Лимитчицы (1 сезон, 2022 год). Цитаты и фразы из сериала

 

  Главная      Разное

 

     поиск по сайту           правообладателям           

 

   

 

  

 

 

Лимитчицы (1 сезон, 2022 год). Цитаты и фразы из сериала

 

Режиссёр: Ольга Доброва-Куликова

 

Первая половина семидесятых. По всему Советскому Союзу строятся предприятия легкой промышленности. Сотни, тысячи молодых людей и девушек устремляются на работу, и среди них три подруги – Маша, Нина и Зоя – переезжают из деревни в новый строящийся город, где им предстоит работать на ткацкой фабрике. В их судьбах сразу происходит головокружительный поворот: девушки влюбляются в одного парня. Но счастливой избранницей Ивана станет только одна из них…


Все фразы и цитаты

 

Серия 1

- Чего, не надумала?
Замуж за меня пойдешь?
- Тебя же в армию забирают.
- Так я ж вернусь.
Два года подожди.
- А чего ждать? Я тебя не люблю.
- Так я знаешь какой вернусь!
Вот такой, вот такой,
солидный, умный. Все девки мои.
А я тебя любить буду.
Колхоз дом даст, ты - на ферму,
я - в трактористы. И заживем!
Потом дети появятся.
Чего?
- Дурак. Напридумывал. Какие дети?
Эй! Уезжаю я. Все.
- Ты думаешь,
в городе тебя кто полюбит?
Ты знаешь, какие они там все.
Каждый сам за себя. И наглые.
Целовать будет - и не женится.
И бросит тебя.
Маша, да кому ты там нужна?
Ты простая деревенская деваха.
- Пусти. - Маша...
- Пусти, кому говорят.
- Пора молоко везти.
- Да, это... Вообще... Давай...
- Да ты что!
- Да собака!.. Это!..
Пусть киснет, говорю, твое молоко.
- Ты посмотри, солнце уж встало!
Сейчас все скиснет, ну!
Коля, ну что ты за человек такой, а?
Ну просили тебя до дойки не пить!
- Ну все, бабы, будем сами грузить. Давай.
Опа!
(Коровье мычание.)
- Тетя Лида, давайте помогу!
- Без сопливых.
- Тяжело же вам!
- Ничего. Нам уж не рожать.
Это вам, молодым, беречься надо.
Опа! За вами жизнь. - Маша!
- О, Колька, бригадир пришел.
Будет тебе!
- Давай домой иди.
- Здравствуйте, девочки.
Машина через час будет.
- Как через час?
В обед же, говорили.
- Сейчас только председателя видела.
Он машину через час дает.
Потом она куда-то в отделение едет,
на район, - в общем,
только вечером вернется.
- Так вечером, может? Нет?
- Ну как вечером? Коля!
- Знаешь что? Ты, главное,
давай там замуж правильно выйди.
У хорошего мужа и хорошей жене
хорошо живется.
- Коля! Ты что это наколдырялся
до обеда? Ну-ка, вставай!
Вставай немедленно! Ах ты подлец! Вставай, я тебе говорю!
Вставай! Ты подумай! Я тебя уволю!
Уволю и прикажу,
чтоб никто на работу не брал.
- Сердита как-то будешь.
Обидели?
- Да Юрка, дурак,
несет сам не знает чего.
Армия сделает из него человека.
- Чего говорит?
- Что не полюбит меня никто в городе.
- Дурачок.
Не слушай его, милая.
Дойка закончилась?
- Управились уже давно.
- Мать же где?
- Бабушка, я уезжаю через полчаса. Машина уже скоро.
- Что ж так скоро-то?
- Ну, вот так.
Женский голос: - Машка! Маша!
- А мне Юрка говорит:
"Нина приехала".
А я думаю: где там?
У тебя как, отпуск? Или как?
- Уволили меня, подруга.
Хорошо хоть не по статье,
по собственному.
- За что?
- Да счетовод наш проворовался,
а на меня недостачу спихнул.
Пришлось зарплату отдать
за три месяца.
Да, и ничего. Все равно в этих райцентрах никаких горизонтов.
- Но все равно обидно как-то. Зарплата за три месяца.
Может, нужно было в милицию
или в товарищеский суд обратиться?
- В суд? Его слово против моего?
Нет, мне бы не поверили.
Мне мать сказала,
ты на камволку едешь?
- Ну. Последние минуты дома.
- А с кем едешь?
- С Зоей Ивашкиной.
- С ябедой этой?
- Ну.
- Я с вами еду.
- Ты же вернулась только!
- Только, а уже тошно.
Вонь эта, навоз...
В обморок упасть можно.
Тебе сколько денег мать дала?
- Не знаю. Не видела еще.
- Мне почтальонша сказала,
что она все с книжки сняла подчистую.
50 рублей. Если экономно, нам хватит.
- Я заработаю и верну.
- Так и я верну.
Я - тебе, ты - ей. Нам сейчас
главное - фьють сделать.
Маша, ну пожалуйста, возьми меня. Что, мне здесь сгнить, что ли?
Там счетовод этот, здесь мать
с сестрами-сиротами в доносках.
А она же все время - все младшим.
По мне собаки не брешут.
Ну что, на ферму идти?
Так проще сразу зарезаться.
- Я не против. Поехали.
- Вы машину в поле
за поворотом затормозите.
Там на поле, ну знаешь. И я запрыгну. Чтоб языками не чесали.
Ой, Машка, делов натворим!
Макаровна! Ну чего ты следишь?
Все одно не видишь!
Все, я побежала.
Спасибо! Никогда не забуду!
- Прошлым летом Зойку мою да Машу, я думала, в институт возьмут.
Хорошие же оценки всегда были!
Если б я не учила...
А так я же знаю способности.
- Наша два балла недобрала.
- А наша - три.
Сейчас без знакомств не поступишь.
А про Машу так я уверена:
каких-то два балла -
точно какого-то начальственного отпрыска пропихнули.
- Ну что теперь говорить об этом?
- И чего срываются? После школы
не поступили, год просидели.
Теперь осталось каких-то
два-три месяца - и поступай снова.
Ох! - Мам, помочь?
- Не надо. Не надо.
Так, сама! Иди.
- Видишь, девки жить спешат.
Да пускай попробуют с этой фабрикой. Учиться и там можно на вечернем,
общежитие дают.
- Да я не против.
Беды бы только не наделали.
- Привет-привет!
- Здрасте, дядя Вася! - Здрасте!
- Накуролесить везде можно.
А все-таки там лучше, чем у нас:
там и асфальт, и работа полегче.
- Держи.
- Ага. Давай.
- Закидывай чемодан.
- Держи. Оп!
- Ой, Зоя, платье-то короткое.
- Забыла.
- Девочка моя, давай там аккуратнее, ладно?
- Ну все.
- Давай тебе помогу.
(Всхлипывают.)
- Ну хватит, ну!
Развели тут!..
- Сапоги-то, сапоги!
- Зоя!
Давай. Чтоб вела себя хорошо там, поняла?
- Давай.
- Давай! Смотри там!..
- Ну идите.
- Михалыч, стой!
- Ты чего?
- А вот чего: еду я с вами, ябеда.
Жить тебе не дам,
буду перевоспитывать.
В школе не перевоспитала -
здесь возьмусь основательно.
Дядя Вася, поехали!
Ну, двигайтесь! Давай-давай.
Ну, прощай, деревня!
ЛИМИТЧИЦЫ
- Доить уж пора - вон вымя распирает. Что же он ее передерживает?
- От дерьма уехали -
к дерьму приехали.
- Нина, ну хватит уже Зою задирать.
- Пусть лучше под ноги смотрит,
а не на доску почета пялится,
местечко себе присматривает.
- Пять минут подождать... Час прошел!
Девушка, может, вы и не подозреваете,
но мы все еще здесь сидим.
- Закройте дверь!
- Каждая баба - царица!
Был бы мужик - уже бы чай
в своей комнате с вареньем пили.
Маша, иди ты попроси.
- Завтра приходите.
- Девушка, так нам идти некуда,
мы только приехали, мы по объявлению!
- Дверь закройте.
У меня полчаса до конца работы.
- Сюда?
- Ага.
- Что говорит?
- Занята очень!
- Ага...
- Так, на вокзале переночуем
и завтра придем.
- Освободилась. Заходите.
- И что же вы все сюда едете?
Денег легких срубить? Не выйдет.
Легкая промышленность
легкая только по названию.
- Так вы же объявление
в газету давали.
- Нам работницы нужны,
а не доярки деревенские.
У нас план, и надо его выполнять.
- Там написано, что без опыта можно.
Только чтобы школа была.
- Наберем, учим, учим,
а потом только и видели.
Смотались, а деньги-то уже потрачены.
- Так вы же нас не знаете.
Мы не уедем.
- Да у меня глаз уже наметан.
Видала я вас тут табун.
- Так, какие вам документы нужны?
Давай. Давай.
У нас все с собой. Вот, оформляйте.
Языком потом чесать будете.
- А, райцентр!
- А в общежитие нас можно
вместе поселить?
- А общежитие не предоставляется.
- Как это?
- В объявлении было: "Одиноким предоставляется общежитие".
- Ну так объявлению три месяца.
Раньше было, а теперь нет.
- Да что ты себе позволяешь!
Шиньон нацепила - думает, Эдита Пьеха!
- В какой цех определять будем?
- Где у вас тут больше зарабатывают?
- Прядильщицы.
- А парней где больше?
- А у нас все мужики заняты.
- А это мы еще посмотрим.
- Так, я вас в прядильно-крутильный цех отправляю,
к Наталье Федоровне.
Ну, вы уже знакомы.
Она начальник цеха.
Идите сейчас к ней.
- А вот общежитие?..
- Общежития нет, занято все.
Ученицам не даем.
Новое строим, но это когда еще будет.
Полгода будете учиться.
Зарплата небольшая выйдет.
Потом примем, если захотите остаться.
Пойдемте, буду вас с вашим
подмастером знакомить.
А где Иван?
- С обеда не видела.
Вот по углам ищите,
Наталья Федоровна.
- Так, я в курилке посмотрю.
А вы до конца коридора -
спросите там Ивана. Если найдете,
скажите, пусть зайдет ко мне.
Паразит!
(Девушки покашливают.)
- Вань...
- Что?
Что надо? Кто такие?
- Мы Ивана ищем.
- Он вам зачем?
- Наталья Федоровна зовет.
- Потеряла она его.
- Ну, передайте, что сейчас придет.
- Повезло нам: красивый.
Не то что мой счетовод.
- Наталья Федоровна, ну что опять?
Прошлых учил - никого не осталось.
И снова мне? Я вам что, Макаренко?
Что вы их Пашке Теплову не даете?
- У Пашки комплект,
а у тебя пятерых не хватает.
- Да бестолковые они.
- Откуда знаешь?
- Ну глаза-то у меня есть.
- Глаза твои, Ваня, не туда смотрят.
Побольше бы молодежи времени уделял.
А ты от Верки не отходишь.
Женись уже и дома тискай,
а на работе - работай!
- Я что, дурак, что ли?
Молодой я еще жениться.
- Молодой?!
Вот тебе, молодому, три девки!
- Ну, Наталья Федоровна!
- Справишься! - Что кричать-то?
Меня Иваном зовут, можно Ваней.
- Это мы уже поняли.
А по отчеству как?
- А тебе зачем?
- Ну, Ванькой как-то неудобно звать.
- Иван Васильевич.
- Ой, прям как дядю моего.
- Дядя так дядя. А вас как зовут?
- Маша.
- Неплохо.
- Зоя.
- Зои у меня еще не было.
- Нинель. - Нинка, что ли?
- Меня папочка Нинель называл.
В память об отце "Нинку" не переношу.
- А в память - что, помер родитель?
- Не помер, а геройски погиб.
Третий год орден выдать не могут.
- Черт с вами, Машка, Зойка, героическая Нинель.
Завтра у вас первая смена.
На работе быть в 05:30.
Переодеться, подготовиться,
в 6 жду в цеху. Понятно?
Понятно. До завтра, галки.
- Дядя Саша сказал, нужно в поселок идти, на постой проситься.
- А адреса не дал?
- Нет.
Сказал только к бабке Трегубихе
не ходить - ведьма.
- Эй, хозяйка, открывай! Выходите!
- Я говорила, на вокзал нужно идти.
- Хозяйка!
- Хозяйка!
- Открывайте!
- Вам квартиранты нужны?
- Нет, не нужны.
- Так мы на фабрике у вас здесь работать будем, считай, свои.
- Да больно молодые вы, а у меня муж.
Вот зачем оно мне надо?
- Может, вы знаете хотя бы,
кто сдает?
- Одну бы взяла, а троих - нет.
- Вон ее берите.
Тихая, скромная, не пьет, не гуляет.
- Пусть заходит.
- Вот в деревне дойка закончилась.
- Я бы сейчас парного молока выпила, согрелась бы.
- Чего мы сорвались, а?
Лежали бы сейчас в своих кроватях.
- Да ладно, все образуется,
не переживай.
Мы молодые, это главное.
Мы как кость. А мясо еще нарастет.
- Девочки!
Вот вы где! Я вас ищу, ищу...
Думала, потеряла!
- Мы думали, она третий сон видит,
а она бегает заполошная.
- Да она 10 рублей берет!
А там и комнаты нет - чулан.
Я захожу,
а там мышь на меня смотрит.
Я бежать, она тоже! Она - на потолок. И как упадет на меня!
Я в жизни так никогда не кричала.
Я думала, я умру!
- Дура, а!
- Нашла вас!
- Ну что, пошли к ведьме.
Прогонит - пойдем в монастырь.
- Так закрыты же они.
- Откроем. Что нам эта ведьма,
мы и сами с помелом.
- Дом как дом.
- Смотри, бабка из трубы вылетает!
- Нас потому никуда и не берут,
что мы шумные.
- Нас не берут, потому что
мы молодые и красивые.
- Смотрите, какие наличники.
- И окошки вроде открываются.
- И собаки нет.
- Трое нас. Это правда много.
Идите вдвоем, проситесь.
Если пустит, вы мне окошко откроете, я туда - шмыг.
(Грохот.)
- Зоя!
- Кошка!
Кошка, хочешь колбасу?
- Зачем это?
Разбалуете, потом не слажу.
Пусть мышей ловит.
- Тут мыши живут?
- Недолго.
Чего вам? Я уже спать положилась.
Сегодня все равно не возьмусь.
- Мы на фабрику приехали,
а жилья нет.
Пустите хоть на ночь? Мы заплатим.
- Что ты будешь делать...
Едут и едут девки на фабрику.
Что вам дома не сидится?
Замуж надо? Так замуж не напасть,
кабы замужем не пропасть.
- Да мы работать. Так пустите?
- На ночь пускать -
только белье марать. Живите дольше.
Комнату дадут вам в общежитии
через полгода, если выслужите.
Платите вон за месяц вперед и живите.
Там в сенях две кушетки есть, живите.
- Сколько? 10?
- 12 клади, не ошибешься.
- Маша!
- Зоя!
- Куда? Свят вечор на дворе. Хочешь,
чтоб у меня деньги не водились?
Клади на стол, утром заберу.
Мужиков дальше порога не пускать,
кошку не баловать, свет не жечь.
Вон, лампа на все есть. По субботам
будете у меня пол мыть в доме.
Еще огород у меня есть,
поливать надо.
Телевизора у меня нет.
Радио не люблю. Если чего увидите - не трепитесь.
Ну вроде все.
- Двенадцать рублей -
и еще огород поливать.
- Деньги не считай. Крыша есть
над головой - уже хорошо.
- Знала, что возьмет. Ведьмы добрые.
- Давайте спать, девки, чтоб
Ванька Грозный завтра не заругал.
- Ой, хорошо.
(Звучит русская протяжная песня.)
- Давайте, девки, просыпайтесь.
Вставайте, девки, проспали мы.
Сейчас достанется от Ваньки Грозного.
Подъем! Зайка, подъем,
подъем, подъем. Все.
Бегом, опоздаем, вставайте быстрее.
- Так, девочки, вот косынки, разбирайте.
Ваня, у тебя вчера Фролова работала
в бигудях и без косынки.
- Угу. - Мне с кого премию снимать?
- С нее и снимайте.
- Нет, ну, Наталья Федоровна,
я бороться не могу.
Двадцать человек,
я один на всех, ну куда это?
- Так ты получше объясняй, к чему ведет
травматизм на рабочем месте.
Случись что, нас посадят, Ваня.
- Наталья Федоровна, им хоть бы что.
Нельзя организовывать женские
коллективы. Организм неуправляемый,
живет как хочет.
На правила ему плевать.
Тем более - на правила
техники безопасности.
- Так, фартуки. Выбираем.
Ты что предлагаешь?
- Конкретно - ничего.
Нет, вы с нее деньги снимите, снимите.
Она на неделю запомнит, а потом забудет
и все равно бигуди нацепит.
- Да пусть в бигудях,
лишь бы в косынке.
- Так она говорит, что у нее волосы так плохо сохнут,
а ей после смены на свидание.
Вот так.
- А ты кто? Ты ж не только начальник,
ты ж воспитатель. Ну воспитывай!
На собственном примере покажи.
- Да, только вот мне
бигуди не за что зацепить.
- Не выйдет из тебя ничего путного!
- Да.
- Вот, хоть молодежь не упусти.
- Стараться буду, гарантий нет.
Ну что, молодежь, вы готовы?
- Все, идите. - Пошли!
Вперед, вперед!
- Наталья Федоровна...
- Чего?
- Тут все не моего размера.
- Так где же мне твой размер-то
взять, если тебя воробей перешибет.
Ну тут либо ушьешь, либо дорастешь.
Тут тебе не дом,
индивидуального подхода нет.
- А косынка?
- Чего?!
- Не идет она мне.
Можно я не буду ее носить?
- М-да, не очень.
Но тут нам не до красоты.
А если снимешь - смотри мне!
Сама под зад коленом дам.
Давай, иди работать.
- Новенькие? Да гляди смелее,
не боись, не съедим.
- А мы за себя и не боимся.
- А за кого?
- За вас. Как узнаем тут все,
как станем в сто раз лучше.
- А как же ж! Не без этого. Вот этот,
вот этот, вот этот - свободные.
Кто из вас Зоя?
- Я.
- Мне сказали тебя в ученицы брать. Так что не теряйся.
- А чего сразу не голой?
- Так пошла бы - не положено.
К концу рабочего дня
шерсть везде набивается.
А в спецовку лифчик не входит.
Свой жалко.
- Как-то стыдно...
- А чего стыдиться? Все свои,
никого чужих тут не ходит.
- А этот, Иван?
- Он такое видел,
его уже ничем не удивишь.
Ну и самое главное у нас что? Красота.
Прошлые карандаши у меня
были польские. Вот это вещь.
- Так не будет же никого.
- Ну а сами мы чего?
Для себя и подкрашиваемся.
А то план не пойдет.
Одна радость, да, девчонки?
- Смена скоро начинается.
Все не наведутся, кикиморы.
- А вот этот какой? Тоже заграничный?
- Да где там.
Из набора карандашей "Химик".
От импортного ничем не отличишь.
В этом деле главное - сноровка.
- А...
- Угу.
- Двигайся.
- Показываю один раз,
запомнить нужно сразу.
Самое главное - следить за ниткой. Если порвется - присучать.
Вот пряжа: берем, вставляем.
Останавливаем веретено,
нажимаем тормозок.
Потом берем леску, продеваем леску сюда, через веретено.
Параллельно цепляем нитку,
нитку пропускаем через нитеводитель.
Дальше ищем леску. Достали леску,
и линейкой вот здесь...
Берем отсюда нитку и узловязателем
делаем узел.
Отпускаем тормозок.
Все, нить пошла крутиться.
Вот и все.
- У вас так хорошо получается,
быстро, и руки такие...
- На все дается семь секунд.
- А если не получается?
- Тут сноровка нужна и ноги сильные,
чтобы всю смену простоять.
- А присесть нельзя?
- Кто ее вместо тебя присучит,
если она порвется?
Будет брак. У тебя премии не будет,
у меня не будет,
у всего цеха не будет.
- А мы вас видели вчера.
Много брака нашлось?
- Ну, во-первых, был обед,
а на обеде коллективу положен отдых.
Во-вторых, машина была
на профилактике. Так что тут
личное с рабочим не пересекается.
- То есть это на обеде можно
и когда профилактика, да?
Нет, ну, я так, чтоб опыт перенять.
- Да.
- А сколько всего веретен?
- 280.
- А половину можно взять?
- Можно, если тебя
тоже половина будет.
Я вам, короче, наставниц дам,
они передовицы-общественницы.
Золото высокого уровня.
Вы тоже можете стать, кстати,
таким же золотом.
- А мы и так золото.
Вы приглядитесь получше.
- А я присмотрелся,
на золотых пока не тянете. Пошли.
Таня! Зоя. Принимай.
Иди сюда, пошли, да.
Люба! Люба, прими.
Так, пошли.
Вера! Маша. Принимай.
- Здрасте.
- Чего мне ее?
- Вера, поучи.
Она вроде сообразительная.
Там просто одна квелая, одна шустрая,
тебе не понравятся.
- Если бы не 60 рублей прибавки,
эти ученицы даром не нужны.
- Вера, я тебя прошу, ну поучи!
Глаза вроде умные, толк будет.
- Ой, я смотрю,
у тебя глазки-то заблестели.
- Вера, ну я что, виноват,
что я в женском коллективе работаю?
- Давай переставай.
- Что мне делать?
- За мной смотри.
Мусор соберется - уберешь.
- Попробую я?
- Стой в стороне, где сказала,
тень не наводи.
- Так я так не научусь.
- Ну смотри, чего тебе еще, а?
- Не научусь я так!
- Да ты никак не научишься, шимпанзе.
- Ну уж не горилла, как некоторые.
- Ну что, прикусила язычок, а?
Смотри совсем не откуси.
- Ты чего?
- Шум. Уши болят.
- Давай-давай, не помирай.
До обеда еще далеко.
- Не настучала - молодец.
Будешь язык распускать - укорочу.
Будешь молчать - научу всему,
что знаю. Поняла?
- Спасибо.
- Да ты благодарить не спеши, я могу и передумать.
Предупреждать не буду.
- Пока!
- Пока.
- Вот ваши пропуска, галки.
Как первый день?
- Столько всего! Сложно разобраться.
- А у тебя? - Не слышу ничего.
- Ну ничего, привыкнешь.
А у племяшки как?
- А у меня всегда лучше всех.
- Ну отлично. Давайте домой.
- До свидания, Иван Васильевич.
- До свидания!
(Звонок будильника.)
(Звонок будильника.)
Звучит песня:
"Ты натура утонченная -
Папа твой в посольстве
служит дипломатом, -
Достоевским увлеченная,
А ведь замуж выходить давно уж надо.
Девушкам из высшего общества
Трудно избежать одиночества..."
(Звонок будильника.)
Песня: "Девушкам из высшего общества
Трудно избежать одиночества".
(Звонок будильника.)
Песня: "Оттого ты одинокая,
Что все сказочного принца ожидаешь.
Говорила мама строгая:
Принцев мало и на всех их не хватает.
Девушкам из высшего общества
Трудно избежать одиночества".
(Звонок будильника.)
Песня: "Девушкам из высшего общества
Трудно избежать одиночества".
- Спасибо.
- Иди.
Пошли уже, Нина.
- Держи. Куда бабка-то запропастилась?
Зайка грядки поливает,
ты полы моешь.
Одна я, как королева, ножки берегу.
Маша!
- А?
- Книжка про любовь?
- Ага.
- "Устройство прядильных машин"?
Ты чего, Маша?
На работе машины эти: в глазах рябит.
- Вера толком
ничего объяснить не может,
где что начинается,
где заканчивается. Ведь интересно же.
- Что там интересного?
Мне вот Тайка адрес дала дамы одной.
Там можно тени купить, как у нее.
Дорого, правда.
- Нам бы до зарплаты дожить.
- А завтра танцплощадка.
Ты подумай, Маша.
Там все одеты будут
не в бабкин салоп.
Ой, какие красивые!
- Нина, нам бы на еду хватило.
- Посмотрю, что там у тебя.
- Ты видишь? Мы думаем,
что там просто нитка,
а там такой клубок всего!
Жизни не хватит размотать.
- "Насос"... Насос какой-то.
А дашь мне ее завтра на работу?
- Зачем? Нам там читать даже некогда.
- Это тебя Верка гоняет -
сама работать не хочет.
А мне с Любой - санаторий.
Я там и разберусь, что к чему.
- Опять приложил?
Он-то тебе один орден навесил.
Ты-то ему, небось, два?
- Ты бы лучше за своим следила.
Я такого кота уже бы давно порешила.
- Танцульки - так себе.
Мужики, конечно, есть.
Но те, которые есть, - все женатые.
А те, которые не женатые, -
кобелины страшные.
Поэтому нам ничего не остается,
кроме как сходить да повеселиться.
Те, у кого есть желание,
можете присоединяться.
Один есть.
- Иван Васильевич!
- Чего?
- А что такое барабан?
- А тебе зачем?
- Интересно. Читаю вот.
С утра ищу, не могу найти.
На картинке есть, а тут не вижу.
- Вот барабан, вот.
Все? Или еще чего потеряла?
- Да тут много непонятного,
я потом спрошу.
- А тебе вообще зачем это надо?
- Это мое рабочее место.
И я как хорошая работница
должна знать или не должна,
где здесь барабан, где насос.
- Так от тебя же другое требуется.
- Что?
- План выполняй
и за машиной следи. Все.
- Так а я слежу, Иван Васильевич.
Только я при всем при этом
девушка разносторонняя.
Комсомолка не должна себя
ставить в узкие рамки.
Она должна быть требовательна к себе, ко всем, а главное - к начальству.
Комсомолец должен взять знания,
даже если ему их не дают.
- Интересно,
тебе какие знания-то нужны?
- Ну это вам виднее, какие.
Я всю жизнь тут не собираюсь стоять.
Я, может быть, хочу Наталью Федоровну заменить,
директрисой стать.
- О!
- Гонять вас буду.
А как мне стать директрисой,
если мне знаний не дают?
- Станешь директрисой, да.
Не переживай.
- Так вы почаще заходите.
Может быть, тогда и стану. - Ага.
- Мастер должен выполнять обязанности!
- Ох и наглая ты девка, а!
Надо Верке сказать.
- Что-то вы за нее переживаете.
Ни за кого не переживаете.
- Да я за Ваньку переживаю.
Пропадет он с тобой.
- Так чего ждете?
Идите Верку в известность ставить.
А с кем он будет - время покажет.
- Ты куда навострилась?
А? А ну-ка иди убирай!
Тоже мне - грязь развела!
Шалашовка заезженная!
Звучит песня:
"Так уж выходит -
Кто-то теряет,
Кто-то теряет,
Кто-то теряет,
А кто-то находит.
Так уж бывает,
Так уж выходит -
Кто-то теряет,
Кто-то теряет,
Кто-то теряет,
А кто-то находит".
- Можно вас пригласить на танец?
- Ой, ну нет.
Звучит песня:
"...Тополя в город мой влюбленные
На пути деревца, деревца зеленые..."
- Держи.
Песня: "Беспокойной весной
вы шумите листвой..."
- Иван Васильевич, можно вас?
Пригласите на танец.
- Да меня ждут.
- Девушка ваша? Ну вы же не поезд - по расписанию приходить.
Подойдете попозже.
На работе все объяснили -
и здесь возьмите над девушками шефство.
- Ладно, станцуем.
- Да не бойся, держись крепче.
Или заругают?
- Да я не боюсь.
- Рубашка у вас красивая.
Очень к глазам подходит. Вера дарила?
- Да не. В магазине выбросили -
я и купил. О глазах не думал.
- Вера, ты чего?
- Не подошел даже.
- Так а чего подходить?
Виделись же. Я вон...
С вновь прибывшими мосты навожу.
- Ты наводишь мосты.
А я их порушу, понял?
- Да ты что! Чего я сделал-то? Станцевал...
- Ничего! Ничего ты не сделал.
- Идем-идем, все. Пошли, давай.
- Мы даже еще не потанцевали.
- Да не подойдет к вам никто.
Идем, говорю.
- Да ну тебя!
Может, я еще этой песни не слышала.
- Наслушаешься еще!
Вот человека из тебя сделаем,
тогда и натанцуешься.
Зайка, пошли!
- Выходит, для чего пошли?
Чтобы ты с Иваном потанцевала?
Ну ты и воображала. - Хм!
- Ты думаешь, ты ему интересна?
Кто ты - и кто он.
- Кто он, все одно.
Есть мне чем завлечь.
- Дура ты.
- Может, я и дура. А ты,
хоть и девушка, да не интересная.
Такие, как ты, по рубль тридцать
в базарный день.
- Ой, да ну вас!
- Ну опять ты. Ну, красивая ты -
и что? С красоты воду не пить.
- Может, и не пить.
А я его все одно уведу,
и будет он со мной!
- От скромности не умрешь.
- Если я и буду умирать,
то только от любви.
А еще лучше,
пусть умирают от любви ко мне.
- Я Зою поищу.
- Ну чего ты ей сопли подтираешь? Вернется твоя Зоя!
Ну а окно кто мне откроет?
- А ты чего тут?
Заблудилась, что ли?
- Нет. А где Вера?
- Ушла Вера.
- Может, вернется?
- Может, и вернется.
Да чего уж теперь?
- Вы на поселке встали?
- Да. Только я Зою выглядываю,
она пропала куда-то.
- Пойдем посмотрим.
- А Нина - Нинель, - она дома.
- Это хорошо. Пойдем посмотрим. Может, и Зоя там.
По дому-то не скучаешь?
- Скучаю. Особенно вечером.
А днем как-то некогда.
(Звучит музыка.)
- Как вам не стыдно?
- Ты меня прости, я не подумал.
Да Вера весь вечер - чего да чего?
Ей объясняешь - ей по барабану.
- Но я же... я тоже человек.
- Это понятно. Я вообще понятливый.
Доведу уж до конца.
- Я сама дойду.
- Да я доведу.
- Я сама дойду!
- Слушай, ты меня прости, я...
Само вышло.
Звучит песня: "Горе, мое горе,
Горе мое, горе!"
- А-а-а!
Звучит песня: "Горюшко большое.
Посоветуй мне, мати,
Посоветуй мне, мати,
Как дальше мне жити".
- А вот и предводительница!
Забирай-ка подружек
и чешите на все четыре стороны.
- Деньги заплачены. Отживем свое
и уйдем. Заносим обратно.
- Деньги взялась считать.
А как же за обман?
Или уж обман ничего не стоит?
- А нам идти-то некуда.
Только в милицию.
А там мы молчать не будем.
Мы в ваших вонючих сенях живем,
полы ваши драим.
Стыдите нас -
а сами наживаетесь на нас.
- На комсомольском собрании
будешь выступать.
Ты мне тут канитель не разводи. Договор был на двоих.
- Больше ничего нет.
Оно с выпускного, материал хороший.
- Нет человека, чтоб меня надул.
Живите пока.


