|
|
Каменская (2 сезон, 2002 год). Цитаты и фразы из сериала
Режиссёр: Юрий Мороз Аналитик МУРа, майор милиции Анастасия Каменская подключается к расследованию загадочного происшествия, в результате которого погибла молодая женщина - сотрудник МВД. Внешне все выглядит как трагический и нелепый несчастный случай.
Серия 1 КАМЕНСКАЯ 2 (Звучит рок-н-ролл, слышен женский смех) - Молодец, молодец, Виталик. Посмотри, какая девочка! Давай. - Тома... - Сопляки вы у меня, маменькины сынки. Вот вы где у меня, москвичи! - Томочка... А я еще лучше москвичей устроюсь. - Виталик! Виталик, а чего ты не пьешь совсем ничего? Давай-давай. Так... Оп! Давай. Ну? Давай-давай. Ну, за девочку? Посмотри, какая девочка! Давай. Оп! Нет-нет, до дна, до дна, давай. Оп! Вот, молоток. Вот, посмотри. - Тома... - О-о-о! Молодец, молодец, Виталик. Давай ладушки-ладушки. Давай-давай. - Отвали. В общем, так: вы двое - здесь, я с ней - туда. Усекли? И на этот месяц я вам долг прощаю. - На. Сначала ты, потом я. - Ты чего? - У тебя еще деньги есть платить? Пошли. Все, пошли. Ну чего встал? Давай. Давай. Давай. Чего ты ждешь? Давай. (Слышен стон.) - Вставай! Вставай, дура! Вставай! - Ну пусти!.. - Вставай! Вставай! Вставай! Вставай, поднимайся! Убила ты его, видишь? Убила. Ну что ты зенки свои на меня вытаращила, а? Убила человека. Ты убила его, ты! Понимаешь, ты убила его! Ну? - Нет. Нет! - Ты убила его, ты! Ты, я сказал! (Визжит.) Запомни, ты убила его. - Нет!.. - Что значит "нет"? Я сказал, ты убила его, слышишь! Я тебе говорил - не бери ножницы! - Нет... - А ты что? Взяла и убила его. - Нет, это не я. Нет. Нет. - Зачем ты его убила-то, дура? - Хорошая девочка, милая, славная девочка... - Серега, да брось ты эту спиногрызку! Сваливать надо и ментов вызывать! - Нет! Нет! Нет! Нет! Нет! - Запомни, ты убила его. - А-а-а! Нет! Нет! Нет... (Звонок будильника.) - Ой... Эпидерсия. (Звучит буги-вуги.) - Дурдом, блин. - Коротков, быстрее давай, я в школу опаздываю. - Да? У-у-у! Ну давай. О! (Напевает.) - Мама! Все, я побежал. - Вечером Дашку из сада заберешь. - Ладно. - Хорошо, иди. - А молочка нет? - Извини, не подоилось еще. - Зина, а что у тебя там, а? - Догадайся с трех раз. - Каша, что ли? Нет, мне бы лучше бутербродик с колбаской. - На колбаску ты не зарабатываешь. - Мама, а мне можно колбаски? - Надюша, там на второй полке возьми. (Телефонный звонок.) - Алло. Здорово. - Как там твоя Каменская? Она собирается диспансеризацию проходить? Ваши уже все прошли. Мне замглавврача голову оторвет. - Ну все, я пошла. - Нам же тоже надо отчитываться. - До свидания. - Зонтик возьми. - Обязательно. - Постарайся не задерживаться сегодня. Все-таки у отца такой день. - Само собой. Ну все, пока. - Пока. - Уже с утра звонят. - А они - как же, они работают. Только вот почему-то жить не на что. Ну ладно, да бог с ним, но хоть бы дома что-то делали. Гвоздя, гвоздя вбить не может! Ты чего? - Вот чего! - Зина, что случилось? - Спокойно, теща! Это еще не война. - Мама, не волнуйся! - Классно. - Что там? - Дедушка со стенки упал. - И что? - Разбился, но починить можно. - Книги - мои. Даша, иди сюда. Иди. Все. - Ты куда? Куда? - Уйди. Уйди! В монастырь. - Коротков!.. (Громко хлопает дверью.) - Возвращайся сегодня пораньше. - А что такое? - Ну, сегодня такой день... Хочу, чтобы мы с тобой вечером посидели. - Вдвоем? - Да. - А Ленка? - А Ленка все равно вечером убежит. - Ну хорошо, постараюсь. - Ой, нет, нет, нет, проезжайте, у меня на вас денег не хватит. Проезжайте, проезжайте. - Настасья Павловна, я же до конторы довезу. - Ой, Мишка... Привет. Слушай, как здорово! - Здравствуйте, Настасья Павловна. - Ну рассказывай, как там. - Сижу, Настя, в своем собственном кабинете, бумажки перебираю. Компьютером овладел. Приятно, Настя, снимать трубку, говорить: "Добрый день, вас беспокоит Лесников из Интерпола". А ты ведь в НИИ МВД уходить собиралась? - Где уж нам уж? Да и Колобка не бросишь. - Ну да. Злится на меня? - Не вспоминает. - Передай ему, поздравь от меня. - Ах! Вау... Слушай, это что такое? Ой, как красиво... Ой, слушай, у него же день рождения. Господи, забыла совсем! Хорошо, передам. Ой, дырявая башка. А я, пожалуй, вот эти вот все и возьму. - Хорошо, как скажете. - Спасибо. - Денежка... - Угу. Правильно? - Да. - До свидания. - Всего хорошего. - Юра! Ой, привет. - Здорово, мать. Ты чего опаздываешь? - Уф... Ты представляешь, чуть не забыла. - Про Колобка, что ли? - А ты чего? - Вот, переселяюсь. - Куда? - К тебе. - А у меня ремонт и Чистяков, между прочим. - Тогда, может, хотя бы деньжат одолжишь на первое время? - Нет, не одолжу, потому что на цветы истратила последние. Спецпаек выдают? - Ага, сейчас. Переходим на новую охранную систему. Всем нужно пройти перерегистрацию. - Слушай, ты за меня не можешь расписаться? - Не могу: новая система, идентификация по глазам. - Как?.. Пропусков вообще не будет, вот тебе. По бесстыжим. - Да ты что! Правда, что ли? Сегодня не первое апреля. - Свободны. - Спасибо. Здрасте. - Здрасте. Здрасте. - Здрасте. Наклонитесь, пожалуйста. - Сюда? - Да. Сканер: "Пожалуйста, немного отодвиньтесь". - Ой. - Так? - Да-да, хорошо. Ваше полное имя. - Каменская Анастасия Павловна. - Ого! - Что значит "ого"? - Слышал о вас. Сканер: "Идентификация завершена". - Теперь и "Айрис" вас знает. - Что, так просто? - Так просто. - И что, действительно - по глазам? - По красивым глазам. Сканер: "Благодарим за сотрудничество". - До свидания, Ириска. - Здравствуйте, Виктор Алексеевич. - Ух! Здравствуй. - Поздравляю. - Спасибо, Саша. Стажеры? - Так точно. - О! Внимание. Глубокоуважаемый Виктор Алексеевич, от лица нашего дружного коллектива... Хором: - Поздравляем! - Спасибо, спасибо. Спасибо. Ой-ой-ой! - Поздравляю. Ну... - Спасибо, спасибо. - Поздравляю. - Алексеич! Так сказать, от нас, от кружка слабоалкогольных напитков. - Ну что же, спасибо. В субботу всех прошу ко мне, о месте встречи сообщу дополнительно. Ну а сейчас давайте к официальной части. Труп обнаружен на 45-м километре от Москвы по Савеловской дороге. Убитая - Еремина Виктория Сергеевна, 1975 года рождения. Труп опознали благодаря тому, что было заявление с места работы. Также поступило заявление от некоего Карташова - художника, ее любовника. Следователь по делу - Ольшанский Константин Михайлович. Работать будет Коротков. Ну, все свободны. - Виктор Алексеевич, еще раз поздравляю. - Поздравляю. - Каменская, останься. - Ты ко мне зайди, я тебе документы отдам. - Забыла... - С чего вы взяли? - Нехорошо, Настасья, начальника за дурака держать. Не забыла бы - в платье пришла. - Больше не буду. - Ладно. Ты, главное, по делу ничего не забывай. Тут нам из школы милиции стажеров прислали, в коридоре стоят. Выбери кого побашковитее. А то ведь вы с Коротковым у меня вдвоем остались. - О господи! Лесников вам подарок передал. Где он?.. Вот. Посмотрите, какая прелесть. А? С днем рождения. Стажеры! - Практиканты. Практикуем, милая барышня. - Я вам не "милая барышня", а майор милиции Каменская. При мне, пожалуйста, не курите. Кто из вас хочет попрактиковаться в отделе особо тяжких преступлений? - Я! - Я. - Да все хотят. - А вы почему молчите? - А мне-то что? Куда пошлют, туда пойду. - Понятно. Хорошо. Представьте себе: пустая комната, без мебели. Посреди комнаты труп человека, висящего в петле. Ваша версия? - Как же он повесился, если без мебели? Должен же он был с чего-то спрыгнуть. - А кто вам сказал, практикант, что он повесился? - Я не знаю. Тогда убийство с инсценировкой самоубийства. - Или повесился, а потом кто-нибудь зашел в комнату и увел стульчик. - Какая богатая фантазия! - Притащил с собой кусок льда, спрыгнул с него, а лед растаял. - Фамилия? - Олег Мещеринов. - Годится. За пивом сгоняешь? - Это не входит в мои обязанности. - Да оставь ты человека. - Да ладно, я же не в обиду. Я это типа так, шучу. За пивом тебе, конечно, бегать не придется, разве что вот - за сигаретами. - Ой, ладно! Я бросила. - Короче, послушай. Если хочешь чему-то научиться, делай все как я, и все будет путем. - Ага, и научитесь: "Держи! Хватай!" - О! Видишь, старик? Обидеть человека может каждый. Но я тебе скажу так: запомни, результативный розыск - это не какие-то там озарения, это система. - А я знаю, нас учили. - Сейчас посмотрим, чему вас учили. - Женщина, возраст 24-25 лет, рост 174 сантиметра, смерть наступила в результате удушения. Знаете, как обычно бывает - всю шею перекрутят и так и сяк. - Знаю, знаю. Нашатырь дайте нашему молодому. - Прогуляйтесь пока. - Простите. - Вам не кажется, что он слишком впечатлителен? - Вот поэтому я его и выбрала. - Я тебе гарантирую, что они никогда не докопаются, тем более до того старого дела. Ты сам подумай - кто она такая? Пьянь, проститутка. Да у них этого дерьма - лопатой не перекидаешь. - Знаешь, почему ты такой уверенный? Потому что дурак. Только дурак думает, что он умнее других. - Ну ты, Сережа, интересный! Сам мне сказал: надо с ней решать. - "Решать" сегодня означает "договориться". Нет - денег дать. И только в крайнем случае - в крайнем случае! - припугнуть. - Решать - это значит решать. Спроси кого хочешь. - А мне не надо спрашивать. Ты из всех вариантов выбрал самый тупой. Черт! Нам нужно знать, что там происходит. Нам нужна информация. - Ну и кто же нам ее даст? Начальник ГУВД? - Есть такие люди. Попробую с ними связаться. - Убитая работала в фирме "Роском". У нее был любовник. Ваши действия? - Надо ехать к ней на работу. - Почему не к художнику? - Художники в это время еще спят. - Вот тепленьким его и возьмете. Но только без меня, пожалуйста, Настя, сама. Сегодня - сама. - Ну да, у тебя же дело, да? - Ну ты же понимаешь. - Нас это не украшает, но я не вижу смысла скрывать, тем более Вике это уже не навредит. Вы понимаете, в ее обязанности входило сидеть в приемной, приносить чай, кофе, напитки, если у меня в кабинете сидели очень важные деловые партнеры. Понимаете меня? - Нет, не понимаю. - Понимаете, Вика - она числилась секретаршей, а на самом деле она занималась несколько другими делами. - Вы хотите сказать, что Вика у вас была штатной проституткой, так? - Что вы как маленькая. При чем здесь проститутка? Мои все партнеры - мужики, а она мужикам нравилась. И вы меня извините, но... Вам, наверное, не понять, но женщинам нравится нравиться. А я ей прощал все: и запои, и все прочее, - потому что она меня никогда не подставляла. - Понятно. - Как-то глупо искать убийцу спившейся проститутки. - Это вы поподробнее с Коротковым обсудите. А сейчас мне нужен полный список всех клиентов Ереминой, и как можно скорее, ладно? - Ага. - Люся, привет, это я. Выйди на минутку, я тут рядом. Хорошо. - Ну? Что случилось? Привет. - Понимаешь, тут такая штука... Давай сядем. - Хватит шутить. У меня полно работы, а ты начинаешь опять. - Ну привет! Я ей про то, как жить дальше будем, а она мне... - А что, как раньше, не получится? - Нет. Я из дома ушел. - Так... Это зачем? - Фу ты, блин!.. Дурак потому что. - Подожди, ты что, серьезно? - Нет, чтоб все смеялись! Понимаешь, надоело. Все надоело. Я тут подумал: мать честная, живем один раз. Какого черта мучиться? Короче, ты мне нужна. Я хочу жить с тобой. - Если бы еще понять где. - Я же тебе объяснял! Десять раз объяснял! В начале сцены ты выходишь и становишься вот здесь. Потом появляется Эсмеральда. Ты переходишь сюда и становишься вот здесь. - Я и вышел. - А Эсмеральда появилась? - Ну почти. - Мне что вам, кресты рисовать? Так, ладно, все, работаем, работаем. А почему посторонние в зале? - Это я! Свои, свои. - Кто это? - Это я, Гена. Темно? Не увидел? - А, Настасья! - Привет. - Я безумно рад тебя видеть. Присаживайся. - Спасибо, спасибо. Замучился? - Да ерунда. Это я в бухгалтерии мучаюсь, когда передо мной вот такие простыни разворачивают. Счета, балансы... Кошмар! Ладно, ты посиди, послушай. - Угу. - Давайте фонограмму. Начали. (Звучит музыка.) (Телефонный звонок.) (Телефонный звонок.) - Шесть. - Сработает? - Должно. Ты все правильно сделал? - Три гудка, потом шесть из автомата. (Телефонный звонок.) - Алло, вас слушают. - Здравствуйте! Меня зовут Арсен. Вы хотели со мной поговорить. - Да, добрый день... в смысле - вечер. Дело в том, что мне нужно собрать информацию, касающуюся рентабельности одного предприятия. Мне сказали, что вы можете помочь. - Хорошо. Вы должны переслать мне реквизиты интересующего вас предприятия, и я сообщу вам окончательный ответ - сколько это будет стоить и смогу ли я оказать вам эти услуги. - На, вот, пожалуйста, посмотри - я отрезал все абсолютно верно. - Хорошо, хорошо, хорошо. - На, вот. Вот. Я ориентируюсь вот по этим ромбикам. - А я тебе говорю, что нужно вот по этой полосочке просто элементарно. - Какой полосочке? Какой полосочке?! - Просто сдвинь немножко... Тьфу! Все, сам! - Пожалуйста, сдвинул - и что получается? Ерунда получается. - Я теперь буду отдыхать, а ты сам. (Звонок в дверь.) Каменская: - Ой, ну наконец-то! Леонид: - Привет, ребенок, привет. - Хоть один нормальный человек в доме появился. Привет. - Здравствуй, Алексей. - Здрасте, Леонид Петрович. - Ну что тут у вас? - Да плохо. Чистяков клеить обои не умеет. - Что? - То! - Вы ее слушайте! Я всю жизнь клею обои. - А это что у тебя? - Ножницы. - Настоящий мастер режет обои ножом. Аська, тащи нож. - Понял? - Так, куда? Ага... - Ставьте. Проходите. - О-о-о... Да у вас еще работы здесь! Это только начало. А это что? - Клей, то есть клейстер. Помоги мне. - Ага, финский. - Ага, и где же вы его взяли? - На антресолях. Держи, папуля. - Только там по-фински все написано. А что? Опа! - Да ничего, просто это не клей, а смесь для вскармливания младенцев. - А что? Даже вкусно. Ты попробуй! - Угу! - О личной встрече договоримся в следующий раз. - Хорошо. - Способ связи вам известен. (Раскаты грома.) - Ну подойди сюда! - Ой, господи... - Теперь от серединки к краям тряпочкой, от серединки к краям, чтобы не было морщинок. Хорошо. - Да все отлично. - Главное, чтобы не морщило. - Да. - И ничего нигде не морщит. - Ну правда. - Ну как? - Красота. - Ну так! - Ну так! (Звучит классическая музыка.) - Сделай погромче. (Музыка звучит громче.) - Красота!.. - Там, в другой сумке, тебе подарки мать из Швеции прислала. - Она тебе звонила? - Да, позавчера. - А-а. Ну и как она там? - Нормально. - "Нормально"? - Слушай, ребенок, если ты хочешь мне нравиться, изволь выражаться ясно и четко. - Ты же понял, что я хотела сказать. Понял? - Разумеется, понял. Ты хотела выяснить, знаю ли я, что у твоей матери там появился мужчина, а если я не знаю, ты хотела намекнуть мне об этом. Так? - Видишь, какой ты молодец. Все прямо так сам и сказал. - Грубо льстишь, грубо льстишь. Вообще-то, я ничего страшного в этом не вижу. Ты же не хочешь, чтобы я помчался туда вызывать его на дуэль? Хотя лет десять назад, возможно, я так бы и сделал. - Что, прямо так любил? - Да, было дело. Но сейчас у нас у каждого своя жизнь, и в этом смысле тоже. - Ой. Что, правда? И у тебя тоже, да? - Все тебе расскажи! - Расскажи, расскажи. У тебя тоже, да? Да? - Ладно, ладно, ребенок. Если будешь себя хорошо вести, я даже обещаю познакомить тебя с ней. - Ой!.. Ой... Я тебя очень люблю. - Здрасте. - Здрасте. - Здрасте. Ай, господи, опять забыла! - Да, пропуск теперь не нужен. Сканер: "Пожалуйста, посмотрите в зеркало. Вы не прошли идентификацию". - Ой, не работает! Спасибо тебе, чудо-техника, за еще один выходной. - А вы глаз, Настасья Павловна, откройте. Это хоть и компьютер, а таких шуток не любит. - Да? А вы для чего здесь сидите? Для мебели, что ли? И вот это вот уберите, уберите. Сканер: "Идентификация завершена". - Спасибо. Подъем! Эй, многоженец, как спалось? - Ой, привет. Как принцессе на горошине. - Понятно. - Ой, мать честная... - Что? - Вот почему сегодня не выходной? Хоть бы отоспался. - Дай разочек. - На, и не майся ерундой. - Нет, я хочу твою. Нет, не буду. - Достойно. Уважаю. И даже где-то горжусь. - Здравствуйте. - Здравия желаю. - Здорово, студент! Что принес? - Настасья Павловна, вот список клиентов Ереминой. - Спасибо. - Здесь и иностранцы, и наши. - Ну вот, а пива опять не принес, опять все самому придется. - А про этих людей вы что-нибудь узнали? - Нет. - Слушай, детский сад. - Слушай, студент, об этих людях ты должен знать: первое - где они находились в момент убийства, и второе - что им известно по этому делу. - Настасья Павловна... - Что "Настасья Павловна"? Вы об этих людях должны были узнать что-то. Олег, пожалуйста, узнайте. - У тебя штука вот эта вот для чего? Для фуражки или для прически? - А еще я ею ем и курю. - Что? - Ничего, это анекдот. Выполняйте. - Хорошо, я понял. - Юра, надо встречаться с любовником Ереминой. - Нет, Настя, я пас сегодня. - Почему это? - У меня вот, видишь? Обзвонить надо кучу номеров. Квартира нужна. И потом, зачем у нас стажер? (Напевает.) - Скажите, пожалуйста, это вы Борис Карташов? - Да, здравствуйте. - Здрасте. - Вы по поводу заказа? - Нет, я по другому поводу. Майор Каменская, Московский уголовный розыск. У вас все время двери нараспашку? - Я просто заказ жду. А так все время звонка не слышу. - Понятно. - А вы по поводу Вики? - Скажите, а где вы были 25 и 26 числа? - В Питере. Я вчера только вернулся и завтра вечером уезжаю. Заказ очень хороший, не хочется терять. А Вику когда вы видели последний раз? - В середине месяца, дня за три до отъезда. - Извините, я понимаю, что вы волнуетесь, но вы не могли бы не курить? А то я бросаю, а куда ни придешь - везде курят. - Все курят, понимаю. Я тоже когда-то бросал. У меня тоже это было. - Что? - Ну вот, с курением. - А-а. - Тогда вы мне позволите, если я?.. Просто мне так легче рассказывать. У нас с Викой как такового романа не было. Просто ей нужно было к кому-то прибиться, а я... Красивая женщина, сами понимаете. А так последнее время устал я от нее. - Почему? - Во-первых, вот это дело. - А она что, часто выпивала? - Ну не то чтобы часто, но если попадало, то остановиться не могла. Сами понимаете, гены. - Что вы имеете в виду? - У нее же мать от этого умерла. - Я хотела сказать, что она воспитывалась в детдоме. - Ее мать отправили на принудительное лечение, Вику после этого, естественно, забрали в детдом, а мамашка позже отравилась денатуратом. Ну вот, месяц назад приходит ко мне Вика и заявляет, что у нее украли сон - представляете, украли, - и теперь кто-то рассказывает его по радио. Я когда это услышал, понял: приехали, допилась! - Скажите, а какой сон? - Какая-то женщина, какие-то ножницы, кровь, крики... Она говорит, что это то, что снилось ей с самого детства. - И об этом говорили по радио? - Да. - А какая станция, не знаете? - По-моему, "Авторадио". - "Авторадио"? - Точно, "Авторадио". Да, кстати, она же мне и в Питер звонила по этому делу. Просила с моим знакомым встречи. Он работает главным редактором в издательстве "Космос". - Зачем? - Она мне сказала, что это по поводу ее сна. - А как фамилия этого вашего редактора знакомого? - Косарь Валентин. - Косарев? - Косарь Валя. Валентин. - И вы договорились? - Ну да, я и договорился. Вот вроде бы и все. - Ой, господи!.. Это мне? Похожа? - Вы лучше. - Здравствуйте. Мы получили ваши реквизиты. Мы сумеем снабдить вас необходимой информацией. Хочу предупредить вас: если вы сами не справитесь и вам потребуется наша помощь... - Мы справимся. - Повторяю: если вы не справитесь и вам потребуется более активное наше участие, то связывайтесь с нами прежним образом. Всего доброго. - Слушай, мне нужно с тобой поговорить. Ты не обижайся, но мне придется какое-то время пожить не дома. Понимаешь? - У тебя есть любовница? - Чего? - Я слышала, мать бабушке говорила, что у тебя, скорее всего, любовница. - Не в этом дело. Ты еще маленькая и не понимаешь. - Дурак ты, Коротков. - Почему? - Потому. Все равно никуда вы с матерью друг от друга не денетесь. Квартиру купить тебе не на что и снять не на что, на меня с Дашкой алименты платить надо, жить надо. Вот и считай. - Посмотрим. - Что, и на мой день рождения не придешь? - Почему? Не обязательно же дома. Пересечемся где-нибудь. Что тебе купить? - Барби. - Слушай, ну сколько можно? Может, тебе набор какой-нибудь купить? - Мне Барби! И еще лыжи. К зиме на физкультуру сказали приготовить. - Ну хорошо. До зимы еще надо дожить. - Думать надо, Коротков: к зиме лыжи подорожают, а зарплату тебе больше не сделают. - Ах ты еще зарплату мою считаешь. А я сразу прочухал, что это висяк. Проститутка, да еще алкоголичка, да еще глюки у нее. Сон у нее украли. Да я тебе говорю, это сто процентов "белка" катит. - Какая белка? - Белая горячка. - А. Потому что нефиг пить, если не умеешь. Да к тому же еще наследственность плохая, понимаешь? Вот даже студент понимает. - Я не знаю, я ж детдомовский. - Да ну? - А у тебя что, родных нет? - Почему нет? Меня усыновили, мать воспитывала. И дядька. Старый мамин знакомый. Как отец мне. - Ну вот. А у нее, у этой Ереминой, мамаша была... Прикинь, студент: в 1978-м впаяли ей пятнаху, в колонии она отравилась денатуратом. Ну вот прикинь, где у нее была голова? Можно было подумать о своем ребенке? - Она в колонии умерла? - Нет, на курорте. За такие вещи, мать, на курорт не посылают. - За какие "такие"? - Умышленное убийство. Каменская, у тебя лыжи есть? - Что? - Лыжи есть у тебя? - В смысле, кататься? - Ну. - Нет. А зачем тебе лыжи? - Да мне-то на фиг? Я что, Гунде Сван, что ли? Надюшке в школу нужно. - А зачем ей лыжи летом? - А ты прикинь, студент: зарплату мне не увеличат, а к зиме лыжи подорожают. Думать надо, вот что. (Звучит музыка.) - В машине будем? Ты что, глухой, что ли? Курить-то можно у тебя? - У меня в машине не курят. - Подумаешь... Долго кататься-то будем? - Тихо сиди. - Слушай, достал. Давай глотай свою виагру и начнем уже. Ну блин... - Олежек, это ты? - Ага, мам. - Раздевайся и мой руки, ужин уже готов. - Слушай, мои детские лыжи... Не помнишь, мы их не выбрасывали? - По-моему, на антресолях. - Отлично. - Вылезай, приехали. - Не пойду я никуда. И вообще, где мы? - Неважно. Вылезай. Ну давай вылезай. - Ты чего, обалдел, что ли? Я сейчас вообще заору! Гарик твой номер запомнил, понял? - Да успокойся ты, тебе ничего не угрожает. Просто здесь живет мой друг. Постарайся сделать ему приятно, и я тебя отблагодарю. Хорошо? Давай-давай-давай. Ну, пошли. Заходи. А я тебя на улице буду ждать. Слышна песня: "Вот он, мой Нотр-Дам, Здесь всегда хорошо, Здесь зимою тепло, А летом свежо. Это дом мой родной, Вы подружитесь с ним, И ты можешь всегда Считать его своим. Если вдруг гроза или беда..." - Эй! Песня: "...Никуда не беги, Приходи сюда. - Вот он, твой Нотр-Дам, Здесь всегда хорошо, Здесь зимою тепло, А летом свежо. - Это дом мой родной, Мы подружимся с ним, И ты можешь всегда Считать его своим". Серия 2 Звучит песня: "Эсмеральда, прошу, идем со мной. Не пугайся химер - это наши друзья. Если вдруг гроза или беда, Приходи - они защитят тебя. Вот он, мой Нотр-Дам, Великий наш собор. Здесь и дом мой, и храм..." - Эй! Песня: "...И суровый надзор. В любое время дня Он открыт для тебя, И под кровом его Не бойся ничего. - Мне химеры не страшны, Я их ничуть не боюсь. Они забавны и смешны И прогоняют грусть. Ты мне нравишься тем, Что похож ты на них. Уютней с вами мне, Чем среди других". - Здравствуй. Как тебя зовут? - Эсмеральда. - А нормально? - Катя. Песня: "Здесь зимою тепло, А летом свежо. Это дом мой родной - Вы подружитесь с ним, И ты можешь всегда Считать его своим". (Катя напевает.) Песня: "Если вдруг гроза или беда, Никуда не беги - приходи сюда". - Любишь смотреть? - Иди сюда. Песня: "Вот он, мой Нотр-Дам, Здесь всегда хорошо: Здесь зимою тепло, А летом свежо". - Может быть, ляжем? Или ты хочешь так? - Подожди. Не говори ничего. (Принюхивается.) Вкусно. Это какие духи? - "Ангел". А ты симпатичный. Тебя как зовут? Знаешь анекдот? "Разыскивается собака: правое ухо порвано, левый бок обожжен, правый глаз подбит, без одной ноги, когда писает, падает, отзывается на кличку Счастливчик". Я сегодня твоя, счастливчик. По радио: "Музыка над городом!" (Звучит мелодичная музыка.) - Ну пока, счастливчик. - Счастливчик... (Телефонный звонок.) - Да? Хорошо. Привет. - Привет. Ну, что дальше? - Да она сама все скажет. Сканер: "Пожалуйста, посмотрите в зеркало. Идентификация завершена". - Как говорится, глазом не успели моргнуть, да, Юрий Викторович? - Да, окулист. - Косарь Валентин Петрович, главный редактор издательства "Космос". Зачем Вике Ереминой понадобилось встречаться с ним? Зачем? - Карташову она сказала, что это связано с ее сном. - Вот дожили - толкованием снов занялись. Мне тараканы сегодня приснились - к чему бы это? - Это к деньгам. - Нет, это пустые хлопоты. - Вот именно, что пустые! А все потому, что версий-то у вас толковых нет, вот и хватаетесь за всякую ерунду. Что там со списком этой Ереминой? - Я проверял: иностранцев в те дни в Москве не было, а у всех наших алиби. - Косаря нет в этом списке? - Нет. - Может, есть смысл за ним присмотреть? - Некогда. Некогда присматриваться. С Косарем надо встречаться, тут что-то есть. И шевелитесь, шевелитесь, шевелитесь! Времени нет! Все свободны. - Настя, на секунду. Прикрой меня, у меня встреча с Людмилой. - Ой, котяра! - Настя, я тебя тоже прикрою. (Звучит музыка.) - Здравствуйте. Арсен вас беспокоит. Мне сообщили, что по интересующему вас делу аудиторы собираются сегодня навестить одного человека. Косарь Валентин Петрович, главный редактор издательства "Космос". Всего доброго. - Кухня, конечно, маловата, но куда нам больше? Видок невеселый, но ничего - повесим занавесочки, создадим уют. Главное - свобода! А что нам еще нужно? Кровать, стол. Шкаф вон видишь какой! Ой! Ну, это я подвинчу, подремонтирую. - А вот это как раз комната с мебелью, да? - Ага. - "Ага". - О! "Старый замок". (Телефонный звонок.) - Каменская. - Анастасия Павловна, это Мещеринов. Плохие новости: Косарь Валентин Петрович погиб полчаса назад. Сбит машиной возле здания редакции. Синяя "восьмерка", с места происшествия скрылась. - Спасибо. Поет: - И с полей Доносится: "Налей!" Ну, с новосельем. (Телефонный звонок.) - Так, извини. Алло. Ага. Да. (Шепчет.) Ага. Ну? - Сейчас ты быстро идешь в редакцию и опрашиваешь всех. В общем, я не знаю, делай что хочешь, но обязательно узнай, встречалась ли Вика Еремина с Косарем. Если встречалась, нужно узнать зачем. Юра, Косаря убили полчаса назад! Коротков: - Да ты что? А ты откуда узнала? А-а. Вот елы-палы! Совсем ты не в тему звонишь, Настя. А может, я... Ага. Да. Ну хорошо, хорошо, я все понял. Еду, еду. Люся, тут такое дело... В общем, мне надо бежать. Ну чего ты? Ну ладно, утрясется все как-нибудь. И потом, это же не навсегда, а на первое время. Потом, может, что-нибудь получше подыщем. Главное, что мы вместе. - Угу. (Слышен шум.) - Что это такое? - А это под нами мастерская по распилке гранита. - Какого гранита? - Для изготовления надгробных плит. - Вариантов, Виктор Алексеевич, два: либо Косарь не имеет никакого отношения к делу Ереминой и его смерть - это чистое совпадение... - Ты сама-то веришь в такие совпадения? - Мы должны учитывать все возможные варианты. Либо второе: смерть Косаря связана с убийством Ереминой, и тогда мы на правильном пути. Но нам этот путь кто-то хочет перекрыть и, в общем-то, направляет нас на ложный след. - У вас, Анастасия Павловна, как всегда, все по полочкам. А больше ты ничего не заметила? - Это вы про то, что, как только мы захотели поговорить с Косарем, его убрали? - Ну-ка пойдем подышим воздухом. Ты сама не хуже меня все понимаешь. Похоже, для преступника вообще не существует секретов в этом здании и в моем кабинете в частности. Причем информацию они имеют из первых рук и весьма оперативно. А это значит, что мы работать будем со зрячим противником, а нам придется работать вслепую. А самое поганое, что кто-то из наших ребят нечестен. Ну, кроме тебя. - Это за что ж мне такое доверие? - Ну, для взяткодателя ты не фигура: твое бездействие, даже умышленное, роли не играет. - Это значит, вы мне доверяете по расчету, а не по любви? - Пока мы с этой бедой не справимся, мне надо забыть, какие вы у меня хорошие, как я вас люблю. Вот уйдет беда - придет любовь. Не раньше. - А-а. Они очень грубо сделали. - Почему? - Мне кажется, что так на ложный след не направляют. Так действуют только во время паники, при бегстве. - Обрубают концы? - Да. - А пожалуй, ты права. А то, что они имеют доступ к информации - давай попробуем на этом сыграть. - Детский сад! Такое стажеру простительно, но не вам. Тыркаетесь туда-сюда, а все ни с места. - Я сразу говорил, что это висяк. - Помолчи! - И сейчас говорю. - Голова у тебя не тем занята. Один, понимаешь, свои сексуальные проблемы решает, другая на досуге ремонтом занялась. Если через неделю мы не представим что-нибудь посущественнее, чем эти сновидения и горячечный бред, дело Ереминой будет отложено и пойдет в архив. Что собираетесь предпринять? - Значит так, мне вчера вечером позвонила подруга Вики Ереминой Ольга Колобова, и она сказала, что как будто бы незадолго до смерти Вика ей в разговоре намекнула на то, что кто-то хочет ее убить, и она как будто бы написала письмо, из которого многое станет ясным. - И где же находится это загадочное послание? - Вика Ольге сказала, что она его оставила в квартире у Карташова. - Почему же он вам этого не сказал? - Может, он не знал про него. Или скрыл по какой-то причине. Мы все равно об этом только завтра сможем узнать - он завтра приезжает из Питера. - Да-да, я вас понял. - И еще. Я хотел вам сказать, что вы действуете слишком топорно, грубо, в то время как вашим делом занимаются крепкие профессионалы. Пока что ваши попытки исправить положение только ухудшают его. - Я не намерен слушать ваши поучения. Я вас нанял не для этого. - Вы не наняли меня, это я оказываю вам услуги. Я могу и перестать их оказывать. - Хорошо, что вы хотите? - В качестве предварительного условия с этого момента вы и ваши помощники прекращаете все активные действия. Мы все берем в свои руки. Мы находим это письмо, мы решаем все ваши остальные проблемы. За другие денежки, естественно. - Хорошо, я подумаю. - Сволочь! Он узнал, что она оставила письмо. - Какое письмо? - Такое письмо. Не Деду же Морозу. На случай своей смерти. - Что она могла написать? Что она вообще могла видеть? Неизвестно, помнит ли она что-нибудь. - Если бы она не помнила, она была бы жива. Если бы она не помнила, она бы не бегала к этому Косарю. Если бы она не помнила, она бы не пошла к этому писателю. Короче, мне не нужно, чтобы менты нашли это письмо. Понял? - Ну что, очухался? - Ты, урод! Ты кто такой?! - Художник. А за урода я тебя сейчас пытать буду. - Тихо-тихо. Все, все, все! Все, не буду больше! - Так вот я хозяин этой квартиры. А ты кто? - Конь в пальто. Не видишь, что ли? - Ну! - Все, все, все! Пацаны... Да пацаны, пацаны сказали: мастерская есть - оружие там, антиквариат; хозяин уехал. Я же не знал, что ты здесь. Я же по телефону и в дверь звонил - никто не подходил. Чего ты не подходил-то? - Здесь вопросы задаю я. Кто ключи дал? - Пацаны дали. - Правду! Правду говори! - Все, все, все! Пацаны дали, правду говорю! - Ну ты подумай. - 601-й 602-му: внимание, он вышел. По рации: - 602-й. Все в порядке, мы его ведем. - Настя, у нас все в порядке. Давай к нам. Ага! А ключи? - Вот. - Это Викины ключи, я их давал ей. - Интересно, кто их дал ему. - А скажите, как он вам показался? Кто он? - Да шестерка. Явно не домушник. Но парень крепкий, натренированный. - Спасибо. Спасибо, спасибо. Борис, ты здорово нам помог. Да... Понятые, понятые! - Спасибо. До свидания. - Вы извините, пожалуйста. Вы знаете, когда мне в прошлый раз сказали, что Вика умерла, убита, не дошло до меня это, я не осознал этого. А теперь, когда ключи увидел, я понял, что она держала их в руках, а теперь ее нет... Их принес чужой человек, и наверное, забрал уже у нее убитой. Вы найдите их, пожалуйста. - Мы постараемся. До свидания. - Дьяков Александр, известный как Санек. Судился один раз, по малолетке. Потом попал в хорошие, надежные руки к вот этому деятелю. - Кто это? - Это Николай Никифорчук. Через подставных лиц контролирует несколько фирм, имеет хорошие связи с уголовным миром. В общем, дает крышу. К нему-то и направился Санек после Карташова. О чем говорили - неизвестно, но я полагаю, именно дядя Коля наладил Санька в квартиру Карташова. - Возможно. Но это не доказывает его причастность к убийству Ереминой. Может, его наняли втемную? - Может, и так. Может, может. Только после разговора с Саньком Никифорчук сорвался и пулей полетел на встречу к вот этому господину. - А это кто такой? - Ты принципиально телевизор не смотришь? Господин Градов, фигура заметная: депутат, сейчас активно занят своей политической карьерой. А помощником у него числится Никифорчук. - Интересно получается: господин Градов занят политической карьерой, его дядя Коля связан с преступным миром, а Вику Еремину убили. Ерунда какая-то. В огороде бузина, а в Киеве... батька Кучма. У меня не соединяется. - Вы моего парня подставили?! Я Санька пять лет знаю! Я его пацаном взял, человека из него сделал! А ему по вашей наводке морду начистили, как лоху последнему! - Помолчи, а! - Да нет, я просто поговорить хочу. Спросить, как это - за наши же деньги и нас же подставляют! - Другими словами, твой замечательный парень так ничего и не нашел? - Когда ему было искать, когда ему чуть морду не спалили? - Другими словами, он именно как лох попался. Его там повязали, повязал один человек, художник, ключи отобрал. Отобрал? Отобрал, да? - Отобрал! - Замечательно. Твой человек обделался, а виноват Арсен? А ведь я вам предлагал. - Говорите ваши условия. Я согласен. - Ты еще скажи, что из-за меня все проблемы. - Угу. И как ты догадался? Ты совершаешь ошибку за ошибкой и не понимаешь, из-за кого все проблемы? - Я-то понимаю, из-за кого проблемы. Просто по бабам надо меньше шастать. - Сережа, пойми, нам ничего не надо - ни бюджетных средств, ни кредитов. Нам надо только одно: разрешение на строительство. У нас есть свой человек в Москве, но это не тот уровень. - А мне какой интерес? - Все ты прекрасно понимаешь. - Ладно, будем решать. Позвони через неделю. - Владимир Алексеевич, вам звонили из мэрии. Кажется, по поводу нового проекта. - Сережа, это моя секретарша. И очень хорошая девушка. - Сергей Градов. - Вика. - Знаешь, а я люблю мужчин. - Да? Как интересно. - А что тут такого? Вот у меня бывает так: смотрю на мужчину и понимаю: я хочу его. Причем неважно, толстый ли, лысый он... Все равно. Главное, что от него что-то такое исходит. (Звучит русский шансон.) - Позвольте вас пригласить. - Я не танцую. - Извините. - Ты меня понимаешь? - Еще как. У меня такое ощущение, что я где-то тебя видел. - Может, и видел. - Твое здоровье. - Да никакого здоровья нет ни фига. - Да? А что такое? - Крышу чинить нужно, это точно. - Да что ты? - Ходила тут к одному... Только ты никому не говори. - Само собой. - Ничего, говорит, серьезных патологий нет, а так - синдром какой-то... Не помню, как называется. Понавыписывал таблеток. Представляешь, хожу целый день по квартире, прихожу на кухню - забыла, зачем пришла. На фиг, думаю. Вот когда выпью - нормально. - Тогда давай выпьем. - Свободно? - Занято. Чего, слепой, что ли? - Да? - Ты что здесь делаешь? - Гуляю. А ты что здесь делаешь? - Это кто? - Нормально. Это ты кто? - Так, веди себя прилично. - Это вот, например, мой папа. Я, соответственно, его сынок. А что ты так переживаешь? Перед девочкой стесняешься? - Счет, пожалуйста. - Какая я тебе девочка, щенок сопливый. - Ну зачем ругаться-то? Хорошая девочка. Хорошая девочка, славная девочка. Славная девочка. Хорошая девочка, милая девочка, все хорошо. Спят усталые... Мужской голос: - Серега, да брось ты эту спиногрызку, сваливать надо и ментов вызывать! - Вика, подожди! Ну как ты? - Слушай, отвези меня домой. - Ну ладно, не бери в голову, а! - Давай я тебе завтра сама позвоню, ладно? - Это он из-за матери. Они все в этом возрасте считают, что они - центр вселенной. - Да нет, просто... ...у меня такое чувство, что я это уже когда-то видела. Он... Его лицо, как он гладил меня. Знаешь, мне с детства снится один сон... Мне кажется, это было на самом деле. - А как твоя фамилия? - Еремина. А что? - Да нет, ничего, просто для ежедневника. Знаешь, по-моему, все это просто детский кошмар. Если хочешь, у меня есть нормальный психоаналитик. - Да нет, не надо. Может быть, я сама во всем разберусь. Ну, пока. - Пока. Дядя Коля, у нас проблемы. (Звучит музыка.) - Так, все, закончили, спасибо. Все, спасибо, сворачивайтесь. - ...да я тоже не успеваю. - Привет. - Привет. - Здрасте. - Настя, познакомься, это Влад, режиссер с "Авторадио". А это Настя Каменская. Во-первых, женщина моей мечты. - Да. - Во-вторых, лучший опер Московского уголовного розыска. - Отлично, считайте, что вы приглашены. - Куда? - А у нас по пятницам ток-шоу. Придете, расскажете что-нибудь забавное. - По пятницам не получится. У меня как раз по пятницам муж приезжает. - Значит, в четверг свободны? Куда пойдем? - Влад, не хами. - Извините, шучу, конечно. Что вас конкретно интересует? - Меня конкретно интересует, что у вас по ночам, кроме музыки? - По ночам у нас в основном музыка. Но если уж поздно ночью, где-то с трех до четырех, у нас "Свободная рулежка" идет. Там рассказывают новости кино, театра, интервью с актерами. Бывает, иногда читают из книжек страшилки, триллеры... - Какие именно страшилки читали где-нибудь в середине месяца? - Сложно, у нас архива нет. - Владик, сделай для меня. - Сейчас. - Как у тебя с финансами? - Труба. Если на той неделе не заплатим аренду... - Сделай для меня, пожалуйста. Да я понимаю, что дурдом творится, что никто не помнит... Помнишь? Ты моя умница. Короче, в эти дни в "Рулежке" читали отрывки из книжки Бризака, называлась "Соната смерти". - Спасибо. - Что вас интересует? - Скажите, пожалуйста, Жан-Поль Бризак у вас есть? - У нас есть все. Вот, пожалуйста: "Месть аллигатора", "Крутые" и так далее. - О боже... - Что-нибудь нравится? - Мне? Мне, вообще-то, "Три поросенка" нравятся. - "Три поросенка"... - Не надо. Я "Сонату смерти" возьму. По громкой связи: "Осторожно, двери закрываются. Следующая остановка "Большой Харитоньевский переулок". (Из квартиры доносится грохот.) - Кто там? - Это я, Настя. Здравствуйте, Маргарита Ильинична. - Здравствуйте. - Можно я от вас позвоню? У меня что-то с телефоном. - Конечно, Настенька, проходите. - Спасибо, спасибо. - Пожалуйста, присаживайтесь. - Спасибо. Спасибо большое. Я на минуточку буквально. Здравствуйте, это майор Каменская. Виктора Алексеевича можно? А когда он вернется? Спасибо. Еще один звонок можно? - Пожалуйста-пожалуйста. - Спасибо. Здравствуйте, Андрея Чернышева позовите, пожалуйста. Спасибо. (Из квартиры доносится грохот.) - Ну что, сидишь? Привет. - Привет. - Ты замок когда поменяешь? Такой зубочисткой открыть можно. А лучше вообще стальную дверь поставь. - Ага, бронированную. И колючей проволокой все обмотать, да? И жить как в тюрьме. - Искать. Ну что, посторонних в квартире нет, но были. - А фамилию он тебе не скажет? - Сейчас посмотрим. Рядом. - Проходи. - Посмотри, все на месте? - Вроде все. Вроде все, вроде все. Денег, правда, нет. Но их и не было. - Гордееву звонила? - Звонила. Он с генералами на совещании. Слушай, ну почему так, а? У одних кражи, но все в порядке. А у меня не пойми что. Думай что хочешь. - Ничего не украли - значит, хотели попугать. - У них получилось. Останешься со мной до вечера? Я вечером Лешке позвоню, он приедет, тебя сменит. - Не могу я, Настя. Знаешь что, давай я тебе оставлю Кирилла. Только учти: он в квартиру никого не пустит, но и тебя не выпустит. А вечером я приеду за ним. - Давайте. Травите меня собакой, давайте. - Да не волнуйся, все будет хорошо. Рядом. Сидеть. Кирилл, охраняй. Ну все, Настя, пока. - Пока. Чистяков, а ты там не соскучился в своем Жуковском? Да? Вечером приезжай, а? Нет, ничего не случилось. С чего ты взял? Нет. (Прослушивает телефонный разговор.) Каменская: - Да, хорошо, Лешечка. Чистяков: - У меня до 6 лекция, забегу на квартиру, часов в 9 буду. Каменская: - Хорошо. Чистяков: - Все, целую, пока. Каменская: - Жду. (Короткие гудки.) - Надоело все, понял? Курить буду. Понял? Курить... Где-то у меня тут было. Буду курить. Слышишь? И дым тебе в морду пускать. Спички... А, на кухне. Ты что, обалдел, что ли? Слышишь, ты уйди, мне на кухню нужно. Я курить хочу, понимаешь? В смысле - курить. Понимаешь? За спичками. Зверюга... И сиди там. А я читать буду. У меня и книжка есть. Ты детективы любишь? Иди сюда, я тебе почитаю. Пришел? Жан-Поля Бризака читал? Смотри, "Соната смерти" называется. Слушай. Ой... "Раскаленное летнее солнце отражалось в мутноватой воде. Два студента Московского университета стояли на берегу тихой..." - Оп! С навесика. Мазила. - Да... - Давай-давай-давай. Оп! - Что вы от нее хотите? Отстаньте от нее! - А чего она, в натуре? - О, смотри. Привет. Что читаем? Сергей Есенин... Яблочко хочешь? - Нет. - А чего ты яблочко не хочешь? - Ам! - Все, ребята, пошутили и хватит. - Тихо, ты чего? Мы же шутим. - Виталик! - Мы же шутим, ты чего? - Ты чего? - Ай! Нет! А-а-а! Виталик! Отпустите! А-а-а! Виталик! - Тихо, тихо, дурочка, мы же шутим, ты чего? - Виталик! - Тяжелая какая. - Ну давай, давай. - Пустите меня! Виталик!.. - Не кричи. Да успокойся, все будет хорошо... - Пустите, пожалуйста! А-а-а! - Не ори, дура. - Виталик... Виталик! Пустите! Мама! - Девочку из себя изображает. Серега, давай, не возись. - Виталик! Пустите! - Ну давай быстрее. - Мама! А-а-а! Пустите! Виталик!.. - Шмотки возьми. - "Машина отъезжала все дальше и дальше, и через минуту ее уже не было видно..." Господи. "А он все стоял и смотрел ей вслед. Возможно, в эту минуту в его голове уже складывался коварный план..." (Звучит рок-н-ролл.) - Ну, в принципе, нормально там все. Как обычно - тряпки, журнальчики... Сами понимаете, все в порядке. Дядя Коля, ты не увлекайся. - Да ладно, чего ты? - Тяжелое детство. - Хочу в Питер. - А философию марксизма-ленинизма сдать не хочешь? - Не хочу. Хочу белые ночи. - Тебе чего? - Так, музыку слушаю. Хорошая музыка. Привет, Серега. - Кто это? - Так, по делу. Все что есть. - Это что это, на пиво, что ли? - Больше нету. Придурок, обязательно надо было сюда приходить? - Сережа, ну а как же? Сегодня какое уже число? Ты не маленький, понимать должен. Я вот в кооператив собираюсь вступать. Тому дай, этому дай... Всякую совесть люди потеряли. - Говорю же, нет больше. - А ты музыку продай. Я такую в магазине видел - знаешь сколько стоит? А хочешь, я продам? - Ладно, жди здесь. - Я подожду, Сережа. Как ты скажешь. - Ну что делать будем? - Не знаю. Меня отец уже в прошлый раз с деньгами поймал. - Может, пошлем его, а? Все равно ничего не докажет. - Слушай, ты говорил, у тебя какая-то знакомая есть, да? - Ну. - Может, ее? - Томочка... - Ух, Виталик, какая девочка! - Отвали. Так... Значит так, вы двое - здесь, я с ней - туда. Усекли? И на этот месяц я вам долг прощаю. - "В комнате с размазанной по лицу помадой лежала полуобнаженная Тамара. Он достал из кухонного стола нож. Этот нож показался ему недостаточно острым, и он взял ножницы". - Ну чего встал? Давай. (Слышен стон.) - Вставай! Вставай, дура. Вставай! Вставай! Вставай! Вставай, поднимайся! Убила ты его, видишь? Убила. Тамара: - Нет! Нет!.. - Ты убила его, ты! Видишь? - Нет! - Запомни, ты убила его! - Нет! Нет! - Я сказал, ты убила его! Я тебе говорил - не бери ножницы! А ты что? Взяла и убила! - Нет, это не я! Нет! Нет! - Зачем ты его убила, дура? - Нет, нет! - Серега, да брось ты эту спиногрызку! Сваливать надо и ментов вызывать. - Нет, нет!.. Нет! Нет! Нет! - Запомни, ты убила его. - Нет! Нет! Нет... - Встать, суд идет. - Именем Российской Советской Федеративной Социалистической Республики городской суд Москвы... (Звучит музыка.) - "Скучное холодное солнце амебой повисло в тонких ветвях берез. Казалось, дело было сделано: преступница получила по заслугам. Но за грозным официальным выражением в лице полковника милиции угадывалась буря..." Слышь, ты! Я кому читаю-то? "...угадывалась буря сомнений и отчаянная борьба полковника-человека с конкретно полковником". Все, сказочке конец, а кто слушал, молодец. Ты совсем не злой? Я пойду покурю. Охранять. - Да ладно, чего ты боишься-то? - Не трогай меня! Не трогай меня! Я сказала, пусти! Пусти, гад! Гад, урод! На, сволочь! Блин, да пусти! На! - За ней! - А-а-а! - Давай-давай, гони ее, гони! (Машина сигналит.) Серия 3 - Да ладно, чего ты? - Не трогай меня! Я сказала, пусти! Пусти, гад! Гад, урод! На, сволочь! Блин, да пусти! На! - За ней! - А-а-а! - Давай-давай, гони ее, гони! (Машина сигналит) - Эй! Эй, открой! Эй, слышишь? Это я, Катя! Эй! Это я, Катя! Слышишь? Пожалуйста, открой, это я! Это я, Эсмеральда. Помнишь? Пожалуйста, открой, а? Привет, счастливчик. Можно к тебе? - Слушай, я этот полуфабрикат больше есть не могу. - И не такое едали. - Да? - А поскольку ты у нас, Каменская, к приготовлению пищи непригодна, то между плохим и очень плохим будем выбирать первое. Жуй. - Спасибо. Слушай, по-моему, эта Вика Еремина и Жан-Поль Бризак были свидетелями одного и того же события. Вике это событие потом снилось, оно превратилось в навязчивый кошмар. А Бризак описал это все в своей книге. Нам нужно сейчас поднять дело старшей Ереминой и выяснить, кто такой Бризак. Лешка когда придет, останешься? - А спать где я буду? - Как где? В ванной, с Кирюшей в обнимку. - Слушай, есть хочу как собака. Ух ты! Хорошо живешь. Я возьму? - Бери что хочешь. - Класс. Я вообще похрямкать люблю. Но, сам понимаешь, фигура, то-се... У нас девки уже стоят - 15-16 лет. Куре... Коре... - Что? - Я говорю, конкуренция. Слушай, а ты что, вообще ничего не ешь? Хочешь, я тебе сготовлю? Я хорошо готовлю. - Спасибо, я ужинал. - О! У меня такая штука есть... Жлоб один угощал. Будешь? - Я не пью. - Да ладно? Я закурю? По телевизору: "...