Профессор Раффаэле Пинто в рамках своего университетского курса
пытается в своих студентках зародить новое отношение к поэзии: он хочет,
чтобы их не желали, как женщин, но чтобы они вызывали в мужчинах порыв
творить – профессор Раффаэле Пинто хочет создать музу.
Все фразы и цитаты
Образовательный опыт профессора
Раффаэле Пинто, снятый Хосе Луисом Герином.
АКАДЕМИЯ МУЗ
9 ноября - Университет Барселоны,
филологический факультет.
Как вы уже знаете,
в древности люди считали,
что Земля была в центре всего,
а небеса вращались вокруг нее.
И движение небесных сфер
сопровождалось или было
порождено мелодией,
которую мы на Земле не можем услышать,
хотя ангелы прекрасно ее слышат.
Поэзия и музыка были единым целым.
Первые поэты, например, Орфей,
использовали поэзию, дабы
превращать животных в людей.
Разница между
животным и человеком -
это способность управлять
своим телом и голосом
с помощью последовательности,
цифровой последовательности.
Это и есть причина того,
почему музыку и муз можно считать
зарождением цивилизации.
16 ноября.
В "Божественной комедии"
Данте нашел пару
в Аду, в кругу Похоти,
и опросил ее.
"Божественная комедия" -
это ряд интервью с покойными.
Сначала Франческа защищается.
Она говорит: "Я не такая плохая,
какой кажусь.
Я лишь ответила
на зов любви,
а она - самая благородная
человеческая страсть".
И она не признает своей вины.
А Данте продолжает:
"Ладно, ты права".
Данте тоже считает,
как и Франческа, что любовь -
самая благородная из страстей.
Данте культивировал любовь
в бесчисленных стихах.
Но он спрашивает: "Прелюбодеяние,
что за ужасная вещь!
Она хуже даже инцеста,
измена мужу с его братом.
Как ты могла совершить
такой ужасный поступок?"
А затем Франческа
рассказывает о моменте,
когда они совершили прелюбодеяние.
Что Франческа говорит Данте?
Что однажды, дабы скоротать время,
она и Паоло читали
роман о Ланселоте
и его любви к королеве Гиневре.
И во время чтения они постепенно
узнают на страницах
свои чувства друг к другу.
Этот текст становится зеркалом,
показывающим читателю
его собственный облик.
И во время чтения они краснеют,
они бледнеют.
Чтение постепенно
поднимает на поверхность
чувства, которые должны
оставаться скрытыми.
Паоло делает с Франческой то,
что в книге Ланселот делает
с королевой Гиневрой.
И этот поцелуй обрекает их
на вечные мучения в Аду.
И очень сильный персонаж
в конце напевает
такие слова:
"Дух говорил, томимый
страшным гнетом,
Другой рыдал, и мука их сердец
Мое чело покрыла смертным потом;
И я упал, как падает мертвец".
Данте ассоциирует себя с персонажем
столь сильно, что падает в обморок.
Видите, какая Франческа сильная?
Для нее литература, вымысел, поэзия
и искусство есть жизнь. И больше ничего.
Она прелюбодейка потому,
что она плохой читатель.
С патриархальной точки зрения,
она неверно истолковала любовную историю.
Насколько я помню.
- Они оба.
- Но плохой читатель в каком смысле?
Она героический читатель,
она так сильно верит в историю...
что пытается жить
в другом измерении.
Поэтому я и сказала
"с патриархальной точки зрения"
- ...она плохой читатель.
- С патриархальной точки зрения...
- Но...
- Как и Франческа.
Как и дон Кихот.
Франческа - женщина, которая читает.
Она читатель.
Но Элоиза - писатель.
Обе живут посредством литературы,
но одна читает, а другая пишет.
Элоиза или Франческа?
Я выбираю Элоизу.
Если объединить обеих,
то выйдет образец
музы, охватывающей
все возможности.
Элоиза была очень храброй,
ведь во времена ее жизни,
разговоры о безграничной любви
были крайне необычными.
Тогда безграничная любовь
адресовалась Богу и всё.
А другие типы любви,
простой, человеческой любви,
в соответствии с августинизмом,
лишь платоническая традиция,
имели пределы.
Безграничная любовь была
лишь исключительно для Бога.
Но Элоиза сказала:
"Нет, не Бог! Я люблю Абеляра".
Пока Франческа представляет собой
желание, идущее вразрез с семьей,
вразрез с оплотом феодальной
и патриархальной культурой,
Элоиза представляет собой
желание как некий опыт,
направленный против религии.
Элоиза не хотела сочетаться браком,
а Абеляр хотел.
- Потому что брак...
- Что?
Брак, сам по себе, -
это любовь, ставшая институтом,
смерть самой страсти.
Даже сейчас, если хочешь страсти,
то приходится прелюбодействовать.
Я не считаю, что необходимо
быть вне закона,
но закон боится
страсти.
Поскольку если ты хочешь
быть честным перед страстью,
то, вероятнее всего, нарушишь
закон, так или иначе.
Вот почему
превращенный в институт мир
так боится страсти.
Ну тогда...
Что музы должны в нас вселять?
Восхищение.
Я пытался найти
типы женщин,
способных вызывать
восхищение у современного мужчины,
такое же восхищение,
которое Беатриче вызывала у Данте.
Разве он не просто говорит
о сексуальном желании?
Да, но не о консуммированном.
Напряжение,
назови, как хочешь,
химическая реакция,
происходящая в каждом теле,
может или не может быть консуммированной.
А ему интересно сексуальное
напряжение, как ты и сказала.
Ты знаешь, я сейчас
кое в кого влюблена,
но мы лишь пишем друг другу,
мы не видим и не трогаем друг друга,
и я стараюсь
изо всех сил представить,
как я могу стать его музой,
ведь у меня нет для этого никаких инструментов...
Ну, о чем ты?
Ты можешь писать!
Во имя любви Господа,
ты можешь писать!
Да я могу писать,
и у меня это хорошо выходит.
Тот же день.
Дома у профессора...
Но саму основу
они упустили:
дружба, интеллектуальная любовь,
лишь она одна не стареет.
И она прекрасна,
а еще ее сложно найти.
Любовь - это изобретение
литературы.
- Нет, нет...
- Конечно, так и есть!
Иди и спроси людей, что такое любовь,
и увидишь, что они ответят.
Если будут честны!
Изобретение любви - одно
из самых ужасных и губительных
действий, что совершила поэзия.
Поскольку она рождает надежду
в бедных женщинах,
попавшихся на удочку любви,
- которая никогда не оправдывается.
- Конечно, надежда зарождается...
И бессмысленная! Они становятся
жалкими домохозяйками,
если повезет.
Потому что они не читали
Гарсиласо.
Или они их убивают.
Нимфы с перерезанными глотками.
Конечно, есть и разочарования...
Но это не вина поэтов.
И это не проблема поэтов.
Поэты должны говорить с мертвыми.
Разве не так?
Смерть - это то царство,
- ...с которым говорят поэты.
- Почему смерть?
- А брак - это другая история.
- Конечно, с мертвыми женщинами,
с Беатриче и теми другими
бедными женщинами,
- ...которые уже мертвы!
- Не только с мертвыми женщинами.
Со времен Орфея поэзия
стала диалогом с мертвыми.
И это другая область,
другое измерение!
