Agostino — итальянский драматический фильм 1962 года режиссёра Мауро
Болоньини. Его снимали в Риме и Венеции. Это был первый из многих
фильмов, которые Джон Саксон снимал в Италии.
Все фразы и цитаты
АГОСТИНО
по одноимённому роману
Альберто МОРАВИА
Почему бы ещё чуток не поспать, а?
Доброе утро.
- Спасибо, я сам.
- Тише, тише, будь осторожен.
Успел уже и завтрак организовать.
Ле вуаля!
К чему эта спешка?
Неужто такой голодный? Мм?
Нет, нет. Оставь.
- Когда научишься быть сдержанным? Мм?
- Ну...
Сегодня пойдём в море, верно?
Да.
Нет, нет, нет.
- Возьмём катамаран?
- Наливаю.
Нет, нет! Молока не надо.
Без матроса, верно?
Не пойму, за что ты невзлюбил
беднягу. Он чем-то обидел?
Ну, отчего тогда не играешь
с теми ребятами-англичанами? А?
Да они же полные тупицы.
Ничего ни о чём не знают.
Не слишком ли самоуверен,
если и сам ничего не знаешь? А?
Как это ничего не знаю?
Напротив, знаю многое.
Знаю, что твои духи называются "Для неё".
Знаю, что ты читаешь.
- Умею читать по твоему лицу.
- А ещё?
Ещё иногда, но лишь иногда,
знаю, о чём думаешь.
Неужто?
И о чём думаю сейчас?
Сейчас? Сейчас думаешь, думаешь...
Думаешь, что я тебя люблю.
Это так думаешь ты!
Но ведь я прав, мама?
Скажи, ведь прав?
Да, ты прав.
Весь тот месяц своего отдыха
Агостино и его мать были неразлучны.
Агостино рядом с ней чувствовал,
как день наполняется смыслом,
который лишь его матери был известен,
и лишь она могла его знать.
Всё это давало ощущение светлой чистоты
и наполняло его радостью.
Идём же, ну!
Вот и славно!
Дай-ка мне.
- А теперь одень это.
- Угу.
Сейчас возьмём катамаран
и отплывём подальше. Угу?
Давай.
Ах!
Какой ты худенький!
- Тебе надо есть побольше.
- Да, да, хорошо! Давай быстрей!
- В море! Отчаливаем!
- Так точно, молодой хозяин.
Отлично!
Мама, идёшь?
Мама!
Идём.
Нравятся?
Когда мне покупала,
что ж не спрашивала?
Какой ты странный.
- Просто купила, зачем спрашивать?
- А как же? Надо спрашивать.
Агостино.
- Иди сюда, ко мне поближе.
- Ага!
- Смотри туда! Медуза.
- Что?
Смотри.
- Да где же?
- Вон. Не видишь?
Не вижу.
Смотри вниз, в глубину.
А! Да, теперь вижу.
Но она кажется неживой.
Как она может жить?
Смотри, даже не шевелится.
Почему она такая прозрачная?
Прямо как стекло.
Никогда не прикасайся к ним.
Это почему?
Они покрыты веществом, раздражающим
кожу, которое светится ночью.
А что светится?
Люминесцентная субстанция,
отчётливо различимая ночью.
Дышат они очень медленно.
Раскрываются и закрываются подобно цветкам.
Но посмотри. Она не напоминает живую.
Нет глаз, нет рта.
Такие вот беспозвоночные существа.
Не помню, как их называют.
- Кажется, кишечнополостные.
- Откуда ты знаешь?
Я же изучала и сейчас вспомнила.
Ты так много знаешь!
Ну!
Иди же! Иди же, Агостино!
Смотри на меня, мама!
Ныряю.
Вот и чудесно!
Слышно, как бьётся твоё сердце.
Смотри, мама! Медуза!
Где?
Гляди!
Я помогу.
Отдохнём немного. Ага?
Сейчас отвернись.
И не оборачивайся.
Агостино повиновался и почувствовал гордость,
словно был допущен к ритуалу.
За его спиной тело матери,
обнажённое лучам солнца.
Оно окутано тайной, которая
должна быть особо хранима.
Надолго ещё останутся в его душе
эти смущение и влюблённость
из той его сыновней привязанности.
Как-то утром, когда они валялись на пляже,
тень одной личности заслонила им солнце.
Добрый день.
Вы в это утро выходили в море?
Нет ещё.
Могу я пригласить вас на катер?