Состояние и доброе здоровье. Надеюсь, ты ничего не скрываешь? Не то что ты мне не доверяешь?" - Что, спать ложишься после "Спокойной ночи, малыши"? - Нет. Ночью самая работа. - А ты кем работаешь? Слушай, я переночую у тебя сегодня? А то мне домой нельзя. Ладно? - Нельзя, чтобы здесь кто-то был, кроме меня. - Никто ведь не узнает. Ну пожалуйста, я тебя очень прошу. - Тебе надо уйти. - Куда мне идти? Дождь на улице. Понятно. Папаня заругает? Ну пока, счастливчик. (Хлопнула дверь.) Катя громко поет: - А я сяду в кабриолет И уеду куда-нибудь. Если вспомнишь - меня здесь нет, А вернешься - меня забудь. А я сяду... - Эй. - ...в кабриолет. - Пошли. - Да не пойду я никуда. - Заходи, заходи. (Раскаты грома.) (Телефонный звонок.) - Алло. - Здравствуйте. Анастасия Павловна? - Да, это я. - Вот звоню вам. Как самочувствие? - Прекрасно. - Ну и замечательно. - А кто это? - А мы с вами не знакомы. Я вас не разбудил? - Да, разбудили. - Я думаю, что вы говорите неправду, а это нехорошо. Вы боитесь, поэтому и не спите, поэтому так быстро взяли трубку. - Вы что, собираетесь меня пугать? - Нет! Напугать я вас уже напугал. Я хочу вас предупредить. Предупредить о том, что страх, который вы пережили сегодня, это не страх по сравнению с тем, что вам предстоит пережить, если вы не станете умнее. Сегодня вы боялись за себя, а может так случиться, что вам придется бояться за своих близких, за людей, которые ни в чем не виноваты и к вашей работе никакого отношения не имеют. У вас ведь есть отчим, муж, брат, у которого тоже семья. Бояться за них, уверяю вас, это просто невыносимо. Так что подумайте над тем, что я вам сказал. - Ну, есть соображения? - Я сейчас занимаюсь только делом Ереминой. - Понятно. Вляпались. - Я только не понимаю, что им не понравилось. С клиентами Ереминой вроде все в порядке - стажер проверял. Сейчас он в архиве, роется в деле старшей Ереминой. - А ты знаешь, нормальный парень. Он же Надьке лыжи притащил. - Притащил! - Да? - Да. - Хорошие лыжи? - Отличные. - Пойдем, а то опоздаем. - Ладно, только Надю на троллейбус посажу. Пойдем, коза. У тебя сколько уроков? - Четыре. - Ой, Юра, подожди. - А? Спасибо. Настя, я сейчас, быстро. - Давай, жду. Надюша, пока. - Здрасте. - Здравствуйте. - Здрасте. - Доброе утро. - Ну и что, и вот совпадений никаких не бывает у этого прибора? - Не-а. - Ну а что глаза? Глаза бывают какие? Голубые, зеленые, вон как у вас - серые, карие - вариантов-то не так много. Сканер: "Идентификация завершена". - Спасибо. - Да нет, не в цвете дело, а в рисунке сетчатки. Совпадение 1 к 10 аж в 27-й степени! - Это же, значит, получается, что больше, чем людишек на планете? Вернее, меньше, да? Но это неважно. То есть вот эта штука не ошибается? - Не-а. - Чудеса! - Па, вот эту. - Надя, пальцем, ну! Я понял. - Привет, Юрий Викторович. - Здорово! Выгодная штука - этот "Айрис-3000"? - Что-что? - Я говорю, выгодно! Сканер: "Идентификация завершена". - Раньше жена моя аккурат раз в три месяца брюки стирала вместе с пропуском. Приходилось новый заказывать. - От кого ты вчера тут пряталась? - Да ну, там один козел привязался. - Он знает, где ты живешь? - Знает. - И куда ты сейчас пойдешь? - Домой точно нельзя. А я к Ленке пойду, она тоже со мной работает. - Глупо. Если кто-то захочет тебя найти, будут искать у твоих знакомых. - Слушай, точно. И что же мне теперь делать? - Если хочешь, поживи пока у меня. - Слушай, ты такой добрый! А ты же говорил, что у тебя нельзя. - Ничего. Только курить будешь на балконе и так, чтобы тебя не было видно с улицы. - Почему? - Я не курю, а запах табака долго не выветривается, это могут заметить. - Кто? Этот, что ли, который меня тогда привозил? Слушай, а он кто? - Неважно. И еще: не заходи в комнату, где я работаю. И не задавай много вопросов, ясно? - Хорошо. И писать тоже буду шепотом. - Тамара Еремина, мать убитой Вики Ереминой, нигде не работала, по существу, занималась проституцией. В тот вечер к ней пришел некто Виталий Лучников. Они, видимо, напились, потом, наверное, подрались, и она его зарезала. - Почему "наверное"? - Она не помнит, как это все было. Помнит только: проснулась, рядом труп, в руках ножницы. - В руках ножницы... - Ладно, хватит! Какое это имеет отношение к делу Ереминой-младшей? Время идет, время! Надо же решать что-то. Нет результатов, так давайте скажем: все, нет! Давайте займемся делами. Их у меня, между прочим, восемь. У кого больше? - Результаты? Результатов как раз хоть отбавляй: вскрыта дверь, ночные звонки, угрозы. Результаты есть. Толку нет. - Ладно, у тебя есть хоть какая-нибудь версия? А? - Нет, но завтра будет. Мне просто нужно кое-что проверить. - Ох, до завтра дожить еще надо. - Что будет завтра, я не знаю, а сегодня майор Каменская Анастасия Павловна... - Что? - ...от всех дел освобождена и направляется прямым курсом отсюда прямо в поликлинику ГУВД на диспансеризацию. - Ну Виктор Алексеевич! - Ничего, ничего. Ты не одна по делу работаешь. - Что? - Ты квартирку-то подыскал? - Ну? - Стало быть, можешь целиком посвятить себя любимому занятию. А стажер тебе поможет. - Ну Виктор Алексеевич! За что? - Спасибо. Каменская Анастасия Павловна. Спасибо. Здрасте. К вам можно? Привет. Принесла? - Привет. Ну естественно. - Это тебе. - Давай. - Спасибо. - Не за что. - Как дела? - Да все ничего, нормально. Карточки. - Ага, спасибо. - Привет. - О, я тебя не узнал. - Да? Богатой буду. Ну что, в издательство ездил? Что сказали? - В общем, ни Жана, ни Поля - это все для красоты. Никакого Бризака, наш он писатель, родной - Смеляков Григорий Федорович. Живет под Дмитровом. - Ба! Так это же Савеловское направление. - Как раз там, где нашли Еремину. - Ой, слушай, попали! Пока что не в десятку, но в девятку - это точно. Слушай, даже не верится. А как его фамилия? - Смеляков Григорий Федорович. - Смеляков Григорий Федорович... Так... - Что это? - Это справка о старшей Ереминой. Стажер постарался. Точно. Смотри: Смеляков Г.Ф. - Может, объяснишь? - В этой книге Смеляков описал настоящее дело, которое он вел 20 лет назад. Но в книжке фигурируют два человека, которые присутствуют в момент преступления. А в деле их нет. Вот мы у него и спросим об этом. - Спросим. - Поехали? - Поехали. - Здравствуйте. - Добрый день. - У меня к вам такой вопрос: мой друг проходит диспансеризацию, это надолго, имеет смысл ждать? - Ну, по-разному бывает. Бывает, что и до вечера. Вообще, конечно, долго. - Хорошо, спасибо. - Да, была она у меня в тот день, о котором вы говорите. Я ей все рассказал, что знал, конечно. В долгу я перед ней ведь. - Как это? Меня ведь тогда по этому делу в горком вызывали. У одного из этих парней, Градова, отец оказался большой шишкой. Ну, мне и говорят: "Ребята молодые, к делу никакого отношения не имеют, свидетели. Зачем им портить анкету? Тем более что все улики против Ереминой Тамары налицо: ножницы, руки в крови". В общем, вошел я в горком простым следователем, а вышел начальником следственного отдела, владельцем 4-комнатной квартиры. Вызвал к себе эксперта Батырова. - Что делать-то будем, Гриша? Мне предлагают должность в Кирове с повышением. - А мне - в Подмосковье. Тоже с повышением. Согласился? - А куда деваться-то? Откажусь - сгноят. Припомнят, что мои родители - переселенные татары. - Я тоже согласился. У меня ведь шестеро на руках. Живем в общежитии, в двух комнатках. - Да разве в этом дело? - А в чем? - А в том, что нам не предлагают, нам приказывают. Квартира и должность - это так, для благородства, от широты души. А что от меня требуется? - Протокол осмотра места происшествия. Чтобы никаких следов пребывания в квартире лишних людей, только Еремина и потерпевший. И уезжай, Рашид. - Так фамилии Градов и Никифорчук из дела исчезли. А что можно было сделать? - Спасибо. - Время было такое. Ну потом я решил об этом написать, восстановить, так сказать, историческую справедливость. - Почему у вас в книге именно Градов и Никифорчук совершают убийство? - У меня на этот счет и тогда кое-какие мысли были. Ведь именно они привели в дом к Ереминой этого убитого, Лучникова. Значит, они его знали. - А как Вика отреагировала, когда вы ей назвали эти две фамилии? - Что касается Никифорчука - она отнеслась спокойно, а когда я назвал фамилию Градов - заволновалась, имя-отчество переспросила. Значит, она его знала. - А в котором часу Вика от вас уехала? - Часов в 9, поздно. Ну мы с ней долго сидели. Да, она очень на мать похожа. (Звучит музыка.) (Телефонный звонок.) - Да, слушаю. С каким стариком? - Ну помнишь, следователь. Ну вот. Они уже три часа сидят. Слушай, как думаешь, он расскажет ей все? - Ну рассказывать ему особо нечего, он ведь не знает, как дело было. - Да что ему, он фамилии только назовет, и все. А остальное она сама видела. Хоть соплячкой была, а вдруг помнит. - Решай как-нибудь. У меня выборы. По телевизору: - ...о тех людях, которые живут рядом с нами, о своей семье, о тех людях, которые живут у нас в подъезде, которые окружают нас в нашем городе. Я думаю, тогда и глобальные проблемы наши будут решены. - Ну, спасибо вам, Григорий Федорович, за все. - А может, останешься? Я тебе на втором этаже постелю. - Да нет, надо ехать. - Переночуешь, а утром домой. - Нет-нет, надо ехать. - Да... Ну хоть до станции провожу. - Да не поздно еще. - Ну, будь здорова. - Спасибо вам за все. - В Москву? Давай, садись. - Ай! - Спасибо. Ой... Ой, господи боже мой! - Ты чего? - Это ты чего? - Я? - Да. - Мне Гордеев звонил, просил, чтобы я приехал, поддержал тебя. - Да, поддержал! Чуть до инфаркта не довел. Ты зачем замок выломал? - Коротков сказал, что надо поменять. Тут вот еще лампочка перегорела... - Господи боже мой... - Так... Принимай. Ты куда? - Сейчас-сейчас. Сейчас. - Алло, Олег, это Каменская, здравствуйте. Олег, посмотрите, пожалуйста, есть в вашем списке фамилии Градов и Никифорчук? Ведется прослушка: - Сейчас я запишу. - Градов и Никифорчук. - Ага. Я посмотрю и перезвоню вам. - Нет, мне сейчас нужно. Да, хорошо. Я буду ждать, да. Леша, прости, пожалуйста, это очень срочно. Ладно? Да. Так. Градов есть? А Никифорчук? Нет, нет, это неважно, да. Спасибо, до свидания. - Она назвала фамилии: Градов, Никифорчук. - Пам-парам-пам-пам! Я у тебя очень сообразительная. Ну очень! Ой... (Телефонный звонок.) - Алло. - Здравствуйте. Будьте любезны Анастасию Павловну. - Кто ее спрашивает? - Это с работы. - Позвоните завтра, она уже спит. - Разбудите ее, это очень важно. - Она очень устала и выпила таблетку. - Вы меня не поняли, это по работе. - Знаете что? Работа - это, конечно, замечательно, но она сегодня целый день себя очень плохо чувствовала. И вообще, у нее одно здоровье. - Молодец. - Может, ты объяснишь мне, что происходит? - Ничего, Леша, давай спать. (Телефонный звонок.) - Леша, не бери трубку. - Почему? - Потому. И выключи свет. Леша. - Может, это мне звонят. - Угу, в полвторого ночи. (Телефонный звонок.) - Так и будешь все время прятаться? - Ой, Леша... Лешка. Я очень рада, что ты приехал. Но я была бы просто счастлива, если бы ты сейчас оказался в своем Жуковском, а лучше - еще где-нибудь подальше. (Телефонный звонок.) - Кто эти люди? - Ой, не знаю. Но они способны на все. Поэтому я боюсь и за тебя, и за отчима, и за Сашку. - Хочешь, я сейчас возьму трубку и скажу, что... - Слушай, не дергайся, пожалуйста. Они применят силу только лишь тогда, когда я откажусь выполнять их требования. Вот я и не даю им возможности высказать мне свои требования. - Смелая ты моя. - Ой, господи, ты бы знал, как я боюсь, - просто ужас. - Она водит нас за нос. Если Каменская вышла на Смелякова, то я Градову не завидую. Могла она на него выйти? - Не должна. - Я тебя не спрашиваю, должна или нет? Я хочу знать, возможно ли это в принципе. - Возможно, пока он на этом свете, а не на том. Но можно устроить. - У-у. Головой соображать надо, а не за дубинку хвататься. Учись у Каменской. Если мы это сделаем, она поймет, что идет по правильному следу, и начнет копать дальше. - Ладно... В любом случае игры закончились. Пора брать оперов в оборот. (Напевает.) - Слушай, у меня сигареты закончились. Ну и тоска же у тебя здесь. А ты вообще никогда отсюда не выходишь? - Раз в неделю меня вывозят в парк. - Кто вывозит? Тоже этот старикашка, что ли? - Не называй его так. Он мне вместо отца и всех родственников. Я просил не задавать мне вопросов. - А хочешь, я с тобой погуляю? - Нельзя. - Ну-ка подожди. Ну давай, счастливчик, соглашайся. Дождь кончился. - Нельзя, меня вызвать могут. - А мы ненадолго. Ага? - Ну не знаю... Ну а как?.. - Сейчас. - Давай соглашайся, счастливчик. Звучит песня: "Площади плоские, здания сдавлены Где-то в районе Трехгорки. По невниманию кем-то оставлена В небе арбузная корка. Крышами рыжими, дружными лужами, Тело прикрыла ветровка. Звуки вечерние, их неуклюжая Местная аранжировка..." - А родители у тебя есть? - Да мать в Ростове. Так и говорила: "Чтоб ты сдохла". Ну я и отвалила. - А живешь ты где? - В Митино. Снимаю с девчонками квартиру. А сейчас на свою собственную коплю. Хотела в Турцию уехать, но у меня там подругу зарезали, вот я и испугалась. А вообще в Москве все бабки вертятся. А в Турции - море, там жрачка дармовая. - Ой, слушай, что-то есть захотелось. Пойдем туда? Кушать подано! (Говорит с набитым ртом.) (Катя визжит.) - Поехали отсюда. - Да я поесть хочу. - Увози меня, я сказал! Я здесь что, бесплатный цирк?! Шепот за соседним столиком: - Все, тихо, тихо. - Ну что, смешно? (Звучит токката ре минор Баха.) - У-у-у! Э-ге-гей, посторонись! - Эй!.. Эй, аккуратнее, аккуратнее. - Э-ге-гей! - Посторонись! - Э-ге-гей! Поет: - Нас не догонят, нас не догонят! Небо уронит ночь на ладони... - Спасибо. Звучит песня: "Нас не догонят! Нас не догонят! Нас не догонят! Нас не догонят! Нас не догонят! Нас не догонят! Нас не догонят! Нас не догонят, не догонят, не догонят! Нас не догонят, не догонят, не догонят!" (Звучит динамичная музыка.) - Слушай, счастливчик, ты тут посиди немного, а я скоро вернусь, хорошо? - Ты пришла со мной и уйдешь со мной, ясно? - Это что, твой сутенер, что ли? - Подожди, я сейчас. Слушай, такой клиент выгодный попался: пять минут - двести баксов. - Я сказал: ты пришла сюда со мной и уйдешь со мной. - Послушай, я ей ничего плохого не сделаю. Обработаю ее по-быстрому, и она твоя. Слушай, кочерыжка... А-а! Ах ты!.. (Катя кричит.) Катя: - Тихо-тихо-тихо, все-все-все. - Больно? - Бывало и похуже. - Вообще-то, ты молодец. Где так руки заламывать научился? - Раньше ментом был, пока за одним поганым домушником на крышу не полез. - А теперь ты вроде как за мою честь девичью заступился? - Что-то вроде того. - Со мной такое в первый раз. - Все когда-то случается в первый раз. Звучит песня: "Мне приснилось небо Лондона..." Поет: - В нем приснился долгий поцелуй. Мы летели, вовсе не держась. Кто же из нас первый упадет Вдребезги на Тауэрский мост? Звучит песня: "Утром, я узнаю утром, Ты узнаешь позже. Этих снов дороже Ничего и нет. Без таких вот звоночков Я же зверь-одиночка, Промахнусь, свихнусь ночью - Не заметит никто. Все тот же зверь-одиночка, Я считаю шажочки До последней до точки. Побежали летать! Мне приснилось небо Лондона..." - В 1978 году мать Вики Ереминой Тамару осудили за убийство Лучникова Виталия. Ну допустим, давайте просто допустим, что этого Лучникова Виталия убили молодые Градов и Никифорчук. Маленькая Вика могла это видеть, так? Когда они встретились с Градовым, она, конечно, его не узнала, а Градов ее не мог не узнать, потому что Вика очень похожа на мать. - Ну хорошо, она не могла его узнать, узнал ее он. А чего ему опасаться-то? Что она могла помнить - одни обрывки? - Все дело в том, что в этот момент, когда она встретилась с Градовым, она по радио услышала отрывки из книжки Бризака-Смелякова, и эти отрывки ее очень заинтересовали, потому что некоторые эпизоды напоминали ее воспоминания из детства, понимаете, полностью. Она, конечно же, решила разыскать этого автора. Вот. И мне кажется, что Градову она тоже об этом сказала, что хочет разобраться в этом деле. - Допустим. А что дальше? - Дальше она узнает адрес этого автора, едет к нему, и этот автор, Смеляков, ей все рассказывает, как было дело: что во время преступления в квартире находились еще Градов и Никифорчук и что именно они совершили это преступление, что мать здесь ни при чем. Представляете, она такое узнала! И что Вика является свидетелем этого преступления. Когда она едет обратно в Москву, ее по дороге убивают. - Кто? - Никифорчук. Или его люди. - Угу. Ну что тебе сказать на все на это? Так-то оно вроде как будто все гладко, только во всем этом нет главного. Главного нет - нет мотива. За что могли молодые Градов и Никифорчук убить Лучникова? За что? - Тебе что на завтрак готовить, соня? - Да так, что-нибудь вкусненькое. (Из комнаты слышны сигналы аппаратуры.) (Слышны звук набора номера и длинные гудки.) - А-а! - Эй, задушишь! - Сейчас меня беспокоит совсем другое: эти ребята так просто от тебя не отвяжутся. Они проанализировали всю ситуацию и вычислили, что главная движущая сила в этом деле - это ты. Следовательно, пока они не нейтрализуют тебя, они не успокоятся. - Веселенькая перспективка. - Это реальность, с которой надо считаться. В общем, тебе надо выходить из игры. Надо тебе недельку поболеть. - Да вы что, Виктор Алексеевич? Я ненавижу болеть. Если я заболела, то все - считайте, я умерла. - Как самочувствие? - Спасибо, хорошо. - А это что? - Ударился. Вчера звонков не много было. - В прошлый раз качество записи было отвратительным. В чем дело? - Не знаю. Может, на линии что-то? Во всяком случае, наша техника в порядке. - С сегодняшнего дня все звонки по третьей линии под особый контроль. Всю информацию о Каменской будешь сообщать немедленно. Работы будет много, но, я думаю, это недолго. Как закончим, пару дней отдохнешь. (Напевает.) - Привет. - Здрасте. - Ты Надя Короткова? - Да. - А твой папа меня просил тебя домой отвезти. А еще он просил подарить тебе подарок - красивую куклу. Смотри. Нравится? - Да, красивая. Вообще-то, мне папа не разрешает ездить с чужими дядями. - Правильно. - Вы ведь знаете, что он милиционер? - Конечно. Я же его друг. - Правда? - Да. Ну что, поехали? - Да. - Ну садись. Серия 4 - Кто там? Коротков: - Это я, открой. - Привет. Юра, ты чего так рано? - Настя где? - На кухне. Что-то случилось? - Леша, погуляй. - О, Юра, привет. Кофе будешь? - Они забрали Надю. - Как забрали? - Вот так и забрали. - Что хотят? - Ты сегодня же прекратишь заниматься делом Ереминой. Ты сейчас же позвонишь Ольшанскому и скажешь, что у тебя нет никакой версии и дело надо приостанавливать. Ты сейчас же позвонишь Гордееву и скажешь, что ты берешь больничный на неделю. Тебе ясно? - Мне ясно. А если я не соглашусь? - Каменская, я тебя прошу, я тебя умоляю, остановись. (Телефонный звонок.) Настя, я тебе клянусь. Я тебе клянусь всем святым, что есть на свете. Если с Надей что-нибудь случится, я тебя застрелю. И сам застрелюсь. - Да. - Анастасия Павловна? - Да, я слушаю. - Ваш друг уже у вас? - Да. - Он передал вам наши требования? - А что с девочкой? - Он передал вам наши требования? - Нет, я сначала хочу знать, что с девочкой. - Она в безопасности. И будет находиться в безопасности до тех пор, пока вы будете вести себя разумно. И оставьте эти игры: не подходить к телефону и хамить в трубку. - А что я должна делать? - Я хочу, чтобы вы вышли из игры. Возьмите бюллетень, посидите недельку дома, отдохните. И никаких лишних контактов - ни с Ольшанским, ни с Гордеевым. Девочку получите, когда завершится наше дело. Я полагаю, что у нас с вами не будет больше никаких проблем? Вы согласны? - Да. Я так понимаю, что ты знаешь, что это глупо, да? В любом случае это глупо. Так мы ее не вернем - это ты понимаешь, да? - Звони. - Кому? - Ольшанскому. - Алло. Здравствуйте. Константин Михайлович? - Да. - Это Каменская. - Ты по делу? - Да. - Что, есть версии? - Нет, я вынуждена вас огорчить. - Что? - У меня нет никаких версий. - И ни одной зацепки? - Нет, ни одной ниточки. Да. Извините. Нужно дело приостановить. - То есть как? Ты же говорила, что у тебя есть версии. Ну, знаешь кто ты после ты этого! (Короткие гудки.) - Ну что, доволен? - Звони Колобку. - А это еще что? - А это пистолет системы Макарова. Занято. Майор Коротков сказал, что если я не выполню его требования, то он меня застрелит. А потом пообещал, что сам застрелится. - Да? А взамен? - Взамен я должна сидеть тихо и не рыпаться. - И надолго нам эта радость? - Дней на пять. Алло! Здравствуйте. Виктор Алексеевич, это Каменская. Я заболела. Сегодня утром проснулась, градусник поставила, а там 38,6. - Угу. Заболела. И прийти не сможешь? - Нет, ну вы же сами говорили, что мне нужно беречь свое здоровье, что здоровье прежде всего. Я думаю, что Коротков со стажером справятся, тем более что я их проконсультировала. Угу. Ладно, спасибо. Да. Слушай, забери, а то отсвечивает. Штанишки подтяни и давай быстрее, а то опоздаешь на оперативку. - Каменская, я тебя предупредил. - Да пошел ты. - Она выполняет наши требования. Нет, не блефует. Нет, не думаю. Вспоминает: "- Эти ребята так просто от тебя не отвяжутся. Следовательно, пока они не нейтрализуют тебя, не успокоятся. - Веселенькая перспективка. - В общем, тебе надо выходить из игры. Тебе надо недельку поболеть. - Да вы что, Виктор Алексеевич? Я ненавижу болеть. Если заболею - это значит все, умерла. Тем более сейчас, когда дело практически закончено. Да вы что?" - Заболела, говоришь? Заболела. (Телефонный звонок.) - Алло. Алло. - Миша, привет. Гордеев говорит. Помнишь такого или забыл? Да-да, Виктор Алексеевич. Мне, Миша, помощь твоя нужна. - Бедный Йорик. Да нет, я не верю. Это он сгоряча. Конечно, он бы не выстрелил. - Леша. Выброси, пожалуйста, мусор. - Зачем? Там еще ничего не накопилось. - Слушай, я тебя прошу... - Я только вчера вечером выбрасывал. - ...выброси, пожалуйста мусор. Ты для меня можешь это сделать? И узнаешь заодно, что там и как там. - Насть, я понятливый. Ты не нервничай. - Ну ладно, прости. Ну что? Что? - Сидит на лестнице. Невысокий такой, спортивный. Бычок, в общем. - И на улице машина. Обложили. Теперь нам из дома не выйти. - Я думаю, даже из квартиры не дадут. Слушай, надо что-то делать, а. Девочку они, конечно, не вернут, это даже я понимаю. - Сами - нет, но нужно им помочь. - Как? - Пока не знаю. - Доктора пропусти. - Доктора прошли. - Представляешь, я ему даю кубик адреналина, а он, слушай, просто лыка не вяжет. Ему не терапевт нужен, а нарколог. - Да, у меня в прошлый раз вызов был, приезжаю - полковник МВД. Чирей вскочил у маленького! Знаешь на каком месте? - Догадываюсь. - Кто там? - Медслужба ГУВД. - Здрасте. Пожалуйста, проходите. Асенька, к тебе доктор. - Ой, как хорошо. - Настасья Павловна. - Мишка! Здорово, что ты... - Влипла? - Вляпалась. - Ну давай. Вы тут занимайтесь своим делом, а я - своим. - Пойдем. - Здорово. - Жив? Понятно. Красавцы. - Тебе Колобок объяснил ситуацию? - Дай мне руку. - В общих чертах. Говорил, тебе звонит кто-то, угрожает. Я так понимаю, он не все успел узнать. - Нет, он самого главного не знает. У Юрки ребенка украли. - Ну а чего хотят-то? - Ясное дело, чего хотят - чтобы я сидела здесь, не рыпалась, чтобы дело сгнило в архиве. Да у меня все в порядке, Маша. - Сволочи. 140 на 100. Ну что это? - Ну и что? - Я вашему Колобку голову оторву. Доигрался. - Парень из джипа подошел к вашей машине и заговорил с шофером. - Вот что, давай я тебя послушаю. - Ой, не надо, Маша, пожалуйста. - Ну ладно, здесь все свои. - Не надо, правда, я в порядке. Спасибо. Значит, нужно сказать Колобку, чтобы обязательно брали Санька, которого мы застукали на квартире у Карташова, только тихо, быстро и тихо. И еще: Миш, Юрка сейчас в таком состоянии... В общем, за ним последить надо, чтобы он чего не натворил. И телефон у меня, по-моему, прослушивается, так что аккуратнее. Пожалуй, все. По рации: - Доктора идут. - Понял. Ну ладно, все, пока. - Пока, счастливо. - Значит, Настю они взяли в оборот. Видно, совсем близко она к ним подобралась. Юрку жалко. Повязали они нас по рукам и по ногам. А этого Санька-то зачем арестовывать? - Ничего не говорила, но сделать это надо быстро и тихо. - Ладно. Ладно-ладно-ладно, попляшем под их дудку, пока Настя что-нибудь не придумает. - Я не знаю, что там ваша Настя должна придумать, но когда все это кончится ты ей дашь отпуск за свой счет на неделю. - Неделю не могу. На три дня. - На неделю. Ты меня понял? - Понял. Понял. - На неделю, ты меня понял? - Я же сразу говорил - висяк, а она ни в какую, гнет и гнет свою, и что толку? Вот теперь пожалуйста. Лежит пластом, температура, все дела. - Чистяков там, с нею? - Ну да, пообещал остаться, никуда не уезжать оттуда, пока она не выздоровеет. - Привет, герои-сыщики. Слушайте, а что это ваша Каменская? Что ни день, то номер. Вчера она мне заявляет, что у нее есть версии по поводу Ереминой, сегодня - что играем музыку назад. - Все вопросы - вот, только что от нее. - Да Константин Михайлович, убийство-то элементарное: проститутка напилась до белой горячки, подсела к кому-то в машину, они ее грохнули, в лесу выкинули. Чуть ли не каждый день такое бывает, и что? Но вот если по-честному, много таких дел раскрывается? Да если не по горячим следам, там вообще все глухо, концов не найти. - Чего она мне мозги-то тогда пудрит? Что, у меня дел, что ли, больше нет? У нас, между прочим, принято реальными делами заниматься. Я не знаю, как у вас. Вообще, странно все это. - Ничего не странно. Ну, перемудрила Настасья, а фактов нет и сознаться совестно. Я правильно понимаю, Юр? Вот, может, и болезнь от этого у нее. Константин Михайлович, ну ладно, я думаю, мы можем простить. Она все-таки женщина, в конце-то концов. А, Константин Михайлович? Когда там срок предварительного следствия заканчивается? - Через 3 дня. - Ну вот и ладно. У тебя дела свои есть? - Ну а то. - Ну вот и занимайся своими делами, сынок. Да? А дело с Ереминой будем считать законченным. Алло, Мещеринов? Олег, пулей ко мне, пулей. - Ну что ты разложилась тут? На! Собирайся, быстро. - Да пошел ты! Погоняло. Да я просто так зашла. На минутку. - Давай-давай, быстро! - Дядя Арсен! Я виноват, дядя Арсен. Кто ж тебе подарки приносил, леденцы? Дядя Арсен. Кто тебя в люди вывел? Дядя Арсен. В чью жилетку ты плакался, когда ног лишился? В мою. Что ж ты безобразничаешь-то? - Я виноват, дядя Арсен. - Виноват... Ты нарушил наш договор. Ты будешь наказан. - Ее не трогай. - Ну пока, счастливчик. - Пусть она будет твоим наказанием. - Нет! Нет... Нет! - Эй! Да подожди ты! - Подожди, подожди. Слушай, прости меня, старика, что я на тебя наорал. Ну не к месту ты там оказалась. Давай мы сейчас так: поедем, я тебе дам денег, и ты забудешь все. А заодно и дорогу сюда. Пошли, давай. Ну, давай, поехали. Денег дам. Давай. Садись. Ага. - Привет. - Привет. Ты как здесь? - Хочешь? Меня Гордеев вызывал. Сказал, надо присмотреть за тобой. - Ну а ты что? - Что я? Что я, крыса, что ли? - Ты на колесах? - Да. - Ну давай вместе покатаемся. Заодно и задание выполнишь, и человеком останешься. - Ну что, пошли, покажу хозяйство. Пошли. (Звучит фантазия номер 3 ре минор Моцарта.) (Звук выстрела.) - Это ты! Ты во всем виноват! Ты и твоя проклятая работа! - Мама, стой! - Я ненавижу, ненавижу, слышишь! Убью, слышишь, убью когда-нибудь! - Мама, не надо! - Господи! - Не надо, мама. - Мама, ну не бей папу! - Господи... Юра... - Что? - Юра, может, в милицию позвонить, а? А, ну да... Ну так как же так? Юра, ну как же так, а? Ну за что? Ну за что, Юра? Юра... - Извини, не надо, успокойся. Я прошу тебя, я тебе слово даю: мы ее вернем. Я тебе слово даю: мы вернем ее. И все будет хорошо. Будем жить как жили, все вместе: ты, я, девчонки. Я тебе обещаю. - Мы с тобой раньше очень хорошо жили, ты помнишь, Юра? Я виновата, я понимаю, я понимаю. Я виновата, но так-то... Юрочка, ну так-то за что? Господи, я... - Зина, Зина, я прошу тебя... - Ну так-то за что, Юра? - Не надо, Зина. Успокойся, я прошу тебя. Зина, надо сейчас самое главное - вернуть Надьку, Надьку вернуть надо, понимаешь? (Телефонный звонок.) - Здравствуйте, ну как наши дела? - Я сделал все так, как вы сказали. Дело будет приостановлено, можно сказать, что оно уже приостановлено. Я хочу знать, где Надя, слышите! - Вам придется подождать. Одного вашего слова недостаточно, пока мы не получим подтверждение из своих источников. - Где моя дочь? - Вы получите свою девочку, как только мы будем уверены, что интересующее нас дело ушло в архив. Всего доброго. - Сволочь, сволочь! - Ну как она? - Спит. Укола хватит на 12 часов, но больше колоть нельзя - сердце может не выдержать. - Больше не понадобится. - О господи, бред какой-то, ничего в голову не идет, ничего... - Да? А мне казалось, ты что-то придумала. - Да ничего я не придумала, господи, отупение полное. - Подожди, а как же тот парень, которого ты просила арестовать? - Санек, что ли? Санек... Санек - это разменная карта, понимаешь, Леша? Мы это сделали только лишь для того, чтобы они забеспокоились, чтобы они на нас обратили внимание, спросили: "А что это такое? А зачем это им нужно?" Вот когда они позвонят и спросят: а что это и зачем это нам нужно, - вот тут-то я и должна буду их напугать. А чем напугать? У них девочка. - Подожди. Давай абстрагируемся и представим все это в виде игры. - Давай. - Вот преступник. Вот ты ловишь этого преступника. Так? - Да. Но существует еще одна организация, которая мешает мне ловить преступника. По условиям твоей игры я ловлю преступника. Что будет дальше? - Тогда двойка бьет туза. - Нет, она не бьет, потому что единственная задача этой организации - во что бы то ни стало не дать мне поймать преступника. И если же все-таки преступник будет разоблачен, то эта организация и все ее действия не имеют никакого смысла, понимаешь? Никакого. И она выходит из игры. - Но как же ты их заставишь вернуть ребенка? - Мне нужно сделать так, чтобы они поверили, что теперь игра идет против них. Тогда они испугаются, и мы будем на равных. (Звучит музыка.) - Не дождетесь. - Может, полежишь? - Сейчас все зависит от Колобка. Он должен сделать первый шаг. Они должны понять, что дело, которое они хотели закрыть, раскрыто. И понять это они должны от человека, на которого не могут давить, то есть от Колобка. Они должны понять, что они проиграли, что опоздали. Колобок должен меня понять. - Вам что-нибудь говорят фамилии Градов, Никифорчук? - Не буду ничего говорить. - Голубушка, ты пойми одно: от этого сейчас зависит жизнь ребенка. - Где ты был? - Я их выследил. Этих двоих. Знаешь они у меня где? Москвичи, маменькины сынки - вот где! Я знаешь сколько с них теперь денег слуплю? Сколько захочу! - Виталик! Виталик! В тот день, ну, когда его убили, он собирался к ним идти за деньгами. Все мечтал в Москве квартиру заиметь. А у меня у матери инсульт. (Телефонный звонок.) - Да. - Ну ты как, Настюша? Что доктор-то говорит? - Постельный режим. - Ну и хорошо, отдыхай. Ты мне пока не нужна. Я ездил к вдове Лучникова. В общем, цепь замкнулась. Теперь у меня есть все: и картина преступления, и мотив. Теперь я в любой момент могу припереть, доказательно припереть к стене и Градова, и Никифорчука. Но мне гораздо интереснее те, кто за ними стоит, кто помогает им прикрыть дело. - А вы уверены, что за Градовым и Никифорчуком кто-то стоит? - Ну почти уверен. Я подожду-подожду да и дождусь. Они сами сделают ошибку, а вот тут я на них всех собак-то и спущу. Ниточка у нас есть, мы за нее потянем, глядишь - и размотаем весь клубок. А клубок-то, я думаю, большой будет. - Виктор Алексеевич, извините, я что-то себя плохо чувствую. - Извини, извини, отдыхай. - Спасибо. - Выздоравливай. - До свидания. Молодец Колобок. Он меня правильно понял. Сейчас поговорю с ними я. Так, сиди здесь и никуда не уходи. - Ты куда? - Я сказала, сиди здесь, так надо. Арсен: - Говори. - Они все знают. Прощай, дядя Арсен. - Молодой человек. Молодой человек. Молодой человек! Да-да-да, вы, вы. Будьте так добры, подойдите сюда, пожалуйста. - Зачем? - Будьте так любезны, подойдите, пожалуйста. Не будете ли вы столь любезны передать своему шефу или боссу - я не знаю, как они у вас называются, - что мне нужен Дьяков, как можно быстрее. Хорошо? Срочно. Спасибо большое. Лопух. (Телефонный звонок.) - Да. - Здравствуйте. Вы хотели со мной поговорить? - Да. Прежде всего хочу вам сказать, что вы совершили очень большую глупость - вы связались с людьми, от которых за версту пахнет паленым. - А что вы этим хотите сказать? - Вы сами все прекрасно понимаете. Кстати, я просила прислать сюда Дьякова. Где он? Наверное, там, где вскорости могут оказаться и Градов с Никифорчуком? А кстати, вы не знаете, почему они до сих пор гуляют на свободе? Их могли посадить уже десять раз. Моему начальнику на Петровке про них давно все известно. И про прошлое убийство - Лучникова, и про нынешнее - Вики Ереминой, и про книжку Смелякова-Бризака... В общем, все. А теперь вы удивляетесь, почему вам об этом не известно - ведь у вас же есть свой человек на Петровке, да? - Я не собираюсь слушать ваш бред. - Да куда вы денетесь? Так вот вашего человека я уже давно вычислила. Я подбросила ему липу о письме в квартире Карташова, и он поверил, - а никакого письма и в помине не было, понимаете? И с тех пор ваш человек вам поставляет не информацию, а дезинформацию. Теперь подумайте, зачем все это делается. - Вы хотите сказать, игра идет против меня? - Да. И против вашей организации. А говорю я вам это потому, что когда вас возьмут, всплывет и то, что я по вашему указанию обманывала свое начальство и фактически вступила с вами в сговор. Поэтому я не хочу, чтобы вас взяли. Улавливаете ход моих мыслей? - Стараюсь. - Так вот, пока я могу убедить свое начальство, что нет ни вас, ни ваших людей; что это все делали сами Никифорчук и Градов. Пока что вы для меня - это телефонные разговоры, это давление, это утечка информации. Но похищенный ребенок - это приговор для вас, понимаете? - И что вы предлагаете? - Я предлагаю в обмен на ребенка закрыть ваше собственное дело. - Надо подумать. Собери людей. Забери девочку. (Телефонный звонок.) - Алло. Да. Да, он дома. Сейчас. Олежек, сынок, дядя Арсен звонит. - Алло. Здравствуй, дядя Арсен. Через полчаса? Ладно, хорошо. (Телефонный звонок.) - Кто это? - Это Арсен, и я хотел бы с вами встретиться. Это касается вашего дела. - Когда, где? - Вы на месте? - Угу. - Тогда у вас через 10 минут. - Так, понял. - Коротков слушает. - Алло. Слушайте меня внимательно. Ваш ребенок жив и здоров. Записывайте адрес. - Да. Так. Прямо, направо... Я понял. - Приезжайте - и получите ребенка в целости и сохранности. - Давай вокруг. - Сережа, срочно скорую. Давай, родной. Спортклуб "Варяг". Да, и опергруппу. (Стонет.) - Что? - Арсен... - Что? - Арсен... - Какой Арсен? Олег, ты что? (Выстрел.) - Когда это случилось? Это окончательно? - Слушай, оставь ты уже хоть на один день эти дела. - Оставь меня в покое. - Я тебя жду. - Расскажите об Арсене. Поймите, он манипулировал вами и Олегом. Уже погибло очень много людей, и еще погибнут. Хотя бы ради вашего Олега - расскажите. - Вы знаете, Наташенька, я вам нашел в детдоме очаровательного негодяя. - Кто такой? - Здравствуйте, меня зовут Олег Мещеринов. - Здравствуй, Олег. Тебе, вероятно, сказали, что я хотела бы тебя усыновить. Разумеется, нужно твое согласие. - У вас есть дети? - Нет. - Значит, если вы меня усыновите... - Тогда ты будешь моим единственным ребенком. - Я согласен на усыновление. - Но ведь ты меня совсем не знаешь. Ты даже не спросил, как меня зовут. - Мне очень хочется называть вас мамой. (Звучит музыка.) - Ты посоветовался с дядей Арсеном? - Да. Он говорит, что надо сделать крепкого середнячка. Отказываться от работы в МУРе глупо, и это может сильно бросаться в глаза. Еще он говорит, что надо сделать так, чтобы отзыв о работе был похвальный, и в то же время меня не взяли через полгода на работу. - А почему? - У него в Северном округе какие-то планы насчет меня... - Я не знаю никакого Арсена. - Прости, заяц. Видишь, как все получилось. - Да, я ключи от нашей, в общем-то, квартиры оставила хозяйке. Выздоравливай, Коротков. - Здрасте. - Здрасте. - Нам разрешили на минуточку... - Хорошо, на пять минут. - Спасибо. - Привет! О, да тут курорт! Так болеть, конечно, можно. - Привет! - Через три недели буду как новый. Показания могу давать уже сейчас. - Ой, боже мой! Ты что, какие показания? Кому они нужны, твои показания? Я цветочки сюда поставлю? - Цветочки... Ты что, больная, Каменская? Я тебя чуть не грохнул. Это что, милость к падшим? - У него что, жар? - Не-а. По-моему, таблеток перепил. - Дура, я же волыну на тебя наводил. Ох... - Чистяков, ты что-нибудь видел? - Я? Нет, не видел. - Вот и я ничего не видела. Может, это тебе приснилось? Ну что, мир? Мир? Мир, ну? Чистяков: - Ешь-ка лучше фрукты, сок пей. Каменская: - Сок. Давай я сок тебе... Чистяков: - Вот яблоки, апельсины, бананы... И так далее. В тумбочку положу. (Звучит музыка.) - Знаешь, о чем я сейчас подумала? - Знаю. Если бы тогда не настояла, нашему ребенку было бы уже 13 лет. - Так, что ты сейчас сказал? Что, я настояла? - А кто? - А кто мне намекал на свою диссертацию, на свою защиту? - Ай, Настя, перестань. - Ой, ладно, начинается. - Ты ничего не помнишь. - Я ничего не помню? - Да. - Это ты не помнишь ничего. - Это у тебя вечно одно и то же: убийства, расследования; ты всегда занята... - Ой, ой, начинается. - Что начинается? Продолжается. Из года в год одно и то же: работа, работа, работа, и обо мне ты вспоминаешь в самую последнюю очередь. - Чем больше я с тобой живу, тем ты меня больше пугаешь. - Ох, кому ты это говоришь? Еще не родился человек, который способен тебя напугать. Все, хватит! Серия 5 - "Весь свой капитал в размере трех миллионов долларов я завещаю оставшемуся в России своему родному брату Михаилу или его потомкам, если таковые найдутся. Прямым своим наследникам, дочери Мэри, сыну Майклу, внукам Саймону и Джону я завещаю по десять тысяч ежегодного пособия". - Чтоб с голоду не подохли, мерзавцы. - "Если в течение года после моей смерти родственников в России не разыщут, тогда все мои деньги останутся моим прямым наследникам". - И они перегрызут друг другу глотки, Билли. - Разыскать ваших родственников в России - занятие непростое. - Откуда информация? - Его адвокат предоставил. - Проверяли? - Сам в Штаты летал. - Ты должен попытаться найти их, прошу тебя, Билли. - Я постараюсь. - Хорошо. Теперь клиенты. Да эта женщина абсолютно сумасшедшая. (Звонит телефон.) Женский голос: - Куда определяем художника Фролова? - В четвертый коттедж. Создайте все условия. - Хорошо. - Ну вот, конечно. Маниакально-депрессивный психоз, попытка суицида. - Зато сын абсолютно здоров, работает на телевидении. Он и является официальным опекуном. Владимир Петрович, случай уж больно заманчивый. - Да, деньги, конечно, большие, но ведь сами понимаете, зацепиться совершенно не за что. Наверняка наглый и самоуверенный тип и, конечно, отвратительно здоров. - Да, сами мы вряд ли справимся. - У вас есть план? - Есть у меня один знакомый, мог бы он нам помочь. - Ты уверен, что это не липа? - Абсолютно. Я сам летал в Штаты, проверял. Все точно. - Да, Андрюша, три миллиона - деньги серьезные. Чем же я могу помочь? - Понимаете, мы обычно работаем с людьми, которые уже имеют определенные проблемы с психикой. Таких нужно только чуть-чуть подтолкнуть. Этого же из пушки не прошибешь. - Болевые точки есть у каждого. Надо только уметь их найти. - Комбинация должна быть абсолютно безукоризненной. - Только не надо меня учить, хорошо? Мне нужно знать о нем как можно больше. Я имею в виду не вот эти вот анкетные данные - родился, учился, - мне нужно знать то, что он сам о себе не знает. То, что у него вот тут. - Понимаю. Есть у нас один психолог, мы с ним давно работаем. Пока он нас не подводил. - Ты опять рылась у меня в портфеле? - Я не рылась. - Слушай, в чем ты меня подозреваешь? - Я? Тебя? Я ни в чем тебя не подозреваю. Слушай, у меня в два часа встреча с избирателями, мне надо подготовиться, я не успеваю. - Это все твои выборы. Приходишь поздно, ешь черт-те что. Вот невроз. Я люблю только тебя. - Уйди, Боря. - У меня никого нет. А если и есть, ты все равно не узнаешь. - Как приворожил: помыкает мной, как хочет, а я даже слова не могу сказать. Знаете, когда его не вижу, так, кажется, убить могу, а как только он появляется, как встречусь с ним, так как будто как парализованная. Нет никаких сил. - Вы подали на развод? - Нет, я не смогла. - Вы обещали. - Здрасте, Борис Михайлович. - Шаманите? - Познаем мудрость мира сего грешного. Чайку? - Целует - и в этот момент сама не своя. Я на все ради него готова. Даже под поезд брошусь. - Так вы и бросились, но не от любви, а от того, что он вас избил до полусмерти. (Ворона каркает.) - А откуда вы это знаете? Я же вам не рассказывала про это. - Я вижу. Я вызову космические потоки, и они напитают вас живой энергией. - Спасибо большое. Большое спасибо. - Какие мы, бабы, дуры. - Время нашей передачи в эфире подходит к концу, и у меня остается несколько секунд, чтобы поблагодарить моего сегодняшнего гостя и пожелать ему успехов и простого человеческого счастья. С вами был Александр Уланов. Смотрите передачу "Лицо без грима". - Красивый, знаменитый, богатый, молодая жена. Только факты. А мне нужна его суть, болевая точка. Найдешь? - Ой, нет, не могу. Я устала. У меня сегодня было три клиентки. У каждой я нашла по этой болевой точке, у меня кончилась жизненная энергия. - Ну, подключись к чему-нибудь. - К чему? К тебе? К розетке? - Мама! Мама! Мама! Мама! Мама! Мама! Мама! Мама! - Вика, мы опаздываем. - Ну что, как я выгляжу? - Потрясающе. - А танцы будут? - Слушай, какие танцы, а? Где моя пенка для волос? - Там, где ты ее оставил. - Это что такое? Ты во что одета? Я же тебе говорил, сегодня официальный прием. - Ну хорошо, а что мне надеть? - Целый шкаф шмоток. - Мне все надоело. - Хорошо, иди голой, но только без меня. Кстати, что это за помада? Между прочим, вот так значительно лучше. Прическа в порядке? - Красавец. - А ну-ка дыхни. - Фу. - Опять пила. - Ну ладно, я совсем чуть-чуть, вот столечко. - Вот сколечко. - Что, из-за этого орать? - А что, мне плясать? У меня жена пьет, причем втихую. Между прочим, это первый признак. - Первый признак чего? - Алкоголизма. - Ну ладно, хочешь, мы сегодня поедем, и я вообще ничего пить не буду. - Представь себе, хочу. Хочу. - Ну ладно, успокойся. - Мы опаздываем. - Плевать. - Хочешь, чтобы нас закрыли, да? Ты что, не понимаешь? Мы до сих пор в эфире, потому что Морозов лично с этого дела кое-что себе на карман имеет. - Люди платят за мое лицо. Меня знают. Зритель хочет меня видеть. Между прочим, меня на любой канал возьмут. - Тебе не нужны деньги, да? - Нужны. Только не надо со мной так. Я этого не люблю. Ты понял? - Понял. - Ну и где они? - Как это где? Танцуют. Ты же сам хотел, чтобы ей не было скучно. - А что это за жуткая тетка? - Это жена генерального продюсера. - Девчонки, ну? - Ну что "ну"? Заговорились. - Долго. - Ой, подожди. Я сумку забыла. - Где? В баре или на дискотеке? - Наверное, на дискотеке. Я пойду поищу. - Нет уж, лучше я с тобой. - Он ее когда-нибудь убьет. - Эту сумку нужно пришить к тебе. Витя! - Саша! Саша! - Стой, стой здесь. Витя! Не понимаю. Не понимаю, за что их убили. Кошмар какой-то. - Разберемся. - Слушайте, мы можем ехать уже? - А куда вам торопиться? Уснуть вы все равно уже не уснете. - Что значит "куда торопиться"? У меня завтра эфир, мне надо хотя бы прийти в себя. - Вы со следователем разобрались? - Нет еще. - А это что за кусочек? - Вот это? - Да. - Это, Миша, к сожалению, не от взрывателя. По-моему, это от рулевой колонки. - Шура, если что найдешь, мне обязательно. - Ну конечно. - Ну что, как себя чувствуем? - Шок. Ну ничего. Скоро укольчик сработает. - Так, давайте еще раз уточним: вы вышли из машины, потому что... - Потому что моя жена оставила сумочку. Сколько можно долбить одно и то же? - Что ж, такая у нас профессия. - Черт-те что. - Интересно, а если бы вы не стали сопровождать свою жену, а остались в машине, вы бы погибли, а она - нет. - Я не понял. - Взгляните. - Ну и что? - Это ваша жена, а это Гриша Савельев по кличке Самосвал, глава криминальной структуры. Мы его брали недавно, но неудачно брали - он погиб в перестрелке. До этого, конечно, мы его водили, и, среди прочих, есть и такая вот картинка. - Ну и что? - Ваша жена - с преступником. - Чистое совпадение. - Ну-ну. Вспоминает: "Ваша жена - с преступником". - Ты не знаешь, чья это машина? - Понятия не имею. - Когда мы подъехали, ее не было. - А что тебе сказал этот милиционер? - Пожалуйста, не напоминай мне об этом недоумке. (Телефонный звонок.) Просто нравилось надо мной издеваться. Он нарочно меня мурыжил, получал удовольствие. Представь, кто он и кто я - и при этом он имел надо мной власть. - Алло? Вы ошиблись. - Кто это звонил? - Я же сказала - ошиблись. (Слышен шум мотора.) (Звонит будильник.) (Звучит музыка.) - "Приготовь сама". Интересненькое дело. Еще, главное, написал так: "Сама приготовь". "Сама". О! Котлетка. Ну что, сгодится. (Слышен треск.) (Кашляет.) (Телефонный звонок.) - Гордеев. Ну привет. Ну и? - Ты чего это? Компьютер: "Идентификация завершена". - Ничего. Фиг его знает, чего еще они туда вставили, а то проходим, дышим, а потом бах - и распечатка на столе у начальства, сколько градусов, когда и в каком количестве. - Думаешь? Слушай, а что, если правда от этого дела сетчатка меняется? - Не знаю, как сетчатка, а моя меня всегда по глазам узнает. - Да нет, она же не жена. - Юра. Привет. - ЗдорОво. - Как нога? - Нормально, почти не хромаю. - Да ладно! Хромаешь. - Нет, все хорошо. Будь. Я к шефу. - Счастливо. - Привет. - Здравствуй. - Привет. - О! Не может быть! Ну здорОво. - ЗдорОво. - Ну как ты, как? - Нормально так. К дождю будет побаливать. - Видишь, как хорошо. Значит, Гидрометцентр тебе уже не нужен. - Можно? Ах, Юрка! Привет! - Привет. Опять опаздываешь. - А ты чего не предупредил? Ой, извини. Мы бы тебя встретили. - "Встретили". С оркестром прямо. Преступников кто ловить будет? - Кстати, насчет преступности. Присаживайся. Будем считать, вечер встреч закончен, наступают суровые будни, так что вникайте, вникайте. (Перешептываются.) Значит так, сегодня в 1:30 утра возле гостиницы "Меридиан" была взорвана машина, принадлежащая директору телепрограммы "Лицо без грима" Виктору Андрееву. С подробностями познакомитесь. Сейчас этим дело занимается некто Михаил Доценко - малый толковый, хотя и молодой, но пять лет на земле отпахал. Так что вникайте. - Что, ко мне? Кофейку? - О, видала? Присоединю к коллекции. Вот, Каменская, когда из тебя столько железа вынут, тогда... - Юра, женское тело предназначено для другого. - Для чего? - Для любви и ласки. - Это что, намек? - Я сейчас Зине позвоню, она тебе намекнет. Кстати, как у вас? - Нормально. Представляешь, пока я в госпитале при смерти лежал, она мне котлеты приносила, бульон в термосе, плакала. А когда поправился, стала говорить, что лучше бы я умер. - Ужас. - В общем, все как всегда. - А как с Людмилой? Встречаетесь? - Какой смысл? Все равно я детей не оставлю. - А при чем тут дети? Ты же от жены уходишь. - Знаешь, Настя, это все так, ля-ля-ля-ля. А на деле - воскресный папа. - Ну забери детей к себе. - Слушай, что ты в этом понимаешь? У тебя дети есть? Ну вот. Тоже мне, специалист по счастливому детству. - Так, чайник принес, быстро. - Ну вот. Сейчас этот пахарь заявится, делиться придется. - Какой пахарь? - Ну этот, который пять лет на земле отпахал. Как его там? - Доценко Михаил Владимирович. Слушай, он в 11 должен быть. - Ты только это, без демократии. Кофе ему не наливай. - Да, кофе мы ему не нальем - он кончился. Ой, слушай, я есть хочу, прямо как собака. Ничего не ела с утра. - Да? Куда же твой Эйнштейн смотрит? - Да ну его, этого Чистякова. Слушай, я сегодня в собственной квартире чуть не погибла. (Стук в дверь.) Войдите! - Кинг-Конг. - Жив. - Здрасте. Вместе: - Здрасте. - Доценко Михаил Владимирович. А я к вам по делу о взрыве. - Значит так, давайте систематизируемся. - Да. Она это любит. - У нас два основных направления расследования: первое - это деньги, а второе - это личные мотивы, так? - Я могу вот этот кусочек взять, с курагой? - Что? - Я говорю, с курагой можно возьму? - Да, конечно. - Спасибо. Так вы хотите сказать, что убийство было как-то связано с какими-то денежными делами на телевидении? - Да, этим вы и займетесь, потому что я в этом ничего не понимаю. А я займусь личными мотивами. - Будешь выяснять, кто с кем спал? - У кого что болит. - А как же протокол? Будете на коленках записывать? - Протокол? Протоколы следователи пишут, а я с вами буду разговаривать. Для начала нужно понять: хотели убить только Андреева или Бондаренко тоже? - Это что, вопрос? Я вообще не понимаю, кому понадобилось убивать Оксану и Виктора - ни вместе, ни по отдельности. Их работа на телевидении была абсолютно ясной: Оксана готовила для меня материал, на Викторе была финансовая сторона дела. - А может быть, их смерть не связана с работой на телевидении, конкретно с вашей программой? Может, у них параллельно был бизнес? - Навряд ли, я бы об этом знал. - А скажите, между Андреевым и Бондаренко были личные отношения? - Были, и что? Оксана не замужем, Виктор недавно развелся. Кому мешала их близость? Может быть, бомбу заложили не в ту машину? - Мы проверяем эту версию. - Лена, я, черт возьми, сколько раз просил купить новую губку? Эта пахнет псиной. Вы что, хотите, чтобы у меня прыщи пошли по лицу? Мне что, самому покупать? Нет, я сейчас встану и пойду в магазин покупать губку, а вы будете за меня вести передачу. - Александр Юрьевич, все готово, пора начинать. - Знаете, к сожалению, я вам больше ничего сообщить не могу. - Скажите, а он всегда такой нервный? - В последнее время. - Можно понюхать? Ничем не пахнет. - Да ну его! - Здравствуйте, вы смотрите программу "Лицо без грима". В студии Александр Уланов. Сегодня у меня в гостях директор реабилитационного центра Владимир Петрович Семенов и его заместитель Андрей Лутов. Владимир Петрович, говорят, ваш центр по-своему уникален. В чем заключается его особенность? - Да, действительно, наш центр не похож на другие, его особенностью является то, что человек не лежит в нашем кризисном центре как в неврологической клинике - он живет с нами. Вы понимаете, о чем я говорю? - Не совсем. - Ну тогда я поясню. Человек приходит к нам и говорит: "Мне плохо. Я не могу жить так, как я живу. Я хочу умереть". Мы отвечаем ему: "Иди к нам, и ты будешь жить по-другому". Вы даже не представляете себе, какое количество людей приходит к нам. Из них мы создаем фирмы, конторы, агентства, издаем свою газету. Ее цель - информировать людей о нашем центре и давать им практические советы, как выйти из психологического кризиса. - Вы знаете, как несчастного человека сделать абсолютно счастливым? - Никто не говорит об абсолютном счастье, просто мы даем возможность человеку посмотреть на себя по-другому - вот это и есть тот ключ, которым мы открываем ему дверь и даем возможность выйти из угла, куда он сам себя загнал. - Стоп! Я не могу работать в таком бардаке! Вася! Вася, у нас кто-нибудь за что-нибудь отвечает?! Так, что вы застыли там? Убираем, убираем! Камера. Продолжаем. - Нервишки, конечно, у него так себе, дамские. - У Уланова-то? - Ну а что? Смотрите, на гримершу накричал, потом истерика с лампочкой, ну что это такое? - У таких людей все на лбу написано. На работе все вокруг него суетятся, бегают, дома он царь и бог. А случись с таким любая мелочь - так он сразу в депрессию и психоз. - Это что значит - вы психологией увлекаетесь? - Ну а как же, Настасья Павловна, все-таки с людьми работаем. Два года назад было дело по поводу Торговкина Николая Васильевича. Он проходил у нас по таким же фактам. - Привет. - Привет. Ну все, за мной приехали. Сейчас. Подвезти? - Да нет, спасибо, я пешком. Сломаю еще машину. - Ой, смотрите, вас оса укусит. - Не люблю я их. - Счастливо. - Счастливо, Настасья Павловна. До свидания. - Это что за бугай? - Это не бугай, это товарищ по работе. Слушай, как пахнет! А зачем ты столько еды купил? - Запасы делаю, чтобы не в последний момент. - Какие такие запасы? - Гастрономические. У меня через неделю годовщина свадьбы. - Ой! Правда? Поздравляю. - Я тебя тоже. Ну что, отметим? - Ой, Чистяков, у меня столько проблем, голова забита совсем другими вещами. Давай лучше так: пусть другие веселятся, ладно? - Я прошу прощения за эту накладку. - Не переживайте, Александр Юрьевич, все нормально, я понимаю - рабочий процесс. Мой начальник остался очень доволен. Большое спасибо. - Я рад. - У вас потрясающие данные, Александр Юрьевич. Вы умеете так разговаривать с людьми, что у них повышается самооценка. Для пациентов нашего центра это... самое главное. - Я могу воспринимать ваши слова как приглашение на работу? - Безусловно. - Но я же не психолог, я журналист. - Кстати, об этом я и хотел с вами поговорить. Дело в том, что наша организация подошла к тому, что мы хотим создать собственную телевизионную программу. Для начала - один раз в месяц, а потом, если все пойдет успешно, то еженедельные эфиры. - Моя работа меня вполне устраивает. - Я понимаю. Все дело в условиях, которые мы можем предложить. Для начала могу сказать, что если вы у нас будете работать, то вы можете сделать свою собственную программу, и сделать ее так, как вы сами захотите. - Я и так делаю то, что я хочу. У меня с этим нет проблем. - Саша, у вас что-то случилось? - А с чего вы взяли? - Извините, но работая много лет с нашими пациентами, я научился кое-что различать. - На этот раз вы ошиблись. До свидания. - Александр, все-таки подумайте над моим предложением. А еще лучше, у нас в центре скоро юбилей, приходите, посмотрите, как мы живем. Я думаю, для вас как для журналиста это будет крайне интересно. И потом, прежде чем отказываться, нужно знать от чего. Приходите. - Ой, ну и где он? - Привет. - Тут продукты и вещи. Меня не будет два дня. - От такой еды у ребенка гастрит будет. Чем ты ее кормишь? - Колбаской. - Слушай, Стасов, не занудствуй. Ты же отец, купи что-нибудь. Я всю ночь статью писала. - О волшебном мире кино. - Не груби матери. - Опоздаем. - О, это Валентин Павлович, новый мамин любовник. - Пока. За мной. - Пока. - Пап, а почему ты сразу не сказал, что женился? - Боялся тебя расстроить. - Ну что я, маленькая и не понимаю? А вот мама, по-моему, расстроится. - Почему ты так думаешь? - Ну не знаю, жизненный опыт. А твоя жена красивая? - По-моему, очень. И умная. - Для женщины главное - внешность. - Мама так говорит? - Жизненный опыт. Вот Семагина в нашем классе дура дурой, а все мальчишки ей списывать дают, потому что красивая. - Ты у меня самая красивая, самая умная девочка на свете. Я тебя люблю больше всех. - О, привет! Ой! - Тихо-тихо-тихо! Аккуратненько. - Спасибо. Привет. - Так... Это Лиля. - Здрасте. - Таня. - Очень приятно. Все, учтите: в школу сегодня не пойду. - Тетя Таня, а вы правда писательница? - Вообще-то я следователь. - Ты беременная женщина. - Стасов, я тебе сто раз говорила: писательский труд - вещь ненадежная. Вот иссякнет у меня завтра талант - и я не напишу ни одной книжки. В конце концов мне нужна пенсия. - Ты должна помнить, что у тебя есть муж, который готов тебя содержать. Кстати, тут разговорился с одной продавщицей из книжного - кстати, твоя поклонница. У нее есть к тебе претензии. Угадай, какие. - Мало насилия и секса. - Грустный финал. - Нет. В книге есть несколько моментов, когда кто-то пытается приготовить еду. Она и ее подруги пытались приготовить по этим рецептам. Жуткая дрянь. - Ах! Какой ужас! - Нет там никаких рецептов. Это же детектив, а не поваренная книга. Кстати, когда ты перестанешь меня так кормить? Я скоро ни в одно платье не влезу. - Есть такая диета: три дня есть несоленый рис, потом три дня - несоленые овощи, а потом три дня - несоленое мясо. - Ой, ужас! Наверное, кушать хочется. - Мама говорила, что через шесть дней кушать уже не хочется. Но жить тоже не хочется. - Вот рожу - сяду на такую диету. - Тогда я уйду. - А кто мне будет помогать с ребенком? - Зови приходящую няню. Владик, ты ей хоть скажи. - По-моему, выйдя третий раз замуж, ты уже можешь расслабиться, Томилина. - Куда ты так торопишься? Ешь не торопись. - Опаздываю. Клиентка ждет. Между прочим, депутат гордумы. - О, здорово. - Да здоровее видали. - Это что за дела? - Да так, учения по гражданской обороне. - А ты чего тут? - Ну как тебе сказать? Так, отдыхаю, курю - погода хорошая. Устал как собака. - Ну-ну. - Подожди. Слышь, у тебя закурить есть? Давай покурим. - Нет, правда, что случилось? - А ты здесь как - по делу? - Ну, вроде того. - Не хочешь - не говори. - Да нет, тут у меня клиентка живет - Юлия Николаевна Готовчиц, депутат гордумы. Может, слыхал? - Слыхал. - Ну вот, пришел поговорить. - Ага. Ну не торопись, сейчас она сама к тебе выйдет. Ага. Вон. Подкараулили в подъезде, пистолет с глушителем... Ну, обычное дело. - Так, ну это для тебя обычные дела, а я уже стал от этого отвыкать. - А что такое? - Слушай, давай ты меня не видел, а? - Ну а что такое? - Частный сыщик пришел к клиентке, а ее выносят с пулей в голове - ну затаскают. - Слушай, я тебе помогу, но и ты мне поможешь, хорошо? - А когда я тебе не помогал? - Тогда по-быстрому рассказывай все, что у тебя было с этой мадам, какие дела. - Блин! Ну ты даешь! Меня же из конторы выгонят: нарушение конфиденциальности. - Ну а кто узнает? Я же не следователь, мы свои люди. - Чего ты меня за горло берешь? - Хотя как хочешь. - Ну, только никому. - Зуб даю. - В общем, она заказала за своим мужем приглядеть. - Зачем? - Откуда я знаю? Я, ей-богу, вчера только первый прикид делал, а сегодня пришел конкретно узнать, что ей надо. - Сколько раз я ей говорил: не лезь в политику. Политика - это грязное дело. И вот вам пожалуйста. - Ну все, да? Я побежал. Ну давай. - Подожди, подожди. Борис Михайлович, я хотел бы задать вам один вопрос. - Юра... - Погоди-погоди. Борис Михайлович, как вы жили со своей женой? - Что вы имеете в виду? - Вы доверяли друг другу? - Конечно. - А как бы вы отнеслись, если бы узнали, что ваша жена наняла частного сыщика, чтобы следить за вами? - Юра, я же тебя просил. - Подожди. - Я бы в это никогда не поверил. - Вам знаком этот мужчина? - Первый раз вижу. - А вот он вас знает. Это сотрудник частного сыскного агентства. Его наняла ваша жена, чтобы следить за вами. - Я вам не верю! Все это ваши приемчики, ловушки, всякая безнравственная чушь. Я потерял жену, а вы мне рассказываете всякие гадости, пытаетесь подловить на чем-нибудь. Я вам не верю! - Ну и знаешь, кто ты после этого? - Знаю. Старший оперуполномоченный уголовного розыска. Муж Готовчиц: - Я вам не верю! - Один другого встречает и говорит: "Ты чего такой растрепанный, какой-то весь драный, грязный, фингал под глазом? Что случилось? Может, тебя домой отвезти?" Второй: "Нет. Я только что из дома". - А еще какие-нибудь фотокарточки есть? - Так откуда? Я только начал задание выполнять. - Это все, что ли? - Ну... Я же просил как человека. Так нет ведь, нет. - Разнылся, разнылся. - "Разнылся". А если он жалобу накатает прокурору? Или просто следователю скажет: так, мол, и так. А? Начнется разбирательство, потянут: какой такой частный сыщик? - Прям за хобот потянут, а потом с работы уволят, зарплату такую большую перестанут платить - и Юрка наконец-то перестанет тебе завидовать. - О, на фиг он мне нужен - ему завидовать. - Слушай, Владислав, а эта мадам Готовчиц какое на тебя произвела впечатление? - Сильная баба... пардон, женщина. С характером. - Приятного аппетита. - Здорово. - Миша, откуда вы? - Я, в общем-то, к вам. Вас не было, вот я и решил перекусить. Да, кстати, навел справки об этой улановской передаче. В общем, безобидная передача, ни скандалов, ни политики. Занимается скрытой рекламой. Договариваются с заказчиками о деньгах, делят между собой - и все довольны. - Все ли? - Узнайте, не было ли у Андреева и Уланова конфликта между собой из-за денег - это во-первых, а во-вторых - с заказчиками этой самой скрытой рекламы. - Хорошо. - Куда, Миша? Садитесь. - Давай приземляйся. Мы потеснимся. - Нет, спасибо. Я вон там, в уголке. - А как он вообще? - Да вроде ничего. - Ничего - это ничего, это плохо. - Да нет, нормальный мужик. Молодой еще. - Поживем - увидим. - Все деньги, заработанные нашими пациентами, приходят на счет центра, и никто из наших пациентов не знает о доходах - ни о своих, ни о чужих. - То есть вы хотите сказать, что те, кто заработал мало, живут за счет тех, кто заработал много. - Нет, я хочу сказать, что те, кто зарабатывают больше, делятся с теми, кто зарабатывает меньше. На этом принципе основывается жизнь любого экономически развитого общества. Богатые платят в государственную казну большие налоги - это позволяет выплачивать материальное пособие неимущим, пенсионерам, безработным. Это справедливо. - Да, но богатые после уплаты налогов остаются богатыми, а бедные даже после получения пособия остаются бедными. Вы же всех делаете одинаковыми. - На время лечения. Вам это кажется странным, потому что вы никогда не жили в атмосфере любви и согласия. В нашем центре - посмотрите, посмотрите - все по-другому. - Это что же, я буду вот так стоять и, взявшись за руки, петь? Я хочу много зарабатывать и ни с кем не хочу делиться. - Вы не поняли меня, Александр. Вам мы предлагаем обычную работу. Мы подписываем с вами контракт, мы ведем все ваши дела. - То есть я буду должен у вас поселиться? - Как захотите. Вы можете жить в своей квартире, вы можете жить у нас. Но если вы будете жить у нас, то вам придется нам выплачивать определенный процент. (Звонит телефон.) - Извините. Да. Алло, Вика. Хорошо. Жена просит забрать ее из гостей. Мне пора. - Не решайте сразу, Александр, посоветуйтесь с женой. Я вам позвоню. - По-моему, комбинация слишком сложна. Проще надо, проще. Все гениальное просто. - В сложности весь смысл: он не должен понимать, что происходит. Он начнет мучиться, ломать голову, ничего логического и последовательного не придумает, и тогда начнет сомневаться в своей способности здраво мыслить. - Ну а если он все-таки догадается? - Все равно это так или иначе скажется на его поведении и начнет разрушать его связи с окружающими. Каждый его поступок будет расцениваться как действие сумасшедшего. - Комбинация должна быть безупречной. - Черт! Понарыли. - Прости, я забыла тебя предупредить, что проезд закрыт. Серия 6 - Не понимаю. Не понимаю, зачем ей надо было следить за мной. - Смотрите, смотрите. - Нанимать посторонних людей, чтобы лезли в нашу жизнь. Не понимаю. Слушайте, а может быть, это кто-то другой назвался ее именем? Вы уверены, что это именно она обращалась в сыскное агентство? - Да вы не стесняйтесь, не держите это в себе внутри, облегчите душу. - На что вы намекаете? - Послушайте, давайте попробуем вместе разобраться. Женаты вы давно, со временем чувства притупились, захотелось других ощущений. - Ты прям как про себя рассказываешь. - Подожди, Настя, не мешай. Ну а тут появляется симпатичная клиентка или просто случайная знакомая. Вы даже не заметили, как увлеклись. - Бред какой-то! - Вы стали позже возвращаться домой, жена ваша тоже стала это замечать - такое трудно скрыть. Следы помады, запах чужих духов от одежды... - Ну-ну-ну, это даже интересно. - Да, начались выяснения отношений, и вот ваша жена уже нанимает частного сыщика, а вы... - Что я? - Все, хватит, Юра. Скажите мне, пожалуйста, это вы где? - Это... в общем, это один реабилитационный центр. Я там иногда консультирую. - Угу. А вот эта женщина кто? - Это... одна моя старая знакомая. - Правда? - Угу. - И вот это тоже, да? - Ее зовут Инна Пашкова. Когда-то очень давно она была у меня аспиранткой, собиралась стать психологом. - Собиралась? - Да. - А кем же стала? - Колдуньей. - Кем? - А что тут непонятного? Сейчас же много ясновидящих, экстрасенсов - Инна одна из них. - Интересная карьера, да? - Что же касается нашего с ней общения, мы иногда консультируем друг друга. Вам это кажется странным? - Нет-нет, ну что вы. А ваша жена знала об этих отношениях, да? - Конечно. У меня не было причин скрывать от нее это. - Да, тем более что спросить вашу жену об этом мы уже не можем. - Я не понимаю, почему вы мне не верите? - Верим мы вам, верим. - Тогда почему за мной до сих пор продолжается слежка? - Какая слежка? - Перестаньте, перестаньте делать вид, что ничего не понимаете. Я замечаю одних и тех же людей в разных частях города в разное время. Что, скажете, вы тут ни при чем? - Может, это контора Стасова за ним по пятам таскается? - Да вряд ли. - Зря ты не дала мне его дожать, он бы раскололся - 100 процентов даю. - Прямо там, да? - Да, прямо там. Понимаешь, я как почувствовал... - Да-да, конечно. - У меня же вот это вот... - Дар? - Дар, правильно. Нет, Настя, я тебе серьезно говорю - жук, жук этот Готовчиц. - Ты ж его карму прямо почувствовал. - Ну ладно, на фиг мне его карма. Я слова-то такого не знаю - карма. Но понимаешь, когда муж с женой живут столько лет, вот... Такой стаж супружеской жизни, и вдруг она нанимает сыщика, который за ним таскается - фигня какая-то. - Нет, я не понимаю, я только год замужем. - У тебя другая история. Твоего Чистякова давно пора в иконостас вписывать. - А знаешь, о чем я мечтаю? - Знаю - выспаться. - Это само собой, а еще знаешь какая? Я прихожу домой, а Лешки нет. Слышишь? - Это как это? - Ну вот так - нет, испарился, провалился, я не знаю, в Жуковск к родителям уехал. Я сейчас когда приду, мне нужно о чем-то с ним разговаривать, что-то у него спрашивать, задавать вопросы, а он мне будет отвечать. А я уже знаю, что он мне ответит, какие вопросы я ему задам. И вообще, я не понимаю, как люди живут 10, 15, 20 лет. Ведь они о чем-то разговаривают. О чем они вообще разговаривают? - Вот была бы ты моей женой, я бы тебя лупил ежедневно. - Н-да... Я, наверное, зря вышла замуж. Мне никто не нужен. - Ладно ты, не переживай - это нормально. Первый кризис супружеской жизни. - А что, еще есть второй? - А как же. - Да ты что? - Обязательно. На четвертый год совместного счастья. (Слышны раскаты грома.) Ну что, похоже, дождь собирается. По домам? - Мне еще в магазин за продуктами. Пойдем? - Пойдем. - Что? - Да нет, ничего. - Ну пока, до завтра. - Пока. - Настасья Павловна. - Ой, боже мой, Миша, вы меня заикой сделаете. - Добрый вечер. Простите. - Да ничего страшного. - Я сейчас из конторы, сказали, что вы домой, вот я за вами. - А, ясно. Прощаю тогда. - Ну, в общем-то... А это удобно? - Да конечно, чайку попьем, и вы мне все расскажете. - Спасибо. - Проходите, проходите. - Угу, спасибо. - Ставьте сюда. - Ага. - Тяжело? - Нет, нормально. - Повесьте куртку. - Спасибо. Вы одна живете? - Да вроде как с мужем. Не волнуйтесь, он поздно с работы приходит. Сейчас чайку попьем, а потом своими делами займемся. - Поздравляем! - Здрасте. - Здрасте. - Ну чего вы молчите? Поздравляйте. Хором: - По-здра-вля-ем! - Ой, спасибо, а что это... Ой, какой стол! Ой, Танька, как я тебя давно не видела! Ой, вы мои хорошие! Пузико мое, пузико! - Каменская, слушай: Желаем здоровья и радостных лет, Пусть каждый из дней будет солнцем согрет. Пусть счастье живет в вашем доме всегда, Пусть будет душа, как сейчас, молода! - Поздравляем! - Ой, спасибо, спасибо. С тобой я уже целовалась. - Ну, с годовщиной свадьбы тебя. - Ой! - Ура! - Горько! - Ну к столу давайте. - Проходите. Каменская: - Так, ну рассказывай... - Ребенок, держи. - А что это? - От мамы. - Сейчас будем смотреть. - Мама думает, что я без светской хроники просто не могу. Слушай, а вот этот... - У-у-у, это потом давай. - Дарю, дарю. - Ты что, с ума сошла? - Извини меня, ребенок, но все-таки что у тебя там с Алексеем? - Да ничего страшного, обыкновенный семейный кризис. - Ты бы с ним все-таки, пожалуйста, помягче, что ли... - Только ты на меня не дави, ладно? - Настасья Павловна, я пойду, неудобно как-то. - Нет, будете сидеть. Тем более что мы с вами еще не поговорили. Ладно? - Хорошо. - О-о-о, наконец-то! - Пирожки. - Ой! - А с чем они? - Представляешь, сестра первого мужа моей жены. - Ничего не понимаю: какая жена какого мужа? - Неважно. Уникальная девушка - готовит, Тане по дому помогает и, главное, до сих пор не замужем. - Да? - Куда ты навострился? - А что? Ну я в том смысле... Тебе подружка такая нужна. - А у нее уже есть подружка. - Кто? - Я! - Подружка древняя моя. - Не знал? Мы же с ней не расстаемся. - Ну как вам тут, вкусненько? Витаминчики, витаминчики. - Представляете, тетю Таню приглашают на телевидение, а она отказывается. Скажите ей, что для женщины важно быть на виду. - А что еще важно для женщины? - Чтобы из подмышек не воняло. - Господи! Приятного аппетита. - Это у нас так мама учит. - Меня приглашают не как женщину, а как писателя. - А в какую передачу? - "Про это". - Ешь ты уже молча, ей-богу, дай поговорить. - "Лицо без грима", ты наверное слышала. - Слышала, еще как слышала. А почему ты не хочешь туда идти? - Тетя Таня не хочет идти, потому что ей нечего надеть. - Эля! - Ну что я такого сказала? - Вот, туфли моей мечты. - Ха! Не знаю, я этим не интересуюсь, мне больше про рыбалку и охоту нравится. Туризм, отдых - вот это по мне, по душе, а это так... Чего? - Пойдем, поговорим. - Ну пойдем поговорим. Я подержу. - Скажите... все-таки... Ну и зачем же она вас привела? - Она не приводила, я сам пришел. - Угу. - Пришел по делу. - Нет, это не ответ. Это не ответ. Хорошо, поставим вопрос иначе. - Тише, тише, тише, Леша, тише. - Руки, руки, руки! Спокойно, спокойно. Она тебе нравится? - Кто? - Только честно. - Настасья Павловна? - Настасья Павловна. М? Только честно. - Что значит честно? Я тебя хоть раз обманывал, Леша? - Нет. - Тогда чего же ты меня обижаешь? - Я тебя что, обидел? - Ну а сам как ты думаешь? - Нет, Миша, я хочу, чтобы ты мне сказал. - А что сказал-то? - Что ты на меня не обижаешься. - Я на тебя не обижаюсь, не обижаюсь. - Не обижаешься? - Нет. - Нет, честно? - Честно. - Миша, Мишка! Да ты же хороший парень, Мишка! И совсем не обидчивый. - Леша, Леша... - Слушай, там, по-моему, твой Чистяков собирается этому здоровенному морду бить. - Доценко? - Угу. - Да ты что? - Понимаешь, чем это кончится? - Ой, господи, представляю. - Класс! - Понимаешь? - Ой, дядя Леша! - Ой, мамочки! - О, уже несут. - Просто заснул, ничего страшного. Леша, не буянь. Все, тише, тише. - Аккуратнее. - "Тятя, тятя, наши сети притащили мертвеца". - Давайте, давайте сюда его. Ой, я сейчас стул уберу. - Давайте, ребят, кладите его сюда на диван. - Аккуратнее, аккуратнее, бугай! Тихо ты, не зашиби. Будущее российской физики несешь. - Вот, я подушку положила. Поет: - "Мишка, Мишка, где твоя улыбка?" - Все, все, Леш. - Дядя Леша, ложитесь, ложитесь. - Настя, я тихо, по-английски, - мне нужно. - Да, конечно. - Давай. Пока. До завтра. - До завтра. - Дядя Леша, ну ложитесь. Давайте я вам плед принесу. Хотите? - Настенька... Конопушки... Лилечка... Танцуют все! Нет, не надо меня удерживать. (Звонок в дверь.) - Ну и что ты пришел? - Люся, слушай... ну это самое... поговорить надо. Ну открой. Что мы через дверь, что ли, будем разговаривать? (Звонок в дверь.) - Ну? - Что "ну"? - Ты хотел что-то сказать? Говори и уходи. - Что, прямо здесь, что ли? - А где? - А ты что, ждешь кого-то? - Муж должен вернуться. - Через неделю. - Что "через неделю"? - Вернется через неделю, в командировке он, в Чебоксарах. - Это откуда ты знаешь-то? - Я же не на овощебазе работаю. Еще кое-что могу. - О-о! Справки навел? - Угу, навел. Ну что, может, сядем посидим как люди? Или будем так стоять? Извини, что неполная. - В подъезде, что ли, для храбрости? - Ага, угадала. Прям со ствола. "Отзовитесь, горнисты". Ну как ты вообще? - Ничего. Живу, работаю. - Настроение? - Бодрое. - Здоровье? - Не жалуюсь. - Это главное. Здравствуй, Гоша! Ну что, вообще не о чем говорить, да? - Нет. Ну а о политике, экономике? - Руки у тебя дрожат - пьешь много. - Это у меня нервное. Пью только пепси-колу. А ты прямо как Аська наша - все подмечаешь. - А ты для этого сюда пришел-то? - Нет. Посмотреть на тебя хотел. - Посмотрел? - Вот смотрю. - А тебе здесь цирк бесплатный? - Да ладно, какой там цирк! Это я тут перед тобой как клоун Бом выеживаюсь: могу спеть, могу сплясать. А я могу, хочешь? Я могу. - Хватит, хватит паясничать. - Пардон, мадам. Ну позвольте хотя бы по-отечески... - Руки убери! Ты что думал, ты придешь - я тебе на шею брошусь? А? - Где уж нам уж. - Столько времени прошло - ты не позвонил ни разу. - А ты ждала? - Ждала. Только недолго - устала очень. И сначала начинать не собираюсь, понял? - Люся. Я же лысею. Вот, смотри. Видишь? Мне все время сон такой снится, вернее, разные сны, но тема одна. Вот сплю и во сне даже чувствую, что все - ничего у нас никогда с тобой не будет, и что я тебя окончательно потерял. Такая тоска. А вчера увидел тебя - и все, не смог сдержаться. Ничего не понимаю. Я думал, что у нас все наладится и будет все как раньше, как всегда. - Да ничего у нас с тобой не будет, Коротков. - Иди сюда - здесь потише. - Настасья Павловна, был я опять сегодня на телевидении, говорил с людьми - в общем, не получается связать взрыв и убийство Бондаренко с Андреевым с финансовыми делами. Не было ни у кого причин убивать их. Да и тем более деньги шли не через них, а через генерального продюсера Морозова. - При мне, пожалуйста, не курите. - Извините. - Как вы думаете, в чем причина? - Я думаю, причина в Уланове. Потому что мне говорили - за последнее время он часто психовал, кричал, переругаться успел со всеми... Что-то не так с ним. - Я тоже это слышала. - Дядя Миша, пойдемте потанцуем. - Белый танец? Ну пойдем. Только подожди меня минуточку - я сейчас договорю и вернусь. Ни с кем не танцуй. - Хорошо. - Мы сегодня с Коротковым были у одного психоаналитика. В его записной книжке, ежедневнике, я обнаружила фамилию - Уланов. - Дядя Миша, ну сколько можно ждать? Я уже музыку включила. - Все, иду. Иду, иду. Пойдем. - А ты потанцевать не хочешь? - Ну куда я теперь? - А вот с этим что надо сейчас делать? - Ну что, слабо с молодежью? - Миша, потанцуем? - Конечно. - Да он не танцует. - Что это вдруг? - Танцует, танцует. - Леша. - Мастер, мастер! Вместе: - Леша! - Будьте любезны, чуточку внимания. У меня есть тост. - Может, не надо, а? - Дорогая Каменская, мы с твоим братом женились одновременно. За это время он успел уже родить ребенка и уже подумывает о втором. - Да, правильно. - Совсем с ума сошел. - А тебя не спрашивают. - А в моей жизни за этот год ничего не изменилось. - Давай подержу. - Я не узнал о своей жене ничего нового, наверное, потому что мы знакомы 20 лет. За год семейной жизни она так и не научилась готовить. - Да если бы не Чистяков, мы бы с голоду померли. - Курить не бросила. - И трупами ты, Каменская, интересуешься больше, чем живыми людьми, но к этому я привык. Но я люблю тебя такой, какая ты есть. - Горько! - Напился - веди себя прилично. - И на этом разрешите откланяться. Рюмочку подержи. - Я не понял. - Может, догнать? - Не надо. Пусть побегает проветрится, не маленький. - Так что, пить не будем, что ли? - Почему? Будем. - Выпьем, на землю не выльем. "Мишель Пфайффер родила второго ребенка. Канадский миллионер оставил все свое состояние наследникам в России". (Звук открывающейся двери.) - Не спишь? А знаешь, Стасову крупно повезло: семья, дети. Смотри-ка, у Мишель Пфайффер второй ребенок. А может, и мы родим, а? Чем мы хуже? - Всем. Во-первых, она денег больше зарабатывает, во-вторых, ей преступников ловить не надо, а мне надо. И потом, проблему с ребенком мы с тобой обсуждали и не раз. Кто с ним будет сидеть? Колобок? - Господи, о чем ты думаешь, а? - Я думаю, что мне Таньку нужно обязательно уговорить участвовать в программе. Обязательно, мне это очень нужно. Очень-очень. - А я тебе нужен? - Ну конечно. Очень-очень нужно. (Звенит будильник.) Истерик. - Изгоняем энергосущности, решаем семейные и служебные проблемы, снимаем любое колдовство, заговариваем ваш автомобиль от угона и можем изготовить талисманы. Каменская: - Какие такие талисманы? - Здесь важно подобрать камень под конкретного человека. Ясновидящая Инесса заряжает его таким образом, что он охраняет вас от дурного влияния: от самоубийства, от насильственной смерти, от злой психической энергии. - У меня с мужем проблемы. - Приворожим, деточка, приворожим. Не ждите, когда горе, печаль и несчастье постучатся в вашу дверь. Профилактика всех звеньев жизни - вот основа здорового мироощущения, счастья, удачи и долголетия, деточка. - Это мне? - Вам. - Вы фотографию мужа принесли? - А что, нужно было? Я в первый раз. - Дайте вашу руку. - Но у вас нет проблем с мужем. Это у него с вами проблемы. Вы зачем пришли? - Я пришла узнать о вашей связи с Борисом Михайловичем Готовчицем. Я из милиции. - Вы его в чем-то подозреваете? - У него убили жену, и я собираю сведения. - Нет, я на его жену порчу не наводила, мне это ни к чему. - Речь о порче не идет. Мне нужны факты. Скажите, у вас с Борисом Михайловичем был роман? - Очень давно. Когда он встретил свою жену, он меня бросил, и с тех пор нас связывают только дружеские отношения. - Извините, а что между вами могло быть общего? - Борис со мной советуется. В тех случаях, когда психолог не может обнаружить болевую точку пациента, я ее просто вижу. - Неужели Борис Михайлович верит во все это? - Вас бросил муж, вы сами этого хотели. Но он к вам вернется. - Откуда вы знаете? - Я ведь колдунья. - Эта колдунья работает по накатанной схеме, как цыганка на вокзале. Она же всем обещает бубнового короля и дальнюю дорогу, а ты ей сразу сказала, что у тебя проблемы с мужем. - Но как она догадалась, что Лешка именно ушел от меня? - Слушай, Настька, не будь ты наивной. 90 процентов женщин приходит с двумя проблемами: либо муж изменяет, либо уходит от нее. А все остальное, что она тебе рассказала, - это лирика. Так что забудь. Слушай, куда я все это дену, когда рожу? Выкину, что ли? - Мне отдашь. - Беременность - самое прекрасное состояние в жизни женщины. - Моя мама, когда была беременная мною, голодала, боялась фигуру испортить. - Какой ужас. А как твой папа к этому относился? - Папа на нее громко орал. - Какой ужас. А что было потом? - Потом родилась я, а мама с папой развелись. Пап, когда мама приедет? - Скоро, скоро. - Неужели ты думаешь, что я за передачу смогу составить тебе портрет твоего Уланова? - Угу. - Нет, ты меня сильно переоцениваешь. - Нет. Одно дело, он с милиционером будет разговаривать, а другое дело - с тобой. Ты гость программы. Он же не знает, что ты следователь. - Нет, об этом никто не знает. Знаешь, я своему издательству строго-настрого запретила об этом говорить. - Таня, слушай, ты ничем не рискуешь. Я специально смотрела эти передачи. Этот ведущий - просто душка. - Котенок. - Ау? - Мама приехала за тобой. - Ой. Мама, привет. - Привет. Познакомься, мама: это тетя Таня, новая жена нашего папы. - Здрасте. - Здрасте. - Это вся информация? - А что вы еще хотели? Вы наняли меня, чтобы я проследил за вашей женой. Я это сделал. - А это кто? - Агент по актерам. С вашей женой у него чисто деловые отношения. - Вы в этом уверены? - Я уверен в том, что за эту неделю, которую я потратил на слежку за вашей женой, она вам ни разу не изменила. Вам этого достаточно? - Речь шла не только об измене. Мне нужны были все ее контакты. - Они перед вами. Александр Юрьевич, ваша жена - обычная студентка. Утром институт, потом - в кафе с однокурсниками. Ничего компрометирующего. Вас можно поздравить. - А это кто? - Понятия не имею. Какой-то мужик. Вспоминает: "- Интересно, а если бы вы не стали сопровождать свою жену, а остались в машине, то вы бы погибли, а она - нет. Взгляните. - Ну и что? - Это ваша жена, а это Гриша Савельев по кличке Самосвал, глава криминальной структуры. Мы его брали недавно, но неудачно брали - он погиб в перестрелке. А до этого мы, конечно, его водили, и среди прочих есть и такая фотография. - Ну и что? - Ваша жена - с преступником. - Чистое совпадение. - Ну-ну". - Она с ним общалась? - Нет. Он просто стоял за ней в очереди. - И вы даже не выяснили его имени? Ни черта вы не можете. Я надеюсь, вы понимаете, что наша встреча носит сугубо конфиденциальный характер. - Это оговорено контрактом. До свидания. По телевизору: "Плюс 23 сегодня в столице, будет небольшая облачность, без осадков. Температура ночью - 16-18 градусов". - Саша, мы опаздываем. - Я никуда не пойду. - Ну привет. Чего я тогда собираюсь? - У меня голова болит. - Машка пирог испекла, ребята капустник сочинили. Весело будет. - Как обычно, весело не будет. Мне надоело общаться с твоими друзьями. Если тебе будет весело - пожалуйста, иди, я тебя не держу. - Но нас же вместе приглашали. - Тебя лично никто не приглашал. Они меня приглашали. Я им нужен, понимаешь? Твои мальчики дебиловатые мечтают через меня на телевидение пролезть. При этом работать не хотят, а хотят сразу бабки получать. А твои подружки - вообще отдельная песня. Они же тебя ненавидят, ты что, не понимаешь? И все вместе, и каждая по отдельности. Они как думают: "Вот повезло дуре. Нашла мужика - и при деньгах, и по телевизору показывают". - Ты очень изменился за последнее время. Что с тобой? - Ладно, надоела. - И не надо со мной разговаривать в таком тоне. - Не надо этих дурацких спектаклей. Для мальчиков своих прибереги! Если думаешь, что побегу следом - ошибаешься. (Звук заводящегося двигателя.) - Э, э, тебе чего, мужик? - Кто тебя нанял, сволочь? Говори, сволочь, я все равно узнаю. Говори. Говори, кто тебя нанял? Имя! - Тихо, тихо, парень, какое тебе имя надо? - Это она тебя наняла, да, она?! Или ее хахаль? Сколько они тебе заплатили? Ну? - Успокойся, парень. Ты ошибаешься, меня никто не нанимал. Я здесь шефа жду. Ты что, мне не веришь? Давай милицию спросим. Псих! Тебе лечиться надо! - Не смей мне этого говорить! Сволочь! Сволочь! - Мама! Мама! Мама! Мама! - Я все ваши книжки читала. Вы у меня любимая писательница. Мама вас обожает и подруги тоже. Я недавно в газете историю прочитала жуткую: муж жену топором убил. Она ему ужин не приготовила. Книжку читала, знаете чью? Вашу. - Очень интересно. Леночка, а расскажите мне об Уланове. Я же его только по телевизору видела. - Профи. Передача на нем держится. - А как человек? Вам с ним интересно работать? - Еще бы. Хотя последнее время неуравновешенным стал, на людей бросается. - А он женат? - Закройте рот. - Женат. Она ему в дочери годится. Актрисуля из Саратова. Только я этого вам не говорила. Я закончила. Красавица. - Добрый день. - Здравствуйте. Александр Юрьевич, я могла бы узнать, о чем пойдет наш разговор? - Пожалуйста, не задавайте мне никаких вопросов. Все вопросы вы услышите во время записи. - А вас не оскорбляет то, что ваши детективы читают в основном в метро, потому что это литература второго или даже третьего сорта, которая не требует серьезного к ней отношения. - Литература не бывает первого, второго, пятого сорта. Это либо литература, либо нет, а где ее читают, не имеет никакого значения. - Значит, вы считаете ваши детективы литературой? - Книгу читать либо можно, либо нельзя. Если книгу читает не только сам автор и его редактор, а хотя бы еще человек десять получают от этого удовольствие - значит, книга достойна того, чтобы быть написанной. А мои книги раскупаются молниеносно. - А не кажется ли вам, что произошло общее падение культурного уровня населения, и это привело к тому, что на литературной ниве процветают все кому не лень? - Это вопрос вкуса. Я вообще не считаю кого бы то ни было, в том числе и вас, вправе публично обсуждать качество литературы, как и, впрочем, любого другого произведения искусства. Вы тем самым оскорбляете огромное количество людей... (Звонит телефон.) - Слушаю. - Смотрите? Все идет по плану. - Есть такое понятие - плохой вкус. И по-моему, писатель прежде всего обязан воспитывать вкус у населения, а не обслуживать необразованные слои нашего общества. - Вы, Александр Юрьевич, жертва стереотипа. Вы считаете, что детектив - это помойка литературы, это недостойно настоящего интеллектуала. Вы просто кичитесь своим изысканным вкусом, а на самом деле не знаете о детективе ничего. - Он смотрит на эту писательницу как на врага. Кстати, о писательнице. По-моему, перспективный кадр. - Собери о ней побольше информации. - И много вам платят за вашу литературу? - Во всяком случае к мужу за каждым рублем не обращаюсь. - Хамить беременной женщине - это свинство. Зря я тебя втянула в эту историю. - Да не переживай. Ты знаешь, у меня огромный опыт общения с людьми, которые по отношению ко мне настроены негативно. Этот хамоватый Уланов - мелкая дробь по сравнению с моими подследственными. - А как ты думаешь, тебе эта передача не повредит? - Конечно нет. Те люди, которым нравятся мои книги, будут их читать независимо от того, какой я покажусь на экране. А те, которым мои детективы не нравятся, не станут моими поклонниками, даже если бы я у Уланова выглядела суперзвездой. - Поехали. - Ты права, по-моему, с ним действительно что-то происходит. И даже дело не в том, как он вел себя со мной. Такое ощущение, что ему на все наплевать. - Угу. - Он очень расстроен. - Интересно почему. - Сегодня утром мне позвонил мой издатель. Оказывается, после того, как я дала согласие участвовать в передаче, ему позвонили с телеканала и попросили заплатить за мое участие, представляешь? - И он что, заплатил? - Конечно. Выясняется, что брать деньги за участие в передачах - нормальная практика. Так вот, посмотрев передачу, мой издатель страшно разозлился. Теперь требует, чтобы я написала какую-то статью о хамстве на телевидении. - Посидим? - Давай. Естественно, про деньги следует умолчать. - И ты что, собираешься ее написать? - Да нет, конечно. Для меня эта история с деньгами унизительна. А что ты собираешься делать с этой информацией? - Я? Я ее Доценко отдам: деньги - его ниша. (Звучит музыка.) - Дрянь. Поехали. (Звучит музыка.) - Ну что, Саш, что с тобой происходит? Как понимать эту последнюю передачу с писательницей? - А в чем дело? По-моему, веселенькая передача получилась. - Издеваешься? Как твоя передача называется? Твоя передача называется "Лицо без грима". А у тебя получилось мордой в грязь. Нам люди деньги с тобой несут не за критику - за рекламу. - Я больше дерьмо рекламировать не намерен. - А дерьмо только и надо рекламировать. Алмазы в рекламе не нуждаются. Что ты о себе возомнил? Ты кто, звезда большая? Тебя как не было раньше, не станет - никто и не заметит. - Да пошел ты. - Пошел ты сам. Лечиться надо, идиот. - Что ты сказал? Не смей мне этого говорить! Жаба вонючая, по стенке размажу! Тварь! - Вот видишь, Андрюша, все идет по плану. Практически он уже готов. Осталось только поднажать, и он сломается. Знаешь, мне же понравилась эта игра. Даже как-то хочется оттянуть развязку. - Вы видели его программу с этой писательницей? - С Томилиной? Конечно. - Я хотел вам предложить: а что если включить и ее в наш договор с вами? Тем более вам это так понравилось. - Несерьезно. Опять будешь действовать через этого вашего психолога? Не нравится он мне, слишком нервный. - Другого у нас нет. - И все же на вашем месте я бы нашел ему замену. - Ваши сомнения были напрасны, операция дала результат. Все идет как и планировалось. - Не торопитесь, не торопитесь. Операция еще не закончена. - А что может сорваться на этом этапе? Все главные поступки уже совершены, осталось немножечко поднажать. - Мама! Мама! Мама! Мама! Мама! - Любовь - дерьмо. Нет ее. В природе не существует. - Ну что ты такое говоришь, мусик? Вот мы с подружкой тебя очень любим. Правда, Клара? - Да. - Моя жена тоже делала вид, что любит, а потом - раз! - и решила меня прикончить. - То есть как "прикончить"? Яду подсыпала? - Яду? За яд она бы попала за решетку. Нет. Она киллера наняла. - Вот сволочь. - Да. Послушай, чтобы убить собственного мужа, нужны веские резоны. Ты что, ее избивал? - Нет. Резон всегда один и тот же - деньги. Если я умру, она останется богатой вдовушкой. - Так ты богатенький? - Слушай, мусик, ты мне кого-то напоминаешь. Ты, случайно, не артист? - Космонавт. Да. Три года вращался на орбите, отвык от женской ласки. Слушайте, конфеты, а выходите за меня замуж. - Обе? - Конечно. А может, одна из вас человеком окажется. - Ты, мусик, с двумя женами одновременно справишься? - Конечно справится. Он же космонавт, а космонавты выносливые, да? (Смеются.) - Я сейчас станцую! Куда вы меня ведете, конфеты? - В заоблачные дали, мусик. - С нами в космосе побываешь, не слезая с койки. - Стоп-стоп-стоп! У меня шнурок развязался. Стоп! Подожди! Подожди, сейчас-сейчас-сейчас. Все. Все. Все. Конфеты! Конфеты, где вы? Пожалуйста, прошу вас. Пожалуйста, не убивайте меня. Я прошу вас, пожалуйста, я ведь все отдам. Мне больше ничего не надо. - Александр Юрьевич, что вы здесь делаете? Серия 7 - Пожалуйста, прошу вас! Пожалуйста! Не убивайте меня. Я прошу вас, пожалуйста. Я ей все отдам, мне больше ничего не надо. - Александр Юрьевич, что вы здесь делаете? Что с вами? - Вы в полной безопасности, вам не о чем беспокоиться. - Что с моей работой? - О ней мы поговорим попозже. Ну что же... Счастливо. - Все подписал? - Да. Остались одни формальности. Вы уверены, что завещание не будет опротестовано? - Есть, конечно, подозрения, что к моменту кончины этот канадский миллионер впал в маразм. - Ну да. - Но медициной это не подтверждено, а родственнички не успели вовремя подсуетиться, так что... - У меня для вас хорошая новость. Я навел справки о финансовом состоянии писательницы Томилиной: у нее колоссальные гонорары. Так что, я думаю, для нас эта писательница - Золотая Рыбка. - А вас не оскорбляет то, что ваши детективы читают в основном в метро, потому что это литература второго или даже третьего сорта, которая не требует серьезного к себе отношения. - Литература не бывает первого, второго, пятого сорта. Это либо литература, либо нет. - А не кажется ли вам, что произошло общее падение культурного уровня населения, и это привело к тому, что на литературной ниве процветают все кому не лень? - Это вопрос вкуса. Я вообще не считаю кого бы то ни было, в том числе и вас, вправе публично обсуждать... - Ну что ты скажешь? Понимаешь, я читал ее книги... Обычный бабский детектив, есть постоянная героиня. Понятно, что это ее идеал, то есть такой бы она хотела себя видать. Нет, все-таки написанные тексты - это лучше любого рентгена: такой отпечаток человеческой души и характера! О человеке можно узнать сразу все, вплоть до детских страхов. - ...