Серия 2

- Вот опять все из-за тебя.
- А вы тоже хороши!
Ни одной, ни другой.
Мне что, на улице жить?
Я думала, быстро проскочу.
- Завтра твоя очередь прибираться.
- Страшно стало. Она как посмотрит!
- А вы вещи зачем собрали?
- Так ведьма же.
Что говорит, все делаем.
- Бабка как бабка, только вредная.
Платье жалко. Мама на руках сшила.
- Куда ей столько денег, как думаете? На тот свет
с собой на заберешь,
а тут она и не тратит.
Вон, в заплатках вся ходит.
- А ты спроси, коли интересно.
- Обязательно спрошу.
Может, еще и в наследницы запишусь: она одинока;
я, считай, сирота.
Вот и увнучила бы меня.
Шепотом: - Нина. Спишь?
- Ну.
- Ты зачем его на танец пригласила?
Чтоб Верку позлить?
- Нет.
- А зачем тогда?
- Влюбилась. Не Верка ему пара, а я.
Что неясно?
- А как ты поняла?
Как ты его любишь?
- Маша, ну как любят? Сильно.
- А как ты поняла, что это любовь?
- Да что тут понимать? Дело простое.
Не геометрия тебе.
- А он Верку любит.
- Да не больно уж.
- Откуда знаешь?
- По глазам видно.
- Глаза как глаза.
- Шальные. Голодные.
Приключений ищет на одно место.
- Откуда ты все это знаешь?
- Ой, ну что ты заладила -
откуда да откуда?
Я что, первый день как родилась?
Уж в чем - в чем,
а в этом разбираюсь. Спи.
- Ого!..
- Глянь-ка. - Вот это да.
- Угу. - Ух какое платье!
- Ну Тайка!..
- Без трусов, да в шляпе.
Ты это, самое главное не застудишь?
А то мужиков маните, а без этого самого вы никому и не нужны.
- Люба. - А?
- А ты не завидуй.
- Тая, а это в каком магазине дают?
- Зайка, какой магазин?
В магазинах такое не продают.
Это к модистке надо.
- Ты адрес модистки подсказала бы.
- Ну ты сначала материал купи.
Я потом у нее узнаю,
свободна она или нет.
У нее заказов тьма!
- Я подожду.
Вот зарплата будет на неделе -
я куплю и буду ждать.
- Хорошо.
- Для такого платья ноги нужны.
Кто тебе ноги-то пришьет?
Тут ни одна модистка не справится.
- Я все одно куплю и буду ждать.
- Логинова!
Взносы когда платить будем?
- У меня денег сейчас нет.
- А на обед есть?
Ты нам всю картину портишь.
- Зарплату получу - и заплачу.
- Верещина! Лично тебя это тоже касается, насчет взносов.
- Шел бы ты, Ваня, со своими взносами! Тебе надо - ты и плати.
- Девочки, ну так нельзя! Это же бессознательность получается!
Вы же клялись, когда вступали в ряды!
- Ты тоже клялся, Ваня. И что?
Юбкой повели - тебя и след простыл!
- Значит, так. Зарплата скоро.
Взносов не будет -
буду ставить вопрос про вычет
без вашего согласия. Это ясно?
- Давай, давай!
Тяни лямку, не надорвись!
- Давай-давай.
- Пожалуйста. - Ага.
- О-о! А говорила, денег нет.
- Лишнего нам не надо. Под расчет.
А племянница чего? - Чего?
- Взносы, чего.
- Ой. - Ага.
- Взносы для меня святое.
- Ну?
- Ну это же не что-то. Комсомол, да?
- Правильно.
- Только мне нечем.
Могу натурой отдать. Если комсомольцу нужна ласка,
например, я - вот она.
- Нет, ну уж таких жертв не нужно.
- Жаль, а то я за дело комсомола готова.
- Ага, я понял.
- Смотреть на тебя тошно.
Ты видишь, не нужна ты ему?
- Цыплят по осени считают.
И Ванек потом посчитаем.
- Полгода про эти взносы не помнил, забыл, где тетрадь лежит.
Тут пришел -
распушился да расфуфырился.
- Ну что, мириться хочет, ясно же.
- Да. А мне-то что? Отправила далече.
- Загордишься - упустишь.
- Я так просто не дамся.
- Ох, Верка, из рук же мужик уйдет!
- Да и за что мне его прощать?
Пусть замуж берет.
- Ты ему хоть намекни.
- А если нет - получше найду.
Время только свое тратить.
- Гордячка.
- А кто к вам все в пристрой ходит?
Вроде парикмахерша с площади.
- А ты бы меньше свои зенки таращила, девка.
- Да я что, я у нее давеча была, челку ровняла.
Смотрю, к нам идет. И чего забыла?
- Ворожу. Все сбывается.
Вот бабы и ходят.
- А мужики ходят?
- А им зачем? У них и так все есть.
Это бабы - любопытные, завистливые.
Отбою нет от них.
- А можешь погадать по знакомству?
Одного хорошего приворожить.
- А зачем тебе?
- А вот хочу проверить,
правда ваша ворожба
или все бабкины сказки.
- Не твое дело. За собой следи.
- Я бы следила, только не за чем.
Мне б приворот какой -
тут бы я не промахнулась.
- Да сама управишься, зачем я тебе.
Хвостом крутанешь -
вон дурень и вскочит.
- А когда будет? Мне бы побыстрее.
- Не торопись.
У тебя все равно
денег нет на приворот.
Вся в долгах. Машке должна.
- В коммунизм идем!
Поворожите на общественных началах.
- Для всего своя цена есть.
На все есть плата.
Деньги - так, для видимости.
- Ладно.
Тогда скажите, когда коммунизм будет,
сколько такие сапожки будут стоить?
Неужели бесплатно будет?
- Да не будет бесплатно, говорю же.
На все есть своя плата.
- Так что же, получается,
коммунизм не наступит?
- Для нас с тобой - нет.
- А я все одно верить буду.
- Иван Васильевич...
- Чего? - Беда.
- Ты гребень-то зачем?
Цеплять не на что.
- Мамин.
- Мамин - храни тогда лучше.
Как он у тебя вообще туда попал,
я не пойму.
- Да я сама не поняла. Раз - и все.
- "Раз - и все..."
Аккуратнее будь. На.
- Иван Васильевич,
я вас отблагодарить хочу за помощь.
- Чего?! Не надо никакой благодарности, ты чего!
- Может, вам чего-нибудь надо?
Может, не хватает чего?
- Не надо ничего. Всего хватает, Галка. Все у меня есть.
Хотя, ты знаешь,
глобуса не хватает.
Моря, страны рассматривать.
Вот был бы глобус -
был бы полный порядок. О!
Пойду.
- Иван Васильевич, зарплата же скоро.
- Ну, завтра обещают.
- А есть у вас какая-то традиция,
куда вы в день зарплаты ходите?
- Есть.
- И что же это за место?
- Да не секрет. Чтобы мозгами
можно было пораскинуть.
Только вас, баб, там не будет.
- Да, да, да. Да мне там заняли. Пропустите.
- Так, Люба, я не пущу.
- Люба, встань ты в очередь.
- Так, меня не пустите -
и я никого не пущу!
Будем все стоять
до второго пришествия!
Так, это... Сорокиной,
Сорокиной давай.
- Люба!
- Так...
- Наставница моя.
- Держите.
- Первая зарплата все-таки -
надо как-то отметить.
- Я пить не буду.
- Про тебя собаки не брешут.
- Девчонки, а пойдемте в магазин? Обновку купим.
- Заяц обновку захотел.
Ты как, здорова ли, лупатая моя?
Не заболела?
- Нинка...
- Надо, чтобы память осталась.
Ивашкина.
- Это да.
Это ты молодчага, хорошо придумала.
Но это завтра.
Сегодня у нас другая операция.
- Это какая?
- Ты в ней не участвуешь.
Ты идешь домой и ждешь нас там.
- Ну чего вы?
Как есть, так мое,
а так не нужна я вам?
- Давай. Семина.
- Девушка, расписывайтесь.
- В бар идешь? В пивбар.
- Туда только мужики ходят.
- Ну вот, говорила, не идешь.
А мы с Машкой идем. Спасибо.
- Посекретничать захотелось?
Так и сказали бы.
- Логинова.
- Да, да.
- Думала, не отобьемся.
- Держите. - Спасибо.
- Пока. - Пока.
- Пока.
- А у вас глобусы есть?
- Нет.
- Да что ж такое... Во всем городе
глобусов нет. Мне вот так надо!
- В этом квартале
глобусы не завозили.
Девушка, а вы посмотрите, у меня
вон там политическая карта мира есть
и Советского Союза.
Это тот же самый глобус,
только даже еще лучше и дешевле.
И на стену можно повесить, как ковер.
- Ты вино хоть пила?
- В детстве бражку хватанула.
- Ну это не в счет. Я как-то
на 8 Марта красненького нализалась.
Оно - гадость, кислота, но пробирает.
- Может, не пойдем?
- Да ладно, оно же не сразу,
не со стакана. Тем более тут пиво.
Успеем уйти.
- Я, короче, мастеру сказал:
"Выпиши мне колодки на ЗИЛ".
А он мне выписывает на КамАЗы.
Зачем мне они?
- Опа!
Вы чего, девки, потерялись, что ли?
- Пива хотим.
- Угостить?
- Сами угостим.
Так, нам два стакана.
- Я стаканами не торгую,
у меня кружки.
- Ну, кружки.
- Какие? Большие, маленькие?
- Большие, конечно.
К вам можно?
- Кыш!
Шалашовки нам здесь еще не хватало!
- Дикари. Женщин в пивной не видели.
У нас в райцентре
никто бы и ухом не повел.
Можно?
- А что это вы?
Нет чтобы культурно отдыхать.
- А сами-то чего, Иван Васильевич?
Женщинам уже и пива выпить нельзя.
У нас, между прочим,
в стране равноправие.
Даже в Средней Азии
паранджу отменили.
- Мы в курсе.
Свободу женщинам Востока!
- Угу.
- Дима, водила с автобазы.
- Маша.
- Нинель.
Фу! Господи, какая гадость!
А хотите добавки?
А?
- Ой, нет, нет. Нет, нет, спасибо.
- Ну и как хотите. У нас в райцентре только так и пили.
- Ну что ты говоришь, а?
Ты вообще не пьешь. И не пила.
И мы первый раз.
Вы не подумайте чего.
- Ай-ай-ай...
- Тогда лещик для прекрасных дам.
Берите, так легче будет.
Ладно, короче,
не будет "Спартак" чемпионом.
- Слушай, а я все жду. Может,
на червонец забьемся? Хочешь?
- Червонец для меня -
это большая величина.
Я такими вещами не рискую.
- А. Ну хочешь,
давай тогда на трешник?
- Я тебе скажу так...
- Давай.
- ЦСКА. Или максимум "Арарат".
- Ты чего, он привяжется же.
- А мне того и надо.
Так ему не голодно, не сытно.
Он один у нас среди баб
королем ходит.
А здесь расклад наоборот.
- Вечно ты что-то придумываешь.
- Ревность - двигатель любви.
Не приревнует - не полюбит.
Ты пей давай.
- Угу.
- Ой, все. Все, не могу.
Как-то нехорошо.
Мужчины, не проводите девушек?
- Думал, не дождусь. Идем.
- Куда?! Я вас не знаю.
- Что ты ломаешься? Не знает она... Пойдем, пойдем.
- Куда?! Руки! Помогите!
- Послушайте, мы вас не знаем.
Не трогайте нас, пожалуйста.
- Руки убери!
Пьянь какая-то!
Перепутал меня с кем-то!
- Спокойно, спокойно.
Девушка со мной.
- С тобой она? - Да.
- Так она мне моргала, семафорила,
аванс выдавала.
Что ты назад-то поперла?
- Тихо, тихо.
- Товарищ, идите-ка домой проспитесь.
Мы вас не знаем. Я стояла рядом -
никто вам не семафорил и не моргал.
- Не моргала я. У меня тик.
- Да тихо-тихо.
- И косоглазие, и инвалидка еще?
- Ну все, успокойся.
- Ну пойдем отойдем?
- Пойдем. - Пойдем.
- Сейчас. - Пойдем.
- Погоди. Здесь побудь, я сейчас.
- Может, милицию вызвать?
- Не надо милицию.
- А ты чего не идешь с ним?
- А что ты мне предлагаешь?
Там все честно - один на один.
Не переживай, он справится.
- Тоже мне друг...
(Звуки драки.)
- Стойте! Прекратите!
- Милиция едет уже! Едет!
Сейчас всех повяжет! Милиция! Милиция, мы здесь!
- Ты как, нормально?
- Что они сделали? Зачем они так?
- Да потому что скучно, понимаешь.
И зарплату сегодня дали
автобазе тоже.
Народу надо куражу. Никаких представлений о совести и чести.
Ну ты как?
- Я нормально.
- Знаете что, в больницу бы надо.
- В какую больницу? С этим?
До свадьбы заживет.
- Мы сейчас вас проводим.
Вдруг они опять пристанут,
а мы... мы отобьем.
- Да.
- Давай.
- Давай. Ты в порядке?
- Да конечно, что мне будет?
- Дамы.
- Ему в 10 дома надо быть,
женился год назад.
- Жалко как, такой молодой.
- Девушку хорошую нашел.
- А, тогда ясно. А вы чего же?
Еще не встретили?
- Я так... Переменные успехи.
- Ну а чего? У нас много хороших девушек - выбирай любую.
- Да в том-то и дело: одна хорошая, другая еще лучше.
Как тут определиться-то?
- А вы у друга спросите.
- Не, там-то уже все за него решили.
- Значит, идеальную ищете?..
- Ага. Посидим?
- И каков же идеал?
- Да как у всех.
Добрая, красивая, умная, веселая.
- Так это я почти.
Я красивая, веселая,
умная бываю иногда.
- Ну что ты мелешь, а?
- А чего такого? Может быть, я
этот идеал и есть. Может такое быть?
- Может.
- Ну, так за чем дело стало?
Пошли завтра в загс.
- Не слушайте ее, пьяная она.
- Ну что, я идеал или не идеал?
- Ты идеал.
Просто когда все хорошо, ну прям...
ну все,
все равно чего-то не хватает.
- Это чего же?
- Да не знаю.
Знаю, что что-то еще должно быть.
А вот что - не знаю.
Напевает: - Жених у ворот,
Ой, жених у ворот...
Вместе: - Жених у ворот дожидается.
Вывели ему, ой, вывели ему...
- Ну хоть бы пожалел кто!
- Ваня,
так ты женись - я пожалею.
- Ага, обязательно.
- Иван, ну-ка иди сюда.
Ну что, совсем вам зарплату
не давать? Покалечитесь же!
- Да при чем тут это?
Упал просто неудачно.
- Тебе пудру-то дать? А то страх.
- Чего?!
И так ржут, с пудрой вообще
как клоун буду.
- Вот не станешь ты
солидным человеком.
- Ага.
- Там партия новая.
Комплект перезапусти.
- Ладно.
Здрасте, Вера Сергеевна.
- Здравствуй, Иван.
- Иван Васильевич!
Вот. Глобус не выпустили,
но карта даже лучше. Буквы больше.
- Чего?
- Для полного счастья.
Ну вы же говорили, помните,
когда гребень мамин упал.
- Какой глобус? На кой черт он мне?
- Ну вы же сказали...
- Ну что я сказал?
Слушай, голову мне не морочь, а!
Уйди с глаз долой, картежница.
(Звучит музыка.)
- Девушки, у нас комплекс новый,
надо запустить.
- А ты чего нас просишь,
а не своих подружек?
- С вами сподручнее.
- А... С кем пил и гулял,
с тем и запускайся.
- Ты, Ваня, если пошел налево,
так иди, не останавливайся.
- Я так понимаю, это бойкот.
- О, понял!
Умный же! А говорят, Ванька дурак.
- Ладно, сами справимся.
- Это все из-за нас?
- Нет, не обращай внимания!
Завидуют.
- Кому?
- Мне. А чего не завидовать?
Я молодой, свободный, холостой.
Как тут не завидовать? Давай.
А ты молодец! Не побоялась.
Я думал, у вас племянница
самая шустрая.
Ан нет! Еще боевая подруга есть.
Прям амазонка, только без коня.
И улыбаешься красиво.
- Значит, по собственному желанию?
- Да.
- Угу, хорошо.
- Наталья Федоровна!..
Права не имеете. Хочу - уйду.
- Куда?
- Туда.
На Север поеду, чего я?
Только в армии и был. Мир посмотрю.
Знаете, сколько на Севере зашибают?
- Сколько?
- Да вот столько! Я за 10 лет здесь
не заработаю! Машину куплю себе.
- Ясно. Что, девки совсем замучили?
- Да при чем тут девки,
Наталья Федоровна?
Мое решение. Мне что тут,
всю жизнь, что ли, валандать?
- Ваняша, тут такое дело...
От себя-то не убежишь.
Ну отсюда уехал, там пристал.
Работник ты хороший, пристроишься.
Беда-то у тебя другая.
- Я к мужикам пойду.
Все, никаких баб.
- Ну допустим.
Мужики-то что? Ну работать с ними,
ну водки выпить.
Жениться же - нет.
Тебе девушка нужна хорошая -
и жениться.
- Да. Да, да!
- А там хоть на север, хоть на юг.
- Где ее только взять-то,
Наталья Федоровна?
Вера хорошая? Еще какая!
А вот в сторону только глянешь,
я не говорю, что пойдешь,
просто глянешь - она поедом ест.
И глаза у нее - красивые глаза.
А бывает, так она сузит,
смотрит, как змея, и вообще некрасивой сразу делается.
- А ты бы повод не давал.
- А ей повод не нужен.
Ей лишь бы укусить. Нет, ну правда.
Вон, Нинок - хорошая,
симпатичная девчонка,
с хорошим настроением всегда,
с шуткой-прибауткой, с улыбкой,
и так тебя приложит, и эдак,
с выдумкой девка-то!
Маша, опять же, есть еще. Но она другая,
на маму мою очень похожа.
Такая, ответственная, рассудительная,
скромная. Ну прям копия.
И та, и та хорошая.
- Ваня, с твоим характером Зоя нужна.
Вот присмотрись.
- Вот эта?
- Ну да.
- А что там смотреть-то?
Не видно, не слышно.
Домой придешь - от стены не отличишь.
- Отличишь!
- Ой!..
- Зоя всю жизнь будет
тебе в рот смотреть.
И если ты загуляешь, -
а ты ведь загуляешь, кобелюка!..
Шепотом: - Тихо! Тихо!
- ...Простит.
Может быть, даже будет попрекать,
но не откажет.
- Наталья Федоровна, я что,
я себе враг, что ли?
Мне зачем ботва вместо жены?
- Так, Ваня!
Пока замену тебе не найду,
заявление я твое не подпишу.
Понял? А людей у меня нет!
- Коньяк-то есть?
- Коньяк есть.
Но не про твою честь.
- Наталья Федоровна, вот всегда так.
- Донжуан.
- Девчонки, а вы не много
на себя берете?
- Ой, кто это, отставные подружки?
- Ой, девки, там такое!..
- Что?
- Военные.
На пустыре палатки ставят,
городок будет временный.
Я уже пошла спросила. Учения будут,
но на танцы они придут.
- М-да... Бабка Трегубиха
точно без работы не останется.
К зиме озолотится.
- Ну расскажи.
- Лейтенантских много. - Да?..
- Девчонки, не расходимся.
Собрание будет.
- Девочки, ну давайте бегом!
Значит так, пришла разнарядка:
2 человека от нас
в общественную дружину.
Прибавку к зарплате обещают.
- Это на когда?
- Это на завтра.
- Так танцы завтра, Ваня!
Ну какая дружина! Ты военных видел?
Мы же все там будем!
- Слушайте, товарищи женщины,
ну так нельзя. Проходите, пожалуйста.
Помимо того чтобы хвостом крутить, надо еще как-то
общественной работой заниматься.
- Ну а ты сам-то что?
Или тебя тоже к военным тянет?
- Я, вообще-то, - это один человек.
- Ваня, все девушки-то заняты!
- Я могу.
- Нет...
Нет, ну нужно что-то из себя представлять.
Подумают, что мы детей выделяем.
Ну охрана порядка.
Желающие есть? Кто готов?
Желающие?
- Я могу.
Но только не завтра, завтра я
в парикмахерскую записалась.
- Ты когда успела?
- Ну дозвонилась и записалась.
- Так они же трубки не берут!
- У меня взяли. Завтра в 4.
- Так, все, сядь. Кто готов? Желающие?
Желающие есть?
- Добровольцев нет.
- Я могу.
В парикмахерскую не успела записаться.
(Звучит музыка.)
- Девки, кто в званиях разбирается?
- Тебе для чего?
По званию будешь обращаться?
- Как это "для чего"?
Будут брать - так лучше с майором, чем с сержантом.
- Скажи еще - с полковником.
Тут максимум старшие лейтенанты.
- Так а я про что говорю?
Главное, чтобы максимум был.
- Смотрите, видите?
На полковника похож.
Может, даже на майора.
- Как понять?
- Как?
- Языка взять.
Пусть сами объясняют,
мы все равно ошибемся.
- Все как с ума посходили!
Ну военные - и что теперь,
конец света, что ли?
А ты чего с ними не пошла?
Вон, всем бабьим табуном повалили.
Вот работает с вами комсомол,
объясняет, объясняет -
вам хоть бы хны! Лишь бы бигуди накрутить да одеться так,
чтобы было непонятно,
одета она или нет.
Ой, не фабрика, а проституточная.
- А что в этом плохого?
Что плохого в бигудях, в юбках?
- Да оно, может, ничего плохого,
но и хорошего я не вижу.
- Ханжа.
- Я?
- Да. И врун.
Потому что если бы для вас нарядились,
то комсомол бы не пригодился. А раз военные,
то давай мораль читать.
(Звучит песня "Сумерки"
ВИА "Поющие гитары".)
- Разрешите пригласить?
- Спасибо.
- Позвольте пригласить на танец?
- Держи.
- Позвольте пригласить на танец?
- Для принцессы.
(Звучит песня "Сумерки"
ВИА "Поющие гитары".)
- А у вас в роду царей не было?
- Насколько я знаю, нет.
- Больно шея у вас царственная.
- Да. Меня в школе дразнили жирафой.
- Ну какая жирафа? Вы же Клеопатра.
- Не пойму, звание какое?
- Младший лейтенант.
- А почему младший?
- Мне до старшего еще три года.
Ну или подвиг нужно совершить.
- Так соверши.
- Не могу, для этого война нужна
или чрезвычайные условия.
- О-о. Значит, никак?
- Пока не выходит.
- Вы знаете Клеопатру?
- Была у нас одна Клеопатра,
во втором комплекте работала.
Познакомилась по переписке.
Замуж вышла за осужденного.
- Это ненастоящая.
Я же вам про царицу.
А вдруг вы родственницы?
- Всякое может быть.
Кто ж теперь разберет?
- А до полковника сколько?
- Лет 15.
- О! А до генерала?
- Лет 25. Если повезет еще.
- Да, столько люди не живут.
Это вас совсем в черном теле держат.
- Ну, генералов не всем дают.
Можно и не дожить вовсе.
- Вот и я про это. Не всякий доживет.
А с жильем что?
- Общежитие. Хорошее, офицерское.
У нас даже полковник с женой живут.
Комнаты у них, правда, две,
но кухня общая.
- Полковник на общей кухне?!
Ну это уже совсем ни в какие ворота.
Жена-то хоть красивая?
- Ой, красивая.
Да за нас красивые девушки не идут.
Не все готовы к трудностям гарнизона.
- Ой, музыка что-то закончилась.
Эй, ребята! А давай быструю!
От ваших медленных уснуть можно!
Товарищи, айда?
- Айда!
(Все радостно кричат.)
Поют: - Можешь на любовь не ответить,
Обмануть мои сны,
Только не забудь, что на свете
Есть еще колдуны.
Я тебя давно опоила
колдовскою травой,
Где бы ты ни бегал там,
Что бы ты ни делал там,
Все равно ты будешь мой,
Никуда не денешься,
Влюбишься и женишься,
Все равно ты будешь мой.
Я луне взойти помешаю,
Дождь накличу в саду,
Но от той, о ком ты мечтаешь,
Уведу, уведу.
Я тебя давно опоила
колдовскою травой,
Где бы ты ни бегал там,
Что бы ты ни делал там,
Все равно ты будешь мой,
Никуда не денешься,
Влюбишься и женишься,
Все равно ты будешь мой.
- Ой, ну ведь все снесли, все, а!
- Ужас.
- Если б я на базаре ими торговала,
пять рублей бы на карман взяла!
- Не говори.
- И нарушили бы закон. Запрещено же.
- Что ты мне про закон толкуешь, а?
Вот грабили средь бела дня,
где твой закон был?
- Точно.
- А чего вы хотели, военные в городе.
- Пусть платят! - Правильно.
- За что?
- За цветы! У тебя что там в кармане,
пистолет или семечки? Иди разберись!
- Что случилось?
- Вы посмотрите, девчонки!
- Тут такое дело... В общем,
мне этим заниматься недосуг,
есть дела поважнее. А вот вам
что делать? Вот и встряньте.
Походите, посмотрите, где-то торгуют.
- А найдем - что делать?
- Изъять.
Эти гражданки, конечно, спекулянтки, но мы их не поймали,
не пойман - не вор.
А цветы, украденные со двора, -
это уже порча личного имущества.
Должны реагировать.
(Звучит музыка.)
- Собрались, значит, в Ялту.
А у младшей свинка.
За ней - у старшей,
и у средней, и у сынка.
Ну ничего, не поехали, лечились.
Осень - корь напала.
Старшая первая, потом младшая,
сынка и средняя.
- Ты отец! Ты трех дочерей и сына хочешь сиротами оставить?
- Нет.
Поют: - И решишь ты сам покориться Моему колдовству!
- Ладно, что там дальше было
после кори?
- Ветрянка, будь она неладна!
И опять по очереди.
Да еще и я подхватил.
- Ветрянка?
Это точно не венерическое?
- Нет.
(Звучит музыка.)
- Ходишь тут со мной, воров ищешь.
А там, глядишь, жениха бы нашла.
- Не нашла бы.
- А чего так?
- Я девушка серьезная,
мне баловство не нужно.
- Ты смотри какая,
баловства не нужно.
А как без баловства?
А вот я, к примеру,
решил за тобой приударить.
Ну, слегка. Что мне делать?
- Не надо приударять.
- Это ты так решила, я-то по-другому.
- Вы не в моем вкусе.
- А ты в моем.
- Я кричать буду.
- Кричи, никто не выйдет.
Тихо: - Помогите.
Это как понимать?
- Нравишься.
Встречаться будем?
Или тебе подумать надо?
- Не надо.
- Что придумала?
- Давай только никому не скажем.
- Как скажешь.
(Звучит лирическая музыка.)
- Привет семье.
Старшей, младшей, жене и сынку.
Не болейте.
- Номер моей полевой почты.
Только вы обязательно напишите.
Не забудьте, я буду ждать.
- Напишу.
Я завтра и напишу.
Я люблю письма писать.
- Ну что, ты идешь или остаешься?
- Я пойду. До свидания.
Спасибо за цветы.
- Спасибо вам за вечер.
- Ой, пойдем уже.
- О, а вот и они. Ну что, кто ищет, тот всегда найдет?
- Может, помощь позвать?
- Зачем? Сами справимся.
Тут подожди, хорошо?
(Смеются.)
Тебе.
- Так они же краденые.
- Почему? Я их купил.
- Ну что, тебе деньги девать некуда?
- Так отдали за полцены.
Все-таки ДНД.
- Хозяйке отнесем, да?
- Угу.
Какая же ты все-таки правильная, Маша.
Посмотри, во-первых,
они назад не прирастут,
а она спекулянтка.
А я их все-таки купил.
Ну бери уже.
(Звонок будильника.)
- Шмотки у всех одни,
прически у всех одни
и цветы у всех под копирку.
- Все тебе не нравится.
- На кого, на кого, а на тебя
точно не думала, что сбежишь.
С кем работать-то?
- А я замену подготовила.
Вон, девчонки молодые,
есть кем заменить.
Так что на свободу с чистой совестью.
- Я что-то понять не могу,
он тебе предложение сделал?
Или как полевую жену везет?
- Все тебе своим языком
испоганить надо.
- Не, ну а что я сказала?
Если любовь - пусть женится,
хоть алименты останутся.
- Да ну тебя, Люба!
Все у тебя алименты, документы...
А у нас, может быть,
чувства настоящие, любовь настоящая.
- "Любовь настоящая". Вот останешься одна с ребенком на руках,
будет у тебя любовь, а его ищи-свищи.
- Так, все. Я тебя не слушаю.
- Ой, не слушай ты меня, не слушай.
Может, у него в каждом городе
по такой, как ты. А может,
вообще где-то законная жена есть.
Подожди, ты паспорт смотрела?
- Люба!
- Люба, ну ты даешь!
Ну какой паспорт?! Он же военный.
Где паспорт взять?
- Так это самое первое,
что надо сделать! Когда мужик лезет - надо паспорт глянуть.
- А ты у своего Тольки смотрела?
- Конечно.
- И что толку?
В паспорте же не написано, что алкаш,
тунеядец и дерется.
Давно без фингала ходишь?
- Вот все фингалы - мои. И мужик мой.
А у тебя ни фингалов, ни мужика.
Ой, да ладно. Мое дело - сторона.
Я им правду говорю, а они...
все в петлю лезут.
- Так, девочки, за любовь.
- Ну давай за любовь.
- Ура!
Все: - Ура!
- Ну вот, хоть одной из наших свезло.
- Не может быть, чтобы одной.
- О, привет.
Надевай.
(Сильный шум работающих станков.)
(Свистит.)
Кино: "- Кто сказал,
ни одного поцелуя без любви?
- То без любви, а я...
я же тебя люблю".
- А ты своим что сказала? Куда пошла?
- Я сказала, что пошла заниматься математикой с дочкой Любы.
Я правда занимаюсь, но не сегодня.
Кино: "- Поцелуй - дело серьезное?
А чего ты тогда целоваться лезешь?
- Тоня, это ж по Чернышевскому,
у меня все очень серьезно".
- Ты что? Неудобно как-то.
- Перед кем?
- Кино интересное.
- Тогда посмотрим.
Не, не, не, не мешай.
Кино интересное.
Кино: "- Ты, Тоня, даешь,
то столбом стоишь, то осой жалишь.
- А ты привыкай.
Я тебе спуску не дам".
- Да не, вон смотри, что...
(Звучит лирическая музыка.)
- Давай. Хороший вроде фильм, а так
и не посмотрели с тобой ни разу,
чтоб от начала до конца.
- Ну что ты со мной, как с маленькой?
- Ты же и есть маленькая.
Чего тебя Машей назвали? Маша...
- Я сон такой видела - про имена.
Смешной.
- Да? - Угу.
- Ну рассказывай, раз начала.
- Да ну, вдруг не сбудется.
- Ой... А знаешь что?
Чему быть, того не миновать.
- Сын у нас.
- Вот как? Это ж хорошо.
- И мы имя ему выбираем. Я - за Петю.
- За Петю? - Да.
- Нет.
Не, Петя - это как Иван,
самые простецкие имена.
Да?
- Угу. Никаких Ванек и Петек.
Пусть будет Климентом, как Ворошилов.
Сразу видно, будет большой начальник.
- Георгий - еще хорошее имя.
- А потом они пишут метрику -
Климент Андреевич.
А я говорю: "Это ошибка.
Он не Андреевич, он Иванович".
А они и говорят: "Ошибки никакой нет, все -
согласно документам".
И я тебя ищу, чтобы ты им сказал.
А тебя и нет.
- Ну уж нет, я вас не брошу.
Сны ж как? Наснилось и не сбылось.
Мне вон дембель снился каждую ночь,
как будто выхожу я за ворота,
а его все нет, нет. А когда наступил, уже и не снилось ничего.
- А я и не беру в голову.
- Ну и правильно.
Про Климента надо подумать.
Но Георгий все-таки лучше. Да?
- Из деревни, наверное?
На молоке, сметане откормлена.
Сразу в глаза бросается.
Плотновата ты.
- Вроде не толстая я.
- Изящества нет.
Но ты не переживай, это не твоя вина. Откуда ему, изяществу-то, взяться?
Мать - доярка, бабка...
Но мы это постараемся исправить.
Платье скроет все, что нужно скрыть. Будешь поинтересней.
Давай-ка с фасоном определимся. Платье-то куда готовишь?
- Как куда? Носить.
- Просто для носки
ты бы сюда не пришла.
Дело амурное, как я догадываюсь?
И что ж, соблазнять будем?
Или удержать нужно?
- А если и то, и другое?
- Удержать, я тебе скажу, -
это самое сложное.
Здесь полумеры без надобности.
Тут бронебойный снаряд должен быть.
Вот, посмотри. Плечи будут поуже,
грудь повыше, а не грушей висеть.
За счет драпировки блинность
твоя уйдет. Рукав...
Вот этот может быть.
Достоинства на витрину,
а недостатки в подсобку.
Нет. Этот раскоровит тебя еще больше.
Да.
- Где вы такую красоту берете?
- Не здесь, конечно.
Прибалтика, кое-что Польша.
А этот из Югославии, дорогой. Потянешь?
- Вы мне еще духи и тушь обещали.
- Духи и тушь. Только расплачиваемся сразу.
Я в долг ничего не даю.
А?
- Я за все заплачу.
- Что, уходит лещик? Подсекать надо?
- Нет.
Просто хочу показать,
что другой могу быть,
не как из коровника, как вы говорите.
- А тут не угадаешь.
Иной раз все при девке, все,
а он только хвостом махнул,
да и видели только.
Парадокс.
- Материя так называется?
- Жизнь.
Через две недели загляни,
готово будет.
Угу.
(Звук закрывающейся двери.)
- Куда бабка тысячи запрятала?