То есть, все, что у нас есть,
лишь поток нонсенса
- и недопонимания.
- Послушай...
...брак - это часть экономики.
Конечно! И всегда ею был.
Экономический дискурс
должен брать в расчет брак,
хотя и делает это очень редко.
30 ноября.
Мужчины утеряли
чувство красоты,
являющееся фундаментом
цивилизационных ценностей.
Можем ли мы представить женщин,
задавшихся целью обратить
мужчин - не всех - к красоте?
Могут ли женщины задаться такой целью?
И можно ли обучить женщин
исполнению роли музы?
Как филологи, мы знаем,
что любовь и желание
были изобретены поэтами,
мы знаем, что трубадуры
и поэты
создали эту "систему", которую
мы называем "любовью".
Из чего состоит любовь,
как показывали трубадуры,
так это отречение,
удержание объекта любви
на расстоянии, ожидание.
Муза может
применить это знание
в своей цивилизаторской роли.
Я буду говорить по-итальянски,
с преподавателем так будет проще.
Я думаю...
Это ведь провокация, правда?
Почему нет?
Поскольку в наши дни
нет особого смысла
в возложении на женщин ответственности.
Нет, я этого не сказал.
Наоборот, я сказал,
что ответственны мужчины.
Вы сказали, что женщины
должны управлять переменами
посредством желания, дабы вернуть
эстетический вкус к красоте.
- Да!
- Я не считаю, что женщины,
из-за принадлежности, пола
или склонностей,
должны чем-либо управлять
для кого-либо.
Мир таков, каков он есть.
И все мы в нем живем.
Я понимаю вашу позицию
и я ее уважаю.
Но должен сказать, что она
базируется на своего рода смирении,
которого я не разделяю.
Каждый из нас должен
управлять собственными переменами,
и направлять наше желание
в нужное русло.
Учитывая сложности мира.
Что такое красота?
Что значит "красивый"?
Спасет ли нас красота?
Я не знаю.
Говоря с точки зрения мужчины/женщины...
говоря о мужском
и женском желании,
прольет ли все это свет
на нашу сложную ситуацию?
Сложность состоит
в выявлении различных
перспектив и реалий.
Если мы все смешаем
и будем обсуждать желание,
как если бы не было таких
понятий, как мужское-женское
или испытываемое желание,
то мы не сможем воспринять
сложность реальности.
Я согласен с тем, что
мужские и женские принципы
могут в равной степени относиться
и к мужчинам, и к женщинам.
Но мы не можем
избегать языка,
мы пленники языка,
мы не можем общаться
или думать,
или улучшать условия нашей жизни
без помощи языка.
От языка невозможно сбежать.
Выхода из него нет.
Я думаю, что проблема -
в отсутствии связи
между людьми и природой,
а не в вопросе, что касается
женщин-муз.
Я бы вернулась еще дальше
и искала красоту в природе.
Мужчина и женщина,
рука об руку, вместе.
Вы просите меня преобразить вас
как активная муза.
Но тогда не будут нужны...
Сейчас вы описываете
историческое развитие.
То изменение, когда женщины
стали активными субъектами.
Вспомните миф о Пигмалионе.
Пигмалион - скульптор,
вдохнувший жизнь
в свою статую женщины.
Я же представляю себе полную противоположность.
Вопрос не в том, на ком ответственность.
И мужчины, и женщины могут
исполнять активные роли,
с одной и той же целью:
создавать искусство, красоту.
Речь не о принятии решения,
за что отвечаете вы или я,
это лишь процесс.
Да Лентини сказал:
"Во мне взошло великое желание,
и чувствуя великое желание,
я написал прекрасную картину,
прекрасную, как женщина,
вдохновившая на ее создание".
Мне кажется, он идеален,
идеальный стих, говорящий...
Он говорит: "Чувствую великое желание,
я написал прекрасную картину,
и, будучи прекрасной,
она напомнила мне о тебе".
Идеально, великое желание,
вдохновившее на прекрасную картину,
такую же, как и муза.
Можете сказать...
Прекрасная картина,
которая напомнила...
Вы постоянно заканчиваете
мои предложения.
Но самый интересный аспект
всего этого
в том моменте, когда музы перестают
быть мифическими, абстрактными,
вымышленными или аллегоричными,
и становятся женщинами
из плоти и крови.
Мы передвигаемся из измерения мифов
в измерение истории.
Данте добивается этого изменения
в традиции муз
и придумывает собственную,
личную музу, Беатриче,
которая не является одной
из девяти исторических муз.
Она живет с ним в одном мире
и вдохновляет его напрямую...
Вот один из самых
тревожащих эпизодов
"Новой жизни":
Данте в церкви
и Беатриче тоже там.
Они слушают мессу,
и он смотрит на Беатриче...
издалека.
Данте держит Беатриче
на расстоянии
и размещает между ней и собой
другие объекты,
близкие ему.
Он размещает персонажей
на разных уровнях,
связанных с его собственной позицией,
а самый важный из них объект
находится от него дальше всех.
Несколькими часами позже...
Ты сказал, что Беатриче была
на самом деле. Может, и так,
но вся история о том, как Данте
влюбился в Беатриче,
была лишь в его голове,
она об этом даже не знала.
- Но многие женщины в это верили.
- Лаура тоже ничего не знала...
мы даже не знаем,
существовала ли Лаура.
Значит, женщины играют
пассивную роль.
А ты хочешь обратить
эту пассивную женщину,
которая всегда была
лишь метафорой,
ты хочешь обратить ее
в активистку...
В активный субъект.
Я хочу изменить ее,
превратить в активный субъект,
но женщины всегда были
активными субъектами.
Женщина, которая бы так поступила,
была бы подобна миссионерам,
совершающих героические дела.
Поэтому лишь немногие женщины
могут быть музами.
Назови хоть одну.
Потому что я ни одной не припомню
за всю историю человечества.
Суть Академии муз
и заключена в поиске муз.
Я не знаю, какую роль могут
сыграть эти женщины
или что они будут проповедовать.
Я не знаю, что они будут проповедовать,
ведь все дело в проповедовании.
Что еще ты делаешь на занятиях,
если не проповедуешь?
Я рассеиваю сомнения, понимаешь?
- Ладно...
- Я развеиваю...
Я сею...
Я здесь, чтобы сеять сомнения!
1 декабря.
Не думаю, что мы можем
достичь всей полноты...
и консуммировать желание
к его конечным последствиям.
Которые я ощущаю по-разному.
Соглашусь, я думаю, вам стоит
поддерживать некую дистанцию.
Желание - не обязательно
нахождение в постели с мужчиной.
Желание и страсть также могут
быть выражены куда проще...
через напряженность
чувств.
Страсть не обязательно
включает в себя тело и гениталии.
Ладно, но тогда какие еще
бывают формы страсти?
Самое важное здесь -
активно исследовать,
не просто мозгом
и разумом,
но и чувствами, страстью,
чувственностью...
Понимаете?
Уверен, вы привносите
все эти аспекты
каким-либо образом
в свои отношения,
даже если это и происходит
на бессознательном уровне.
И думаю, я знаю, почему:
потому что вы путаете желание
с сексуальностью,
а сексуальность с генитальностью.
А это три разных уровня
или понятия.
Ладно, я не понимаю.
На следующий день...
Муза тоже выбирает своего художника,
основываясь на языке.