кичитесь своим изысканным вкусом, а на самом деле не знаете о детективе ничего. - И много вам платят за вашу литературу? - Во всяком случае, к мужу за каждым рублем не обращаюсь. - Кажется, все ясно, а чего-то главного не могу в ней понять. Не могу ухватить. - Она твоя клиентка? - Да. Перестань! Перестань, оставь это для своих клиентов. - Зачем ты меня обманываешь? Она же не твоя клиентка, и ты ее не знаешь. Тебе нужна ее болевая точка, так? - Да. Помоги мне. - Ты знаешь, я много тебе помогала в таких делах. Как ты думаешь зачем? А? - Не знаю. - Какой же ты психоаналитик? Подумай - может, догадаешься. - Чего тебе надо? - Помнишь, несколько лет назад я пришла к тебе и сказала, что беременна, а ты послал меня на аборт. Ты знаешь, чем это все для меня кончилось. Ну давай, моделируй ситуацию дальше. - Ты с тех пор хочешь мне отомстить? - Уже что-то получается. Я никогда не интересовалась, зачем тебе нужно знать прошлое людей. Я просто умею это делать, я вижу, и я увидела твой путь и чем он закончится. Эта женщина - твоя последняя клиентка. Тебе с ней не справиться. Я вижу твое будущее. И знаешь, что я увидела? Петлю у тебя на шее. - Значит, вы работали один, без колдуньи, и психологический портрет Томилиной сделан только на основе ее книг? - Плюс та информация, которую вы мне о ней сообщили. - Вы считаете, этого достаточно? - Вполне. Книги Томилиной очень ментальные, в них видны все ее комплексы. Беспокоиться не о чем. - Крысы. (Звучит музыка.) - Почему же все-таки колдунья отказалась вам помогать? - Она сумасшедшая. С ней больше невозможно работать. Одинокая спятившая психопатка. - Она опасна? - Не знаю. Разбирайтесь сами. - Тайна... Им нужна была ее тайна. Я не сказала. - Этим ее? - Ага. - Стилет, да? Ну ладно, а тайна, о которой вам рассказала Инесса, - чья это тайна? - Ну откуда я знаю? Может, клиентки какой-нибудь. - Вы знаете этого человека? - Борис Михайлович. Точно. - Когда вы к ней приходили последний раз? - Позавчера. - Вы опять с ней консультировались? Что это был за клиент? - Я приходил просто так. Я говорю правду. - Посмотрите внимательно: ничего не пропало? - Ох! Архив, архив, архив... Архив на месте. - Слушайте, у вас вещи хорошо чистят? - Да, девушка, у нас итальянское оборудование. Клиенты довольны. - Клиенты разные бывают. - Извините, вы обронили. - А, да. Вот здесь, возле пуговицы, пятно - обратите, пожалуйста, внимание. - Угу. А вы это пятно застирывали? - Какая разница? - Принципиальная. Если пятно свежее, оно легче поддается химчистке. - Вот мужчина разбирается. - Вы что, химик? - Нет, просто давно живу один, поэтому обладаю массой дополнительных знаний. - Каких, например? - Например, я точно знаю, что вы не из тех девушек, что знакомятся с мужчинами на улице или в общественном транспорте. - А также в химчистке. - Извините, вы меня не дослушали. Еще я умею гадать по руке. - Вы что, цыган? - Нет, просто хочу вас заинтриговать. Дайте мне вашу руку. Не бойтесь. - А я не боюсь. - Вас зовут Ирина, фамилия Милованова. Вы живете в том доме за углом, ваш телефон - 345-67-80. - Откуда вы знаете? - Квитанция. Вы забыли в химчистке. - Ой! Да, моя. Спасибо. - Наверное, я веду себя глупо. Девушка спешит домой, дома ее ждут муж, дети. - Это что, тоже написано у меня в квитанции? - Нет. К счастью, нет. - Да, вы действительно ясновидящий. - Значит, я могу вам позвонить? - Ну вы же знаете мой номер телефона? - Господи! Ну колдунья - еще куда ни шло, но колдунья с собственным архивом - это перебор. - Да бред какой-то. Ни одной фамилии, одни кликухи. Не понимаю, зачем это. - Это чтобы злых духов отгонять. Нельзя в таких делах человека своим именем называть. Нехорошо, товарищ майор, филонить-то. - Ах! Слушай, а я смотрю, что же у меня стопка не уменьшается. Ну ты жучила вообще! - Ладно, Настя, у тебя все равно быстрее идет. - Ладно, все. Перерывчик, да? Убирай все. Чем я больше думаю об этом Готовчице, тем он мне больше не нравится. Ну не может быть такого, чтобы обыкновенный психоаналитик - а трупы вокруг него как грибы растут. - Да, я навел справки о прошлом жены Готовчица. Знаете кем была Юлия Николаевна Готовчиц? Она была дочерью одного из крупных торговых работников. Его, кстати, хотели осудить за какие-то махинации, а накануне ареста он взял и повесился. С тех пор Юлия Николаевна Готовчиц старается жить так, чтобы никого не бояться. - Ты хочешь сказать, что она частного сыщика наняла, потому что заподозрила, что ее муж занимался денежными махинациями? - Я думаю, что для нее это было самым логичным. - О, психоаналитик. Слышь ты, Мефодий, ты чего до сих пор в ОВД сидишь, а? - А где мне сидеть-то? - Пять лет на земле отмантулил - мог бы подать рапорт и перевестись сюда, в главк. - Да мне и там нормально. - Миша, а честолюбие? - Ну, Настасья Павловна, я таких и слов-то не знаю. С другой стороны, какая разница, где дерьмо разгребать. - Так, стоп. По одной. Я первый как старший по званию. Пощадим Анастасию Павловну. - Спасибо большое. - Разгребать, говоришь? Вот сколько у тебя сейчас дел, а? - Ну, с этим - восемнадцать. - А бывает хуже. - Бывает. - К тому же половина наверняка бытовуха: поножовщина там... А у нас серьезные дела: огнестрел, взрыв... Ну что ты смеешься? - Ты об этом говоришь, как о чае с пирожным, ей-богу. - Ну я же ему объясняю. - Знаете, вот что я думаю: нужно за Готовчицем наружку установить. - Ух ты! Кто же нам людей даст? - Вы же сами говорили, что у вас здесь все круто. - Ох, ну не Скотленд-Ярд. - Ну ладно, конечно, не война. Попрошу у Стасова - отработает. По телефону: - Коротков. Слушаю. - Алло, Юр. Юра, это я. - Люся? Люсь, что случилось? - Юра, я тебя очень прошу, приезжай ко мне прямо сейчас. Я очень тебя прошу, Юр. - Прямо сейчас? Хорошо, я приеду. Ты из дома? - Да. - Я понял. Жди, я приеду. - Люся, а что у него было? - У него был инфаркт. - Выпей воды. - Ты знаешь, когда я приехала, у него совсем другое лицо - такое чужое-чужое, я даже его не узнала. - Ну все, все, все. - Я его даже не узнала. - Все, Люсечка, успокойся. Теперь уж ничего не изменишь. - Сейчас как - надо его забирать, надо похороны организовывать, да? Я не знаю, как это делать. - Все, все, успокойся, тихо. - Я не знаю, как это делать. - Люся, Люся, все, все. Я тебе помогу, я помогу тебе. - Я не знаю, как это делать. - Все, все, все. Алло, это Коротков. Там Миша Доценко есть рядом? Угу. Миш, подмени меня, да? (Бормочет шепотом.) - Ой. (Хнычет.) Стасов, привет. У тебя пожрать есть? - По архивам колдуньи ее клиентов вычислить совершенно невозможно, она всех награждала кликухами. - Зачем? - Ну, как мне сказали, для связи с высшими силами. Поэтому ни адресов, ни телефонов - ничего нет. - Она, небось, наворожила кому-нибудь что-то не то - теперь ищи народного мстителя. - Так вот этот народный мститель и может быть Готовчиц. Я тебя прошу, проследи за ним. Коротков поможет. - Сфотографирую вам психолога этого в лучшем виде, будете знать, что такое частный сыск. - Слушай, Насть, что за псевдонимы, которыми награждала своих клиентов твоя колдунья? - Вот, например, Евгения. Она никак не могла избавиться от собственного мужа. Он ее бьет, издевается над ней, а она терпит. Он ее бьет - она терпит, бьет - терпит. - Бьет - значит, любит. Русская народная мудрость, чего! - Или, например, Рафаэль - никак не может отделаться от образа поломанной ветки, представляешь? Рабыня Изаура пришла. - На свидание бегала. - А кто избранник? - Понятия не имею. В химчистке познакомились. Главное, не женат. - Ой, как романтично! - Да. - Какие же подонки! Ай! Слушайте: "Прощай, лицо, да здравствует грим". Как вам нравится этот заголовок? "Потрясая пышной грудью, популярная писательница Томилина свысока поучала нас, ловко апеллируя выдернутыми из классики и поставленными с ног на голову цитатами, как нужно относиться к массовой культуре". Как вам нравится это "апеллируя"? Безграмотная чушь. Здрасте. - Здрасте. - "Ее терпимость в отношении оболванивания населения дешевым ширпотребом можно понять: ведь Томилина зарабатывает на жизнь именно им, накатав за три года полтора десятка низкопробных детективчиков, за которые ей платят по 50 тысяч долларов за штуку". - Да ты что? - Хамство. - Ха-ха! Где денежки, Томилина? Где? Денежки-то где? - Ты в интервью на вопросы о гонорарах отвечала? - Конечно нет, это коммерческая тайна. Хотя мне бояться нечего - за все мои гонорары налоги уплачены. Это издатель не хочет, чтобы один автор знал, сколько получает другой. А мне тоже безразлично, мне неинтересно, сколько получают другие. - Тогда откуда взялись эти слухи? - Ты знаешь, в Москве уйма газет, в которых работают специальные выдумщики, которые изобретают разные душераздирающие истории про людоедов, про девочек, которых выкармливают беркуты, но я не собираюсь на эти слухи обращать никакого внимания. - Вот это ты зря делаешь, потому что на слухи о деньгах как раз и нужно обращать внимание. Потому что завтра, когда вот этого беркута, коршуна рядом с тобой не будет, к тебе ввалится огромная банда и скажет: "А ну-ка давай денежки!" Ты скажешь: "Какие денежки?" А они скажут: "В газетах мы читали". А ты скажешь: "Я такие деньги не получала". И попробуй докажи, что это какой-то идиот-журналист про тебя все написал. - Нет, ладно бы, если б они писали про политиков или бизнесменов. Но так подставить тебя, женщину, которая не может себя защитить! - Не переживай, я могу за себя постоять. А что касается моей пышной груди, то они абсолютно правы. Правда, Стас? (Рычит.) Знаешь, слава богу, у меня еще есть глаза. Я знаю, что я толстая, и меня нельзя этим обидеть. - Толстая, толстая, толстая! (Телефонный звонок.) Алло, редакция слушает. Да. Да, понял. Маргарита звонила. У Лильки опять истерика. - Ну вроде бы везде договорился. На кладбище место пока не окончательно, но это я добью. Денег везде просят, Люся, море! Это ужас какой-то. Легче нового сделать, чем старого закопать. Ой, извини, извини, глупая шутка. Это я так, чтобы тебя как-то развлечь. Может, тебе выпить чего? - Да я уже выпила банку валерьянки. Знаешь, что я поняла? Ты для меня единственный близкий человек. Я тебя очень прошу, не уходи сегодня, ладно? Что-то мне так страшно. (Звонит телефон.) - Алло. Чистяков, ты? - Привет, это Татьяна. Извини за поздний звонок. Я, кажется, нашла твоего Рафаэля. Фамилия этого художника Фролов. Именно в его картинах постоянно присутствует образ сломанной ветки. Знаешь, в прошлом он был довольно известен. Хотя, я могу и ошибаться. - Спасибо. - Да что ты! Не за что. - Чего ты не спишь? - Тебя жду. Ну что там случилось с Лилей? - Да бред какой-то. Она почему-то решила, что после рождения нашего ребенка я ее любить перестану. Я уж уговаривал, убеждал, обещания давал - плакать перестала, а поверить, по-моему, не поверила. Да ей Ритка тоже масла в огонь подливает. Совсем без мозгов уже. Опять у нее любовник новый, она от Лильки ничего не скрывает. Тоже подружку нашла! - Давай перевезем Лилю к нам, здесь она будет тебя видеть чаще, и я к ней очень привязалась. - В общем, тяжелый у нее период. - Не мнись, Стасов, Лиля настроена против меня? - В общем, да. Расстроилась? - Конечно. Впрочем, это не имеет никакого значения, потому что я большая, а она маленькая, и она твоя дочь. И наши отношения зависят только от тебя, Владик, так что уж ты постарайся. (Слышны шаги.) - Вы чего не спите? - Ты здоровьем детей клялся! Неужели тебе мало было того, что с Надькой произошло? Ты хочешь, чтоб он нас опять наказал, да?! - Да при чем тут это? Тут вообще другое дело. - Дела у него! Все у него дела! Попался б какой-нибудь, чтобы подстрелил тебе эти самые твои дела! - Ты чего, а? Ты что говоришь?! Ты вообще понимаешь, что ты говоришь? - А сам? А сам много понимаешь, да? - Дурдом! - Опять у нее был? - Ты-то что в этом понимаешь? - Я-то понимаю, а вот мама не поймет. - Не поймет - не надо. Полотенце дай. - Дурак ты, Коротков. Ей-то что? Она же тебя пилить будет. Мог бы оттуда позвонить, соврать чего-нибудь. - Не мог. - Делать вам нечего, нервы только друг другу мотаете. - В общем так, Миша, если этот художник не является клиентом этой колдуньи, я застрелюсь. - Что, совсем так все плохо? - Хуже еще. - Ну ничего, все наладится. И с мужем вы помиритесь. - Ой! Боже мой! Это вам что, Коротков, что ли, натрепал? - Да нет, просто жизненный опыт, и в свое время от меня жена ушла. - Да? - Да. - Ну и что, наладилось? - Да в общем-то наладилось. По большому счету, там и налаживать нечего было. - М-м... - Но вы же любите своего мужа, и он вас любит. - Это вам тоже жизненный опыт подсказал? - Ну а как иначе? Если человек его комплекции хочет из-за вас набить морду человеку моей комплекции, это о чем-то говорит. - Это говорит о том, что человеку его комплекции не стоит пить столько же, сколько человеку вашей комплекции. - Тоже верно. Но это еще раз доказывает как он к вам относится. - Слушайте, я не понимаю, что вы его защищаете? Если он вам так нравится, то берите его и живите с ним. Ух ты! - Да я не его защищаю, а вас, Настасья Павловна. - А-а... От кого? - От вас же самой. По-моему, это здесь. - Открыто? А вы уверены, что это тот адрес? (Стук в дверь.) - Здравствуйте. - Ваша фамилия Фролов? - Нету его. - А когда будет? - Когда придет - не знаю. А зачем он вам, а? Вы что, живописью интересуетесь? - Нет-нет, мы из милиции. - А-а... А вы сигареткой не угостите? Пил Серега сильно. Запущенный был, ну как тот бомж. Он крыс боялся. Думал, что они его съедят. Тут крыс, кстати, полным полно. - Да вы что! Крысы? - Да. Угу, угу. А потом сдал все свои картины в какой-то центр и сам туда переехал. Нет, жилплощадь за ним осталась. - А в какой центр? - Да я не знаю... Нет, адресочек он оставил. Говорит, когда совсем плохо будет, приходи, попросись в этот центр. - А адресочек не дадите? - Запросто. - Здорово. - Привет. - Сережа, здравствуй. Слушай, я забыла опять, как называется эта штука? - "Айрис". - "Айрис". А вот этот "Айрис" в квартире можно поставить? - Конечно. - Я пошел. - Я сейчас догоню. Правда? Так это же вместо домофона хорошо. Не надо вскакивать, разговаривать, он вежливо со всеми разговаривает или, кого не надо, посылает вежливо. - Да, я думаю, Настасья Павловна, эту штуку каждый сможет себе скоро позволить - домой, в квартиру, хоть в комнату. - В ванную хорошо. - Ну да. По телевизору: - Я благодарю наших гостей за эту интересную беседу. И я напоминаю, что моими гостями на этот раз были директор уникального кризисного центра Владимир Семенов и его заместитель Андрей Лутов. - Да вот же, вот же они. И тот, и другой. А вот здесь и Готовчиц с ними. Это кафе. А когда Готовчиц вышел из кафе, то вот зализанный пошел за ним. - Значит, его пасут. Но кто? - Эти же - вчерашние. Зализанный, и Лутов с ним. - Хорошо, если зализанный здесь, то кто ходит сейчас за Готовчицем? - В это время за ними ходит вот эта парочка - юноша и девушка. - Значит, что у нас получается? У нас получается, что колдунья Инесса работает с художником Фроловым, и этот художник Фролов устраивается в реабилитационный центр, так? Эта же колдунья Инесса знакома с Готовчицем, который работает консультантом в этом же центре, так? И в ежедневнике Готовчица мы увидели фамилию Уланова, который через свою программу связан с этим же реабилитационным центром. - Настасья Павловна, вы забыли про убийство жены Готовчица. Нужно сходить к этим жильцам, где было убийство, и показать фотографии. Может, кто кого узнает. - Хорошо. Вы как раз этим займетесь. А за Готовчицем нужно следить каждую минуту. Кто сейчас с ним? - Коротков. - А, ну тогда я спокойна. (Звонит телефон.) Да. Сейчас спрошу у него. Миша, вы жену Уланова ждете? - Нет. - Выпишите ей, пожалуйста, пропуск в мой кабинет. Он ее с нетерпением ждет. - Настасья Павловна... - Пойдемте ко мне, а то здесь шумно. Послушайте, если вы не можете найти мужа, это не значит, что его убили. - Это я виновата: нельзя было оставлять его в таком состоянии. - Так, знаете что, давайте-ка по порядку. Присаживайтесь. Скажите, когда вы его последний раз видели? В четверг мы поругались, и я ушла, а сегодня приехала - его нет. - Вещи его на месте? - Нет, там все перевернуто, шкафы открыты, все разбросано. - Так может, он просто куда-то собрался и уехал? - Нет, нет. Ну почему никто ничего не знает - ни на работе, нигде? - Да вы не беспокойтесь, мы его обязательно вам найдем. - Посмотрите, пожалуйста, на эти фотографии, может, вы кого-нибудь знаете? Повнимательней, пожалуйста. - Вот эту девушку, слева, я видела в кафе. - Вот так прямо увидели и запомнили? - Нет, меня просто очень удивило, что мы одеты одинаково, и у нее была даже прическа такая же. - Ну-ка, посмотрите, может, еще кого-нибудь видели? - Вот этих двоих знаю, про них Саша передачу делал. Не помню, как их зовут. - А вот следующая фотография? - Нет, этих я не знаю. А вот этот парень тоже был в кафе. Я когда вошла, он задержал меня у входа и заговорил о чем-то, о какой-то ерунде. Мне сначала показалось, что он хочет познакомиться, и я даже испугалась, что он сейчас привяжется, но он вдруг как-то от меня отстал, и я пошла за столик, а эта девушка с каким-то парнем прошла мимо меня к выходу. - Вот с этим, да? - На того я внимания не обратила, а девушка... она была одета точно так же, как я. - Хм, хорошо. Попытайтесь сейчас вспомнить, не показалось ли вам тогда что-нибудь еще странным. Вот вы сели за столик, оглядели зал, посмотрели в окно... - От кафе отъехала машина - мне показалось, что Сашина. Я даже встала посмотреть, но она так быстро уехала. Найдите, пожалуйста, Сашу. Я его так люблю. - Только не говорите кто: мальчик или девочка. Я хочу, чтобы это был сюрприз. - А вы-то кого хотите? - Муж хочет мальчика - девочка у него уже есть от первого брака, - а я просто хочу родить ребенка от любимого человека, пол значения не имеет. - Вы, наверное, поздно вышли замуж? - В третий раз - да. А первый раз я вышла замуж в 18 лет. - С ума сойти. - Как там мой ребенок? - Сидит себе в воде, сосет палец. - Как это "сосет палец"? Прямо у меня в животе? - Да, конечно. Он у вас большой. Посмотрите сами. - Надо же, он еще не родился, а уже сосет палец. А что это за штучка? - Эта штучка позволяет нам определить пол ребенка. - Мальчик? - Вы сами догадались. (Звучит музыка.) - Как не стыдно, а! Как не стыдно! Такие деньги гребет, а детям пять копеек положила. Люди добрые, посмотрите на эту писательницу! Поглядите на нее - глаза жиром заплыли от гонораров, а детям на прокорм денег жалеет! (Речь сливается в гул.) (Речь сливается в гул.) Чего ты глядишь? Ну чего ты глядишь? Ты деньги доставай из кошелька! Ты плати, коль у тебя совесть есть! По пятьдесят-то тысяч долларов получать - охотнее кошелек достаешь! А детям - голодным, холодным, нищим жалко, да? Писатели! - "Книги Томилиной - плохое подражание западным образцам, столь же неумелое, как печально известные "жигули", которые делались по образцу "фиата". При чем здесь западные образцы? Какая чушь. Все мои книги - о России, о людях, которые ходят радом с нами и пытаются решить свои проблемы. Ну что, не так? - Конечно. Слушай, Тань, какой сюда лучше шарфик: голубой или зеленый? - Лучше вообще без шарфика. Слушай дальше. "Госпожа Томилина выпекает свои книжонки как блины, и такая невероятная скорость наводит на мысли о том, что на нее работает целая бригада литературных рабов". - Слушай, Тань, тебе надо на них в суд подать за клевету. А я буду твоим свидетелем. - "Наверное, мы скоро расстанемся с популярной писательницей Татьяной Томилиной: ее произведения раз от раза становятся все слабее и скучнее; талант, и без того небогатый от природы, постепенно иссякает". Ира, может, мне правда бросить писать? Рожу ребенка, через месяц выйду на работу и буду жить, как живут все следователи, - и гори она синим пламенем, эта моя литературная деятельность! - Тебе я или твой муж говорили, что ты стала плохо писать? - Вы меня бережете. - Издательство тебе возвращало рукописи и вообще какие-нибудь претензии предъявляло? - Нет. - Твои книги по-прежнему раскупаются, и читатели присылают тебе сотни писем. - Ну конечно. - Вот это, Таня, - факты! Где твой муж? - У Лили. - Тань, ну хочешь я никуда не пойду? Подумаешь, свидание! Можно один раз пропустить. - Не говори глупости. Почему ты из-за этих убогих публикаций должна отменять свидание? Эти журналисты... - ...мелкая дробь, по сравнению с твоими подследственными. - Точно! - Я пойду? - Вперед! - Привет. Как Лиля? - Ничего. - Больше не плачет? - Плачет. Тань, мне с тобой поговорить надо. - Ты хочешь мне сказать что-то неприятное? - Почему? Лиля хочет, чтобы я поехал с ней на море. - Так поезжай. Со мной ничего не случится, рожать мне еще не скоро. - Да, только один момент: Рита тоже поедет. - Хм, замечательно: новая жена ждет ребенка, а он собирается ехать отдыхать со своей старой супругой. Тебе самому не кажется это странным, Стасов? Я могу понять, если ты поедешь с Лилей: она твоя дочь, но, если ты будешь проводить время с Маргаритой, я не думаю, что я от этого приду в восторг. - Хорошо. - Не надо, пожалуйста. Не надо. - Хорошо, хорошо, хорошо, никто никуда не едет. - Стасов, ты чаю себе налил бы. Знаешь, я подумала: тебе действительно надо поехать отдохнуть. - Там же Рита, она же тоже поедет. - Ну а что ж поделаешь? Она, прежде всего, мать Лили, а не только твоя бывшая жена. - Кто? - Дед Пихто! Ворота открывай и пулей за начальством. Давай-давай. Андрюха! - Вы не имеете права. Нашим клиентам необходим полный покой. - Покой нам только снится. - Это частное владение! - Я в курсе. Но из соседней части сбежал солдатик, и у него, между прочим, вот такой здоровенный автомат и три рожка к нему. А сигнал поступил отсюда, что его видели здесь неподалеку, и, пока все здесь не осмотрим, мы отсюда не уйдем. - У большинства наших пациентов глубокая степень депрессии. - Так вы сами поменьше орите. А психов ваших мы не тронем. Вовчик, возьмешь еще двоих и посмотришь главный корпус. Вы их идите проводите, а я пока окрестности погляжу. Угу? - Стой! А вы кто? - Я? Я, вообще-то, хотел прикупить ваши картины. Вы Фролов? - А деньги у вас есть? - Вообще-то есть. - А у меня нет. Можно вас попросить? Отойдите. - Зачем? - Ну отойдите. Чуть правее. Вот так. У меня и картин нет - у меня их забирают. - Кто? - Центр. Должен же я платить за свое пребывание здесь. - И вы за это отдаете свои картины? - А вы? - Я из другой песочницы. - Что? - Ничего. Вы не хотели бы уехать отсюда? - Почему я должен уехать? Кто сказал, что я должен уехать? Послушайте, я не хочу никуда ехать. Я не поеду. - Да нет, вы не волнуйтесь, я просто сказал. - Нет, нет, я не поеду, так и запомните. Что, назад в подвал, чтобы меня там крысы сожрали, да? Вы видели когда-нибудь, как крысы едят? - Крысы? - Да. - Нет. - Вот! У них передние лапки как детские ручки. Только когти. Когти, понимаете? Они хватают свою жертву и грызут, грызут, грызут, грызут, грызут! И смотрят прямо в глаза. Прямо в глаза! - А мы с вами не могли видеться у колдуньи, а? - Нет. Я колдунью боюсь: она может сделать из меня крысу. - Не нравится мне все это. Не надо было вам трогать колдунью, ни к чему хорошему это не приведет. - Я лечился у психоаналитика. - А как его звали? - Борис Михайлович. Фамилию не помню. Трудная какая-то фамилия. - Готовчиц? - Готовчиц... Готовчиц. А что, вы тоже у него лечились? - Да, доводилось. Так? - Угу. - Все этот ваш любимый Арсен. - Даже если это и имеет какое-то отношение к нам, что у них есть на нас? Все наши пациенты пришли к нам добровольно и получили самую квалифицированную помощь. - А что с Томилиной? - Все идет без сбоев. Томилина - человек семьи, если вы правильно понимаете, о чем я говорю. Она всегда жила с кем-то, будь то мужья или родственники, ценит семейное сосуществование, не привыкла к одиночеству. Пройдет пара недель, и она поймет, что заблуждается. Близких людей рядом не будет, помогать ей никто не будет, и тогда она примет ту помощь, которую предложим ей мы. - Это хорошо. Творите, творите. Серия 8 - Спасибо, Юра, я сама бы с этим, конечно, не справилась. - Да ладно. Поди, не чужие. Провожу. - Да не надо, ты и так задержался. - Люся, я как-нибудь позвоню? - Позвони. - Другими словами называется, "мне все равно"? - Ты знаешь, я хочу, чтобы ты понял, что с его смертью в наших отношениях ничего не изменится. - Люся, ты это серьезно? - Не самое подходящее время и место для выяснения отношений, правда? - Угу. Но я не виноват, что мы встречаемся при таких обстоятельствах. - Ладно, пока. - Привет! - Опаздываете, девушка. - Ну извини, пожалуйста. - Что так долго? - Татьяне надо было помочь. Ей же сейчас тяжело одной. - А ее муж на что? - Я не знаю, где-то пропадает. - А, понятно. - Что? Что понятно? Нет, вот что тебе может быть понятно, а? - А что тут такого? Жена беременная, он-то не беременный. Надо же человеку где-то потребность удовлетворить. - Пошляк. - Что естественно, то не безобразно. - Ты бы видел, как он на нее смотрит! Ты знаешь, он когда ее видит, у него сразу же выражение, как у ребенка, который первый раз новогоднюю елку увидел. - Она что, на елку похожа? - На палку. Он, если хочешь знать, с нее пылинки сдувает. - Она еще и пыльная. - Перестань. Слушай, ты только не обижайся, я сегодня долго не могу. Татьяна просто себя плохо чувствует сегодня, ее нельзя оставлять одну. - А что такое? - Перенервничала просто. Нет, слушай, ну вот не уроды, а? Хоть бы подумали, прежде чем писать. Все-таки беременная женщина. - Ты об этой статье? Ну что ты хочешь? Издержки свободы слова. Что, сильно переживает? - Ну а ты как думал? Нет, мы, конечно, со Стасовым пытаемся ее поддержать как-то. - Послушай, в конце концов, ладно, нравится тебе быть у них бесплатной домработницей - дело твое, я не против. Но хоть две недели отдыха ты себе можешь дать, а? - А что такое? - У меня скоро отпуск, я хочу провести его с тобой. Поедем куда-нибудь - море, солнце, цивилизованная экзотика. В общем... Я хочу, чтобы ты восприняла это как официальное предложение. - Я подумаю. - Послушай, я, кажется, когда расплачивался, ключи от машины оставил. Я сейчас вернусь. Стой здесь. Идем. Ну что, теперь ко мне? - Нет, извини, я сейчас не могу. - Что-то случилось? - Нет, ничего. Слушай, ты меня можешь сейчас домой отвезти? - Да, конечно, если ты хочешь. - Ой, ты чего? - Слушай, где твой муж? - У Лили. - А вчера где был, тоже у Лили? - Тоже. А что случилось? - Случилось. Ты только не переживай, ладно? Твой муж сейчас сидит в ресторане с Маргаритой. - Откуда ты знаешь? - Оттуда. Сама видела этими глазами. Они целовались. - Ты могла ошибиться. - Ага, "не верь глазам своим"? Я что, Стасова не знаю? Ну что ты молчишь? Собираешься что-нибудь предпринять? - Что, например? - Например, позвони ему сейчас и проверь, где он. - Не буду. - Почему? - Не хочу. - Ты собираешься смотреть, как твой муж тебе изменяет? - Какое ты право имеешь так со мной разговаривать? - Да я что, о себе, что ли, забочусь? Он тебе лапшу на уши вешает, а ты!.. Извини меня, пожалуйста. Ну прости. Я о тебе забочусь, понимаешь! Как ты будешь одна с ребенком? - Почему одна? У меня есть ты. - Ага. Я тебе не сказала - не успела сказать, понимаешь, - я, наверное, уеду недели на две. Андрей меня пригласил с собой. На две недели - и обратно, хорошо? Ты справишься? - Справлюсь. Поздравляю. Поезжай. Так куда едете? - Танечка, я идиот. Ритка вчера убежала на свидание и я остался с Лилей один - ну и уснул прямо на диване, в одежде. А Ритка пришла - не разбудила меня. Прости, пожалуйста. - А чего твоя Ритка не позвонила? Могла бы догадаться, что беспокоюсь. - Да она часа в два пришла. Думала, наверное, что спишь уже, неудобно. Ну... Танечка, не ругай меня, ладно? А то и так жизнь такая собачья. Набегался за день - ну, сморило... Сейчас кофейку попью - и пойду Короткова сменю. - Влад, ты был вчера в ресторане? - Не-а. А кому я там померещился? - Ирочке. И померещился не один, а со своей спутницей, которая почему-то очень похожа на Маргариту Владимировну Мезенцеву. А еще ей померещилось, что вы целовались. Я понимаю, Маргарита - красивая, ухоженная женщина, а я толстая, неуклюжая и... И беременность меня отнюдь не красит. Я все могу понять. Знаешь, мне просто противно, что ты мне врешь. - Да не был я ни в каком ресторане. - Тебе не кажется, что это вот звучит глупо? Что, Ирочка тебя никогда не видела? Или она не знакома с Маргаритой? - Я не знаю, может, Маргарита и была в ресторане с каким-нибудь своим новым кавалером. - Вы что, так похожи? - Откуда я знаю? Я его в глаза не видел. Так, понятно. Ты мне не веришь. Знаешь что? Давай просто у Лили спросим. А чего проще-то? - Влад, это неудобно. - Да чего неудобно? Неудобно знаешь чего делать? Правду знать всегда удобно. Или ты не следователь уже, а? - Здрасте. - Здрасте. - Добрый день. - Здорово. - Привет. - Ой, Сережа, а что случилось? - Переводят меня через неделю. Сглазили меня, Настасья Павловна. - Что-то я за собой такой привычки не помню. - Вы же сказали: раз тут такая техника, то зачем здесь я? Вот, переводят. - Так, ты в школе учился? Значит, должен понимать, что технический прогресс - он ведет к вытеснению рабочей силы, а значит, в итоге, к безработице. А тебя только переводят, так что ничего страшного, ты не волнуйся, ради бога. Вместо нас тоже вот такие железочки поставят, и уйду я на пенсию... Сканер: "Идентификация завершена". - ...и буду на рояле учиться играть. - Почему на рояле? - Ой, мечта у меня такая детская. Ладно, пока ничего не придумали, пойдем поработаем. Сканер: "Идентификация завершена". - Вас не заменят, Настасья Павловна. - Это почему? - Вы незаменимая. - Что-то очень грустный комплимент. - Пятьдесят тысяч зеленых стартовая цена! Неслабо, неслабо, неслабо... А что же, этот Фролов так и не знал, сколько на самом деле стоят его картины? - Понятия не имеет. Все пациенты центра добровольно подписывают какую-то бумагу о том, что все их доходы переводят потом этому центру. Это своеобразная плата за их пребывание там. Так что грамотно устроено, не подкопаешься. - Да, хитро придумано-то. - Таким образом, получается, что Готовчиц является для центра поставщиком основных клиентов, этот центр этих клиентов каким-то образом к себе заманивает и распоряжается их доходами. - С Фроловым ясно. Зачем им Уланов? Безработный телеведущий, денег нет и не предвидится, и наконец - он не был пациентом Готовчица. Самое любопытное - как они заставляют здорового, нормального, полноценного преуспевающего человека подписывать эту ахинею? Отказаться практически ото всего... И во имя чего? Что, медом у них, что ли, там намазано? - Ты говорила с мужем? - Говорила. - Что он сказал? - Он сказал, что его в ресторане не было. - А ты думала, он сразу признается? - Он при мне звонил Лиле. - Да? И что же сказала Лиля? - Она подтвердила, что он был весь вечер и всю ночь в ее комнате. - Понятно, она же его дочь. - Знаешь, на моего мужа не очень похоже, чтобы он втягивал ребенка в свои интриги. - Таня, ты меня пойми правильно. Я же тебя не заставляю бежать разводиться. Просто я считаю, что нельзя прятать голову в песок, да, и делать вид, будто ничего не происходит. Но мне-то ты доверяешь? Я видела твоего мужа собственными глазами. Сидел за столиком вот в этой кошмарной клетчатой рубашке. - Знаешь, Ира, а он вчера домой пришел в свитере. Он эту рубашку вообще уже месяц не носит. Ты точно видела его лицо? - Кажется, нет. Ну, только со спины. Они же целовались. Таня, неужели я правда перепутала?.. Таня! - Татьяна Григорьевна. - А? Мы разве знакомы? - Я Андрей. Вам, наверное, Ирочка обо мне говорила. - А, вы ее друг? - Да. Это вам. - Спасибо. - Я могу вас проводить? Или вы торопитесь? - Мне спешить некуда. Я домохозяйка, на работу не хожу. Чем обязана? - Я сделал Ирочке предложение. Хочу просить вашего благословения - вы же ее единственный близкий человек. И еще... Мне надо с вами поговорить. - Об Ирочке? - О вас. Мне кажется, у вас наступил трудный период в жизни, и вы нуждаетесь в помощи. - С чего вы взяли? - Татьяна Григорьевна, ради бога, меня простите, мне совершенно не хочется лезть в ваши отношения с мужем, но что касается этих грязных статей в газетах, я на вашем месте не стал бы это просто так оставлять. Вы должны написать ответную статью. - По-моему, это глупо. Защищать можно доброе имя, репутацию, но не способности. Писатель, который борется за то, чтобы его признали талантливым, по-моему, просто смешон. И потом, журналистам за статьи обо мне платят деньги, я даю им заработать. А я, знаете, не борюсь с теми, кому я даю заработать. - Вы удивительная женщина, Татьяна Григорьевна. Мне кажется, вам с вашим талантом трудно существовать в нашей действительности. - Я живу в той действительности, которая есть, - другой не будет. - Вы заблуждаетесь. Есть совершенно другая жизнь, где вы сможете творить свободно и независимо и никто никогда не скажет вам худого слова. Вас никто не обидит, никто не предаст, вам будут помогать растить ребенка, и главное, вы не будете одиноки, вы не почувствуете себя покинутой и никому не нужной. - По-моему, вы зовете меня в рай. - Возможно, этот рай существует совсем неподалеку, и там работают серьезные психологи - они смогут вам помочь. - Все это прекрасно, но мне это не нужно. - Почему? - Потому что все мои проблемы - ерунда. Я жду ребенка - вот что важно. И я абсолютно счастлива. До свидания. - До свидания. (Звучит музыка.) (Телефонный звонок.) - Да. А, это вы? Нет. Я сказал, нет. Я не буду больше этим заниматься. И не звоните мне! - Хозяин, вы живы? - Да! В своем роде. - Ой! У вас тут вывалился... - Есть люди, которые годами мучаются подозрениями, терзаются, сходят с ума, и никогда не спросят напрямую. А я вообще ничему не верю. Все выясняю и подкрепляю доказательствами. - Это профессиональная деформация. - Наверное. Поэтому я не стала страдать и спросила у Стасова, был ли он в указанном месте в указанное время с указанной спутницей. Выяснилось, что нет. Получается, что кто-то нас со Стасовым хочет поссорить. - Надеюсь, ты не думаешь, что это я? - Ой, Ирочка, отстань. Ты у меня уже десятый раз спрашиваешь. - Нет, ты еще раз скажи. Я хочу, чтобы Каменская слышала. - Я слышала. - Успокойся, я так не думаю. Хотя своему жениху ты могла всего и не рассказывать. - Таня, ты какая-то странная. Об этих публикациях уже вся Москва знает. Он просто проявил заботу. - А кто ему растрепал про Стасова и Маргариту? - Да ты что? Вот честное слово, не я. Ты что, мне не веришь? - Ты что, действительно ему ничего не говорила? - Нет. - Тогда как он узнал? - Вы что, считаете, что он все специально подстроил? Зачем? - Вот это как раз и интересно. - Представляешь, подходит ко мне и говорит, мол, существует другая жизнь, в которой вы себя не будете чувствовать обманутой и покинутой, я меньше всего хочу в отношения ваши с мужем лезть... Знаешь, а глаза такие добрые-добрые. - Как его фамилия? - Лутов. А что? - И работает он в реабилитационном центре, правильно? По телевизору: - Значит, Романовы еще живы? - Да. Видно, проклятье не то, что было раньше. - Вот почему я застрял здесь, между мирами! Мое проклятье... - Стиль просматривается очень четко - сделать жизнь человека невыносимой, понимаете, просто невыносимой, и в этот момент предложить ему свою помощь. Тот, конечно, доведенный до крайнего состояния, на это соглашается. Поэтому смерть Андреева и Бондаренко к денежным махинациям не имеет никакого отношения - это просто часть атаки на Уланова. - А депутата зачем убили? - Видимо, Юлия Николаевна заподозрила у мужа левые доходы, испугалась, наняла Стасова, а Стасов следил и увидел еще один хвост. - Хорошо, ладно, этот Фролов, он был пациентом Готовчица - этот психолог прекрасно знал все его слабости, знал его как облупленного, все его проблемы. Ты мне лучше скажи, как можно довести до ручки совершенно незнакомого человека? - Для этого им нужна была колдунья. - Да ну, бред какой-то. Ты что, действительно веришь во всю эту муть? - Да, у Инессы был дар - она видела и чувствовала болевую точку, она понимала, что человек действительно боится. И против Томилиной они ее собирались использовать. Ну вспомните, во время обыска в ее квартире была найдена кассета с записью передачи Уланова о Томилиной. - Почему же тогда они ее убили? - Инессу? Потому что заподозрили, что она что-то знает, и решили от нее избавиться. - Томилина... Для чего им нужно было наехать на Томилину? - О! А? - Деньги. - Ну да. - Безумное количество денег, которое они получают при продаже книги. - А то они не знали, что она следователь? - Откуда, Юра? Они выходили на женщину-писательницу Томилину, хотели прибрать ее к рукам - ее и ее книги. - Убедила. А Уланов? У них-то с ним были одни проблемы, одни убытки. - Вот про Уланова пока не знаю. - Ну! Ты-то чего молчишь? - А что говорить-то? Все это так, слова. Доказать их причастность к убийству невозможно, тем более заказывают убийство одни люди, а выполняют другие. Меня вот что интересует: если они такие умные, почему они не понимают, что пока Томилина ждет ребенка, для нее, кроме ее собственного живота, ничего не имеет значения? - Вот - психолог! - А он прав. Он абсолютно прав. Они от Татьяны не отстанут, пока не лишат ее ребенка. (Телефонный звонок.) (Слышен телефонный звонок.) - Я больше не могу. - Черт. Он в квартире засел. Я по телефону ему звоню: трубку снимает - значит, дома. А потом вдруг свет погас. Ну, я думаю, что-то не так. В дверь звоню - не открывает. - И тогда ты эту дверь открыл. - Нет. У него дверь стальная - там нужно сверло. Я по пожарной лестнице на балкон. Высоко, 4-й этаж. Заглядываю в комнату - он висит. И вот эти каракули на столе. - Прочитать вам? - Да. - "Я больше не могу. Похоже, они взялись за меня". Подпись. - Убийство депутата - раз, колдуньи - два, пара телеработников, теперь еще психолог. И все концы ведут в этот окаянный центр. Теперь дело за малым - надо как-то это дело доказать. - Здравствуйте. Будьте добры полковника Гордеева. Виктор Алексеевич? Вас беспокоит Татьяна Томилина. У меня к вам есть одно предложение. Спасибо вам, Андрей, что вы согласились со мной встретиться. - Да... Мне Ирочка сказала, что у вас возникли проблемы. - У меня проблемы со здоровьем. - Что-нибудь серьезное? - Боюсь, что да. Понимаете, роды в моем возрасте - и так мероприятие рискованное, тут еще стала поправляться, вот сердце и не выдерживает. - Вам нужен врач? - Да. В последнее время голова все время кружится, ужасно боюсь упасть в обморок на улице, когда рядом никого не будет. Андрей, мне так страшно. Я так не хочу потерять этого ребенка. - Я понимаю. - Вряд ли вы можете это понять. Вы молоды, удачливы, влюблены, а у меня, кроме этого ребенка, больше никого не осталось. А врачи - в один голос: "Малейшее волнение, малейший испуг может стать роковым". Вот и весь рецепт. - Перед Томилиной стоит реальная угроза потерять ребенка, так что если мы ей в этом поспособствуем, никто ничего не заметит и не заподозрит. - Это безумие, просто какое-то безумие. Если все это так, зачем вы все это затеваете? Пусть это произойдет само собой. - А если не произойдет само собой? Мы не можем ждать милости от природы. Врачи говорят, что ей ни в коем случае нельзя волноваться. Но жизнь есть жизнь, мало ли что. Жизнь полна неожиданностей. А если ее что-нибудь... Добрый день. Ее что-нибудь может испугать, заболит голова, вдруг с сердцем станет плохо, упадет в обморок, станет нехорошо? - Сколько вам нужно людей? - Как минимум трое. Нужно, чтобы дежурили круглосуточно около ее дома и не примелькались. Главное - поймать момент. - Может, помочь? - Нет, спасибо. Спасибо, все нормально. (Звонок в дверь). - Здравствуйте. Мне нужна Ирина Александровна Уланова. - Это я. - Вы? Очень приятно. А я из милиции, я вам звонила. Можно? - Ах да. Только так: становитесь сюда, на эту тряпку, снимите обувь. Ноги в тапки. - Ага. - Не притрагивайтесь руками ни к чему! - Да? - Пройдемте. - Хорошо... - Заходите. Покажите руки. - Руки? Ой, а что это? - Антисептик. - А-а. - Чаю хотите? - Если можно, кофе. - Проходите, садитесь. - Спасибо. Тяжело одной? - А я не одна. За мной присматривают. - А-а. - Сын помощницу нанял. - Да? А зачем тогда вы все это сами убираете? Ведь она же должна это делать? - Она уберет... - Сейчас, минутку. - Два раза тряпкой махнет - и все готово. Вот я и жду, когда у нее выходной. - Чуть-чуть, пожалуйста. Все, спасибо. Такой запах странный. - Хлорка. Я всю посуду мою хлорированными препаратами. Да, и даже пол, мебель, одежду. - А отравиться не боитесь? - Инфекция хуже любой отравы. Вы знаете, что такое лихорадка Эбола? - В общих чертах. По-моему, это в Африке, да? - Вот именно. Вы обратили внимание, сколько по нашим улицам ходит негров? Вы представляете, какую заразу они переносят? Вы думаете, у них на родине делают поголовно вакцинацию? - Не думаю. Сына давно не видели? - Давно. Зачем ему мать? Ему с этой шалавой лучше. - Шалава - это вы Вику, жену имеете в виду, да? - Жена - это мать твоего ребенка, а эта проститутка не собирается от него рожать. Она выкачает из него деньги, а потом отравит, вот увидите. Хотите, я покажу его фотографии? - Угу. - Это Сашуля только родился. Это он в детский сад пошел. А это мы с мужем в Сочи. Вот он. Он умер, Сашуле было 10 лет. Представляете, пришел домой, лег спать, а утром я просыпаюсь, а он мертвый. Инфаркт. После этого я жить не хотела. Из окна бросалась, Сашуля меня с подоконника стащил. Потом долго не мог простить. Все спрашивал, почему я так поступила. - А вот это кто? - А это мой дядя. Он уехал в 1920-х. После этого никто ничего о нем не знает. Может, умер уже. - Этого не может быть. Не дом, а просто какая-то провальная яма. Алло, привет, Дашунь. Слушай, ты у меня журналы брала? Ну какие-какие? Вот те, которые мне мама передавала. Брала? Слушай, сиди дома, я еду. В центр довезете? А там я покажу. - Вот еще несколько каких-то, но это, по-моему, опять не то. - Давай. Ну ты подумай, куда они могли деться? - Да не знаю я. Подожди, а сегодня Сашка... Сашка же сегодня мусор выбрасывал - наверное, несколько журналов выкинул. Саша, ты выкидывал сегодня журналы? - Журналы в мусор? - Угу. - Выбрасывал. А что? Господи, да где же он? - Подожди-подожди, а ты точно помнишь, в этот или в этот? - Ты-то отойди. Ой, господи. (Телефонный звонок.) - Да. - Где, тут? - Да, прозрачный, вон. - Так, девчонки, предупреждаю сразу... - Боже мой... - На всю стеклотару в этих баках у меня лицензия. - Мы по макулатуре больше. Может этот, а? - А, да. Точно, точно. Давай тащи. Этот? - Да, этот-этот. Да я не тебе, нет. - Тащи. Тихо-тихо. Тихо. Так, давай сюда. Есть, нет? - Я сейчас посмотрю. - Нет? - Вот он. Нам больше ничего не надо, только это. "Канадский миллионер оставил все свое состояние родственникам в России". Вот зачем им нужен был Уланов. - А-а! - Извините, извините, пожалуйста. Прохожие: - Что ж ты носишься как угорелая? Как не стыдно! - Да здесь нет пешеходного перехода. Я же не знала, что она будет дорогу переходить. - Что произошло? Я врач. С вами все в порядке, машина не задела? - Нет, только голова сильно кружится. Давайте я вам помогу. Пройдемте туда, я сделаю вам укольчик. Подстимулируем сердечко, все будет в порядке. - Вы действительно врач? - Конечно. На скорой помощи работаю. Садитесь. Все нужные лекарства у меня есть. Я в свободное время хожу пенсионерам укольчики делаю. - Ой, какое счастье, что вы здесь оказались. - Рукавчик закатайте, пожалуйста. - Хорошо. - У вас все в порядке. Может быть, в больницу отвезти? - Не надо. Езжайте, у нас все в порядке. И не носитесь больше как угорелая! Сейчас все будет в порядке, не волнуйтесь. Сейчас все будет хорошо, не волнуйтесь. Сейчас все будет хорошо. Вот как у вас веночка хорошо видна. Сейчас, сейчас. Сейчас. Так... - А-а! - Тихо, тихо. - Влад, ты съемку сделал? - А как же. - Вот и отличненько. Бери Татьяну Григорьевну - и домой. И возвращайся. Ребятки, ребятки, быстро. Берите все эти ампулы, маркировку делайте - и в управу все это. Ну-с, господин, нам сразу скажете, какой препарат вы пытались ввести? - Ну все, да? - Нормально. - Татьяна Григорьевна, как себя чувствуете? - Все хорошо. Правда хорошо. - Вези ее. Славным каскадерам - от краснознаменной милиции. - Не за что. Была рада помочь. - Нет слов, нет слов. - Как вы могли! Я не