Серия 3

- Это ты так долго
телеграмму отправляла?
- Наша почта была закрыта,
пришлось на дальнюю идти.
Ничего, главное,
что бабулю поздравила.
- А чем ты накрасилась?
- Да так...
Нина!
- Это у нас такое на почте дают?
- Ну-ка!
- Что еще?
- Нина! Отдай!
- Делись!
Делиться надо. О!
- Ну что, бабы, не слышно весточки
о счастливице нашей?
- Нет. Молчит.
- А что так? В наше время
связаться - раз плюнуть.
Или провода в ее гарнизоне обрезали?
- Не переживай, Любаша,
Тайка получше твоего живет.
- Откуда знаешь?
- Сердцем чувствую.
Должно же быть хоть у кого-то
все хорошо.
- Есть у нас тут человек знающий,
ему сержант пишет из той же части, где Тайка.
Может, и живут по соседству.
- По соседству - рядком в койках, да?
- Нет, ничего я не знаю.
- А-а...
А что пишет сержант?
- Да у меня от него два письма всего.
Успехами на работе интересуется, здоровьем и так далее.
- Да вот только никто
не видел письма эти.
- А письма мои.
Чего мне их показывать?
- Значит, втюрился сержант?
- Может, и втюрился.
Я не хуже других.
- Небось, посулил приехать?
- Может, и приедет.
Когда отпуск возьмет.
Через полгода где-то.
- Ну ты сразу в койку-то не прыгай,
неизвестно, что ему надо.
Может, на день пришел,
а может, на жизнь.
А то будешь как наша Тайка - шалашовка дешевая.
- Еще бы эти письма увидеть, а то
она в ответ такую поэму написала!
Может, зря бумагу марает.
А писем-то и нету!
- Вот будут тебе письма писать,
тогда и будешь показывать,
а пока тебя зависть гложет.
(Девушки смеются.)
- Иван Васильевич!
- Что тебе, племянница?
- Иван Васильевич, посодействуйте.
- В чем именно?
- Нужно место в общежитии.
Живу в условиях,
опасных для морали молодой девушки.
- Интересно, что это у тебя
за условия такие?
- Комната маленькая, живем -
три человека, хозяйка - ведьма:
самогон изготовляет и продает...
- Ну и что тут неморального?
- Избавляет девушек от плода любви.
У нас не огород, а кладбище!
И как в таких условиях мне,
молодой, неопытной?
- А чем пахнешь?
- "Ветка сирени".
- Молодец. Вот всем бы так -
и посмотреть есть на что,
и не останавливается на достигнутом.
"Ветка сирени"...
Не дает нам покоя ни ночью, ни днем.
- Ну ладно, вы уж - "не дает"...
Так приходите в гости,
сами все увидите.
- Ладно, подумаю, что можно сделать.
- А когда придете?
Надо бы знать, чтобы подготовиться.
- Ну прикину, нагряну.
Давай работать.
- А чего это она?
- Кто?
- Что нужно?
- А, место в общежитии.
Говорит, страшно у вас жить -
аж страсть как.
- Выдумывает она все.
Нормально у нас.
- Ревнуешь?
Смотри, я ревность и слезы не выношу.
Меня воротит сразу.
- Я не буду ревновать. Научусь.
Ты просто Нинку не знаешь.
Она что захочет, все по ее будет.
- Тут не только все от Нины зависит.
- Я знаю.
- А переселить вас и правда надо. Подумаю как.
И давай работать.
Стоим тут с тобой как два памятника.
Засекут нас. Вечером увидимся.
- Угу.
- Пока, девчонки.
- Пока.
- Девки, слушайте,
вчера познакомилась с одним.
В возрасте, правда,
но ничего такой, солидный.
Говорились сегодня встретиться.
Он еще с тремя друзьями придет.
Маша, ты как?
- Я не могу сегодня. Зою берите.
- С Зойкой лучше не ходить,
на нее никто не клюнет.
- Нет, я все равно не могу.
- Ладно, наше дело предложить.
Нина, пойдешь? - Отчего не сходить, коль такие солидные.
- Вера?
- Не знаю. Не хочу.
- Вера, да хватит тебе
по своему Ивану сохнуть.
Пора грудь расправить
да погулять девке.
Он марьяжничает с кем-то,
довольный ходит, а ты что?
- "Жизнь, которую я веду теперь, тяжела:
твоя любовь делает меня несчастнейшим и счастливейшим человеком.
Какое страстное желание видеть тебя! Ты - мое счастье, мое все.
Никогда не сомневайся
в моей верности.
Навеки твой. Навеки моя".
- Уже восемь. Возьми книгу
и делай уроки дома.
- Да, я иду, Люба.
- Нет, "навеки твой" пока рано. Просто "твой В.".
- Ох, совсем уже в этой школе.
Столько стали задавать.
Дети жизни не видят.
Зачем, спрашивается, вас портить,
все равно все забудут.
Давай.
- Я иду.
- Куда это ты так собираешься?
Неужто на свиданку?
- А ты уже вернулась? Так скоро?
Не приглянулся никто?
- Да нечего там ловить.
Женатые старперы.
- С чего взяла, что женатые?
- Да видно.
Выскочили кобели на 2 часа погулять,
а потом обратно на цепь.
Я свою молодость
за просто так тратить не дам.
Меня три вопроса не на шутку волнуют.
Куда Заяц прячет свои письма?
Я ее кровать уже три раза перетрясла.
Куда бабка дела все деньги?
Одно место я приметила,
а там только пять рублей лежит.
И третье: с кем у тебя свидание?
- Откуда взяла, что у нее сокровища?
- Так...
Считай: с нас берет, самогон, травы разные,
отворот-приворот по мелочи.
- Травы - это она чтобы лечиться,
это бесплатно.
- Скажешь тоже - бесплатно.
А аборты в пристрое
она тоже бесплатно делает?
- Все сказки собрала?
- Это не сказки.
Я давно за ней наблюдаю.
Думала, в пристройке
она деньги прячет.
Пошла проверить,
а там щипцы да распорки.
Я такое уже видела,
когда с мамой к бабке ходила.
Мать, дура, решила ребенка
луковицей вытравить.
Засунула ее туда,
а она застряла и корни пустила.
Считай, дитя задушила.
- Нина, даже слушать не хочу.
- Слушай. Это жизнь.
И все, застряли там
и ребенок, и луковица.
Мать потом ходить не могла.
Пришлось ее к бабке вести.
Чего я там только не увидала!
Поверь, где-то эта хрычиха
тысчонки прячет.
Не хочешь меня слушать,
так говори сама. С кем идешь?
Чего ты такая скрытная, Машка?
Я вот все рассказываю как на духу.
- А я ни в чем еще не уверена.
- Ну хоть где познакомились?
Ой, не прокатись на залетной,
а то принесешь тете Тане в подоле.
- Ну что ты говоришь!
- А что, думаешь,
с тобой просто так гулять будут?
"Просто так" парням неинтересно,
им бы к телу поближе.
- Я сама разберусь.
- У нас девок много,
и очень много легких на подъем -
сегодня здесь, а завтра там.
- Тебя не понять, Нина.
И так плохо, и так нехорошо.
- Ну удачи.
- Привет.
- Привет.
- За тобой гонится, что ли, кто-то?
Запыхалась.
Что-то ты сегодня какая-то
сама не своя. Нет?
Навелась. И духи. "Ветка сирени"?
- Откуда ты знаешь?
- Так я с вами
скоро профессором кислых щей стану. Одна к одной.
Партизаним сегодня?
- Угу. - Угу.
Смотри, что у меня есть.
Гостинцы твои любимые. Держи.
- Спасибо.
- Пожалуйста.
Идем?
- Мои любимые.
- А подглядывать нехорошо.
- Дура.
Как будто врать хорошо.
- Да я никогда не вру,
в отличие от некоторых.
- Ты про своего сержанта
другим заливай. Забыл он тебя -
сутки не кончились.
- Ой, ты, Нинка, грубиянка.
На том и стоишь.
И стоит ли мне тебе показывать,
если ты все равно ничего не поймешь?
Вот он мне, к примеру, пишет:
"Любовь делает меня счастливейшим
и несчастнейшим человеком". Красиво.
А тебе непонятно.
- Раз пишет, покажи.
- Ради чего? Я тебе доказывать
ничего не хочу. Не хочешь - не верь.
"Ты - мое счастье, мое все.
Никогда не сомневайся в моей верности".
Ты вот такого человека
вовек не встретишь.
А повстречается тебе какой-нибудь грубиян,
будет тебя в койку таскать
да бить с перепоя.
- Ну-ка, где письма? Давай показывай!
В лифчик спрятала
или в трусы засунула?
- На, возьми, если не веришь.
- Неужто правда пишет?
- Съела? Отдавай.
- А вот и нет. Ой.
Отдам, когда себя вести будешь
хорошо.
- Ваня, ты в детстве каким был? Озорничал?
- Да нет. Мать цербер была.
Отца-то не было, погиб.
Так что мамка могла всыпать
и за себя, и за отца.
Ум через заднее место вбивала.
Я тебе могу сказать, доходчиво было.
- А мне кажется, озорничал.
- Да не особо. Ну, как все.
Подлость один раз только сделал.
Деньги у нее украл, ползарплаты.
Но это на благую цель.
- На какую?
- В мореходку ехал,
капитаном хотел быть.
Белый корабль, черный китель,
и девчонки так стайками:
с коктейлем, в коротеньких платьицах.
А я им так с капитанского мостика...
Честь отдавал.
- Что такое "коктейль"?
- Я тебя угощу как-нибудь.
- Не доехал?
- Не поверишь, две остановки.
Две остановки! Уже морем пахло. Сняли.
Мать дома не била. Плакала.
Первый раз видел, как она плачет.
И последний. Ну и все,
нет у меня корабля.
- А поехали на море? В отпуск.
Мечты должны сбываться.
- Ты меня с мамой хотела познакомить.
- Успеется.
- Да кто нас двоих сразу-то отпустит. Ты, вон, два месяца как поступила.
- Ну не в этом году, а потом.
Жизнь - она большая.
- Любите вы, девушки,
на будущее загадывать. Выдумщицы.
- А что в этом плохого?
Если не загадаешь, оно не сбудется.
- Давай загадаем. Давай, начинай.
Ну а чего ты затаилась?
Ты, наверное, уже много чего навыдумывала. Ну?
- Будет у нас квартира отдельная.
- Холодильник, телевизор, магнитофон.
(Иван смеется.)
- Ты будешь начальником цеха.
- Ого!
- Или директором.
- О!.. Нет.
Только не директором.
Мордой не вышел. Ты чего, если я
буду директором, я же все развалю.
Нет, холодильник, телевизор, магнитофон - это можно. Сложно,
но можно. А мальчик, девочка -
это я прям сейчас готов.
- Ну не прям же сейчас.
- Ну а почему? Ты же сказала,
мечтать не вредно, вредно не мечтать.
Да и вообще, надо к мечте стремиться,
а не только думать о ней. Разве нет?
- Скорый ты, Ваня.
Как поезд.
- Ладно, не будем торопиться.
Погодим с мальчиком. Вкусно?
- Я бы юбку покороче делала.
Ноги открывать надо.
- Нет, ну, может, подлиннее?
Ну неудобно как-то.
- Ну не в попадьи собираешься. А?
- А давайте здесь зашьем?
Стежков десять.
- Ну нет уж. Сама зашивай.
Я свою работу портить не буду.
Сами бы шили, раз такие умные.
И зашивать не смей.
Не все время восемнадцать будет.
Ходи, пока можешь.
Скоро уж обабишься. В наших широтах это быстрое дело:
только что девкой была,
а тут уж глядишь - и баба.
Вот тогда в пол и наденешь.
Чулочки дедероновые к платью.
От немцев. Никто не устоит.
Трегубиха: - Машка!
Вы мне молока принесли?
Совсем обленились девки.
Чего только вас держу?
- Сейчас принесу!
- Один убыток.
- Смотри, чего нашла.
Зойка, дуреха, под матрасом прятала.
- А ты чего под матрасом у нее искала?
- Письма сержанта. Она одно показала,
а два других куда-то запрятала.
Вот я чувствую, в этой истории
что-то не то.
Королева красоты?
- Королева.
Только, знаешь, ты сними,
а то замараешь, Зойка обидится.
- Я ее выведу на чистую воду. Платье
пошила, может, и приданое заказала?
А вчера говорила,
что у нее денег нет.
- Обалдеть. Ты прямо
как какая-то героиня.
- Ты чего, перегрелась?
- А что?
Если красиво, я молчать не буду.
- Вот те раз.
А я думала, она мне глаза выцарапает.
- За что?
- Платье мое. Я его заказала,
и мне пошили.
- А. То-то я думаю:
не Зойкины тут мерки.
А у нас тихушница завелась.
Все таится и таится.
Ну рассказывай,
перед кем собралась красоваться.
- Что это сразу перед кем?
Перед вами.
- Слышала, Зойка,
как для нас стараются?
- Я же вам предлагала деньги собрать и пошить одно на всех.
Мы бы потом по очереди носили.
Я такое платье, может,
вообще никогда не сошью.
- Зойка, а ты не плачь.
Говорят тебе: для нас пошили.
И деньги складывать не надо.
Вот только очередность установим.
Да, Маша?
- Снимай давай.
- А ты не командуй. Зойка права: вместе одну лямку тянем.
Нечего и выделяться.
А то кому-то все, а другим ничего.
Сейчас жребий кинем, кто будет
первый носить, кто второй,
а кому - последнему.
А раз не хочешь - вон, давай,
живи одна.
Раз все у тебя под себя уходит.
Ну... Три-четыре.
- Ничего себе!
Первый раз в жизни повезло!
Первый раз! Нинка, снимай мое платье.
- В библиотеке твои все попадают.
- А я не в библиотеку.
Я на работу пойду.
Пусть там все падают.
- Ха-ха! Вот чучело.
- А все говорят, что плохо живут!
Вон, ползарплаты на платье уходит.
Вам не повышать оклад,
а урезать надо.
Если головы нет на плечах,
то зачем вам деньги?
- Молодец, Машка. Хорошее платье
выгадала нашему дохлому воробью.
- Ты работать собираешься?
- Я сейчас. Успею.
- Девчонки, в цех не торопитесь.
Здесь еще будет на что посмотреть,
это я вам гарантирую.
- А ты чего здесь? Заболела?
- Здорова.
- Цвет лица какой-то... не твой.
А раз здорова, чего гуляешь?
Смена скоро.
- Я... иду. Иду я.
- Федоровна, привет.
- Привет.
- О! Тебя не узнать. Иль подросла?
- Маленько.
- А, понятно. Привет.
- Привет.
- А я думаю:
что за краля тут такая гуляет?
- А это я тут.
- Прям на девушку стала похожа.
- А я и есть девушка,
Иван Васильевич.
- Девушка младшего
школьного возраста.
- Ну скажете тоже.
У меня ведь паспорт есть.
- Да ты что!
- Как бы меня тогда на работу взяли?
- Ну я думал, по метрике.
- Я очень даже совершеннолетняя,
если хотите знать.
- Угу.
То есть прямо сватов можно присылать?
- Присылайте. Рассмотрим предложение.
- Так, а что это за сходку
вы здесь устроили?
Она у тебя где должна быть?
На работе. На рабочем месте.
А ты лясы точишь.
- Это я виновата. Я иду.
- Да я это виноват.
- Ну чего, присмотрелся? Хорошенькая.
- Наталья Федоровна,
мне б ваш вкус - жилось бы легче,
только небезопасно.
- Ну какая в ней опасность?
- Ну как какая? Взял бы ее -
и со скуки помер.
- Идиот ты. Проворонишь свое счастье.
(Иван смеется.)
- У меня еще не скоро поезд,
чтоб мне торопиться куда.
Надо все рассмотреть так, это... Пообстоятельнее.
Изыскать, так сказать,
все возможности, да.
- Вот ты вот...
- Так все, Федоровна, я на работу.
- Ловелас.
- Тебе особое приглашение нужно?
- У меня кармашек оторвался.
- А раньше чем думала?
(Смеются.)
- Удивительное перевоплощение.
Только Зайка так может.
- Вы будете работать или нет?
Тебе штраф. Из зарплаты вычту.
- За что?
- 10 минут, как на рабочем
месте должна быть.
- А ей тогда какой штраф?
- Еще одно слово - выгоню
к едрене фене.
Будешь плакать - не отстанут.
Голову надо выше держать. Слышишь?
И себя помнить. А ты что?
- Я красивая хотела...
- Да ты и так красивая.
А на этих не смотри.
А смотри, что я тебе принесла.
Я не знаю, почему на адрес
фабрики прислали.
- Это же от него.
- От кого?
- От Володи. От сержанта,
который был... Не забыл, оказывается.
- А что ж ты ему
сразу не дала адрес свой?
- У меня нет своего. Я на квартире живу, я ему обманный записала.
- Ну видишь! Хорошо ведь.
Догадался, куда отправить.
- Спасибо вам, Наталья Федоровна.
Вы меня как будто из петли вынули.
(Плачет.)
- Ну что ты? Что ты, милая моя?
Как язык-то поворачивается? Ч-ш-ш...
- Не замерзла?
- Тепло же.
- Ну да. Просто вырез до пупа.
- Ничего ты в моде не понимаешь.
- А мода - что это такое?
Человеку, по идее, мало нужно:
сыт, обут, одет - да и все.
- Что-то Нине - комплимент,
Зое - хорошее слово,
а мне про прихоти говоришь.
- Ты ж обещала, не будешь ревновать.
- Очень надо ревновать!
Ты думаешь, я для тебя его надела?
Я его надела для себя.
(Вздыхает.)
- Все вы хотите на эти картинки
походить. Только не получится.
Там же не простые работницы -
там девушки с другими данными.
- Ну да. А мы... А мы не такие?
Мы с коровника, да?
Ты это хочешь сказать?
- Нет.
Ну прости. Это ж хорошо,
что вы не такие.
Вы простые, незабористые,
свои в доску.
- Да ну тебя. Пойдем?
- Стойте-стойте. Вот... Вот так. Так.
Девушку вашу приобнимите.
Девушка у вас какая!
Внешние запоминающиеся. Модель.
Хочу предупредить на всякий случай,
что я делаю и свадебные фотографии.
Дешевле - если обращаться
ко мне напрямую.
Приготовились.
Ну вы же на курорте.
А вид - как на похоронах.
Улыбнитесь чуть-чуть. Так. Расслабьтесь.
Хорошо. Приготовились.
Не моргаем. Замерли.
Снял. Сейчас еще один.
Головы чуть-чуть вбок.
Мягко улыбнуться. Вот. Улыбаемся.
Снял.
Все.
Ну про свадьбу я сказал
так, для информации.
Снимки будут готовы через неделю.
Получите талончик.
- Спасибо.
- Может, да ну эти гости, а?
Не пойдем.
- Эй, нет. Мне же нужно похвастаться девушкой модельной внешности.
Да ты не бойся: Димка - мой старый
армейский друг, не выдаст.
Пошли.
(Стучит в дверь.)
- Замерзла?
- Да.
- О!
Том! Смотри, сидит. Кис-кис-кис!
Вот хозяева гостеприимные, а!
Позвали, а сами - не пойми где. Сейчас я.
- Дима!
(Стучит в дверь.)
Тишина. Пойдем?
- Можно? Как-то это...
- А почему нет?
Частную собственность
упразднили, по-моему.
Пойдем.
- Ах!
- Тихо...
Живая?
- Угу.
- Замерзла?
- Угу. - Проходи.
Димку на смену вызвали.
Жена с сыном - в деревне.
- Все-таки какой-то странный
вкус у чая.
- Обычный чай. С коньяком.
- Откуда он там взялся?
- Так это ж коктейль.
Помнишь, тебе рассказывал?
- Коктейль? - Угу.
Чая поменьше - коньяка побольше.
(Смеется.)
- Не люблю коньяк. Он противный.
- Ну, знаешь...
Любишь не любишь,
а согреваться тоже нужно. Правильно?
- А если коньяк не поможет,
я за тебя возьмусь.
Я согрею.
Моду вы, конечно, взяли:
платья эти коротенькие надевать.
Материи-то - чуть.
Чулочки эти тоненькие.
Вы ведь не в Париже живете,
надо понимать, климат у нас другой.
Ты мне вот скажи,
зачем вообще нужны эти чулочки?
Они же не согревают.
Они ведь что есть, что их нет.
- Дедерон, между прочим. Красиво.
- Все же, мне кажется, лучше без них.
- Ты мне скажи...
Ты наврал про гостей?
- А что мне за это будет?
Побьют?
- Ты скажи, а там посмотрим.
- Наврал. Честное пионерское.
Казни теперь.
Вот.
Это, конечно, может, и красиво.
А без них все равно лучше.
И без платья.
- Скрываемся-скрываемся.
Нинка с тобой играет, а мне - терпи.
Может, скажем?
(Иван глубоко вздыхает.)
- Если не боишься.
- А ты?
- Я - нет.
- А я опасаюсь.
Ну это ничего. Не съедят же меня?
- Съедят. Даже не сомневаюсь.
- Что ты такое говоришь?
Приободри меня. Скажи, что справлюсь.
- Справишься. Ты и так вон смелая.
Как на автобазу, помнишь, поперла?
- Ну это другое. Я тогда не думала.
А тут - как представлю,
не знаю, куда себя деть.
- Ну это да. Там мужики,
тут бабы - а они опаснее зверей.
Даже не знаю, чем тебе помочь.
- Что это?
- На смелость проверяю.
Вроде есть. Не распробовал.
- Ну все. Не боюсь.
- Нет? - Не-а.
- Совсем?
- Угу.
- Ну я рад.
- Уж ушли все, а ты все дрыхнешь.
Гляди, проспишь все на свете.
- Ой! До смены полчаса.
А что ж они не разбудили?
- Знать, была причина.
- Почему меня не разбудили?
Вы чего?
- Как там Иван? Не плошает?
- Ты чего суетишься-то, а?
Тебе как новой любодейке
закон не писан.
Вон, Верка, бывало, на полчаса
на смену опаздывает - ничего.
И ты привыкай.
Зря, что ли, ночами стараешься?
Да ты хоть прикройся!
Тут нагая без надобности.
Рабочий день же в разгаре.
- Думаешь, нужна ему?
Думаешь, надолго это у вас?
- Вера, я виновата перед тобой,
но я... я люблю его.
- Я тоже.
Я думала, что он мой! На всю жизнь!
А потом через четыре месяца
приехали вы!
Я ведь красивее! Я ему и то, и это!
Да я в три раза лучше вас всех!
Да ты мне жизнь сломала!
- Вера! Вера, остановись! Вера!
- Вера!
Вера!
- А-а-а!
А-а! Ваня!
- Ты чего орешь? Я тебе сказала - тихо!
Так оставлю - лысой будешь.
- Что у вас тут?!
- Технику безопасности не соблюдает
полюбовница твоя.
Учу, учу - все по лбу.
- Маша...
- Да сознание, видать, потеряла,
не удержалась - и вот.
- Ты где была?!
Она ученица твоя! Если б было чего!..
- Ученицу убирай от меня,
если хочешь, чтобы живая осталась.
С калекой не больно приятно кувыркаться-то.
- Аня! Да подожди. Ты видела что?
- Ты, Ваня, виноватого ищешь?
Так иди в зеркало поглядись.
(Рыдает.)
- Все, все, все уже, все.
Испугалась?
- Чего разлеглась? Вставай.
Мы тут с Зайцем посовещались.
Не хотим с тобой больше жить.
Выматывайся.
- И вы туда же. Что вам-то сделала?
- Шкура ты, Машка!
- Куда ж я пойду?
- Куда хочешь.
Можешь к Ефимовой под бочок,
можешь сразу к Ваньке.
А то больно надолго
его одного оставляешь.
Не боишься, что к другой метнется?
Что, думаешь, другую не найдет?
Такая вся раскрасивая,
никто не заменит?
- Девочки, да вы что?
- Заголосила! "Девочки, родные"!
Чем ты раньше думала? Отдай! Стой!
- Зайка, ну хоть ты, а?
- Или ты не знала,
что я на него наметилась?
Или что Зайка по нему сохнет?
Все тихо, тихо, молчком,
все себе на уме -
а потом раз, и в дамках!
- Да. Потаскуха, вот ты кто.
Как ты могла, Маша?
Я и в деревню письмо напишу.
Пусть все знают, какая ты.
- Не надо, Зайка. Ну какие письма?
- Правильно, пиши, Зайка.
Все пиши как есть.
Какую змею на груди пригрели!
Ты же знала все! Ты со мной вместе ходила.
Моими руками жар загребала.
Я его себе готовила,
а ты воспользовалась.
Зайка, и полы надо вымыть,
чтоб тут ею не пахло.
Трегубиха: - В пристрой иди.
Вон одеяло возьми на кровати.
Или без надобности?
И так жарко, есть кому согреть?
- Отдайте.
- Захомутала парня - да гляди смелее!
Эти перебесятся да умоются.
Или ты их, или они тебя.
- Ты чего?
- Как ты меня нашел?
- Проведать пришел.
Мне же как начальству положено.
Хотя уж все равно.
- Ты не уйдешь?
- Нет.
Я-то сразу понял,
что это Верка все устроила.
Только давай, пожалуйста,
об этом говорить не будем.
Дело-то, сама понимаешь, подсудное. Жалко ее.
- Хорошо.
- Хорошо?
Ничего-ничего, скоро все привыкнут.
Будем жить, пока земля стоит. Вместе.
- Она же вертится.
- Да?
Значит, пока вертится.
Как дела, девушки?
Племянница, а ты чего мрачная такая? Не выспалась?
- Я-то ничего. Это вы чересчур бодры, Иван Васильевич, -
хотя кому бы спать хотеть.
- Понятно.
В общем, с сегодняшнего дня заступаешь на комплект к Вере,
она теперь тебя учить будет.
- Я лучше у Любы побуду.
За Верку Маша батрачит.
Зачем оно мне?
- Ну, как лучше - это я знаю.
Сказано "пойдешь к Вере" -
пойдешь к ней, поняла?
Поняла, молодец.
- Опять бардак оставили, а!
- Доброе утро.
- Хм! Ничего себе.
Без меня меня женили, да?
Эй! Ты мне чего
смотрины невест устроил, а?
Они мне без надобности.
Это у тебя в одном месте чешется.
- Любаня, ты чего
с утра пораньше орешь-то?
Тебе какая разница,
кто у тебя в ученицах?
- Вертай мне Нинку. Одну дуру еле научила -
так ты мне вторую припер?
Сам учи. Как спишь, так и учи.
- Люба!..
- Нина! Ящики Пушкин поднесет?
- Так Иван Васильевич мне сказал...
- Какой Иван Васильевич?!
Слушай меня! Иди взад.
- Принимай.
- Угу. Кто здесь работает?
- Да что-то я никого не вижу. Получается, что ты.
- Ваня, я не смогу! - Ага.
(Включает станки.)
- Ваня, я не смогу!
- Это что получается? За Верку часами стояла,
пока она лясы точила, -
а здесь не сможешь?
И давай ты меня не подводи,
потому что если что, с меня спросят. Обрыв пошел! Вперед!
- Ты ученицу одну оставил, понимаешь?
- Маша лучшая среди учениц.
Вышла, отработала. Мы ей план дали.
- А, то есть план вы дали, да?
А херем, который ты здесь устроил,
ни при чем?
- Может, гарем?
- Какой гарем? Гарем у султана,
ему по должности положено.
А у тебя, Ваня, херем!
- Наталья Федоровна, вот не надо
мое личное только трогать,
при всем уважении.
- Да где здесь личное, где, Ваня?
То, что твои бабы чуть не переубивали друг друга -
вот это "личное"?
Я за такое "личное" сесть могу.
- Ну кто это наплел?
- А как?
Как Машка-то попала в машину?
- Она поскользнулась.
- Ваня, ну ты или дурак,
или из меня дуру делаешь, да?
- Наталья Федоровна, вы вместо того, чтобы сплетни собирать,
в суть вещей смотрите. Вам в уши трещат, а вы выводы делаете.
Я там был и я все видел.
- Ой, с огнем ты играешь, Ваня.
Загоришься - мы здесь все полыхнем, понимаешь?
Ну, бабы - они в гневе и в обиде
на что только ни способны!
А производство у нас травмоопасное.
Ты только немножко подтолкни - все!
Машина дальше сама все сделает.
- Я обещаю, такого не повторится.
- Да что мне твои обещания?!
Вот уже твои обещания!
Куда мне девать их?!
- Что в заявлении-то писать?
- Не отпущу я тебя, понял?
То, что девок своих защищаешь, молодец.
Но тебе их проредить надо.
- Это как же?
- Ну как? Я не знаю как.
Я не только о производстве говорю,
я о твоей личной жизни говорю.
Да, Машку с комплекта убирай.
Не может ученица работать одна.
- Понял.
А проредить... Возьму да женюсь.
- Вот. Сделай одолжение, а!