Мы с вами делим общий язык,
и я не имею в виду итальянский.
Я думаю, что мы говорим лишь
с целью подтвердить то,
что мы уже сказали
друг другу без слов.
- Так и есть!
- Вот, что мы говорим друг другу
и всегда будем друг другу говорить.
И это прекрасно.
На каждом занятии
я соглашаюсь со всем, что вы говорите.
Каждое ваше занятие раскрывает
все аспекты вопроса,
и они согласуются с тем, что я бы
хотела сказать, я согласна с вами.
Но не сейчас.
Несмотря на то, что сейчас я осознаю больше.
Но когда я была моложе
и ходила на ваши занятия,
и вы говорили так...
Вот так вы обычно говорили,
именно так.
Это вы, если вглядеться пристальней,
преобразили меня.
Вы научили меня быть страстной.
И самое главное,
быть литературно страстной.
И это было именно тем,
что я так отчаянно искала,
но никто не мог мне этого дать.
Разве не понимаете? Я искала вас,
я нуждалась в вас.
3 декабря.
Этимология "de-siderare" -
[желать (итал.)]
"мечтать под звездами",
вот, в чем корень "желать".
И это прекрасно,
ведь оно объединяет
желание и космос,
Вселенную.
Вот интересно, любовная история,
которая была у меня этим летом...
Если бы она случилась где-то еще,
а не у берега моря,
была бы она столь же
впечатляющей для меня?
Липарские острова,
недалеко от Сицилии,
роскошная обстановка
для истории любви,
которая была впечатляющей.
И природа сопряжена с любовью.
Я назвала ее
словом, которого не существует.
Я придумала слово...
эдакая "италианизация" испанского...
Но по-итальянски.
Ну, поэты писали
на языке чувств.
- И что это за слово?
- Ondando.
А, "ondando".
От "onda" - волна...
И движение моря...
в своем внутреннем ритме.
Извне в пучины.
Тебе нужно прислушаться к сердцу...
спросить себя, что это было...
что он значит для тебя.
Что отличает его от остальных?
А затем ты увидишь,
что за этим последует.
После всей этой поэзии
моря и пляжа,
волн и "ondando"...
если ничего не выяснится,
попробуй что-нибудь еще.
Возможно, тебе мешают
те образы, что ты выбрала.
Найди другой образ.
4 декабря. -
Кафе "El estudiantil".
Женщины в литературе как религия.
На занятии он сказал: "Эти писатели
были хуже атеистов",
потому что они поклонялись женщинам.
Они обратили женщину
в собственное божество,
посредством литературы.
- Их собственный Бог.
- Просто невероятно...
если ты об этом думаешь...
Наша дружба...
была в каком-то смысле
создана и профессором,
потому что без него
мы бы не встретились.
Но еще она была отфильтрована
через литературу.
Я читала много поэзии,
пока мой отец сильно болен.
И на протяжении всего этого
процесса я вцепилась
в отношения, о которых говорила тебе,
с парнем, которого встретила
в Интернете.
И это странно,
ведь когда мой отец
был в критической стадии,
единственное, от чего мне становилось
лучше, это общение с тем парнем.
Я говорила: "Мой отец в операционной,
поговори со мной, поговори
о политике, поговори..."
Но это лишь фрагментарные
разговоры,
ты говорила о важных
вещах и понятиях
в три строки со смайликами.
Можно вести 2, 3 или 4 беседы,
которые будут значимыми, так?
С надлежащими словами
и выражениями. Но потом...
Ну, у меня был такой опыт:
я говорила ему:
"У тебя нет ни лица, ни глаз...
Конечно, я видела твою фотографию,
несколько фотографий...
Но я не вижу тебя,
не знаю, как ты двигаешься,
твои жесты
или как ты дышишь,
как ты улыбаешься, ничего.
Мне нужно видеть тебя,
чтобы понимать, чтобы знать..."
Наконец, мы договорились встретиться,
и все прошло весьма... непросто.
- Потому что он не соответствовал...
- Нет, вовсе нет...
У тебя есть какие-то ожидания...
Ему было тоже непросто,
думаю, он тоже разочаровался.
- А ты?
- Да.
Мне кажется, такое случается,
когда тебе нужно влюбиться.
Ты отмечаешь то, что тебе
нравится в этом парне,
и постепенно создаешь для себя идеал.
Я не знаю, но он
был со мной все это время,
писал мне каждый день,
посылал мне целые статьи,
писал мне каждый день
через чат...
Я уже была влюблена...
Но ты никогда его не видела.
Это не важно.
Я была влюблена...
А когда я влюбляюсь, то возвращаюсь
к "Dolce Stil Nuovo" [сладостная манера письма].
Возникает острая в ней необходимость,
и я охотно ей занимаюсь.
Одно из тех стихотворений просто убило меня,
оно экстраординарное.
Любви без литературы не бывает.
В нем говорилось:
"Заполни меня вплоть до смерти,
пусть твой рот убьет меня".
Я постоянно повторяла эти строки,
они постоянно были в моей голове,
и хоть даже я не могла
видеть этого парня,
или слышать его, или
делать что-то с ним вместе,
эти строки
приходили мне в голову,
как, своего рода, пластичный, физический,
превосходный гимн эротизму.
Восемь дней спустя...
Я хотела продолжать свою жизнь,
перестать думать о нем.
Вы помните тот момент,
когда осознали, что все обречено?
Я помню, что не была способна...
удержать его на своей стороне.
На прошлой неделе
я провела небольшое расследование
и осознала, что...
он вернулся к своей бывшей подружке.
Он жестокий человек.
Он не жестокий.
Может, он просто не понял,
насколько важен он был для меня.
Я не сумела
заставить его понять,
насколько важен он для меня.
И эта ситуация меня убивает.
Но знает ли он, что вы страдаете?
Нет, конечно...
Вы любили этого человека,
даже не видя его,
даже не говоря с ним.
Слова невероятно сильны,
когда ты их пишешь.
Они заставляют тебя представлять,
они словно сметают тебя.
В каком-то смысле,
этому вы нас и обучали.
Да, но я учил вас тому...
что слова сами по себе
самодостаточны.
Слова гораздо важнее,
чем тело,
чем объект,
- потому что слова...
- Но...
если его слова были прекрасны
так же, как и ласки,
то мне не нужно было тело,
слов вполне хватало.
- Но разве не были эти слова вашими?
- Эти слова дали мне все.
Почему вы не пытаетесь
сказать их другому мужчине?
Эти слова ваши, а не его.
И вы их владелица.
Нет, эти слова не мои,
они его...
Такие вещи требуют, чтобы были двое,
я не делала ничего сама.
Вы страдаете от того,
что сделали сами.
А он не страдает.
Он не осознает, что он потерял,
потому что не знал, что он это имел.
Разве вы не понимаете?
Для него все одинаково,
всего лишь очередная интрижка.
Возможно, он никто,
а вы превратили его в поэта.
Для вас это триумф,
нечто, чем вы гордитесь,
вы должны быть рады этому
и должны понять, как сделать это
с другими мужчинами...
И тогда вы будете
настоящей музой...
когда вы поймете,
что в этом заключается ваша сила,
что эти слова ваши.
Это будет означать, что вы - муза,
вы создаете поэтов,
вы превращаете
свиней в людей.
Вы должны понять,
что у вас есть эта сила,
эта сила
и эти слова.