Но вы разве не с компанией?
Не всегда же.
Так вы идёте?
Да.
Не сиди сиднем, подвигайся немного.
Э, сходи поиграй, а я тотчас вернусь.
Сияя от счастья, мать приняла приглашение,
как будто она уже заранее решила
для себя не упускать удобного случая
и, как только он подвернётся,
воспользоваться им без колебаний.
Нравится?
Хотел бы поуправлять?
Иди сюда.
Посмотрим, сумеешь ли управлять.
Это педаль газа.
Но на неё не дави.
Руль держи крепко.
Усвоил? Мм?
И не поворачивай.
Вы никогда не гуляете.
Вас совсем не видно.
- Постоянно с мальчиком?
- Да. Мне нравится быть с ним.
Знаете, у вас...
У вас вид неприступной дамы.
Да?
А "левая" компания и вам
не подходит, мне кажется.
Или это не так, а?
Э, стоит сказать правду.
- Искупаемся здесь?
- Здесь? Хорошо.
Ну и?
Нравится тебе катер?
Мм?
Нравится управлять им? А?
- Нравится управлять им?
- Да, спасибо.
Не так уж ты и многословен.
А со мной не умолкает, всегда с вопросами.
Человечек с тысячью вопросов "почему".
Почему, почему...
Без конца.
Агостино, идёшь?
Иди же!
Не надо так! Нет!
Нет, пустите!
Меня подождите!
Нет уж. Нет.
Меня нечего бояться.
Агостино. Отчего не пошёл? Тепло же.
Окунись!
Нет, мне не хочется.
Незачем дуться.
- Видите, как серьёзен мой сын?
- И всегда так серьёзен?
Скорей наоборот.
Помоги же мне!
Впервые от прикосновения к материнскому
животу, обтянутому мокрым купальником,
он ощутил неясный и живой трепет.
И потому, несмотря на недовольство,
и болезненное упрямство, не стал отстраняться.
Холодно, да?
Сейчас вытру.
- Хотите?
- Да, спасибо.
- Всё ещё холодно? Мм?
- Нет.
Будьте уважительней хотя бы
ради этого невинного.
Вот, посмотри!
Кто это такой?
- Луи XV.
- Хорошо. А теперь этот.
- Робеспьер.
- Молодец. Теперь посмотрим ещё.
Несколько дней молодой человек не появлялся.
Отдых продолжался благополучно.
Агостино и его мать постоянно были вместе.
Официант!
- Что возьмём?
- Два мороженых.
- Да.
- Две креманки. Хорошо?
- Да, спасибо
- Сей момент.
Музыка напоминает об Австрии.
- Да, верно. А как ты-то можешь помнить?
- Но ведь помню.
В самом деле.
Смотри, какой странный тип.
Говори потише. Это известный художник.
- Ты его узнала?
- Да, по лицу.
- Как его зовут?
- Не помню.
Общими усилиями они обнаружили,
что их лица имели много сходных черт.
Часто бывало, что и говорили
об одном и том же теми же словами.
Мать объяснила Агостино
значение фразы "сродство душ".
Если бы случилась утрата подобной
близости, думал Агостино,
то что сталось бы с его безоблачным счастьем?
Идём. Идём, посмотрим отсюда.
Смотри, отсюда ещё более красивая.
Её автор Мартини.
Будучи на филологическом факультете
в Падуе, я любовалась ею каждый день.
Как красиво!
Смотри! Словно мраморная гора.
Пойдём туда.
Идём.
Похоже на помпейскую копию.
Прекрасно.
Идём.
Часто сама интуиция малолетнего сына
давала ответы на его мысли.
Агостино испытывал в такие
моменты чувство гордости.
Заметила?
Какой странный художник.
Его зовут Редон.
Художник начала XX века.
Но, по правде говоря, известен мало.
Мне он не нравится.
Только посмотри! Словно жуткие сны.
Но так было не всегда.
Как дела?
- Мы заставили вас ждать?
- Нисколько.
Случались новые поездки.
Агостино лишь сопровождал
и присутствовал при их разговорах
и их купаниях.
Он чувствовал себя униженным и ненужным.
Была надежда, что парочка поймёт
это и прекратит его игнорировать.
Но, будучи юным, как всегда, для
матери он оставался слабым и жалким.
Сегодня не идёте в море?
Сказала уже, что не знаю.
Значит, караулишь, так?
Как ты сказал?
