когда приходят гости, всё на стол.
- Это я вижу.
Цветов мне ещё не покупали.
- А это и не тебе, это мои цветы.
От моего славного
и заботливого сына.
- Да? Молодец, малыш. Так с дамами
и нужно, особенно с мамой.
- Он ещё починил телевизор.
- Серьёзно?
- Да. Маркус подрабатывал у соседей.
Ешь давай, солнышко.
- Можно я пойду?
- Мы же только сели.
- Вот так, да?
Не хочешь преломить
со мной хлеб?
- Просто не хочу есть.
- У нас гость, так что сиди и ешь.
- Новый мяч?
- Да, подработал тут немного.
- Как именно?
- Ну, листья, там, убирал.
- Ясно.
Цветы для мамы.
Антенна для телевизора.
Да ты настоящий глава семьи.
- Есть ещё деньги на день рождения.
- Да, в тебе есть жилка.
Это хорошо.
Не потеряй.
Мама тебя зовёт.
Пора спать.
Маркус.
Мяч береги.
Ты его заработал.
- Ты нашёл работу? Милый!
- Ишь ты. Ничего себе.
Если бы я знал, что
будет такая реакция,
я бы весь город резюме завалил.
- Милый,
надо отпраздновать.
- Нет, нет. Рано ещё праздновать.
Работа на комиссионные, так что
до первой продажи не положено.
- Ну будут продажи. И мы отпразднуем.
Тебе нужны новые рубашки, галстуки.
- У меня всё есть.
- Новые.
- Ну ладно, как скажешь.
Что?
- Ничего.
Просто я тобой горжусь.
- Лучше потерпи,
пока не начну зарабатывать.
- Пошли. Идём гулять.
- Ты что, охерел?!
- Мак. Мак.
- Братец.
- Мак.
- Прости, милая. Прости.
Мне показалось...
- Тише.
- Прости.
- Всё хорошо, милый.
- Прости.
- Тише.
- Смотреть под ноги. Внимательно.
- Пиццути, ну-ка наверх. Живо.
- Ты к первой двери. Пошёл.
Ты ко второй. Проверить.
- Есть.
- Бэнкс, давай в тот коридор.
Капрал, за ними.
- Есть.
- Воняет, как в пяти жопах сразу.
- Ну если уж ты в чём
и разбираешься, так это в жопах.
- В жопах гуков я не разбираюсь.
- Уходим, парни.
Пошли.
- Сэр.
- Уходим, сказал.
Кван-Танг близко, двигаем.
- Что там, боец?
Куда ты лапы тянешь?
- Что это?
- Гуковская маска на Хэллоуин.
- Ну хер знает, я чуть не обосрался.
Капитан! Всё чисто!
- Улеглись?
- Наконец-то.
- Спасибо за ужин.
В следующий раз угощать буду я.
- Я не против.
- Рут.
Посмотри на меня.
Я знаю, каково тебе.
Да, нелегко,
но ты справляешься.
- Так странно.
После первого срока службы
Артуру дали работу во Флориде.
А он снова пошёл воевать.
Столько раз после его смерти
я думала о том, что было бы,
если б он согласился
на ту работу.
Как бы мы просыпаться
в другом доме?
Может, мы бы купили детям собаку.
А может, родили бы ещё ребёнка.
Но потом я поняла,
что вот это - наша жизнь.
И вот так она сложилась.
Невозможно найти хорошее,
когда всё настолько ужасно.
Наверное, самый лучший выход -
попытаться это пережить.
Надеюсь, им так лучше.
Ну вот,
взяла и испортила вечер.
- Ничего.
- Не знаю, что на меня нашло.
- Я всё понимаю.
- Стой-стой-стой, подожди.
- Что?
- Подожди.
Нет.
Я думала, что готова,
прости, я не могу.
- Я понял.
- Прости.
- Ничего.
Я понимаю.
Меня немного занесло.
- Нет-нет. Перестань.
Это я тебя поцеловала, просто...
- Я пойду. Пора.
- Давай просто
полежим немного?
Ты не против?
- Не против.
Ни звука, понял?
Ты понял?
Деньги.
Где они?
Не смей врать, сынок.
Ткни пальцем.
Смышлёный засранец.