13 декабря.
Очередная история с плохим концом.
Купидон сказал Аполлону:
"Ты гордишься своими великими подвигами
и смеешься надо мной?
- Да.
- Тогда я тебе отомщу".
Он достал свой лук
и золотую стрелу
и выстрелил в Аполлона,
сказав: "Ты полюбишь первое
живое существо,
которое увидишь".
И то же самое он сделал
с нимфой Дафной,
но выстрелил свинцовой стрелой,
сказав: "Стрела, которой
я в тебя стреляю,
заставит тебя бежать без оглядки
от первого человека, что ты увидишь".
И он сказал Аполлону: "Когда Дафна
увидит тебя, то начнет убегать".
Ты понимаешь?
Он сказал: "Аполлон,
ты влюбишься в Дафну.
А я сделаю все,
чтобы она не влюбилась в тебя".
Аполлон был взволнован,
когда увидел Дафну,
но она сказала: "Боже мой!",
потому что в нее попали
свинцовой стрелой.
Она начала убегать...
А Аполлон гнался за ней
через весь лес...
Он всегда носил лавровый венок,
напоминающий ему
о его возлюбленной, нимфе Дафне.
Кто носил? Он или она?
Аполлон! Он носил лавровый венок
на голове,
потому что Дафна превратилась
в лавровое дерево.
Речная нимфа
стала лавровым деревом.
Потому что она влюбилась?
Такая вот сложная история любви.
14 декабря.
Давайте еще раз взглянем
на сцену, где нимфы
восстают со дна реки
и начинают шить.
Они шьют истории и мифы,
и самая первая из них -
история об Орфее и Эвридике,
которую мы видели у Саннадзаро.
Почему миф об Орфее
так важен?
Потому что он напоминает нам
первоначальные истоки
песни и поэзии:
взаимодействие с мертвыми.
Таковой была роль поэзии:
взаимодействовать со смертью.
И все эти элементы
восходят из мифа об Орфее,
поэзия как связь с мертвыми,
и вся литературная традиция,
от античных греков до наших времен...
Гарсиласо добавил новый элемент:
муза умирает,
как и многие другие,
начиная с Беатриче и далее,
потому что музы должны контактировать
с поэтами и царством мертвых,
но в таком случае муза
бывала убита!
И мы остаемся
с вопросом:
кто убил Элизу?
И почему?
Я думаю, что он ее убил,
потому что он думает:
"Только посредством провокации,
вне любви, что я мог бы
почувствовать,
я и стану поэтом.
Я могу лишь объединиться
с сущностью,
и сублимировать свою экспрессивность,
с помощью боли
возлюбленной,
с помощью потери тебя,
так что я тебя убью,
для того, чтобы объединиться
с этой тайной..."
А я думаю...
что обезглавливание
было наказанием,
потому что нимфы
избегают патриархата,
она так свободна,
и у нее та же сексуальность,
что и у блудницы.
Блудницы - это прототип
муз трубадуров.
Я была в близком контакте
со смертью,
через кое-кого близкого мне
в последние три месяца...
и что очаровывает меня
в нимфах,
так это их абсолютно
высвобожденная сексуальность.
Слово "нимфоманка"
происходит от "нимфы",
потому что нимфы бисексуальные,
развитые не по годам девушки,
эдакая женская противоположность
сатирам.
Сатирам, именно так...
Сатиры были теми, кто
сопровождал бога Пана,
который тоже является важным для мифов,
потому что Пан - бог лесов,
он влюбился в нимфу,
преследовал ее,
а когда он ее поймал,
она обратилась
в тростник в его руках,
который издавал музыку,
когда сквозь него проходил ветер,
и так Пан смастерил свою свирель,
флейту, на которой играют пастухи.
Я следовала по стопам
Саннадзаро.
Я покинула Неаполь
и отправилась искать Аркадию,
и я нашла ее в Сардинии.
Я расскажу вам, каким образом.
У некоторых пастухов в Сардинии
есть особый талант -
их пение.
Они оттачивают свое мастерство
посредством долгого, терпеливого
процесса обучения,
передающегося
из поколения в поколение.
Во многих легендах
говорится о пастухах,
просыпающихся
под дубовым деревом,
а это самое распространенное
дерево на Сардинии,
и осознают, что могут
разговаривать с птицами,
что они понимают пение птиц,
говорят с ними,
говорят с водопадами,
со звездами,
с луной...
Я думаю, это прекрасно.
Это такой язык,
я уверена в этом,
язык, который они постепенно учат.
Они общаются друг с другом
на этом языке,
и находят новую идеальную
коммуникационную систему,
которая объединяет их
с природой.
Они словно
гипнотизируют сами себя,
повторяют слова,
а это нередко не слова,
а просто звуки,
которые имитируют
звуки природы.
И это магическое повторение
уносит их в другое измерение.
Этот процесс похож на то...
будто жизнь поставили на паузу,
будто они в поиске
какого-то первобытного,
почти пренатального удовольствия,
в котором жизнь приостанавливается,
и они смеются
над несчастной любовью,
над другими пастухами
и даже над смертью...
Я верю, что Аркадия
вполне реальна.
17 декабря. -
Барбаджа (Сардиния).
Когда пастух уходит
со своим стадом,
его лучше оставить наедине
с природой и своими овцами.
Он начнет петь и чувствовать гармонию.
Из-за которой люди говорят,
что эти звуки...
Гортанный звук овец.
Я бас, он больше походит на корову.
А у меня приглушенный, как ветер.
Вместе они образуют
единую гармонию.
А здесь нужен тенор.
Так и начинается музыка.
Гавино, мне интересно...
Когда ты написал
свой первый сонет?
Я написал его, когда мне было
двадцать лет или около того.
Двадцать. Ты его помнишь?
Первым был "Ammentos" [воспоминания (итал.)],
в память о моем отце.
Однажды я увидел его во сне...
Мой отец умер.
Я был с ним, когда он умирал,
был вместе со своим братом.
То была авария.
И это несчастье оставило
свой след.
Я помню,
когда он был еще жив,
когда мы часто говорили.
Однажды ночью он приснился мне,
мы говорили с ним, как мы с вами сейчас...
Проснувшись утром, я подумал:
что за сон!
И вот так я написал
стихотворение "Ammentos".
Итак...
Я не очень хорошо его помню...
Он начинается так...
Зазвенели овечьи колокольчики,
как и обычно...
И я почувствовал,
будто могу слышать их.
В этом стихотворении я описал
жизнь моего отца,
когда я видел, как он делает сыр,
как он стрижет овец,
как он доит их,
когда он делал вино,
когда он праздновал
со своими друзьями...
Все то, что он делал,
я описал в стихотворении.
В нем было около сорока строк,
в виде переплетенных терцин,
и в последней говорилось...
"Спокойно и безмятежно,
как и тогда, когда ты был жив,
это стадо овец все еще пасется здесь,
и колокольчики на шеях их звенят,
на землях, полных цветов,
на этом лугу,
под покровом бескрайнего неба".
Очень красиво.
Это его "Ammentos".
Оно очень красивое! И трогательное!
Он тоже писал...
Там была еще одна часть,
где я вспоминал, как он писал стихи.
- Ваш отец?
- Да, верно...
Я всегда следовал за ним,
подслушивал, желая
стать поэтом,
импровизатором, как и он,
но музы не благословили меня,
потому что я так не мог.