Эй, ты! Что надо?
Тсс!
Мы играем.
Меня не должны видеть.
- Почему не должны тебя видеть?
- Заткнуться можешь?
Да убегайте же!
Ну вот, смылись.
- Кто?
- Тебе какое дело?
- И я бы поиграл. С вами.
- Иди ты! С таким-то видом?
- Я дам тебе, что хочешь.
- А что бы ты дал?
Вон то.
И что с этим делать?
Продашь.
Браво, умник! А потом заложишь меня, да?
- У тебя есть сигареты?
- Да.
Это я беру себе.
Что здесь?
Во! Никак тысяча лир, да?
Как звать?
Агостино.
- Как? В августе родился?
- Нет.
А я Рома. Идёшь?
Шустрей давай.
- Если Тортима увидит тебя, снесёт тебе башку.
- Почему?
Почему, почему...
Кто его знает, почему. Шевелись давай.
Там же спасатель, удирай!
Куришь?
- Мне не нравится.
- А, мать не дозволяет.
На, кури.
Глупец! Вот так надо.
Держу пари, что не знаешь, как сыпятся
искры из глаз. Клади руку сюда.
Смотри мне в глаза.
- Смотри!
- А-а!
Вот тебе! Получай!
А кто начал, а?
Что с тобой сделать? А? А?
- Что я тебе сделал? Дал сигарет.
- Разорву пополам, ясно?
И верну мамочке, учти.
Почти на месте, Агостино. Вон хибара.
Вот и мы!
Это Август.
Прицепился, грешным делом.
Если не нравится тебе, распрощаюсь с ним.
Кто знает, чего он увязался? А?
Ты струсил, ты спрятался в кабинке, поэтому
спасатель заметил нас, и нам пришлось удирать.
Неправда! Агостино, скажи ему хоть ты.
Вообще-то да, это правда.
- Негодяй, в нос получишь!
- Да отвали!
Ага! Сигареты. Я их забираю.
Отдай мне сигареты,
а то в нос дам, так и знай.
Отдай мне сигареты, живо!
- Ай, ай! Отпусти руку!
- Чао!
Подонок!
Отдай сигареты мне.
- Ну же, давай.
- А если не хочу отдавать?
На, положи их в лачуге.
- Я видел его.
- И я, и Араб был.
- Сицилийца?
- Да, его.
Она моих лет.
- Какой она была?
- Полная страсти.
Жадное дыхание, вся в движении. Так? Он
удерживал её рукой стоя, затем взял и - бах!
Потом другой рукой стянул её лифчик.
А грудь у неё большая, как луна.
- Вот это трофей! Сразу видно.
- С нами-то станет?
С кем же ещё? Но с теми, кто ей под стать,
а не с дохлятиной вроде тебя.
А этот откуда взялся?
Этого привёл я.
С частного пляжа, где все дамы элегантны.
И капризны.
Мудила, он ведь при деньгах. И больших.
Так, Агостино? Есть бумажки всех цветов?
Его мать из тех, что при деньгах,
а сами развратны до нельзя.
- Давай, Август, рассказывай.
- Но о чём же рассказывать?
Богат ты или нет?
- Считаю, что да.
- Сколько есть? Мильон, 2 мильона, 3 мильона?
- Не знаю.
- И дом небось большой?
Да. В нём 20 комнат.
Бах! Сразил наповал!
Это правда. Есть ещё две
гостиные и студия моего отца.
Рогоносца!
Папа умер.
Значит, его мать вдова.
И была ею, разумеется.
В этих гостиных чем занимаетесь, а?
А то не знаешь? Танцуют, смеются,
а потом ночью занимаются любовью. Да?
Нет. Любовью - нет.
Если б я пришёл в ваш дом поболтать
с хозяйкой, что б ты сделал?
- Сказал бы тебе выйти вон.
- А если б я не пошёл?
Позвал бы камердинеров.
Ещё и камердинеры?!
Знаешь, что б я сделал? А?
Явился бы посреди вечеринки и
отругал бы эту свору потаскух и свиней.
Рома, их много, всех не обругать.
Всё же насчёт твоей мамы.
У неё любовники есть? А?
Да или нет?
- О мужиках знаешь?
- Конечно, ему ли не знать?
- И что они? Целуются?
- Как же им не целоваться, попугай?
Целуются ведь, Агостино, ага?
Целуются же. Ну признайся. Ага?
Вот так!
Разве не видишь, что он не в курсе.