- Я их ни у кого не украл.
- Знаю.
Твоя мама же не в курсе, да?
Знала бы - ты бы их
в шлеме не прятал.
Это всё?
Минус баскетбольный мяч и цветы?
Да.
Что случилось с твоим папой?
- Его застрелили.
- Правильно.
Вот сюда.
И сюда.
А теперь слушай внимательно.
Ты никому не скажешь
ни про деньги,
ни про наш разговор.
Ни маме,
ни тёте,
ни даже младшей сестрёнке.
И белым, которые
к вам ходят, тоже.
А если скажешь,
если сболтнёшь хоть кому-нибудь,
то, что стало с твоим папой,
случится с твоей тётей,
мамой
и младшей сестрёнкой.
И с тобой.
Понял меня?
- Внимание, внимание,
департамент ветеранов
закроется на два часа раньше,
чтобы сотрудники
смогли проголосовать.
Повторяю, департамент ветеранов
закроется на два часа раньше.
- Извините.
Это где берут?
- Там.
- Спасибо.
- Пожалуйста.
- Спасибо.
- Фамилия.
- Почински.
- Боюсь, я не понимаю.
Вы насчёт его страховки?
- С ним что-то не так.
- Он болен?
- Простыни по ночам мокрые от пота.
Ему снятся кошмары, бывают вспышки
гнева, которые вдруг резко проходят.
- Похоже, что у него период
повторной адаптации.
У многих ветеранов так.
- Понятно. Вы можете как-то помочь,
ему будет с кем поговорить?
- Кажется, я знаю,
чем ему помочь.
- Спасибо.
- Когда он вернулся?
- Летом.
Во второй раз.
- Понимаю.
Вот, нашёл.
Это должно помочь.
- И всё?
- А чего ещё вы хотите?
- Ну уж не брошюру времён
Гражданской войны.
- Мэм.
- Вы не понимаете.
На войне с ним
что-то случилось!
- Мэм, пожалуйста, потише!
Мэм, у вашего мужа
обе руки на месте?
- Да.
- И ноги тоже?
А теперь посмотрите вокруг.
Ваш муж плохо спит, мэм.
Мы благодарим его
за службу стране.
- У нас есть данные по трём штатам.
Они дают мистеру Никсону
тридцать два голоса выборщиков.
- Боже мой. Макговерн слабоват.
Нам нужен Кеннеди.
Эти Кеннеди и козла бы
убедили снять рога.
Но правительство никого
приличного в живых не оставит.
- Мы будем держать вас в
курсе распределения голосов.
Те самые три штата -
это Теннеси...
- Что такое, зайчик?
Ты плохо выглядишь.
- Когда
я был маленький,
как ты меня называла?
- Моё маленькое чудо.
Так и называла.
- "Моё маленькое чудо"?
Ты тоже чудо, мама.
И все вообще.
Миллионы лет всем
приходилось выживать.
Чтобы кометой не убило,
чтобы не съели,
чтоб не сдохнуть от чумы.
Кто-то встретил кого-то,
они полюбили друг друга,
родили ребёнка,
который тоже родил ребёнка, и ещё,
и ещё, и ещё, и ещё, и родилась ты.
А потом у вас с папой родился я.
- Правильно.
- И что я делаю со своей жизнью?
Что я с ней делаю?
- Зайчик, я пытаюсь тебя понять,
но никак не могу уловить, что ты
говоришь. Ты хочешь завести ребёнка?
Ты это пытаешься сказать?
- Нет. Нет-нет-нет.
Не волнуйся. Всё нормально.
- Погоди. Ты куда?
- Всё нормально. Пройдусь,
мозги проветрю.
- Нет. Стой. Никуда ты не пойдёшь,
а ну вернись! Не надо никуда ходить.
- Всё нормально.
- Нет. Ты не в том состоянии.
- Что тут?
Эти бездушные ублюдки
повесили С-4 на живого буйвола.
Конуэй, пошёл.
Вали всё, что движется, понял?
- Так точно.
- По данным разведки,
это союзники ВНР.
Там могут быть и бойцы ВНР.
- У них там крест, капитан.
Они католики.