Так что я просто писал ручкой.
Я не импровизирую,
я пишу ручкой, сидя за столом...
вот, что я унаследовал.
- Да, так и есть...
- Скажите!
Поэзия не была...
Поэзия была импровизированной.
О вине, об овцах...
О жизни пастуха.
И ничего о любви?
Найдите в сардинском слово
"amore" ["любовь" (итал.)].
"Amore" - итальянское слово.
Так и есть... Я никогда
не слышала его на Сардинии.
Я не знаю, как сказать "amore".
Вы скажите.
Скажите "amore" по-сардински.
Это невозможно.
- А как же вы говорите человеку...
- Ti cherzo bene.
- Ты мне нравишься.
- Ti cherzo bene.
Но "amore"... оно итальянское.
Но почему оно итальянское?
Сардинцы не любят?
Любим, даже сильнее итальянцев!
Мы умеем любить!
Когда мужчины были здесь...
или на танцах,
они бы увидели, что ты танцуешь
два-три раза подряд с одной женщиной...
Но вы знаете,
я считаю, что танец
- это для жизни - всё, а не просто...
- Да!
- В нем есть некая общность.
- Именно так...
Как вы и сказали, танец -
это не просто... нет...
Танец - это нечто другое.
Это способ принять участие
в жизни общины, ее создание...
Нечто вроде гармонии.
Эти моменты
интимных отношений...
мы украли их...
- Они красивы.
- И кража была красивой...
Законная кража!
Кража любви.
Какая красивая история.
Пойдем...
Эти звуки...
Вы их можете распознать?
Короткоклювый крапивник.
Слышите ветер?
Он движется там, сверху...
Слышите?
- Вы его узнаете?
- Нет.
Вы не слышите?
Я только что слышал.
Это уже другой звук.
Это овца.
Видите, как дует ветер?
Как он движется над нами?
Ветер движется над нами.
А теперь он стихает.
И приходит другой...
И другая...
волна.
Я слышу...
как колышутся верхушки деревьев.
- Там был крик.
- Да, вдалеке.
- Это люди...
- Люди...
А теперь это ворона.
- Вороны возвращаются.
- Их там несколько.
Это их зов. Они зовут других
вернуться к ночи.
Одна, вторая...
Их там очень много.
Они под защитой.
- Вороны под защитой?
- Да, но они наносят ущерб...
Знаете, что они делают?
Когда ягненку 2 или 3 года,
вороны клюют их в головы,
убивают их
и выклевывают их глаза.
Такова природа...
Я представляю это себе,
и представленное меня шокирует.
И когда ты идешь
собирать ягнят,
в их головах лишь дыры
и глаз нет.
Дело рук матери-природы.
И вот, мы подбираем их,
относим их в пещеру
- ...и исполняем свой ритуал.
- Восстанавливаете гармонию...
Овца с опущенной головой!
Бегущая овца!
На следующее утро...
Каждый пастух выбирает
вид и количество колокольчиков
для каждой овцы.
Выходит, что пастух не просто слышит,
что стадо идет,
он слышит их колокольчики.
Он слышит свое стадо,
потому что слышит мелодию,
которую сам же и составил.
Джованни - философ.
Философ.
Пастух заботится
о своих овцах,
а он заботится еще
и о гармонии.
Присутствие небесных сфер...
Пифагорейские сферы,
создающие музыку,
которую можно услышать,
если сконцентрироваться.
Кажется, вчера мне это удалось.
Для нас, людей из города,
все это видится красивым.
Но каждодневная жизнь
с овцами,
стадами, работой,
сыром и всем подобным,
становится поэзией
в присутствии музы.
Зачем все так рационализировать?
Мой вчерашний опыт
невозможно рационализировать.
- Но вы его искали.
- Я искала Джованни.
Вы уже обернули его
в объект своего желания.
Я не могу не чувствовать
определенные состояния.
Вы были неправы,
влюбившись в него,
пока были с ним.
Но вы неправы и сейчас,
истолковывая эту любовь
как нечто, больше зависящее
от него, чем от вас.
Теперь вы говорите со мной,
будучи под его влиянием,
очарованная, влюбленная.
Но вы неправы!
Вы глубоко ошибаетесь, если думаете,
что влюблены в него.
Возможно, это чувство к пастуху
случилось как у вас,
так и у него к вам.
Он наконец увидел себя
таким, какой он есть,
и он открыл мужчину
внутри себя.
То же произошло и с вами.
Вы тоже открыли в себе то,
кем вы являетесь, чего хотите,
личность того персонажа,
который вы носите внутри себя.
Благодаря ему,
этот персонаж и появился.
И теперь нам нужно решить.
Вам нужно решить.
Что?
Быть прекрасной,
умной женщиной,
полной жизни...
Или музой.
Вы должны решить.
Почему вы так сурово
на меня смотрите?
- Почему вы так суровы ко мне?
- Я жду.
21 декабря.
Значит, вот, что мы имеем...
Давай посмотрим...
Жертвой всегда является женщина.
Козел отпущения, подстрекающий
к такому количеству ненависти,
что вместо того, чтобы распространиться
по всей социальной группе,
и заставить всех поубивать друг друга,
она фокусируется на одном
человеке, который умирает
ради того, чтобы спасти всю группу.
А группа пытается спасти себя
при помощи
убийства женщины,
как примера добродетели,
или красоты, или любви и так далее?
Как такое может быть?
Тем временем...
23 декабря.
После всего этого опыта,
мне больше не хочется читать книги,
я хочу жить так, как я живу...
Ты и так живешь, автоматически.
А когда ты читаешь, то применяешь
это к своей жизни...
Но не с той же интенсивностью,
что я испытала с тем парнем.
- Но тогда ты...
- Потому что я ее создала...
В этой ситуации есть
все элементы романа.
Ты внесла посильный вклад,
написав свои письма...
Но я ничего себе не придумывала.
- Нет!
- Он был там, он существовал...
он говорил, что-то рассказывал, делал...
Он говорил и он писал,
много писал.
А у меня не было ничего,
кроме слов. И поэтому...
Я согласна с тобой.
У слов есть громадная сила.
Они заставляют нас влюбляться.
Когда мы слушаем лишь эти слова.
- Значит, ты сильно увлеклась...
- Абсолютно!
Я была увлечена
шармом этого пастуха.
Я думала о Леопарди,
об одной из его "песен" [Cantos],
"Кочующий пастух" [Pastore errante].
Все было так прекрасно,
потому что ново для меня.
И если бы литературный аспект
здесь не присутствовал,
я бы никогда не поддалась
чарам этого пастуха,
потому что эта ситуация
ничего бы не значила.
Но в моем случае,
смысл в ней был.
- Значит, ты поняла.
- Конечно, поняла!
Потому я и говорю,
что литература может усилить
или даже создать из ничего...
Могу тебя уверить,
что то желание, которое
я испытала к тому пастуху,
никогда бы не возникло,
если бы не было
литературного контекста.
Часом позже, на том же месте...
Они читают о Ланселоте.
- И на чем остановились?
- На моменте, где они целуются.
- И что тогда происходит?
- Именно это и происходит.
- Что?
- Они целуются.
- Но кто кого целует?
- Франческа.
Она провоцирует на поцелуй.
- Ланселота?
- Именно так.
Он целует ее, но она
провоцирует его на поцелуй.