Серия 4

- Ты чего, заметят же.
- Да все равно. Забыла?
Давай, не спи тут.
- Оливьешку, может, кому?
- Ах! Ой!
- Вы там или спите?! Черт знает чем
ночью занимаются, а тут спят.
Тарелки кто оплатит?
Я из своего кармана? А?
- Я оплачу.
- Молодец. Иди на кассу. Галочка,
за стакан 10 копеек возьми еще.
Валюша, бой вон на раздаче,
убраться надо.
Давайте без очереди
человека пропустим.
Подходи, подходи, дорогой.
- Да не надо.
- Что кушать будешь?
- Я и есть-то не хотел.
- Вы извините. Я первое
с детства не люблю. Поделюсь.
- Спасибо.
- Новенький?
- Второй день.
- Деревенский?
- Угу.
- Я тоже. В ученицах здесь.
Где ты работаешь?
- Красильщик.
- Ого! Вредное производство.
А как тебя зовут-то?
- Потапов Андрей.
- Маша.
- Дядька меня сюда устроил.
У него и койку снимаю.
Денег-то нет.
Я, как заработаю, тебя обедом угощу.
- Только я на столовку не согласна.
В ресторан хочу.
- Насчет ресторана я не уверен.
- Испугался? Кушай, не обляпайся, возврат не потребую.
- Тебе в загс надо идти, там женят.
- Да нет, я не то имею в виду.
Как ты решил?
- А, ну...
- Раз, и все?
- Как-как? Я...
Нет, я думал, надумывал себе.
А тут Томка забеременела - и вот так.
- А. Ну это не мой вариант.
- Нет, ты не думай,
что я только из-за ребенка.
Томка - она хорошая. Была.
- Да моя тоже хорошая.
Такая... вся по мне.
А я что-то маюсь.
- До свадьбы - они все хорошие,
а потом... Вот мы с Томкой -
мы каждый день цапаемся.
Все ей не так, понимаешь?
Пью, зарплату не ношу.
- Дима, стерва твоя Томка,
и всегда ей была.
- Нет. - Да всегда.
- До свадьбы она нормальная была,
а потом уже вот да... гадюкой стала.
Твоя такой же, между прочим, будет.
- Что-то меня не пускает.
Я просто представлю: вот женился я -
и каждый день домой вечером,
придешь, она борщ сварила, недовольная стоит.
А ты поди догадайся почему.
- Может, конечно, ты и проскочишь.
Только ребеночка надо сразу. Понимаешь?
Я на своего смотрю...
Одно слово, моя кровь.
- И вроде я - это я... и не я.
- Да.
- И девки те, другие -
они вроде твои, а уже не твои.
- У тебя что,
в школе по арифметике был кол?
- Плевала я на вашу арифметику.
- Ты мне сколько положила? Восемь?
- Ну.
- А комната стоит 12.
- Так Машка же еще.
- У Машки отдельная жилплощадь,
она за нее отдельно платит.
Месяц уже.
- Спасибо.
Еще одно письмо от Володи!
На прошлой неделе писал, и вот опять!
И вот опять!
- Хватит плясать! Пол мне проломишь.
Читай давай. Едет он
или все завтраками кормит?
- "Здравствуйте, Зоя..."
Нет, не едет.
Отпуск не дают.
- И не приедет.
И что он в тебя вцепился? Ты ему,
небось, про наследство напела?
- Нет у меня наследства.
- Вот именно, что нет. Наврала?
И что он в тебе увидел?
- Эй!
Кто мне пол домоет? Сержант?
Дак он к вам не едет.
- "Расстояние не преграда
моим чувствам,
представляю, как мы встретимся, Зоя".
Нина, ты чего?
- Да надоели вы.
Все вам! У Машки - Ванька, у тебя - этот сержант полоумный.
За что счастье такое?
- Нина, ну ты не переживай,
и тебе повезет.
Ты погоди только.
- А ты меня не жалей.
Не тебе меня жалеть.
Ты, вон, урод почти, а при мне все.
И чего мне годить?
Не буду я годить, нет у меня времени.
Пусть не радуется -
мне отступать некуда.
Некуда мне отступать.
- Жилье нам надо новое искать: холодно тут.
А в общагу ко мне тебя не пустят.
- Так вроде ж новое общежитие построили?
- Это к весне. Да и семейку
сейчас не дадут, только если...
Маша, слушай, а может, давай...
- Что такое?
- Ничего. Ты спи. Завтра поговорим.
Думать что-то надо, думать.
Холодно тут, а мы не моржи.
Маша, а давай жениться?
Маша...
Маша?
- А я тебе говорю, припиши.
- А я говорю,
план сегодня не сделали.
- Завтра сделаешь.
- Сегодня не сделали, а завтра, значит, сделаем? Ну как?
Приписка же. А вдруг завтра проверка?
- Здрасте.
- Здрасте.
- Данные-то я подписываю. Нет? Да.
- Чего тебе?
- Я потом.
- Я все сказал. Я все сказал.
- Обормот!
- Тетя Поля, ушли все?
- А? Чего?
- Говорю, ушли?
- Да ушли, ушли! Вроде.
- Тетя Поля, тебе, случаем,
отрез не нужен на платье внучке?
- На кой ей? Десять лет.
Пускай носит что в магазине дают.
- Так подрастет. Хороший отрез.
- Тебе что-то надо? Говори.
- Ключ мне нужен.
- Какой?
- Ну там дверца есть,
между нами и ними - от нее ключ.
- Тебе что, в мужскую раздевалку,
что ли, нужно? Зачем?
- Зачем - это мое дело.
А ты цену свою назови.
Мыло украду!
- На кой тебе мыло?
- Тетя Поля, ну ты что,
молодой не была?
Для сюрприза ключ мне.
- Для блуда?
- Да, для блуда.
- А не обманешь?
- Тут одна брала,
говорила, будет блудить.
А мужики потом аванса не досчитались.
Главное, не все забрала.
Она переполовинила.
Подумала, что они на пьянку -
ну и не вспомнят,
где сколько денег потратили.
Так бы оно все и вышло,
только один оказался язвенник -
на пьянку не пошел.
- Тетя Поля, мне их аванс
без надобности.
Мне точно для блуда. Вы цену скажите.
- А никто не будет ругаться?
А то прибегут: "Кому ключ давала?"
- Никто не будет, тетя Поля,
ни жаловаться, ни ругаться.
Только благодарности говорить.
- Если благодарности...
Гони пятерку -
и через час чтоб вернула.
- А чего так много?
- Ну а как ты думаешь?
За удовольствие надо платить.
- Четыре, рубля не хватает.
- А ты мелочь посмотри там.
О, во-во-во! Давай.
Нет, нет, все давай, все.
Давай. О. Давай.
- Тетя Поля, так мне завтра
обедать не на что будет.
- Ты не меня стыди,
ты на себя посмотри.
Чтобы вернула через час.
(Шум воды.)
- Ну, Ваня, пока, мы пошли!
- Да, давай, до свидания.
(Звучит музыка.)
- А ты чего?
- За мылом зашла. Возьму?
- А что, там нет?
- Так ушли все, мы вдвоем остались.
- Ты тут, что ли, останешься?
- А чего ходить?
Там так же, как и здесь.
Плюс ты еще...
- Маша у меня, ты же знаешь.
- Тогда чего не уходишь, раз Маша?
Стоишь и смотришь.
А я тебе сразу говорила,
что ты не ту выбрал.
(Звучит драматичная музыка.)
(Скрип двери.)
- Ну, навела порядок...
Как в Кремле.
Что, не идет милок? Провалился?
Я уж хотела с него за постой брать.
А то платите за одного,
а кувыркаетесь вдвоем.
Ну погожу пока, посмотрю еще на вас.
- Бедовая ты девка.
- Под стать тебе.
- Чего делать будем?
- Не знаю. Как вы решите,
Иван Васильевич, так и будет.
- А чего вы все в одном платье?
Духи одинаковые. Как инкубатор.
Запутаешься.
- А на ком лучше -
на мне или на Машке?
- А при чем тут это?
Я его вижу - ее вспоминаю сразу.
- И все же... кто лучше?
- Это как посмотреть.
- А я, может, люблю тебя.
Больно мне смотреть,
как ты меж девками мотыляешься.
И она тебе нужна, и я тебе нужна.
Ты определись.
- Так, если подумать, ты мне ближе.
Маша спокойная, очень спокойная.
Иногда даже как чужая.
- Вот веришь - никто мне не глянулся, как ты.
Приворожил как.
Ой, пропаду я с тобой.
Не выдавай хоть.
(Звучит музыка.)
- Маша...
- Чего тебе?
- Иди туда. Там они, иди.
Иди, я говорю, я постою.
(Звучит напряженная музыка.)
- Ваня, ты где был?
- Со мной он был.
- Маша! Маша! Ты куда?
(Кричит.)
- Я думала, чужой тут кто хозяйничает.
Ты чего не на работе-то?
- Уезжаю я домой.
- Бежишь, значит?
- Нет. Не прижилась.
- Ну, покоя-то все одно не будет.
Не дурила бы, девка.
- Я в советах не нуждаюсь.
- Советы всем без надобности,
все по своей дурости живут.
Звучит песня:
"Горе мое, горе,
Горе мое, горе,
Горюшко большое.
Когда к этому горю,
Когда к этому горю
Моя матушка пришла.
Посоветуй мне, матерь,
Посоветуй мне, матерь..."
- Машка.
- Ма, я вернулась. Насовсем.
- Как же насовсем?
- Ну все, с концами.
Не вернусь я больше. Буду с вами.
- Что случилось?
- Ничего.
Не хочу я больше в эти города.
С вами на ферме буду работать.
Я вас больше... Я вас больше
никогда не брошу, мама.
Не могу я без вас.
(Всхлипывает.)
- Ох, так. Давай-ка иди
откуда пришла. В дом тебя не пущу.
- Мама!..
- Иди-иди, нет тебе тут места.
- Мама, ты чего?
Мама, ну как - нет места?
- Нет, не проси.
- Мама! Да ты знаешь, как там?
Там от шума себя не слышишь,
там на ногах целый день!
Там руки судорогой сводит!
- А мы-то тут как царицы живем,
ты знаешь. Ты мне про целый день
на ногах даже не рассказывай.
Ты что, хочешь себе такой жизни?
А я вот не хочу.
И не пущу тебя.
- Мама! Мама, ну пожалуйста! Ну мама!
- Не пущу, не проси.
Потом спасибо скажешь.
(Плачет.)
- Мама, ну дай хоть с бабушкой поздороваться.
- Да не узнает она уже никого.
Знай себе прядет да прядет.
Ничего с этом светом
ее уже не связывает.
- Ну как так-то?
- Как есть.
Ладно. Переночуешь.
А завтра утром на автобус пойдем.
Про остаться я не передумаю.
- Мама...
Ой...
Узнала.
Узнала, ба.
Мысленно: "Вот увидишь,
буду счастливой им назло.
Вот увидишь".
- И куда тебя брать?
Испытательный срок ты не выдержала.
- Меня 4 дня всего не было,
и документы я не забирала.
- В самоволку ушла, работу бросила.
- Ну что мне положено, штраф?
Ну сколько? Я заплачу.
- Увольнение по статье.
Зачем ты нам такая?
Сколько всего было, а такого не было.
- Ну может, можно что-то придумать?
- Забирай документы, в другом месте что-нибудь придумывай.
- Можно я к Наталье Федоровне схожу?
- Наталья Федоровна
сама тебе пинок под зад даст.
- Зина, ну я на любую работу согласна.
- Раз сбежала - еще раз сбежишь.
- Я не сбегу.
- Здравствуйте, барышни.
Обратно примете?
- Еще одна.
Куда ж вас девать-то?
Солить, что ли, навроде огурчиков?
Нам беглые работницы без надобности.
- Я по закону уволилась.
И теперь обратно хочу.
- А уволилась - не сбежала, что ли?
- Что-то ты, Зинаида,
много власти взяла.
Смотри, царя скинули. И ты полетишь.
- Явилась и угрожает. Узнаю тебя.
Могу в ученицы определить. Хочешь?
- Я тебе ссыкуха, что ли,
в ученицы идти?
У меня пять лет стажа.
- Я готова в ученицы.
- Погналась за лучшей долей.
Только, видно, поприщемили тебе там
твою хотелку.
Ты тут не качай права
своим облезлым хвостом-то.
- Ты, Зинаида, здесь
с делом малым посажена.
Так что не возносись.
И не вам, облезлым макакам,
за мой хвост рассуждать.
Ладно. Я позже приду.
И не одна.
- Смотри какая. Явилась!
Кто ты такая, чтобы тут права качать?
- Я готова в ученицы заново.
- Ну вот, если человек понимает
свою провинность,
приходит без гордости,
просит по-человечески...
- Спасибо, Зина.
- Вернулась?
- Не к тебе, не мечтай.
- О, а я уж размечтался.
- Работать хочу, жить хочу,
а ты мне без надобности.
- Разобралась, значит?
- Разобралась.
- Извините.
- Я даже рада, что все так вышло,
что ты с Ниной.
Не мой ты герой.
- Ну раз так, ладно.
А я все что-то мучился, думал,
что делать, как быть.
- Привет.
- О, Маша, привет!
А ты что, вернулась?
- Да.
- Да и ты еще уехала.
- Привет. - Привет.
- Ну иди уже.
Слушай, ты меня извини,
что так получилось.
Я тебе никак навредить не хотел.
Вышло как вышло.
- Да ты, Ваня, не думай обо мне.
Ты вообще, знаешь, забудь про меня.
Я сама про себя думать буду.
Вот, оформляюсь ученицей
не к тебе в смену.
Как будто я все заново начинаю.
Как будто только приехала.
- Вот ты мне скажи,
вы чего с Иваном разбежались?
- Это личное.
- Так давай о личном поговорим.
- Сами как будто не знаете.
Променял он меня на другую.
- А у меня есть сведения, что ты его.
(Маша смеется.)
- Ох, источник-то ваш - барахло.
Заслушаешься - и сам засомневаешься.
- Да нет, он сам так говорит.
Уж баб наших я знаю,
в последнюю очередь слушаю.
- К Нинке он переметнулся.
А я-то что?
- Отбивать иди.
- Предатель он.
И как с ним дальше-то?
- Понимаешь, мне Иван не чужой.
Мать его знала хорошо.
В бараке у нас комнаты были
прямо напротив друг друга.
Она всего лет на пять меня старше.
Помню, в детстве
оставляли нас на нее.
Матери наши на работу,
а мы за ней, как хвостики.
А потом уже я стала Ивана маленького доглядывать.
Ну, пока замуж не выскочила.
На моих руках вырос.
Если честно, я б его за Зою сватала.
Где уж! Мужики до 30 - чисто сороки. Все блестящее тянут.
- Ну вот, нет во мне блеску.
- Уступить не умеешь.
- Уступлю я, и что?
Он будет под каждую юбку заглядывать?
А я что, как будто слепая?
- Да что с него станется?
Все равно они все потом
под крыло возвращаются,
где тепло да чисто, и готово.
- А вы сами, Наталья Федоровна, как? Простили бы?
- А я прощала.
Не имею я такой привычки -
сидеть да разглагольствовать.
- Простите.
- А муж у меня хороший.
И семья, в общем, хорошая.
Ты с плеча не руби.
Жизнь, она, знаешь, длинная.
- Второе пришествие.
- Ты думала, пропаду тебе на радость?
- Давай начистоту поговорим.
Только правда за правду.
- Чего хочешь?
- У нас с Иваном все серьезно.
Хотя ты это и так знала,
когда с ним крутить начала.
Так что это не я его у тебя увела,
а ты у меня.
- Еще что скажешь?
- Я семью с ним хочу. Настоящую.
У нас ребенок может быть.
- Ты беременна?
- Не знаю пока.
Подозреваю.
- Как скоро это у вас.
- Ну а что тут долгого?
Может, ты с ним дольше кувыркалась, только вам не далось.
А у нас получится.
- От меня что нужно?
Мы с Иваном поговорили.
Претензий друг к другу не имеем.
Ни он меня не держит,
ни я его не держу.
- Поклянись! Здоровьем мамы клянись, что между нами не встанешь.
- Сдурела?
Матерью клясться. Ее сюда не мешай.
Клянусь.
Счастьем своим клянусь.
Не люблю его
и любить его больше не буду.
- Клятву помни.
Не сдержишь - счастливой не быть.
(Звонок будильника.)
- Доброе утро.
- Здорово.
- Можно воды погреть?
- Рубль добавлю к квартплате.
Ты за крышу платишь, а тут электрика.
- Может, вернешься к нам?
- С чего такая щедрость?
- Ну так осень на дворе,
скоро морозы зайдут.
Мужика мы поделили,
что, мы комнату не поделим?
- Спасибо, приду.
- Да ты сейчас и приходи.
- И что это ты такая добрая?
На себя не похожа.
- За троих меньше платить.
Да и присматривать за ней проще
под бочком.
- Так и знала. Есть тут твоя выгода.
- Да и ты надоела со своим Володей. Разбавит тебя Машка.
Ну и ладно.
Весной мы с Ваней женимся,
комнату нам дадут в общежитии. Полгода потерплю вас.
- Что-то он пока
ни на ком не женился.
- Ну так никого не любил, меня ждал. На мне и женится.
Все равно с Машкой ему не быть.
- Это почему это?
- Да не подходит она ему. Квелая.
Ему такая баба нужна,
чтоб искры из глаз!
Страсть! Кровь с молоком!
- А у вас прям такая любовь?
Ты же сама напросилась.
- Я не напрашиваюсь. Я любовь внушаю.
Все равно как гипнозом владею.
- Твой гипноз известен: юбку задрала, трусы сняла - и в койку.
- Хамка! А еще дочь учительницы.
Напишу ей. Скажу:
"Ваша Зоя от рук отбилась".
Вот она тебе задаст.
- Что, правда глаза колет?
- Да ничего мне не колет и не трет.
Я женщина.
Чем могу, тем пользуюсь.
Машка, вон, тоже недолго думала,
до свадьбы не дотерпела.
И не получилось ничего.
Так что ты у нас одна
без койки в жизни.
Даже не знаю, позарится кто.
Ай! Ты что, белены объелась?!
Она ж горячая!
Я на тебя участковому донесу.
Сварить меня хочешь!
- Зря радуешься. Поймет он, какая ты.
Рано или поздно отставку получишь.
- А ты что, на мое место
прыгнуть хочешь?
Что, своего младшего сержанта
не дождешься?
- Не твое дело.
- Смотри пупок не надорви,
когда прыгать будешь.
- Скатерку-то мне не угваздала?
- Здравствуйте.
- Здрасте.
- Привет.
- Привет.
- Вроде не твоя смена.
- Теперь моя.
- Обучение закончила?
- Нет, еще ученица.
- А это как?
- Провинилась.
- Я зарплату получил.
Может, пойдем мороженое поедим?
- Не люблю я его, иди сам.
- Может, на ресторан хватит.
Я, правда, точно не знаю.
- А ты чего же?
- Для меня сладко.
- Экономишь?
В деревню, небось, отправляешь?
- Маленько. Я тут давеча тебя искал, а мне сказали, что ты уволилась.
- Было дело.
- По дому скучаешь?
Я тоже сижу,
а самому рвануть хочется.
- А я не поэтому. Я...
Из-за парня одного.
Переспали, и не раз.
В общем, жили как муж с женой.
Потом он к подружке моей ушел.
Это чтоб ты знал.
Ты же меня как невесту рассматриваешь. - Нет.
- А то я не знаю. Вы, деревенские, просто так пирожное не купите
и деньги зазря не потратите.
- Да я... угостить, долг отдать.
- Тебе важно,
чтоб невеста нетронутая была?
Так я не подхожу.
Пирожное оплачу,
не хочу твою деревню объедать.
- Зачем ты так?
- Ищи себе другую девчонку,
чтобы как надо.
А мне ваша любовь
сто лет вперед не нужна.
Не трать ни деньги, ни время.
- Гляди, дыры мне со злости
не протри.
- Грязно тут у вас.
Нинка плохо полы вымыла.
- Не у меня грязно,
на душе у тебя грязно.
Слышала клятву твою. Зря клялась.
Нинка того не стоит.
Соврала бы.
- Мое дело. И врать я не приучена.
- Вот и плохо.
Гордость - это как третья нога.
С ней жить неудобно.
- Ничего, проживу.
- Проживешь-то проживешь, только как?
Черна с лица стала. Поедом себя ешь.
Как бы чего с тобой не приключилось.
Звучит песня:
"Горе. Горюшко большое.
Посоветуй мне, матерь,
посоветуй мне, матерь,
А как дальше мне жити..."
Мужчина: - Делаем ровные колонны. Давайте.
Так, это сюда.
- О! Пропажа.
- Пожалуйста. А если не приедет,
как быть?
Ведь я ж его не знаю, если подумать.
- Чего ты переживаешь?
Он же тебя не красть приезжает.
Он приедет, там разберетесь.
Держите, пожалуйста.
- Три дня человек будет ехать.
Это только сюда.
Пожалуйста. Пожалуйста.
- Девочки, с праздником.
- С праздником.
- Нину не видели?
- Тут она. Отошла, мы вместе пришли.
В белом платье она.
- В белом платье.
Да тут много кто в белом платье.
А новость слышали?
- Это какую?
- Ну как?
Госкомиссия два общежития приняла.
- Дождались наконец-то.
Заживем как белые люди. Там небось
и душ, и туалет будут на общежитие.
- Бери шире. Говорят, у семейных,
в комнате прям кран будет. Говорят.
- Семейным-то, понятное дело,
везет больше.
Хотя, если задуматься,
они и так счастливые, что вместе.
Зачем им вода в комнате.
- Так детям.
Все ж для детей.
- А что говорят, учениц селить будут?
У нас вот Маша еще ученица.
- Давайте, колонны меняются снова. Активней!
- Пожалуйста.
- Поговорить отойдем.
- Не пойду я с тобой никуда.
- Да я по делу. Не кочевряжься.
- Флажочки выше, товарищи!
- Держи.
- Девушки, вы что? Подошли только? Держите.
Товарищи, кто опоздал, давайте к нам.
Толпа: - Ура!
- О, привет!
- Добрый день.
- Ну, какое у тебя дело?
- Присядем?
Мужчина: - Товарищи, цех весь проходит. Выстраиваемся справа.
- В общем, как-то примириться
нам надо.
Ну разбежались. Ошибки молодости.
От них страховку-то не возьмешь.
Мужчина: - Цех, почему опаздываете? Давайте!
- Маша, так и будешь на меня волком всю жизнь смотреть?
- Да каким волком, Ваня?
Мне абсолютно все равно,
что там у вас.
- Свадьба у меня скоро.
Три дня, как заявление подали.
Ну а что?
Общежитие как раз поспело.
Все к одному - на руку.
- Ну, совет да любовь вам.
Толпа: - Ура, ура! С праздником!
(Звучит музыка.)
- Девушка. Девушка! Девушка!
Я за вами бегу. Я добежал, чтобы сказать вам, что вы очень красивая.
Даже слов нет. Все слова растерял.
- Пьяный, что ли?
- Нет, я влюбился. У вас фигура
как у французской кинозвезды,
ножки как у Мэрилин Монро.
- Знаете что?
Я сейчас мужа позову,
и он вам популярно разъяснит,
что ближе, чем на метр,
ко мне подходить нельзя.
- Муж?
- Нет, ты представляешь,
сейчас какой-то додик
в любви мне признавался.
Сказал, что у меня лучшая фигура
среди всего населения земного шара.
- Он, конечно, прав, но я бы
зрение ему поправил. А он где?
Ну-ка, покажи.
- Да что ты. Ладно.
Шкет такой, смотреть не на что,
а туда же,
все за ножками моими смотрит.
А я тебя люблю.
- А я тебя.
- Пойдем?
- Пошли.
- Здравствуй.
Давно тебя не видела. Как поживаешь?
- Здрасте.
Да так и поживаю.
- Я сказать хотела.
Я тогда в кафе грубо себя повела
с тобой.
Плохо мне было, сама не своя была.
- Да чего уж. Понятно все.
- Ты чего после парада делаешь? Мы
с тобой так в ресторан и не сходили.
- Ты же знаешь, у меня денег нет.
Я своим отсылаю.
- Я угощаю.
- Андрей! Андрей, ты что, не слышишь? Кричат же, зовут,
вперед к коммунизму! Это же ты, идем.
Толпа: - Мир, май! Мир, труд, май!
Мир, труд, май! Мир, труд, май!
Мир, труд, май! Мир, труд, май!
- Построились в колонны!
Все: - Ура!
- Строимся!
Все: - Мир, труд, май!
Мир, труд, май!
- Товарищи, вперед!
Все: - Ура!
- Машка! Машка! Машка! Давай с нами!
Поехали!
Все: - Мир, труд, май!
Мир, труд, май!..
- Все.
- Что случилось?
- Он приезжает. Вот письмо.
Третий вагон, 20-й поезд.
За месяц предупредил.
Зачем?
- Напугала.
Я думала,
действительно что-то случилось.
- А если он меня с собой увезет?
- Без твоей надобности он не заберет.
Где он жить будет?
- Где?
- Ну... В гостинице,
это в центре у нас.
А если недалеко, то где-то здесь комнату нужно искать.
- Не хочу я, чтобы он приезжал.
Не готова я.
Ни к чему это.
- Чего тебе эти женихи?
Пойдем со мной в институт.
- Не хочу я в институт.
А замуж я бы пошла.
- Так вот Володя тебя и позовет.
- Я замуж за любимого хочу.
А не так - просто замуж.
- Тебя не поймешь.
- Да я простая девчонка,
мне многого не надо -
муж и двое деток:
мальчик и мальчик
или мальчик и девочка.
Вот ты, Маша, чего хочешь?
- Спать, смертельно.
- Ну это понятно. А в жизни?
Ваня с Нинкой.
Неужели ты никого не полюбишь?
- Ой, хлев. Хлев и есть хлев.
Разве это условия для жизни?
- Год прожили как-то.
А теперь хлев?
- Не дождусь, когда свадьба.
Зачем они думать дают?
Женили б сразу.
Вот о чем тут думать?
- Это чтобы он успел тебя
получше разглядеть.
- Он меня разглядел.
И как только не разглядывал:
и так, и эдак - всяко.
Так что выкуси. Никто не передумает.
История. Ты, Маша,
в институт собираешься?
Правильно. Каждому своя дорога.
Я бы тоже училась, только это долго.
Ой... Меня Ванька в люди выведет.
Что же это получается?
Расходятся наши дорожки?
Я - замуж, Зойке комнату
в новом общежитии дадут.
Только тебе, Маша,
с бабкой век коротать.
- Тебе-то что?
- Ничего. Переживаю за подругу.
- Не переживай, справлюсь.


Серия 5

- Красота какая!
Сюда кровать поставим,
сюда - шифоньер...
Раз, два... Сюда - комод.
- А радиолу куда?
- А мы сразу магнитофон купим.
- Н-да.
Двери, конечно, фанера и опилки - экономят.
- Шифоньер не влезет.
- Почему?
- Тебе не кажется,
что та была светлее?
- По-моему, такая же.
- А мне кажется - светлее.
И больше.
- Но ты же сама эту выбрала.
- А теперь передумала. Иди скажи.
- В смысле "скажи"?
Там Сима из первой смены
уже с мужем обживается.
- Ну пусть уступят нам.
Ладно. Сама скажу.
- Нет, Нина, так не пойдет.
Ну не пойдет.
- Ваня, ты мастер.
Можешь передумать. А они кто?
- А я такой же, как и все.
- Да что ты честный такой? Не было такого, что все равны, и не будет.
Ты бугор, а они вон кочки.
- Жить будем здесь.
Это я сказал. Хорошо?
- Подожди. Стой.
Что ты сразу в бутылку лезешь?
Здесь так здесь, хорошо.
Скажи, а мы с тобой когда
на квартиру запишемся?
- Тебе комнаты маловато?
- Ну... Нет в тебе размаха.
А если дети пойдут?
- Вот, знаешь, когда будет трое, тогда будем говорить о квартире.
Пошли. А то "кажется",
да все никак.
Ты с твоим "кажется"
уже давно должна родить.
- Скоро только кошки родятся.
- Вот раз мы не кошки,
тогда и подождем. Этого достаточно.
Вон тебе кухня с газом на этаже,
вот там тебе душ.
А дальше-то все равно коммунизм.
- Вот правду говорят: Ванька - дурак.
- Ой, Нина, все!
- Ну ничего. Из нищеты нас я выведу.
(Звучит торжественная музыка.)
- Наталья Федоровна,
я человек молодой, новый,
со всеми только знакомлюсь.
Дело мое вот какое.
- Любое. Пожалуйста.
- На предприятии есть маленький нюансик.
Фабрика то дает план,
то сами понимаете...
Не на хорошему счету.
Поэтому меня к вам и послали.
- Знаете, вот что касается плана -
я хочу сказать: это все сырье.
Бывает такое сырье -
хоть спать ложись, само идет,
а бывает - сплошные обрывы.
Мы стараемся, конечно,
за этим следить...
- Наталья Федоровна, нам нужна
девушка-передовик, девушка-маяк:
чтобы брала повышенные обязательства, чтобы на...
Вот сколько у вас
пряха обслуживает машин?
- Одну. - Одну?
- Ну там столько веретен!
Ты поди уследи.
- А маяк будет обслуживать 2 машины.
- Не потянет.
- Так мы дадим помощь:
учениц, наставниц.
- Тогда получается, что она не одна.
- Правильно, две! А по документам будет проходить как одна.
Никто же не уследит.
- Ну как? А директор?
- Вы в партии давно?
- Я - давно.
- А что задаете такие вопросы?
- Ну, раз все в курсе -
давайте, давайте сделаем.
- Значит, так. Девушка должна быть серьезной, ответственной,
лишнего не болтать.
И сама хороша собой.
- А это зачем?
- Ну, а вдруг пригласят?
- Куда?
- На съезд.
- Да зачем?
- Ну как? Красивая.
Кто знает, что там может дальше получиться?
А ведь потом могут спросить,
кто у ударницы был наставник.
- Ну... Съезд - вряд ли.
- Могут, могут.
Сейчас там, знаете, не дураки.
Эпоха динозавров уже давно прошла.
Пришло время молодых, красивых.
Наталья Федоровна, есть у нас
на предприятии какие-то варианты?
- А эта?
- Только из учениц.
- Жаль.
- А вот?
- Нет, нет.
- Эта - через две недели максимум
в Кремле будут знать про наш маяк.
Язык - лопата!
- Нам не надо.
- Не надо.
- А вот?..
- Характер!
Характер - батогом не перешибешь! Мороки не оберешься.
- Жаль.
Красивая.
- Да. Да.
- Пойдем?
- Да.
- Кто такой? Чего тут ходит?
- Парторг новый, Василий Павлович.
- А-а. Так пусть в администрации
и сидит.
- Он с коллективом знакомится.
Зайди ко мне, у меня к тебе дело.
- Ты говорил,
если к Вере ученицей пойду,
меня поставят в очередь в общежитие.
- Должны. Буду ходатайствовать.
- Слово даешь?
- Ты пойми:
у нас Вера как маяк планируется.
А мы ей чем сможем, тем поможем.
Вот. Допустим, дали ей
два с половиной комплекта,
а два комплекта - это не шутка,
и ей тут нужна помощница толковая.
Чтобы подстраховать, понимаешь? Ну?
- Согласна я.
- Вот молодец, что не запираешься.
Ты должна понимать: дело деликатное, придется помалкивать.
- Молчать я умею, сам знаешь.
- Да.
Ну, заступай завтра ко мне в смену.
С кадрами я вопрос решу.
- Твоя катит. Я пошла.
- Секретничаете?
- Нет, Маша просила помочь.
- Всем ты помогаешь.
А тебе кто поможет, случись что?
- Нина, а кто у нас свидетельницей будет?
- Точно не зазноба твоя,
если ты на Машку намекаешь.
- О-о! Это мы тогда
всех свидетельниц растеряем.
- Вот еще! Какое самомнение!
А свидетель кто?
- Димка, кто еще.
- Колдырь твой пивбарный?
Без алкашей никак?
- Слушай, вообще он мой друг детства.
Ты кого-то с золотой ложкой хочешь?
У меня даже таких знакомых нет.
- Кому-то из нас двоих
надо о выгоде думать.
Не все немощным помогать.
- Ты машину на кого оставила?
- Ой...
- Давай беги! Беги, Нина.
- Пока!
- Что-то ты припозднилась.
Ваньку все обхаживаешь?
- Люба, ты меня знаешь,
с меня как с гуся вода.
Ты хоть что говори - внимания ноль.
- Знаю.
Своего не отдашь и чужое прихватишь.
- Было ваше - стало наше.
У меня три сестры старше и три сестры
младше. Я зевать не умею.
- М-м. А я думала, что он тебя
до Нового года бросит.
А ты вон живее всех живых.
Может, Трегубиха чего подсказала?
- Мы и сами с усами.
Любовь у нас.
- Так и до тебя любовь была тоже.
- Значит, не такая.
- Машка его бортанула,
вот он с тобой на мель и сел.
Ничего, сбежит, придет время.
- Отбегался бегунок. Женимся мы. Заявление подали еще до праздников.
- Ты что, с пузом?
- Представь себе, нет.
Я тебе говорю: любовь!
Куда все делись?
- На диспансеризацию пошли.
- А ты чего?
- А мне нет надобности шашни крутить. Вот рассосется - пойду.
- Какие шашни?
- Да там докторица наша
наконец на пенсию вышла.
Новый доктор пришел - холостой.
Девки все за здоровьем и побежали.
Но поскольку у тебя свой доктор есть,
садись вон со мной посиди.
- Не-а. Насижусь.
Я тут ящики таскала - спину сорвала. Надо провериться тоже: болит.
- Как вовремя! Ну давай, стартуй. Ваньке-то что сказать,
если будет искать?
- Люба, говори правду.
Мне скрывать нечего,
особенно от мужа.
- Во дает!
- Э, подруга, ты куда?
- Спину ящиком сорвала. Мне срочно.
- Вторая смена?
- Да, со второй.
- Если вторая, то проходите, садитесь. Если первая, то завтра.
Ваша фамилия?
- Пока еще Семина.
- Семина... Имя-отчество?
- Там написано.
- Нина Григорьевна?
- Нинель.
- На что жалуетесь?
- Да скучно у вас тут.
Работа да работа.
Танцы, и те только по субботам.
Так и помереть можно.
- А по здоровью?
- Сердце болит. Иногда, знаете,
так забьется - и не остановишь.
Спину сорвала. Сами знаете, работа
в легкой промышленности тяжелая.
- Давайте посмотрим вашу спину. Привстаньте.
- Раздеваться?
- Нет, кофточку приподнимите.
И повернитесь ко мне.
- Так?
- Можете нагнуться?
- Что?!
- Я должен посмотреть спину.
- Нагнуться?
- Да.
- Угу...
Ой, все, больше не могу.
- Поясница беспокоит? - Да.
- Приподнимайтесь. Сейчас легче?
- Да, терпимо.
- Я вам выпишу мазь.
Моя рекомендация:
тяжести не поднимать. Зовите мужчин.
- Доктор, где же мужчин взять?
Эти ящики мы по работе таскаем.
Вы меня посмотрите хорошо, ладно?
А то вдруг болезнь какая.
Я не хочу в разгаре молодости помирать.
- Повернитесь ко мне еще раз.
- Что, кофточку?
- Да.
Ой, холодный какой.
- Сейчас нагреется, потерпите.
Повернитесь.
- Просто вы меня волнуете, доктор.
- У вас нормальное, здоровое сердце, всем бы такое.
Я выпишу вам направление.
Сделаете снимки, Нина Григорьевна,
и со снимками, как будут готовы,
ко мне.
- Ладно, меня не узнали, хорошо.
Ноги мои тоже не узнаете?
- Анатомически ноги у всех одинаковы, отличия минимальны.
- Да ладно? А кто же это на параде меня неделю назад кадрил?
- До конца рабочего дня мало времени,
у меня много пациентов.
- Без косынки я была, в платьишке белом таком с желтыми цветами.
- Следующего позовите.
- Опять облизываешься?
Двоих-то потянешь,
пупок не развяжется?
- Не развяжется. Во мне силы
столько - конца и края нет.
- Уж остановилась бы.
- Повезло вам - сытая я.
Пользуйтесь. Страшненький такой.
(Звонок будильника.)
- Ты уже при параде? И когда успела?
- Кто рано встает, тому бог подает.
Сегодня журналисты приедут Верку снимать, авось и я им приглянусь.
- Ты-то тут при чем?
- А вот попадусь, и заснимут меня.
Дело, можно сказать, на века.
Что же мне теперь, перед потомками раскосматкой ходить?
(Звучит бравурная музыка.)
- Готова ты?
- А чего мне готовиться?
Работаю как обычно,
только за другого парня.
- Нервы у тебя как канаты.
- У меня совесть чистая.
Ты чего волнуешься?
Сам же говорил, все в выигрыше.
Вере - почет, премия и квартира,
тебе - премия и общежитие.
- Эх, бабы у нас - язык без костей.
Да, сейчас что ляпнет.
- Правда оттуда не выходит.
Вот Вера меня чуть не порешила,
Аня знала, ты знал. И что?
- Обижаешься до сих пор?
- Обиды нет, а помнить помню.
- Так надо было. Нам совет да любовь, а Верку бы упекли еще.
С работы точно погнали бы.
- Дипломат ты, Ваня.
Хочешь, чтобы всем было хорошо.
Только так не бывает,
кому-то да плохо.
- Значит так, ладно, здесь все.
Знакомиться пойду.
Про "плохо" потом договорим.
Давай работай.
- Товарищи, мы, можно сказать,
сами вырастили нашу передовицу.
- Передовица соцтруда.
- Вера пришла к нам сюда
простой ученицей, отучилась полгода
и стала выполнять план
на 120 процентов.
Мы дали ей еще машину.
И что вы думаете? Справилась!
И вот сегодня мы ожидаем, что будет побит рекорд выработки плана фабрики.
- Ну, про рекорд точно мы, конечно, не знаем, но мы его ожидаем.
Хорошо, товарищи,
а теперь начнем смену.
- Смотри брака не нагони,
а то еще не зачтут.
- Ты давай за своим браком следи,
за моим не надо.
- Повежливее, подруга,
не среди волков живешь.
- Как научили, так и живу.
- Так, Ваня, иди сюда.
Ну-ка соберись.
Ты чего такой бледный?
Сейчас в обморок грохнешься.
- Не люблю я все это.
Я врать не люблю.
- А ты девок своих вспомни.
- Да не врал я! Так, туманы наводил.
- Ваня, здесь то же самое.
Тем более девки твои все при деле.
Потерпи, я тебя прошу.
- Ладно.
- Веретена в порядке?
- Да. Сам проверял.
- А в лаборатории был?
- Был. Плотность намотки выше...
Наталья Федоровна, подготовились -
в космос лететь можно.
- А у Машки?
- И у Машки космос.
- Ну и все! Не мандражируй.
Не стой столбом,
иди смену свою проверь.
- Вот здесь. Вот здесь, да?
Настроение у всех хорошее.
Завтра выходные.
Так, Аркадий, берешь панораму.
Я встану - и... Да?
Итак, улыбаемся.
Еще раз.
Аркадий, все.
Девочки, переодеваемся -
и домой, домой.
Все, рабочий день закончен.
- Ну вот, все кончилось. Конечно,
до всесоюзного рекорда далеко,
но на нас тоже хватит.
Масштабы не те.
- Ты чего не фотографируешься?
- Зачем мне их фото? Мне бы премию.
А чего ты, кстати, говорила -
что-то плохо тебе?
- Когда это я такое говорила?
- Перед сменой.
- Приснилось тебе.
Все у меня в порядке.
Не выдумывай, Ваня, чего нет.
- Спасибо, что помогла.
- Это я не тебе помогла, а себе.
И, Ваня, про общежитие не забудь.
- Я хочу поднять бокал
за нашу умницу,
за нашу ударницу, за нашу...
- Верочку.
- Верочку. Верочка, за тебя!
Товарищи, за Веру!
Фотограф: - Внимание! Отлично!
- Ну, вы домой, Верочка?
- Ну а куда же?
- А где мы живем?
- В общежитии.
- Это вот это старинное
трухлявое здание?
Верочка, давайте я вас подвезу.
- Ну что вы, я пройдусь.
- Верочка, вы меня не обижайте.
Я вас подвезу. Я мужчина. Прошу.
(Звонок будильника.)
- Доброе утро.
- Доброе.
- Может, немного сладкого, дамского?
- Да.
- Василий...
- Павлович.
- Василий Павлович,
я спросить хотела.
- Пожалуйста.
- Мы теперь кто?
- Кто мы? Как?
- Ну, невеста я тебе? Или...
- Вера, пожалуйста, ну...
Тебе страна такой шанс дала.
Надо смотреть широко на вещи,
я считаю.
- Не думай, я навязываться не буду.
- Я и не думаю...
Но ты просто вытянула
счастливый билет, понимаешь?
- Да, понимаю.
Понимаю, я так спросила.
- Молодец, вот так и надо.
Спросила - и обнажила все пятна эти.
Теперь стало яснее. Ты...
Никакая ты мне не невеста.
Ты мой боевой товарищ, понимаешь? Соратник...
Да ты знаешь, я тебе так помогу!
И вот эти все - они будут же
штабелями падать. Мы таких дел
с тобой наделаем, Вера...
За нас.
- "Важный рекорд местного значения". Интересно, что это за рекорд такой,
про который знают заранее
и зовут журналистов?
- Верку теперь точно в Москву заберут, в какой-нибудь президиум.
- Да ну какое там.
Написано же: местного значения.
Будет еще эта передовица
нам глаза мозолить.
- Теперь норму поднимут -
голову поднять не сможем.
- Кому почет, кому пригнет.
- Девки,
что сегодня является рекордом,
завтра может быть уже нормой.
- А с Любкой-то что?
- Это кто ее так?
- Еле идет.
- Ой...
- Чего выставились?
Не видели никогда?
- Любаня...
Люба, чего случилось-то?
- Жизнь случилась.
Жизнь случилась, Тайка,
такая, какая она есть.
- Может, в медпункт?
- А что там интересного?
Зеленка у меня и дома есть.
- Люба, зайди ко мне.
- Доложили уже, да?
Это кто у нас такой быстренький? Некогда мне, я на смене.
Работать надо, а не говорить.
- Я его посажу!
- Своего сажай, моего не трогай.
- Он же убьет тебя, дура.
- А это мое дело.
Вы посмотрите:
царица добренькая пришла.
Ты мне лучше скажи,
когда ты мне квартиру дашь, а?
Сама, небось, в хоромах живешь.
- Квартиру я по очереди получила.
Ты за мной встала.
- Ну так уступила бы, а?
Все для народа.
- Выйдите все, пожалуйста.
Так нельзя оставлять, слышишь?
Надо что-то делать.
Милицию надо ставить в известность. Надо... пусть берут его на карандаш.
- На отца своих детей писать не буду.
- Так и что же? Простишь?
- А я уже простила.
Оставь меня в покое.
И не плачь по мне.
Не нужно мне твоей жалости.
Я всем довольна.
А если так жалеешь, квартиру дай.
Может быть, мой добрее будет.
- Да?
- Звали?
- Да, заходите. Садитесь.
- Пока еще Семина, если не забыли.
- Да.
Я помню.
- Надо же, запомнили.
Память-то у вас девичья.
Это чего такое?
- Это ваши анализы.
Флюорография.
- А можно?
- Да пожалуйста.
- Ага. Так, и чего тут?
- Ну вот, если видите,
здесь темные пятна...
Вы туберкулезом не болели раньше?
Может, в детстве?
- Всего не упомнишь, болели всяким.
Нас семеро, мать за всеми
не усмотрит.
Поболели, выздоровели...
А что, это очень нехорошо?
- Ну как сказать...
Это скрытая форма.
Мелкая шерсть - она в цеху
оседает у вас в легких,
и создается дополнительная нагрузка.
- Помру, что ли?
- Вы что! Эта болезнь хорошо изучена.
Мы вас вылечим.
- Мне про эти пятна никто не говорил ни разу.
- Вы кашляете?
- Бывает, после работы в цеху.
- Ну вот, это обострение
от волокон шерсти. И потом...
Вы же никогда не обращались
за помощью.
Соответственно, и изменения условий вашего труда,
так что все объяснимо.
- И что же делать теперь?
Я тут, вот, замуж собралась.
- Мне кажется, у вас был муж.
Или вы его понизили в женихи?
- Все-таки запомнили.
Ничего не понизила. Мы вот и женились почти, нам и талоны на одежду дали.
И комнату в малосемейке выбрали.
- Вы не волнуйтесь.
Я вас вылечу.
Утром и вечером по одной таблетке после еды.
И приходите ко мне на осмотр
два-три раза в неделю.
- Спасибо, доктор.
Вот напасть.
До свидания.
- До свидания.
Тая: - Так и с чего он начал-то?
Люба: - Выпил. Мужская дурь поперла.
Главное, я детей успела спрятать.
А то и к ним полез.
- У меня тоже было.
Да так было, что...
Когда приехали, вроде все хорошо.
А на вторую неделю
он меня в первый раз ударил.
А я ведь ничего не сделала.
А дальше - больше.
А он говорит мне: то не вымыла,
это не вычистила.
Ревновать стал: кто мимо пройдет,
тот и мой хахаль.
Не выдержала, сбежала.
А он меня аж два раза ворочал.
- Ты зачем мне все это рассказываешь?
- Так я же тебя понимаю, Люба.
- А я тебя - нет.
Ты зачем за мужиком шла? Иди отсюда.
- Так он раньше другим был.
Красиво ухаживал.
- Ты меня с собой не меряй.
Я шла, чтоб за мной не ухаживали,
я за мужиком шла.
И не ждала, что меня
будут на руках носить.
- Люба, так ведь так же нельзя.
Он же без тебя никто,
сопьется и помрет в канаве.
- Ой, в канаве не помрет. Вытащу.
А я-то зачем, а?
Я-то в последнюю очередь.
Вот и ты должна понять,
что ты - в последнюю очередь.
А то так и будешь всю жизнь
белугой выть.
Приберись тут.
- Андрей, привет! А ты чего здесь?
- Подрабатываю.
Привет, Маша.
- Что-то на фабрике
тебя совсем не видно.
- А я тебя видел, не подходил только.
- Долг не хочешь отдавать?
- Да я вроде как женихаюсь.
На Тоне.
- А Тоня - это...
На параде она была?
- Она.
- Так женихайтесь. Чем я вам помешаю?
- Мешать не мешаешь, но запутаешь.
- Андрей, ты если женихаешься,
это не значит,
что ты не можешь общаться
с девушками.
- С девушками - могу.
- Ничего не поняла.
Могу, но не могу.
- С девушками можно.
Ты - другая статья.
- Чем же я так провинилась?
- Играешь ты, не люблю я этого.
- Где играю? Договаривай.
- Со мной ты играешь.
- Ты что, кукла, с тобой играть?
- Вот именно, что не кукла.
- Не знаю, что ты тут
себе напридумывал.
Пойду я. Пока, жених своей невесты.
Трегубиха: - Ты воды нанесла,
чтобы брать?
- На таблетку мне выпить.
Принесу сейчас.
- На черта тебе таблетки дали?
Здорова как лошадь.
- Да больно вы понимаете! Это только
на специальных карточках видно.
- Да не нужны мне твои карточки.
И так вижу - на тебе пахать можно.
- Вот пещера!
И когда уже отсюда съеду?
- Да, вот какая я!
Надо было раньше хорошо смотреть.
А то теперь приехали и жалуетесь!
А мы все те же.
Да уж. Это вам не письма писать.
Мне, пожалуйста, это самое...
- У меня много чего есть.
Чего тебе?
- Бражки.
- Да ты с рубля угоришь, девка.
- Настойка меня не проберет.
- Моя проберет.
Трешку убери - не возьму.
- Мне стакан.
- На твой вес, барашка,
тебе рюмки много будет.
- Зайка, и куда катимся?
- Проходи мимо.
Дальше тебя никто не закатится.
- Да больно надо пить с вами.
Я за сержанта переживаю.
Приедет, а невеста - вдрабадан.
Позорище.
(Кашляет.)
Объявление: "Поезд Москва -
Новосибирск прибывает на второй путь.
Повторяю: поезд Москва - Новосибирск
прибывает на второй путь".
- Зоя, это вы?
- Да.
- А я стою, вас жду.
Ну здравствуйте.
- Вы чего-то большой.
Я комнату вам сняла у модистки.
Там чисто, я проверяла.
Как добрались? У нас сегодня холодно.
- Да что нам чистота!
Мы к грязному привыкшие.
- Вещей-то навезли.
Вы же на неделю всего.
- А, это не мое. Задание у меня есть.
Давайте сядем где-нибудь.
Есть тут ресторан?
- Открыт! Открыт!
Молодец!
- Нормально! - Хоп!
Давай-давай.
- Ну чего ты нос повесил?
На себя не похож. Без настроя.
- Да я с утра выпить хотел,
а ты в футбол позвал.
- Я до свадьбы таким же был: только
проснулся - сразу выпить хочется.
- Да ты и после свадьбы соображаешь.
- Ну не с утра. Ближе к обеду, да, начинает ныть, крутить душа.
А то - с утра. Сомнения все это.
- Да я не сомневаюсь.
Если б сомневался, не связывался бы.
- А чего тогда?
- Да на работе - то дайте, это дайте. Как будто восьмижильные.
Придумали себе что-то.
Цифры, буквы написали.
А тут - живые люди.
Ты поди ими управься.
- Я тебе говорил,
не лезь в начальники.
Я живу, и зарплата - лучший день
в году. А таких дней - 12.
А в остальные я особо не парюсь.
- Нинка квартиру хочет.
И диван, и магнитофон, и шифоньер - куда же без него-то?
Не, она от меня уйдет, если я буду, как и ты, одним днем жить.
- Слушай, а тебе проще девку
надо брать. А эта съест живьем.
Вот была у тебя эта, Маша.
- Разбежались.
- Я даже знаю отчего.
- Знаешь, да не все.
У нее натура такая. Как сталь.
Вот смотришь: вроде жидкая.
А выльешь - все, ничем не перешибешь.
Что у нее там в голове? Темень.
И сам, главное, к ней...
Вот подхожу по-человечески как друг,
а она от меня...
- Ну я тебе говорю, ты ее проверь.
- Чего? Как проверить?
- Ну как? Ну...
Типа ты не против к ней назад.
- Да не. Она мне за такие проверки
шею намылит.
Я ж тебе говорю: как сталь.
- Что же вы так тратитесь, Володя? Икру зачем-то заказали.
- Я вас отблагодарить хочу.
Я ваши письма после службы
вместо книг читал.
И даже на службу брал:
положу в нагрудный карман -
и теплее становится.
Мороз кругом лютый -
птицы на лету замерзают!
А я под защитой. Сердце горит.
- У меня по сочинению пятерки были.
Но это не потому, что мама
оценки ставила, а по заслугам.
Некоторые в учительской читали,
как идеал.
- Да. Вот вы правы.
Какой-то в этом идеал есть.
Да вы и сами идеал.
- Ну это вы зря.
Во мне столько пороков -
подумать страшно.
- Какие, например? И мне, пожалуйста.
- Я жадина.
- Не верю.
- Скряга страшная. Я ленивая.
Ябеда еще.
Ну это потому, что я правду люблю,
а враки всякие терпеть не могу.
- Вы хорошая, Зоя.
Не наговаривайте на себя.
- Еще я вам, Володечка, вру.
Я с вами пересплю, если надо.
Не зря же вы за тысячу верст мотались.
Я про комнату с модисткой договорилась.
Вы не думайте,
у нее это не часто бывает.
Все чисто, аккуратно.
- Ну что? За...
- Подождите, не перебивайте меня,
я должна сказать.
Я вас, Володя...
Не люблю.
Мне жалко так до слез.
Ну почему так? Ну вот...
Но глядя правде в глаза,
надо это признать.
- Да, я понимаю. Боитесь гарнизонной жизни, неустроенности.
- Неустроенность меня устраивает. Я...
Я другого человека люблю.
Вот верите, Володя, увижу -
и сердце заходится, стучит,
прям выпрыгнуть может.
- Спасибо, что сказали,
а не, как подруга ваша, сбежали.
- Гарнизоны - ну что это?
Это ерунда: это дрова нарубить,
воды носить и нагреть.
Тоска у меня будет вот тут. А это...
Володя, вы не думайте, пожалуйста, что я вас за нос водила.
Я просто думала, что приедете
и спасете меня от любви этой.
Я понимаю, не спасете.
- Прощай.
- Володя, вы куда? А еда?
Кому это все?..
Володя!
Володя!
Я вам деньги на билет дам.
Вы же думали, что вы к невесте едете, а тут я со своей сумасшедшей любовью.
- Деньги не нужны.
- А модистка?
Мы идем к ней квартировать?
- Не надо - пристроюсь.
- Володя! Вы простите меня.
Пожалуйста.
Надо было раньше сознаться.
Я ведь комсомолка.
- Это тут при чем?
- Я вас так подвела, Володя.
- Зоя, вы пьяны.
Давайте я вас до дома провожу.
Звучит песня:
"Горе мое, горе. Горе мое, горе,
Горюшко большое..."
- Подожди.
Я сейчас переоденусь. Хорошо?
- Ну?
Давай.
Песня: "Когда к этому горю,
когда к этому горю
Моя матушка пришла..."
- Все, я пошла.
Сегодня не ждите, буду поздно.
Звучит песня: "Посоветуй мне, мати,
Посоветуй мне, мати,
А как дальше мне жити..."
- Идем?
- Все.
- Тише, тише, тише.
- Не надо.
Володя, когда простите меня, напишете?
- Не думаю. Не люблю я писать.
Прощайте, Зоя.
- Прощайте, Володя.
- Зойка!
Зойка, ты что тут?
- Какая я дура. Если бы я знала...
Маша, я так себя ненавижу.
- Зойка, ты...
Ты как так напилась-то?
Ты как дошла?
- Меня Володя привел.
А я его обидела.
- Понятно.
Пойдем. - Куда?
- Пойдем.
- Нет, Маша, стой. Надо...
(Вскрикивает.)
Надо его догнать.
Давай пойдем его догоним.
- Нет. Ну куда?
Ну не видать уже, не догоним, Зоя.
Зайка, давай завтра.
- Да нет!
Завтра я его не догоню.
Я вообще его уже...
Я никогда его не догоню.
(Рыдает.)
- Я ваши вещи привез, Таисия.
- По правде сказать,
не ожидала ничего из прошлой жизни.
- Мне приказано...
Там опись есть, и расписка нужна,
что все по описи получено.
- Володя, вы садитесь, все успеется.
Потом.
Вы к нам надолго?
- Собирался на неделю,
а уеду уже сегодня.
Тут есть поезд проходной ночной.
- Ждала вас Зойка.
Ой как ждала и переживала...
- Да не вышло ничего.
Бывает. Не сошлось.
Картошечка у вас вкусная.
- Спасибо.
- Вы так неожиданно уехали.
Все гадали, что да как.
- Да, не вышло у нас прощания.
- Письмо не напишете?
- Не буду ничего писать.
- На словах что передадите?
- Нет у меня слов.
- Вы обижены?
- Все мою обиду видели -
да помалкивали.
- Порядок у нас такой, субординация.
- Это на работе.
А я жена и вроде как никакого отношения к работе не имею.
- Ну не делится у нас жизнь
на работу и неработу. У нас служба.
- Вот и не хотела я служить.
- Это вы зря.
Георгиевич - мужик неплохой.
- Конечно. Забрал в сказку.
А я терпела. И раз терпела,
и два терпела, и еще терпела -
а не надо было терпеть! Потеряла ребенка - вот терпение и кончилось.
- Простите.
- Это вы меня простите, Володя.
Вы-то здесь вообще ни при чем.
Это я счастья семейного захотела.
- А я на вас все заглядывался.
Не были бы вы женой Георгиевича - подошел бы.
- Так и подошли бы.
Мне это тогда так нужно было.
- Кхм. Спасибо за угощение. Мне пора.
- Володя, простите. Давайте
я вам все-таки у себя постелю,
а сама пойду спать к соседке.
- Нет, я на вокзал.
Вы, пожалуйста,
все же напишите расписку.
- Не будет никакой расписки!
Ничего мне не нужно из прошлой жизни!
Не бывает сказок на земле, убедилась!
- А я думаю, что есть. Хорошие люди есть, а значит, и сказка есть.
Просто не все ладится. Или не у всех.
- Простите меня, Володя.