- Херня это всё. Вот ты сраный
гук-коммуняка и не хочешь,
чтобы американцы тебя
угрохали, что ты сделаешь?
Поверим разведке, а не кресту из
бамбука, если вы не против, капрал.
Стрикленд, живо сюда!
- Здесь, сэр.
- Что в ранце, сынок?
- У меня там шесть
галлонов землесжигающего
и гукорасплавляющего
дыхания дракона.
Я прямо как грёбаный бог огня.
- Лучше стань богом,
который завалил хлебало,
и держи эту херню
подальше от деревьев.
Без моей команды не дёргайся.
- Огонь так не работает, капитан.
- Значит, сделай так, чтоб работал.
Начинаем с этих хибар.
Там могут быть боеприпасы
и живые гуки-бойцы.
Чуть какое движение - стреляй,
а потом разбирайся. Всё понятно?
- Так точно.
- Рассредоточились и вперёд.
- Готов?
- Да.
- Смотри в оба. Двигаем.
- Он что-то достаёт. Мак.
Он что-то достаёт.
- С дороги! Свали на хер с дороги!
Быстро! Быстро, быстро! Свалила живо,
узкоглазая! Свали на хер! Отойди!
- Твою мать!
- Назад! Все назад, уроды!
- Что за на хер?
- Те двое рванули в хибару!
Назад, назад! Бэнкс, уходи оттуда!
- Не торчи там, Бэнкс! Тебя же видно!
- Прикрой меня!
- Бэнкс ранен!
- Сука!
- Бэнкс, ползи сюда! Я сказал,
ползи сюда, идиот!
- Не могу!..
- Давай! Живо! Твою мать. Сука!
Давай! Бэнкс!
Подъём, Бэнкс!
- Твою мать. Ё-моё.
- Двигаем! Быстро, быстро! Уходим!
- Браво-шесть, говорит взвод
Тёрстена, приём! Нас обстреливают!
- Где вы находитесь,
дайте дымовой сигнал, приём.
- Перезаряжаю.
- Ты чего творишь, Прюитт!
Я тебе что, команду
давал, идиот?!
Стрикленд! Поджигай хибары!
Поджигай, говорю!
Всё, вперёд!
Сука! Свали на хер с дороги! Быстро!
- Артур! Давай сюда! Сюда!
- Я тут.
- Так, слушай.
Я пойду в обход домов.
- Понял.
А я тебя слева прикрою. Понял?
- Да.
- Лады. Готовься.
- Да.
- Готов?
- Да.
- Пошёл!
- Давай.
- Давай. Открываю огонь. Вперёд!
- Сука. Лежать!
Всем лежать!
Сука. Урод, на хер. Сука. Падла.
Это мой нож, сука!
Мой нож ляпнул, гад?!
Это мой нож! Сучара!
- Бросай живо!
- Пошли на хер отсюда!
Живо! За мной!
Двигаем.
- Господи!
- Гады.
- Не стрелять! Прекратить огонь!
Прекратить огонь, я сказал!
Ещё один бомбардировщик!
- Ложись!
- Сука. Твою мать.
- Чего налить, сынок?
- Виски. Чистый, пожалуйста.
- Сделаю.
- Спасибо.
- Чистый виски.
Держи, сынок.
- Конуэй.
- Давно не виделись, Джеймс.
- Я думал, ты в Миннеаполисе торчишь.
- Почти.
- Чёрт.
Угости своего капитана пивом.
- А вы
какими судьбами?
- У меня встреча.
- Не, в смысле, в Мемфисе.
Почему вы в Мемфисе?
- У меня в Мемфисе дело.
И тебя оно не касается.
Можешь звать меня кэпом.
- Да.
Понятно.
Понятно, Джеймс.
- Да,
яйца у тебя всегда были больше,
чем мозги.
Значит,
Мемфис?
Как ты вообще живёшь в такой жопе?
- Город на любителя.
- Что с тобой случилось?
Это из-за Кинга?
Как по мне,
так их всех можно было перестрелять.
Город у него на любителя.
- А что у вас тут за дело?
- А ты любопытный сучонок.
- Ну да, у меня яйца
же больше, чем мозги.
- Я оказал кое-кому услугу.
Большую.
Рискнул своей шкурой, и теперь
мне кое-что за это положено.