Помните, о чем мы говорили
на днях?
О чем вы говорите?
Когда мы слышим про "долгие
воздыхания ради улыбки и поцелуя"...
- А что не так?
- То...
что Ланселот не целовал Гиневру,
это Гиневра поцеловала Ланселота.
Вот, что не так.
И почему это так важно?
Он совершает ошибку...
Да, филологическую ошибку.
Неверное трактование.
Он говорит нам, что...
Ланселот поцеловал Гиневру,
но это не так.
Гиневра поцеловала Ланселота.
Что же Данте скрыл от нас?
Что он пытался утаить?
В этом и разница между музой
и обычной женщиной.
В чем?
Обычная женщина желанна,
она позволяет себя поцеловать.
А муза желает и целует.
Я согласна, как и я говорила...
Я не сказала: "Вы правы",
но мы об этом говорили,
мы все прояснили.
Возможно, причина,
из-за которой вы на меня злитесь,
в том, что тогда произошло...
Вы чувствуете...
Не хочу сказать "ревность",
хотя это и логично,
что ваши музы
вызывают в вас чувство
властности,
которое сильнее, чем вы думаете.
Возможно.
Более того, я это признаю.
Это ревность.
Но если я влюбляюсь
в своих студенток,
то не могу себе позволить
ревновать их к кому-то.
Вы можете влюбиться и разлюбить
по своему желанию?
Конечно, ведь я преподаватель.
Раз я преподаю, то не могу
влюбляться, как остальные.
Я влюбляюсь в рамках
преподавательских отношений.
У моих желания и любви
есть своя цель.
Но вы собственник...
Вы только что признали это,
вы собственник.
Да, я собственник,
но на методологическом уровне.
- На методологическом!
- Да, на методологическом уровне.
- Мы должны иметь четкое представление.
- Да, конечно!
О методологии.
В чем наша методология?
Она связана с любовью и желанием.
Я не веду себя по отношению к вам
как ревнивец.
Даже если ревности нельзя избежать,
я пытаюсь использовать ее,
чтобы быть вместе по-другому,
посредством понимания и разговора.
Вы правы, это методология.
- Ведь мы все влюбляемся по-разному?
- Нет, речь не об этом.
Я говорю, что вы правы.
Методология тоже должна быть.
Но вам не следует быть одержимым...
12 января.
Туда, справа.
16 января.
До тех пор, пока держится наша любовь.
В первый раз это слово
проскочило в разговоре.
Ну да, проскочило.
И что оно для тебя значит?
Оно значит... общий доступ к книгам
и все остальное,
все подразумевающееся:
книги, учение, слова,
знания...
Все. Абсолютно все то,
что нас объединяет.
Эти книги, которые
сопровождали нас,
какими-то мы делились,
какими-то нет,
наши книги смешались...
Мы можем чередовать их
на полках:
моя, твоя, моя, твоя...
нечетные будут моими,
а четные твоими.
Почему я под вторым номером?
- Хочешь нечетные?
- Нет, просто хочу понять.
Если тебе хочется, я не против.
Ты каббалистка.
Но совсем недавно...
когда мы говорили...
о переустройстве библиотеки,
первое, что ты хотел сделать,
это убрать оттуда свои книги.
Кое-что подошло к концу.
Не думаю, что нечто подошло к концу.
Свобода разделяет нас с тобой,
а она - личная ответственность каждого
быть честным перед собой,
превыше любых отношений.
Свобода.
Я ищу свободы,
и это известно всем тем,
кто не хочет прожить жизнь ради нее.
Но ты не отказался от своей жизни.
Я бы отказался, если бы потерял свободу.
Она когда-нибудь упоминала,
что он сочинял для нее сонеты?
Да.
Но время его жены прошло.
Возможно, но она все еще здесь.
Как и ты.
Как и я.
Как я уже говорил, когда мы
начали общаться в Сети,
мы использовали друг друга.
Я был полезен тебе,
а ты была полезна мне.
Тебе не стоит стремиться
к отношениям, вроде наших.
Я говорил, что тебе
не стоит к ним стремиться...
но ты соглашаешься на то,
чего не существует.
Но сонеты реальны, Хуан.
Интернет, общение
на расстоянии -
они тоже реальны?
Не более реальны, чем сонет,
это ведь литературная конструкция.
Одно мне понятно: его слова
заставляют тебя чувствовать себя
более прекрасной, чем мои.
- Нет, это не так.
- Так.
Нет.
Ты все сводишь
к проблеме красоты.
Дело не в красоте.
Когда вы говорите "ondando",
просто так, без умысла...
то создаете глагол,
которого не существует, "ondare",
который происходит
из "onda" или "волна".
И когда подходит волна,
рождаются эти слова.
Когда я ухожу в нее и смотрю внутрь,
а потом возвращаюсь...
- ...рождается поэзия.
- Я понимаю!
"Чайка, белизной своей униженная
в синем море, поет о поражении".
С одной стороны, есть песня,
а песня - это момент удовольствия,
свободы.
Потому она и поет, потому...
У меня есть чувство, что песня...
должна быть песней.
Но это не совсем песня.
Этому тексту не хватает мелодии.
Ему не хватает...
узнаваемой системы ударений,
не хватает рифмы.
Когда вы говорите:
"И в моей комнате".
"Комната" должна пониматься
как "строфа" ["stanza"],
но это слово иррегулярно
и закрыто для мира.
Что я пыталась сделать,
так это придать силы глаголам,
как акту действия,
и я думаю, что рифма
в данном случае не усиливает слова,
но свободный стих позволяет
выразить образ,
как дуновение. Думаю, он может
быть более информативным...
Поэзия касается не только
окончаний строк, окончаний слов.
У нее есть другие критерии,
как, например, ударение,
- ...ритм...
- Дыхание.
Можно сказать, что рифма -
это современная структура,
но все же, это структура.
Если оставить в стороне
песню муз,
предназначенную для соблазнения,
вдохновения любви...
даже исключительно на личном уровне,
уровне, над которым вы работаете,
вы все же можете использовать рифму,
чтобы расковырять щель
в этой комнате без света,
без дверей и окон.
На поэтах лежит серьезная ответственность,
поскольку задача поэзии состоит в том,
чтобы привнести свет в мир.
К сожалению, без муз поэзия
становится солипсическим безумием.
Но есть и великие поэты,
и я высоко ценю ваше стихотворение.
Вы сделали ясный выбор:
"Я не хочу следовать пути
традиционной классической поэзии,
следовать пути муз.
Я хочу идти по тропе
современной поэзии".
Поэзия Новеченто,
воспевая свою болезнь,
болезнь индивидуальности,
обреченной на одиночество.
Поэтому я и считаю, что стоит
искать красоту в природе.
Природа...
это фетиш.
Природа - это предрассудок.
Но когда Данте говорил о своей
недосягаемой музе,
он использовал природные метафоры.
Нет, Данте говорил
при помощи рифм
структурированной поэзии.
- Но рифмы составляются из слов.
- Конечно!
И эти слова ссылаются на природу.
В том числе они ссылаются и на природу.
Но на тот тип природы,
что отфильтрован
через поэтические слова,
через песню.
Сама природа - чистое разложение.
Все связанное с природой
устремляется к смерти.
- Это песня...
- И вы, я, мы?
Да, мы тоже устремляемся к смерти.