Как это не в курсе?
Послушай, Август. Мужчина
и женщина как совокупляются?
Один мужчина и одна женщина.
Кто ему объяснит?
- Я!
- Я!
- Да вы-то заткнитесь! Я ему скажу, я!
- Но ведь ты и сам не в курсе.
- Откуда тебе знать?
- Скажет тот, с кем это было.
Сандро, скажи ты.
- Сандро!
- Сандро!
Скажи ему.
Что рассказывать? Нет ничего особенного.
Никогда не видел двух собак?
Башмак, покажи ему ты.
Идём, араб, давай покажем.
Я буду мужчиной, а ты - мамой Агостино.
- Ну, Башмак, выдай!
- Покажи-ка нам!
Откройся, откройся, Сезам! Бах!
Откройся, откройся, Сезам!
Откройся, откройся, Сезам! Бах!
Откройся, откройся, Сезам!
Откройся, откройся, Сезам! Бах!
Откройся, откройся, Сезам!
Давайте! Добре!
Откройся, откройся, Сезам! Бах!
Откройся, откройся, Сезам!
Ладно, Рома, кончайте!
Откройся, откройся, Сезам!
Откройся, откройся, Сезам!
Надо бы искупаться!
- Ага, попался! А ну-ка, дуй купаться!
- Отстань! Оставь меня!
Нет, отстань от меня!
Отстань от меня!
Помогите!
Пусти его, Дурик!
Пусть сматывается. Идём же!
"Она женщина. Не кто иная,
как женщина", - повторял он.
С того дня начался для Агостино
период мрачный и полный мучений.
И уже с неохотой после сна открывал он глаза.
Но то, что ожидало его потом,
было больше того, что он мог вынести.
Тайком он подсматривал
за интимными действиями своей матери.
Его глаза смотрели на то, на что ещё за день
до этого он не осмелился бы их поднять.
Теперь, после откровений Саро и пацанов,
его мать предстала перед
ним совсем в новом свете,
полной очевидного бесстыдства.
Как так? Ты здесь, дорогой?
Когда ты вернулся? Мм?
Алло?
Добрый вечер.
Нет, я не приду.
Не будь ребёнком.
Какие громкие слова!
Насчёт завтра не знаю,
но сегодня вечером точно нет.
Такая.
Ложусь спать.
Я сейчас не могу говорить.
Приятного вечера, Ренцо.
Побыла сегодня одна?
Без меня?
Не будем говорить больше
о этом дне. Хорошо?
Будем кратки. Уже поздно,
тебе ещё переодеться надо.
Поездка матери длилась дольше обычного.
Пляж уже опустел.
Агостино ждал.
Он представил себе мать,
стиснутую в объятьях молодого человека.
Вероятно, так оно и случилось в тот день, но
само его присутствие могло бы предотвратить
то соитие, о котором ему
поведали пацаны и Саро.
Он любил только одну женщину, ту,
с которой он мог быть близок,
и этой женщиной была его мать.
Ну и как провёл время?
Скучать не пришлось.
- Я гулял с детьми инженера.
- Ах, так?
Их кабинка рядом с нашей. Знаешь ведь?
Мы ходили к морю, набрели на лодку
с рыбаками. А затем стали купаться.
А ты? Ты где побывала?
На маяке.
Те рыбаки расписывали раковины.
Хотел купить одну,
но не было денег.
Ну, пора спать. Укрывайся.
Дорасскажешь мне завтра.
Он решил хорошенько понаблюдать,
последить за ней с того самого дня.
Ему было интересно, как парни
постарше его поступили бы
с любовью к собственной матери,
если бы знали то, что знал он.
Лето подошло к концу. Редкие отдыхающие
наслаждались на этой
неделе сентябрьским солнцем.
Но впереди ещё столько дней, пустых и
грустных для Агостино, пока длятся каникулы!
Он стал замечать, как
внутри него что-то менялось.
Он чувствовал, что оскорбительные нападки
ребят на его мать ускорили эту перемену.
И уже сам он желал найти и подтвердить
обоснование таких нападок.
Почему так резко ему расхотелось
любить свою мать, сказать трудно.
Не пойму. Ты постоянно рядом. А ведь
с пляжа уходил, даже мне ничего не сказав.
Тебе и я надоел, и другие надоели.
То-то тебя нет никогда.
Если хочется быть с нами то,
Ренцо предлагал тебе это не раз.
Ренцо твой друг, а не мой.