понимаю, как вообще можно было допустить беременную женщину к операции! Этот-то ладно, но вы, Миша! Я к вам обращаюсь. - А что с "этим"? Опять, что ли, Коротков самый крайний? Да она сама все это придумала, Колобок поддержал. Я при чем? - Да людьми надо оставаться, Юра! В любой ситуации нужно оставаться людьми! А вы, Миша, почему молчите? - Наверное, вы правы. - Ну привет!.. - Молчи! - Ладно, погоди ты. Иногда обстоятельства бывают сильнее нас. В данном случае у нас не было другого выхода. - Правильно от вас жена ушла. - Не переживай, Каменская. Настасья, не переживай. - Да, конечно. Главное же - результат, да? - Конечно, главное у нас - результат. А результат у нас есть. Теперь дело за следователями. Я звонил в прокуратуру - вся шайка дружно дает показания, так что поздравляю. - А если бы с Томилиной что-то случилось? Испугалась или упала бы, не дай бог, - тогда что? - Если бы у бабушки росла борода, она была бы дедушкой. Ты мне лучше скажи другое. Как ты относишься к тому, чтобы оставить Доценко у нас в отделе? - Так вы же все сами решаете, без меня. Вот и решайте. - Каменская, ну! Ну, ну! Каменская! Вот характер, а! Вот характер! Ну-ну. Алло. Да. Позвоните-ка Каменской. Жду ее в 17:00 с полугодовой сводкой по Москве. А я знаю, что она только что от меня вышла. А я забыл ей сказать. - Брат вашего деда оставил все свое состояние вашей матери, а значит, и вам. Адвокаты наследодателя сдали информацию Лутову и Семенову, они частным образом разыскали наследника, то есть вас. Ну а дальше действовали по хорошо разработанной схеме. - То есть сводили меня с ума. - Если не вдаваться в подробности, то да. Скажите, какие вы бумаги подписали в этом центре? - Не помню. Я был тогда в ужасном состоянии. - Вы подписали бумаги о том, что юристы этого центра могут полностью распоряжаться вашими доходами. Вы даже не знали о том, что вы наследник. - А как же Вика? Господи, я черт знает что думал! Я был уверен, что она хочет меня убить. Она была в этом кафе, я видел ее с каким-то ублюдком. - Неужели вы не понимаете, что они вас обманули? Это была не Вика. Это была девушка, которая на нее похожа. А вы поверили! - А что мне было делать? - Я не знаю. Во всяком случае, хотя бы поговорить с Викой. На мой взгляд, она к вам очень хорошо относится. Но это ваше личное дело. Я могу вас только поздравить: вы скоро будете богатым человеком. - Зачем? Знаете, говорят: если перекрыть доступ кислорода в мозг хотя бы на три минуты, то начинаются необратимые изменения, и человек на всю жизнь становится инвалидом. По-моему, со мной произошло то же самое. После всего того, что случилось, я не смогу жить как раньше. - Это вы только сегодня так говорите, а завтра все будет по-другому. - У меня уже не может быть "завтра". Я уже умер. Вчера. - К вокзалу отвезете? - Садитесь. - Слушай, да ты не расстраивайся. Мужики - они приходят и уходят, а мы, женщины, остаемся. - Это тебе мама сказала? - Почему сразу мама? Жизненный опыт. - Да... Ля-ля-ля... - Ну ты как? В порядке? Не укачало? Что врач сказал? - Представляешь, он еще не родился, а уже участвовал в операции. Не хватало еще одного мента в семье. - Будем надеяться, что девочка. - Не-а, не надейся. - В смысле? - А я не говорила? Ой. У нас будет мальчик. - Мальчик?.. - Ой! Пусти! - Мальчик. Мальчик! Мальчик, мальчик, мальчик с пальчик. Ну-ка давай. - Настя! - Привет. - Привет. Вместе: - А ты куда? Вместе: - Я к тебе. - Ну, значит, нам по пути. Серия 9 - Здрасте. - Здравствуйте. Готов ваш заказ. Сейчас. - Очень хорошо. - Катя! Катя, заказ для Зотова. - Зотов, вы здесь? - Здесь. Заходите в кабинку. Я вас слушаю. - Меня зовут Петр Михайлович. - Кто у вас? - Служащий банка. Фамилия - Нурбагандов. Вот здесь, на обороте, все координаты. Я не знаю, сколько у вас уйдет времени на подготовку, но мы заинтересованы в скорейшем исполнении заказа. - Я понял. - Если возникнут трудности, свяжитесь со мной по телефону. Запишите. - Я запомню. - 673-66-35. Запомнили? - Да. - Гонорар? - Наличными. - Я свяжусь с вами сразу после исполнения заказа. (Звучит жизнерадостная музыка.) - Так, хорошо. Угу. Подожди-подожди. Подожди. Так. - Это таблетки. Вот это ты знаешь от чего. Ну ладно, потом все сам разберешь. - Угу, разберусь. - А это знаешь от чего? Ну что, все? Ой, чайничек! - Все. Ася, да бог с тобой! Я там все куплю. - Ну чего, Леша? Чайку попьешь. - Оставь, оставь. - Как после обыска. - Я буду очень скучать по уголовному миру. - Билет взял? - Да, и паспорт тоже. - А этот, как его?.. - Ася, если мне не изменяет помраченная от общения с уголовным миром память, я все взял. - Леша, ты повторяешься. - Хочу, чтобы ты запомнила меня веселым. - Мне как раз не до веселья. Ну, я с ума сойду, Лешка. Я очень не хочу, чтобы ты уезжал, очень. Очень-очень-очень. - Уговорила. Разбираю сумку. - Ну я же понимаю, что это твоя работа и что ты не можешь все время жить моими проблемами. - Ася, не могу. - Ну вот. - Очень стараюсь, но не могу. - Видишь? (Звонок в дверь.) Сашка. - Сашка. Ой! - Ничего-ничего! Это к счастью. - Саня, ты? - Я-я, натюрлих! Ну что, готовы? Обнялись, поцеловались? - Угу. - Настя, а то времени мало. Так, присели на дорожку. Оп! Ноги подними. - Зачем? - Примета такая. Давай-давай. - Ты там поучи, поучи этих американцев, а то взяли моду: все-то они знают! А если будут какие проблемы, сразу же звони мне. Я быстренько подлечу - все уладим как надо. - Или мне звони сразу, ладно? А ты вот эту коробочку взял?.. - Ася, если что, я там все куплю. Не тундра же. - Ну да. А чего, твои лекции в Европе не нужны, да? Они только в Америке нужны, да? - Так, все, погнали, а то опоздаем. - Давай сумку. - Вперед. - Ну, вроде все взяли. С богом. - Настя, чайник. - Ой! - Семен Семеныч! - Семен Семеныч... - Григорий Иванович, я бы хотел вернуться к вопросу о новом наборе. - Какие могут быть вопросы? Мы уже все обговорили. Программа утверждена. Что еще? - Набор кандидатов из криминальной среды себя не оправдывает. Случай с Нурбагандовым - еще одно тому подтверждение. - Просто досадное недоразумение. В новом деле бывают накладки. - Значит, мы не застрахованы от новых накладок в будущем? Бывшего уголовника всегда могут узнать, как это случилось с Нурбагандовым, которого узнал начальник службы безопасности банка. - Вопрос с Нурбагандовым уже решен. У нас должно быть оружие, с помощью которого мы можем держать человека в узде. Таким оружием может быть только страх перед разоблачением. Что с новым набором? Кандидатуры есть? - Да. Парыгин и Мамонтов. Проходили по делам об убийстве в качестве подозреваемых, но были отпущены за недостаточностью улик. - Виновны? - Да. - Хорошо. Работайте. - Приходит такая рыженькая дамочка с зелеными глазами, подходит к двери так спокойно. Думаю: ладно, сейчас я посмотрю. А у нее так раз - чик! - и доступ разрешен. Я думаю: у него что, крыша съехала, что ли, от красоты такой? А это знаете кто был? - Кто? - Светка наша, секретарша. Перекрасилась так, что не узнать. Ей, кстати, раньше лучше было. - Слушай, а у Светки же глаза серые. - Ну... Сейчас линзы модно, говорят. - Вот так вот: век живи - век учись. Я опаздываю, извини. Сканер: "Идентификация завершена". Спасибо. Разрешите? - И поскольку я знаю, что работать вы умеете, я надеюсь, вы сможете преодолеть внутреннюю скромность и покажете новому начальству, как вы умеете работать. Ну что же, Владимир Борисович, со всеми сотрудниками отдела я вас познакомил, за исключением - вот, все-таки осчастливившая нас своим появлением старший оперуполномоченный, майор Каменская Анастасия Павловна. - Здрасте. - Майор Каменская умеет не только опаздывать. Рекомендую ее использовать на аналитической работе. Для меня она ежемесячно готовила справки об оперативной обстановке в Москве. Надеюсь, после моего ухода эта практика будет продолжена. Впрочем, с Анастасией Павловной, как и с другими сотрудниками, вы более подробно познакомитесь уже в процессе работы. В общем, я все сказал. И с этого момента все вопросы по оперативной работе - вот, к Мельнику Владимиру Борисовичу, если нет никаких вопросов ко мне лично. - Есть вопрос. Почему вы уходите? - Потому что есть приказ о моем переводе в региональное управление. - Но, Виктор Алексеевич... - И обсуждать его здесь мы не будем. - Вы позволите? - Да, конечно. - В молодости я служил на военно-морском флоте. Так вот, там опоздать на поднятие флага считалось совершенно недопустимым. С сегодняшнего дня предлагаю приравнять пятиминутку к процедуре поднятия флага. - Ей-богу, ну что, тебе трудно? - Почему я? Людей в цехе больше нет? - Но ты же толково все объяснишь им. - Оно им надо? Для них практика - только повод от занятий сачкануть. - Ну как же? Ну я понимаю... - Не могу, Петрович, даже не проси. Ты видишь, какой у меня цех. - Вижу. Я все понимаю. Ну? - Что? - Ну возьми. - Ты хоть и мой начальник, извини, но в некоторых вопросах я побольше твоего понимаю. Ты сколько лет на заводе работаешь? - Десять. - А я двадцать. - Ну уел, уел. Но студентов-то возьми, а? Ну возьми, ну? - Ладно, возьму твоих студентов. Но только потому, что ты хороший мужик, Петрович. Это они? - Да, вот они. Ну ладно, я пойду. Я пошел. Хорошо? - Давай. - Все, счастливо. - Здравствуйте. - Здравствуйте. - Ну что, интересно? А пиво пьете? - Да. - Хорошо. Увижу хоть одного пьяным на работе - всю жизнь жалеть будете. За мной. - Ой, господи... Юра, ты чего? Напугал. Что? Ну и что? (Стук в дверь.) - Анастасия Павловна, откройте. От начальства прячетесь? - Нет, ну что вы! Мы просто соблюдаем режим секретности при рассмотрении материалов. - Вдвоем? А вы почему не на своем месте? - Кто? Я? Зашел к майору Каменской с просьбой поделиться оперативным опытом, помочь, так сказать, советом. - Да? Ну и как? - Помогла. - Вы в следующий раз не стесняйтесь - обращайтесь прямо ко мне, в любое время. Посидим, подумаем. Одна голова - хорошо, а две - что?.. - Что? - Лучше. Что у нас по серийному убийце? - Работаем. Нет, я бросаю. Спасибо. - Работать мало. Нужно землю рыть. Я прекрасно понимаю: вам тяжело расстаться с Виктором Алексеевичем и мне придется некоторое время терпеть ваше неприятие. Я это проходил не один раз. Я это понимаю. Но разработка по серийному убийце должна быть у меня через два дня на письменном столе. - Да... - Куда же его такого - к нам-то? Ему бы в атаку куда-нибудь. У него же голова под амбразуру заточена. - Слушай, а у нас на этого убийцу есть что-нибудь? - Пусто. Пять трупов - вроде ничего общего между собой. Никаких свидетелей. В общем, нуляк. - А может, они как-то связаны по профессиональной линии? Юра, проверь, а? - Ух ты! - Ну а что? Он меня с потрохами съест через два дня - вместе с тапочками. - А ты знаешь, сколько у меня работы? (Звучит музыка.) - Короче, неделя сроку, понял? - Понял. (Звучит музыка.) - Женечка, что же будет, а? - Что будет, что будет... Ничего не будет. Достану я деньги. Мальчишка где? - Соседка с ним. - А... Ну вот и все. Иди домой и не волнуйся. - Женя, ну... - Не волнуйся - не брошу я вас. Все. - Женя! - Иди к ребенку. - Господи... (Телефонный звонок.) - Алло. Лешка, ты? Уже долетел? - Держи, мама, денежку. - Спасибо, сынок. - Еще укропчик мы берем. И капустку. Сдачи не надо. - Ешьте на здоровье. - Парыгин Евгений Ильич? - Что вам нужно? - Признание. - Какое признание? - В убийстве. Сейчас ты нам расскажешь, как полгода назад совершил убийство гражданина Шепелева и как тебе удалось уйти от ментов. А потом мы уйдем, и все. Видишь, как просто? А главное, не больно, если будешь хорошо себя вести. - Тут какая-то ошибка: я никого не убивал. - Конечно. Ты это рассказал ментам, когда тебя взяли. Кто тебя вел? - Капитан Доценко. - Лопух твой Доценко. Так вот, я тебя умоляю: не трудись повторять то, что ты ему там наплел, потому что нам это неинтересно. (Кричит, стонет.) - Хорошо, хорошо, я все скажу! - Гениально. - Ну что разлегся? Вставай. - А-а, помогите! - Уходим. - А-а! - Я тебя еще достану. - Я видела! Вот оттуда. Надо милицию вызвать. Пьяные, наверное. - Кошмар! - Одурели вообще! Так же человека убить можно. - Идиоты! Чуть-чуть нас не убило, чуть-чуть! - Это еще счастье! - Думай, что делаешь-то! - Где здесь телефон? Милицию же надо вызвать. Что такое? Это на каком там этаже? - На втором этаже. - Второй этаж. Надо вызвать милицию! Это безобразие! - Дядя Женя, а ты теперь у нас будешь жить? - Ну, пока буду. - Это хорошо, потому что я по тебе скучаю. - На, замени. - Ой, да ну. - На, на. Все, Сережка, пойдем в постель. - Давай, дружочек, спокойной ночи. - Пошли, пошли, пошли. Ну что? Спи. Ты же не выспишься здесь. Давай постелем здесь Сереже, а ты ляжешь со мной. - Лолита... - Что - Лолита? Нет, ну что - Лолита? Это ты что-то мудришь. Зачем тебе понадобилось съезжать с квартиры? Какой-то покупатель у тебя нашелся. - Я же для тебя стараюсь. А как я иначе могу найти такую большую сумму сразу? Ты сама понимаешь, что ты произносишь? - Я боюсь. Я устала быть одна. - Не надо бояться: ты не одна. Я делаю все, что могу. Лола, иди к Сереже, а? - Тут какая-то ошибка: я никого не убивал. - Конечно. Ты это рассказал ментам, когда тебя взяли. Кто тебя вел? - Капитан Доценко. - Лопух твой Доценко. Вспоминает: "- Кто тебя вел? - Капитан Доценко". - Чем вы вообще занимаетесь? Сидите здесь и демонстрируете полную беспомощность. - Владимир Борисович, но ведь, кроме серийного убийцы, у нас еще и другие дела есть. - Меня не интересуют ваши оправдания. Меня интересует, что вы сделали для того, чтобы найти убийцу. У вас было пять трупов - и ни одной продуктивной мысли. А вот теперь шестой. Полковник Вавилов 20 лет проработал у нас в главке. Я думаю, нет необходимости объяснять, что мы просто обязаны найти убийцу. - Короче, землю рыть. - Не понял. Что? - Я говорю, чтобы ловить, надо знать, кого ловить. А так - без толку. - Встаньте, пожалуйста. Будете рыть. И носом, и копытами. Ясно? - Прямо сейчас начинать? - Юра, перестань. Нам нужно прежде всего уловить логику преступника. Все шесть мужчин между собой ничем не связаны - ни работой, ни знакомством, - а задушены совершенно одинаковым способом. Возраст потерпевших - от 27 до 49 лет, время преступления - после 23 часов. Опыт показывает, что серийные убийцы выбирают своих жертв в соответствии с определенными требованиями. Например, жертва должна быть одета соответствующим образом или похожа на кого-нибудь. В данном случае жертв объединяют лишь время, пол и способ убийства. Образ жертвы пока не складывается. - Образ жертвы? Вы стихи писать не пробовали? - Нет. - Попробуйте. - Хорошо, я подумаю. А что касается убийцы, возможно, нам станет легче. Миша. - Нашлась свидетельница, Аникеева Вера Алексеевна. Живет в том же подъезде. Выходила гулять с собакой и видела убийцу. Правда, только со спины. По ее словам, убийца - около двух метров ростом, одет в спортивный костюм и кроссовки. - Это все? - Пока все. - Гордеев говорил, что вы умеете работать. Я вижу, что он ошибался. Каменская: - Миша! - Извините. - Вот, Настенька. Вот эти картинки - с пяти предыдущих эпизодов. А вот это - последний, шестой. - Что это? - Ноготочки, милая барышня, ноготочки. Почти как ваши. - Женщина? Вавилов. - Да, Вавилов. А вы его знали? - Да. - Когда он от нас ушел, то работал в каком-то банке. - Начальником службы безопасности. - Забавно, забавно. Значит, чью-то безопасность обеспечивал, а свою не смог. Дима был мужичок крепкий. И вот если это женщина, то, скорее всего, спортсменка. Сила тут сами понимаете какая должна быть. А? - Ну да. - Так, дайте-ка. Возьмите это. Может быть, наиграетесь. Пожалуйста. (Шепчут.) (Включает музыку.) (Звонок в дверь.) - Давай! - А-а! Звучит песня: "Стучат по рельсам день и ночь поезда..." (Выключает музыку.) - Ну что, достаточно? Или еще добавить? Что ты машешь? Добавить, что ли? - Что вы хотите?! - Кино про тебя снять. Год назад на Павелецком вокзале ты убил человека, а сейчас ты об этом расскажешь перед камерой. - Я все скажу! - Только рыпнись! - Ну что, с богом? Репетируем. Имя, фамилия, год рождения. - Мамонтов... - Четче! - А-а! Никита Мамонтов, 1971 года рождения. - Вот это уже лучше. Имя, фамилия. Имя, фамилия, год рождения. - Никита Мамонтов. Никита Мамонтов, 1971 года рождения. - Ты привлекался по делу об убийстве на Павелецком вокзале? В каком году это было? - В прошлом. - Почему тебя не посадили? - Доказательств не было. - Итак, допустим... Что у нас получается? Женщина, да? - Мужики тоже иногда долго ногти не стригут. - Ты себя имеешь в виду? - Вот! Между прочим, всегда ношу с собой. - Чтобы бутылки открывать? - Бутылку я, если сильно захочу, открываю ребром ладони, как в фильме "Петровка, 38". Видал? - Ой, только не свисти, фуфа! - Мажем? - Да ну тебя! - Господи, да хватит вам. "Мажем", "не мажем"... Значит, у нас есть женщина - высокая, сильная. - Баскетболистка. - Или волейболистка. - Или пловчиха. - Даже штангистки есть. - Да. В общем, она спортсменка: в спортивном костюме, с капюшоном, в кроссовочках. Это уже кое-что. Опрашивай. - Блин, опять, что ли? - Опять, конечно! - Это же надо всех опросить, кто эту тетеньку с капюшоном видел. Мама родная! Да я повешусь! Чего ты лыбу тянешь, а? - На тебя любуюсь. - А что ты, действительно, любуешься? Ты давай в Федерацию баскетбола. Там всех и проверишь. Только милиционером не представляйся, ладно? А то они испугаются. - А кем? - Не знаю, придумай что-нибудь. - Журналистом? - Во! Журнал "Животноводство". - Да ладно, журналисты разные бывают. Ну ладно. Я погнал. - Давай. - Слушай, что ты его все время дразнишь, а? (Вскрикивает, хрипит.) - И без глупостей. - Каменская, я бы еще бутерброд съел. Кто побежит? Давай вот в это вот - камень, ножницы, бумага. Давай? Раз, два, три. Раз, два, три. (Телефонный звонок.) Майор Коротков слушает. - Это... это Мамонтов. Никита Мамонтов. Вы меня помните? Ведется прослушка: - Нет, не помню. - Насчет убийства на Павелецком. Вы мне еще свою визитку оставили, если что. - А, припоминаю, да. Что вы хотите? - Мне нужно с вами срочно встретиться. - Давай, сегодня. - Да. - А почему вас именно Аня заинтересовала? - Мне в федерации назвали несколько имен девушек с трудным характером. Я собираю материал для новой статьи, это самое... о бывших спортсменах. - А что за статья-то? Вы из какой газеты? - "Советский спорт". - Какой? - "Советский спорт". - Советский, да? - Да. - Паша, вызови охрану! - Спокойно, спокойно, спокойно. Спокойно, говорю. - Из федерации, что ли? - Из другой организации. - Понятно. А то "материал", "статья"... Саша, Жанну замени. - Жанна! - А что, Лазарева подралась с кем-то, что ли? - А что, может? - Да запросто. Она тут одному гаврику из администрации так рожу разукрасила - загляденье! Пошутил неудачно. - А что, с ней такое часто бывает? - Знаешь что... Ох... Если ты против нее что-то копаешь, то тогда без меня. Для меня Анька как родная. Ты знаешь, что такое "столба играть"? Это все удары, все тычки - все на себя. Безотказная. А как играть закончила, дважды руки на себя наложить пыталась. У нее же, кроме спорта, ничего в жизни-то и не было. - А почему ушла? - За драку. Да там драка - название одно. На том последнем матче одна зараза то по голени ее, то под коленку. Потом, когда сзади по ноге ударила, - а у Аньки только-только ахилл зажил - она и дала. А потом на дисциплинарном совете послала всех... И ушла. Галя, Галя! Не суетись! Что ты как курица? - То, что мы спланировали, сработало: Мамонтов тут же побежал на Петровку, Парыгин скрылся, так что Стоянову рано или поздно придется признать свою неправоту. Нельзя работать с уголовниками. - Да, я знаю вашу точку зрения, Александр Петрович. У нас один выход: заставить Стоянова уйти самого. А что там произошло с этим Нурбагандовым? - То, что рано или поздно должно было произойти. Его узнал начальник службы безопасности банка, который когда-то использовал его в качестве информатора. - Действуйте в том же направлении и дальше, только осторожно - вы же знаете, какие у него связи в правительстве. - Да, конечно. - Держите меня в курсе. - А Вовка голубей гусями называет! Дядя Женя! - Привет. - Привет. Ну что, в цирк идем? - Идем! - Ну ладно, все. В половину, да? - А у тебя есть часы? - В половину - это через час. - Хорошо. - Все, пока. - Пока. - Уже половина. - Да ладно тебе. Пошли. Попрощайся с мамой. - Скоро будет полпервого. - Так, все в порядке. Платок носовой есть? - Нет. - Платок не дала? Ах, ладно, пошли. - Ну пойдем. - Давай через две. Оп! - Оп! - Три! Отлично! Оп! Дети: - Слышишь, Никулин! Чего ты мешаешь? Дверь закрываем! - Кто это? - Юрий Никулин. - А кто он был - Юрий Никулин? - Великий клоун... - Правильно. Молодец. - ...всех времен и народов. - Правильно, умница! Лучший клоун. Давай мы с тобой с ним сфотографируемся? Давай, смотри на фотоаппарат. Вспоминает: "- Кто тебя вел? - Капитан Доценко". - Стоп, стоп! Давайте начнем сначала. Во сколько вы вышли из дома? - Как обычно, в 9 утра. - Хорошо, а что было потом? - Так что, Евгений Ильич, алиби ваше подтвердилось полностью, формально у меня претензий к вам больше никаких нет. - Ну я же сразу говорил: просто какая-то дикая ошибка. - Я просто хочу, Евгений Ильич, чтобы вы для себя запомнили: у каждого человека есть увлечение. Один водку пьет после работы, другой огурцы разводит на даче, третий спичечные коробки собирает. Так вот, у меня до сегодняшнего дня ничего не было. А теперь будет. Мои увлечением, Евгений Ильич, станете вы. И в нерабочее время я буду заниматься только вами. И рано или поздно я докажу, что вы - убийца. И посажу вас. - Но сегодня-то я могу идти? - Квитанцию возьмите. - Спасибо. Держи, не потеряй смотри. - Ладно. - Слушай... (Шепчет.) - Ой, правда, что ли? Ой! Маша, слушай! Это правда, что мне Колобок сейчас сказал? Гордеев, прости, Гордеев. - Что он сказал? - Он мне сказал, что у тебя будет ребеночек. - Болтун! - Болтун. - Да, второй месяц у меня уже. Скоро будет живот виден. - Поздравляю! А я смотрю: ходит гордый такой. - Гордится, что ты. - Ну конечно, есть же чем. - Ну... - Как так получилось, что этого клоуна вместо Витьки к вам посадили? - Не знаю. Сама удивляюсь. Я у Вити спрашивала - молчит как партизан. Когда твой приедет? - Может, через месяц. Вообще, точно не знаю. Я чуть-чуть откушу? - Ты заходи к нам. Чего тебе одной дома сидеть? - Хорошо. - А вообще, я думаю, ребеночка тебе надо. - Ага, двоих: мальчика и девочку. Да? Пеленки, распашонки, регулярное кормление. - Да. - Помню, какой у меня кактус на подоконнике стоял, господи! Бедный, засох. Я поливать забывала. Ой! - Вот вы где прячетесь. А я хочу с вами выпить. - За что? - За нас с вами. - Ой, боже мой! Это в каком смысле? - За нас с вами, за наше плодотворное сотрудничество. - Настя, пойдем, там уже все готово. - Сейчас. Ой как вкусненько! - А вы что же, совсем не боитесь начальства? - Нет. Совсем не боюсь. Я считаю, что хороший начальник - не тот начальник, которого боятся, а тот начальник, которого уважаешь. Если даже вы меня уволите, ничего страшного, уйду. - Считаете себя незаменимой? - Не в этом дело. Все равно, с кем работать, если это не Колобок. Извините, если это не Гордеев. Не сработаемся - уйду. - Куда? К Заточному? Или у вас есть более высокие покровители? - Извините. Привет. - Привет. - Чего так поздно? - Ждал этого Мамонтова. - Какого? Который звонил? - Ну. - Ну? - Два часа проторчал - не пришел, козел. - Слушай, может, что-то случилось, что ты так? Ты к нему домой сходи. Он же не мог так - через год позвонить и тебя бортануть. - Ну зайду. А весело тут у вас! - Да. Я тоже думала, знаешь, боялась, что будут не проводы, а поминки. А так ничего. - Настя, я жрать хочу так, что морда болит. - Беги, а то знаешь как там метут! - Доценко! - Шашлычки. - Вспышка слева! - Ну что такое? - Хорошо, я вижу, тут у вас. - Водичка, кстати, теплая очень. - Да. - Искупайся. - Добрый день, Виктор Алексеевич. - Здорово. - Почему в одиночестве? - Третьим будешь? - Буду. - Ищи второго. - Тебе помочь? - Да нет, практически уже все. - Нет-нет, Анастасия Павловна, мясо - это мужское дело. - Да? - Да. Но вы можете помогать мне, ассистировать - нанизывать лук. - Ой, какая неприятность: от лука-то я плачу. Извините. А вот и я! - О! Вина? - Вина. (Из автомобиля звучит русский шансон.) - Тигров видел? Были тигры? - Нет, не было. - Тигров не было. - А медведи? - Медведей и собак. Остальные львицы. - Не дергайся, ребенка испугаешь. Ну-ка, Сереня, давай с мамой домой, я сейчас приду. - А я видел еще... А он ему мячиком как дал... - Мужики, ну я же сказал, будут деньги. Я квартиру продаю. - А мы тебе верим. Если б не верили - сам знаешь, что было бы. - Ну да, будут деньги. - Мы тебе верим. Просто у нас работа такая - следить за тем, чтобы все в порядке было. - Да будут деньги. - Вот и хорошо. Можешь идти. (Крик птиц.) Из-за двери: - Кто? - Милиция! - Не вызывали. - Так вызовите! У вас у соседей дверь взломана. - Вы кто? - Милиция, говорю. Вот удостоверение. Ты чего, коза старая, совсем нюх потеряла? Милицию вызывай, говорю! - Вот так сразу бы и сказал. А то кричит. Сейчас вызову. Заодно и тебя проверят. Серия 10 (Звонит в дверь.) Женщина: - Кто? - Милиция! - Не вызывали. - Так вызовите. У вас у соседей дверь взломана! - Вы кто? - Милиция, говорю. Вот удостоверение. Ты что, коза старая, совсем нюх потеряла?! Милицию вызывай, говорю! - Вот так сразу бы и сказал. А то кричит! Сейчас вызову. Заодно и тебя проверят. (Делает музыку погромче.) - Журналюги! Братья по перу и компьютеру! Дайте чаю. Ну дайте чаю. (Хнычет.) - На, держи, не страдай. - Водичка утречком покажет, кто водку пьет по вечерам. Шекспир, пословица. (Телефонный звонок.) Пардон, мадам. Да, алло. Алло, Баглюк слушает. Да, да, это нас интересует. Журналисты: - Володя, ты куда ее дел? Я же тебе вчера на столе оставил. - Тсс! А доказательства? Угу. Хорошо, хорошо, сейчас еду. Да. Можете передать шефу - пускай выписывает премию. - Ты куда? - На кудыкину гору. Материал - просто чума! Если выгорит, всех угощаю. Бай. Девчонкам всем - мороженое! - Трепло. Звучит песня: "В начале мая нас гоняли демонстрировать пыл, И с Мавзолея нам светило пятно. Случалось даже, что с Наташей на салют я ходил, Но теперь совсем другое кино. И даже если угадаю в лото шесть номеров, И даже если банк сорву в казино, Иллюзий больше не питаю, это будет оно - все равно совсем другое кино. Совсем другое кино..." - Да не там, идиот. Песня: "Совсем другое кино. Совсем другое кино. Возможно, даже скоплю я на "рено", Возможно, даже куплю квартиру, но - Мне остается одно, и это будет оно, совсем другое кино. Совсем другое кино. Совсем другое кино. Совсем другое кино. Возможно, даже скоплю я на "рено", Возможно, даже куплю квартиру, но - Мне остается одно, и это будет оно, совсем другое кино..." - Кретин. Поехали. - Осторожно. - Эксперты уже закончили. - Отдыхай, бабуля. - Простите, я задержалась. - Ничего страшного. - Просто ваш звонок меня врасплох застал. Что-нибудь случилось? - Нет-нет. Эдуард Петрович сейчас в Москве, хотел с вами увидеться, если это возможно. - Что, прямо сейчас? - Да, конечно. - А вы меня как, специально хотели видеть или просто так, пока в Москве? - И то, и другое. Видите ли, мне предстоит небольшая медицинская процедура. - Процедура? - Операция. - А-а. Это серьезно? - Надеюсь, что нет. Так, немножко "моторчик" подштопают. Все будет хорошо, просто на время придется отойти от дел, и поэтому мне захотелось переговорить с вами. - Я вас слушаю. - Хочется поделиться с вами кое-какой информацией. Знаете ли вы, дорогая Анастасия, что наше правительство решило всерьез заняться улучшением финансовой и налоговой дисциплины? - Да, это я знаю. - А знаете ли вы, что по этому поводу уже создана специальная программа, одним из пунктов которой является создание сети резидентур в банках и крупных коммерческих организациях? Последние два месяца эта программа успешно реализуется. Ну, конечно, и в прокуратуре, и в МВД существует немало противников этой программы и особенно способов ее реализации. Так, например, совсем недавно случайно помешавший реализации этой программы руководитель охраны одного из крупных банков был просто убит. Как видите, идет серьезная мужская игра. - Да уж. - Я об этом так уверенно говорю, потому что отчасти сам финансирую эту программу. - Ой, господи, государственный рэкет. - Ну а что же делать? Это ведь как закон природы - его не объедешь. - А зачем вы мне это рассказываете? - Ну, во-первых, мне кажется, будет лучше, если вы об этом будете знать, а во-вторых, если эту программу прикроют в мое отсутствие, могут пострадать некоторые структуры, мне подвластные. Вы меня очень обяжете, Анастасия, если в таком случае сможете предупредить Старкова. - Конечно, я же ваша должница. - Ой, только не это. - Да? - Вы ничего мне не должны. Я надеюсь, я очень надеюсь, что мы просто друзья. Согласны? - Согласна. По телевизору: "Продолжается скандал вокруг убийства Мамонтова. Журналист высказывает предположение, что Мамонтов был информатором на Петровке". - Голову, пожалуйста. По телевизору: "Это подтверждается приведенными в статье выдержками из признания самого Мамонтова, записанного, по словам автора статьи, на видео. Обычная практика: преступника отпускают, якобы не найдя доказательств его вины, а потом с помощью шантажа вербуют". - Расслабьте голову. Вот так. По телевизору: "Кто же устранил Мамонтова? Кому он мог помешать? Или кто-то уже не нуждался больше в его услугах? "Кто?" - задает вопрос автор статьи". (Выключает звук.) - Откуда у этого подонка информация? - Это мы узнаем. - Почему Парыгина еще не нашли? - Ищем. - Долго. Я думаю, не стоит вам говорить, что надо делать. - Разумеется. - Журналиста тоже. Цветочный магазин? Пожалуйста, заказ на Зотова. На Зотова. 12 роз, 8 гвоздик. - Здрасте. - Здравствуйте. Готов ваш заказ. - Очень хорошо. - Катя! Кать, заказ для Зотова. - Несу. - Здравствуйте. - Здрасте. - Четное число. Мне очень жаль. - Зотов. - Да. - Хорошая работа. Спасибо. Пересчитайте. - Разумеется. - Читайте. - "Душевный покой - залог трезвости". - Выше. - Выше. "Псориаз бледнеет..." - Не прикидывайтесь идиотом. Криминальную хронику читайте, вон там. - "Петровка убирает своих осведомителей". - Как прикажете это понимать? - А что тут понимать? Сейчас поеду в редакцию, узнаю, кто это написал, возьму за хобот, потом можно будет что-то понимать. Пока я сам ничего не понимаю. - Это я буду решать, поедете вы в редакцию или нет, усвоили? - Усвоил. - Запись телефонного разговора соответствует действительности? - Соответствует. - Значит, Мамонтов был вашим осведомителем? - Да ничего это не значит. Ну, работал я по нему еще год назад, там огнестрел был на Павелецком. Ну и что? Сейчас-то он на кой мне сдался? - Он был виновен? - Сто пудов был виновен, только доказательств не было ни грамма. - И вы его отпустили? - Не я, следователь. - И вы его напугали и заставили работать на себя? - Владимир Борисович, да не был он мне нужен вообще. - Да? А почему же ты оказался около его квартиры в момент убийства? Слушай, давай как мужик с мужиком. Я понимаю, что без таких дерьмоглотов, как этот Мамонтов, ни одно серьезное преступление не расследуется. Я понимаю, информаторы нужны, но ты и меня пойми. Пришел бы ко мне и сказал: "Борисыч, так, мол, и так, я попал. Стукача моего расшифровали и стукнули, и все это валят на меня". Я бы тебя прикрыл. А ты мне сухой ветошью мозги протираешь. Ну ладно, говори, как было дело. - Да я уже говорил вам, что не был Мамонтов моим стукачом. Возле его квартиры я оказался потому, что он мне позвонил, но с ним я не встречался, потому что, когда я приехал, он уже был убит. - Ну, как знаешь. - Я могу идти? - Свободен. (Слышен лай собаки.) Женщина: - Кто там? - Здравствуйте. Соседу вашему, Парыгину, телеграммка пришла. Он дома-то бывает? - Бывает, но в последнее время не видно что-то. Уехал, наверное. - Ага. Спасибо большое. - Его нет. (Звучит музыка.) - Он здесь. - Здрасте. - Здравствуйте. А вас сегодня спрашивали. - А, спасибо. Я знаю. Быстро... Так, отлично. Быстренько. Алло. Петрович? Здорово. Парыгин. - Хорошо. Хорошо, хорошо. Ладно. Хорошо, все, бывай. Алексей! - Чего? - Парыгина подмени! - А что он, заболел, что ли? - Отгул взял. Говорит, родственник умер. - А? - Ну врет, наверное. Да ладно, у мужика могут быть какие-нибудь дела, правильно? - Правильно. - Да, и студентов его тоже забери. Присмотри за ними. - Понял. (Слышен шум.) - Значит, Лазарева? - Да, метр девяносто семь, прикинь? - Сколько ей лет? - 24 года. - Во-во. "А Германа все нет". Бабы, когда мужика нет, - у них крыша съезжает на раз. - Да ладно, что, в 24 года, что ли? Кем она работает и где? - У метро газеты продает. - Живет одна? - Нет, с родителями. Правда, не все гладко складывается - барышня конфликтная. - Ну что ж, Миша, придется знакомиться. Ну я же тебе не жениться предлагаю. - Да нет, я... Я маленьких люблю. По громкоговорителю: "В широком ассортименте представлены: костюмы, комбинезоны, брючные костюмы, брюки всех моделей, платья, сарафаны, топики и белье. Палатка расположена в 8-м секторе, ориентир - реклама на палатке "Одежда для беременных". - Здрасте. Посоветуйте, что в дорогу взять. Долго ехать. - Возьмите "Плейбой" - и время незаметно пролетит. - Да? А что толку в них, бумажных-то? - Ну мы других не держим, извините. - Я вообще-то, больше рыбалку люблю. - "Охота и рыбалка" на следующей неделе будет. - Хорошо. - Слушайте, вы же не стеклянный. - Вы мне? - А кому же? Встали, весь товар загородили. - Извините. Я "За рулем" возьму. Сколько он? - Пятьдесят. - Тридцать... Пятьдесят. - Ты чего, в библиотеке, что ли? - А чего, нельзя, что ли? - Смотреть нельзя, покупать можно. Ну-ка дай сюда. Я тебя встречу - башку оторву, козел! - Вот, возьмите. - Спасибо. Теперь за журнал снова платить. И ноготь сломала. - Да ладно, все в порядке. А ноготь... до свадьбы заживет. Тебя как зовут? - Аня. - А меня Михаил. А ты до скольких работаешь? - До семи. - То есть если я к семи подойду, то я здесь тебя застану, да? Тогда до вечера. Значит, до вечера. - Ты Сторчака из четвертого знаешь? Так у него есть брат-близнец, копия, мама родная не отличит. - Да? Не знал. - Так вот и я тоже не знал. Вот приходит как-то этот Сторчак, я говорю: "Здрасте, товарищ капитан". Он мне кивает, подходит к двери - ну, к "Айрис", - а она его не пускает. - Братан, что ли? - Братан. Так это потом выяснилось. А на самом деле здесь такое началось. Думали, все сломалось, не адаптировалось к нашим условиям. А эта - знаешь какая умница! В секунду все вычислила. Я удивляюсь, как они друг друга с зеркалом не путают. А "Айрис" - в секунду! - Ладно, погнал я. Фамилия, конечно... Сторчак. Сканер: "Идентификация завершена". - Вот. Ты просила - я сделал. Это полный список сотрудников службы безопасности банка, убитых за последние 2 месяца. - Что ты этим хочешь сказать? - То, что за последние 2 месяца убит всего лишь один сотрудник службы безопасности - Вавилов Дмитрий Александрович. Но его данные, я полагаю, тебе известны, поскольку это один из шести удавленников нашего серийного убийцы. - Ничего не понимаю. - Что? Что ты не понимаешь? - Я тут на днях с Денисовым встречалась... - Ты обалдела, Каменская? Настя, ты что? Ты что творишь? Ты с кем тусуешься? - Кто бы говорил. Ты, вообще, знаешь, что мне Денисов сказал? - Знаю. Что раскаялся и хочет начать новую жизнь, да? - Слушай, а что ты на меня наезжаешь? - Ну ладно. Давай, выкладывай, что он тебе там наплел. - Денисов мне сказал, что существует государственная программа по борьбе с финансовой преступностью, и что в последние два месяца эта программа очень активно реализуется, и что один руководитель службы безопасности банка помешал этой программе - и его ликвидировали. - Ну? И что получается? - Получается, что за последние два месяца только один руководитель службы безопасности банка был убит - это наш Вавилов. И убит, по всей вероятности, нашим серийным убийцей. А это значит, что серийный убийца - это государство, понимаешь? Государство наше выступает в роли серийного убийцы. - Настя, я на тебя не наезжаю, я просто хочу сказать, что тебе не нужно путаться с Денисовым. Мы ловим своих этих мелких душегубов - и прекрасно делаем. А это большая и серьезная игра, и нам там делать нечего. - С документами, кажется, все в порядке. (Телефонный звонок.) Извините. Риелторское агентство "Крыша". С девяти до шести. Хорошо, подъезжайте. Диапазон цен вас устраивает? - Да. Только я хотел бы продать побыстрее, даже если это будет чуть дешевле. - Но сейчас лето, вы сами понимаете, что спрос на квартиры упал. - Да, я понимаю. - Хорошо. - И еще: деньги я хотел бы получить наличными. - Но... - Только наличными. - Хорошо. Но тогда сумма будет намного меньше. - Да. Да, я понимаю. Поет песню: - Анютка полюбила не меня, Анютка полюбила фирмача. А у фирмача... Ну что, Анютка-незабудка, давай сворачивайся. - Аня, привет. - А, это ты. - А я уж думал, что опоздал. Ты сейчас куда? - Ну сейчас соберусь - и домой. - Да? Провожу? - Как хочешь. - Помочь тебе? - Угу. Что ты сегодня там целый день крутился? - Ну как, познакомиться хотел. Правда, ничего не придумалось, что сказать. Как-то не шло ничего. - Стеснительный, что ли? - Так, местами. - Понятно. Может, еще и не женат? - А что, заметно? - Ну вообще... Слушай, а ты спортом не занимался? - Ну так, занимался: немножко борьбой, немножко железяки кидал. - По тебе заметно. Рыхловатый только. - Ну ладно... - Давно бросил? - Подожди, машина. Да я не то что бросил, просто некогда все - работа, работа. - Ага, ясно. Я сегодня, конечно, психанула. - Да ерунда, бывает. - Нет, представляешь, неделю назад маникюр сделала, кучу денег отдала... У меня просто день рождения был. - Ну? - Вот, хотела себе приятное сделать. А от этого недорезка ноготь треснул. - Да ладно. - Убила бы, если б догнала. - Серьезно? - Ты меня просто еще не знаешь. - А я драться не люблю... По телевизору: "- ...сегодня впервые в студии. Марина, вы даже не представляете, с кем вам сегодня придется играть. Или все-таки представляете? - Я представляю с кем. - Вы знакомы? - Да, мы знакомы..." (Телефонный звонок.) - Алло. Да, мама. Да, мамочка. На обед? Конечно, да. Да, приду. Хорошо. Нет, я просто... Хорошо, сейчас лягу. Ладно. Ну пока, целую. На обед? Еще какой-то обед... (Телефонный звонок.) Да, мамочка. Ой, Лешка, ты? Привет! Нет, мама звонила. Про обед говорила. А, да, теперь поняла. Годовщина, да? Хорошо. Ты-то как? А на океан ездил? Да? Ну и какой он? Большой? Большой? (Слышен свист.) - Парыгина спрашивают! - А? - Парыгина спрашивают! - Взял отгулы! Отгулы взял! - Отгулы у него! Откуда я знаю? Что я, отдел кадров? - Угу, спасибо большое. Отгулы взял. Когда будет, неизвестно. - Понял. - Нашли? - Ищем. - Плохо. Очень плохо. - Пока. - Пока. - Счастливо. - До свиданья, Настасья Павловна. - Давай, окулист! Ну как, гиперболоид не греется? - Счастливо, Юрий Викторович. - Здравствуйте. - Здрасте, добрый день. Не надо, не снимайте. - У меня минус три. - А ей все равно. - Меня даже на фотографии не узнают, приходится очки снимать. Сканер: "Идентификация завершена". - А мы идем в ногу со временем. "Айрис-3000" - техника третьего тысячелетия. - Ну что, женишок, скоро на свадьбе погуляем, салатику поедим? - Да... - Да ну нет. Девка она хорошая, только, знаете, нескладная какая-то. - Ты меня слушай! Сейчас все лечат. - Здрасте. - Добрый день. - Если что лишнее - откачают, где нужно - силикон поставят. - Юра, перестань. Может, у него чувства? - Я же говорю, сейчас из любой лошади куклу можно сделать легко. - Знаете что, я сейчас плюну на все это дело к чертям собачьим! Занимайтесь-ка сами этим! Ну и все! - Миша, а вы вот с ней разговаривали, общались - как она? Она могла это сделать? - Не знаю, Настасья Павловна. Честное слово, не знаю. - Вы хоть предохраняетесь? СПИД кругом. - Слушай, достал! Ей-богу, достал. Настасья Павловна, она какая-то психованная. - А ногти у нее длинные? - Длинные. Маникюр она делала неделю назад, как раз за день до того, как у Вавилова на шее нашли следы от ногтей. - Надо в салоне проверить. - Ну что, все сходится. Может, надо заставить ее как-то проявить себя, спровоцировать на более активные действия? - А кого она душить будет? - Нет, я пас. Нет, нет. - Почему? Что ты? Прикинь: как обнимет, как прижмет! О, слушай, у меня версия родилась! - От жары. - Нет, серьезно. Может, она вовсе не душит? Может, она просто так крепко обнимает? Ну, мужика хочет? - Ты что, а? - Если это даже и она, мы все равно не знаем, что вызывает у нее приступы агрессии. - Знаете, Настасья Павловна, я все же не верю, что это она сделала. - Все равно вы должны с ней еще походить, поразговаривать, побывать у нее дома, порасспрашивать соседей. Главное, по вечерам ее не отпускайте. - Хорошо. По полной программе, да? - Да. Счастливо. - Все. - Давайте. - А я тебе честно желаю от души большой и чистой любви. Правда! - Ну перестань, хватит уже! - Все, все, пока. - Я готов побеседовать с вами, только если вы пришли по делу. - Да, по делу. Мне нужна ваша консультация. - Угу. У вас есть серия убийств? - Да. Все дело в том, что у нас есть конкретный подозреваемый. Он есть, но есть сомнения. Пожалуйста, посмотрите. Пожалуйста. - А что вы сидите-то? Вы хоть чай нам сообразите. Булочки в буфете. - Спасибо. - Настя. - Ой, папа, привет. Нет-нет, я здесь. - Извините. Почему ты к нам не села? Я бы тебя с коллегами познакомил. - С этими? Да ну их. Надутые слишком. - Так, сейчас, одну минуту. - О! - Заначка. Здесь иногда хороший коньяк бывает. Ничего, армянский. Вот. Посмотри, тут мои статьи. - Спасибо. - Как дела? Давно у нас не была. - Работы много. А ты чего тут? - Научно-практическая конференция, в очередной раз обсуждаем вопросы борьбы с организованной преступностью. А ты? - К Самойлову. - Толковый мужик. А как тебе с Мельником работается? - Ты что мне аппетит портишь? - Извини, ребенок, извини. - Ну ладно, все, побежала. Так, ты видел? - Что? - Что я ела. Видел? Вот так матери и передай: "Она ела". - Хорошо, передам. - И поцелуй ее, ладно? Пока. - Хорошо, передам, передам. - Итак, Анастасия Павловна, что все это значит? - В каком смысле? - Что за сведения вы мне дали? - Сведения о шести преступлениях, я же вам говорила. - Вы мне просто солгали. - В смысле? - Вы мне солгали. И ваш визит ко мне я не могу расценить иначе как просто дурацкую шутку. - Да вы что? Я не понимаю, что произошло? - Что произошло? Хорошо, я вам объясню. Вам просто дали не те сведения. - Как это - не те? - Я успел просмотреть материалы по трем жертвам - так, вскользь просмотрел. Конечно, для заключения этого маловато, но предварительно я могу сказать одно: эти преступления совершили разные люди, совершенно разные. И они не маньяки. - Просто мне мама говорила, что меня больше никуда не возьмут. А когда из команды выгнали, я вообще не знала, что делать. Ни профессии, ничего - понимаешь, да? Даже кушать иногда было нечего. - Да ты что? - Да. А ты знаешь, сколько мне нужно, чтобы прокормиться? - А тогда на что ты жила? - По-разному. Я бутылки даже сдавала. - Да ну брось ты! - Да, сдам бутылки, приду в магазин, куплю килограмм картошки. А мне продавщица говорит: "Что вы каждый день-то ходите, по килограмму покупаете?" - Давай посидим. - Давай. Ай! - Что такое? - Да заноза. - Подожди, дай-ка. Подожди. Вот. Заноза. - Спасибо. - Не больно было? - Не-а. А Генка говорит, что маленькие девушки для любви, а большие - для работы. - Да слушай ты больше этих дураков! - Ну а что, не так, что ли? Нормальные мужики на меня вообще не смотрят! - Я-то на тебя смотрю. - Может, зайдешь? - Да нет, я не могу. - А чего? - Да у меня работа сегодня. - А кем ты работаешь? - Я - охранником. Что, устроился хорошо - двое через трое суток. Сегодня в ночную. - А-а. - Спасибо. - Юрий Викторович Коротков, майор милиции, оперуполномоченный Московского уголовного розыска. Вспомнили? - Так... И что вы хотите? - Я? Я, вообще-то, ничего не хочу. Я думаю, что это вы хотите. Очень хотите рассказать мне, откуда у вас взялась запись моего разговора с Мамонтовым, откуда вы узнали обо мне и вообще обо всем этом деле. - Послушайте, я не обязан вам раскрывать источник информации. И потом, закон о печати я не нарушал. А если вам что-то не нравится - пожалуйста, можете обращаться в суд. - Подожди. Иди сюда на секунду. - Что? Что значит?.. - Иди сюда. Спасибо тебе, конечно, за совет. Я, наверное, так бы и сделал, но у меня слишком мало времени для такого гнуса, как ты. И потом, знаешь, работа у меня нервная, все на нервах. Нервничаешь, нервничаешь... Особенно когда не понимают. - Пусти, задушишь! - Ты объясняешь, а они не понимают. А еще хуже, когда, например, начинают лечить. Тут вообще никаких нервов не хватает. - Задушишь!.. - А делов-то всего - рассказал, как было дело, и все, все здоровы, веселы и счастливы. Ну, будем говорить? - Да! Только сначала поцелуй меня в задницу. - Вот такая вот петрушка. Соль у тебя где? - В банке. - Вот эта? - Угу. (Напевает.) - Слушай, ты куда так много? - Сюда много соли надо, я знаю. Так, все почти что готово. Давай, Настя, быстренько. - Чего? - Давай. - Чего "давай"? - Три. - Ой... - Ну, встретились мы с ним, посидели. Ты знаешь, нормальный такой парень. Поговорили, то-се, он мне все рассказал. - Ну? А что? - Ну что... Потом поехали к его начальству. И там они мне предъявляют кассету. Видео, в смысле, понимаешь? А тут я упал - прикинь, целое кино про меня сняли! - Да ты что? - Да, я тебе говорю. И там этот Мамонтов, скотина, дело которого год назад я вел... - Да, я помню. - ...