Серия 6

- Ох...
Ну чисто покойник.
- Зойка... Зойка, ну вставай, пойдем.
- Я не пойду.
Пусть прогул пишут, пусть увольняют.
- Да оставь ты ее. Мы из-за этой малахольной на работу опоздаем.
Сама мужика прогнала -
сама теперь и умирает.
- Ну правда, Зоя,
сама учудила - и лежишь.
- Сама. Ой, нет... У меня нет рук, чтобы работать,
и ног, чтобы идти.
- А самое главное, головы у тебя нет. Иди вон к бабке, пусть похмелит тебя.
- Девушки, я к Зое.
Можно нам поговорить?
Зоя, Володя просил
тебе фотографии вернуть.
Ну и подарок тоже не успел отдать.
- Все? Он уехал?
- Ночью.
Зойка, ну вставай давай.
Чего лежать-то? Жить надо дальше.
Вставай, вставай.
Пойдем.
- Я сейчас.
Переоденусь только.
- Хорошо.
- Управилась?
- Управилась.
- А меня девчонки чуть не съели. Шерсть вон - обрывы одни.
Нет, вам с Верой, конечно, хорошую партию поставляют, а им - нет.
Была бы полынья -
утопили бы меня, бешеные!
- Ты тут при чем?
Это руководство должно.
- Так руководство-то далеко,
а я рядом - меня и вешать.
Слушай, Маша,
съезди со мной в одно место, а?
- А Нинка?
- Так мы тайком от нее.
- Не поеду я, Ваня.
- Слушай, ну я для Нинки стараюсь.
А ты мне в одном деле поможешь.
Маша, денег займешь?
- Премия твоя где?
- Нет премии.
Маша, помоги.
Мужчина: - Мороженое будешь?
Женщина:- С удовольствием.
- Это место помнишь?
Тебя тут еще в манекенщицы записали.
- Нет.
- Как нет-то? Ну заходили же сюда.
Я потом фотокарточки забрал.
Ты там прямо красавица.
- Куда дел?
Нинка найдет - задаст тебе.
- Да не бойся, я хорошо припрятал.
Все же память.
- Не знаю. Я не знаю,
что ей может понравиться.
- Вы же подруги. Должна знать. Нет?
- Ну, люди мы разные. Не понял еще?
- Это я понял, я из понятливых.
(Вздыхает.)
- Может, вот это?
- Вот это? - Угу.
- Девушка! Обратите на нас внимание.
Вот колечко покажите.
- Вот это?
- Угу.
Ничего не понимаю.
Маленькое, гладенькое -
а стоит как подводная лодка.
- Ну это ж золото, мужчина.
583-я проба.
- Нет, ну читать-то я умею.
Я просто по сути не понимаю,
за что зарплату отдаю.
- Будете носить до старости,
а потом внукам можете передать еще.
- Да нужно будет оно внукам-то!
- Золото всегда будет в цене.
- Ну что, берем?
- Да.
Мне оно больше всего понравилось.
- Заверните, пожалуйста.
- Так, а размер?
- А что, еще размер есть?
- Ну конечно. Вот - 16-й, 17-й.
- Что за напасть?
Я не знаю, какой размер.
- Так примерьте.
- Нет, не надо.
- Слушай, а чего,
у вас руки-то похожи. Давай?
- Нет, не надо мне.
- Ну чего не надо-то? Вдруг велико.
- Ничего страшного,
можно мерить кольцо перед свадьбой.
Лучше уж сейчас быть уверенным,
чем в самый ответственный момент,
что жених не наденет. Знаете,
сколько разводов по этому поводу?
- Да это не мне. Он не на мне женится. Мне это... не надо.
- Не жмет?
- Нет. Мне - нет.
- Берем. Где у вас тут раскуркуливают?
- Касса там.
- Угу.
Звучит песня:
"Горе мое, горе,
Горе мое, горе,
Горюшко большое..."
- Слушай, спасибо тебе большое,
что помогаешь.
Деньги сейчас, конечно, текут -
уйма - сквозь пальцы.
Это еще хорошо,
что один раз в жизни женишься.
Так бы от разрыва сердца
можно было бы помереть.
Маша, что грустишь?
- А ты догадайся, Ваня.
- Что после работы тебя задержал, да?
- Глаз-алмаз - все видит.
- Так ты мне скажи как есть.
Я пойму. Я ведь та еще гадалка.
- Почему Нинку выбрал, а не меня?
- Ты к медику?
Так у него прием закончен.
- Закрыто. Рабочий день закончен.
А, Семина!
А я думал, вы уже не придете.
- А я думала, вы ушли уже.
Вы же до 6 работаете.
А время сколько?
- Время половина седьмого.
- Вот.
- Меня отчет задержал.
- А у меня такая колготная смена сегодня.
- Ты же мне сама сказала,
что я тебе не нужен,
что ты сама по себе, когда вернулась.
- Я-то сказала, только ты перед этим от меня к Нинке перекинулся.
- А что поминать-то это?
Сейчас надо жить.
Довольна ты теперь?
- Ты погоди про теперь.
Скучно со мной?
- Нет.
Нинка мне, получается, как своя.
Как будто я ее всю жизнь знаю.
- А я чужая?
- Не знаю, как объяснить.
Жизнь свою с Нинкой вижу, понимаешь?
Собачимся мы с ней, деньги копим, жизнь живем.
Ты как будто все время
ускользаешь от меня.
- Ох, и накрутил ты!
Сказал бы прямо, что в кровати
она лучше, и все.
- Да не в этом дело.
- В этом.
Раз ты ее замуж позвал.
- Ну, натура у меня такая, Маша.
- Иди ты, Ваня, знаешь куда
со своей натурой...
Куда подальше!
И колечко свое не потеряй.
- Ты хоть с другими мужиками
так не разговаривай,
а то укатишься от всех, Колобок.
- Нитка рвется. Как ОТК такую шерсть принял? Невозможно работать.
Только присучишь - сразу обрыв.
Все в напряжении, аж в глазах рябит.
Шпули не подвозят. Они же как думают?
Прославились передовицей,
отчитались - все.
Гори все остальные синим пламенем!
Не берегут простой народ.
Вы меня простите, накипело.
Я ж поэтому в обед и не пришла.
- Как кашель? Беспокоит?
- Кашель спал.
- Таблетки принимаете?
- Да, таблетки пью,
это же в моих интересах.
- Ну конечно.
А когда свадьба?
- Через две недели. Вас пригласить?
- Нет. Мы не знакомы с вашим мужем,
и будут неудобные вопросы.
- Ой, да вы знаете, сколько он
народу назвал - я никого не знаю.
Вот этих всех, в пивбаре, с кем пьет, вот этих шаромыг. Всех.
А себе на костюм жалко.
Хочет у друга занять.
И на платье мне жмет.
- Любите его?
- Кого, Ивана?
Люблю. Я такого человека
никогда не встречала.
Знаете, увидела - и сразу поняла: будет мой.
- Какая вы...
- Какая?
- Сердце у вас бьется
в 3 раза быстрее, чем нужно.
- Это из-за болезни?
- Это называется темперамент.
Вы горячая.
- А мамка моя это дурью называла.
Говорила, что дурь
раньше меня родилась.
- А я, когда увидел вас первый раз тогда, на маевке,
заметил, что вы шли так, как будто бы земли у вас под ногами не было
и гравитации нет.
И я за вами увязался,
как будто меня привязали.
- А здесь и не узнали. Отказались.
- Так вы по-другому выглядели.
И потом, здесь такой поток людей.
- Вы меня слушать будете или нет?
- Да.
- А то я таблетки пью, может,
зря уже, поправилась.
- Давайте. Приподнимите кофточку.
(Звучит лирическая музыка.)
- Наталья Федоровна... Здрасте. Слушайте, когда партия-то закончится?
За две недели ни разу с таким сырьем план не сдали.
- Кончится, когда выйдет вся. Работать надо лучше,
за машиной следить,
а не ногти красить,
как у тебя обычно это бывает
на смене.
- Слушайте, бывает такая партия,
что и ногти можно поправить.
А тут же вообще глаз не отвести.
- Все б тебе жаловаться...
Вот, Василий Павлович
тоже зашел пожаловаться.
Ну нет у тебя воспитательной работы
в коллективе. Отсутствует.
- Иван Васильевич, ваши девушки совсем не ходят на собрания.
Они отлынивают. И это не первый раз.
Значит, сегодня надо обеспечить полную явку.
- Слушайте, так вы сделайте собрание во время работы - будет вам явка.
Так-то никто не пойдет.
- Нет, ты лично пройдись.
Убеди. Не убеждаются - надави.
Не давятся - заставь.
- Это легко сказать.
- Значит так, Иван Васильевич,
вы должны донести до коллектива важность мероприятия.
Что за несознательность такая?!
Ну, честное слово!
- А я просто несознательный.
Об этом все знают. Я и не скрываю.
- Ваня, ну нашел чем хвастаться. Рыба-то гниет с головы!
- Скажите, Иван, вы в партию
вступать собираетесь?
- Нет, не собираюсь.
- А как же вы расти-то будете?
- Да я вроде уже вырос.
- Ваня...
- 180 сантиметров - больше не могу.
- Ну что за демагогия? Да собирается он, Василий Павлович, собирается.
Он недозрел только.
Ваня, давай иди отсюда.
И чтобы девки твои все сегодня были.
Хоть на вожжах веди!
- Есть!
Слушай, рыбка золотая наша,
сегодня собрание.
Объявление видела?
Тебя это тоже касается.
И ученице своей передай.
- Сам и передай, если тебе надо.
Я у тебя на посылках
бегать не собираюсь.
- Не будет - спрошу с тебя! Поняла?
- Иван сказал на собрание прийти.
- И?
- А что это вы? То любились взахлеб, то дружили крепко,
а теперь носы воротите?
- А у нас все недолго.
- Вместе тесно - порознь скучно.
- Несовместимые мы.
Как кошка с собакой.
- Значит, смотрите, товарищи, среди
нас есть те, кто не выполняет план.
- Ну что тут?
- Да песочат, как всегда.
- Понятно.
- А именно Потапов Андрей Федорович.
Встаньте. Идите вот сюда,
пусть на вас все посмотрят.
Идите.
Слушайте, ну ведь был разговор
с комсоргом, с мастером.
А он все в свою дуду.
Ну, не стремится к труду.
- А когда мы будем обсуждать
списки в пансионат?
Мы на море хотим.
Все: - Да!
- Так, давайте с пансионатом потом.
- Нет, подождите. Я взносы плачу
регулярно, план ваш выполняю.
А на черноморское побережье
кто поедет? Опять конторские?!
Вот эти двоюродные тетушки
с племянниками?!
- Так, секунду.
- Ты-то в списках на море?
Ой, Ваня...
Не умеешь ты себя поставить.
- Да погоди ты со своим морем.
- Взносы и план - это еще не все.
Нужно иметь общественные работы.
Вот вы их имеете?
- Есть! Есть, конечно! Ежедневные!
Какая у вас общественная работа? Языком чесать?
Я такой начес вообще ежедневно делаю!
- Очередь за жильем - стой, жди.
Как поехать в пансионат - опять жди. Да?
Все: - Да, да.
- Ну что я вам скажу, у фабрики
пока нет своего пансионата,
но он уже строится.
И не на Черном море.
Почему вам сразу Черное море-то понадобилось?
- Ну на Белое вы сами катайтесь!
(Все смеются.)
- Так, кто составляет эти списки?
Вы нам имена скажите.
Где вообще хоть с ними
ознакомиться можно?
- Я не знаю, я не по этой теме, простите.
- Вот не знаешь - не выступай!
Не по этой части он...
- Так. Дорогие девушки, я что-то
не понял, что за курятник такой?
Давайте-ка по существу.
Дорогой мой, а что вы хотите сказать?
- А я не люблю море.
Летом на речке хорошо,
если с удочкой.
- Вы по делу скажите:
почему вы не стараетесь?
- Стараюсь. Не знаю, не получается.
- Почему же не получается-то?
- Откуда я знаю, почему
не получается? Вон у других спросите.
- Хорошо, мы спросим у других. Значит, товарищи,
кто возьмет товарища Андрея Потапова на поруки?
Надо помочь человеку.
- Я! Я возьму.
- О! Вот доброволец, пригреет.
- Давайте вернемся к пансионату.
Говорят, министерство выделило
20 мест в Адлер.
Вот кому они достались, а?
Нам очень любопытно.
Должности можно нам сказать?
- Ну, во-первых,
мы еще не закончили с отстающими.
А во-вторых, мы должны обсудить коллективное письмо
нашим друзьям, товарищам
на чулочно-носочный комбинат
в город Будапешт.
- О, Будапешт!..
Вот куда бы съездить,
но нет, это не про нас.
- Я вас фиксирую. Идите сюда.
- Я?
- Идите, идите, не бойтесь.
Вот вам и общественное дело.
Да? Как ваша фамилия?
- Логинова.
- Значит, товарищ Логинова,
в следующий раз мы с вас спросим,
что там не то у товарища Потапова.
- Ну их. Я к доктору забегу.
А ты выходи в проходную,
я там диван присмотрела, приценимся.
- Что это ты вздумала меня спасать?
- А не надо было?
Так бы тебе косточки до сих пор
и перемывали.
- Тебе теперь отвечать за меня.
- До свидания.
- Не переживай, справлюсь.
Я правда тебе помочь хочу.
Сидишь как сыч.
Молодой парень. Что с тобой не так?
- А чему тут радоваться?
Не люблю я тут все.
- Так чего не уедешь?
- Как тут уедешь?
- До свидания.
- А давай в кино сходим?
- Ты же знаешь, женихаюсь я.
Увидит кто...
- А пошли в пивбар?
А Тоне своей скажешь, что
с собутыльниками зарплату обмывал.
- Ну, что там... слышно?
Ах! Вы... Ой, нет. Мы так
не договаривались, Сергей Евгеньевич.
Если вам девушка нужна, я вам подскажу, к кому обратиться.
- Извините.
- Да ничего, понять вас можно.
Только я не такая.
Если я сказала чего лишнего,
так вы знайте:
дурь впереди меня родилась.
- Я должен сказать,
что мне очень жаль,
что я встретил тебя после того,
как ты встретила мужа.
- Да не могли мы с вами встретиться.
Вы там не водитесь.
Ну что, когда мне приходить?
Через 2 дня?
- Нет, приходить не нужно.
Вы здоровы.
- Вылечили? Вот вы светило!
- Я придумал вашу болезнь,
чтобы вы...
чтобы мы встречались с вами чаще.
- Ну вы даете!
А я уже села завещание писать.
Хорошо только, завещать нечего.
Не разжилась.
- Ну извините, если напугал вас.
- А вы такой же дурной, как и я.
Вот ни за что бы не подумала!
Ну что, до свидания, доктор.
На свадьбу приглашаю. Приходите.
- Какой ребенок? Ты с ума сошла?
Ты понимаешь, какие у тебя перспективы, а?
Ты член ВЛКСМ!
Ты скоро будешь ездить с пленума
на пленум, со съезда на съезд.
А если не будешь дурой,
получишь пост,
если будешь слушать
умных людей вроде меня.
- Страшно мне.
- Страшно ей.
Не первый раз, родишь еще.
- Не первый.
Но бабы такое рассказывают... Скопычусь.
- Послушай, тебе такая масть идет,
смотри, профукаешь все!
- Я не смогу.
Рожать буду.
- Что?
А ну, пошла вон отсюда,
чтобы я тебя не видел!
Смотри, скажешь кому - не посмотрю, что ты беременная.
Будешь вокзалы мести.
- Я сам.
Правду говорят - конская моча.
А у меня дядя на солоде настаивает, вот это вещь! Или тебе нравится?
- Ты пил?
- А то.
Я столько могу выпить,
тут пива столько нет.
Не веришь?
- Бахвалишься ты.
Не представляю тебя пьяным.
Ты в общежитие переселяешься?
- Не знаю. Я у дяди в семье.
Там за мной ходят, как за ребенком,
стирают, готовят.
А там что? Все сам.
- Угу.
На самостоятельность ты не тянешь.
- Трудно одному.
- Привет, Игорек! - Привет.
- Так ты на Тоне женись.
Вот семейка, как раз есть
комната свободная.
Или это дядя хочет тебя женить
на Тоне?
- Ну как сказать?
Тоня - племянница дядина.
Со стороны жены. Я ему помогаю,
она ему помогает. Семья мы.
Я дяде должен.
Он меня на работу устроил.
- И что?
- Отец ему мой должен.
Дом строили, дядя взаймы дал.
Меня устроил. Должны мы ему.
- И ты работаешь,
чтобы долг отдавать?
- Мы дяде должны по гроб.
- Про гроб он тебе сказал?
- Ну а как? Он мог бы другого племянника устроить, а устроил меня.
- Вот, вот это получше.
- Может, не надо?
- Надо. Так ты не развяжешься.
- Дядя договорился. Болеет он еще.
Язва у него. Помогать ему надо.
- На базаре из-за него батрачишь?
- Помогаю, когда надо.
И по хозяйству помогаю.
И Тоня помогает.
- Он в цеху ведь с тобой работает?
- Угу.
- То есть ты и за него
план выполняешь?
- У нас с дядей свой учет.
Мы ему план маленько приписываем,
а он мне долг списывает.
- Вот отлично твой дядя устроился, а!
И на работе батрак,
и на базаре батрак,
и у племянницы жених есть! Благодетель!
Да его посадить надо за эксплуатацию! - Не надо никого сажать.
- Вот поэтому ты свой план
и не выполняешь.
- Маша, это секрет.
Я исправлюсь, вот увидишь.
Дядя хороший.
Не надо никому говорить.
Нельзя такие вещи говорить.
Я сам разберусь.
- Ладно. Погляжу я,
отстанет он от тебя или нет.
- Хорошо, что ты меня
на поруки взяла.
Первый раз пиво попробовал.
- Тебе же не понравилось.
- Ну, это уже дело второе.
Всегда, Маша, с тобой
какие-то приключения.
Маша...
У тебя усы.
Как у Гитлера, только симпатичного.
- Нинка, чего, Ваньку поджидаешь?
- Зарплату дали.
Идем свадебное платье покупать,
а ему костюм.
Через неделю в загс.
- Даже не верится,
что Ванька все, не жилец.
- А ты поверь. Бывают в жизни чудеса.
- Наталья Федоровна,
я посоветоваться.
- Меня муж и дети скоро из дома выгонят -
то работа, то совещания,
то советы, то собрания.
А они одни.
- То есть вы очень заняты?
Но мне очень срочно!
- Ой. Ну заходи. Чего тебе?
- Я по личному вопросу.
- Понятно, что по личному.
По рабочим ты бы в рабочее время пришла.
- У меня есть знакомый,
и у него проблемы по работе.
- Симпатичный?
- Симпатичный.
Но я не поэтому.
- Ну понятно, что не поэтому.
Ну что за дела там у тебя
с этим симпатичным?
- Он работает у нас
в красильном цеху
и живет у дяди на квартире.
Так вот, этот дядя
просто вьет из него веревки.
Он часть зарплаты забирает - за то,
что на работу устроил, за постой.
Так этого мало.
Они в одну смену работают,
и Андрей за него выполняет план,
за себя... Но и этого мало.
Этот дядя частник, он держит свиней. И Андрей там ему помогает.
Он совсем не успевает
свою-то работу выполнять.
- Это дело частное, ты туда не лезь.
Ты ничего не исправишь.
- Но у меня поручение.
- Рохля он. Ты ничем не поможешь. Брось его.
- Ну, может, в красильном цеху
что-то знают?
- Ой. А ты думаешь, там дураки сидят? Да знают они все.
- Но что же мне делать, а?
- Маша...
Нельзя помочь человеку,
если он сам этого не хочет.
Пошла я.
- Но... Но у меня же поручение,
у меня записано, Наталья Федоровна.
- Ну я пойду?
- Иди. Поручение. Ну что поручение?
Ты еще одно возьми поручение.
Вот у меня десяток поручений.
Это когда одно - это контроль.
А когда много, уже никто не помнит -
ни тот, кто давал, ни я...
Маша, всех дел не переделаешь.
- Ну? Как тебе?
- Мне бы подол подлиннее.
- Все, что есть, перед вами.
- Цены конские, конечно.
Слушай, давай дорогое брать не будем. Подешевле возьмем. А?
Девушка, вот это покажите. Вот.
Белое, нарядное, как нам надо.
- Ваня, ты у меня подкован
по политической части?
- Подкован. Ну, для вида.
- Человек по капле должен выдавливать из себя раба - слышал такое?
- Это ты сейчас о чем?
- Ваня, так ты не выдавливаешь.
Ты вцепился в эти деньги
и сидишь на них как капиталист.
Вот это за 80.
- Капиталисты не работают.
А я-то спину гну побольше некоторых.
- Угу.
Избавься от денег, они тебя гнетут.
Спасибо.
- Да не гнетут они меня.
Они меня не гнетут.
Ты же платье на один день берешь.
А я тебе потом шифоньер должен,
к нему телевизор,
а к нему ковер и пылесос.
- А чего ты жалуешься?
- Да я не жалуюсь.
- Тебе жить не надо, а мне надо.
Мы не хуже других.
Знаешь, ты бы меня
еще на кашу посадил
и справлял по одному платью в год.
- У меня мать так жила.
И не платье в год,
а всю жизнь в одном.
- И что же тут хорошего?
Ты видел, какой год на дворе? 1971-й. Платье будешь смотреть?
- Буду.
Хотел бы я,
чтобы ты была как моя мать,
а не свиристелка-транжирка.
- Какая уродилась. Другой не буду.
- Это я уже понял.
Ладно, берем платье.
Только не это, а вот это.
- Это почему?
- Потому что я так сказал.
И заруби себе на носу: в жизни
не будет все так, как ты хочешь.
Я глава семьи, ты мне должна уступать. Это понятно?
Заверните.
- Не на ту напал, Ваня!
Платье либо это,
либо подавись своей свадьбой!
- Не надо на меня голос повышать.
- А ты не ставь меня на место.
- Твое место рядышком со мной,
так выходит.
- Ничего не выходит.
- Ну так что, какое решили, новобрачные?
- Вот это, которое дорогое.
- Чего ломишься?
- Я на прием к Сергею Евгеньевичу.
- Да нет его. Не выходил три дня.
Не в духе был. Может, запил.
- И как его найти?
- Откуда я знаю.
Вон, в кадры иди.
- Спасибо.
Алло, Сергей.
- Алло.
- Алло. Это Нина.
- Кто?
- Нина. Вы меня лечили от того,
чего нет.
Ну, пока Семина.
Мне сказали, что вы сегодня
на работу не пришли.
Я решила проверить, как вы.
- Соу-соу.
- Алло. Что? Сопли? Вы заболели?
(Усмехается.)
- Да, можно и так сказать.
- А хотите, я к вам приду,
навещу вас?
- Запишите адрес.
- О! Стой, погоди. Дело есть.
Пойдем, пойдем, поможешь.
- Вы Гордеев?
- А ты кто такая?
- Вы дядя Андрея?
- Может, и Андрея.
- Я из профсоюзной организации.
- Знаем такую организацию. Дармоеды.
- Андрей больше не будет
на вас работать.
Ни на фабрике, ни в свинарнике.
Вы уяснили?
- Какое дело профкому
до моего свинарника?
Имею право в свободное от работы
время работать на себя.
- Только вы не на себя работаете.
За вас другие спины гнут.
Мы знаем, что вы берете с Андрея деньги за то,
что устроили его на работу.
А это уголовка.
- Откуда вы такие прыткие беретесь?
Небось, в невесты метишь?
- Нет, не мечу.
Вы, пожалуйста, от темы не отходите.
- Знаю я вас. Не метит она.
Так круги наворачиваешь.
Рупь таким невестам
в базарный день за пучок-то.
- Вы как при старом режиме живете, как будто ничего не поменялось.
Но он не ваш наемный рабочий.
- Я его, дурака, уму учу.
А то так и проживет без своего.
За ученье грех не брать.
- Я вас предупреждаю:
я доложу в профком.
- Иди, доложи. А то изошлась вся.
- Я вас посажу.
- Испугался я, как же.
Да он сам не хочет уходить.
Сел мне на хребет да сидит.
Я, может, гоню его. Не идет.
- Я вас предупреждаю.
И больше повторять не буду.
(Свистит.)
- Иван Васильевич, здравствуйте.
Я только в неглиже.
- Здрасте. Да я не смотрю.
А Нинель где?
- Так она с вами... по магазинам,
к свадьбе.
- Да нет, ушла час назад.
Я думал, она дома.
- Нет ее.
Чаю хотите? У меня оладьи есть.
- А Маша?
- И ее нет. И бабка наша
уплелась куда-то. Одна я.
- Что ты лезешь? Тебя кто просил?
- Я дядю твоего увидела
и не сдержалась.
- А ты подумала, мне это надо?
- Конечно надо.
Он же тебя за человека не держит.
- Ты мне в глаза смотрела,
обещала, что не скажешь никому.
- Я никому и не говорила.
Я просто дядю твоего предупредила, что я его посажу.
- Никому - значит, никому.
- Что мне теперь, все это пустить
вот так вот?
- Ты же обещала. Теперь неприятности.
- Привет!
- Ты как не мужик, Андрей. Ты должен был с этим разобраться, а не я.
- Что ты лезешь? Тебе какое дело?
Специально завела, напоила,
выведала все.
Что думаешь,
от правкома премию получишь?
- Я твой товарищ.
- Не нужны мне такие товарищи.
Выведывает все...
Я знать тебя не хочу.
- Ну и пожалуйста.
Дяде-мироеду привет.
- Вот, Иван Васильевич, садитесь.
- Да не надо ничего.
Так посижу. И ты садись.
- Знала бы я, что вы придете,
я бы подготовилась.
Нина сейчас придет.
Вы не волнуйтесь.
- Да это ладно.
Ты это, сама кушай. Тебе поправляться надо, светишься вся.
- Да это бесполезно.
Вы знаете, я в деревне пробовала сметану с сахаром.
Мне это не помогло.
И еще капусту ела для груди.
Меня Нинка надоумила,
а потом всем разболтала.
Вот с тех пор меня Зайцем
и стали звать.
- Я думал - от Зои.
- Нет, нет, нет. От капусты.
Я, наверное, тонну съела.
- И что, помогло?
- Да... какое там.
Грудная клетка, как говорится,
еще не грудь.
А потом начали капусту
на зиму солить, а я всю сточила.
Мне мама задала. Я с тех пор
в народные средства не верю.
- Может, вырастет еще чего.
- Да где же? Я же взрослая.
Я на полгода Нинки старше,
между прочим.
- Да?
- Да.
- Ну ладно.
Ты, главное, гляди веселей.
- Еще, знаете, можно чай из блюдец пить. Это совсем другое дело.
Я так часто делаю. Вот, попробуйте.
Попробуйте, попробуйте.
Другой вкус?
- Хорошая ты, Зайка.
- Капуста! Как я могла забыть.
Мне же мама прислала из деревни капусту и варенье.
У меня мысли так путаются,
я сейчас достану.
Вот! Варенье малиновое.
Сладкое - страсть. Любите?
- Зоя, спасибо за угощение.
Я это, пойду. Поздно уже.
Спасибо за компанию.
- Ох, какая жилплощадь.
И как вы тут не заблудитесь!
- Не знаю,
моей маман все время
что-то не нравится.
Обои вот хочет переклеить.
- Вы с мамой живете?
- Да.
- Она здесь?
- Нет.
Их величество изволят отдыхать
на Водах.
Подагру лечат.
- Ой... Витамины.
- Спасибо.
- Кушайте прям при мне.
- Яблоки. Вы как ветхозаветная Ева.
- Чего Ева?
- Есть такие истории,
которые повторяются,
как истории по кругу, через столетия.
- А-а.
- Говорят, что у каждого мужчины должна быть своя Ева.
- У вас в прихожей
две наши малосемейки поместятся.
А в зале - еще больше, пять влезет.
- М-да... Все живут по-разному.
- Книги читаные или так,
просто стоят?
- Нет, читаю. Но не все.
Когда болею - люблю Дюма.
- Зайца бы сюда.
Она б точно осилила,
такая умная девка,
а с нами поперлась.
- Нина, я...
Я очень рад, что ты пришла.
Мне даже как-то...
...дышать легче.
- А я вижу.
Даже порозовели.
Выходит, я...
ну, что-то вроде микстуры.
- Ну, микстура горькая, а ты... медовая.
- Ну что, грехопадение-то будете...
Или просто поговорим?
- А как же твой жених?
Ты потом не пожалеешь?
- "Потом" потом будет.
А сейчас не жалею.
- Что это?
- Ваня купил платье на свадьбу Нине.
Правда, красиво? Как будто летит.
- По мне, на шкуру медведя убитого похоже.
- Как ты не видишь?
Это любовь летит.
(Звучит музыка.)
- Ты цела?
- А-а...
- Не двигайся.
Не порезалась?
- Она дорогая? Я верну.
- Да. Такую в магазине не купишь.
Это еще прабабушкина.
- Старорежимная?
- Угу.
- Что же вы такую вазу в проход выставили?
Ее бы под стекло, как книги.
- Не надо. Я сам. Аккуратно!
Я сам.
- Есть охота. Я сейчас что-нибудь приготовлю.
- О-о, вкусно!
Я никогда не думал,
что такая простая яичница
может быть такой вкусной.
Язык можно проглотить!
- Так в деревнях готовят.
Моя мать - нет, мы нищета.
А вот в хороших семьях по полбанки сметанки в яичницу кладут.
У меня вопрос, Сережа Евгеньевич.
У нас с вами как: серьезно
или просто покувыркались, и все?
- Я думаю, тут дело не в сметане.
У тебя талант.
- Да, у меня талантов много.
Так что скажете, Сережа Евгеньевич?
- Ну, давай разбираться.
- Ой, хватит разбираться,
думать, бухтеть - говорите как есть.
- Ну...
Люди сами по себе не живут,
у них есть какие-то обязанности.
- Какие обязанности?
- У тебя, например, есть жених.
Как с ним быть?
- Но вы же меня замуж не позовете?
- Ты все-таки поразительная женщина. Я вот, например,
одним махом не могу разрубить.
- А я бы разрубила.
Одним махом, Сережа Евгеньевич.
- Ну прости, если дал надежду.
- Да нет, какую надежду.
Так, надежонку.
Ладно, мне на смену пора.
А за вазу я вам все-таки деньги верну.
Купите новую. Не старина, конечно,
но цветочки можно будет поставить.
- Нина... Нина...
Нинка...
- Все, все, все... Все.
Сережа Евгеньевич...
Не забудьте посуду помыть.