С чего вдруг отвечаешь
в подобном тоне? Я не узнаю тебя.
Прости меня.
Кто эти новые друзья? Мм?
Просто пацаны. Я тебе уже говорил.
Но, прости, есть много хороших мальчиков
здесь, в отеле, а ты им не уделил и минуты.
Да здесь склеп. Не видишь?
Здесь одни мумии. Глянь-ка, вон
на ту сеньора с этакими глазищами.
Волосы из век торчат,
как у жука из пещеры.
А там, в конце зала, другая.
Ноги, как у слона.
Толстенная, вот такая. Посмотри!
- И нахальная к тому же.
- Не говори так громко.
Хотелось бы знать, почему богатые
здесь все такие уродины.
Худшие образчики буржуев - это всё сплошь
ненасытные богачи, уроды да глупцы.
И странно будет увидеть красивых.
Они слишком богаты, чтоб быть
красивыми, и слишком стары.
Верно, но даже дети их
выглядят старыми.
Но ты... Ты очень красива.
Хотя тоже богата.
Ну, теперь время отдыхать.
Сегодня не отдыхаю, нет.
- А куда идёшь?
- Прогуляться.
Нет, дорогой. Сегодня отдохни в отеле.
Вернусь сразу.
Нет, дорогой. Если хочешь, поиграй в зале,
а когда я спущусь, пойдём вместе купаться. Мм?
- Хорошо?
- Хорошо.
Идём. Ну, давай.
- Хочешь сыграть со мной?
- Нет, спасибо.
Агостино!
- Привет!
- Знаком с моими братьями?
Даже не знал, что у тебя столько братьев.
Знаешь, в этом году он тоже
поступает в школу в Монтане.
- А к тебе приставят фрау Гетц теперь?
- Да, к сожаленью.
Смотри, какую коллекцию марок
из Ганы она мне прислала.
Как мило!
- А что поделываешь?
- Изнываю от скуки.
- А ты?
- И нам довольно скучно.
- Бог даст, через месяц мы вернёмся в школу.
- К счастью, и я тоже. Пока.
Какими же бесцветными показались
ему эти благовоспитанные мальчики
и их тихие развлечения
под надзором гувернанток!
Какими же занудными были их разговоры
про школу, про коллекцию марок.
Неодолимое желание толкало
его убежать в ту шайку пацанов,
которая манила его своим особым духом
и необъяснимой притягательностью.
Росло желание стать, как и они,
беззаботным и радостным.
Давай, Рома.
О, посмотрим на тебя. Попробуй так же!
Я выиграл!
- Стой, стой, погоди.
- Отпусти меня!
- Измерим сперва.
- И так видно, что я выиграл.
Четыре и четыре - восемь.
- Четыре и три - семь.
- Да.
Выиграл Агостино. Кто богаче, того и куш.
Август, иди-ка сюда!
- Не хочешь поставить на поединок?
- Нет, нет, нет. Выигрыш мой, и я сохраню его.
- Придурок! Болван, тебе лишь бы разбогатеть!
- А тебе лишь бы помирать с голоду!
Уж это точно!
- Что ты сказал?
- Что тебе лишь бы помирать с голоду!
Рома!
- Сандро!
- Сандро!
Забирайтесь, места хватит всем!
Ну, давай же, давай греби!
Конец первой части
("АГОСТИНО")
Вторая часть
("АГОСТИНО")
Рыба!
Давай, Агостино!
Да здесь все четыре или пять, точно.
- Я бы пошёл продавать.
- Мал ещё.
Сейчас я должен идти.
Причаль туда.
- Вам ждать меня здесь.
- Нет, это тебе надо ждать здесь.
- А один из нас пусть разведает.
- Идём, Агостино. Давай, Агостино!
Да, иду.
- Ишь, какой хитрый! Агостино ему нужен.
- Выбираю того, кого хочу я.
Я-то знаю, куда тебя несёт.
К той тёлке, Текле, попёрся.
К той тёлке, Текле, да?
- А что за тёлка Текла?
- Вон там живёт.
За три тысячи лир
делай с ней, что хочешь.
- А ты, ты бывал там?
- Да, но за так. А эти деньги для нас.
Идём. Разведаем.
В это время отсыпается.
Она работает по ночам.
Подойди.
Гляди.
- А она имеет дело со всеми? Точно, со всеми?
- Если сполна платят.
- И как это делают?
- Проще некуда.