рассказывает и про убийство на Павелецком вокзале, и о том, как, дескать, я во время допросов хотел его завербовать. В общем, я тебе говорю: полное кино. - Слушай, с ума сойти. - Ага. Я чуть со стула не упал там. Так... - Ну? Слушай, а откуда он это все узнал? - Откуда? Ниоткуда. Говорит, позвонили просто, сказали, где забрать. - Ах! Ой... - Тихо. Специальный соус. - Ах! Спасибо, спасибо. Все, мне хватит. - Хватит? - Угу. Это до конца мне делать? - Три-три, мало не будет. Опа! Напевает: - Мало - не много... - Короче, я собрал все это хозяйство, отвез на экспертизу. Ну что, будем разбираться. Ну, мать, посыпай. Главное, Настя, в приготовлении спагетти - это знание классической итальянской литературы... - Да. И музыки, да? - Типа "Пиноккио", "Чиполлино". - Еще посыпать? - Чуть-чуть. У тебя выпить есть? - Мартини. - Нет, спасибо, спасибо. - Почему? Не хочешь? И я не буду. - Так... Ну-с... - Ой, спасибо, накормил. - Что это? - Это что у тебя? - Кислота. Лимонная. Не убивай! Не вели казнить, вели слово молвить. - У тебя деньги есть? - Чуть-чуть, но бери все. - Лучше бы я пива выпил. - Очень долго. Я уж думал, вы никогда не закончите. Скажите, а в вашем подразделении всегда такой уровень оперативности? - Нет, обычно еще ниже. Пока в каждом кабинете на каждом столе не будет стоять компьютер... - Благодарю вас за справку. Вы свободны. - А ему можно верить? - Вообще, практика подтверждает теорию Самойлова. Конечно, бывают исключения, но он точно, Юра, сказал, что это не серия, что во всех шести случаях убийцы разные, в одном случае - женщина. - Ну и? - Да, и почерк у всех одинаковый. - А Мишка все с Лазаревой работает. - Ой, да, слушай, пора этот служебно-разыскной роман заканчивать, пока они, чего доброго, и вправду баскетболят не наделали. - Ой, папуля, привет. - Леонид Петрович, здравствуйте. - Не помешал? - Что вы! Проходите. Настя, я к себе, мне звонить должны. - Чашку верни. Папа, кофе будешь? - Буду. Это было для меня. - Что - для тебя? - Справка. Не сердись, пожалуйста, я же не знал, что так все будет. - Я уже к этому привыкла. Но иногда мне кажется, что я долго не протяну. - Слушай, объясни все-таки, что у вас с Мельником происходит? - Ничего у нас с ним не происходит. Просто иногда кажется, что он дурак, просто дурак. - Может, надо поговорить с ним? - А толку разговаривать с человеком, у которого вот здесь вот стена? - Хочешь, я попробую? - Только попробуй, папа. Тогда моей ноги завтра здесь не будет. - Ну ладно, ладно. Все утрясется, я уверен. Запись: "- Почему тебя не посадили? - Доказательств не было". - Это та кассета, которую вы получили, когда делали материал? - Да, та самая. - Вы посмотрите, посмотрите. - А что, я ее уже сто раз прослушал. - Вот именно - слушали. Так, давайте посмотрим, сейчас я вам кое-что покажу. Так, теперь смотрите и слушайте одновременно. Запись: "- На Петровке меня вербовал Коротков Юрий Викторович. Вызвал в 9:30 в кабинет и угрожал мне". - На самом деле он говорит: "На Петровке меня допрашивал Коротков Юрий Викторович. Вызвал в 9:30 в кабинет. Задавал вопросы". Запись: "- Вызвал в 9:30 в кабинет и угрожал мне..." Коротков: - Мама родная, как же я сразу не догадался? - В каком смысле? - На часть видеозаписи наложен другой текст. - А диктофон? - Там та же история. - Ясно. - Так, заключение. - Спасибо. Ну что, понял? - Юрий Викторович, я приношу вам свои извинения. Сами понимаете, опровержение, возмещение, моральная компенсация... - Ну уж это само собой. Спасибо, Юрий Викторович. Вы свободны. - Неужели все это липа? - Что касается меня - липа, потому что звук наложен. - А кому это надо? А Баглюк? - А что Баглюк? Вон, сейчас объясняется там с Мельником. Ладно, Настя, все, пока. Мне к Немальцеву нужно забежать. - Передай Валентину Андреевичу привет от меня. Большой! - Хорошо. Пока. - Пока. - Здравия желаю. (Звучит лирическая музыка.) (Звучит лирическая музыка.) Звучит песня: "Метель укрыла белой шубой Леса, дороги и мосты. Вы королевой белокурой В мои укутывались сны. Я пел вам лучшие романсы, Я ждал в ответ хотя бы вздох. Луна и ночь кружились в танце, Мой облегчая монолог. И пальцы с пальцами сплетались И становились горячи, И мы задуть уже боялись Огонь единственной свечи. А вдруг сейчас в моих объятьях Волос растает снежный дым, И буду утром вспоминать я О вас, оставшись здесь один. Королева Зима - я придумал вам имя. Королева Зима, не сравнить вас с другими..." - Ты только не бросай меня, ладно? - Ладно. Звучит песня: "...Буду век умолять: дайте каплю тепла, Обогрейте меня, Королева Зима". По радио звучит песня: "Ваш столик справа у окна, И я один, и вы одна, И это значит, все лишь только начинается..." - Ну ты чего, придурок?! Серия 11 (Звучит музыка.) - Вот все, что осталось от Баглюка Валентина Васильевича. Это то, что было в салоне и в карманах. - Ух ты, папин любимый коньяк! Как бутылка разрисована! - Да пьян был в дым. - Это причина? - Нет, пока трудно сказать - свидетелей не было. - А что с машиной? - Машина на экспертизе, а это неделя или две, не меньше - очередь. - Слава, можно я это с собой возьму? - Да, бери, только бумажку не забудь вернуть: я же тоже подотчетный. - Слушаюсь! Я тоже подотчетная. Пока, спасибо. - Пока. - Коля! - Смотрите, что получается: около 7 заканчивается экспертиза, и Юра его оставляет у Мельника, а около 11 Баглюк уже разбился. - Где-то он за эти четыре часа хорошо погулял. - Главное - узнать не где он гулял, а с кем. Знаете что, съездите, пожалуйста, в редакцию, попробуйте там - может, что-нибудь прояснится. - Хорошо. Настасья Павловна... - А? - А что с Лазаревой делать? - Пустышка это. Заканчивайте. - Хорошо. Поет: - "Анютка полюбила не меня, Анютка полюбила трубача, А у трубача - ча-ча-ча! И я понимаю, Что я пролетаю". Все, Анютка-незабудка. Свободна. Поехали! Эх! Поет: "Анютка полюбила не меня, Анютка полюбила трубача..." (Звучит грустная музыка.) Звучит песня: "Метель укрыла белой шубой Леса, дороги и мосты. Вы королевой белокурой В мои укутывались сны. Я пел вам лучшие романсы, Я ждал в ответ хотя бы вздох. Луна и ночь кружились в танце, Мой облегчая монолог. И пальцы с пальцами сплетались И становились горячи, И мы задуть уже боялись Огонь единственной свечи. А вдруг сейчас в моих объятьях Волос растает снежный дым, И буду утром вспоминать я О вас, оставшись здесь один. Королева Зима - я придумал вам имя. Королева Зима, не сравнить вас с другими. Буду век умолять: дайте каплю тепла, Обогрейте меня, Королева Зима. Земля качнулась под ногами, Нас понесла в ночной полет. Вот ошалелыми губами Топлю я белой кожи лед. От взгляда синего пьянею И больше медлить не могу - Я все равно вас обогрею, Пока земля лежит в снегу. Королева Зима - я придумал вам имя. Королева Зима, не сравнить вас с другими. Буду век умолять: дайте каплю тепла, Обогрейте меня, Королева Зима. Королева Зима - я придумал вам имя. Королева Зима, не сравнить вас с другими. Буду век умолять: дайте каплю тепла, Обогрейте меня, Королева Зима". - А где у тебя здесь свет включается? Держи. А? Это твоя квартира? Не-а, не твоя. Сняла. Чтобы с ним встречаться. Ну перестань, ну ладно. Ну что ты, девочка? Не надо так, слышишь? Ну зачем? - Да что тебе надо?! - Ты что? Ты что? - Что ты пристал ко мне?! Отстань от меня! Отстань! - Что ж такое-то, господи боже! - Придурок! Вали отсюда! - Сумасшедшая какая-то! - Вали туда, откуда пришел! - Да тихо, тихо, тихо! - Вали отсюда! Убери свои руки! - Тихо, тихо! Да тихо ты! Господи, да что же вы меня все бьете? - Отстань! Вали отсюда! Уйди! Отстань! - Тихо, тихо, тихо. Тихо, тихо, тихо. Тихо, тихо. Все, все, тихо, тихо. Тихо, тихо. Ну все, все, все. Все, успокойся. Все, все, все. Хорош дрыхнуть. Привет. А чай уже готов. Да. Тебе к скольким на работу? - А я сегодня выходная. - Да? - Ты такой классный. Вчера прямо как Джордан - такую подачу всадил. - Да ладно тебе. Подожди, мне позвонить надо. - Жене, что ли? - Жене? Нет, я холостой. Жене брата. Алло. Лола? Ну чего ты, ей-богу. Да куда я мог пропасть? Лола... Да у женщины, у женщины. А ее-то зачем? Просит дать тебе трубку. - А чего я-то? - Не знаю. - Я слушаю. Хорошо. Да. Все будет хорошо. До свидания. - И чего она сказала? - Говорит, что если ты бросишь их с сыном, то они погибнут. - Да не брошу я их. Совсем у нее нервы ни к черту. - А что случилось-то? - Брат задолжал большую сумму денег. Очень большую. А потом деньги собрать не смог, так застрелился, думая, что этим спишет долги. А кредиторы теперь за его жену взялись. - Может, я могу чем-нибудь помочь? - Что же ты можешь? Хотя есть тут один журналист, и у него есть информация. - И я должна ее добыть? - Нет, информация сама по себе ничего уже не стоит. Ты можешь назначить ему встречу. А на эту встречу приду я и узнаю, кто дал ему эту информацию. - А деньги? - Деньги... А деньги можно слупить с того, кто секретную информацию пуляет на сторону. Понятно? - Не-а. - Вот и не забивай свою головку. Пойдем лучше завтракать. Я там такую штуку приготовил! - Не-а... - Чего? Чего? - Добрый день. Не подскажете, как Баглюка найти? - Его нет. - А когда он будет? - Никогда. Он погиб. - Ой! Извините. - Он пил, конечно. Не то чтобы часто, но если пил, то уже не мог остановиться: тормоза съезжали, понимаете? - Вы не в курсе, где он был последние три часа до того, как это все случилось? - Как - где? У вас. - Нет, у нас рабочий день заканчивается в 7. Он у нас не мог быть. - Да нет же. Он звонил от вас, очень торопился. Он хотел успеть до подписания номера. Номер подписывается в 23:50. - А во сколько он звонил? - Около 10. - Извините, там какая-то девушка спрашивает Баглюка. - Где? - Только что там стояла. - Аня! Аня, подожди! - Я спрашиваю, на каком основании вы прекратили работу по Лазаревой? - На основании детального анализа всех данных. Это не серия. - А со мной вы могли посоветоваться? Или я тут для мебели? - Считайте, что я это сделала под собственную ответственность. - Под собственную ответственность? - Да. - Очень хорошо. "Вчера около 11 часов на Вересковой улице было совершено очередное убийство. Мужчина 63 лет задушен в подъезде своего дома. Соседи видели высокого человека в спортивном костюме с капюшоном". Что вы на это возразите? - Я уверена, что это не Лазарева. - Вы сказали, под вашу ответственность. - Да. - Так вот, если виновной окажется Лазарева, в чем я не сомневаюсь, вы ответите за это, можете не сомневаться. - Я не понимаю, почему мы как бараны уперлись в одну версию? - У вас есть другая? - Я хочу детально изучить обстоятельства последних дней жизни всех жертв, включая Вавилова. - Перестаньте говорить ерунду! Немедленно разыщите Лазареву. Найти, установить наблюдение и доложить. Сегодня в конце рабочего дня вы лично придете сюда и доложите. Выполняйте. - Слушаюсь. - Настасья Павловна, я не стал говорить Мельнику, что видел Лазареву в редакции. Она, кстати, интересовалась Баглюком. - Баглюком? - Да. - Ой, смотрите, закрыто. Пойдем туда сядем. - Привет! Я не понял, она что, была с ним знакома? - В редакции мне сказали, что до этого момента ее никто не видел. - Не понял, а ты ее спросить не мог? - Она убежала. - Слышь, ты, конь, а догнать не мог? - Ну не мог! Не мог я ее догнать. Что я, Бен Джонсон, что ли? - Ох, мама... - Взял бы и догнал. Она понеслась как лось - попробуй догони ее. - Что-то у меня не складывается. Я никак не могу понять, что связывало Баглюка с Лазаревой. - Да, Настасья Павловна, в редакции сказали, что Баглюк от нас им звонил около 10 часов. - Так. Значит, он был на Петровке около 10. - Я ничего не понимаю. - Это значит, что напоили его здесь. По заключению медэксперта, он вообще должен быть никакой. Ты когда его к Мельнику отвел? - Часов в 6. - В 6? Значит, в 7 они уже сидели в кабинете, а около 11 уже случилась авария. - Но еще учти, что Мельник дольше восьми на работе не задерживается. - Давай колись, коньячок-то был, нет? - Ты чего, во, да? Ты подумай - на фиг мне с ним пить? Если мне нужно, я и один нарежусь. - Не нравится мне это. Ни авария мне эта не нравится, и напоили его нарочно... Миша, нужно обязательно найти Лазареву и узнать, что ее связывало с Баглюком. И вообще, что ей от него нужно. - Хорошо. - Слушай, а ты кто? - Я человек. - Нет, занимаешься чем? - Я простой инженер на простом заводе. Сейчас отпуск взял, чтобы с деньгами разобраться. А давай-ка мы еще соку купим, а? Продавец: - Цветочки покупаем. Вам показать? - А это что, за один цветочек, да? - Ну а за сколько? За 10, что ли? - Три штучки, пожалуйста. - Ну а тот журналист, который погиб? - Слушай, я же тебе уже сказал: выбрось ты это из головы. Скажи лучше, ты готовить умеешь? - Конечно умею. - Вот, я тоже умею. Сейчас такой обед сбацаем классный. - Женя, а правда, что... - Что - правда? - Правда, что мы поженимся? - Правда. Я что, похож на болтуна? - Нет, но на инженера ты тоже не похож. - Да? - Ой, красотища! Ай, какая красотища! - Перестань хватать куски. Сядь за стол. - Угу. Если бы я знала, что у тебя столько народу, я бы тебя пришла поздравить в другое время. - И вечно руками! Одета как я не знаю что. - А что? - Сейчас девочки так хорошо... так хорошо все одеваются. Я ведь тебе присылала такие штанишки и кофточку. - Ну какие штанишки, ты что? - Перестань, тебе нечего стесняться. - Надя, пусть ходит в том, в чем ей удобно, ради бога. - Спасибо, папочка, спасибо. Спасибо, мой хороший. - Надюша, помощь какая-нибудь нужна? - Нет-нет, я иду. - Папуся, как ты ее терпишь? - 30 лет. 30 лет совместной жизни - это уж никак не скроешь. - 30 лет с моей матушкой - с ума можно сойти! - Как твои дела? - Не могу работать с Мельником. - Не можешь или не хочешь? - Собираюсь уходить из отдела. - Я могу поговорить в министерстве. (Звонок в дверь, шум голосов.) - Нет, не надо, я сама. - И куда? В РУОП? Ты женщина - там старшим опером ты никогда не будешь. - Ну и что? - Ну вот, видишь? - Что? - Что? У ребенка глаза ввалились. - Мама, ну перестань, ничего они у меня не ввалились. - Ввалились, ввалились. - Нет. - Возьми собери ей сумку, положи туда... - Ой, нет, ничего мне не надо. - ...фрукты, овощи, мясо. - Так, неси-неси гостям, ничего мне не надо, слышишь? - Гостям, гостям. Да, и не забудь, что в морозилке рыба. - Хорошо. - Слышишь, ничего не надо мне. - Так. Может?.. - Вот это не надо. Папа, пожалуйста, ну не надо. - Может, в адъюнктуру? - Ну ты что? Какой из меня ученый? Да и скучно там. - Вот, питайся. - Ты что, я столько не донесу. - Питайся, питайся. Ничего, тут одни витамины - они сами за тобой побегут. (Напевает.) - Мама, привет, это я. Да, уже доехала, все в порядке. Разошлись? Все? Мама, а вот эта вот бутылка с подсолнечным маслом... Такая этикетка смешная - вся разрисованная. Это папа так рисует? Да? Прямо все этикетки? Ах, ну да, я забыла. Нет, ничего, все нормально. Угу. Спокойной ночи. Пока. Да, я тоже тебя целую. Пока. Господи, папа... - Здрасте. А Аня здесь? - Отпуск взяла. - Надолго? - А я знаю? Калькулятор, блин, забрала! А ты что, хахаль? - Ага, хахиль. - Я разговаривал с родителями, они не знают, где ее найти. Подруги тоже не в курсе. - В общем, вы ее потеряли. Поздравляю. Анастасия Павловна, вас - персонально. Восхищен. Аплодирую. Убийца семерых человек сделал вам ручкой. - Не факт. - Что - не факт? - Не факт, что Лазарева убийца. То, что она исчезла, еще ничего не доказывает. - Исчезают привидения, а преступники скрываются. Понимаете? Скрываются от бестолковых сыщиков. Значит так, Лазареву объявляем в розыск. - А я считаю, что это неправильно - объявлять в розыск человека, против которого у нас нет достаточных доказательств. - Все свободны. Анастасия Павловна, задержитесь. Анастасия Павловна, я все понимаю. Вы такая смелая, потому что рассчитываете перейти в РУОП к Заточному? Нет, не нужно, не отвечайте. Но, я надеюсь, вы понимаете, что Заточный тоже не свободен в своих поступках. Я не хочу вас пугать, но я могу сделать так, что вас не только в РУОП - вас вахтершей на мыловаренную фабрику не возьмут. Я хочу, чтоб вы это поняли как последнее предупреждение. - Анюта! - А? - Слушай, это ужас какой-то. Еле вырвался. Лолка ноет и ноет, и чем дальше, тем больше. - Ты чего? - Нет, ничего. Пуговку пришей. Анюта... - А? - А ты могла бы мне помочь? - Чего? - Я узнал, что один человек заказал убийство, и хочу получить денег за молчание. По-моему, это справедливо. Справедливо? - Справедливо. - Хорошо бы позвонить и назвать фамилию Нурбагандов. Запомнила? - Нурбандов. - Да не Нурбандов, а Нурбагандов. Сказать, что знаешь про заказ и исполнителя. И потребовать денег. - Сколько? - 40 тысяч долларов. Столько должна Лолита кредиторам. - А если он скажет: "А почему вы у меня требуете денег, а не у того, кто убил?" - Обязательно скажет. А ты скажешь, что с убийцы уже получила. И назовешь псевдоним - Зотов. - Так просто - Зотов? - Да уж... Какая тут романтика? - А если он позвонит этому Зотову? - Не позвонит. - Откуда ты знаешь? - Я знаю. - Женя, Зотов - это ты? - Да, Зотов - это я. Тебя это напугало? - Да я сразу поняла, что ты не простой инженер. И ты его убил? - А тут выбирать не приходилось. Либо Лола с ее малышом, либо какой-то Нурбагандов. Так что я сам с заказчиком говорить не могу - он меня знает. Да что ты?.. Да что ты делаешь?! - И что я должна делать? Что я должна делать?! - Ать! Ать! Ать! Ать! - Ой... 40 тысяч баксов... - Настасья Павловна, давайте-ка я вам кофейку сделаю. - Не-а, не-а. - Ну почему? - Не-а. - Может, бутербродик? В буфет сгоняю. Целый день ничего не ели. А? - Нет, знаете что, Миша, лучше достаньте денежку там вот из сумочки и сбегайте, пожалуйста, за спиртным, а то я до вечера не доживу. - Ох, что ж я маленьким-то не сдох? Тихо, тихо, тихо. - Что? Что, что - тихо? Что, зашхерились? Надавал вам сундук флотский? И правильно сделал! Чтоб нюни не распускали. - Что ты орешь как потерпевший? Не видишь, у человека голова болит? - Голова болит? Ничего, голова болит - ногам легче. В нашей ситуации нужен результат, понимаешь? Вот почему ты решила, что Лазарева здесь ни при чем? У тебя что, есть что-то другое? - Ну, есть. - Что значит "ну, есть"? Ну что это значит - "ну, есть"? Что у тебя есть конкретно? - Ну что ты разорался, а? Что разорался? Белены как будто объелся. - Так, ладно, не лезь. - Да? - Сеанс активной психотерапии. Ну? - А ты не нукай, понял? Не запряг еще. Разнукался. - Вот, видишь, зашевелилась. Ну давай, Настя. - Ну хорошо, я вам сейчас расскажу, а вы подумаете и скажете мне, бред это или нет. Существует государственная программа по ужесточению контроля над частными банками. Вавилов хотел помешать этой программе. Его убили. А вот теперь подумайте хорошенько и пошевелите своими мозгами - где лучше всего спрятать этот труп? Конечно же, среди других трупов: сделать его жертвой серийного убийства. - Значит, убить хотели именно Вавилова, а все остальные трупы - просто маскировка? - Ну не знаю. Миша, принесите, пожалуйста, мне водички. Мне вообще кажется, что эта серия была запланирована заранее, а Вавилов туда просто вписался по ходу дела. В любом случае, эта серия связана с программой, о которой говорил мне Денисов. - Зовут его Петр Михайлович. Много не говори. Четко и по делу. Есть информация, сумма, время и место получения суммы. Волнуешься? - Немного. - Петр Михайлович. - Петр Михайлович? Добрый день. У меня к вам будет очень серьезный разговор. - Да-да, хорошо. Посмотри, откуда звонили. - Пост в казарме академии Жуковского. - Откуда у них там могут быть бабы? Перезвони, узнай, могла ли с их телефона позвонить женщина. - Майор Свешников. Сейчас по вашему телефону позвонила женщина... Понял. Понял. - Что сказали? (Свешников смеется.) - Повторить? - Не надо. Черт знает что такое. - Ну-ну, хватит, хватит, иди погуляй. А вы неважно выглядите. Не болеете? - Нет. (Раскаты грома.) - Вам надо снова со мной гулять по выходным. Вы совсем разленились, Анастасия. Это не дело. Куда ваш муж смотрит? - Он в Америке лекции читает. - Так что вы хотели обсудить со мной? Я вас слушаю. - Помните, вы мне говорили, что если мне захочется обратиться к вам по поводу того, чтобы вы взяли меня к себе на службу, вы с удовольствием рассмотрите мое предложение? - Да, говорил, и могу это повторить. - Ну вот я и прошу: возьмите меня, пожалуйста, к себе. - Не волнуйтесь. Мы можем продолжить разговор? - Да. - Я хотел бы вас взять к себе, но теперь у меня нет вакансий. Месяца через два-три. - Я так и знала. - Почему? - Мельник мне сказал, что вы меня не возьмете на работу. - Да, видимо, у вас отношения сильно накалены, раз он так в открытую сказал. - Возьмите меня, пожалуйста. - Если вам хоть сколько-нибудь интересно мое мнение, то имейте в виду - я вас не одобряю. Вы оперативный работник, а не кисейная барышня, чтоб тут сопли распускать. Короче, Анастасия, если вам нужен мой совет по поводу "уходить - не уходить", то я считаю, что вы должны остаться. Или подождите месяца три, пока я вас не возьму к себе. Согласны? Это не ответ. - Я не знаю. Я уже вообще ничего не понимаю. - Здравствуйте. - Здрасте. Привет. - Здрасте, Настасья Павловна. Сканер: "Идентификация завершена". - Ой, господи, какая же она у тебя официальная, эта "Айрис". Хватит кроссворды гадать! Ну что она, не может сказать: "Доброе утро, Настасья Павловна! Какая сегодня хорошая погода!" (Стук в дверь.) - Здрасте. Можно? - Здрасте. Входи. Чего? - Я к вам за советом. - Ну говори, не томи. - В общем, вы не будете меня осуждать, если я уйду из отдела? Меня Ольшанский к себе зовет. - Ну а что тут посоветуешь? Я не могу вам советовать. Это вы сами должны решать. Решение не должно быть поспешным. - Угу. - Я ухожу. - Вавилов вообще мужик серьезный был. А что-нибудь странное? Не знаю. Хотя, впрочем, незадолго до смерти у него была стычка с одним сотрудником. Что там чего, не знаю. Только слышали, как они разговаривали на повышенных тонах. - Угу. А с этим сотрудником я могу поговорить? - Нет. - Почему? - Его убили. За несколько дней до гибели Вавилова, в бане. - А как? - Очень просто: задушили. Вам ли не знать? - Угу... А фамилия как его? - Нурбагандов. - Нурбагандов? - Угу. Нурбагандов. - Это опять я. Сканер: "Доброе утро, Настасья Павловна". - Ой... Всем так теперь? - Только знакомым. - Правда? Долго дрессировал? - А, за полчаса переписали. - Спасибо. Звучит песня: "...это черная ночь и кровавая утром заря. Колыма - это дальний этап в лагеря, в лагеря, в лагеря..." - Какой хороший мальчик. Это она. - Где окна? - Балкон с бельем на третьем этаже. Два окна справа от балкона. (Стук в дверь.) - В кабинет не стучатся. - Вот. Рекомендовано ознакомиться. - Что это? "Особо опасная преступница. Лазарева Анна Владимировна. Неуравновешенная психика, при задержании может оказать сопротивление. Просим граждан..." Слушай, что это за бред вообще? Кто это сочинил? - Ну не я же. Мельник. - А как ему удалось это протащить? - Ну и кто его вместо Колобка мог назначить? - Черт... Миша... Миша. Мы ее первые найдем. - Ага. - Миша, я тут в банк ходила, где Вавилов работал. Знаешь что узнала? Что за несколько дней до смерти он повздорил с неким Нурбагандовым. Он из Дагестана, нужно собрать сведения про него. Это то, что нам известно. - Хорошо. Настасья Павловна... - А? - Я сказал Ольшанскому, что я перейду к нему. - Понимаю. - Извините. - Что с Парыгиным? - Нашли его дальнюю родственницу. Других родственников у него нет. За домом наблюдают. - Долго. Очень долго. - Он действует как профессионал. - Я полагал, что вы тоже. Идите. Работайте, работайте. Цветочный магазин? Примите заказ на фамилию Зотов. 12 роз. Нет, цвет не имеет значения. - Зайдешь в магазин, спросишь, есть ли букет для Зотова. Если нет - сделай вид, что что-то перепутала, и уходи. А если да - купи букет. На, вот тебе. Не забудь взять квитанцию, а то эти бабы вечно что-нибудь перепутают. Я тебя здесь подожду. Назад пойдешь - ко мне не подходи, как будто мы не знакомы. Хочу посмотреть, нет ли за тобой кого. Потом сам нагоню. Ну, не боишься? - Нет. - Правильно. Тебе теперь ничего не надо бояться, я с тобой. Да? Ну давай, иди, девочка моя. - Здрасте. А есть заказ для Зотова? - Есть. Сейчас собирают. Подождите. Катя, для Зотова готов? А то пришли. - Молодец, девочка. Все хорошо, давай квитанцию. Так. "12 роз, 7 гвоздик". - А зачем квитанция-то? - Это письмо от Петра Михайловича. - А букет кому? - А это от меня тебе. - Спасибо. - Всего доброго. - До свидания. - Вам куда? - Что? - Вам куда? - Нет... Ничего, ничего. - Эй, девушка... - Ничего, ничего. Ой, господи, что же это я?.. (Телефонный звонок.) (Телефонный звонок.) - Фиг вам. О! Фу... - Здравствуйте. - Здрасте. - Мне звонила некая дама. - А, и вам тоже? И много она с вас запросила? - Много. Вы что, заплатили ей? - Конечно. - Я не понимаю, как она на нас вышла? - Мне она сказала, что приняла нас за гомиков, прикрепила жучок к стеклу, чтобы шантажировать. И это у нее получилось, и даже лучше, чем она рассчитывала. - Но откуда она узнала мой телефон? - Вы мне его продиктовали. Она вас называла Петром Михайловичем? - Да. - Ну вот. А вы меня называли Зотов. И фамилию Нурбагандов тоже называли. - Да-да. А как она вас вычислила? - Я могу только догадываться. Помните, я сказал вам: "Идите, Петр Михайлович, а я пойду следом"? Видимо, она меня выследила, когда я вышел чуть позже, и потом выяснила мой телефон. - Вы как будто подготовились к встрече со мной. - А я всегда готов. Работа такая. А потом, после ее звонка я сам себе все эти вопросы задавал. (Звук смыва воды.) Вы что, совсем рехнулись? - Извините, я случайно оперся. - И потом вы удивляетесь, почему она нас вычислила. Если вы вызвали меня, чтобы узнать мое мнение, то я считаю, что нужно заплатить, с этим не шутят. Серия 12 - Давай! Давай, враскачку давай! Настя, ну! Враскачку!.. (Двигатель глохнет) Заглохла. (Заводит двигатель) Давай, вставай! Я отцу предлагал поехать, а он узнал, что ты будешь, и не поехал. Интересно почему. - Вот у него бы и узнал. - Что-то стряслось, да? Ты что, на него обиделась? - Это он тебя просил выяснить? - Какая разница? Ты не хочешь с ним разговаривать, встречаться, говорить по телефону. Должна же быть причина какая-то. Вот! Вот это озеро. Потом вот этот кусок: вон оттуда вон дотуда. Или вот дотуда. В общем, короче, вот здесь. - Да, такой маленький-маленький, небольшой дачный участок. - Да, такой маленький совсем, маленький, небольшой! - Ты чего тут, космодром, что ли, строить собираешься? - Космодром, конечно, хорошо, но дорого. Надо дачу этажика в два-три, кораблик... В озеро рыбку пустим. Жалко, дорога тут прямо фронтовая, но это мы решим. Главное, людей мало. Вот это класс. - Это буржуйство. Вот эти вот рыбки в пруду, катерочки... - Угу. - Вот из-за таких, как ты, мы коммунизм и не построили. - Настька, смешная ты. Сообрази, вот этот кусок природы - наш. Что, я для себя стараюсь? - А для кого? - Ты же сюда приедешь сама, Лешка твой приедет, отец приедет. А? - Угу. - Нет, ну ты сообрази, вот этот кусок природы - наш! Ну чего ты сидишь? - А что? - Походи ногами. Это же живая земля. Трава кругом. Походи. - По чему походить? Где трава? Тут сплошные колючки. - Дитя асфальта, "колючки"! - Знаешь что, я уже надышалась этим свежим воздухом выше крыши, понял? Поехали домой. - Во... - Домой! - Ты чего? - Ничего. - Ничего не понимаю. Я для кого все это делаю, а? Чего я там не видел-то? - Анюта, да ты чего? Ты ничего не бойся, я буду рядом. - Да ты не сможешь быть рядом. Петр Михайлович сказал, что сверху все просматривается, а если буду не одна, то он деньги не отдаст. - Хм. Ну мы-то с тобой не глупее его будем, так что мы приедем заранее и осмотрим все как следует. - А почему он назначил встречу на стройке, да еще на самом верху? - Это ему только кажется, что там все просматривается. Полный обзор может быть только с вышки, да и то в чистом поле. Так что тут он ошибается, и у нас есть кое-какое преимущество. А другой обуви у тебя нет? - Здесь нет. - В туфлях будет неудобно. - Ну, я пойду посмотрю у Генки. Может, чего найду. - У тебя какой размер? - Сорок четвертый. - Да ладно, чего ты? Иди-иди, поищи. - Вот. - То что надо. Ну как? - В самый раз. - Анюта, нам пора. - Угу. - Присядем на дорожку. - А вдруг он приехал раньше и теперь за нами наблюдает? - Ну да! Откуда у него столько времени? Ему ж надо еще деньги собрать. Думаешь, так просто собрать 40 тысяч за один день? - Не знаю. - Вот увидишь, он еще опоздает. Аня, ты это... Ты поднимись, осмотрись, успокойся. Ну да. Ну что, тебе так будет легче с ним разговаривать, да? - Ты так говоришь, как будто навсегда со мной прощаешься. - Ну что ты, мы с тобой еще долго будем вместе. Будем жить счастливо и умрем в один день. Ну давай иди, девочка. Так... Молодец, девочка. - Синев, хватит жрать. - Что "Синев"? Чуть что, сразу Синев. - А ты чего? - Да расписание электричек оставил. - На кой черт тебе это расписание? Ну давай! - А что случилось? - Да вон, маньячку эту видели. Только что, на новостройке. - А, вот эту, что ли? Как ее? Лазарева? - Да куда же ты?! По громкоговорителю: - Лазарева! Лазарева, спускайтесь! Лазарева, спускайтесь! Лазарева! Лазарева! Немедленно спускайтесь вниз! Район оцеплен! Лазарева! Оставайтесь на месте! Лазарева! - А-а-а! - Ну что, давай, Синев. - Я не пойду. - Давай-давай-давай. Давай вперед. Вперед. Синев: - Черт... - Все, скорую надо вызывать. Скорую! (Слышны шаги.) Женские голоса: - Ой, темень какая! Дай мне руку. - Кто там? - Спускайтесь сюда, это сосед. У меня фонарик. - Нет, ОМОН потом приехал. Мы тут все блокировали. Они вон там дрались. - Блокировали? Вы же тут, наверное, подкатили с мигалками, с воем, да? - А что? Мы согласно ориентировке. - "Ориентировке"... - Вы сказали, что они дрались. Вы видели, кто на кого нападал? - Да нет, я же говорю, что мы приехали, когда все началось. Видели только, как она его душила. - Миша. Миша, успокойтесь, а? Пожалуйста. Миша... - Я этому Мельнику голову оторву. - А, герои-сыщики! - Здравствуйте. - Что вам не спится-то, а? - Да боимся, как бы без нас тут все дела не переделали. - Константин Михайлович, документы погибшего у вас? - На, взгляни. - "Стоянов Григорий Иванович". - Что, знакомый, что ли? - Что? - Я говорю, знакомый? - Нет. - Преподавал в Академии МВД. А в карманах-то у него 20 тысяч зеленых денег нашли и куклу на такую же сумму. А говорят, там мало платят. Если б нас с тобой нашли, что у нас в карманах обнаружили бы? - Мелочь. - А там целое состояние. Второго нашли? - А что, был второй? - Да вроде был. Мы же эту Лазареву засекли, когда она сюда шла. С ней какой-то мужик был. - Не Стоянов? - Нет, другой. Ниже среднего роста, одет в зеленую куртку и джинсы. - Район прочесали? - Конечно. Задержали пятерых: троих женщин и двух мужиков. - Что за мужчины? - А вот мы тут данные записали. - Самойлов Виктор Анатольевич, Парыгин Евгений Ильич... Так что, не задержали? Ну что за дурдом! - А, Константин Михайлович! Здрасте. Ну что, дело можно закрывать. - Трудно сказать. Много неясного. - А что тут неясного? Лазареву застали в момент очередного нападения. По-моему, все ясно. А вам, Анастасия Павловна, самое время подумать об ответственности. Если бы не ваши гениальные умозаключения, то человек остался бы жив. - Вот в этом вы правы. Вот сейчас правы. - Тихо, тихо! - Да пусти, я тебе говорю! Я ему все равно башку оторву! - Успокойтесь, пожалуйста. Ориентировки он составляет! Ориентировщик!.. - Доценко, хотите мне что-то сказать? - Хочу! Я тебе такое хочу сказать!.. - Все, все, все! - Все, хватит, прекрати! - Все, ничего он не хочет сказать! - Ничего он не хочет вам сказать. - Ну что, здесь мы больше ничего не найдем. Все свободны, спасибо. Все свободны. Успокоились, Миша. Спать. - Я его все равно закопаю. - Закопаешь, закопаешь. И мы тебе поможем. - Пойдемте. - Давай-давай, все. Давай. Здоровый ты мерин! - Ах! Ой, дура! Ой, дура. Ой, дура какая я. Какая же я дура. Ой, мамочка! Ой. Алло, Миша! Миша, вам знакома фамилия Парыгин? - Да, помню, я полгода назад вел его дело. - Так Парыгин сегодня был на месте преступления, его отпустили. - Ну и что? - Ну как что? Вы знакомы с Парыгиным, Лазарева знакома с вами. И сегодня он был на месте преступления. Это не может быть простой случайностью. А я-то как не сообразила? Просто затмение какое-то. Понимаете, любой мужчина, даже относительно высокий, рядом с баскетболисткой будет казаться маленьким. А что теперь делать, где его искать? - Дома Парыгин не появлялся давно, на работе взял отгулы. В общем, нет нигде. - А родственники? - Из родственников - только жена брата. Мишка сейчас к ней поехал. - Слушай, Юра, а ты не можешь узнать поподробнее, чем этот Стоянов занимался? - А ты почему не можешь? Он же числится по Академии МВД. Ну и узнай через отца. - Не могу. - Почему? - Сказала, не могу, и все! - Так, ну-ка иди сюда. Давай колись. - Ну, в общем, мой отец был знаком с этим Стояновым. - Ну и что из этого? - И она встречались в тот день, когда Баглюк погиб. Но дело даже не в этом. Ты вот эту бутылку коньяка помнишь, с этикеткой разрисованной? - Ну. - Гну! Это мой отец разрисовал. - С чего это ты взяла? - Знаю, и все. - Так. Ну а с отцом об этом ты говорила? - Не-а. Как я могу с ним об этом говорить? Я как подумаю об этом, у меня, понимаешь, просто голова кругом идет. Как клубок какой-то: Стоянов, Баглюк, Парыгин, Лазарева. И он, что ли? Я уже дошла до того, что за ним следить начала. - Дать бы тебе по башке. Ты что, в лесу, что ли, живешь? Не могла сказать, что ли? - Чуть что, сразу по башке. - Ладно, все, не хнычь. Пойдем. Тоже мне, сыщица нашлась. Ладно, не переживай, вычислю я тебе твоего Стоянова по полной программе. - Спасибо. - Вот вам и неожиданное решение всех вопросов: Стоянов сам о себе позаботился. Мужчина: - А что его туда понесло? - Не знаю. Девица, с которой он разбился, была в розыске. Наш человек позаботился: ее подозревали как серийного убийцу. Какие у нее могли быть дела со Стояновым, не представляю. - Теперь вы как его заместитель будете исполнять обязанности начальника учебного центра. Не надо мне звонить, я сам свяжусь с вами. - Хм, ну что ты лепишь? Он же нам концы обрубает. - Рыба, Гена. Пойдем поговорим? - Сейчас, мужики, секунду, я быстро. - Чего? Играйте, мужики. Чего? - Дай-ка сигаретки. - Так вот, Гена, мне нужно знать, где в последнее время жила Аня Лазарева. - Она мне не корова, а я ей не пастух, капитан. Ой! Да... Ты... - Так вот, Гена, Аня Лазарева вчера погибла, и я должен все знать. Так что я жду, Гена. - О черт! Анютка-незабудка. А как же деньги за месяц теперь? Я ей квартиру сдавал. - Да? - Да. Я даже не знаю, жила она там или не жила. - Хорошо, пойдем покажешь. - И я же к ней все время... Она же как сестра. - Здравствуйте. - Здрасте. Она что, тоже с нами? - Да. - В кабине одно место. - Ну и что? - То, что один со мной в кабине, другой - в кузове. - Я даже знаю, кто этот другой. Да, не "роллс-ройс" у тебя, Гена. - Что делать, Миша, не за машиной же бежать. - Меня первый гаишник остановит, отымеет. - Да не дергайся, с гаишниками договоримся. - Вы договоритесь. Все время договариваетесь. - Вот здесь, пожалуйста, рядышком. - Угу. - Угу. Здесь. Хорошо. Пойдемте со мной, пересчитаем. Проверьте, пожалуйста. - Ну товар же! - Елки... - Живы? - Я еще не разобрался. Ну и водишь ты, Гена. - Вон. Второй подъезд, 3-й этаж, квартира 40. - Нет, Гена, вы с нами пойдете. А вдруг Лазарева жила с кем-нибудь, и там еще сожитель в квартире? - Ребята, мы так не договаривались, я никуда не пойду. Вы что? Что у меня, две жизни, что ли? Я на Петровке зарплату не получаю. - Настасья Павловна, извините нас. Гена, можно на минуточку? Ты что понты раскидываешь, а? - Я согласен. Что я должен делать? - Позвоните, потом окликните. Если никого нет, открывайте дверь, мы рядом. - А оружие у вас есть? - А то. - Аня! Анюта, это Гена. Никого. Каменская: - Никого? Гена, а посмотрите, пожалуйста, есть какие-нибудь чужие мужские вещи? - О. Вроде не вижу. - Нет, по всей квартире посмотрите. - Точно. - Ну что? - Нет. Не вижу. Нет. - А в ванной? - Похоже, Парыгин сюда не заходил. - Или не оставлял следов. - Угу. - Чужого ничего нет, вот только Анькина косметика. И вот. Ничего себе дала Анна. - Гена, сейчас вы что-то такое должны сделать, чтобы сразу стало понятно, что здесь, в этой квартире, кто-то был. - Не понимаю. А что? - Вещь какую-нибудь взять, как будто вы за ней заходили. - А. - Я возьму утюг. - Угу. Записку напишите, пожалуйста. - Какую? - Ане записку. - Вы что, сбрендили? Она же - фьють. - Но вы же об этом не знаете, Гена. - Гена. - А-а... А что писать? - "Аня, я взял утюг. Гена". - Просто Гена? - Просто Гена. Нет, "просто" не надо писать. "Гена", и все. - А. - Давай, давай ставь. - Ну что, принес? - Ложись! Ложись, тебе говорят! (Звуки выстрелов.) (Звучит музыка.) - Тише-тише. Дыши, дыши. Все хорошо будет, все хорошо. Сейчас, сейчас. - Лола, пойдем. Вставай, вставай скорее, пойдем. Да, помогите, доктор, пожалуйста. Пойдем, пойдем. - Я с ним поеду! - Ну куда ты поедешь? Не надо никуда ехать. Пойдем. - Пустите меня! - Ну что ты, куда ты? Пойдем домой, пойдем, Лола. - Сколько пострадавших? - Четверо. Прохожих еще зацепили. Двоих увезли уже. - Нападавшие? - Скрылись. Но, судя по следам крови, там тоже раненые есть. - А этот? - Этот плох. По-моему, кранты. - Ох... - Хотите с ним поговорить? - Миша, лучше бы... - Как долго я могу с ним разговаривать? - Если честно, с ним вообще нельзя разговаривать, но я боюсь, что мы его не довезем, так что говорите, пока не поздно. - Ну что, Евгений Ильич, вот и встретились. Вы знаете, кто в вас стрелял? - Да пошел ты. - Нам это необходимо знать. - А... Вам необходимо, вы и узнавайте. - А Лазарева? Анна Лазарева? - А. Ментяра... - За что она убила Стоянова? - Это ты во всем виноват. Не бросил бы ее - и сейчас была бы жива. - Слушай, ты! Я, что ли, ее туда привел? - Она не убивала. Это несчастный случай. Не люблю я вас, ментов. - Да, не за что нас любить. - Да не за то, что вы нас ловите, а за то, что люди для вас грязь. Слышишь, капитан, там родственница моя. Мальчишка у нее. Надо с них долг снять. Сумка там... Чтобы не был похож на меня. Или на тебя. - Доктор, посмотрите его. - Все. Все равно б не довезли. - На, покури. - Тошно мне. - Блеванешь - легче будет. - Юра! - Ой, мама. - Лола, я прямо не знаю. Ну... Пойдем домой. Успокойся, пожалуйста. - Ну все, Миша. Все, все, все. - Пойдем, пойдем. - Настя! - Папа? А ты чего здесь? - Тебя жду. Не думал, что так поздно. Вот, мама прислала. Ты отца чаем угостишь? - Конечно. (Грохот.) - Ой, дай-ка я лучше сам. Настя, что происходит? - Ничего. - Я тебя не первый день знаю, правда? - Просто устала. - Не хочешь говорить - не надо. А на работе как? - Плохо, придется уходить, не получается у меня работать с Мельником. - Ты не заболела? - Да ну тебя. - Выпить есть что-нибудь? - Не знаю. - А это что? - Это Лешкин аспирант привез. - А, пойдет. Тебе бы коньячку хорошего, но я его Мельнику отнес. - Ты бутылку отдал Мельнику? - Ну да, когда к нему за справкой ходил. - Разрисовывал ее? - А как же. - Вы ее выпили? - Да что ты! Хлопнули по маленькой, а потом он ее заботливо в сейф спрятал. Жлоб. Ну давай. - А Стоянова ты знаешь? - Какого Стоянова? - С которым ты сидел тогда, когда я в буфет МВД заходила. - Ах, тот? Нет, мы там впервые познакомились. Давай. - Ой, папка... Я тебя так люблю... - Это несправедливо, но смерть всегда уносит самых лучших. Почтим память нашего наставника и товарища минутой молчания. Мы продолжим дело нашего товарища, воплотим то, чего он не успел. Реорганизация учебного процесса, которую он готовил, будет начата в ближайшее же время, и я уверен, что те преобразования, которые мы проведем, послужат не только во славу нашего государства, но и станут достойным продолжением дела, начатого Григорием Ивановичем Стояновым. - Уголовный розыск. - Сожалею, закрытая территория. - Что значит "закрытая"? - Закрытая территория, требуется специальное распоряжение. - От кого? - Сожалею, я не уполномочен. - Этот Стоянов только числится в Академии МВД. На самом деле работает совершенно в другом месте. - Ну? Говори дальше. - В тихом Подмосковье за очень высоким забором есть очень непонятное учебное заведение. Числится за ведомством МВД. - Ты там был? - Кто ж меня с такой мордой туда пустит? Но кое-что узнать удалось. Там готовят спецкадры для спецпрограммы. - На. - Спасибо. - Да это не для этого. Ножки со стола убрал, а столик вытер. - Несовременная ты женщина, Каменская. Вот в Америке все опера так сидят, и все у них всегда получается. - Вот здесь вот еще немножко. Угу. Значит, спецкадры для спецпрограммы. - Привет, герои-сыщики. - Здорово. - Здрасте-здрасте. - У-у, вы всегда так напряженно работаете с тортиком? - Я тебе скажу: от каждого по способностям, каждому по труду. - Вчера смотрели квартиру Стоянова, нашли вот такую интересную книжечку. - Можно посмотреть? - Да, поинтересуйся, пожалуйста. Страничка "В". - Да? - Угу. - "Улица Напрудная, дом 7". Это же адрес убийства Вавилова. - Да, вот и дата там имеется. - Да, вижу. - Вот, и так по всем семи эпизодам серии. Выходит, что первая буква фамилии - это страничка, потом адрес, ну а потом дата совершения убийства. Я не знаю, я подумал: может, вам пригодится. - Пригодится. Все... Все сходится. Все. Юра... - Извините, надеюсь, я заслужил кусочек торта? - Да не то слово. Нужно обязательно съездить в этот учебный центр. - Глухо. Самим нам туда не прорваться. - Не-а. - Почему вы считаете, что все это связано с учебным центром? - Иван Алексеевич, я знаю, что существует государственная программа по борьбе с финансовыми преступлениями, они же занимаются и подготовкой кадров. Смерть Вавилова связана с этой программой. Я так думаю, что шесть остальных преступлений тоже. - А откуда у вас эта информация? - Я не хотела бы говорить, но вы поверьте, это из достоверных источников. Иван Алексеевич, я хочу найти убийц. - Не волнуйтесь, их найдут. Найдут теперь их без вас, я вам обещаю. У меня не было раньше фактов. Теперь, благодаря вам, они есть. Я сам позабочусь обо всем. - Понятно. Вы меня использовали втемную, а теперь, когда у вас есть козыри для своей игры, я вам не нужна. Так? - Настя, вы, по-моему, переутомились. Как ваш муж? Звонит? - В основном пишет. (Звучит музыка.) (Звучит музыка.) - Доктор, новенькая в себя пришла. - Ну что, как самочувствие? - Ой. А что со мной? - Это мы еще разберемся. - Может, надо... Ой. Ой... Ой. - Ну что, все ясно? - Угу. А надолго это? - Все вопросы после выписки. Все, отдыхайте. Отдыхайте. - Он всем так говорит. Хороший врач. Нравится? Хотите такой? И правильно. А мне как надоело... Правда я на королеву похожа? Я тоже так думаю. У меня вот был доктор - ой-ой-ой, такой!.. - Что это они, а? - Ходить учатся после инсульта. - Здорово. - Саша, ты мне больше еды не носи, ладно? Я всю палату закормила. Это ко мне. - Ну ладно, я пойду. - Давай. - Поправляйся. - Пока. - Здравствуйте. - Здравствуйте, Анастасия. Ваш брат? - Да. Зря принесли, у меня много еды. - Ничего, витамины. Как вы? - Лучше. - У меня есть для вас новость - я нашел убийц. - Поздравляю. Каким образом? - Деньги. Да, самая обыкновенная бухгалтерия. Учебный центр финансировался государственными структурами, следовательно, каждая копейка должна быть зафиксирована в соответствующем документе. - Понятно. Проверка? - Конечно. Вот представьте себе: Чрезвычайная комиссия по налогам узнала из доверенного источника о злоупотреблениях в учебном центре. А этого оказалось вполне достаточно, чтобы накрыть их внезапной проверкой. - И? - И были обнаружены ведомости на премирование личного состава. Очень интересные ведомости - премии за успехи в учебе. Всего семь ведомостей: шесть мужчин и одна женщина. - Действительно, коготки одни. А даты? - Каждая ведомость появлялась ровно через два дня после убийства из вашей так называемой серии. - Понятно теперь, какие там у них были успехи. Значит, они, кроме финансовых работников, готовят еще и наемных убийц? - Совершенно верно. И когда Вавилов узнал в новом бухгалтере банка Нурбагандове бывшего уголовника и своего осведомителя, Вавилова включили в серию, которая была просто зачетом для спецгруппы. Нурбагандова, естественно, тоже убрали. - Так, девушки, все, заканчиваем. Разбегались вы у меня. Так, разворачиваемся. Давайте. - Слава богу, все хорошо. - Все хорошо? Пошли, все, пошли. - Просто зачет. А Мельник тоже имеет отношение к этой программе? - Да. Давление сверху было слишком сильным - пропихивали Мельника. Поэтому Гордеев и сделал вид, что уступил. Мы очень рассчитывали на вас, Настя. - Почему вы меня не предупредили? - Анастасия, вы, слава богу, не хитрая. А эти мужские игры... - Ага, мужские игры. Вот и играли бы сами в эти свои мужские игры. - Анастасия! - Вы о людях подумали? Ну вы просто о людях думаете? Вы о Лазаревой думали? Вы обо мне думали? Ведь я родного человека подозревать стала! Да пошли вы!.. - На вот, твой передал. - Спасибо. - Да он все равно старый для тебя. Что ты так убиваешься-то? Вот у меня был маляр. Я тебе скажу, это было ой-ой-ой! Врагу своему не пожелаешь. - Ну, как? Ровно? - Нет, правый надо чуть повыше. Сейчас ниже. - По-моему, ровно. - Здравия желаю, Виктор Алексеевич! - Заходи! Каменская, ровно, а? - Не знаю. Мне кажется, левый угол нужно чуть-чуть повыше. - Да? Что вы мне голову-то морочите? Ровно! Ну, как? - Хорошо. - Гуд! - Теперь хорошо. Серия 13 - Здравствуйте. Опять ничего не ели? Как вы себя чувствуете? - Хорошо, спасибо. Только слабость немного. Работа идет. Скоро закончу. - Хорошо. Не буду вам мешать. - Здрасте. - Добрый день. Алексей Петрович, исключите для Мискарьянца все успокоительное. - Хорошо. - А через несколько дней выпишем его. - У него пациент? - Нет. - Как Мискарьянц? - Неважно. - Опять тот же синдром: стимуляция умственной деятельности налицо, но откуда этот страшный побочный эффект? Сердце просто сгорает. Где, где может быть передозировка? Когда я получу архив Лебедева? - Скоро, Саша, скоро. - Мы теряем пациентов одного за другим. Этот Мискарьянц практически тоже не жилец. - Саша, дорогой, оставь это мне, потерпи еще немного. - Хорошо, хорошо, Оля. - Держи! Держи, держи! Держи! Плотнее, плотнее. Держи! Маску плотнее, плотнее маску! Держи! Держи, держи! Фибрилляция, фибрилляция! Все отошли! Разряд! Давай десять. - Набираю. - Давай быстрее. - Готово. - Повтор. Отошли. Разряд! - Оставь. - Все, поздно. (Сигнал будильника.) (Звучит музыка.) - 35 процентов в месяц! - Эдуард Петрович, ну послушайте... - 35! - Эдуард Петрович, мы же родственники, нельзя так! - Мишка, не серди меня. - 25, а потом 10. Сначала 20, а потом 10, 10 и 10. Эдуард Петрович, ну пожалуйста! - 30! - Хорошо, Эдуард Петрович, а как вам это понравится: если 20 и 20, а потом 15 и 10? Здорово, Эдуард Петрович, здорово? - 27! И то только тебе как племяннику. - 23, Эдуард Петрович, иначе вы меня убиваете! (Эдуард Петрович смеется.) - Эдуард Петрович, ну ради моих детей! - Стоп. А у тебя что, есть дети? - Заведу, Эдуард Петрович. Если будет мальчик - назову Эдик. - Убедил. Ну черт с тобой. Под 25 процентов на 4 месяца. - Эдуард Петрович, ну что вы делаете? - Да ладно, не скули. Ты читал документы? - Технико-экономическое обоснование в порядке. Все выглядит достаточно корректно. - Ладно, племянничек. Дам я тебе денег. Я сегодня добрый. С утра. Да, кстати, а где живет эта баба? Ну, у которой архив. - А, в Голландии, Эдуард Петрович, в Голландии. Эдуард Петрович, этот препарат - это прорыв в области психотерапии. У нас будет патент, монополия, понимаете? В перспективе - фармакологический центр. Знаете, какое сейчас время: все лечатся, у всех стресс. Это вообще золотое дно! - Так ты нашел архив Лебедева? - Я тебя прошу: не надо никаких фамилий. - Перестань ты дергаться - не слышит нас никто. Господи, и на это сокровище я потратила 4 года своей жизни! - Знаешь что, дело вкуса - тебе не нравится, другим нравится. - А это ты сейчас про блондинку свою пергидрольную? Кстати, как ты ей платишь: сдельно или аккордно? - Сколько раз тебе говорил: не надо вмешиваться в мою личную жизнь. У нас с тобой, слава богу, чисто деловые отношения. Но подвижки кое-какие есть: нашлась вдова Лебедева. Живет сейчас в Прибалтике, вышла замуж за какого-то проходимца. Его посадили за контрабанду. Сидит сейчас девочка одна, без копейки денег, практически в одних штанах. - Но архив-то, архив где, у нее? - Я не знаю. Работаем пока. - Ешь. Ну что ты не ешь? Удавить бы тебя, клизму старую, да ведь никто спасибо не скажет. Поплевалась бы ты год назад, когда я была профессорской женой. - Простите. Вы Вероника Лебедева? - Да. Что вы хотите? - Я хотел бы с вами поговорить. Мне нужен архив вашего мужа. - Мужа? - Разумеется, первого, Лебедева. - Зачем он вам? - Не хотелось бы говорить на ходу, но, чтобы вас заинтересовать, скажу, что сделка для вас будет очень выгодной. - Да? Тогда миллион долларов. - Хорошо. - Так... А вы кто? - Николай Первушин. Паспорт показать? - Покажите. - У вас бабушка убежала. - Ну куда, куда? Пойдем. Ну пойдем. Поет: - Словно невзначай Дрогнули твои губы. Где они сейчас, Радости былых лет? Что-то говорить, Что-то обещать глупо... - Я надеюсь, вы пошутили? - Насчет чего? - Насчет миллиона долларов. - И не думала. - Вы хотя бы представляете, какая это сумма? - Очень хорошо представляю, поэтому и прошу. Миллион долларов - и не долларом меньше. Наличными. - Да, а я, как Дед Мороз, принесу вам всю сумму в мешке. - Тогда не о чем и разговаривать. - Хорошо, но окончательно решаю не я. И потом, неизвестно, есть ли у вас интересующие нас документы. - Все бумаги у меня. - В любом случае я не могу торговаться из-за кота в мешке. Сначала я выберу нужные документы, а потом мы решим вопрос о сумме. Поет: - Видимо, для нас Многое теперь поздно... - Вы же ничем не рискуете. Идет? - Посмотрите пока это. - Кофе хотите? - Да, спасибо. С удовольствием. - Один эспрессо, пожалуйста. - Вы в этом разбираетесь? - Немного. Поет: - Легкий поцелуй Стынет на губах горько. Несколько минут Я смотрю тебе вслед. Можно все забыть... - Знаете, что мы сделаем? - Пожалуйста. - Спасибо. Что? - Вы переведете деньги в банк на мое имя, ведь если я обману, то деньги всегда можно будет отозвать. А потом, в банке, когда вы убедитесь, что все нужные бумаги на месте, при мне деньги будут зачислены на мой счет. - Откуда вы эти фокусы знаете? - А я, пока 2 месяца была замужем за местным жуликом, всему уже, кажется, обучилась. А когда вы решите вопрос с деньгами? - Не знаю. Хотя, если вы будете настаивать на такой сумме, дело может и не выгореть. - Ни долларом меньше. Если вы меня нашли, значит, это того стоит. - Ничего особенного делать не нужно будет, просто надо, чтобы банковские служащие запомнили не мужчину и женщину, а двух женщин. Изобразишь ее подругу. Ну, и немецкий акцент, конечно. - Тихо-тихо, ногти! - Ты слышала, что я тебе сказал? - Слышу. - Что? - В банке отвлечь от тебя внимание. - Умница. Лямочку спусти. - Что? - Лямочку спусти. Одевайся, пошли. (Телефонный звонок.) - Да. - Николай? Это Шоринов беспокоит. Послушай, я тут подумал: а зачем этой девке столько денег? Может, немножко подкорректировать план? - Раньше нельзя было сказать? Я уже выехал. - Дверь закрой. Ну придумай там что-нибудь. 