Если бы не было поэзии,
которая нас спасает,
мы были бы живыми мертвецами.
20 января. - Неаполь.
Я видела огромную музу...
ей могла быть лишь она, моя мать.
Я ощущала очень сильную связь между нами.
Связь, которую вы, как мужчина,
не сможете понять.
В конце концов, лишь музы
понимают муз.
Не забывайте, что эта муза
была создана мужчиной.
Да, он ее сотворил,
но не смог ее понять.
Это неплохая идея.
Мужчины говорят о женщинах,
изображают их, ваяют их,
совсем не понимая их,
и не зная, что они делают
или о чем говорят.
Поэты пишут о женщинах,
даже не зная, о чем они говорят.
Мне нравится эта мысль. Я ее запишу.
Что вы пишете?
Я пишу сонет.
Во мне все еще есть сила
вдохновить вас на сонет?
Конечно.
Вы пишете его для меня?
Он вдохновлен вами.
- И не теми юными девицами?
- Не теми юными девицами!
Я видела, как на занятиях...
вы окружаете себя ими...
Никем я себя не окружаю...
они мои студенты.
- Они ищут вашего...
- Я их преподаватель, это нормально.
Вы тот, кто смешивает
секс и желание,
вы тот, кто желает
других женщин,
этих нимфеток, необразованных...
- Вы ошибаетесь.
- ...и абсурдных.
Ваше отношение зиждется на ревности,
обладании, зависти, соперничестве.
Негативные чувства,
животные чувства.
Животный инстинкт
самосохранения.
Вот, что такое ревность.
Защита своей территории.
Инстинкт самосохранения.
Если вы хотите стать
человеком,
а потом, надеюсь, и музой,
то вам нужно забыть
все эти презренные чувства.
Мы любим посредством учебы,
посредством культуры.
Да, все верно...
но вы не единственная,
кто учится и кто обладает культурой.
- Так или иначе, вы должны выбрать.
- Зачем?
Зачем?
Моя работа состоит
в преподавании поэзии,
я не могу выбирать
между своими студентами.
Я учу всех тех,
кто хочет учиться.
Для вас нет разницы?
Кто угодно?
Вы постоянно меня игнорируете.
Вы не видите меня.
СмОтрите на меня, но не видите.
Почему вы так говорите?
Что я сделал...
- ...раз вы так подумали?
- Вы меня игнорируете.
Нет, Мирейя, я вас не игнорирую.
Возможно, вы
упустили из виду
цель нашей работы,
цель того, что мы делаем.
Ну что?
21 января. - Окрестности озера
Аверно (древний вход в Ад)
Пойдем со мной.
ОТВЕТЫ СИВИЛЛЫ
Здесь мы можем быть
Паоло и Франческой.
Верно.
Я почувствовал, я знал...
что ваше желание было моим.
Но это стало явью...
в тот момент, когда вы об этом сказали,
когда вы в этом признались,
когда вы об этом заявили.
Оно не было явью, пока вы о нем не сказали.
Понимаю.
Это место вскрывает правду.
Здесь мы говорим,
вы говорите мне,
что на самом деле чувствуете.
Здесь, сейчас, перед всеми ними,
перед всеми ними, сейчас.
24 января.
Раз ты позвала меня сюда,
значит, случилось что-то важное.
Это не плохой совет...
идея выстроенного стиха,
это базис поэзии,
и это не плохо.
Ведь даже если ты поддашься
абсолютному лиризму
и напишешь то, что захочешь,
за текстом будет его суть.
Что делают музыканты?
Музыканты пишут свои композиции.
Но что стоит за ними?
Ноты, техника.
Может, тебе не хватает чувственности...
Мне все равно, понравилось ему или нет.
Думаешь, ты объективна
относительно того, что пишешь?
Очень тяжело, когда кто-то вредит
тому, что принадлежит нам,
а твои тексты принадлежат тебе.
Когда ты показала ему свои стихи,
что он сказал?
Он прочел их и...?
Он сказал, что они ему не понравились?
Он сказал, что они неплохие,
потому что стих вольный...
но сказал, что он...
уступает рифме.
И ты должна была знать!
Да...
Что он...
Что он тебя упрекнет.
Но я не думала,
что он будет таким...
Это твое впечатление, Каролина,
и ты все видишь так,
потому что ты расстроена,
потому что ты разочарована,
что разочаровала его.
То есть, чего ты хотела?
Его одобрения.
Нет, дело не в том,
что я его разочаровала.
Я понимаю красоту
и значение Данте.
Но это же бессмысленно...
пытаться скопировать Данте.
- Зачем нам копировать Данте?
- Зачем тебе копировать?
Это то, что наш профессор
хочет нам сказать!
- Нет.
- Как это нет?
Что ты должна копировать Данте?
Он такого не говорил.
Он не говорил, что я должна его копировать.
Он сказал, что я должна использовать
его приемы, чтобы творить
искусство сегодня!
И что? Искусство бессмертно,
оно выходит за рамки и пределы.
Ты не понимаешь,
что я тебе говорю.
Ты берешь свою к нему
антипатию и применяешь ее
к целому мнению...
нашей академии...
Меня печалит, что ты воспринимаешь это
как негативный опыт.
Это обидно, мне даже больно,
ведь я считаю, что оно
принадлежит нам, а не ему.
Мы выросли.
Независимо от него,
мы сталкивались с ситуациями,
мы общались между собой,
мы многому учили друг друга.
Да, я знаю.
Так что влияние не только его.
Да, его вклад - решающий,
но затем, понемногу,
мы сами все выстроили,
терпеливо формируя...
Нашу академию.
Эта академия бессмысленна.
Что ты имеешь в виду?
Конечно, бессмысленна, если он
сам судит, что хорошо, а что нет.
- Но мы бросаем ему вызов.
- Но он все равно в центре всего, так?
Нет, он своего рода ориентир,
но мы спорим...
Когда я представила ему свою работу,
основанную на другой системе,
он ее отверг.
- Разве ты не понимаешь?
- Да. Но ты в этом уверена?
Я не обижаюсь на него.
Я обижаюсь...
Возможно, в твоей работе
не было никакой ценности.
Я ее не читала, не могу судить,
но, может быть, она была плоха...
то, что ты написала.
Возможно, поэтому он тебя упрекнул,
а не из-за другой формы.
Ты смотрела на ситуацию
под этим углом?
То, что он критиковал...
это форма стихотворения.
Не содержание,
не то, что я пыталась выразить...
Форма - часть искусства,
не забывай, Каролина,
что это часть искусства,
ты это знаешь, как и все мы.
Ты не можешь отделить
одно от другого.
Может, форма была несовершенной,
и твое произведение
вышло несовершенным.
Но мы здесь, а для него...
Дело не в нем, а в идее...
которую он нам дает
и в которой больше нет смысла.
Если дело в идее, то...
Если тебе не по душе идея,
Каролина, то ты меня ранишь.
Эта идея была моей.
Академия муз была
моей идеей.
Если идея задевает тебя,
значит, я задеваю тебя...
"Словом на слово его отвечает":
Эхо, вторящая Нарциссу.
Да, но все это словно идеал, так?
- Ты считаешь, что все сработает?
- Эхо...
зовет Нарцисса, а он,
в свою очередь, зовет Эхо:
это же красиво. Часто ли
такое случается с нами?