Заходят, приветствуют.
А то она жутко нервная.
Усёк?
Такая запустит и горшком в рожу.
Для вида немного беседуют.
Если ты обходителен,
она затащит сама в постель.
Берегись.
Что это ты, Агостино?
Почему на меня так смотришь?
Не мог бы объяснить?
Да что это с тобой?
Э, подойди, Агостино.
Застегни мне здесь.
Справился?
Какой молодец, мой малыш!
Мой малыш опечален.
Иди сюда! Любовь моя, иди же сюда.
Ему казалось, что его отношения
с матерью нуждались в прояснении.
И что она тоже должна была бы
осознать то неприятие, ту досаду
и то отвращение, которые она
вызывала сейчас в нём своими ласками.
С того дня, как он начал подглядывать
и наблюдать за своей матерью
определилась цель - разрушить
тот ореол благоговения и почитания,
который был тогда вокруг неё в его глазах.
Желания любить её уже не было
из-за обиды на несоответствие её той,
которой она была для него раньше.
Однако, примешивалось и
смутное чувство сомнения,
ведь то была лишь одна шайка
пацанов, гораздо более порочных,
и та скотская издёвка над его матерью
была лишь их развлечением.
Добрый день.
Эва! Ну что?
- А другие где, куда делись?
- Отправились на остров.
Эй, но вы там смотрите! А то от
кого-нибудь получите заряд соли в зад.
- Я не пошёл, а мог бы.
- Не хотел и не пошёл.
- Нет, хотел быть с тобой.
- Не тыкай мне, Араб. Мы не братья.
Помалкивай и знай своё место. Понял?
- Когда они вернутся?
- Сегодня к ночи.
- Но если хочешь, можем поехать.
- Как?
На лодке.
Мы едем на лодке! Как здорово!
Если всё хорошо, уйдёт полчаса.
Согласен. Если они разбрелись
по острову, как их найдём?
Найдём, найдём.
Идём, Агостино.
Агостино, слушай!
У нас с Саро есть дело, оно
не для чужих глаз. Понял?
- Так что сделай одолжение, слиняй.
- Это почему?
У нас свои дела.
- А я хочу ехать.
- Тебе не стоит ехать.
Отстань от меня.
Слушай, съездишь в другой раз.
Обещаю, Агостино, клянусь тебе!
- Нет. Сказано - нет.
- Клянусь тебе.
Почему это мне нельзя ехать?
- Глянь, даю это тебе. Глянь, все даю тебе.
- Нет.
Ну, а что хочешь?
Поехать на остров.
Давай, Агостино!
Устраивайся.
А ты толкай.
Саро!
Раскатал губу.
- Позволь мне ехать, Саро! Что я тебе сделал?
- Дуй на пароходе или по отмели.
Саро, что я тебе сделал?
Саро!
Саро!
Саро!
Саро!
Что я тебе сделал?
Эй, давай держи руль.
Будь внимателен! Угу?
Так держать! Понимаешь. Да, молодец.
Так и держи. Ага?
Нет, в другую сторону.
Вот так, молодец.
Нет, ещё чуток.
Держи, держи!
Вот так. Да. Так лодка пойдёт быстрей.
Ходишь в школу?
Да.
В какой класс?
В 3-й класс средней ступени.
Чему тебя учат?
Итальянскому,
латинскому,
истории, географии и прочему.
Стольким вещам тебя учат.
И тебе нравится?
Конечно.
Вполне.
- Стих какой знаешь?
- Да.
- Не расскажешь?
- Знать бы, какой именно.
Без разницы, какой хочешь.
Гёте.
"Кто скачет, кто мчится под хладною мглой?
Ездок запоздалый, с ним сын молодой.
К отцу, весь издрогнув, малютка приник;
Обняв, его держит и греет старик.
Дитя, что...
...что ко мне ты так робко прильнул?"
Не трогай меня, пожалуйста!
Что это ты? Испугался?
А чего ты боишься?
Я порядочный. Ясно?
Если захочу, смогу свернуть
голову любому. Вот так.
Но я порядочный. И извиняюсь.
Извиняться-то я научен.
Знаешь ещё стихи?
- А?
- Да.
Расскажи ещё.
"КИПАРИСЫ".
В Болгери местный путь из Сан Гуидо есть.
Там стройные ряды высоких кипарисов.
Как будто бег ведут гигантские юнцы,
Навстречу мне спеша, меня желая видеть.