10 процентов от суммы твои. - Что-то случилось? - Нет, все нормально. - Здравствуйте, Вероника. Вы в Ригу? Вас подвезти? Садитесь-садитесь, мне будет приятно поболтать с кем-нибудь из своих. - Спасибо. Автобусы не ходят. Как ваш мальчик? - Спасибо, поправляется. - Очень милый мальчик. - Спасибо. Как ваши дела? - Пока не очень, но я надеюсь, что скоро поправятся. - Вы ведь, кажется, замужем? - Да, только он в тюрьме. - Да, очень неприятно. - Еще как неприятно. Я когда замуж за него выходила, думала, приличный человек - цветы, рестораны, подарки. Оказался самым простым жуликом. Такого проходимца и в Москве могла найти. О, дождь кончился. - Да, хорошо. - Если можно, остановимся у моста? Там мне надо со знакомым договориться. - Добрый день. Документы не забыли? - Не забыла. Но в город я поеду со своей подругой. - Покажите документы. - Зачем? Мы ведь договорились, что в банке. - Я должен убедиться, что с бумагами все в порядке, а вы пока позвоните в банк. Деньги на ваше имя уже перевели. - Сейчас поедем. - Угу. - Здравствуйте. Вы говорите по-русски? Спасибо. Я бы хотела узнать, переведены ли деньги на имя Лебедевой. - Код 643. - Код 643. Хорошо, я подожду. (Делает музыку громче.) Спасибо. Какая сумма? Спасибо. Порядок. Давайте документы. А! (Крик из автомобиля.) - В банк мы не поедем. - А как же... - Кое-что изменилось. - Как ты? По-моему, немного нервничаешь. - Почему я должна нервничать? Что, собственно, произошло? - Если хочешь, могу отвезти тебя домой, только сначала заедем по делу, а заодно получишь свой гонорар. - Хорошо. - Сейчас, Тамара, 5 минут. - Ну что? Осложнения были? - Нет, все чисто. С деньгами все в порядке. Тамара немного нервничает. - Подожди-ка. - Кто там? - Николай. - Привет! Мне? - На, передай ей. Деньги получит - сразу успокоится. А с тобой я позже расплачусь. Давай, давай, давай. - А когда? - Завтра. - Ладно, пока. - Что это? - Попробуй догадайся. - Я знаю, что это. Я спрашиваю: с какой стати? - Что, ты не знаешь, что я тигрят собираю? - Дай сюда. Дай! - Ах! Ты что? - Возьми веник и убери. (Звонок в дверь.) - Тамара пропала. - Что значит - пропала? - Была в машине - сейчас ее нет. - Так, ну и что, и где она теперь? Может, она уже на Петровке? - Да нет, вряд ли. Далеко отсюда. - Очень смешно. Тебе что здесь? - Ты сам сказал подмести. - Закрой дверь и включи телевизор, чтоб я слышал! А что она сбежала? - Видимо, все-таки, испугалась. Догадалась, испугалась. - Как думаешь, она может пойти в милицию? - Вряд ли. Она же практически соучастница. - Ну тварь! Нет, нельзя это так оставлять. Немедленно разыщи ее. Деньги верни. - Какие деньги? - Не надо делать из меня идиота. Я нервный, потому что умный, а не идиот, понял? - Нет, не понял. - Так-то лучше. С тобой расплачусь, когда найдешь Тамару. - Мы так не договаривались. - А я с тобой вообще не договаривался. Я тебя нанял, а ты все провалил. С бабой не можешь справиться? Все, разговор окончен. - Пустишь? - Случилось что-то? - Да нет, с чего ты взял? - Я же у тебя как запасной выход при пожаре: появляешься только тогда, когда что-нибудь случится, да? - Господи, ну какой же ты зануда. Как я с тобой 2 года жила? Что, так и будешь стоять? Обними меня. - Да, это Лиля. - Добрый день, Марта. - Добрый день. - На сегодня вы свободны. Спасибо. Здравствуй, Эдуард. Да, случилось. Лиля умерла. Нет, убийство. Похороны в пятницу. Я тебя очень прошу приехать. Хорошо, жду. - И где ты, Эдуард, берешь таких женщин? Я бы на такой женился. - А почему бы и нет? Лиля хорошая девочка. Я очень ей благодарен за те 5 лет, что она мне подарила. Сам жениться я не могу, ты знаешь, а устроить ее судьбу хотелось бы. - Ну ты прямо как добрая фея: "Только загадай желание". - И я спокоен буду, зная, что Лиля в хороших руках. Женись. - Здравствуйте. Мне снова нужна ваша помощь. Да, расследование, и вознаграждение соответствующее. Лучше встретиться на нейтральной территории. - Да, хорошо. Буду через полчаса. Давай заканчивай с этим сам. Он, по-моему, жене изменяет со всем городом. - Что, клиент? - И богатый. Помнишь дело о краже векселей? Эркюль! Работать, Эркюль, работать. - Спасибо. Жду от вас звонка. Сумма значения не имеет. До свидания. - Ну вот, Эркюль, куплю тебе новый ошейник. - Доброе утро. Чай или кофе? - Кофе. Только покрепче и без сахара. Света, привет. Это Тамара. Есть какая-нибудь работа? А когда она меня спрашивала? А, кажется, у меня был ее телефон. Сейчас. Да, Мискарьянц. Карина? Привет, это Коченова. Что там у тебя? - Нефтеразработки. Платят сами немцы. Очень хорошо платят. Можешь считать, что тебе повезло. - Вахтовая работа? Это что, сидеть в этой дыре несколько месяцев и ублажать этих немецких жлобов? Нет, спасибо, ищи другую дуру. Пока. - Черта с два ты у меня эту работу получишь. - Тамара, я пошел. - Хорошо. - Ключ брось в почтовый ящик. Слышишь? Только не забудь. - Здравствуйте, я от Карины Мискарьянц. (Говорят по-латышски.) - Нет, мне нужно, чтобы со мной работала именно Тамара Коченова. Мне ее рекомендовали как хорошего специалиста. - Молодой человек, вам лучше обратиться к менеджеру. - Простите, как вас зовут? - Вика меня зовут. - Милая Вика, зачем же мы будем платить комиссионные менеджеру... - Что ж такое-то, а? - ...если вы мне можете дать координаты Тамары на тех же условиях. - Так... Что, вы говорите, вам нужно? - Координаты Тамары Коченовой. Пишет: "Юра! Я сегодня уезжаю в командировку. Будь другом, поставь мою машину в свой гараж. Она около моего дома. Тамара". (Удар. Вой автосигнализации.) - О, смотри! - Е-мое! Хорошо влетел. - Эй, пацаны, какой урод здесь машину поставил? Где этот козел? Я его сейчас быстренько жизни научу. - Это не козел, а коза. - В смысле? - Ну, это баба. Из девятой вроде бы квартиры. - А, ну понятно. Баба за рулем - это полный... Где она сейчас? - Вроде уехала. - Вчера видел, с вещами выходила. - Зашибись. Она одна живет или мужик у нее какой-никакой есть? - Да мужа точно нет. А так - ну, в общем, как всегда. - Значит так, пацаны, расклад такой: эту курицу я все равно достану. Для меня деньги - мусор, но тут дело принципа, согласитесь. - Само собой. - Не умеешь ставить по-человечески машину - не хрен за руль садиться. Я прав? Значит так... Вот мой номер. - Угу. - Это мобила. Как только увидите эту бабу или кого-то, кто этот металлолом будет забирать, звоните - не обижу. - Угу. Хорошо. - Ладно? - Да. - Лох. - Само собой. - Посмотри: это "Гуччи", а это "Макс Мара". Нет-нет, это "Гуччи". - Добрый день. - Добрый день. - Можно получить списки клиентов? - Вот здесь все клиенты за последний месяц, бравшие напрокат темный джип. - Восемь человек? Я счастлив. - Что, много? - Могло быть и хуже. - Ваша клиентка так любила собачку? - Безумно. - Сейчас я сделаю копию. А когда вы найдете тех, кто ее сбил, что с ними будет? - Обычная процедура: ногами в таз, в цемент - и в реку. - А, это вы шутите? - Я, вообще-то, редко шучу. - А как его зовут? - Эркюль. - Знакомое имя. Это так какого-то актера зовут, да? Или писателя? - Вы, наверное, много читаете. - А он тоже ищет преступников? - Вообще-то... Только никому не говорите, но главный сыщик - он, а я только помогаю. Спасибо. Эркюль... - Я хотел бы выбрать машину. - Да-да, у них был темный джип. Та еще парочка. Мужчина все время молчал, а женщина говорила с немецким акцентом. Но все равно понятно было, что русские. Русских ни с кем не спутать. - Можете описать их внешность? - Мужчина - высокий брюнет. Острый нос. А женщина симпатичная, с голубыми глазами. По-немецки говорит очень хорошо. Это все. - До свидания. - До свидания. - Ты все запомнил? Какое дождливое лето... - Она мне позвонила и сказала, что командировку ей продлили еще на несколько месяцев. - Ну почему она мне не позвонила? Я боюсь, она меня бросит. - Да ну! - Просто, понимаете, мы встречаемся недолго и отношения еще как-то не сложились... Понимаете? - Ну что вы, Коленька, ну что вы? Тамарочка еще, в сущности, совершенный ребенок. Такая легкомысленная! И потом, представьте себе: другая страна, впечатления... - Я понимаю. Я... - Так-так-так, тихо, тихо! Брось палку, Славик! - Славный мальчуган. - А вы любите детей? - Да. - Я обожаю. Хотя, конечно, за деньги присматриваю за чужими детишками. Это не то. Я бы хотела иметь много внуков. Если, конечно, у моей дочери есть голова на плечах, она вас не бросит. Вы такой славный! - Спасибо, Алла Валентиновна. Я рад, что мы с вами подружились. Я ведь... В общем, у меня серьезные намерения, понимаете... - Ух ты! Ой, ты мой маленький! Иди сюда, иди, ну иди. Такой мальчик, такой мальчик славный. Такой милый мальчик, такой милый мальчик! Я прямо к нему привязалась, честное слово. - Шалун. - Нет, я его не видела. Просто слышала, как Вероника разговаривала с мужчиной по-русски. - Когда это было? - Не помню точно. Дня за 3-4 до убийства. - А о чем они говорили? - Я не слышала. Они негромко разговаривали. - А часто к ней посетители приходили? - Нет, не помню, чтобы к ней кто-то приходил. Она чужая здесь была, знакомых никого. Да и не интересуюсь я чужими делами. Извините, я опаздываю. - Оборин! Юра! - Это не я - я просто на него похож. - Юра, это очень важно. - Хорошо, Ирина Ивановна, это я, но я ушел 20 минут назад. - Юра, мне тяжело! - Ирина Ивановна, сейчас всем тяжело: время такое. - Юра, это студенческие работы на конкурс. - Ну почему я?! - Ну неужели я? - Хорошо, уговорили: возьму половину. - Нет, тут уже половина. Ой... - Что такое? Что такое? - Ничего. Это, кажется, сердце. Подержи, пожалуйста. - Ирина Ивановна, присядьте, присядьте. - Юра, я всегда относилась к вам как к родному человеку. - Очень тронут. Ирина Ивановна, это куда, в кабинет отнести? - Их нужно прочесть и составить заключение. - Ну Ириночка Ивановна, вы же знаете, что у меня диссертация... - Юрочка, быстрее сядете - быстрее освободитесь. - Есть несколько совпадений, которые меня настораживают. Я понимаю, вам нужны факты, но, поверьте моему опыту, иногда складывается ощущение, которое вернее всех фактов. - Да-да, конечно. - По-моему, все дело в русской. Вы же знаете, как с этими русскими. - У меня жена - русская. - Извините, но то ваша жена. - Да, жена Цезаря вне подозрений. - Именно это я и хотел сказать, извините. К Лебедевой за несколько дней до убийства приходил какой-то русский. К сожалению, в санатории никто не смог описать его внешность. Среди людей, бравших в течение этой недели напрокат джип, была подозрительная пара русских, пытавшихся в мотеле выдать себя за немцев. Зарегистрировались как Уве и Кристиана Бюхнер. В немецком посольстве о них не слышали. Я проверил все списки прибывших и отбывших в Россию в интервале за неделю до и неделю после убийства. - Списки? - Сведения достоверные. - Да-да, конечно. - Так вот, после отсечения тех, кто по тем или иным причинам никак не может быть нам интересен, осталось 34 фамилии. Пожалуйста. - Благодарю вас. Очень хорошая работа. - Нет, на этот раз нет. Мы с вами давно знакомы, и на этот раз пусть это будет не работа, а дружеская услуга. - Благодарю вас. - Я хотел сказать вам... Мне очень жаль. Не сердись, Эркюль. Я куплю тебе новый ошейник в следующий раз. - Спасибо. - Добрый вечер, Эдуард Петрович. - Добрый вечер, Толя, добрый вечер. Привел? - Да, он в холле. - Выпьешь что-нибудь? - А вы? - А я теперь только сок. - Я тоже. - Ну вот и хорошо. Ты ввел его в курс дела? - Да. - Ему потребуется помощь. В списке 34 человека, 26 из них москвичи. Вот с Москвы и начнем. Я подумал о Каменской. - Не надо, Эдуард Петрович. - Почему? - Девочка хорошая, будет мучиться. - Да, девочка она хорошая, и я ей неприятностей не доставлю. Я уже все решил. Проси его. - Здравствуйте, Эдуард Петрович. - Добрый вечер. Проходи, садись. Вот, Женя, этих людей тебе необходимо проверить. Я на тебя рассчитываю. Как у нас с прикрытием, Толя? - Самое разумное - частный детектив. - С лицензией проблем не будет? - Завтра утром будет готова. - Вот и хорошо. Что, Женя, получится из тебя частный детектив? - Думаю, получится. - Оружие с собой возьми. Я знаю, знаю, ты не любитель, но тут, по всей видимости, дело придется иметь с отморозками. Ну, с богом! - Есть. - Давай. - Оружие завтра. - Хорошо. (Телефонный звонок.) - Алло. - Здравствуйте, Анастасия. Это Денисов. - Эдуард Петрович... Что-нибудь случилось? - Видите ли, в Прибалтике убита женщина, которая очень много для меня значила. Прибалтийская полиция преступников не нашла. Но мне кажется, преступники в Москве, и я хочу попытаться разыскать их своими силами. Этим займется мой человек. Но... мне нужна ваша помощь. - Здравствуйте. - Здравствуйте. Вот список. - Покажите мне, пожалуйста, ваше разрешение на оружие, если оно есть. - Пожалуйста. Вот лицензия. Вот разрешение. Но зачем? Вас же просили мне помочь, а не проверять меня. - Ваша фамилия Денисов? - Нет. Вы прекрасно знаете мою фамилию. Мы с вами давно знакомы. - А раз ваша фамилия не Денисов, то и командовать вы здесь не будете. Это я забираю. - Разумеется. - Привет! А ты чего? Пятиминутка же. - Поворачивай. Не будет пятиминутки. Сегодня у Грушко девять дней. - А кто это? - Ну ты как из леса. Здоровый такой, лысоватый, песенки поет. Вернее, пел. - Так. - Помнишь? "Далеко из Колымского края..." - Это тот, которого в машине взорвали? - Нет, сердце. Лежал в какой-то спецклинике - не помогло. А сегодня в "Праге" они его поминают. Ну и мы должны там присматривать за ними, чтобы они не порезались. Колобок уже весь отдел отрядил. А что это за фраер с тобой разговаривал, а? Давай выкладывай. Что такое? - Вляпалась я. Денисов позвонил. - Ничего себе! И что? - Просил помочь. - А ты? - Согласилась. - Так, нормально. Это называется, приплыли. Ты что, грибов поганых объелась? Ты соображаешь, кто ты - кто он? - Ничего я не объелась, Юра. Я его должница. За все надо платить. Серия 14 (Сигнал будильника) (Звучит классическая музыка) - Ну не могу я это... - Мама! Где мои синие туфли? - Посмотри в коридоре в нижнем ящике. - Не могу я это кушать. - Ну надо. Ты же хочешь быть сильненьким, здоровеньким. Ты же не хочешь, чтобы твой гастритик в язвочку перерос? - Ну маслица бы какого-нибудь... - Не-а. Нет! Чистая овсянка. - Мама, ну нету! - Господи, хоть бы раз вы что-нибудь без меня нашли! - А ты знаешь, ничего. Даже вкусно. - Угу. Делай как знаешь, но в следующий раз допуск к оперсоставу ты не получишь. - Уф! - Аська! Родственники! Долго вы будете копошиться еще? Есть же хочется! Пока костер, пока то, пока се. Это что, шашлычок? - Угу. - О!.. Сам мариновал? - А кто еще? - Ух ты, амброзия! Напевает: "Мы едем, едем, едем В далекие края..." - А у тебя там и дрова есть, да? - У меня там все есть. - Ух ты. - Все, в машине жду. - Ага. (Телефонный звонок.) Алло. Да, Эдуард Петрович, это я. Кто? Шахнович? Нет, он меня не обижает. Меня обидеть непросто. Да. Да. Сегодня? Да? Нет, я сегодня свободна. Да, хорошо. До встречи. - Это какой такой Эдуард Петрович? Уж не Денисов ли? А что за Шахнович? - Тип один. - Так, давай-ка, моя дорогая, во всех подробностях. Значит, ты сегодня должна с ним встретиться? - Да. - Но тебя ведь мучает не это. - Я знаю, что Денисов ищет убийцу. Я ему помогаю. Значит, я помогаю преступнику. - Стоп-стоп. У тебя системная ошибка. - Где? - Здесь. Вот в чем твоя основная работа? - Искать преступников. - Верно. Теперь попробуй взглянуть на эту ситуацию с другой стороны. Не ты помогаешь Денисову, а Денисов помогает тебе ловить убийцу. Ты должна решить, что для тебя важнее: моральные принципы или дело. - Для меня, Леша, самое главное - это дело. - Значит, на шашлыки мы не едем. Пойду скажу Сашке, чтобы не ждал. Сканер: "Извините, вы не прошли идентификацию". - Айл би бэк. - Слушай, кто это? - Да ну их. Уже четвертый за неделю. Из прокуратуры, по-моему. - Что им надо? - Ходят проверяют. "Айрис" хотят себе поставить, наверное. Сканер: "Идентификация завершена". - Спасибо. Растешь. Миша, мне нужна по возможности вся информация: все рейсы, время прилета, отлета и паспортные данные. - Хорошо. - И еще... Это лично для меня. В общем, Колобку ни слова, ладно? - Настасья Павловна, ну что я, дятел, что ли, - сразу начальству стучать? - О, опять жрет! - Дверь закрой, сквозит. - Ее из-за тебя скоро расширять придется. - Юра! - Ну что, нажрал мамон, мамоновец? Дай кусочек. - Свое иметь надо. - Вот поросятина, да? Я же знаю, что не даст. - Чего ж тогда спрашиваешь-то? - Миша, это надо сделать быстро. - Я понял вас, понял. - Рысью, рысью, пошел! - Не толкайся. "Мамоновец"... - Давай катись, мясокомбинат. - Что, узнал? Ну? Юра, я серьезно спрашиваю. - Короче, Евгений Шахнович - вор-рецидивист в третьем поколении, последняя кличка - Шах. - Так, а серьезно? Давай. - Серьезно? Серьезнее некуда. Дело в том, что вся информация по нему закрыта, а это значит... - Гэбэ-Чека? - Не плачь. Навел я справки. Шахнович твой работал в следственном отделе на Лубянке, теперь ушел в отставку, работает на Денисова. Ну, вроде бы ничего, все чисто. - Должна же быть какая-нибудь хорошая новость. - Конечно, хорошая... Денисов - бандит, Шахнович - гэбэшник, и ты до кучи с ними. Я бы на твоем месте все-таки перетер это дело с Колобком. - Большую часть списка мы проверили, но, конечно, еще не до конца. И вот какая история. Один из людей из вашего списка умер год назад, но кто-то путешествует по его паспорту. - Да уж, покойники - они как-то не летают. - Этот "покойник" - Первушин Николай Васильевич - и в Ригу, и обратно летал одним и тем же рейсом, вместе с Тамарой Коченовой, которая, кстати, тоже в вашем списке. Вот ее фотография, вот ее координаты. Не знаю, может, это случайность, конечно, что они вместе летали. Во всяком случае, у нас на нее ничего нет. - Алло. Здравствуйте, девушка. Я знакомый Тамары Коченовой. Она попросила отогнать ее машину, но тут вышла заминка. Вы не подскажете, как с ней связаться? Нефтеюганск? А где это? - Вы и преступления так расследуете? - Как? - Подходя ко всему с уже готовым стандартным решением. - Один ноль в вашу пользу. - Спасибо за фору, Анастасия Павловна, премного благодарен. Но у вас еще будет масса возможностей отыграться. - Не уверена. До свидания. - Всего доброго. - Ну что ж, вот у нас, значит, одна зацепка - эта Коченова. Придется опять ехать в аэропорт, искать стюардесс рейсов, на которых она летала, и выяснять, не было ли у нее попутчика. У стюардесс хороший глаз на людей. - Окей, сделаем. - А ты тут при чем? Миша, съездишь? - Угу. - Как так? Мать, ты что? - Что? - Ты кого посылаешь? Ты посмотри на него - это же армагеддон! Там же обаяние нужно, там девушки. - Посмотри на него, как его задело-то! Ну ты и фуфа! - Слюни подбери, секс-турист. Я тебе серьезно говорю: хочешь, чтобы был толк, - пошли меня. - Да иди ты. У тебя уже сейчас мысли не в ту сторону. Ты мне тут нужен. Миша, давай. - Ага. Ну чего? - Береги себя. - Хорошо. - Вот это у нас какая карта? - Семерка пик. - Правильно. Следующая карта у нас будет король червей. Правильно? - Точно. - А следующая карта, Наночка, у нас будет десять пик. Правильно? - Класс! - А это, Наночка, валет бубей. - Слушай, а как?.. - И заключительная у нас - туз крестей. Правильно? А теперь, девочки, давайте думать. - Я не помню, я бы тебе сказала. - Дай-ка. - У меня вообще тот рейс был - блин, дурдом. Представляешь, дятел один... - А, это который с вилкой? - С какой вилкой? - В башке у него вилка. Задолбал - поменяйте, говорит, и все тут. - Так она же одноразовая. - А у вас, говорит, в пакетике дырка. Я говорю: "Это не дырка, а отверстие для вентиляции". - Слушай, по-моему, я ее видела. Помнишь, она сидела в хвосте с тем парнем? - Да-да, вроде похожа. - Так, ну-ка. Только не галдеть, девчонки. С каким парнем? - Симпатичный такой, фигуристый. - Да? Что, симпатичнее меня? - Да ну тебя. - Ну и как он выглядел? - Брюнет, высокий, острый нос такой. Нормальный парень. На артиста похож. - А точно она с ним была? - Да. - Точно. - Точно? - Весь рейс не разговаривали, она все делала вид, что спала. - Так может, они просто поссорились. - А я откуда знаю? - Привет. - Здорово. - Серега, знаешь, чем мне эта штука нравится? - Догадываюсь. - Тем, что кнопки не нужно тыкать. - Твоя правда. - Скажем, домофон - совершенно бесполезная вещь: чтобы код узнать, не нужно Шерлоком Холмсом быть, Ватсон догадается. Настасья Павловна? Коротков. У себя? Зайду. - Слушай, я вот сейчас не понял - про Ватсона, про код. Что это? - Те кнопки, на которых цифры стерты, и есть код. Сим-сим, откройся. Сканер: "Идентификация завершена". - Сим-сим, закройся. - А-а. - Ого, 52 машины! Работы всем хватит. А нужно-то всего ничего - адреса и фотографии из паспортного стола. - Как же ты своими свиными мозгами до стоянки-то додумался? У тебя же в голове всего две мысли: пожрать, поспать. - Да я просто подумал - как такой мастер, как ты... Что бы он сделал на моем месте? Вот меня и осенило. - Молодец, молодец, Миша. Дай я тебя поцелую. - Да ладно тебе. - Ой... Ну не буду, не буду. В ГАИ у нас мастер поедет. - За что? - Не "за что", Юра, а "за чем". Тебя в ГАИ уважают. - Меня? - Отвечаю. - Да, Катюша. Нет, не звонил только потому, что был очень занят. Да. Да. И еще потому, что не хотел на него нарваться. Катюша, а можно я к тебе сейчас зайду? Я возле дома. Мне очень нужно тебя увидеть. Катюша, ты просто не представляешь, как я хочу тебя увидеть. Почем ваши цветочки? - По 15. - Очень хорошо. - Вам какие? - Вот, возьмите без сдачи. - Что, все? - Да, все. Я все забираю. - Ну хорошо. И вот этот хороший. Забирайте. Спасибо. - Уходи от него, Катя. - Я ведь не одна уйду, а с братьями и сестрами. Их у меня пятеро. Младшей всего десять. Мне их всех нужно еще на ноги поставить. - Но ведь так нельзя, Катя. - Как "так"? Вот так как раз и можно. У меня договор: он обеспечивает меня и мою семью, а я не заговариваю с ним ни о разводе, ни о детях. - А если я тебе все это дам? - Нет. С ним у меня договор, а тебя я любить хочу. - О, а ты как здесь? - Да вот, к тебе заходил. - Ну и что? - Не застал. - А, ну ладно. Подожди, а чего ты приходил-то? - Я узнал, куда Тамара уехала. Нанялась через какую-то контору и умотала в Нефтеюганск в Сибирь. - Далеко. Ты когда полетишь-то? - Может, не стоит? Если сразу не побежала в милицию, может, вообще не побежит. - Нет, подожди, меня так не устраивает. Я не могу знать - побежит, не побежит. Ты поезжай и сделай все аккуратно. Ты меня понимаешь? - Перед отъездом она была у своего бывшего мужика, могла проболтаться. Надо выяснить. - А кто такой, как фамилия? - Фамилия Оборин. Вот адрес. - Вообще-то есть одна контора, которая этим занимается... Но нет, понимаешь, тут нужна баба. - Когда я деньги получу? - Я тебе уже сказал по этому поводу. Я два раза не повторяю. Свободен. Хамье. - Ну, договаривались на завтра - давай завтра. Я не могу сегодня. - А сколько тебе Николай заплатил? - Что? - Или ты его бесплатно обслужила? - Я потом тебе перезвоню. Я не поняла. - Это я не понял. Ты бордель тут хочешь открыть, да? А я у тебя швейцаром, мужиков твоих принимать. - Швейцар из тебя не получится, а у нас в контракте, по-моему, не было, чтобы я с другими мужиками не встречалась. А? - Ага, то есть все-таки ночевал? - Да, ночевал. - Шлюха подзаборная. - Да, шлюха. И очень удобная: возить никуда не нужно, на курорты возить не нужно, подарков дорогих не нужно. Со мной можно даже не разговаривать. Я всегда с тобой, когда ты этого хочешь. Да! И другой такой ты не найдешь, поэтому давай оставим все как было. Пойдем кофе пить. - Привет. - Привет. - О, какие нежности! - Да. - Что попросишь? - Я хочу, чтобы к вам лег один человек. - Какой человек? - Ну, знакомый этой Коченовой. Он аспирант, готовится к диссертации. Вот бы его под это дело как-нибудь к вам. - Зачем? - Зачем-зачем! Я тебя не спрашиваю, зачем. Нужны деньги - достаю деньги, нужен архив - достаю архив. - Так, ну-ка рассказывай, что там у тебя с Коченовой случилось. - Она сбежала. Архив тоже не из воздуха взялся. Потому что пришлось пойти на кое-какие жесткие шаги. - А что, ты думаешь, она могла что-то рассказать этому своему знакомому? - Да я об этом даже думать боюсь. Понимаешь, мне надо, чтобы он просто тихо ушел. Кстати, Коченова - это твоя обязанность. Ты мне ее подсунула. - О, узнаю. Это ты умеешь - сам обделался и на других сваливаешь. У нас Коченова работала прекрасно. Лишних вопросов не задавала и никуда не бегала. - Это я опять виноват, да? А результат скоро будет? Архив уже неделю у вас. - Скоро только таких, как ты, делают. Ладно, говори, как найти этого коченовского знакомого. - Женечка, ради бога, меня извините. Извините, я вас даже чаем не напоила. Так тороплюсь, так тороплюсь... - Алла Валентиновна, а можно я вам буду звонить? Вдруг какие-нибудь вести от Тамары? - Конечно, конечно, Женечка. Надо моей дочери образумиться. Морочит людям мозги! Хоть бы вот вы на ней женились. А я буду с внучками сидеть. А то все с чужими да с чужими. - Да я бы с радостью. Это ж она от меня все время сбегает. Как только найду, сразу женюсь. - Женя, мне нужен зять. Толковый, такой как вы. Вы меня поняли? Я на вашей стороне. - Абсолютно. - У меня автобус. Я пошла, Женя. - Коля! Коля! - О, Алла Валентиновна! - Ой, как я рада вас видеть, Коля! - Здравствуйте. - Здравствуйте. А я вот осиротела. - Да? - Мои улетели - родители. И Славика забрали. Прям даже не знаю, как я буду без Славика. Я так к нему привязалась. - Да-да-да... - Коля, у вас соперник. - Соперник? - Да, соперник. С ума сошел от любви. - Тоже ищет Тамару? - Ну а я про что говорю? Ах, Тамарка! Вот я ее отшлепаю - пусть только появится. Сначала замолвлю за тебя словечко, а потом обязательно отшлепаю. Коля, мне нужен зять, вот такой, как ты. Такая улыбка, толковый... - Да-да, спасибо, Алла Валентиновна. Уже опаздываю, простите, пожалуйста. Спасибо вам. Рад был с вами встретиться. - Коля! Я на твоей стороне! (Телефонный звонок.) - Алло. - Это я. Тамару еще кто-то ищет. Разберись с этим побыстрее, чтобы за мной хвост не потянулся. Все, я перезвоню. - Черт. (Телефонный звонок.) - Шесть. - Идите за мной. - Да что это вообще за идиотизм?! Какие-то шпионские штучки. Вы вообще понимаете, что это полный бред?! - Перестаньте орать. - Я, нормальный взрослый мужчина, двадцать минут стою мозолю всем глаза с этими дурацкими розами; потом подходит ко мне мужик. Как это, по-вашему, выглядело? - Успокойтесь. - На нас же пол-улицы смотрело! Может, мне вам их еще вручить? - Оставьте себе, они вам еще пригодятся. - Что вы имеете в виду? - Успокойтесь. Что у вас? - Женщина. Много знает, все ее ищут. - Кто? - Ну кто? Зачем я к вам тогда обращался? Мне нужно знать, кто и зачем ее ищет. И еще мне нужно, чтобы ее не нашли. - Хорошо, я все понял, я с вами свяжусь. - Фраера! - Не знаю. Не видел, куда она делась. Может, и угнали, я же не сторожу. Дел у меня, что ли, нет? - Скажите, а машина случайно не "семерка" была? - А этого я не понимаю - "семерка", "восьмерка"... А цвета - да, белого. - Номера вы, конечно, не запомнили? - Не-а, не запомнил. А машина такая, точно. Вон, десять дней тут стояла, а теперь нет. - Ясно. Спасибо вам. Всего доброго. - Что я за ними, смотреть буду? У меня вон у самого дел - только поворачивайся. - Так, последний контракт, который я устраивала Тамаре, был заключен... с Министерством здравоохранения. Только это было три месяца назад. - И что, все эти три месяца Тамара сидела без работы? - Ну почему же? Она была связана не только с нами. Других ее работодателей я не знаю. Зачем милиции нужна переводчица с немецкого? - Мы... - Расследование экономических преступлений с участием иностранных фирм. Пойдемте, Анастасия Павловна. - Да. Спасибо большое, до свидания. - Всего доброго, до свидания. - Что? Что случилось? Милиции не видела? - Они точно что-то знают, но не говорят. - Не получается. Если Коченова просила не говорить, то они Николаю бы ничего не сказали. Вы обратили внимание на секретаршу? - Да. - Похоже, он побывал здесь. - Значит, у нас остается только Министерство здравоохранения, но это я беру на себя. А вы, вообще, мастер врать, конечно. - Это еще что! - Спасибо. Да? - Опять ты. - Да ты ничего, продолжай. Я подожду. Я же понимаю. - Так я же вроде отработал. - Это тебе казалось, что ты отработал. Толя, а у тебя в роду китайцы были, да? - Достал ты. Ты видишь, сколько? Что там у тебя? - Да у меня тут списочек небольшой, всего 52 машины - делов-то! - Сколько? - 52. И, пожалуйста, мне об этих ребятах все, что только можно, начиная от вредных привычек и кончая детскими фотографиями. - Когда же ты в отставку уйдешь? - Когда ты черный пояс получишь. - У вас что-то случилось? Я могу вам чем-то помочь? - Очки. Я без них шагу ступить не могу. - А у вас сколько? - Минус семь с половиной. Ой, вы у меня как в тумане. - Успокойтесь, не плачьте. Знаете что, давайте поднимемся ко мне в квартиру. Приведете себя в порядок, вон у вас тушь потекла. А потом я вас провожу до оптики. А? - Значит, у нас получилось 7 тетенек и 49 дяденек. - В следующий раз пусть в ГИБДД Мишка едет. Знаешь, они там скоро кидаться на меня начнут. - Хорошо, старых лысых толстых мы убрали, а вот эти вот, по-моему, подходят под описание Мишкиной стюардессы. Нужно их всех показать матери Коченовой - может, она кого-нибудь узнает. - Может быть. - Ой какой лопоухенький. Здрасте, Евгений. Это Каменская, да. В Министерстве здравоохранения всплыла только одна фамилия - Решина. Это она устраивала Тамару на работу. Как? Агентство "Лозанна"? Там Тамара тоже работала? Хорошо, если что-нибудь узнаете, обязательно позвоните мне. Ладно, Женя? Да. О, а про машину-то я и забыла! Спасибо, до свидания. - Ты еще скажи: "Целую, Женя". - Ладно тебе. Слушай, нужно обязательно машину Коченовой объявить в розыск. Сделаешь? Будь другом. - Слушай, он на бандюков работает, вообще-то. Мы их давить должны. - Он профессионал. - Посмотри на себя. - Чего? - Чего? Иди сюда. Иди сюда. - Ты чего? - Не вертись. Иди сюда. - Ты что делаешь? Что, испачкалась? - Нет, не испачкалась. Вот вроде ты умная, Каменская, а в башке у тебя каша. - У меня уже не каша там, а картофельное пюре. Про машину Коченовой не забудь. - Хорошо. - Сделаешь? - Сделаю. - Слово даешь? - Отвечаю! - Сейчас-сейчас, я вам помогу. Как вы? - Спасибо, уже хорошо. - Что все-таки у вас произошло? - Да... Ой, извините, спасибо. Нелепость какая-то. Очки разбила, а я без них почти ничего не вижу. Иду держусь за стенку, а тут тетка какая-то прицепилась - мол, молодая, а напилась с утра пораньше. Так обидно стало - села и расплакалась. Спасибо вам большое, без вас я бы пропала совсем. Я ведь медсестрой работаю - все, казалось, видела, ко всему привыкла, но когда такая несправедливость, понимаете... - Но сейчас-то вы меня видите? - Вот так вижу. А вы красивый. - Да что вы, у меня самая заурядная физиономия. Хотите чаю? - Я есть хочу. - Ой, а у меня только сосиски. - Я очень люблю сосиски. Только, пожалуйста, возьмите меня с собой на кухню, мне здесь одной неуютно будет. - Мискарьянц Карина Рафаэловна? - Да, я. - Старший инспектор Тришкан. - Проходите. - Хорошо, спасибо. Мне нужно задать вам несколько вопросов. - Наверное, мне нужно уходить. - Почему? - Ситуация становится неприличной - ее надо развивать или прекращать. - А что неприличного в том, что двое людей встретились, познакомились и мирно беседуют за чашкой чая? - Вы слишком мужчина, Юра, чтобы с вами можно было просто мирно разговаривать. Мне лучше уйти. - Ольга, прошу вас, останьтесь. - Что с тобой, Оля? Ты жалеешь, что осталась? - Нет. - Может, стыдишься, что осталась у меня в первый же день нашего знакомства? - Я не жалею и не стыжусь. Все было прекрасно. Но именно "было". - То есть? - Было - и больше не будет. - Что случилось? - У меня никогда никого не было, кроме мужа. А ты знаешь, какой он у меня ревнивый? Я когда в ночную смену дежурю, он сам не спит, каждый час звонит проверяет. - Прямо хоть в больницу к тебе ложись. - Да это даже не больница, а что-то вроде санатория. К нам обычно ложатся, когда хотят уединиться - либо поработать, либо от неприятностей укрыться. - Вот это то, что мне нужно. - Алла Валентиновна, посмотрите фотографии, пожалуйста. - Боже, как у вас здесь интересно. Здравствуйте. - Добрый день. - Что это я раньше у вас не была? А вы что, форму не носите? - Не всегда, скажем так. - А, понимаю, конспирация. - Да. - Алла Валентиновна, фотографии посмотрите, пожалуйста. Может, вы кого-нибудь узнаете. - Какая же вы обаятельная. - Спасибо. - Неужели вот вы тоже милиционер? - Да. - Такое бывает? - Фотографии посмотрите. (Смеется.) - Это он? - Нет, рожа!.. Рожа смешная. - А, рожа смешная. Посмотрите повнимательнее. Может, узнаете кого-нибудь. - Вот он. - Точно? - За кого вы меня принимаете? Он такой славный. Он подошел ко мне в песочнице. - Именно он, да? - Ну да. Ну что, за кого вы меня принимаете? Вы любите детей? - Я - да. - Я обожаю. Я подрабатываю тем, что присматриваю за чужими внуками, у меня своих и нет. - Алла Валентиновна! - Так вот, когда со мной был такой Стасик, красненький... - А сейчас мы вам выпишем пропуск. - Это что, так серьезно? - Что вы, целая церемония, конечно. - Подождите, я хочу дорассказать. - А вы мне расскажете в коридорчике. - Именно этот человек? - Его Николай зовут - славный парень. - Пойдемте, Алла Валентиновна. - Моя Тамарка безголовая не может мне родить. Так вот я хотела, чтобы они мне родили внучка. - Пойдемте, Алла Валентиновна, вы мне в коридоре дорасскажете. - Я вам потом расскажу. - До свидания. Спасибо большое. Слушай, повезло. Саприн Николай Петрович. Нужно срочно звонить в Домодедово - узнать, куда он полетел. Может, он путешествует на своей родине под своей фамилией. - Да, Настя! - А? - А куда твой детектив-то пропал? - Ой, не знаю... То звонил прямо... Можно помидорчик? Звонил по пять раз в день, а уже два дня не появляется. - О, слушай-ка, в эти выходные придется тебе побыть одной. В следующий вторник защищается мой парнишка из Красноярска, надо будет помочь ему подготовиться к совету. Поживу пока у родителей - не мотаться же каждый день из Москвы. - Хорошо. (Звонок в дверь.) - Откроешь? - Сиди, я открою. Кто там? Настя, к тебе. - Кто? Ой! Здравствуйте. - Добрый день, Анастасия Павловна. Позволите умыться? А то мне нужно срочно ехать к Денисову, а я домой не успеваю заскочить. - Да, пожалуйста, Евгений, проходите. - Спасибо. - А вы откуда такой? - Я из "Лозанны". - Откуда? - Агентство "Лозанна" помните? - Угу. - Так вот, я туда наведался. Полно милиции, всех опрашивают. Несколько дней назад у них погибла сотрудница - Карина Мискарьянц. Вот, а тут еще и частный детектив наведался. - Сейчас я полотенце принесу. И что? - Ну что, провел почти двое суток в камере до выяснения личности. - Как - в камере? - Очень просто. В 36-м отделении милиции в камере предварительного заключения. - На моем месте вы бы так не смеялись. - Меня еще ни разу не забирали. - Не зарекайтесь. Так вот, насчет Карины Мискарьянц - ее убили в собственном доме три дня назад. Насколько я понял, никаких мало-мальски серьезных версий у них пока нет. Да, и еще: у нее умер муж две недели назад. Официальная версия - болел сердцем. Осталась девочка восьми лет, дочь, ее забрали родственники. - Откуда вы это знаете? Насколько я понимаю, вас там допрашивали, а не вы их. - Это мои профессиональные секреты. Извините. - У меня тоже для вас есть новость. Мы Николая нашли. - Да что вы? - Да. Ну, не совсем нашли. В общем, выяснили, что его фамилия Саприн - Саприн Николай Петрович. Несколько дней назад вылетел из Москвы в Нефтеюганск. Пока все. - Этого вполне достаточно. - Да? - Все готово, прошу к столу. - Да, правда, может, вы с нами поедите? - Да нет, спасибо, меня в тюрьме накормили. И потом, шеф ждет. Спасибо еще раз. - Не за что. - Всего доброго, извините за беспокойство. До свидания. - До свидания. Проводи. - До свидания. - До свидания. - Настя, ну кто это? - Это детектив. - Тот самый? - Тот самый. - А почему он у нас моется? - А тебе что, воды жалко, что ли? Тришкан: - Шахнович Евгений Борисович - частный детектив, работает на Денисова. Это мы установили. (Свистит.) - Хей! Причины появления в "Лозанне" не установлены. Говорит, работает на фирму, информация о которой через переводчицу попала к конкурентам. После освобождения сразу побежал к Каменской. - Так... Значит, Каменская знакома с Денисовым? - Да. Если не учитывать Каменскую, версия Шахновича вполне работает. - Учитывать, Витя, надо, надо все учитывать, тем более ее. Что там у тебя с этой, как ее?.. - Мискарьянц? - Ну. - Она совершенно невменяемая после смерти мужа. - Эх, Витя, Витя... Учи тебя, учи - а ты все равно как уголовник. В нашем деле главное что? Информация. И меньше крови. - А что я мог сделать? Она заладила одно и то же: "Мне теперь все равно", "мне теперь все равно". Ну, все равно - так получи. - Ох... (Телефонный звонок.) Каменская: - Ой! - Господи! Возьми трубку, я подниму. - Алло. - Добрый вечер, Анастасия Павловна. Вы меня не забыли? Как себя чувствуете? - Я себя нормально чувствую. - Как ваш гость? - Гость? А почему вас мои гости интересуют? - А меня интересует все, что касается вас. Вы уж не обессудьте, интересны вы мне очень. Спокойной ночи. - Да черт знает что! Если бы не эта контора и не этот звонок, я вообще бы ничего не знал ни о твоих встречах с этим Денисовым - да вообще ни о чем! Я тебе что, чужой человек? Закрой дверь! С тобой потом поговорим! Почему, почему я все узнаю последним? Обижаешь, Настя, обижаешь. - Виктор Алексеевич, простите, я больше не буду. - "Больше не буду, Виктор Алексеевич"! Что у тебя с этим Денисовым? Детский сад! Ты уверена, что он тебе сказал правду, Денисов? - Да, уверена. Он очень честный мужик, он меня не подведет. - Хотелось бы верить. Короче, так: сидеть тихо, с Денисовым не встречаться. И убийство Мискарьянц мы берем себе, я договорюсь. Но чтобы через два дня все твои соображения лежали у меня вот здесь на столе! - Хорошо. - Я тебе что сказал?! А сейчас-то есть что-нибудь? - Есть. Врач Ольга Решина. По-моему, она очень хорошая знакомая Коченовой. - Вот и работай. - А контора? - Не волнуйся, прикроем. - Йес! - Ну... Детский сад. - Что, мы теперь с тобой совсем не будем видеться? - Я же тебя предупреждала, что так будет. Ну все, все. Все, все. Мне пора. - Что делать-то? Слушай, может, мне в больницу к тебе лечь, а? - А ты сможешь заплатить? - Что? Взятку, что ли? - Нет, у нас платное отделение. 100 долларов в день. - Сколько? 