Серия 7

- Ты чего, Маша? Ешь кашу давай,
а то тебя как ветер поднимет -
не догонишь.
Было бы из-за чего страдать!
Ну не дали тебе направление на учебу
от фабрики - сама поступишь.
- Да при чем здесь направление?
Хотя и это обидно.
Вот вчера сдавали историю СССР,
и у всех направление от работы,
одна я как перст.
- Ну ты же на четверку сдала, сама.
- Все на 4 сдавали. И что будет?
У всех одинаковые баллы,
а поступят те, у кого направление.
Я опять утрусь.
- Ну утрешься, и что плохого?
Мы на танцы будем ходить.
А то там все в книжках, а у меня компании нет, я одна кукую.
Маша, вообще, как ты учиться начала, такая кислая стала,
будто клюквы натрескалась.
Не обижайся только.
- Да при чем тут учеба?
Дело в другом.
- В чем?
- Здорово.
Трегубиха: - Нагулялась, гулена?
- Явилась?
Трегубиха: - Жива-здорова?
- Вашими молитвами, видать.
- Ваня вчера принес.
Видала, какое?
Ты где была-то? Он тебя часа три
ждал, весь истерпелся.
- Где была, там уже нет.
Чего смотришь?
На работу не опоздаешь?
- Так мы идем.
Тебя ждать?
- Да идите уже!
Дайте человеку спокойно переодеться.
- Ей такое платье,
а она злая как собака.
- Кобель худой попался.
- Давай на улице помоем -
и на работу.
(Плачет.)
- Ой, не люблю в утро выходить.
Спал, не спал, а идти надо. Привет.
- Привет.
- Надо всех молоденьких девушек
во вторую смену выводить, чтобы успели в себя прийти и навестись.
- Поддерживаю.
- Таюша, помоги.
- Чего?
- Скажешь, что я у тебя
сегодня ночевала?
- Привет, девчонки.
- Привет. Кому, Ваньке, что ли?
- Ему. Ну, и кто спросит еще.
- А где была-то?
- Что за девушка без секрета?
Я в долгу не останусь, я отплачу.
- Хитрюга ты, Нинель.
- Какая уродилась, такая есть.
- Ну что, вернул тебя рогатый?
- Да ладно тебе, Ваня.
Мало вчера собачились?
Давай сегодня без этого.
- Платье как?
- Хорошо. Как я хотела.
Дорого только.
Может, отнесем поменяем?
- Ты где была-то? Я ждал.
- У подруги.
- У какой подруги? Из наших?
- У Таи.
Не веришь?
- Тут дело не в вере.
Что сказать хотел:
я тут в хозяйственный...
проходил мимо, в общем,
а туда товар завезли: диваны, кресла. Народ понабежал, шум...
Я в очередь встал. Короче, вот.
Они товар примут, после обеда расставятся, откроются,
а у нас как раз смена закончится. Кровать-то нам нужна.
Не на полу же спать.
- Хозяин мой.
Ну, побегу?
- Беги.
- На тебя готовить? У нас сегодня макароны по-флотски.
Или опять куда-то выветришься?
- Мы с Ваней идем кровать покупать,
так что, может, и не успею сегодня добраться домой.
- Ты на каком сроке?
- Ты что?
Какой срок? Мозоль парю.
Тоже мне, подружка нашлась. Иди!
- А что, где наша передовица?
Или она теперь больше с нами
в баню не ходит?
- Трудится. На то и передовица.
- Зря трудится.
Говорят, у Василия полный комплект. Слухи ходят.
И двое детей, и квартира.
Только все это идет
в комплекте с невестой.
А нашей что?
Премия, и то раз в квартал?
- А ты не завидуй и слюни подбери.
Верка - девка справная,
своего добьется.
- Аккуратненько.
- Взял.
Ага. Аккуратно.
- Угу. - Держи.
(Звучит музыка из песни
"Я спросил у ясеня".)
- Давай-давай. Вот так. Ножки береги.
Давай-давай. Аккуратно.
- Держу, Ваня.
- Молодец.
- Ох! Что ж они? Хоть бы на два метра сделали побольше.
Цемента им жалко,
а людям всю жизнь жить.
- Ваня, там царица серчает.
Царство ей маловато.
- Ой, нормальное царство.
Главное, трон есть.
Вот, царица, пожалуйста. Трон.
Жаль только, стола нет. Но это ничего, эта проблема нам не помеха.
Царица, ты нам стол организуй,
а мы пока кроватку соберем. Ладно?
Давай.
- Долго тебе еще?
- А тебе что? Вон, иди, баня пустая. Скоро уж холодная будет.
А я смотрю, мы с тобой товарищи
по несчастью?
- По какому несчастью?
- По мозоли.
Тоже париться пришла?
По всему видно, что париться тебе
уже поздно. Прижился он у тебя.
Не отсохнет уже.
- Я не знаю, что делать, Люба.
Я уже белену глотала.
- На моче настаивала?
- Да. На крови брезгую.
- Да что ж такое-то?
Вот. Давай.
- Я не могу!
- Ну не можешь - тогда рожай.
- Он не разрешает.
- Ну а сама?
Сама не вырастишь?
- Боюсь, что нет.
(Всхлипывает.)
- Да не ной ты!
(Стонет.)
Я с мужиком парюсь, а ты без мужика. Один хрен.
- Страшно мне, Люба.
- Да что вы ноете-то все, а?
Можно подумать, от женских слез что-то решается.
Была бы... Была бы баба живая,
какая-нибудь круговерть
точно случится.
- Ну давайте обмоем,
чтоб вещи нам долго служили,
чтобы и нам, и детям,
и, может, внукам.
Да? Давайте.
А то, что диван не успели взять,
ну так ничего, да?
На кровати пока посидим.
Не все сразу.
- Когда все есть, жить неинтересно, понимаешь?
- Нинка, а ты чего?
Все по дивану убиваешься, что ли?
- Кресло даже лучше.
- Ну! А я о чем говорю. - Да.
- Кресло, кровать - это отличное
начало для семейной жизни.
- У нас из-под носа диван подсекли.
Он же у нас в руках почти был.
- А ты чего хочешь-то?
Сколько жилья понастроили!
- Ну да.
- Это ж целый город.
И всем диваны нужны.
Никто на лавках спать не хочет.
Вот промышленность и не справляется.
- А у кого-то все есть.
- Это у кого?
- Есть такие.
- У простого человека нет.
А те, у кого есть, они нам не ровня.
Димка, спасибо, что занял.
Я тебе обещаю -
с первой получки отдам.
Я тебе зуб даю.
- Я сменой-то меняюсь?
Я нужен вам в загсе
или кто-то другой свидетелем будет?
- Я на тебя рассчитываю.
- Да? - Ну а как?
- Ну что, тогда...
Тогда давай порепетируем.
- Что?
- Горько. - Ой!
- Чего?
- Тогда по рюмочке нальем.
- Да нет. Какие репетиции?
- Давай-давай.
- И горько! Давайте.
- Давай. Нинуль, за тебя.
- О! Горько! Горько!
- Давай.
- О!
Во! А то сидела такая вся, знаешь...
скромная, как невеста на выданье.
Вы хоть это... свадьбы дождались бы.
Ну ладно.
Ну бывайте.
- Зоя!
Шантажистка.
- Да сдашь ты этот экзамен, Маша!
Ты в прошлом году на медика
не сдала на очное,
а тут - инженер, еще и заочно.
Там же все с фабрики будут.
На нас просто рукой махнут.
- Какое мне дело до других?
Я за себя отвечаю.
- Маша...
- А?
- Давай платье примерим.
- Какое платье?
- Свадебное.
- Ты совсем, что ли?
- Ну а что такого?
Нинки нет. Давай, а?
- Зоя, как тебе такие глупости
в голову приходят, а?
- Скукотища с вами, товарищ инженер.
Маша, а ты костюм себе коричневый купишь, как у старых дедов?
Чтоб сразу было видно: инженер.
Только надо, чтоб усы у тебя отросли.
А то какой инженер - и без усов?
- Все сказала?
- Машка - усатый инженер, вот ужас!
- И где, по-твоему, веселье?
- Товаровед, конечно.
Если идти, то только туда.
Была бы ты директором магазина,
продуктового или промтоварного, -
вот это другое дело.
- Ну что ж, по-твоему, все должны,
я не знаю, в магазинах работать?
А фабриками, заводами
кто будет руководить?
Кто товар в магазин будет доставлять?
- Вон ты куда метишь?
На руководящее место?
Только не выйдет у тебя, Маша.
- Отчего это не выйдет?
- Характера нет.
Ты же, как и я, рохля.
Туда таких не берут.
- А чего это я рохля?
- Рохля, потому что отдала Ивана
Нинке.
Была бы не рохлей,
был бы Иван с тобой.
А из Нинки вон какая начальница выйдет, о-го-го!
Всех вокруг пальца обведет.
- Ну и дурная ты, Зойка.
Что же, если начальник или директор, сразу обманывать надо?
- А то. Какой иначе начальник?
- Перину бы, а то жестко.
- Найдем, положим.
- И шторки повесить. Так неуютно.
Вон из того дома видать.
- Потом повесим.
- Ваня... А за что ты меня полюбил?
- Чего это ты?
- Ну, зачем я тебе, можешь сказать?
- Ну чего ты, честное слово?
- Ну скажи.
- Да не знаю я, что говорить, Нина.
- Вот если бы не было меня,
смог бы ты без меня прожить?
- Ты прям это, клещом пьешь, да?
- Так может, и не любишь?
- Нина, ну ты чего, в самом деле, а?
- Ваня, ну ты как валенок,
честное слово.
Какой сваляли, такой и есть.
Нос тупой, верх пустой.
- А чем тебе валенки-то не угодили?
Отличная обувка. Теплая.
Ну это просто потому что
не соскучишься с тобой.
Вот за то и полюбил.
- Разве это любовь?
- А чего?
- Ты бы хоть раз мне
в любви признался.
Сказал мне, что я... ну...
не такая, как другие.
- Когда мне было говорить? У нас вон как с тобой все быстро завертелось.
- А почему ты на Верке не женился?
Ну или на Машке?
- Верка - змея.
Это она с виду смирная.
С ней так жизни-то не будет.
- А Машка?
- Машка?
Машка как идеал.
Такая, знаешь, на полочке стоит.
Разве что не памятник.
Ну а я-то чего? Я не идеал.
Мне вот больше по душе то,
что ты от меня ничего не требуешь.
Ну, кроме шкафов и комодов.
Главное, чтобы коробка была,
а коробка есть.
Остальное - дело наживное.
Коробушки нанесем, дай только срок.
- Тогда скажи, что любишь.
- Люблю.
- Как-то не так ты это говоришь.
- Нина, да я не умею по-другому!
Ну что ты, в самом деле, сегодня целый день воду-то мутишь?
- Да я не знаю, само оно.
- А я знаю.
Свадьба через три дня.
Черт нас будет три дня крутить.
- Маша!
- Снимай скорее, а то Нинка придет -
и несдобровать.
- Мне идет?
- Нет.
Потому что не твое.
- У нас ведь будет такое же?
- Будет.
- Мы же будем счастливыми? Ой!
А когда, Маша?
- Надо обождать.
- Так хочется поскорей!
(Треск ткани.)
(Смеются.)
- Ну все, готовь гроб.
Нинка придет и...
- Я сейчас заметаю, она не заметит.
- Здрасте.
- Здравствуйте.
- Здрасте.
- Здрасте.
Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- А чего он с тобой поздоровался?
- Почему со мной? С тобой.
Со всеми здоровался.
- Но смотрел-то он на тебя.
- Ну что ему, на мужика смотреть?
- А ты ведь к нему лечиться ходила?
- Все к нему ходили.
- Все, да не все.
Здоровается-то не со всеми.
По породе он индюк, а тебе кланяется.
- Так догони и хвост ему вырви.
И скажи, чтобы десятой дорогой
меня обходил.
- Плов давай.
- Да не удался он.
Вот вареники свежие, только принесли.
- Всех таким кормите и мне давайте.
Только потом пеняйте на себя,
я уже наслышана о ваших помоях.
- Как для себя делаем!
Всем не угодишь.
Кушайте, кушайте на здоровье.
Пожалуйста.
- Наталья Федоровна, а вы мне
отгул на завтра так и не подписали.
- Куда гулять-то собираешься?
- Так экзамен у меня завтра
письменный, по математике.
Полдня будет идти.
- Не одумалась?
- И не собиралась.
Ну я ж по закону имею право.
И... Вам только подписать.
- Что ж вы все настырные такие?
Прям настырные, понимаешь?
Начитаются законов, да?
И в глаза потом тычут.
- Ну так я же... Ну как написано?
Работница должна развиваться.
- Ой, руки бы повыдирать таким писакам. Где их сказки, а где жизнь.
Ой, не люблю я вас, карьеристов.
Все норовите наверх повылазить.
- Наталья Федоровна,
а я все одно завтра не выйду.
- Прогул запишем.
- Ну и пишите.
- Запишем.
- Пишите.
- Свободно?
- Для тебя - всегда.
- А чего ты к нам
свидетельницей-то не пошла?
- А меня звал кто?
- Ну Нинка же твоя подружка.
- Подружка? С твоей Нинкой
нужно держать ушки на макушке.
Это ты у нас любитель
острых ощущений, я не такая.
- Ну с ночевкой-то она к тебе ходила?
- Раз было. Столкнулись на улице.
Она вся в расстройстве.
Поцапались вы. Я ее к себе пригласила. Выпили немного.
Пока языками чесали, ее и сморило.
- Значит, в другой раз не была?
- А ты что, прокурор,
допросы мне устраивать?
Говорю ж, раз было.
- Ну и часто ты так девок
у себя спаиваешь, а?
- Ну раз тебе интересно,
так приходи и узнай.
- Ты живи, как хочешь. Мне про Нинку
просто все интересно знать.
- А чего это мы такие неуверенные? Кто ж от такого на сторону кинется?
Нинка твоя не дура. Зачем,
ты думаешь, она у меня осталась?
Чтоб тебя помучить.
Промучаешься - шелковым станешь.
Ты там чего-то себе понавыдумывал,
а она заранее все спланировала.
- Хорошо. Ладно, ты тут сильно
не рассиживайся.
Не в гостях. Работать-то кто будет? Да?
- Угу.
- Угу.
- Девочки, по одному, по одному.
И с рублем наперевес.
- Мне вот эту. Сиреневенькую.
- Тебе на кой комбинашка?
Перед кем раздеваться?
Вот. Вот это вещь, рейтузы бери.
Хоть в дело пойдут.
- Сколько она?
- Червонец.
- Анька, у тебя совесть есть?
За что тут червонец-то?
- А материал? А кружево?
- И что? Этого в магазине нет?
Где ты взяла-то?
- Ой, Люба.
Всю ночь шила. Глаз не сомкнула.
- А, а чем шила-то?
Вон шов фабричный.
- Слушай, Люба, ты бы взяла бы, а? Может, понравилась бы своему алкашу,
перестал бы он тебя,
как Бог черепаху, разделывать.
- А ну-ка сворачивай
свой ларек здесь, а!
- Эй! Эй! Эй! Люба!
Знаешь, сколько это стоит?
- Да мне все равно, сколько это стоит. Принесешь, я еще порву все,
поняла? Давить вас надо, торгашей.
- У меня только семь.
Я сама застираю. Беру?
- Пять должна будешь.
- Как пять?
- Слушай, товар мой. И цена моя.
- Ладно, пять принесу.
Маша, смотри, какая.
Она там самая красивая. - Угу.
- Нинок. - А?
- А ты себе ничего не присмотрела?
- Да мы все деньги просадили,
еще месяца 2 будем долги возвращать.
- Иван приходил сегодня.
- Ну?
- Все сказала, как и договаривались. - Поверил?
- Увидишь.
- Нинка! К доктору зовут.
- Скажи, нет меня. Все, отчалила я.
Ты чего здесь?
- За тобой шел.
Давай поговорим.
- Жених заругает.
- Что-то тебя он особенно
раньше не волновал.
- Ты что, от самой фабрики
за мной бежал?
- Ты же не пришла. Почему?
- Отходилась я, Сережа Евгеньевич.
Смотри, какие шторы купила.
С цветами, как в Кремле.
- Я скучаю.
- Помочь не могу.
- Но я не знаю, как быть. Как болен.
- Я не врач, доктор.
Вам бы в больницу.
- Ты нужна мне.
- Сережа Евгеньевич, вы никак предложить чего-то хотите?
- Да.
Любить друг друга, быть вместе,
без штампа в паспорте.
Это не гарантия счастья,
посмотри на других.
- Зачем мне другие?
- Можно просто любить друг друга,
дарить радость и счастье каждый день
без...
- Без свадьбы.
- Без свадьбы.
- Это мне понятно.
Ладно, дел по горло, нужно шторы
подшить, повесить, все успеть.
- Нина, ну как я ждал. Подожди.
- Вам не нравится свадьба.
Ну я вас и не зову.
- Пошли на работу. Прогул запишут,
и чего? Потом начнут прорабатывать.
Маша, надо тихо сидеть
и не высовываться.
Им же только дай повод.
- Да иди ты уже! На смену опоздаешь.
- Зачем тебе эти экзамены?
Маша, ну так ни пуха, ни пера.
- К чертям всех.
- Привет. Порешала?
- Порешала.
- А чего морду-то воротишь?
- Тебя по направлению прислали?
- Меня.
- А.
То-то я у Федоровны прошу направление, а она будто не слышит.
- Так ты б мне раньше сказала,
я б тебе уступил.
Я за учебой не гонюсь.
- Обойдусь.
- На свадьбу-то приходи.
Мы же все-таки не чужие люди.
Можно как-то людьми оставаться?
Нина говорит, ты против.
Все наши будут. В столовой отмечаем,
двадцать блюд плюс заливное. А?
- Спасибо. Не надо.
Звучит песня:
"Горе мое, горе. Горе мое, горе..."
- Девушка, вы Нину Семину знаете?
- Ну да, конечно.
- Позовите, пожалуйста, ее.
Скажите, что я ее жду.
- Ну так зайдите сами.
- Нет, там шумно.
Скажите, что я ее жду.
- Хорошо, я передам.
- Спасибо.
- Наталья Федоровна!
- Ну молодец какой, а?
- Ага.
- Поступил же. А ведь не хотел.
Еле уговорила.
- Угу.
Вы помолодели?
- С вами помолодеешь.
Тут как бы в ящик не сыграть
или умом не тронуться.
- Нет, я серьезно.
Или кофточка освежает?
- Вот!.. Врет - и глазом не моргнет. - Я серьезно.
Просто ну это же даже не комплимент, это факт.
- Ой, Ванька, девкам будешь
про свои факты заливать.
- Хорошо. Направление мое
от фабрики Маше отдадите?
- С какой радости?
Вот все у тебя для Маши.
- Я учиться не буду.
Она человек упорный. Может, выучится.
- Корочка нужна.
Ну как ты наверх-то вылезешь?
- Ну я альпинист не очень хороший.
Не полезу.
- Ну, вот хотя бы на мое место.
Ваня, ведь все у тебя есть.
Ума только нет.
- Да.
- Да. Ну подумай ты, бестолочь.
- Я не имею вредной привычки думать.
А человеку хорошему можем помочь. М?
Наталья Федоровна.
- Ты зачем всем говоришь,
что у меня со здоровьем плохо?
Мне уже в цеху
на гроб скинуться хотят.
А тут вроде как не я больна, да?
- Ты была на Черном море?
- Да, была. Каждый год езжу:
то Пицунда, то Гагры, то Сочи.
Видеть уже не могу это море ваше.
В печенках сидит.
- У меня путевка в Адлер
от нашего профсоюза.
- Поздравляю. Не всем так везет. Счастливой дороги.
- Поедем вместе, м?
- Так не могу я.
- Ну а если все бросить?
Где моя Ева?
- Подавилась Ева тем самым яблоком.
- Я буду ждать.
- Говорю тебе, не могу. Свадьба
у меня. Свадьба, Сережа Евгеньевич.
- Ну будет у тебя еще свадьба.
Знаешь какая? Веселая.
- Послушай,
давай мы с тобой разойдемся?
Тебе было скучно, мне грустно - скрасили вечерок, вот и все.
- Нина. Поезд завтра в семь.
12-й вагон, я буду ждать, Нина. Нина!
- И куда вы это навострились?
- А тебе с нами нельзя.
Ты замужем сиди. Не отвлекайся.
- Сказала бы я тебе, но промолчу.
- Какой день сегодня хороший!
- Ага, хороший. Машка провалилась.
- Зато у нее начинается новая жизнь.
- Попыталась - не получилось.
Надо жить дальше.
- То-то, я гляжу, рада она.
И за себя, и за нас с Ваней.
Ванька-то поступил.
- Ничего, мы сейчас на танцах
ее грусть развеем.
Я возьму твою помаду?
Тебе все равно без надобности.
- Это почему?
- Ну на танцах тебе не бывать,
а на работу Иван не разрешит наведенной ходить.
- А я его спрашивать не буду.
- Так, ты давай не отвлекайся.
- Вон стежки поровнее делай.
Для себя же стараешься.
Маша. Идем.
- Может, в другой раз?
Ну правда нет настроения.
- Ты чего, Маша?
Мы столько мазил извели. И зря? Идем.
Нина, мы ушли.
- Скатертью дорожка.
Ай! Вот же...
- Ефимовна!
А есть какая-то марля или бинт какой?
Куда делась, шляпа старая?
Я думала, у нее тут тыщи,
а у нее тут тряпки да бутыльки.
(Слышны шаги.)
- Ты чего тут шастаешь?
- Да это... Спину разминаю.
- Иди к себе.
(Слышны стоны.)
Трегубиха: Терпи, мать.
Терпи.
Доохотилась, охотница?
Чего встала, рот раззявила?
- Ухожу. - Стой!
Раз пришла - воды согрей.
Вон ведро возьми, кастрюля в доме.
- Мне свое дело делать надо.
- Стой-стой.
- Если она умрет -
вместе отвечать будем.
Скажу, что ты моя подельница.
Не отвертишься.
Делай, что велю.
Кровь в доме замой.
Да живей. Приходи сюда.
Поможешь мне, одна не вытяну.
Терпи, мать. Ах ты!.. Ах ты, господи.
Замыла кровь?
- Да.
- Хорошо? А то знаю тебя.
- Пойду я.
- Куда? Помогать будешь. У меня силы
не те, и она не помощница.
Видишь сама, что плохая.
- Я не буду. - Будешь!
Лучше помогай. Если не помрет,
все шито-крыто будет.
Нас не тронут. Ох, Любка!
Довела, дотерпелась,
хотела ведь сама все провернуть.
А как загноилось - ко мне пришла.
На, в чувства ее приводи.
- Что делать?
- Нашатыря дай.
Вот так.
По роже ударь!
Да сильней ты бей!
Тебя чего, мать не лупила, что ли?
Так, вот теперь держи.
Ну, сама знаешь! Давай!
Давай-давай, тужься.
Давай, что там у тебя? Дави!
Дави! Давай, старайся!
Толкай, что там у тебя!
Сама знаешь, толкай! Давай!
Зацепила! Тише-тише-тише-тише. Тише.
Подвела ты меня под монастырь.
- Ты же знаешь, я не выдам.
- Ой! Что-то случилось.
- Сейчас будешь в чувство приводить.
У меня не десять рук.
Самогона ей налей.
Наливай в кружку.
Все, теперь ждать будем.
- Ну! - Какая ее судьба...
- Ой дура баба. Дотерпелась.
А ты смотри, чтоб дурой не быть.
- Она не помрет?
- Вот и поглядим, помрет или нет.
Какая ее судьба! Губы ей мочи только. Пить не давай. Я пошла лягу. Сил нет.
- Люба?
Люба?
Люба! Люба!
- Ты чего?
Только отвлеклась. В дрем упала.
- Ой, Любка, я подумала, ты уже все.
- Чего ты несешь?
У меня трое детей.
Кто за ними ходить будет? Не помру я.
Воды дай.
- Не велено.
- Я велю.
- На вот соску.
- Делай то, что просят.
- Не проси, Люба. Не поднесу.
- Бабка где?
- Отдыхать пошла.
- Плащ дай мне. Домой меня отведешь.
- Куда? Ты без сил.
- А мне силы и не нужны. Не нужны.
Все, ты поведешь.
- Да стой ты. Аккуратней давай. Тихо.
- Мои дети одни дома.
- Мужик твой где?
- Мужик?
Да считай, что его у меня нет.
Когда я сюда шла, он уже хороший был.
Дети одни. Домой надо.
- Стой, сейчас трусы дам.
На вот.
- Сама. - Тихо.
- Давай.
Поможешь? - Пошли.
- Давай домой дойдем.
- Может, в больницу все-таки?
- Нет, домой ко мне.
Лучше завтра Наташку домой позови.
- Федоровну?
- Ага, ее. Пойдем.
- Пошли. Давай.
(Стонет.)
- Люба, чуть-чуть. Пошли,
там дети тебя ждут. Пошли.
Люба, может, в больницу?
- Иди. Дальше я сама.
- Точно?
- Федоровну не забудь позвать. Иди.
Голос Сергея: "Поезд завтра в семь.
12-й вагон. Я буду ждать".
- Зачем Любку отвела?
- Она заставила.
- Теперь на твоей совести будет.
Куда лыжи навострила?
Не в милицию?
- Спишь ты когда или нет?
- Молодые спят. Мне уж ни к чему. Говори, куда намылилась.
- В светлое будущее. Радуйся.
Осталась - прищучила бы тебя.
- С Ванькой что?
- Люба вас зовет.
Она вон вчера у нашей бабки была.
Так что, как вы проснетесь,
встанете, идите к ней, а?
Никого она звать не разрешила,
плохая совсем, только вас.
- Иду.
- И не поминайте лихом.
- Ты что здесь делаешь, Нина? Караулишь меня?
- Что так долго? Время 6:30.
- Да, и тебе доброе утречко.
А ты переезжаешь куда?
- Ты Ваньку не бросай, побудь с ним,
побереги первое время,
чтоб не наделал чего. Понял?
Ну все, давай,
подбрось меня до поворота.
А то пока ждала тебя,
времени столько потеряла.
- Да, я тебя подброшу.
Я тебя сейчас так подброшу -
костей не соберешь!
Давай слезай отсюда!
Давай-давай-давай!
- Можно я у вас умоюсь?
- Мойся.
Воды наноси. Тебе, как кошке, хватит. А Машке...
- Сегодня Нинкина очередь
воду носить.
Она встала уже. Может, и пошла.
- Смылась ваша Нинка.
С ридикюлем. Ночью еще.
- Куда?
- Она мне отчет не давала. Подхватилась да понеслась -
ищи ветра в поле.
- Вернется.
Свадьба же завтра.
- Думаю, на другую свадьбу поехала.
На собачью.
- Да куда она денется? Не дура же.