Эй, прибыли!
Видишь остров?
- Эй, Саро!
- Гляньте, Август! Август!
Август!
Агостина-а-а!
И вправду наш Август!
Приятно ли катание на лодке, а?
И он стал шлюхой.
Небось, накрашен с утра.
- Август!
- Агостино!
Полюбуйтесь на пидовку!
Давайте, давайте поспорьте!
Раз такое дело, ты и Триполи вдвоём
можете разобраться и договориться.
- Пидовка!
- Пидовка!
Да чего завелись-то,
если я и приехал на лодке?
Чего завелись-то?
Хочешь провести нас?
Лгунишка, пидовка, пидовка!
Что здесь дурного?
Ну, прочёл стих.
- Стишок!
- Стишок!
Хорош стишок!
Спросите у него, коли я неправ.
Спросить у хозяина таверны,
хорошее ли вино? Да, Саро?
- Идём со мной.
- А тебе что надо?
Несчастный!
Агостино!
Мне стишок тоже расскажешь, а?
Рассказал бы и мне стишок!
Хочешь увидеть, как я прочту стишок?
Опа!
- Покажи ему!
- Выдай ему!
Ну-ка, Рома, кончай!
- Свали.
- Да пошёл ты!
Катись!
Саро, мы тут натаскали кучу арбузов.
Потом пёс стал лаять, и тогда пришёл старик.
Уйди прочь, Араб!
У старика было ружьё, он стал на нас
кричать: "Сволочи! Сукины дети!"
Мы пустились бежать к лодке,
а он стал стрелять. И прогнал нас.
Хорошо ещё, что он старый и полуслепой.
Рома, когда мы были далеко,
стал кричать, обзывая его рогоносцем.
Видел бы ты того старика! Он бросился
к берегу и заорал, как идиот.
- Смотри, мы ещё и початков натаскали.
- Дай мне один.
Иди сюда, Август.
Захотелось вдруг всё бросить и забыть о Саро,
о пацанах, о матери и обо всей прошлой жизни.
Знать бы, есть ли на свете земля,
где принято жить так, как велит сердце,
и где можно забыть обо всём, что ты познал.
А потом познавать заново,
без стыда и без обид,
в мягкой и естественной манере,
как это и должно быть.
Сандро!
На!
Почему меня задевают постоянно?
Араб прибыл на мусорной барже.
- Сказал, что ты плывёшь на лодке с Саро.
- Да, верно.
Я с Саро не поплыл бы один на лодке.
А почему?
Как почему? Не знаешь?
Хитришь. Неужто не знаешь?
Нет, не знаю.
Иди-ка, скажу чего.
А-а...
И! Трескают арбуз. Гляньте!
У них столько жратвы, а нас не зовут.
- Он Агостино угощает. Видано ли? Пидовку!
- Пидовка! Пидовка!
Нам не нужна пидовка.
- Сандро! Идём плавать голышом.
- Агостино, иди поглазеть на голых.
Агостино, если однажды меня увидит
твоя мать таким вот голым, устоит?
Что скажешь? Ну скажи, что устоит.
Один приятный взгляд, а там...
Вперёд, Рома! Бах!
Идём, Агостино.
Чего стыдишься?
Ой, срам!
- Что ты про меня сказал? Могу я узнать?
- Правду сказал.
То есть?
Если будешь клеиться к Саро,
пойду к твоей матери и всё расскажу.
- Но моя мать даже не знает, кто вы.
- Гляньте, какой театр!
Ревнивые пидовки.
Красивый поцелуй, и будет классная фотография.
Стоп, снято!
Смотрите, что устроили!
Спятили!
Ему казалось несправедливым,
что по этому морю, под этим небом
ходила лодка, и в ней совершал скверные
дела этот Саро, самодовольный и мускулистый.
Он желал, чтоб все они утонули,
да и сам охотно умер бы.
И тут он понял, что тоже
нечист, и как-то смирился.
Тебя обижает Араб?
Да.
А ты его припугни.
- Как?
- Подерись.
- Если ты поможешь.
- А зачем мне это нужно?
Я к вам не касаюсь.
Это ваше дело: твоё и Араба.
Я тут при чём?
Пусти меня.
Пусти меня, говорю, пусти!
Пусти меня! Пусти меня!
Пусти! Я не такой, как Триполи.
Даже Сандро поверил клевете, единственный,
кто относился к нему как-то по-дружески.