100 долларов? Господи, что вы там лечите? - Да кого от чего. Рассказывать не могу, у нас полная анонимность. Хорошо, я смогу тебя устроить как родственника - бесплатно. - Давай. - Пожалуешься на плохую память, неспособность сосредоточиться и быструю утомляемость. Ну что, записать тебя завтра на прием? - Запиши. - Ну все. Пока. Все, все. - Пока. - Как? Шоринов? Решина. В 40-й клинике? Где Анастасия? - В 40-ю клинику поехала, у нее там встреча. - Ясно! Ясно, ясно. Ее к этой Решиной понесло! Юра, пулей давай, быстро, перехвати ее, чтобы она к этой бабе на пушечный выстрел на подходила! - Настя! Постой, не рыпайся. Иди к киоску, я сейчас подгоню машину. Давай. Зонт, зонт закрой! - Что случилось? - Не знаю. Колобок сказал перехватить тебя, чтоб ты к этой Решиной близко не подходила. Ты что это вырядился? - Праздник, что ли, сегодня? - Да какой там праздник? Последний день сегодня. Сканер: "Идентификация завершена". - Ну, будь! - А заходить к нам в гости будешь? - Боюсь, что среди тысячи глаз эта штука моих не узнает. - Мы к тебе привыкли. Заходи все равно. Пока. Сканер: "Идентификация завершена". - Вот. И я к тебе привык. Сканер: "Пожалуйста, встаньте ближе. Извините, вы не прошли идентификацию". - Ох... - Предлагаю всем активизироваться. - Можно? - Можно, можно. - Здравствуйте. - Так, все свободны. Каменская, останься. Доценко и Коротков, далеко не уходите, через полчаса будете нужны. Ты не контактировала с этой Решиной? - Не успела, меня Коротков перехватил. - Это хорошо. Видишь ли, девочка, сегодня утром я связался с людьми, которые занимаются твоим лучшим другом. Дело в том, что у Эдуарда Петровича Денисова... Да-да-да, есть жена, а у жены - племянник, Михаил Владимирович Шоринов. У того в свое время были неприятности, связанные с таможней, - засветился. И тогда по этому делу проходила любовница Шоринова доктор Решина из 40-й клиники. И получается как-то не очень красиво. С одной стороны, Денисов просит помочь человека, которого посылает в Москву, а с другой, связан с компанией, которая имеет отношение к пропавшей Тамаре Коченовой, которую этот его человек и ищет. Как ты это можешь все объяснить? - Прямых доказательств нет. Просто Решина - московская знакомая Коченовой, вот и все. - Это я знал, что ты упрямая. Миша, проверьте все междугородние звонки со всех телефонов Шоринова за последний месяц. - Да не мог Денисов меня подставить. - Ты своими мерками-то не меряй. Знаешь, что бывает с чувствительными милиционерами? И давай-ка так: действуй, как мы с тобой договорились. Ты пока побудь в стороне, не светись, от Денисова подальше, а мы постараемся получше его прощупать. - Хорошо. - Хорошо? - Хорошо. - Так, а... Ой, а что козыри-то? - Ну черви. - В прошлый раз были черви, сейчас буби. - Так а я-то чего крести собираю? - Гордеева, давай на выход. Муж пришел. - Так, доиграй за меня. Козыри - крести. Привет! - Ну как ты? - Да отлично, мне уже даже вставать разрешили. - Да? Но ты не бегай. - Я бы побегала, но как-то не очень. - А я тебе вот тут принес. Вот. - Ой, Витя, но мне же это ничего нельзя. - Ну девчонкам отдашь, сестрам отдашь. - Слушай, я тебя о чем-то хотела попросить, подожди. Забыла. Ладно, бог с ним. Что? Чего? - Дай послушаю. Тихо-тихо-тихо. Тихо! Тихо! Тихо-тихо-тихо! Шевелится! (Говорят на немецком языке.) - Тамара! (Говорят на немецком языке.) - Я пойду с ними. Серия 15 (Говорят на немецком языке) - Я поеду с ними. (Лай собаки) - Привет. Сначала выпей. - Что это? - Пей. - Что это? - Пей, пей, пей. - Какая гадость. Что это такое? - Витамины. - Бр-р-р-р! Как долго тебя не было! Я думал, умру. Я весь извелся. - Ой, как же я по тебе соскучилась... - Ты уверен? - Абсолютно! Шоринов - племянник Денисова, это я проверил. - Так, хорошо. Значит, наш клиент - племянник Денисова? - Да. - То есть это совсем нехорошо. Ай!.. Нехорошо! Что же, он пошел войной на родного дядю? Или они решили нас приложить? Значит так, внимательно проверь все заказы за последние два года и проследи, не пересеклись ли мы где с людьми Денисова. Может, наступили этому Эдику на мозоль. Это опасно! С Денисовым ссориться нельзя. Да, и проследи за Каменской. Если девочка... - Что вы ее все время девочкой называете? Она моя ровесница. - Это мне решать, кого как называть. А ты проследи. - Хорошо. - Она мне нужна. Очень нужна! - Я понял, понял. - Спасибо. - Да пожалуйста. А тем более, это не от меня. - А от кого? - Не знаю. Пришел - у дверей стояло. И записка. - "Ум и красота - редкое сочетание". А, так это же не мне. "Обладательнице и того и другого - с наилучшими пожеланиями". Слушай, а я не знаю, от кого это. - Порядочный муж выбросил бы все это дело в окно. - Ой, ой. - Угу. И сейчас бы тут уже собирал чемоданы. - Да я действительно не знаю, от кого это. - Ну, бывает. Я просто к тому, что вот если бы мне прислали такую икебану - вот что бы ты сделала? - Я? Надела бы тебе на гОлову. Или нА голову. - Угу, вот именно. - А действительно, от кого это? (Телефонный звонок.) Алло. Мужчина: - Добрый вечер, Анастасия Павловна. Узнали? Вот и хорошо. Букет получили? Вы извините, я не знаю, какие вы предпочитаете. Выбрал на свой вкус. - А я-то думала, что вы все обо мне знаете. - Вы даже не представляете, как я хочу этого. - Вы что, меня опять хотите запугать? - При помощи букета цветов? (Смеется.) Ну что вы, господь с вами. Это просто жест примирения. Ну или, если хотите, материальное воплощение моего отношения к вам. Да я просто хочу, чтобы вы увидели во мне человека, способного на нормальные человеческие чувства. (Короткие гудки.) - Что, опять контора? - Ой, Леша, я, по-моему, опять вляпалась. - Ох... Анастасия! Настя!.. - Одну. - Нет! - Хорошо, тогда половинку. - Нет! - Две затяжки. - Хорошо. Пачка будет у меня. Захочешь - лучше попроси, и мы это обсудим. Ох, Настька, ты как маленькая. Ну и? - Денисов меня подставил. - Ты же говорила, что ему помогаешь. - Он ведет двойную игру. Что мне делать? - Уходи с работы. - Начинается. "Уходи с работы". Как это, интересно? - Очень просто: увольняйся. - "Увольняйся". И куда я пойду? - А что ты тогда спрашиваешь? Тогда не спрашивай. Поступай так, как ты решила. Ведь что-то ты уже решила? - Конечно. Боюсь. - Знаешь, если боишься, тогда не делай. А уж если делаешь, тогда не бойся. Ты куда? - Буду делать, пока не начала окончательно бояться. Алло. Эдуард Петрович? Это Каменская. - Да подождите вы, а! Да подождите, куда мы все время идем? Мне не нравится это место! - А чем оно вам не нравится? Вполне подходящее место. Значит так, мне нужно, чтобы вы сообщили своему человеку в Нефтеюганске, что Коченову пока трогать не надо. - А почему? Что случилось? - Этого я вам не могу сказать. Но в ваших же интересах его остановить. - Подождите, вы издеваетесь, что ли?! Я вам деньги плачу. - Перестаньте кричать. - Нет, вы понимаете, я плачу деньги, чтобы вы меня информировали. Вы мне ничего не говорите, только даете советы. А мне своих советчиков хватает. - Хорошо, всего хорошего. - Да подождите вы, ну! Я сделаю как вы хотите, только если у вас что-то там затормозится, это будет по вашей вине. Я вам платить не обязан. - Когда вам будут выписывать ордер на ваш арест, мы вам сообщим. - Подождите вы! Я сделаю как вы хотите! - Это будет бесплатно, подарок от фирмы. (Звонок в дверь.) - Ой, здравствуйте. А это не у вас котенок убежал? - Ой, нет, нет, не у меня. - А я иду - смотрю, сидит около вашей двери. Ну, думаю, значит, ваш. - Ой, а где он? - А он, наверное, в квартиру к вам побежал. - Да? Эй! Кис-кис-кис-кис! Куда он делся? Кис-кис-кис! - А я, знаете, так всяких животных люблю! Всех бездомных подбираю. - Кис-кис! - А вы, может, под диваном посмотрите. - Да нет, нет его здесь. Кис-кис! А! Он, наверное, на кухню побежал, у меня там мясо. Кис-кис-кис! - А у вас тут целый зверинец. (Котенок мяукает.) - Ну так и есть, на кухне сидел. Из динамиков: "Мясо не стал есть. Совсем, наверное, маленький, да? Ой, знаете, у меня кошка была - с голубыми глазами! Вот вся белая, а пятнышки серые, мышиного цвета. Но не прижилась она у нас, да..." - Может, возьмете? Смотрите какой хорошенький. - Ой, нет-нет-нет, вы знаете, нет. У моего мужа аллергия на кошек. - Жалко. - Ой, давайте я молока ему налью? - Да нет, не надо, я уже его дома покормлю. Пойдем, сиротка. Маленький... Ладно, до свидания. - До свидания. - Извините. - Ничего. - Скажи, Шоринов не звонил Денисову? - Нет. Во всяком случае, по телефонам, которые ты дал, звонков не было. - Угу... Как только позвонит, немедленно сообщи мне. - А ты чего не уходишь? - А он начальство подсиживает. - Витька, ты, когда начальником станешь, не забудь, что я в прошлом году тебе сотню в долг давал. - Ты, главное, Витек, не слушай никого. Построже будь. Я тебе помогу. Помощником меня сделаешь. - 23-ю дай. - А чего сидишь-то? - Да моя принцесса должна позвонить. - Ну, Витек, тут нужно что-то одно выбирать - либо карьера, либо бабы. (Телефонный звонок.) Да? Да. - Счастливо. - Ага, конечно, да. Пока, пока. Какой ресторан? - Что пить будете? - Минеральную воду с лимоном, пожалуйста. - Может, немножко вина? А то вы какая-то бледненькая. - Нет! Нет, спасибо. - Тогда все. Сильно я изменился? - Честно? - Конечно. - Не очень. - Ладно, ладно. И сам знаю. Инфаркт еще никого не красил. А как вы? - Я бы не хотела отвлекаться на светские формальности - дело серьезное. Эдуард Петрович... Меня кто-то хочет напугать. Ну, не напугать, а просто показать, что я довольно-таки беззащитный человек. - Объясните, пожалуйста. - За мной следят, по телефону мне сообщают о каждом моем шаге, и цветы от незнакомых друзей. - Вы знаете, кто? - Нет. Я думала, что вы мне поможете. - Я? - Эдуард Петрович, я выяснила, что ваш племянник Шоринов очень близко знаком с Ольгой Решиной, которая работает... Спасибо. ...которая работает в 40-й больнице и знакома с людьми, которых разыскивает ваш Шахнович. - Настя, вы слышали о профессоре Лебедеве? - Нет. - Он умер. А мой племянник спонсирует продолжение его работы, которую теперь ведет эта самая Решина. - А как это связано с убийством в Прибалтике, которое расследует ваш Шахнович? - Настя, мы можем выяснить, где сейчас находится Лебедева? - Да, если вы мне позволите воспользоваться вашим сотовым. - Конечно. - Спасибо. Миша, очень хорошо, что я вас застала. Да. (Автобус сигналит.) - Вот баран! С дороги, блин! - Сейчас, уже уезжаю. (Телефонный звонок.) - Да. Да-да, пожалуйста. - Спасибо. Да. Да, Миша, я слушаю. Хорошо. Эдуард Петрович, Вероника Лебедева вышла замуж за прибалта, естественно, сменила фамилию, и три недели назад ее убили неподалеку от Риги. Эдуард Петрович, что с вами? - Нет-нет, ничего. - Воды хотите? - Знаете, Настя, Лилю убили там же. (Насвистывает мелодию.) (Телефонный звонок.) - Тьфу, черт! Да, алло! - Здравствуй. - Кто это? - Это не важно. У нас с тобой есть один общий знакомый - Арсен. - Я не знаю такого. Всего доброго. - В твоих интересах меня выслушать. Арсен приказал тебе работать по Каменской. - Я не понимаю, о чем вы говорите. - Не перебивай, придурок. Так вот, как только Арсен договорится с ней, ты ему станешь не нужен. Каменская займет твое место. Ты понимаешь, что с нами будет? Вот подумай об этом. - День добрый. - Здравствуйте. - Здравствуйте, Ольга Борисовна. - Здравствуйте. Ну, как дежурство? - Все в порядке. У поэта, правда, слабость, а режиссер не ест ничего. - А юрист? - А у юриста все хорошо: ест и работает, работает и ест. - Да? - Веселый такой. Спрашивал, существует ли профсоюз пациентов. - Хорошо. А где он сейчас? - В бассейне. - Спасибо. До завтра. - Пока. Ты идешь? - Иду. - До свидания. - До свидания. - До свидания. - Пока-пока. - Как себя чувствуешь? - Великолепно. Аппетит зверский. И все остальное тоже в порядке. - Так не пойдет. Ты должен жаловаться главному на слабость и отсутствие аппетита. Скажи, что в себя силком все запихиваешь - а то он тебя мигом выпишет. - Иди ко мне, а? Черт. Неужели получилось? Слава богу. Но как некстати... (Говорят на немецком языке.) Женщина: - Москва, 12-я кабина. - Алло. Катя, это я. Привет. Да я далеко, в Сибири. Как у тебя дела? (Звучит "Лунная соната" Бетховена.) - А вот эта ничего, а? - Да. - Нет, потрясающая женщина! Вот так, на виду, встречаться с Денисовым! - А что здесь такого? - А ты знаешь, кто такой Денисов? Даже если бы она на равных с ним была - это уже подвиг. А она... Ты посмотри, посмотри на него - дурак старый! Он-то думает, что он главный в игре, а на самом деле она его использует. - Можно подумать, вы их за ноги держали. - Некого там было держать - не было у них ничего. А если бы и было, то опять-таки - все равно она бы его использовала. Нет, сильная женщина. - Ее этим прижать можно. Связь с преступным авторитетом - за это на Петровке медали не дают. - Даже и не мысли. Где негативы? Негативы напечатал в одном экземпляре? - Да. (Делает музыку громче.) - Да, мощь... - Значит, ты все-таки с ним встречалась, хотя я был против? - Да, встречалась. - Зачем? - Чтобы разобраться. - Разобралась? - Да, разобралась. Денисова обманули. - Да брось ты! Может, ему наша помощь нужна, а? Так мы не против. Всем отделом. Генерал-то чуть из трусов не выпрыгнул, когда получил это. Шпынял меня, как школьника, битых полчаса, а я тебя защищал - плел ему, что ты встречалась с Денисовым по моему же заданию. - А он что? - "Что"! Дураков, говорит, в зеркале ищи. "Что"! "Что"! Короче, от работы ты отстранена. Оружие сдай, жди служебного расследования. - Я могу быть свободна? - Подожди! - Господи... - А кто думать будет, как из этого всего выбираться? Что там вообще за история? - Там очень запутанная история. В общем, у Денисова есть племянник Шоринов. Этот Шоринов на деньги Денисова занимается разработкой уникального психотропного препарата. Клинические исследования проходят в 40-й больнице. В этой же больнице работает бывшая любовница Шоринова Ольга Решина. Вот. Получается, что люди, которых ищет Шахнович, - это люди Шоринова. Понимаете? В этом нужно разобраться. - Угу. Да, ты только не забывай, что ты отстранена. - Господи, но думать-то мне никто не запретил. - Настасья... Да, кстати, фотокарточки забери на память. - Виктор Алексеевич, я отлучусь сегодня? - Да иди ты куда хочешь. Ты же отстранена. - Петя, кликни Костю! - На что он тебе? - Тебе-то что? Кликни, говорю! Сейчас придет. Он у нас мужик принципиальный - если что не так, спуску не даст. - Это очень хорошо. Спасибо. Диспетчер: - Алло! Куда ты делся? На линию пора! Мужчина: - Костя! Иди, Петровна зовет! - Ну сколько можно! Каждый раз одно и то же! - Что вызывала? - Это, наверное, ко мне. Скажите, пожалуйста, у вас остановка на улице Мясницкой, напротив ресторана? - Да. - А три дня назад вы не обратили внимания на машину, которая стояла на остановке? - Конечно обратил! Я даже жалобу написал на этого подлеца. Он мне все движение перекрыл. А что так быстро милиция реагировать стала? - Вы описать эту машину сможете? - Да, конечно. "Москвич" М820ЕВ. - Это ваша бумажка? - Да. - Можно я ее возьму? - Возьмите. - Спасибо. До свидания. - До свидания. Я еще нужен? - Девушка, вы кошелек уронили. - Вы мне? Ой, спасибо. - Пожалуйста. - Спасибо. Зараза... - Леша, привет, это я. - Привет. А что так рано? Петровка сгорела? - Нет. Меня с работы уволили. - О! Значит, у нас сегодня праздник. - Ну, не то чтобы уволили, а просто отстранили от дел. И потом еще назначили служебное расследование. И еще, Леша, у меня сегодня сумочку порезали. - Как порезали? Украли, что ли? - Нет, слава богу, не успели. - Ничего, не расстраивайся, я тебе новую куплю, когда окончательно разбогатеем. Так ты у нас подследственная? - Да. Ты мне будешь в тюрьму передачки носить? - А зачем? Там тебе баланду давать будут. А курить мы бросили. - А я-то думала, что ты, как жена декабриста, за мной в Сибирь. - Нет, в Сибирь я не поеду. Я тебе всю каторгу испорчу. - Юра, привет. Это Каменская. Проверь, пожалуйста, машину. "Москвич" М820ЕВ. Да, хорошо. Нет, у меня все в порядке. Да. Пока. Ой... - Чего? Правда все так плохо? - Нет, нормально. Прорвемся. Ты-то как? - Ох... Я-то как? Просмотрел тут газеты, которые ты недавно притащила, - выбросить хотел. Случайно наткнулся... Герка Мискарьянц умер, однокурсник. Совсем недавно еще Карина звонила, жена его, говорила, что Герка на обследование лег. И вот... Карину жалко. Не помню только, кто у них - мальчик или девочка. - Девочка. - Да, девочка... А ты откуда знаешь? - А у нас в отделе ведется дело по поводу смерти Карины Мискарьянц. - Ничего себе. - Слушай, а где эта газета? Ты ее не выбросил? - Нет. Там, в куче. - В куче? - Сверху, на последней странице. - Где? - Вот тут. - А, да. Так. Скоропостижно... Сердечная недостаточность... А в какой он больнице лежал, не знаешь? - Нет. Карина что-то говорила, подожди. Я, кажется, записывал. Подожди-ка. Да, вот. В 40-й больнице. А что? - Слишком много совпадений. - Леша, запомни, 342-я страница. Все, я сплю. Спокойной ночи. - Спокойной ночи. - Спокойной ночи. (Телефонный звонок.) - Доброе утро. - Ох... Алло. - Добрый вечер, Анастасия Павловна. Как вы себя чувствуете? - Спасибо, я себя чувствую хорошо. А что вам нужно? - Я восхищаюсь вами. Поверьте мне, я говорю искренне. Чем больше я вас узнаю, тем отчетливее вижу, что вы незаурядная и сильная личность. Я не встречал такой женщины. Вы привыкли ко мне относиться как к врагу. Когда-то так и было, но теперь все изменилось. - Скажите, пожалуйста, а фотографии, где я с Денисовым, - ваших рук дело? - А как они к вам попали? - Мне их сегодня передал мой непосредственный начальник. - Я здесь ни при чем. Я не хотел доставить вам неприятности. - Да? Но у вас это получилось. Сегодня благодаря вам меня отстранили от дел, поэтому шантажировать меня больше нет никакого смысла. До свидания. (В трубке короткие гудки.) Без десяти двенадцать. 342-я страница. Без десяти двенадцать. - Опять этот? - Угу. - А что ему надо было? - Знаешь, по-моему, он мне в любви объяснялся. - Юрий Анатольевич, а трудно писать диссертацию? - Нет. Можешь написать одно слово, даже матерное. Весь вопрос в том, сможешь ли ты это потом защитить. - Мне вообще об этом рано думать. Еще два курса, а потом ординатура. - А жениться собрался. - Так это же другое. - Нет, ничего не другое, все то же самое, брат, - тоже знай защищайся. Все, мат. Давай, Сережа, на сегодня закончим. Что-то я так устал. - Ну что, узнал что-нибудь? - Нет, Ольга Борисовна. Только про первую любовь рассказывал, когда ему 15 лет было. - Ты, наверное, плохо расспрашиваешь. - Нет, раскручиваю как могу. Наплел ему, что жениться собрался, совета прошу насчет женщин. Но только он о женщинах не любит говорить - видно, натерпелся. - Ладно. Тебе не за рассуждения деньги платят. Как хочешь, но узнай про его подружек. Особенно про Тамару. - Хорошо. - Как Сережа, справляется? - Ничего. Хороший парень. - Вот и хорошо. А то с медсестрами беда - то у них дети болеют, то еще что-нибудь. - Олечка, не надо, я сегодня не в форме. - Как ты себя чувствуешь? - Нормально... Но слабость почему-то. И сердце колотится. - Кушай, остынет. - Покорми меня. - Ты что, маленький, что ли? У тебя с руками-то все нормально. - Покорми меня. - Ну давай. За маму. Ах ты прыщ зеленый! Ты у меня не кочевряжься, я не таких орлов усмиряла. - Привет. - Привет. - Ну, как он? - Так, ничего. Брыкается, а так ничего. - Никуда не звонил? - Нет, никуда не звонил. - Вы уж повежливее с ним. - Я что, служанка ему, что ли? - Молчать! Тоже мне, совдепия! - Убери ее. - Ну-ну. Должен же кто-то за тобой ухаживать. Я пока не смогу приезжать так же часто, так что придется тебе с ней пожить. - Я ее как-нибудь прибью! - Это вряд ли. Она раньше воспитателем в колонии работала, так что не советую. - За что поперли? - За пьянку. - Хоть будет с кем выпить. - Пить некогда. Работы у тебя тоже прибавится. Новый объект у тебя - Витя Тришкан. - Витя Тришкан? Он же твой помощник. - Тем более, я думаю, не обидится. Ну, бывай. - Настя! - Ой, а я к тебе. - Ну как оно там? Объяснила свое недостойное поведение? - Ну их, крысы тыловые. Можно одну? - Давай. Ты знаешь, тебе еще повезло. Вот в старые добрые времена тебе бы так!.. - Знаешь, мне и сейчас хватило. Пердуны старые... Уже сами ничего не могут, а раз пять у меня спросили, состояла ли я с Денисовым в интимных отношениях. - А что, состояла? - Да иди ты. В общем, сказали, что все нормально, дышать можно, но через раз. Что там с белым "москвичом"? - Да ерунда какая-то. Числится он за инспектором какого-то районного УВД Тришканом, но в угоне не значится. - Надо проверить, сам ли он на нем ездит. - Да, надо. А людей мне кто даст? - Да, людей... Людей мне теперь не дадут. Слушай, а ты еще ведешь дело Карины Мискарьянц? - Да. Вчера Колобок вместо тебя подключил еще и Доценко. - Слушай, покопайся в деле Саприна, потому что Шахнович его нашел в какой-то глуши в Сибири, и знаешь что - самое главное, узнай, не связан ли как-нибудь этот Саприн с Шориновым. - Добро. - Аська! - А? - Мне что, компьютер в шкаф запирать? Ну вот почему так: если я работаю - после меня все в порядке, после тебя же - как после бомбежки Перл-Харбора. - Что ты расшумелся-то? - Ну вот, посмотри. Почему в моем каталоге сплошные твои файлы? Бардак натуральный. - Слушай, я не понимаю - а я-то тут при чем? Я к твоему компьютеру уже неделю как не подходила. Если ты куда-то зашел, потом забыл и все напутал - я тут ни при чем. - Я все помню и никуда не захожу. - Ну конечно, опять я виновата. - Да при чем тут "виновата"? Я просто прошу: пожалуйста, будь любезна, если тебе не трудно, оставляй после себя компьютер в том виде, в каком он был, ладно? - Слушай, как ты мне надоел. Да засунь ты этот свой компьютер знаешь куда себе... - Не уместится. Ну ладно, Аська, ну извини. Давай мириться. - А я с тобой не ссорилась. Я просто не понимаю, как по такому пустяку можно устраивать такой скандал. - Ну что ты, в самом деле? - И в шкаф можешь свой компьютер не засовывать. Ты меня, конечно, извини, но мне придется мимо него пройти: туда-сюда, туда-сюда. Иногда. - Ну ладно, ну виноват. Ну хочешь, на колени встану? - Не надо, ты давно пол не мыл. - Да? Помою. Ну хочешь, вообще его в окно выкину? - Не надо выбрасывать, там пешеходы ходят. Слушай, может это все-таки ты с компьютером, а? Не ты? - Я? Что я, сумасшедший, что ли? Я вчера на нем работал, все было нормально. А сегодня - вот, пожалуйста. Нет, ты пойми, я ж тебя не обвиняю... - Хорошо, может, это вирус? - Какой вирус? Просто кто-то его включал. - Замечательно живем. - Ты что, думаешь, здесь кто-то был? - Господи, ну почему, а? - Перестань. - Ну скажите мне, ну почему я в своем доме не могу жить нормально, по-человечески? Ну объясните мне, почему, а? Ну почему? Леша, ну ты только представь, здесь какое-то чмо трогало мои вещи своими ручищами... Я не могу больше. - Девочка моя, ну не надо, я же с тобой. - Леша, я правда не могу больше. - Ну перестань. Ну перестань, Ася. (Звук заглохнувшего мотора.) (Звук открывающейся двери.) - Ну что? - Товарищ командир, ваше приказание исполнено. Установлено наблюдение за объектом. - Йес! Но все... Аська, бобик сдох. - В смысле? - Машинку нашу осталось лишь похоронить... - Слушай, как не вовремя. - ...с почестями. Но кое-что все-таки я выяснил. - Что? На "москвиче" этом Тришкан ездит сам, ключи никому не дает. - Так, это, значит, он меня фотографировал. Леша, у нас выпить есть? - Выпить? - Угу. - Мартини вон там, в шкафчике. - Мартини. - Ты что? - Ну вообще как-то неприятно очень. Просто как представлю, что какой-то мужичище ходил и своими ручищами все трогал... - Асечка, ну успокойся, успокойся. Я возьму лед. Давай помянем наше транспортное средство. Эх, беда-беда! Хорошая была машинка! Я к ней так привязался. Почти член семьи. - Да, придется теперь братца подключать. - На поминках - не чокаясь. - Леш, ты меня прости, что я тебя в это впутала, ладно? - Все, что ли? - Нет, еще три тут, на отшибе. - А ты мужик въедливый. - Служба. - Так служить - надорвешься. - Я, что ли, эту вашу проверку придумал? - Ну так и не мы - начальство все наше. Скучно им там, в кабинетах. - В баньку-то когда пойдем? - Не знаю. Моя ремонт на кухне затеяла... - Ну что там? - Сейчас. - На другой участок сегодня пойдем? - Ну ты что, 2 часа до конца рабочего дня. - Ага, в угоне! Ну-ка посмотри, чей гараж. - Ну-ка, ну-ка. Ага... - Оборин Юрий Анатольевич. Вот телефон, адрес. - Понятно. Ну, Гаврилюк, с тебя бутылка. - Чего это? - Ну за то, что мы все хорошо с тобой сегодня поработали. - Открывай. - Ну-ка... Так. Интересно. (Телефонный звонок.) - Да, алло. - Здравствуй, Виктор. - А, это опять вы. Может быть, все-таки себя назовете? - Может и назовусь, но не сейчас. Хочу предупредить: Арсен тебя в чем-то подозревает. С сегодняшнего дня все телефонные переговоры будут прослушиваться. - Тогда зачем вы мне звоните? - Не волнуйся, о наших разговорах Арсен не узнает, я просто хочу, чтобы ты был осторожен. Прослушиванием телефонов дело может не ограничиться. - С какой стати вы обо мне беспокоитесь? - Я хочу, чтобы ты помог мне завалить Арсена. Серия 16 - "Саприн Николай Николаевич. Разведен, образование среднее, служил в спецвойсках Минобороны, неоднократно участвовал в боевых операциях, после увольнения в запас работал в охранной службе банка. Сейчас вообще нигде не числится. С матерью в плохих отношениях, не общается. Сестра с мужем давно живут в Штатах..." Сволочи! "Других родственников нет, близких друзей вроде тоже". - Ой, господи, волчара! - Что? - Да ничего. Та еще штучка. (Стук в дверь.) - Знаешь, кто это? Спорю. Вот! - Не помешаю? - Ты службу тащить собираешься? - А в чем дело? - Колобок уже плачет. Замучился, говорит, не могу: как ни позвоню ему - то он обедать ушел, то еще с обеда не вернулся. И говорит мне: "Разберись с ним, с маленьким-то". - Настасья Павловна, в общем, нашлась машина Коченовой. - Ой, ну да! - Нашли ее гаишники, случайно, в гараже. Гараж... гараж сейчас скажу чей. - "Оборин Юрий Анатольевич". - Аспирант юридического факультета. Звонил домой - никто не отвечает, звонил матери - сказала, что не знает, где он. - Ну что ж, надо найти. Он наверняка поможет нам. И вот еще что, ребята, я тут за полгода газеты перерыла, составила список: молодые, талантливые, умершие. Нужно походить по адресам и узнать у родственников, не лежали ли они в 40-й больнице. - Хорошо. Настасья Павловна... - Да? - Можно это отложить на завтра? - Почему? - Я хотел, чтобы мы все сегодня пораньше ушли. - А это еще зачем? - А у меня день рождения сегодня. - Ой, поздравляю! - Спасибо, спасибо. - Хомяк! И молчал, и молчал! - А сколько же вам стукнуло, Миша? - Да молод я еще. - Настя, это дело такое, надо... закупиться. - Ой, боже... - Все закупил, надо приготовить. - А, прости, я же забыл, с кем мы имеем дело. - Пожалуйста. Вы по адресам, а я на кухню к Мише - и готовить. - Ты? - Я! - Я есть не буду. - Так, а ты что, сомневаешься в моей кухне? - Не сомневаюсь. Но есть не буду. - Алло, Чистяков, слушай, я знаешь что нашла? Курицу. Нет, точно, это курица. Как? А я у нее паспорт проверила. Да. Слушай, знаешь что: только у нее внутри что-то черное. Нет-нет, точно черное. Ага. Сейчас я еще раз посмотрю. Вон. Ага. Что значит "она курила"? Да ладно, ты что, я серьезно говорю. А что мне с ней делать? Так... Хорошо, я ее помою. А дальше? А чем ее... ну, напихивать? Ага. Что, это туда? И это? Что, прямо все туда? Ну... И что, это все туда войдет? Ага. Хорошо, ладно. Давай, если что, я буду тебе звонить. Так, девочка моя, мне сказали, тебя надо помыть. - Здрасте. - Здрасте. - А что же вы опять ничего не ели? - А что-то не хочется. А кто сегодня в ночь? Ольга Борисовна? - Нет, сегодня Сережа дежурит. - Конечно. С таким мужем какие ночные дежурства могут быть. Ревностью изведет. - Кто? Александр Иннокентьевич? Да он милейший человек. - Какой Александр Иннокентьевич? - Александр Иннокентьевич Бороданков, наш главврач. А вы что, не знали, что он муж Ольги Борисовны? - Нет. - Что вы, это чудесная пара. Редко кто уживется так душа в душу. Про лекарства не забудьте. И поешьте чего-нибудь. - Ничего не понимаю. У юриста были такие хорошие показатели... - Не так уж и хорошо. - Вижу, но все-таки я надеялся. - Саша, ты просто устал, тебе надо несколько дней отдохнуть, а потом - с новыми силами. - Неужели опять тупик? - Не преувеличивай. Ты просто переутомился за эти полгода. Надо отвлечься: дня 3-4 поспишь, погуляешь, подумаешь. - Да какое "поспишь", Оленька? На юриста я возлагал такие надежды - и все впустую. Ты ведь тоже устала. Кандидат наук - а грязные тарелки таскаешь. - Настасья Павловна. - Ой какая прелесть! - Что подарили-то! - Здорово. - Ноу проблем. - Ой, Мишка! - Соскучились, Настасья Павловна? - Привет, привет. Конечно! Знаешь, с кем приходится работать. - Это да. - Да ладно. - Ты обо мне, что ли? - А о ком же! Как там твой Интерпол? - Жив на моих хрупких плечах. - Кто бы сомневался, конечно! - Справились здесь, Настасья Павловна? - Да, справилась. Сейчас, последний штрих. Что вы стоите, заходите, там уже все готово. Быстренько. - Давайте в комнату, ребята. Проходите. - Так, минуточку внимания! (Напевает туш.) - Так... Это все, что ты успела, да? - А что, легко, что ли? Что? - Ой, Каменская, ну что можно тебе поручить? - Ну все, спокойно, спокойно. Юра, пойдем со мной на кухню, а здесь нужны тарелки, вилки и ложки. Настасья Павловна... - Я, что ли, виновата, что она так ужарилась? - Все-все, пойдем. - Я мужскими руками... Где что лежит? - Вон там, в шкафу. - Так, вроде бы все... Давай овощи, а я колбасу... - Ну-ка, так-с... - Если честно, мне очень нравится. А где автор? - Было дистанционное управление - я же не скрываю, правда? - Я без Алексея не сяду. - Я ему позвоню. (Звучит музыка.) - Достаешь из кармана маленький, вот такой, полиэтиленчик - компьютер, оказывается. Кнопки прямо на экране. Экран на жидких кристаллах. Вот это компьютер! - Фантастика. Прогресс. А у нас в лаборатории до сих пор бэкашки стоят. - Что это? - Ну БК - такой здоровый, бандура. Ты такие уже не застал. - Вы выпили-то... - А вы-то! Бутылку на глазах, литр! - Да нет, только с Коротковым - и все, больше ничего. Настасья Павловна... - Да. - ...я проверил ваш список, только половину. В общем, они все в 40-й лежали. Может, там устроить проверочку? - Рано. Мы потом их всех сразу возьмем. - Будешь? - А дальше что было? - Ты стихи читал. - С матом? - Пастернака. - Ой-е... Плакал? - Ага. Ой! Потом ты фокусы показывал. - Какие фокусы? Я же не умею. - Да ладно - не умеешь! Ты вон с Лесникова так часы снял, что мы все потом искали - не нашли. - Мишкины, золотые? - Ага. (Телефонный звонок.) Ой... Что же он так громко звенит? Ой... Алло. Каменская. Угу. Угу. Нет, "угу" - это в смысле "поняла", да. Да. - Кто? - Колобок. Спрашивает, что у нас там по делу с Мискарьянц. - А что у нас? - Я не знаю, я отстранена. - А я зато знаю: там полный глушняк. Никаких зацепок. В общем, висяк. - О господи... Ой... - Михаил Владимирович, здравствуйте! - Здрасте. - Поедете со мной? - А... - Эдуард Петрович хочет вас видеть. - Да, конечно. - Здравствуй, Миша. - Здрасте, Эдуард Петрович. - Что там с твоим зельем? Когда будет готово? - Скоро будет готово, Эдуард Петрович. Они работают. - Когда закончат? - Я точно не могу сказать когда, но скоро. Скоро закончат. - Будем надеяться. Миша, мне срочно нужен человек с опытом поисковой работы. Знакомый с правоохранительной системой, имеющий заграничный паспорт. Очень бы устроил человек, работающий с архивом. Ты меня понимаешь? - Я понимаю, но его сейчас нет в Москве. - А где же он? - Уехал по своим делам - сами понимаете, дело молодое, все бывает. - И что, у тебя с ним никакой связи? - Да нет, конечно, у меня с ним есть связь, но... - Ой, что-то ты темнишь, Миша. Мне срочно нужен этот человек. У меня есть для него важное поручение. И это не просьба. Ты понял? - Да, конечно. - Вот и хорошо. Тебя отвезут. За Мишкой продолжайте наблюдение. Если появится этот его человек, берите. - Просто брать? - Просто брать. Вы же не хотите доставить неприятности вашей любимой Каменской. - Нет, конечно. - Я тоже не хочу. Хватит с нее неприятностей. Просто посторожите его, пока у милиции нет доказательств, а потом сдайте. - Вот смотрите, что получается: из двенадцати человек семь лежало в 40-й больнице. - И Мискарьянц тоже. - Да, и Мискарьянц тоже. Юра, а это что значит? - Ну? - А это значит, что у нас вырисовывается цепочка: Георгий Мискарьянц - это раз, потом вот эта подозрительная Решина - два, пропавшая Коченова - три, убитая Карина Мискарьянц - четыре, и этот самый, если вспомнить еще рассказ Денисова о бальзаме. - Так и Мискарьянц могли убить за то, что она что-то узнала о смерти своего мужа. - Миша, а что у нас там с диагнозом? - Чисто все. У всех семерых сердечная недостаточность, так что никаких подозрений на насильственную смерть. - И к врачам не подкопаешься: чем болели, от того и умирали. - Тебе кефир? - Нет, кофе. - Можно мне кефир? - Чего очки надел? Стыдно? А выпьешь - не стыдно. Горький, "На дне". На, именинник. - Привет. Как дела? - Хорошо, Оля. - Что случилось? - Оля, я могу отлучиться ненадолго домой? - Зачем? - Мне надо взять кое-какие материалы. И сразу назад. - Я думаю, сейчас не время. И потом, у нас это не принято. Давай пей. Пей, пей, пей. (Звонок в дверь.) - Вернулся... - Пожалуйста, любая на выбор! - Все не то. - Как? Что значит "не то"? А? - На таких разве последишь? Враз засекут. Банкир, называется! Машины приличной нет. - Ну здрасте! Какая же тебе нужна-то? - Такая, чтобы, во-первых, с нашей грязью сливалась, а во-вторых, чтобы ездила. У него движок знаешь какой! - Что за проблемы? Давай купим. - Да? А потом куда ее девать? - Тебе подарю. - Здрасте. Я так не могу, извини. - О! Слушай, у меня есть одна такая на примете. У меня художник был, дизайнер, ремонт в квартире делал. Он на ней краску возит. Возьмем напрокат, в аренду, а? Поехали? - Давай посмотрим. - Давай. (Слышны женские крики из квартиры.) - Да тварь ты, тварь! Проститутка! - Ай! Ай! Не трогай меня! Ай! Коля, Коля, не надо! Никогда не смей свои руки!.. - Катя, Катя, все, все. - Забери меня отсюда, а? - Все, все, сейчас все будет хорошо. Иди. - Вот мы и в расчете. - Коля! Коля! Нет, пожалуйста! Что вы... Ну куда вы его?! Нет! Ну пожалуйста! Пожалуйста, не надо! Прости меня. Ну прости меня, я дура. Ну прости меня! Ну прости меня, я дура! - Эдуард Петрович? Все в порядке. Да, покараулим. Нет, никуда он не денется. - Ася, он вышел. Хорошо, я подожду. Нет, дружок, ты нам не нужен. - Алло. - Спасибо. Отдыхаю, да. А может, мы оставим эту лирику? Может, вы мне объясните, зачем ваши люди влезли в мой компьютер? А-а. Если вы меня хотите напугать, то у вас ничего не получится. Вы меня только разозлите на свою голову. Как это - не понимаете? Нет, мне даже интересно, как это - не понимаете? Тогда разберитесь во всем, и завтра мне обо всем доложите. Все! - Ох, лихо. - Ничего, пусть теперь почешется. Мне кажется, что кто-то в его конторе занимается самодеятельностью. - А дальше что? - Ждать. (Телефонный звонок.) - Алло. Да, Саша, ты? Так. - Вслед за Тришканом вышел дедок какой-то. Только что звонил по телефону. - Из автомата? Что, разговаривал целую минуту? Так. Слушай, неужели это он? Ой... Нет, ни в коем случае, Саша. За ним следить нельзя, нет. Он тебя сразу же засечет. Да. А ты-то как? Промок? Ну да. Ага. Давай тогда к своей быстро, а то она там, наверное, уже с ума сходит. Хорошо, все, спасибо большое. Целую, пока. Пока. - Ну что? Нашелся твой поклонник? - Ой, господи, только бы не сглазить, тьфу-тьфу-тьфу, тьфу-тьфу-тьфу, тьфу-тьфу-тьфу! (Напевает.) Одну затяжечку. Ну одну, пожалуйста. - Нет, держаться, держаться! - Я только... я не взатяг буду. - Держаться! Нет-нет-нет. Нельзя, нельзя, нельзя! - Плохо выглядишь. - Устал маленько. Ну, как там наш друг Витька Тришкан? - Ничего интересного. - Ты уверен? - Послушай сам. Я, как ты просил, записывал все. Что такое? - Да что-то неладно у нас. Витька, Витька... Вот волчонок, а! Я ж его на улице подобрал, с руки выкормил. Если бы не я, он сейчас бы грабил ларьки от отсидки до отсидки. Ох, продал, крысеныш. Вот почему? Дурак дураком, а все туда же. Норовит своим умом жить, а ума-то нету. - Что будешь делать? - Ай... Дам ему еще шанс, поговорю с ним. Покается, хватит ума - хорошо. А нет - значит, сам виноват. Один ты у меня остался. - Никогда я вас не обыграю. - Обыграешь, обыграешь. Немного потренируешься - и обыграешь. (Звучит напряженная музыка.) - Эй, молодой человек! Молодой человек, молодой человек! Посмотри-ка. - Эй, родной! Где же ты так устал? А ну дыхни. - Я сейчас... Немного отдохну... - Да не пахнет вроде. - Что, не пьяный, что ли? - Нет, кажется. - Так, может, давай это... скорую помощь вызовем? - Да, сейчас буду с ним возиться. - А что, тут больница-то рядом. Да ладно, помог бы лучше. - Сейчас, домой на руках отнесу. - Иди сюда. Давай-давай. Давай я тебе помогу. Что с тобой случилось-то? Давай-давай, вставай тихонечко. - Я сейчас, немножко отдохну... - Давай-давай, аккуратненько. У тебя деньги есть? - Я не помню, не знаю. - Давай-давай, потихонечку. Молодец, умница. Что у тебя случилось? Что такое? - Я переутомился, вы знаете... - Держись крепче. Тихонечко. Держись, держись, давай вот так. А работаешь ты где? - Я не помню. - Ну ничего, ничего, сейчас позвоним домой. Я тебе помогу, не волнуйся. - Да, все, я записала. Пока. Привет. - Не понял. Вошел старший по званию. Давай-давай-давай, центнер. - Ой, что-то случилось. Что это? - Ну, Анастасия Павловна... Оборин нашелся. - Да ты что? Ой!.. Где взял? - Серега помог. - Да? Слушай, надо будет с ним поговорить. Коченову нам искать не надо: Шахнович ее уговорил дать показания и везет в Москву. - Молодца! - Знаешь, я решил из дела уйти. Устал, возраст - сам понимаешь. Главное, вовремя уйти, так ведь? Конечно, нужен человек, которому я мог бы спокойно дело оставить. - Я понимаю. Я сделаю все как надо. - Что ты сделаешь? - Я хочу сказать, что на меня вы можете положиться. - А ты-то здесь при чем? (Смеется.) Ты что? Да ты что? Ты что подумал, а? Ты подумал, что это я о тебе? Ты... Ах ты, родной ты мой! Я о Каменской. Что, не нравится? - Да она же нас сдаст всех! Да как вы сможете ее контролировать? - А я женюсь на ней! Она мне нравится, ей-богу. - Да я серьезно! - А я шучу?! - Да она никто! Какой от нее прок?! От дел ее отстранили, с Петровки скоро выгонят к едреной матери! - А ты откуда знаешь?! - На нее дело служебное завели за связь с Денисовым! Мне сегодня сообщили! - А мне - неделю назад! - Кто?! - Она сама. И еще она сказала, что кто-то побывал в ее квартире. Не знаешь, кто это мог бы быть? - Да она же нас стравливает. - Ладно, Витя, рад был тебя повидать. - Здравствуйте. Что, никто трубку не берет? Меня дома нет. - А вы даже умнее, чем я думал. И выглядите лучше, чем на фотографии. - Да? Правда? - Угу. - Слушайте, а может, у вас фотограф плохой? - Пожалуй. - Да? Это же надо. У меня такое ощущение, что я вас сто лет знаю. - В таком случае, может, прогуляемся? - Только без лишних движений, ясно? - Да пусть ваши друзья не беспокоятся. Ведь вы же сюда не одна приехали? А какое время года вы больше всего любите? - Значит так, больше всего я люблю пирожные с кремом, но я от них толстею, ясно? И давайте оставим эту вашу демагогию, мне и так тошно. Меня сейчас не интересуют ни Саприн, ни Решина, ни Шоринов - их роль в этом деле я знаю. Меня интересует только лишь одно: кто убил Карину Мискарьянц. Вы мне отдаете убийцу - я делаю вид, что вас не знаю. - Да зачем он вам? Он ничто! Функция, которая себя исчерпала. Забудьте! Он получит свое. Нет, Настенька, вы не представляете масштабов той организации, которую я возглавляю. Когда-то я ее создал, а теперь мне все труднее и труднее управляться одному со всем этим хозяйством, и мне нужны вы - ваша голова, ваше умение мыслить! - Это что, вы меня на службу нанимаете? Господи... - Поверьте, Настенька, да, я очень одинок в своем деле, и всегда был одинок, всегда мечтал встретить такого человека, как вы. - А-а! - Выйти из машины! - Вышел! Вышел! - Оружие на землю! - Ствол на землю! На землю! - Настя! Настя! Ты что молчишь? Задело, что ли? Мишка! Давай ее в машину, у нее шок! - Жаль, что я не успел... - Вставай, Настя. - Что-то холодно очень. Ой, холодно. - Давай уводи ее. - Пойдемте, пойдемте, надо идти. Надо идти. Пойдемте. - Очень мне холодно. - Сейчас-сейчас. Настасья Павловна, пойдемте. Надо идти, пойдемте. Пойдемте, уже все, все уже, все. Пойдемте. - Этот человек меня шантажировал. Требовал, чтобы я, как работник милиции, помогал ему в его грязных делах. Угрожал расправиться с близкими. Я знаю, я должен был обо всем доложить, но меня тоже можно понять: я боялся за своих близких. В общем, я признаюсь в том, что совершил убийство, и очень огорчен своим поступком. - Человека по фамилии Шоринов знаете? - Нет. - Я этих людей не знаю, заявляю вам это с полной ответственностью. - Может, вам просто память изменяет? - Нет-нет, что вы, мне ничто не изменяет. Склероз - это не моя болезнь. Я не знаю этих людей. - Да врет он все! Николай у нас много раз бывал. У него с Шориновым какие-то дела. - Какие дела? - Я не знаю. Я правда ничего не знаю. Скажите, что теперь будет с Николаем? - Да она тварь ненормальная, а вы ей поверили? Я вам сейчас все объясню, мне просто как мужчине об этом сложно говорить. Вот этот... Как вы сказали? - Саприн. - Да, Саприн. Он был ее любовником, а я их застукал вместе. Я ее выгнал, и все. И она теперь мне мстит, и больше ничего. - Здорово. - Здорово. Как жизнь? - Нормально. - Ну что, порядок? - Вроде как да. - Ну что, клиента принял. - Клиента сдал. Бывай. - Будь. - Ну вот и все. - Не смею вас больше задерживать. Сколько у нас там? - 18:44. - Да, 18:44. Спасибо большое. - Вам спасибо. - Пожалуйста. Вы свободны. - Спасибо. До свидания. - Да. Тем более что вас там уже встречают. - Простите, а кто меня встречает? - Насколько я знаю, это знакомые вашего дяди Эдуарда Петровича Денисова. Так случилось, что они тоже хотят с вами поговорить и задать вам несколько вопросов. - Простите, у вас нет попить? - Водички, в смысле? - Да. - С газом - ничего? - Можно с газом. Вы знаете, я все вспомнил. Я все сейчас расскажу. - Не было у нас с ним никаких дел. К бабе его я захаживал, ну подрались там разок из-за нее, и все. Мне подельники не нужны, я один работаю. - Архив Лебедева для кого доставляли? - Не знаю, о чем вы. - Как он убивал, вы видели? - Нет, как он убивал, я не видела. - Может, выстрелы слышали? - Нет, не слышала. - Оружие видели? - Нет, я даже не знала, что оно у него есть. Но когда он сел в машину один, я догадалась. Мы должны были ехать с этой девушкой в банк, но в дороге Николаю кто-то позвонил, и я поняла, что что-то случится. Потом, когда он сел в машину, у него было такое лицо... И вообще... - Вы только спокойно нам все расскажите - и поедем домой. - Я боюсь. - Не надо бояться. Благодаря вам их теперь уже никто не будет бояться по крайней мере несколько лет. - Я... - Рассказывайте. - Можно вас на минутку? (Шепчет.) - Гордеев просил передать вам. - Что? - Вы только не волнуйтесь. - Говорите, говорите. - Денисов умер. Скоропостижно. Сердце не выдержало. Даже ничего не успели сделать. Настасья Павловна... Настасья Павловна! Что там? - Там все нормально. Она рассказывает, так что просьбу Денисова я выполню. Нужно связаться обязательно с Лесниковым, подключить Интерпол, потому что здесь у нас... - Я понял. - На Саприна ничего нет, будем сдавать его по месту его "подвигов". - Я понял. Да вы не волнуйтесь. Я понял. Сделаем. - Голову. - Ну что, поздравляю: служебное расследование в отношении тебя прекращено. А на будущее учти: дружба с уголовниками - это дело скользкое: либо они нас, либо мы их. Они - это они, а мы - это мы. - Мы люди, они люди. - Вот откуда в тебе это упрямство? Ну ладно, живи. А за Саприна генерал просил отдельное спасибо тебе передать. - Пожалуйста. - Парнишка-то, между прочим, в международном розыске числился, так что это дело, считай, политическое. - А с врачами что? - А что? Прямых доказательств их вины нет. Я лично, конечно, постараюсь, чтобы этих айболитов на пушечный выстрел к врачебной практике не подпускали. - А контора? - Контора... Никанора контора. А что у нас с тобой против этой конторы? Да, не забудь: зайди в оружейку, получи оружие. - Марья Васильевна! Марья Васильевна! - Да, я слышу. - Встреча с заказчиком переносится на завтра. А сейчас в банк съездите, проверьте аванс за последний договор. Что еще? - Ну что еще... Капуста кончилась. Я затеяла щи сварить к обеду. - Надоели ваши щи. Вот что, торт купите, самый лучший. И шампанского. - А водочки мне? - Никакой водочки. С сегодняшнего дня все будет по-другому: дисциплина и порядок, строжайший порядок. Малейшее нарушение будет караться безжалостным образом. Вам ясно? - Чего же не ясно-то... - Здравствуйте. - Спасибо, что пришли. - Извините, что не смогла прийти на похороны. - Я ждал вас. - Правда? - Конечно. - Здравствуйте, Женя. - Здрасте. - Вы что, ребята, обалдели? Вы что опаздываете? - Простите. - Ну не опоздали же. - Каменская, если бы я был таким, как твой брат... Слушайте анекдот... - О! Все: - О-о-о! (Звучит музыка.) - Ну-ка, ну-ка, ну-ка... - Какой же маленький... - Ну дайте же посмотреть. Ой, ну надо же! Ух ты! Аська, ты только посмотри. - Так, счастливое лицо улыбающегося папаши. Счастливое лицо улыбающейся мамаши. - Машуня, ну как, тяжело? - Чтобы я еще раз!.. - Еще много-много раз. - Алексеич, опером будет. Сердцем чую, опером будет. - Аська, ну ты только посмотри, что за чудо. - О господи... Уберите Чистякова, а то он мне потом дома всю плешь проест. - Ой да ладно! - Пальчики маленькие какие, но прямо сильные... - Ребеночка повыше, повыше, покажите. Снято!
////////////////////////////
|
||
|
|
|