Как и всем нам, я думаю.
Ну что,
кем ты теперь работаешь?
- Я продаю бассейны.
В торговле работаю.
А что,
вы работу ищете?
- Бассейны?
- Да, бассейны.
- Надо же.
Тебя реально кто-то
взял на работу?
- Именно так.
- После всего, что
писали в газетах?
Ну ни хрена себе.
Скажи-ка,
ты и в ноябре продаёшь бассейны?
- Да, это лучшее время года.
- Ё-моё.
Вот уж не знал, что ужинал с Джоном
Рокфеллером, королём бассейнов.
А мне вообще никакой работы не найти.
Грёбаный Холл Прюитт.
Этот сраный дохляк сдаёт
своих братьев за то,
что они были на задании
и выполняли приказ.
- Да?
Это теперь так называется, Джеймс?
Да?
- Знаешь, что я слышал?
Что Уэстморленд готовит вторую
операцию "Лайнбэкер".
Если Никсона переизберут,
мы сможем вернуться обратно.
- Да?
А я слышал,
что наконец-то будет мир.
- В эту херню я поверю,
когда сам увижу.
Господи,
лучше бы я там остался.
Бухал,
играл в карты, баб трахал.
А тут нет ничего похожего на это.
И близко нет.
Слушай,
ты с Прюиттом контачил?
Или с этим трепачом Соломоном?
- Слушай, Джеймс.
Это был не лагерь гуков.
Это была рыбацкая деревня, там
были крестьяне, женщины, дети.
- Твою мать, Конуэй...
- Я тебе не журналист какой и не
сраный хиппи с плакатом, Джеймс.
Я был там.
Я знаю, что ты сделал.
- А я знаю, что сделал ты.
Я пойду позвонить.
А ты запомни.
Если вдруг будешь в Кливленде,
сигнализируй,
и уж я
буду погостеприимнее с тобой,
чем ты со мной сегодня.
Счастливо, Конуэй.
Подъём, кусок говна.
На колени. Давай. На колени,
сказал! Встал на колени!
Завали хлебало!
Рядовой Прюитт, ко мне.
- Сэр.
- Я приказывал вызвать авиаудар?
- Никак нет.
- Никак нет?
Казни вражеского солдата.
- Он не вьетконговец.
- Закрой свою пасть, Соломон.
Ты выполнишь приказ или нет, Прюитт?!
- Сэр, я...
- Ты вызвал авиаудар
без приказа, так?!
- Я радист.
- Что бывает, когда такое случается?!
Люди погибают!
Смирись с этим!
Хочешь поступить как гуманист?
Прострели голову этому говнюку.
- Сэр, я не могу.
- Убей вражеского солдата, рядовой!
- Не убивайте меня.
Пожалуйста.
- Стреляй!
Либо ты стреляешь,
рядовой, либо я завалю тебя сам.
- Прости.
- Так.
Из-за неподчинения приказу
могли погибнуть все.
Хорошо, что нас было больше.
- Тут было три вьетконговца.
- Что ты сказал, Конуэй?
- Тут три вьетконговца, капитан.
- Херня! Вон там лежит
как минимум двадцать!
Двадцать один, благодаря Прюитту,
и ещё с десяток в том бункере.
- Тут нет оружия, капитан.
- Тут рыбацкие снасти,
инструменты.
- Тут есть оружие,
капрал, уж поверь.
Ну-ка, быстро сосчитали жмуриков.
Вперёд.
Живо!
Дай пистолет, Прюитт.
- Здравствуйте. Нас сейчас нет.
Оставьте ваше имя и номер
после гудка.
- Иди на хер, Конуэй.
Сука рваная! Падла!
- Ножом, значит, да?!
Сука!
Сука.
- Куда прёшь!
- Куда!
- Приветик.
- Привет.
Как делишки?
- Чудно, как твои?
- Не жалуюсь.
Да и слушать никто не стал бы.
Тихо, тихо.
- Что? Что? Не надо так. Не надо.
- Я нервничаю.
- Брось.
- Дай на тебя посмотреть.
Что это у тебя?
- Это татуировка.
А тут уютно.
- А это мой друг Майк.
- Привет.
- Привет.