Этот инцидент привёл его к осознанию того,
что он не принадлежит уже своему миру,
но и не может войти в состав шайки пацанов.
Ведь он был слишком деликатен.
Так бывает, когда хочешь избавиться от одного
статуса, но не можешь взамен обрести другой.
Кажется, никто и не живёт здесь.
Ну да, так и есть.
Где мы?
Мы на краю лагуны.
Посмотрите, сеньор, на дне есть захоронения.
А верно ли, что мёртвых хоронят в море?
Так горят.
Это правда, сеньор.
Как так?
Так ведь и в земле есть влага,
да и внизу есть вода, которая течёт,
если на то посмотреть.
Везде просачивается и...
В общем, сразу не объяснить.
Какая мрачная тема.
Ну, если тонут в море, то
и здесь тоже. Те, кто плавают.
- Да, бывает и рядом. Закончим с этой темой.
- Хорошо.
Право на борт!
А вот то, что это?
- То "Дом юродивого".
- Был обитаем?
Жил там один англичанин.
До того как стать таким, дом
хорошо просматривался снаружи.
В то время развлекались, кто как мог.
То был странный тип, чудак.
От него отгородились.
Зачем?
Ну, как это зачем? Ведь он выставлял
гостей в своём саду совсем голыми.
И неподвижными, наподобие живых
статуй, как рассказывали.
Прохожие, естественно, возмущались,
но он продолжал свои развлечения,
выставляя своих гостей в виде призраков.
- Тебе страшно, мама? Мне да.
- Мне нет.
Иди сюда, ко мне, Агостино.
Тебе не нужно бояться.
Это же развлечение. Понимаешь?
И только!
За все эти прошедшие дни в нём не осталось
ничего, кроме тёмного чувства порочности,
словно его чистоту заменили
состоянием смятения и сумятицы.
Что несут в себе "чистые" взоры?
Не эта ли "чистота" несёт в себе
нечто новое, ещё более порочное?
Потом ему ещё часто снились кошмары
про окончательное разоблачение
его истинных потаённых желаний.
Стать свободным внутри себя
от материнской любви,
отрезать навсегда эту связь с аномальной
и совращающей чувственностью!
Это было самым неотложным делом.
И сделать его надо было очень быстро, вставив
между собой и матерью образ другой женщины.
Агостино.
Где ты был?
Мм?
- Ловил рыбу.
- С кем?
- Ты вечером тоже уходишь?
- Да.
С Ренцо?
Да.
Агостино.
Ужин найдёшь на столе в номере.
Сандро! Сандро!
Агостино, что тут делаешь в такое время?
Держу пари, что догадываюсь.
Значит, не шутишь, да?
Смотри, у меня деньги.
А где нашёл? А?
В пределах кошелька своей матери.
Становишься шустрым. Молодец!
Держим слово.
Идём.
Но дома ли Текла?
- Не могла ли уйти?
- Куда она денется.
Сейчас самое время.
В первый раз, да?
Да.
Бояться нечего.
Лишь бы она не возникала.
- А ты со мной по-честному?
- Но ты сам-то как?
Я хочу стать, как ты.
- Скажешь ей, верно?
- Да, да.
Кто там?
Текла!
О! Чего тебе надо, негодяй?
- Ступай прочь, а то вызову карабинеров.
- Но у меня деньги, смотри!
Открывай, не шуми.
Заходи. И смотри в этот раз.
- Привет! А этот?
- Это друг.
Как ты мог привести в мой дом ребёнка?
Мне не нужны сопляки.
- Вон! Вали к своей матери. Прочь, прочь.
- Мне необходимо войти, умоляю.
Проходи, садись сюда.
Сандро, Сандро, открой!
Сандро, открой, Сандро!
Ничего не получилось, ничто не изменилось.
На другой день будет всё то же
издевательство пацанов
и всё то же переживание порочности
отношений со своей матерью.
Многие годы ещё не познает он
того самого опыта,
и душу его будет терзать мысль
и горькое чувство,
что он так и не сумел овладеть женщиной.
Мама.
Не спишь?
Я хочу уехать отсюда.
Почему?
Тебе что, не нравится здесь?
Мама.
Я хочу, чтоб ты больше
не обращалась со мной как с ребёнком.
Хорошо.
Буду обращаться как с мужчиной.
Как мужчине следует отбросить
заботы и поменьше думать перед сном.
Но он пока ещё не мужчина.
И пройдёт много времени,
прежде чем он станет им.