Серия 8

Объявление: "С первого пути отправляется поезд
Ленинград - Адлер. Повторяю:
С первого пути отправляется..."
- Проходите.
- Сережа! Подождите!
Проводница: - Да что вы делаете?!
- Извините! Нина!
- Подождите!
- Нина!
Проводница: - Да вы!.. Милиция!
- Пустите! Нина! - Подождите!
Сережа! Сережа! Откройте!
- Пустите! Уйдите!
Проводница: - Что вы делаете?
Проводница: - Безобразие какое!
Ну это ж!..
- Люба!..
- Света суп сварила. Иди покушай.
- Давай, иди сюда, малыш.
Пойдем с тобой поиграем.
Вот сюда, в кроватку.
Пусть мамочка отдохнет.
- Наташа, я умру - детей не оставляй.
- Я тебе помру!
Я тебе помру. Витька! Чего сидишь, нос повесил? Давай за скорой.
- Не надо, Витя.
- Иди, там магазин сейчас откроется.
Звони, пусть едут срочно!
- Я тебе говорю, не надо.
- Иди, я тебе сказала! Кто за тобой ходить будет, как не она?
Думаешь, бобылем хорошо жить?
Сгниешь через год!
- Устала я жить. Сил нет.
- Светка. Света, а ты чего
там варила-то?
- Суп из картошки. Забеленный.
- Забеленный? - Угу.
- Давай неси сюда. Мамку покормим.
- Зачем жить? Нищету плодить.
- А они как?
Ни они, ни Витька никому не сдались. Уйдешь - они пропадут.
Так что давай,
давай держись, слышишь?
Их с собой не заберешь.
Так что тебе здесь оставаться.
- Иди, малыш. Покушай.
Сейчас покормим мамку.
- Любишь ты командовать.
- Тобой покомандуешь.
Где сядешь, там и слезешь.
Света, а что, ты хотела подмести, да?
- Да.
- Вот, подмети.
Видишь? Видишь, какая помощь растет? А ты все жалуешься.
Давай, немножечко, совсем чуть-чуть. Давай, мой хороший.
Вот так вот. Сейчас приедет врач. Держись. Держись.
- Да? - Здорово.
- Привет.
А ну стой! Куда ты в ботинках-то?
Нинка будет ругаться, Дима.
- Все прикручиваешь?
- Ага. Люстру-то надо повесить.
Нинка вон просила.
Мне-то оно без надобности.
- Я это... Я пол-литра принес.
- Ты чего, мне еще сегодня на работу.
Завтра гулять будем. Да и в загс хочется со свежей головой идти.
- Что там со свежей делать-то? Давай.
А если горе у меня?
- А что у тебя за горе-то?
Из дома выгнали? Так давно пора.
Или с работы турнули?
Что-то у тебя горе
больше на праздник похоже.
Теща, случаем, не померла?
- Типун тебе на язык.
Нет, Клавдия Егоровна - она Брежневу ровесница,
нас с тобой переживет.
Да нет.
- Ну а что тогда?
- В общем, невеста бросила друга, понимаешь?
Уехала. В общем, скрылась.
- Ой, тоже мне, проблема.
Невест этих пучок. Еще лучше найдет.
Все нормально будет.
А что у тебя за друг?
- Ваня, я тебе про то же и говорю.
Да пускай катится! Скатертью дорога!
Тоже мне, недосдача.
Нет, конечно, жалко,
что деньги в столовую отдали.
И, по всей видимости,
уже не возвернут.
Как думаешь?
- Где ее видел?
- Приходила утром. Привет передавала.
Говорит, смотри,
чтобы ничего не натворил.
Я ее там чуть в порошок не стер.
Да неохота из-за шкуры сидеть.
Пусть живет. И мы с тобой жить будем.
Не расплескай. Осторожно.
- И что, она совсем никому
не сказала, куда поехала?
- Нам ни слова.
- И Вани тоже нет.
На проходной сказали, что и не было.
- Так, может, они вместе
куда отправились?
- Куда же? Свадьба завтра.
- Действительно. Зачем вместе
работу прогуливать?
- Слушайте, а что у нас
голова пухнет?
Надо Федоровне сказать,
пусть разбирается.
- Аня, Федоровна тоже
проходную не пересекала.
- И Любы нет.
- Ну, эта, как всегда, опаздывает.
Она пока свою ораву накормит.
- Девки, не важно, есть руководство, нет руководства,
работу надо работать.
- Тая, тебе что, больше всех надо?
Руководства нет,
мы их ответственность.
- На кой черт тебе руководство?
Оно что тебе, сиську даст?
Или ты забыла, как машины включаются?
- Надо идти на смену.
Нельзя ее срывать.
- А чего сидим руки в брюки?
Особое приглашение нужно?
Кому тут премия лишняя?
- Да иду я, иду.
- Я про Ивана Васильевича
хотела узнать.
- С зарплаты тоже могу снять.
Так, через пять минут
не будет работать комплект -
пеняйте на себя!
- Наталья Федоровна, а Люба чего?
- В больницу увезли Любу.
И все, хватит вопросов!
Да что ж вы за люди такие?
Ну, вот лишь бы языками чесать!
На работу не загнать!
Ну, а ты чего с утра уставшая?
- Я про Любу знаю.
Сказала она мне.
- Ну, знаешь, так помалкивай.
- Наталья Федоровна...
Я ведь тоже как Люба.
Только срок у меня побольше.
- Чертова работа!
Да еще все сегодня.
С вами - не захочешь, так сопьешься.
- Я в декрет пойду. Рожать буду.
Не могу, как Люба, страшно мне.
- Да какой декрет?!
Да ты в своем уме?!
Тебя зачем маяком делали?!
Ай! Все...
Все коту под хвост.
Ой, нельзя с вашим народом, с бабами, связываться.
Гиблое дело.
- Конечно.
Как будто мы сами это все делаем.
Вот Ванька на работу не пришел,
кучерявится где-то, так он молодец.
- Найди бабу Полю. У нее
капли сердечные есть. Принеси.
Ой-ой-ой.
- Эй! Я тут.
- Тихо. Не надо, заберут. Не надо.
- Тут я.
- Кто тут?
- Я.
- И что нам с того?
- Пойдем, пойдем. Тихо, тихо.
- Да, подожди. В смысле, что с того? Я уже хороший.
Вы должны меня забрать.
- Иди куда шел.
- А мне некуда идти. Некуда.
Ну, возьмите.
- Да отстань.
- Сойдемся.
- Так, иди домой, проспись.
- Тьфу ты! С ними каши не сваришь.
Эй! А так?
- Простите нас, Христа ради.
- Наталья Федоровна, вас-то за что?
- Недоглядели, не уберегли,
не смогли.
- Да погодите, погодите.
- Мы все про себя знаем.
Берем полную ответственность.
- Всех вас мы посадить не можем.
- А не надо сажать.
Мы его перевоспитаем.
Это мы недоработали, понимаете?
Но я вам обещаю, мы все учтем.
- Но стекло-то он разбил. А это
хулиганство, а не детская шалость.
- А вы возьмите с него штраф.
В тройном размере.
Он хорошо зарабатывает.
Ну, простите вы его, дурака,
ради бога. Это все из-за девки.
У него свадьба должна была быть сегодня.
А она сбежала, бросила его.
Он опустился.
А он хороший, понимаете?
Он хороший. Он передовик.
Он редкий месяц
на доске почета не висит.
Он общественник. У него грамота
есть из ДНД. Вот, я принесла.
И вот коньяк. От дяди.
Дядя-то помер, а коньяк остался.
А чего добру пропадать, правильно?
А коньяк хороший.
Я думаю: а куда его девать?
- Куда?
- В магазин.
- Слушай, ну сбежала, ну что ж теперь, в вине топиться?
- До магазина подбрось, пожалуйста.
- Не наигрался? Домой иди.
- Спасибо. А ты что предлагаешь, Федоровна?
Чай, не репейник отвалился-то.
- А то ты не знал,
что за бутон ты себе нашел!
Ваня... Ваня,
ну возьми ты себя в руки.
Ну ты себя-то помни!
- Я помню, помню.
- Смотрите, горе у него!
А у меня полмастера нет. У меня
Любка слегла не знаю на сколько.
У меня Нинка сбежала.
У меня трех человек нет на смене.
Я что-то не пью горькую!
- Федоровна, ты молодец!
- Ванька!
- Да выходной у меня. Свадьба!
- Обормот!
- Отгуляю, завтра приду.
- Ты хоть закусывай, слышь?
- Ах! Боже!
- Я ничего. Я...
- Ты что?!
- Извиняюсь.
Пошли в загс.
Кольцо ты мерила - подходит.
Вот.
- Проспись. Иди.
- Вот.
- Загс ему!..
- Я трезвый.
- Я вижу. А Нинка где?
- Кто это такая?
- Невеста твоя настоящая.
- Нет!
Нет, нет, нет. Для меня этой женщины больше не существует.
И вообще, Маша, я серьезно.
Пошли жениться.
- Иди давай отсюда.
- Не-а.
- Иди!
- Не-а.
- Ваня! - Не-а.
- Ну пусти ты!
- Отказываешься, значит?
- К Верке своей иди.
Может, она тебя ждет. Может, еще кто.
Кто тебя там будет ждать
до конца дней своих?
- Ой. Ой, какие мы вот... гордые!
- Какая есть.
Я бегать за тобой не буду.
- Злишься, что Нинка меня увела?
- Теперь Нинку увели.
Вот и живи с этим.
- Черт с тобой.
- Ох!
- Все нормально. Я так и хотел.
Маша...
(Звучит музыка.)
- Иван Васильевич, это вы?
- Угу, это я.
- А зачем же вы через забор?
Калитка-то дальше.
- Темно у вас тут.
Не видно, что тут да как.
- Это вы с непривычки. А я у соседки
с ребенком сидела, еле угомонился.
Иду, смотрю, воры лезут.
А брать-то у нас нечего.
Чуть умом не помутилась.
Садитесь, Иван Васильевич.
Ничего не болит? Перелома нет?
- Болит. Вот тут болит.
- Я вам сейчас воды принесу.
- Ага.
- Ну вот, пейте, Иван Васильевич. Холодная, поможет.
Ой, холодная!
- А я тебя согрею! Не бойся. А?
- Вы на меня этим не дышите.
Я так сознание могу потерять.
- А ты-то за меня замуж пойдешь?
Или тоже ерепениться будешь? А?
- А другого, что ли, нет никого?
- А зачем что-то другое,
когда ты есть?
Такая маленькая, хорошая,
тихая, как... как птичка.
Вот. Держи. Дарю.
(Раскаты грома.)
- Зойка...
Зайка, откуда это у тебя?
- Ну, что... Пять минут еще. Чего ты?
Мать моя! Я же замуж выхожу.
- Какое замуж! Ты в своем уме?
- А что? Меня позвали.
И я согласилась.
- Кто тебя позвал? Ваня?
Он вчера полсмены пьяный звал.
- По мне - не так чтобы пьяный был.
И соображал.
- Глаза залил.
Снимай давай. Отдадим ему.
Позорится ходит.
- А вдруг я ему приглянулась?
Ты не веришь, что такое может быть?
- Верю.
Это же Ваня! Ему лишь бы баба.
Снимай давай.
- Сама отдам.
- Привет.
А Ваня в какой комнате живет?
- В пятой вроде.
- В пятой? Спасибо.
Зоя! Ты дура?
- Я помочь хочу.
- Извините. Потом поможешь.
- Нет его, идем.
- Сейчас разбудим.
- А, это вы. А я думаю,
кто мне дверь ломает?
- А ты кого-то другого ожидал?
Всех вчера обошел?
- А я это... Мебель собираем.
Соседям помогаю чем могу.
Сейчас я. Ага.
Заходите. Ноги только оботрите.
- Зоя!
- Заходите.
- Как тут хорошо! Света сколько!
- А у тебя комнату разве не отберут?
- Не отберут.
Я все равно женюсь. Чего отбирать, чтобы потом снова давать. Да, Зайка?
- Мы как раз по этому вопросу.
Отдай, Зоя.
- А чего это ты?
- Ты зачем нам голову морочишь?
Что это за шутки такие?
Ты зачем с Зоей играешь?
- Тебе не все равно?
Ты вчера не все сказала разве?
А ты своим умом жить будешь
или за подругами все время стоять?
- Я не стою.
- Ну, ты сейчас где?
- Вот я.
- То есть ты меня отбриваешь?
- Нет.
- Да он же... Он же с ума сошел
после Нинки. Он ее любит.
- Зайка, ты ее не слушай.
Любовь - дело наживное.
Тебе жить - тебе решать.
- Иван Васильевич,
как-то так выходит...
Я тебя давно люблю.
Что делать с этим, я не знаю.
- Что делать, что делать?
В загс пойдем, поженимся.
До смены успеем.
- А паспорт мой...
- Пойдем паспорт твой
для начала заберем.
Да не бойся ты, прошвырнемся.
- Ну пропустили мы вчера регистрацию. Сегодня-то мы готовы.
- К чему вы готовы? У нас,
вообще-то, очередь существует.
К тому же, извините, но ваша
невеста - это не ваша невеста.
- Но жених-то тот.
И готов вступить в законный брак.
- Ишь ты какой знаток!
А закон ты куда денешь?
- А закон чего?
Семья - ячейка общества. Так?
В нее нужно два человека.
Ну, для начала. Вот она, вот я.
Двое. Все по закону.
- Ваня, пойдем.
- Да сиди. Сейчас я своего добьюсь. Нет, ну ты смотри!
Люди жениться хотят, а тут бюрократию развели и еще законом прикрываются.
Закон должен делать лучше
для человека.
- Откуда вы только такие беретесь?
Одну сплавил, другую нашел.
Вот чтобы от таких рвачей девушек защитить, закон и придумали.
Чтобы она еще передумать могла.
- Тетенька, милая, я не передумаю.
Пожалуйста, пожените нас.
Я вам по гроб жизни буду благодарна.
- Дочку в вашу честь назовем.
Как вас зовут?
- Василиса Егоровна.
- Это вот нам не повезло.
Так же только древних бабок называют.
И что, ребенку всю жизнь
мучиться теперь?
- Мы вас никогда не забудем.
А у девочки пусть свое имя будет.
- Да хоть мальчика назовите.
По закону могу вас
на ближайшую дату записать.
- Ну что вам закон-то?
Ну, орден-то все равно не дадут.
- Ты не переживай так.
Подождем, не умрем.
- Птицефабрика! Как курицы, кудахчут: "Законы, законы!"
- Ты если боишься, что передумаешь, это не страшно. Я тебя пойму.
- Я не передумаю.
- Я - и подавно.
Так куда нам торопиться?
- Хорошая ты, Зоя. Все у тебя гладко.
- Ты приходи завтра.
Я блины напеку. Любишь блины?
- Можно и блины.
Чаевничать я приходил,
теперь блиниться приду.
Да?
- Так хоть узнаем друг друга.
А то как обухом по голове.
- Угу.
- Ну что, на работу идем?
- Идем.
Спасибо. Я б сам.
- Я помогу.
- Ага. Ну чего, пошли?
- Маша...
А что ты бледная такая?
Сходила бы в медпункт.
- Справлюсь.
- Как твое поступление?
- Не прошла.
- Пройдешь. Дам тебе направление.
- Наталья Федоровна! Спасибо.
- Иван просил свое направление
тебе передать.
- Тогда не надо.
- Маша, ты определись. Хотя бы здесь.
Еще по твоему вопросу
положительное решение.
Переведут тебя из учениц.
- Спасибо.
Наталья Федоровна,
согласна я на направление.
- Ой. Прямо гора с плеч.
(Смеются.)
Ой, Машка...
- Маша.
- А?
- Мы теперь дружить не будем?
- Чего это?
- Ты сегодня весь день молчишь.
Я к тебе, ты от меня.
- Глупости не говори.
- Ты ведь Ваню больше не любишь?
- Нет.
- И он тебя больше не любит.
Я вот это чувствую.
- Нинку он любит.
На своем отчаянии жениться он хочет, а не на тебе.
- Я знаю. Он меня еще не любит,
но это ничего, не сразу.
Тут главное, что я его люблю.
Это как костер, понимаешь?
Костер - это я.
А он как головешка.
И его обязательно затронет.
А в тебе жара больше нет.
Маша, ты только не сердись на меня, пожалуйста.
Я такая счастливая дура, я...
Я такую ерунду несу.
У меня просто мысли скачут, скачут.
Я вообще больше спать не могу.
Во мне сна ни на капельку.
Мне кажется, что у меня голова
сейчас лопнет.
- Мне-то дай поспать.
- Да.
Я на улицу пойду. Гулять так хочется.
Я бы сейчас на луну ушла.
И до солнца бы дошла.
- К Машке ходил, к Нинке ходил.
До Зойки добрался.
- Ведь это еще не конец.
Я же к вам подбираюсь.
- Я бы, тебя, кобеля,
на порог не пустила.
- А может, я с вами одумался бы, а?
- Ни один кобель на моей памяти
не одумался.
Вот Зойка, дура, верит тебе.
Думает, кобеля до борова раскормит,
чтоб лежал ты дома, да похрюкивал.
Давайте уж поскорее окучивайтесь.
Вон, опять Машка
пошла заборы подпирать,
пока ты тут вторую неделю
муку зря изводишь.
- Кушай. А вы говорите что хотите,
я вас не слышу.
Оплывет мой Ваня - ну что ж такого? Вон какой он у меня худенький.
Уж я его поправлю.
- Спасибо.
- До свидания.
- До свидания.
- Ну что ж ты как бездомная?
Лучше с нами сиди.
- У вас своя семья. Я лишняя.
- Ну что ты придумываешь, Маша?
Вот было бы хорошо,
если бы мы вместе и дальше жили.
- Как это - вместе?
- Рядом. Как соседи.
- А мне бы хотелось отдельно.
В своей комнате.
И чтоб подальше от вас.
- Ну что ты, Маша?
Разве мы плохо жили?
Все-таки любишь его?
- Не переживай ты так.
Вы сами по себе, я сама по себе.
Скорей бы вы уже женились.
Так лучше будет для всех.
- Ура! Наконец-то мы дома.
Ох.
- Ты дома. А я в гостях.
Проходи. Мы же договорились.
Давай, давай, давай.
Поживем пока вместе,
а там будет видно.
- А что видно там,
чего не видно здесь?
- Ну... Нинуля, ты пока проходи.
Да, и можешь бить все что хочешь.
Ой, помоги.
С этой запонкой не справиться. Учись.
- Так.
- Вот тут. Вот эту штученьку сюда.
- Так.
- Так, все. Ты моя золотая.
Знаешь, что я подумал?
Чего мне больше всего хочется?
- Чего?
- Я хочу на ужин
жареной картошки с солеными огурцами.
- Маша, идем, идем!
- Куда?
- Ордера на комнаты в общежитии дают. Заживем теперь!
- Подожди, а тебе зачем?
Ты же к Ивану переезжаешь.
- Да какая разница!
Маша, мы этого дождались!
Мы дождались!
- Дождались!
- Ну, здорово.
- Привет.
Откуда ты такая?
- Из рая.
- Да вижу. Похорошела, переменилась.
Как не наша Нинка.
- Отдохнула по первому классу.
Ну, как там дела у нас? Уволили меня?
- Ну а как ты думаешь?
- По статье?
- Ну да.
Оно того стоило?
- А то!
Как там у Ваньки моего дела? Здоров?
- Иван здоров. Женится опять.
- На Машке?
- Почти.
На Зое.
- Поздравляю. Ивашкина Зоя.
- Дайте я вас расцелую!
- По порядку, по порядку!
Сначала распишись,
а потом целоваться будем.
Так.
Ну... Господи, задушишь.
- Вы приходите потом к нам,
как обживемся.
Обязательно приходите.
- Хорошо, хорошо, зайду.
Мы теперь там вместе. Все недалеко.
А тебе чего?
- За ордером.
- За каким таким ордером?
- Ну, как всем место в общежитии.
- Ой, да твой ордер когда еще будет.
Ну, ты же сбежала.
Вот Зоя не бегала и получила.
- Наталья Федоровна,
но мне ж Иван обещал,
что если я к Вере в ученицы пойду,
то меня восстановят.
- Вот Иван обещал - с Ивана и требуй.
Может быть, он тебя возьмет
к себе в малосемейку под дверь,
если жена позволит.
- Но вы же мне тоже обещали.
- Ты тоже обещание давала - отработать ученицей, пока требуется.
А потом ты свое обещание забрала.
Ну, и мы вернули свое.
- Пользуетесь, что на вас управы нет. - Да, милая моя, да.
Пользуемся, пользуемся.
Если хочешь знать, был на тебя ордер.
Но его отозвали.
Так что все, хватит разговоров.
Становись снова в очередь.
Через год получишь.
- Я пойду жаловаться. Вот туда.
- Ну иди туда.
Твой ордер под сукном у Василия. Добудешь - заселяйся.
- Спасибо.
- Да не за что. Ты добудь сначала.
Так, Ефимова, Баранова, приготовиться.
Девочки, поживее, поживее.
- Не думала я, что Наташа наша Федоровна такая змеюка.
Маша, я бы тебе свой отдала,
но нельзя же.
- Не надо мне чужого.
Наталья Федоровна
тоже человек подневольный.
Делает, что просят.
- Что теперь делать?
- К Василию идти.
- Ой...
(Стук в дверь.)
- Здравствуйте.
- Девушка, милая,
рабочий день уже окончен.
- А мне сказали, что мой ордер
на общежитие у вас.
- Кто сказал?
- Наталья Федоровна.
- А, Наталья.
Как фамилия?
- Логинова Мария.
- Логинова...
Хорошо, я посмотрю. Я спешу. Пойдемте.
Вы по дороге все расскажете. Прошу.
- Спасибо. Там такая очередь.
- Ага.
- Давно ждешь?
- Что? - Давно ждешь?
- Да нет.
- Ну пойдем? - Давай, что ты?
- Спасибо. Шнурок.
- Блин.
- Давай я подержу.
- Да не надо.
- Не могли вас просто так лишить места, если оно вам положено.
Понимаете?
- Здрасте. - Здрасте.
- Ну, я так понимаю,
меня хотели проучить.
- Что значит "проучить"? Мы вас... Послушайте. Мы вас учим.
Мы вас воспитываем, перевоспитываем.
Или вы что, хотите сказать,
что вы нас обвиняете, что ли?
Прошу.
- Спасибо.
Нет, я вас не обвиняю. Но просто
мне обещали одно, а по факту шиш.
- Я вам сейчас объясню. Смотрите.
Вы же сами мне сказали.
Вы записались, встали на очередь. Так? Потом уволились.
И, следовательно, ваше место
в очереди, оно пропало.
Вы, кстати, почему уволились?
- По личному.
- Что значит "по личному"?
- Не смогла больше.
- Так надо было сразу к нам.
Честное слово. Рядом с вами товарищи,
старшие товарищи.
- Я не подумала.
- Так надо было сразу думать.
Вы же испортили себе
всю трудовую репутацию.
Вот теперь снова вставайте в очередь. Пожалуйста.
Сядьте в машину.
Значит, есть одно место в очереди, 101 номер.
В следующем году мы сдаем
в эксплуатацию новое общежитие,
вот и будет у тебя там койкоместо, если снова не сбежишь.
- А вы не знаете?
- Что?
На что ты намекаешь?
- Я в ученицах уже второй срок.
Меня давно должны были перевести
в пряхи,
но я оставалась ученицей,
потому что помогала Мишиной.
- Я ничего такого не слышал.
- Начальство мое, оно в курсе.
- Вот что, приходи ко мне в выходные.
Не бойся, приходи, приходи.
Мы с тобой посидим, разберемся.
Мы же с тобой не просто коллеги,
мы с тобой товарищи - одна семья.
Давай, приходи. Жду.
- Ну привет, горемычная.
Что, ты опять Ваньку из рук упустила?
- Шла б ты отсюда, Нина.
- А я б пошла.
Да только я подарки вам привезла. Нехорошо без подарков возвращаться.
Пошли, что ли, домой, чай попьем.
Что тут стоять?
- Ой, черт с тобой, а.
- Невесте нашей - ракушка.
Приложишь к уху, будешь море слушать. Ванька-то небось растратился.
Шутка ли - две свадьбы кряду.
- Я его в траты,
как некоторые, не вводила.
- Ой. На. Держи, подарок с моря.
Тебе художники море малевали.
Там как-то называются они...
На, прочтешь.
Тоже не видать моря-то. Так хоть картинки красивые посмотришь.
- Какие траты?
Мы распишемся, а гулять потом будем.
- А это Ваньке.
Ты его слушай больше!
Ничего у тебя не будет.
Это он с виду шалопай, а так жмот.
А ты чего у платья жмешься?
Думаешь, отберу?
- Только попробуй.
- Да надо оно мне, трехкопеечное.
А хорошо ты устроилась:
платье мое, жених мой.
На всем готовом.
- И Ваня - мой, и платье мое.
- Да помани я его - все, суши весла. Никакой свадьбы у тебя не будет.
Всегда знала, что ты страшный человек, Зайка. Так и убить можно.
- А ты мое не трогай.
- На. Передашь.
Ну? Чего случилось?
Давай в две головы думать.
- В три.
Василий этот один живет или как?
Зачем ему тебя по домам водить?
- Он мне не доложился.
- Один.
У него же вдова горкомовская
с приданым в невестах.
Ей уж тридцать.
Наша Машка моложе лет на десять,
так что место в общежитии за ней.
- Что за намеки?
- Да какие намеки!
Тебе прямым текстом сказали:
придешь, порадуешь -
будет тебе койка.
- Мы просто говорили,
и клинья он не подбивал.
- Святая наивность.
- И я ему не верю.
- Так что, не идти?
- Ну скажешь, забыла.
На работе еще раз зайдешь.
- Она так до старости ходить будет.
Начнешь белые тапочки справлять,
тогда и место в общежитии получишь.
- Не хочу я здесь оставаться.
- Ну иди. - Не ходи, и все.
- Да мужик такое не забудет!
Она потом вообще ничего не получит.
- Что вы меня пугаете? Он просто
не хотел это обсуждать на работе.
Мы просто поговорим.
- По мне, так иди.
А там - действуй по обстоятельствам.
- Маша из прядильного? А по поводу?
- По поводу ордера на комнату.
Вы меня просили зайти.
- А, проходите.
- Неудобно как-то. Я, пожалуй, пойду.
- Да проходите, вам говорят.
Я различий между личным
и общественным не делаю.
И потом, если мы хотим построить коммунизм...
А мы ведь хотим?
- Хотим.
- Прошу.
Маша, раз мы хотим построить коммунизм, то нужно запомнить,
что это дело общественное, народное. Берите, берите.
Вы такое в магазине не скоро найдете. Да.
Но скоро каждому советскому человеку будет доступно абсолютно все.
Производственный и продовольственный рай не за горами.
Это дамское, сладенькое.
- Я не пью.
- Да я тоже.
Но у меня сегодня день рождения.
- Правда?
- Правда.
- С днем рождения.
- Второй день рождения,
очень особенный для меня день.
Лет пять назад я был помоложе,
понаивнее, перед глазами стояли
боевые подвиги моего отца...
Я ж хотел быть похожим на него.
Я свою карьеру начинал с севера, Маша.
Да. На добыче урана.
Вы знаете, что такое уран?
- Радиоактивный элемент.
- Правильно. Молодец.
- Мы в школе проходили.
- А мне, Маша, довелось
не только проходить,
но и налаживать производство.
И вот однажды нам надо было лететь
на одну дальнюю делянку.
Погода стояла очень скверная,
но мы полетели на вертолете.
И вертолет упал.
- Ой.
- Мне повезло,
ни ранений, ни царапин - ничего.
Другим повезло меньше.
Пилот не успел передать координаты падения вертолета,
и поэтому я пошел искать помощь.
Ну что делать?
Конец ноября, мы бы все так померзли.
Я не буду вам рассказывать
всех ужасов, Маша,
но теперь у меня нет мизинца
на ноге и половины легкого.
- Ой.
- Я их оставил там, в холодном лесу.
Я замерзал, Маша. Я умирал.
Я видел смерть.
Врачи месяц боролись за мою жизнь.
Но с тех пор я
в легкой промышленности.
Север, Маша, теперь не для меня.
Мне иногда кажется, что там,
в холодном лесу, остался я,
а здесь ходит кто-то другой.
Вы угощайтесь, Маша.
- Угу.
- Угощайтесь.
Я вот читаю ваше дело и понимаю,
что за ним тоже есть
какая-то история.
- Да какая там история?
- Как какая?
Вот тут написано, что вы человек необязательный, флюгер,
наплевали на коллектив, ушли.
Маша, мы же поощряем лучших.
- Неправа была.
Думала о себе, а не о фабрике.
- Когда смотрю на вас, в ваши глаза, я понимаю, что вы не такая.
Вы не эгоистка, вы не вертихвостка, не флюгер.
Вы девушка, которая с ранимой душой. Мне жалко вас.
- Я не должна была уходить,
но пришлось.
Полюбила парня, а он бросил меня,
перекинулся на подругу.
- Не с тем вы, Маша, связались.
Что он вам может дать? Ничего.
Ни кола, ни двора, голь перекатная.
- Только что мне делать сейчас?
- Дайте мне то, чего у меня нет.
- Легкое? Или мизинец?
- Девушки с чувством юмора
мне нравятся.
- Но я не шучу.
- Я тоже.
Вы красивая, умная, стройная.
- Да...
- Ну, это...
Сейчас все решим.
- Да... ну, может, как-то это...
Ой, ой, ой...
Ой, батюшки!..
(Стонет.)
- Может, вам...
Может, вам эту, скорую вызвать?
Мужчина: - Есть кто дома?
У вас дверь открыта.
Я документы привез из горисполкома.