Любимый, не слышащий тебя,
не слушающий, не понимающий,
не желающий говорить на твоем языке...
Часто ли ты осознаешь, что говоришь,
а он вроде бы и отвечает,
но это лишь пустое эхо...
- Как по мне, это прекрасно...
- Но на художественном уровне...
- Какой еще уровень? Это же базис!
- Да, я понимаю.
- Я пытаюсь объяснить...
- Нет, нет...
- ...почему уехал в Неаполь.
- Свидание с поэзией...
со смертью, со своими корнями...
Это неизбежно связано с женщиной,
ведь очевидно.
Да, дело в женщине.
Тогда скажи мне.
Я и говорю тебе.
Скажи мне сейчас...
Поэзия есть большой вопрос:
что существует после смерти?
Я поехал, чтобы найти ответ...
- Посредством секса.
- Ответ...
Нет, никакого секса,
я уезжал, чтобы найти его...
в место, где смерть ближе всего,
в место, где я родился, в Неаполь.
Древние люди считали,
что там была дверь в Ад,
и я поехал туда
с одной из своих студенток,
со студенткой, которая...
Чтобы по-своему ее настроить.
У тебя есть двойная жизнь, у меня нет.
Возможно, будь я помоложе,
у меня тоже были бы возможности.
То, что ты называешь двойной жизнью,
всего лишь мои поиски.
Нет...
Какая песня...
Песня 10, Ад.
Но преподавание значит
обольщение. Обучение...
- обольщение, но не...
- ...значит, обольщение.
Преподавание и обучение включают в себя риск,
путешествие в неизведанное.
Это то, что преподавание
значит для меня, иначе...
Но ты же не Сократ...
- Я не знаю, кто я.
- ...а твои занятия - не "Пир".
Я не знаю, кто я,
но я так чувствую,
и то, что я честно пытаюсь
сделать.
Ты лжешь, ты лжешь.
Тогда спроси ее.
И спрошу.
- Спроси ее.
- Да.
Она тебе не солжет.
Надеюсь, что нет.
26 января. -
Кафе "El estudiantil".
Всякий раз, когда мы переезжаем
или что-то в его жизни меняется,
он переустраивает книжные полки.
Я решила, что в его жизни
произошло большое изменение.
Поэтому он занялся...
- ...переустройством...
- ...своих книг.
В последнее время он ведет себя странно,
например, проводит выходные
в Неаполе...
оправдывая это времяпрепровождение
участием в конференции.
Эти выходные могли быть
почти идеальными...
- Чтобы провести их вместе.
- Конечно...
чтобы подумать о доме,
о новом месте.
Он сказал, что оно того не стоило,
что это была лишь скорая поездка...
но это не так.
Почему в выходные?
Ты что-нибудь об этом знаешь?
Ну, нет...
Да.
Знаешь?
Что?
Ну, я провела с ним
прошлые выходные.
Ты была с ним?
Я лишь его студентка,
иногда он берет меня с собой...
С собой? О чем ты?
Да, я ездила с ним
на другие конференции
и семинары.
Но выходные...
Что вы там делали?
Ну, это была поездка,
и мы воспользовались случаем,
чтобы заехать в Пещеру Сивиллы
и спросить у нее то,
на что хотела узнать ответ.
Правда? И что ты спросила?
Я хотела знать, какой мужчина
останется со мной навсегда.
Невероятно!
Он говорит о тебе,
как о девочке, как о дочери.
Мы часто говорили о тебе,
и он считает тебя
маленькой девочкой, студенткой...
которую он очень любит...
но таких студенток, как ты, у него много.
Не знаю, Сивилла ли вложила
в твою разум надежду...
Все это невероятно наивно!
Кто знает, что она сказала...
Он тебе что-нибудь говорил?
Ты подозревала,
что есть и другая женщина?
Нет, не подозревала...
А что? Есть другая женщина?
- Думаю, да.
- Правда?
Я кое-что выяснила...
Все тянется уже давно.
Для меня это было сильным ударом,
потому что я выяснила...
- ...что у него есть отношения...
- Правда?
которые длятся уже
четыре года или пять лет.
- Он был с кем-то целых четыре года?
- Да.
Он хранит книги у нее дома.
Она старше тебя.
Вам кто-то об этом сказал?
Он это подтвердил.
- Подтвердил?
- Да.
- Он признался?
- Да.
И если я скажу тебе ее имя,
то ты мне не поверишь.
Он был таким циничным,
когда говорил об этом.
Что он сказал?
Что он никогда не верил
в неверность,
в теорию желания,
страсть,
литературу, поэзию...
Тебе было бы тяжело в это поверить.
Правда, тяжело.
Кто она?
Я не хочу тебе говорить.
- Почему нет?
- Потому что...
Какой в этом смысл?
Это влияет лишь на меня.
Ну, и на меня тоже,
в каком-то смысле.
Больше это не моя проблема.
Кажется, будто мы обе
делим одну проблему.
А ты стала проблемой для меня,
чего я не ожидала.
Ты говорила, что уважаешь
и восхищаешься мной.
Я очень ценю вас,
как и других женщин.
Но мне кажется, что ты стала
моим врагом,
от того великого восхищения
ничего не осталось.
Теперь я понимаю, что ошибалась.
Я не поэт и не писатель,
но я филолог и критик.
Конечно, но отведенное вам
время быть его музой прошло,
- ...раз он ищет новых.
- Конечно.
Но он обращается ко мне.
Он сказал: "Ты мой щит".
- Как мать, что защищает...
- Нет!
Ну, отчасти это и так, конечно.
Думая о том, что это значит,
о том факте, что я словно щит
между тобой и ним,
между ним и всеми другими...
Мне кажется, это совершенно
патриархальный механизм,
и мне кажется ужасным,
что женщина в вашем положении
должна принимать такую роль.
Думаю, что вы подвергаете себя
невероятному унижению.
- Ты сказала, патриархальный?
- Абсолютно.
Так что же ты делаешь
с таким патриархальным мужчиной?
Ты всего лишь одна из глав
романа...
который никогда не будет написан.
- Тогда и вы просто глава.
- Нет, но все равно...
он тебя скоро заменит,
на другой дискурс.
- Как он менял вас неоднократно.
- Нет! Он меня никогда не менял!
- Правда?
- Никогда.
Я всегда была с ним
и останусь до самой смерти.
Он сказал: "Давай заключим посмертный пакт.
Когда я умру,
ты отредактируешь мои сонеты".
- А ты...
- Сонеты, которые он посвятил мне.
- Но я буду редактором.
- Редактором...
- ...очередного унижения.
- Нет.
- Сонетов, что он писал другой женщине.
- И он сказал:
"Если ты умрешь первой,
я посвящу
все сонеты тебе, и никому больше
не посвящу до самой смерти".
Не знаю, будешь ли ты редактором
этих сонетов. Хватит!
Мартовские дни. -
Эпилог.
Истинный объект желания -
тот, что находится вне рамок
гипотетического удовлетворения,
и поэтому Данте сказал:
"Застыло в Пьетре, хладной, словно камень,
Что говорит и чувствует,
как дама.
Мне явленная леденеет дама,
Как снег, лежащий под покровом тени.
И разве что согреет солнце холмы,
Чтоб белизна преобразилась в зелень
И снова ожили цветы и травы,
В ее венке блестят цветы и травы,
И ни одна с ней не сравнится дама".