- Сюда.
- Ему тут и правда нравится.
- Ну так приподнимись.
Так лучше видно. Садись.
Иди сюда.
Ещё не всё.
- Что скажешь, Майк?
- Рот у него маловат,
мой член туда не влезет.
- Похоже на то.
- Что у тебя тут?
Куда полез? Член решил достать?
Куда тянешься, что там?
- Ни хрена себе.
- И зачем он тебе нужен?
- Бери бумажник, слышь, чего говорю?
- Ну-ка, где он.
Вот.
- Охренеть.
- Да этот говнюк при бабках.
- Сколько там?
- Две-три сотни минимум.
- Нет. Не надо, пожалуйста.
- Рот закрой.
- Нет.
- Валим на хер отсюда.
- Давно пора.
- Алло.
- Лаймстоун-Куорри. Десять вечера,
отметка девяносто-семь. Понял?
- Понял.
А ты, оказывается,
немного поэт.
- Остаток долга.
- Тяжёлый день на работе?
- Случайно встретил
старого друга, но
ты же в курсе.
- Я решил, что вам с капитаном
надо расставить всё по местам.
Чтобы закрыть прошлое,
нужен был толчок.
Судя по твоему виду,
я решил правильно.
- Ну, значит всё.
Да?
Наши с тобой
дела закончились.
- Я принёс тебе кое-что.
- Это ещё что такое?
- Это для работы.
- А я думал, я свободен.
- Ну да.
Свободен, я же обещал.
Просто подумал,
ты захочешь остаться.
- Счастливо.
Мистер
Брокер.
Как тебя там.
Слушай!
Ты за кого голосовал?
- Скажу, если ты тоже скажешь.
- Я вписал кое-кого.
- Кого?
- Покойного Отиса Реддинга.
- Ну что же, внезапный выбор.
- Я подумал, от него будет
столько же толку,
сколько от двоих других.
А ты за кого?
- Я после Трумэна не голосую.
- Да брось. Последний, за кого ты
голосовал, взорвал атомную бомбу?
- Два раза.
- Неудивительно.
- Скучаешь?
- По кому?
- По войне.
- Каждый паршивый день.
- Никто не мешает продолжать.
Держи.
- Я всех отправил в казармы.
Давай кое-что покажу.
- Похоже, всё прошло успешно.
- Да.
Их погибло больше, чем нас.
Один только сержант
завалил с десяток.
Носились тут повсюду.
Его фамилия Конуэй.
Хороший солдат.
Что скажешь?
- В жизни не видел ничего прекраснее.
- Из этого правда делают героин?
- Могут.
- Дело твоё.
Главное, заплати.
- Вам заплатят, капитан.
Заплатят.
- Четыреста сорок два
голоса выборщиков.
Намного больше,
чем нужно для победы.
- Господи Иисусе! Себастьян!
Что с тобой случилось?
Дорогой, тебе нужна помощь.
Я вызову "скорую".
Госпожи Боже мой.
Дорогой.
Тише, тише. Я тут.
- Мы можем увидеть подробную
информацию о победе мистера Никсона.
Джон?
- Сейчас они в Су-Фоллс.
Джордж Макговерн в этот самый
момент входит в штаб-квартиру.
И с ним миссис Макговерн.
- Большое спасибо.
Здесь, среди друзей,
в Южной Дакоте,
почти два года назад
началась эта кампания.
Но теперь
она подошла к концу,
и я только что отправил президенту
Никсону следующую телеграмму.
"Поздравляю вас с победой.
Надеюсь, что в
следующие четыре года
вы будете вести нас к миру за
границами и справедливости - дома".
"И в этом я вас
полностью поддерживаю.
С наилучшими пожеланиями вам и
вашей очаровательной жене Пат,
искренне ваш Джордж Макговерн".
Впервые признание поражения
в президентской гонке я услышал
в пятьдесят втором году
от Эдлэя Стивенсона.
Он тогда вспомнил старую
линкольновскую историю про мальчика,
который порезал палец,
и когда его спросили,
как он себя чувствует,
он ответил: "Мне слишком больно,
чтобы смеяться,
но я слишком взрослый,
чтобы плакать".
 

 

 

////////////////////////////