Серия 9

- Громче можешь?
Что у тебя случилось?
- На меня напали.
И насиловать хотели.
- Это точно? А то у вас как:
с вечера - веселье, с утра - насилие.
- Я хочу заявление написать.
- Без нас никак?
Сами там не разберетесь?
- Я хочу, чтобы он по закону получил.
- Ума у баб нет, да? Сами гуляют,
а потом закон им подавай.
- Дайте бумагу. Я напишу.
- Ладно, дай ей бумагу. Пишите!
Только все в подробностях:
где встретились, куда затащил...
- Я сама пришла.
- Ну так и пиши: мол, пришла сама,
по собственному желанию.
Пила чего?
- Ликер. - А ликер тебя тоже
насильно заставляли пить?
- А вы точно в милиции работаете?
Вы точно в милиции работаете?!
- Точно.
- Непохоже.
- Пишите в подробностях -
так положено.
- Слушай, для чего баб
грамоте обучают?
Чтобы они потом приходили
и обиды свои описывали?
Они завтра снова наликерятся,
помирятся, а потом прибежит к нам
заявление забирать.
- Я не заберу!
- Ага, а то ты у нас первая такая!
Слушай, чего ты с ней возишься?
- Да пусть пишет.
Бумага все стерпит - пишите.
- Нина!
Эй, эй, эй... Паркет!
- Да что? Ничего не будет
твоему паркету.
- Куда тебя несет все время?
- Ну мать твоя едет,
а тут пыли столько!
Я тру, а ее все больше становится.
- Давай помогу.
- Иди, я сама.
Ой.
Ой!
- Ой!
Ты мне нужна живая.
- Все-все.
Бульон! Бульон убегает.
Бульон - чувствуешь, да?
- Здесь, по-моему, не убирались
лет десять.
- Сколько?
- Не знаю.
Может, двадцать.
- А спрос все одно с меня будет.
Хозяйка приедет и скажет,
что невестка - свинья.
А я еще и тунеядка. С одной стороны,
оказывается, хорошо...
- Тебе надо искать работу.
- Куда же я пойду?
На фабрику меня не возьмут.
- Почему? - Как почему?
На меня там зуб заточили.
Я убежала с тобой -
не помнишь, что ли? -
в поезд прыгнула.
Слушай, а ведь у тебя
много знакомых -
может, ты меня присоветуешь куда?
- А что вы умеете?
- Готовить умею.
Стирать могу... Вот, вот, вот.
...чистить, белить, красить -
в все могу, все что хочешь.
- Но у нам домработниц
нет официально.
(Вздыхает.)
Так...
- Так, тряпка - у тебя там.
- Тебе надо пойти учиться.
- Ты смеешься? Я школу
еле закончила - думала, умру.
А если еще учиться, точно скончаюсь.
О, ты глянь.
Давай неси тазик с водой.
Давай-давай!
- У нас рабство давно отменили.
А горячей воды нет, только холодная.
Ой!
Тебе с этим номером
надо выступать в цирке.
Внимание! На арене - "пока Семина"...
борется с пылью.
- Сколько бы ни было пыли,
я всю перетру: я настырная.
- Ну а я пошел бы в школу.
- Ага.
- Нет, ну правда. Классиков
только сейчас начинаю понимать.
- Что там их понимать?
Они при царе писали.
Власть была другая, люди другие.
Двигайся. Держи-держи.
- Ну не знаю, читаю - как будто
написано про себя,
а тоска иногда такая -
хоть волком вой.
- Тоскуют только дураки.
Ни ума ни фантазии.
Вот я иногда иду,
вижу магазин,
а там - манекены выставили.
И такое платье хочу,
и такие сапожки, и такую беретку -
как представлю... Ну где тут скучать?
- Просто ты такая натура -
цельная.
- А ты какая же?
- Я...
- Ты целый врач -
ну вот что тебе тосковать?
Всегда будут и больные, и деньги,
и почет, и уважение.
- Ну не знаю, может, мне...
романы писать?
- О чем ты тоскуешь?
- Ну, трудно так объяснить.
В общем, словами не объяснить.
- Вот был у нас один бухгалтер.
Вроде умный мужик был, детей не бил,жену не бил - не как все.
Только тосковал. И знаешь что?
- Что?
- Выпивать любил. Угорел от водки.
Значит, вывод какой?
- Какой?
- Если пьешь, пей весело, не тоскуй.
- Ну при чем тут бухгалтер? Я не пью.
- А я тебе тосковать не дам.
Вот так смахну твою тоску,
вот как эту пыль:
была - и нет.
- На, выпей и закуси.
Я тебе блинцы
на скорую руку наладила.
Вкусно как!
- У бабки бражку украла?
- А что с ней станется?
Она и не заметит:
я там воды подлили куда надо.
И потом, Маша, мы тут
уже за все заплатили по три раза.
Больно?
- Больно.
Он мне так дал!
- Тебе и говорят: выпей.
- Не хочу я.
- Сейчас, я там тебе приготовила...Это с травками.
Маша, ты завтра припудри -
может, даже никто и не заметит.
Я тебе так скажу:
ничего плохого не случилось,
ведь он не тронул тебя.
Все забудется.
Поживешь тут, а через год-два
получишь ты эту койку.
- Не забудется.
Я заявление в милицию написала.
- Вот это ты зря, Маша.
Промолчать надо было.
Ты же знаешь, какие у нас люди.
Люди злые -
не жалеть они будут, а жалить.
- Ну и что,
все так с рук ему спустить?
- Да. Тише будет.
- Зоя, ну хорошо я - я отбилась,
а сколько у нас девчонок молодых?
Ты думаешь,
почему он такой смелый был?
Потому что наверняка
кто-то ему попался и все молчали.
Надо это пресечь,
чтобы ему неповадно было.
- Только никто этого не оценит,
никто не будет разбираться,
кто прав, а кто виноват.
И виновата будешь ты.
- Ну и пусть. Заявление не воротишь -будь что будет.
- Ох, Машка, борешься ты, борешься,
а из твоей борьбы один вред выйдет.
- "Свиданий наших каждое мгновенье
Мы праздновали, как богоявленье...
Ты была
Смелей и легче птичьего крыла,
По лестнице, как головокруженье..."
- Сережа, иди в магазин.
- "...Через ступень сбегала и вела
Сквозь влажную сирень в свои владенья
С той стороны зеркального стекла".
- Сережа, иди в магазин.
- Там дождь.
- Ну возьми плащ, возьми зонт -
у тебя их много.
Кто у нас добытчик?
- Я.
- Ну вот и иди.
Давай! Не голодными же сидеть.
Ой, щекотно.
Все, иди.
- Иду.
- И сметану купи.
Я тебе твою любимую яичницу сделаю.
- Здорово, срамницы!
- О-о, Любаня.
- Ну что, много дел наделали, а?
- Любка, с возвращением с того света.
- Небось уже хотели
на моих поминках
выпить, закусить да сплясать, да? Во!
Во!
Ленин живее всех живых,
а я - живее Ленина.
- Ой, ну ладно тебе.
Закисли мы тут без тебя совсем:
хвосты же больше некому накрутить.
- Я вижу.
Совсем девки от рук отбились.
О, это кто так Машку приласкал, а?
- Да мы спрашивали уже - тихушничает.По нашим данным, некому.
Разве что столб какой
не вовремя на дорогу вышел.
- Хм! Но так не бывает.
Вон, фингал есть -
значит, и мужик есть.
- Скажу - легче станет?
- Нам - нет, а тебе - может быть.
- Ну-ка, пошли со мной.
- Как быстро!
Ева очень хочет кушать.
Что ты принес своей Еве?
- Ах! Что еще за Ева?!
- Ой... Я - Нина.
- Елизавета Александровна -
хозяйка этого дома.
- А мы вас через три дня ждем.
Как ваша подагра? Не доконала?
- Может быть, оденетесь,
прежде чем здоровьем интересоваться?
- Можно подумать, от моих одежд
ваше здоровье как будто лучше станет.
- Одевайтесь.
- Как скажете.
- Мама?
- Здравствуй, Сережа.
- Поняла?
- Мне вас штрафовать, что ли?
Смена как 5 минут - они лясы точат!
- Ой, Вань, ты такой прям страшный!Боюсь-боюсь!
- Люба!
А Машка где?
Мне, что ли, за нее работать?
- Так ее Федоровна к себе увела.
- Зачем увела? Я сейчас у нее был -
она мне ничего не сказала.
- Я про Машу предупредить хотела.
- А она что, народ,
что ли, баламутит опять?
- Она на парторга заявление подала.
- Забери ты заявление,
я тебя как человека прошу.
Мы сами все решим. Получишь ты ордер!
- А дело не в ордере.
- А в чем?
- В принципе.
- В чем твой принцип?
Человеку жизнь портить?
- Это не я порчу жизнь -
это он портит.
- Да молчала бы в тряпочку!
Тебя что, жизни лишили?
- Сколько у нас девчонок молодых, а?
Ну сколько у нас их - неопытных?
- Ты решила за всех пострадать!
Святая нашлась.
- Наталья! Наталья!
Наталья, иди Ивана лови:
он к парторгу пошел.
- Охрана! Все ко мне! Охрана!
- Ваня! Ваня!
- Охрана! Нападение на меня!Нападение! Милицию вызови!
- Ваня! А-а! Ваня!
(Кричат.)
- Ваня!
- Уберите его!
- Чтобы без работы не скучал!..
- Уберите его!
Уведите его! Уведите его!
- Пока дел не натворил, пошли.
- Деды, уводите его на!..
- Пошли, пошли, Ваня.
Иван Васильевич, пошли.
- Какой Иван Васильевич?!
- Куда? - До милиции.
- Вперед давай!
- Ее зовут Нина. Я ее люблю.
- А тебе ее не жаль?
Ты не сказал, что уезжаешь?
- Еще не успел.
- На память. Хорошо.
Если ты не едешь, остаешься из-заэтой девушки, я хотела бы спросить:
а ты правда хочешь,
чтобы она была матерью твоих детей?
Ты видишь, как она разговаривает
с твоим сыном?
Ну как я - с тобой.
- При чем здесь дети?
- Суть человеческой жизни
в продолжении рода.
У твоего деда был твой отец, бабушкаего воспитала, я воспитала тебя.
Ты - мое творение со всемидостоинствами и недостатками.
А что дальше, Сережа? Кто дальше?
Тебе не кажется, что она вульгарна?
- Она свободна, мама.
Это проявление жизни.
- Я не буду настаивать.
Если хочешь, сели ее здесь, со мной.
Я все решу.
Не думай обо мне.
Как, собственно, никогда и не думал.
- Мне - на выход?
- Тебе есть, куда идти?
- Некуда.
- Слушай, а если
к той бабке-рецидивистке?
Нина, возьми.
Я сниму квартиру, я все решу.
- Сережа, ты меня не бросишь?
А?
- Мы скоро будем вместе.
Давай.
- Я платье возьму?
- Ну конечно.
- Сумочку я тоже возьму.
- Можно я покурить выйду?
Я не убегу.
- Да сиди уж!
- Зоя...
- Ненавижу тебя.
Ваня! Ваня!
(Стук в дверь.)
- Я занят!
- Здравствуйте.
- Здравствуйте, Наталья Федоровна.
Что вам?
- Я насчет работника моего.
У нас там драка была на фабрике.
Да не драка - так, сошлись
из-за девки. Крику больше.
- Сошлись из-за девки?
До тяжкого телесного?
Вот полюбуйтесь.
"Из хулиганских побуждений
при осуществлении
служебной деятельностипотерпевшим..." Так было?
- Ну, может, можно как-то смягчить?
Он через неделю женится -
поумнеет черт.
- Что смягчить?
Тяжкие телесные повреждения?
Вы как себе это представляете?
И ваш этот черт, между прочим,
не первый раз попадается.
- Да из-за девки все, из-за девки!
Да он трезвый был,
он ни в одном глазу.
- Это очень хорошо, что трезвый, -
это суд учтет.
Вам, Наталья Федоровна,
теперь надо будет на суде
рассказывать и про девок,
и про свадьбы. А мы что?
У нас есть потерпевший и егозаявление: у нас руки повязаны.
- Вернулась, сучья дочь? Чемоданчикновехонький, сама - как с ярмарки.
- Фу! Что за дух?
Дышать нечем, как покойника держите!
(Слышен плач.)
- А у вас чего?
- Ваню посадили.
Он с парторгом подрался!..
Его теперь судить будут.
(Плачет.)
- А день сегодня прям праздничный.
Накрылась свадьба медным тазом.
- Да зачем он к парторгу пошел?
Ну зачем?
- Да тихо, тихо, тихо!
Не плачь. Кто его знает, Зойка?
Да ничего!
Посидит три года - сохраннее будет.Вон налево точно не пойдет.
- Что ты за человек?
Тут такое горе...
- Конечно, твое горе -
самое горькое горе.
Пошли поговорим.
Чего Ванька на парторга полез?
Из-за тебя?
- Угу.
- Не далась, значит.
Еще и Ваньку втравила.
- Я сама разобраться хотела. Сама.
В милицию я сама пошла
и заявление написала.
А он, дурак, с кулаками полез.
Я бы сама справилась.
- Спасать надо Ваньку.
- Как?
- Ну ты же у нас умная.
По мне, так выход один -
нужно обмен провести:
ты свою кляузу из милиции заберешь,
а парторг пусть скажет,
что претензий к Ваньке не имеет
и возьмет на поруки или еще что.
- Как заберу?
- Пойдешь ногами, а заберешь руками.
Другого выхода нет.
- Я заберу, а этот парторг
не заберет - и что тогда?
- Тогда надо доходчиво объяснитьэтому парторгу, что ему так лучше.
И припугнем! И заявление
на него напишем, если надо.
- Нина! Нина.
Ну я же сама ходила туда,
ты понимаешь?
Я же сама это заявление писала!
Они у меня еще брать не хотели -
я настояла!
Я как сейчас приду?
Я что им скажу сейчас?
Что "все, ничего не было"?
- Да, так и пойдешь,
скажешь: поняла, осознала.
Лишь бы отдали заявление твое.
Ты как не в себе, честное слово.
Тебе один день позориться,
а Ваньке сидеть неизвестно сколько.
Ты о нем подумай, а не только
о себе - гордой и правильной.
- Маша! Машенька, пожалуйста!
Ради меня!
- Встань!
- Спаси его! Маша, пожалуйста!
- Зоя, ну встань ты.
- Я не встану!
- Только падучей не хватало.
- Я не встану!
- Не реви.
(Плачет.)
Завтра пойдем договариваться.
Никуда Машка не денется. Спасем.
Ванька нам тут всем не чужой.
- Пойдем.
- Ты если жить собираешься,
плати, как положено.
- За что платить? За халупу твою?
Да тут доплачивать надо, что с тобойживут и помогают бабке немощной.
- Распомогались. Особенно ты.
- Да я каждую половицу в лицо знаю -так вылизывала.
А воды сколько ношено!
Не в каждой речке столько водится.
- Да говорю тебе:
или клади мне пять рублей,
или вали к бобику своему.
- Да куда тебе эти деньги?
Ну поживу я недельку -
неужели обеднеешь?
Ты свои тысячи хоть 10 лет трать,
все равно не потратишь.
- А ты дура, девка.
Я тебе говорила:
все на свете свою цену имеет.
И не всегда бумажную.
Деньги - бумага.
Не знак важен, а важна плата.
А нет платы - и нет тебя.
Выйдешь, вернешься -
вещи твои остыли.
- А не буду я платить, выгонишь?Попробуй.
Я всяко сильнее тебя:
как подойдешь, так и отлетишь.
А вещи тронешь - сожгу халупу твоювместе с тобой и твоими тысячами.
Машка! Перед смертью не надышишься.Все, пошли.
- Здравствуйте!
- Здрасте.
- Я с фабрики - по поводу нашегополмастера Ивана Васильевича.
Пришла просить,
чтобы вы его простили.
- А, засланный казачок? Сядет
ваш Иван Васильевич - лично проверю.
- А мы не с пустыми руками: у нас
есть рацпредложение, полюбовное.
Вы пишете куда надо,
чтобы Ваню отпустили,
что вы зла не него не держите,
а мы свое заявление на вас забираем.
И никто не в накладе:
вы свое отзываете, а мы - свое.
Все шито-крыто.
- Что значит "шито-крыто"?
Кто ей поверит?
Вы ничего не сделаете.
Кто я - и кто она?
- Ну что вы переживаете?
Девушка не в себе была, пошлазаявление писать, помилосердствуйте.
- Так, концерт окончен?
- Погодите.
А если и я заявление напишу?
И еще баб найду, кто напишет.
- Пишите. Хоть всей фабрикой пишите,а потом подотритесь.
- У нас, может, и подотрутся,
но вы-то здесь не останетесь:
вы же на верхотуру метите.
А там, знаете, тесно, места мало.
Ваш конкурент узнает,
что у вас хвост. Да хвост трубой!
А я девушка настырная,
я так это дело не оставлю:
я буду писать, куда бы вы ни поехали,
про то, что вы у нас
насильник по женскому полу.
А не хотите - давайте мириться.
Вы нам - Ваню,
а мы вам - чистую совесть.
- Ну что же я начала,
а потом в кусты, а!
Позору сколько! Меня оплюют.
- Ничего, походишь оплеванная.
Сравни: тебе оплеванной походить,
а Ваньке отсидеть - кому лучше?
- Тебя послушать -
у тебя все так легко и просто.
- Знаешь, в чем между нами разница?
Я себя не возношу.
Я как сорная трава:
меня куда брось, там я и прорасту.
А ты у нас - хризантема,
уход за тобой нужен.
Только вот ломают вас, а не нас.
Нам все нипочем.
Немного поломаешься. Пошли.
- Я заявление два дня назад
писала на изнасилование.
- Какое заявление?
- О, так это же ликерница наша.
- Я писала заявление
на Василия Пегасова.
- Ну и чего?
Подробности какие-то вспомнила?
- Я хочу его забрать.
(Свистит.)
- Вот тебе и подробности.
Вспомнила, что по охотке было, да?
- Пиши. Основания нужны.
Давай, что у тебя там передумалось.
- Ты только давай подробно пиши:
что все понравилось,
чтобы благодарность
хахалю твоему выписали.
(Полицейские смеются.)
Маша: - Хватит издеваться! Хватит!
- Это что за комната смеха?! Вы здесьпоставлены зубы скалить да ржать?
Фамилии ваши как?
Я сейчас в Москву напишу
про вашу работу. Не работа, а слезы.
- Еще одна писательница нарисовалась.Тоже ликер любишь?
- Люблю, можешь не сомневаться,только тебе не обломится.
Фамилия, говорю, как?
- Ты смотри, сама же потом прибежишь
писать заявление на насильников -по-другому запоешь.
- Даже не надейтесь! Написала?
- Да.
- Что тут? "Претензий не имею".
Вот и все, хватит с вас.
- Нет, ну приписать надо что-то,
как у такой девушки
ошибка-то получилась.
- Сами припишете что надо.
Главное есть - "претензий не имею".
Все, пошли.
Знаешь что? Давай иди,
мне за одним делом вернуться надо.
(Грохот железной дверцы.)
- Осторожнее!
Была невеста без жениха,
а будешь еще и без глаза.
- Поделикатнее можно как-то?
- Если бы ум был,
то и деликатность - без надобности.
- Всем по пилюле раздала?
- А чего лечить-то?
Тут сразу надо голову с плеч снимать.Как там Ванька?
- Сидит пока.
Свадьба через два дня - не пускают.
- Ванька прямо какой-то
заговоренный, что ли, а!
Как свадьба, так раскардаш какой-то.
Вовек ему не жениться.
- А все почему? Невесты не те.
Не туда смотрит ваш Ванька.
(Грустная музыка.)
- Что, уже пора?
- Пора.
- Полежи еще пять минуточек.
- Пора, пора.
- Сережа, а можно мне здесь остаться?
- Нет.
Завтра приезжает
из командировки друг.
- Что, он там не мог
подольше задержаться?
- Не мог.
- А когда ты комнату нам снимешь?
- Вот зарплату получу и сниму.
- А быстрее никак?
- Там совсем плохо?
- Очень.
- Мне с тобой очень хорошо.
Ты мою жизнь, мертвую жизнь,
делаешь живой.
- Это как?
Как может быть жизнь мертвой?
- Тебе лучше даже близко не знать.
- Что, мне тогда завтра звонить?
- Звони.
- Хорошей работы.
- Да, ты уберись тут.
- Угу.
- Ключи брось в почтовый ящик.
- Угу, хорошо.
Пока.
- Долго прощался.
- Угу.
- Я уже думал:
все, перевербовала она тебя,
не полетишь ты в свой Израиль.
Хорошая девушка?
- Угу.
- Может, адрес ее оставишь?
Я бы заглянул.
Чего хорошей девушке-то пропадать?
Ревнуешь? Тебе-то там чего?
Считай, что на другом свете.
Померли: ты для нас - мы для тебя.
К мертвым не ревнуют.
Ладно, раз ты такой собственник,пускай пропадает.
- Зинка!
Зинка, ты где?
Чего рот разинула, иди присучай!
И откуда вас таких только берут, а!
Где сядешь, там и слезешь.
- А сама - прямо ракета!
- Да я в твои годы летала -
на хромой козе не догонишь!
Вот это вот.
- И тефтели.
- Держи.
- Здрасте.
Маша, три рубля не надо?
Пойдешь со мной погулять?
Ты ласковая, говорят.
Где встречаемся-то, Маша?
- Убери!
- Что, мало даю, да?
Так ты пятерки не стоишь.
Таких, как ты, за трешку
пучок в базарный день дают.
- Так, а ну-ка, пустите!
- Ага, обиделась.
- Пошли.
- О, защита пришла.
Сейчас будет защищать.
- Чего страдаешь-то?
Ну народ такой: поговорят и забудут -
тут ничего не поделаешь.
Потерпи пока.
- И никто не заступится даже.
- Ха, а что ты хочешь-то?
Смертный бой, что ли, а?
Вон, война закончилась, и все мужикидолжны погибнуть за тебя?
Кашу заварила - сама кушай.
Легче живи, девка, а!
На дураков не траться.
Жизнь такая долгая - намучаешься еще.
- Люба!
- Что?
- ОТК жалуется: брака много.
- А сырье какое, они видели?
- У всех такое.
А брака у тебя больше всех.
- Ты на что намекаешь:
я останусь без премии?
- Вот что: переходи-ка ты в ОТК.
Там поспокойнее.
И на ноги нагрузки меньше.
- Ты что мне такое предлагаешь, а?
Я что, инвалид?
Ладно.
Сколько там на нос?
На мне три души.
- Ужаться придется.
Твой пусть меньше заливает
за воротник, вот тебе и достаток.
- Знаешь что?!
- Люба.
- Любаня, ты чего?
- В отставку ухожу.
Но вы тут особо не радуйтесь.
Я вам спуску не дам.
Я над всеми вами покомандую.
- Не придет он.
- Час еще.
Вот бабка печь натопила:
прямо перед свадьбой чад да духота.
От этого чада у Зойки мозги и текут.
Хватит топить, дышать нечем.
Мы жениха ждем.
- Мне-то что? Ждите своего жениха.
Я своего жду.
- Так, пошли, готовиться будем.
- А его не отпустят.
А может, и отпустят,
только он ко мне не придет.
Зачем ему ко мне приходить?
Зачем я верила?
- Придет, не придет,
твое дело - готовиться,
а там посмотрим.
Куда ты, лунатик?
(Шум мотора автомобиля.)
- Приехал!
Приехал!
Зоя, приехал!
Ты что наделала?!
- Все пустое.
- Что ты наделала?
- Все пустое.
- Вы от Вани?
- Что вы тут жжете?
- Платье невеста сожгла.
Жениха не дождалась.
- Не от Вани они.
- Кто у нас тут Трегубова?
- А ты кто такой?
- Осмотреться тут у вас надо.
Сигнал получили.
Ведете запрещенную деятельность.Занимаетесь самогоноварением,
проводите подпольные аборты.
- Не провожу. Это наговор.
А самогон... это весь поселок
посадить можно.
- Разберемся.
Придется с нами проехать -
в отделение. Барышни, вы постойте.Понятыми будете.
- Я со своего двора никуда не пойду.
Девки! Кто из вас меня сдал?
Эх, вы...
Жили год как родные,
всем пользовались...
- Вы сами пройдете или вас вывести?
- Уйди!
Место указали!
Чтоб вам пусто было!
Я же вас прокляну!
Не отстану, пока не сведу!
Вы у меня выть будете!
Только зря все...
Сказала тебе:
никуда не уйду со двора!
- Не хотелось бы применять силу.
- Не применишь!
Знаю, зачем пришли. Деньги ищете.
Она, вон, не нашла -
и вы не найдете.
- Есть у пристройки живое что-то там.
- Живое?
- Было. - Так, пойдемте,
я последний раз предлагаю.
Помогите гражданке пройти.
- Э, да она не дышит!
- Как это - не дышит?
Я только что с ней разговаривал.Притворяется.
- Нет, готова.
- Как такое может быть?
- Сердце не выдержало, разорвалось.
Говорят же - ведьма. Они могут
сердце останавливать силой воли.
- А потом что, оживет?
- Это навряд ли.
Хоть ведьма, хоть баба, но навряд ли.
- А-а-а!..
- Что будем делать?
- Я туда зайти не могу,
не то что жить.
- Неженки какие!
Подумаешь, покойник. И что?
Вам с ним в гробу не лежать.
Отнесут, похоронят.
- В отделении ты оставалась,
с заявлением ходили. Твоя работа?
- А если и моя, то что?
Убийца она. Хуже, чем убийца.
Деньги со всех тянула, кровососиха.
Собаке - собачья смерть.
- Сдала ты,
а прокляла она всех троих!
- Прокляла! Заколдовала!
Помрем не сегодня, так завтра.
Да не все. Ты вот, например,
козленочком станешь.
Да ты и так коза страшная.
- Ну-ка, тихо! Тихо!
- К тебе жених глаз не кажет.
- Вещи соберем и уйдем.
- Куда?! Да кому мы нужны?
(Шум мотора автомобиля.)
Заждались нас, держи карман шире.
Арестантов в женихи берете?
Я что-то не понимаю,
тут кто замуж-то идет, а?
- Я. Замуж я иду. Я сейчас.
Ну, что?
Как покаталась, курортница?
- Хорошо поездила.
Будет что вспомнить.
- Да? А выглядишь -
как со смертью повидалась.
- А может, и повидалась.
А теперь в ЗАГС хочу тебя проводить.
- Хм. (Смеется.) Вот разогналась, а?
Не будет тебя там.
Меня невеста берет.
Не будет тебя!
Катись, откуда прикатилась!
Или уже не нужна там, наигрались?
- Вот я дура. Зря я тебя спасала.
Отсидел бы ты лучше.
Ты же по воле ходишь благодаря мне.
- Тихо-тихо.
Не ко времени и не к месту.
И так тошно.
- Тошно ей.
А ее берешь?
Она тебе ничем не виновата?
Не из-за нее ты загремел?
- Нет, не из-за нее.
- Да не ври!
Ты в драку полез из-за нее.
А спасла я.
Я ее поджопниками гнала
заявление забирать.
Я с парторгом договаривалась.
А она пальцем не пошевелила,
разлюбезная ваша Маша.
- Спасибо не скажу, не жди.
С Машкой отдельный разговор.
- Все хорошие, одна я плохая.
А знаете что?!
В гробу я видела вашу свадьбу!
- Что за разговор со мной?
- Правду говорят,
что сама к нему ходила?
Себя предлагала?
- Какая теперь разница?
- Мне-то разница есть.
Тебе, видать, нет?
- Едем?
- Я не поеду.
- Ты что, Маша?
А свидетельницей кто будет?
Одну меня хотите бросить?
- Да не хочет - пусть не едет.
Свидетельницу найдем. Пошли.
- Э-эх!
Вот и разошлись наши дорожки.
Ну, не поминайте лихом.
- Как скажешь.
- Живите как хотите.
Работник загса: "Дорогие молодожены,
в этот замечательный день
я хочу поздравить вас
с этим важным событием в вашей жизни,
с этим принятым решением..."
(Шипение кошки.)
- Я объявляю вас мужем и женой.
Жених, вы можете поцеловать невесту.


Серия 10

(Звон бокалов, смех)
- Все не как у людей.
Ну какая я вам свидетельница?
Тоже мне, молодуху нашли.
- Ну вышло так.
- По два раза в месяц ты женишься.
Хоть бы раз - как положено.
Ну ладно он,
ты-то хоть родных бы позвала.
- Отбила телеграмму,
чтобы сдавали билеты -
не знала же, что Ваню отпустят.
- Ну ладно. Раз уж ваших матерей нет, тогда я буду за них.
Ну, давайте ровненько вставайте - благословлять буду.
Чтоб жили долго и счастливо,
чтобы уважали друг друга.
Один за одним - как нитка за иголкой.
Это тебе не погулять сходить.
Это уже навсегда.
Благословляю вас
на долгую семейную жизнь.
Держитесь друг друга.
И деток побольше!
- Давайте, ломайте.
Нет, ты Ивана-то первого пусти.
Пусть уж он будет главным в семье.
Ванюш, как сживетесь, так и будет.
Не то что ваша свадьба -
через пень колоду.
- А надо скрепить,
тогда и крепко будет.
- А что у тебя все время
в коробке гремит? Ронял, наверное.
Старайтесь. Вань, это тебя
в первую очередь касается.
- Буду стараться, да.
- Ну все, давай.
Веди жену домой. Обживайтесь.
- Может, по пиву?
А то вроде как и не свадьба.
- Ты пиво будешь?
- Нет.
- А ты иди. Сходи.
- Да?
- Угу.
Вот ключ от комнаты.
Буду через час. Да?
Все, пока.
- Вот. Все. До свидания.
- Ну что ты его отпустила?
- А куда он денется?
Мы же женаты.
(Линия занята.)
Ну что за Смольный в октябре!
Сейчас я вам устрою революцию.
(Звонок в дверь. Стук в дверь.)
- Кто ж там такой нетерпеливый-то?!
А, это вы. Нина, кажется.
- Вам зрение отказало?
Не кажется. Нина и есть.
Разрешите.
- Сергей уехал.
- На работу?
- Он с вами не говорил?
Как это на него похоже.
Тапочки ваши надену?
Почему не говорил? Говорил.
Сказал:
"Приезжай, вместе жить будем".
Сергей уехал. За границу. Эмигрировал. Совсем.
Я, знаете, тоже не в восторге.
У меня проблемы со здоровьем,
как вы знаете,
и я как-то рассчитывала на помощь.
Очень невесело остаться одной
на старости лет.
Вам плохо? Я воды принесу.
- Покрепче есть что?
- Моя настойка подойдет?
Спиртовая. На боярышнике.
Не знаю, как вам по вкусу.
Спирт медицинский. Хотя, наверное,
вы к этому привыкли.
- Конечно. Я вместо молока у матери спирт пила.
- Ой, да не надо злиться, Нина.
У женщин в жизни все проще.
Они все про себя знают.
А вот у мальчиков сложнее. Знаете, они часто оказываются в тупике.
"Где выход?!" Там начинаются метания.
И они как-то хотят кардинально
разорвать этот ход жизни.
- А он даже не намекнул.
Бросил, как фантик от конфеты,
на обочину.
- Его можно понять. Он не смог.
Не смог приступить к такому тяжелому
для него разговору.
Вы его простите, Нина, я вас очень прошу. Вам легче станет.
- Сейчас я прощу!
- Нина, вы не в себе!
Все, я зову милицию.
- А мне кого звать?
Кого звать мне?!
- Тихо-тихо. Тихо-тихо.
Прекратить истерику. Прекратить! Тихо, тихо, тихо.
Прекратить истерику! Тихо.
Тихо, тихо, тихо. Тихо!
Тихо, все пройдет. Все пройдет, пройдет, пройдет.
Пройдет, пройдет. Пройдет и это.
Не ты первая, не ты последняя. Да.
- Ты, это, Машка... если нужно,
ложись на мою кровать. Уважу гостью.
Выспаться тебе нужно, слышишь?
По одной - и на боковую.
- Я до сих пор в себя прийти не могу.
Страшно как-то. И жалко.
- Кого жалко? На, закуси.
- Бабку нашу, себя, Зойку.
Нинку даже.
- А Зойку-то чего?
Вот уж кто-кто -
а она лотерейный билет вытащила.
Нинок тоже своего не упустит.
Цепкая девка.
- И как она так, а?
Как она так сделала?
Раз! - и сердце остановилось.
Как она себе приказала?
Хотя что - ведьма же.
- Да не ведьма она никакая.
Обычная баба.
Сирота. Без матери осталась.
А тетка ее родная еще девчонкой
в дом продала, где жили вы.
А в этом доме жена бандита жила
с сынком своим.
- Как - продала?
- Вот так и продала.
За деньги или за еду.
Раньше так делали,
чтобы сироту-обузу сбыть.
А сынок этот тоже
нафраеренный какой-то.
Она у них там и за жену,
и за прислугу была.
А мать тоже пупорезка была.
Сын сел - мать и померла.
Тоже стали думать,
что это невестка отравила.
- Правда отравила?
- Никто допытываться не стал.
Померла и померла, черт с ней.
А Трегубиха - молодая тогда -
дело свекрови подхватила.
Через десять лет сын вернулся
и тоже помер.
Тоже разбираться не стали.
Ну вот. Ложись давай.
- Выходит, тогда себя защищала,
а ее в ведьмы записали.
- Выходит, что так.
Ей пригрозить хотели эти,
из приблатненных.
Да только никто не пришел.
А если и приходили,
то уходили ни с чем - побоялись.
Трегубиха, пока молодая была,
никого к себе не подпускала.
Это уже у вас - старая стала.
Отдыхай, Машка. Отдыхай.
- Вот и я.
Мы в пивбар ходили.
А меня там все поздравляли.
Вообще все.
Ну а мне-то что...
уже же тоже как-то...
поставить что-то.
Ну, я и поставил.
Вот.
Есть хочется.
Ой, ну что ты... Зой, прости дурака! - Я сейчас.
- А что у тебя такие кружавчики?
Хорошенькие такие.
Давай жениться.
- Погоди, Вань, пахнет от тебя.
- Да?
- Давай воды тебе принесу.
Погоди.
- Нет.
Это что за зверь-то такой?
Что залез?!
Не открывается.
- Это подарок наш свадебный.
Что, кровь у тебя?
- Да.
- Давай я воды принесу.
- Да не надо.
- Я сейчас. Я быстро.
- Зоя!
- Да что ж такое-то?!
Воды дайте!
- Тая?
- Да?
- Ты что замуж не идешь?
- Пошла бы, да никто не зовет.
- Совсем никто?
- Кто звал, за того не шла.
Да и чего? Выйти да куковать:
ждать, пока муж за ворота -
и только тогда жизнь начинается.
Я так не хочу.
- Ты совсем никого не любила?
- Ну почему? Любила.
Был тут один... да почему был? Есть.
Ходили гуляли, потом и забеременела.
Я к бабке побежала,
а он испугался всего и к другой ушел.
- Чего же он испугался?
- Да всего, Машка. Жизни.
Мужики - они ведь пугливые:
как только трудности - сразу в кусты.
А я еще года два ходила -
ждала, что вернется.
Он женился - а я все ждала.
- Больше никого не встретила?
- Так, чтоб по сердцу, - нет.
Хотя был один вдовец.
Видный такой, ухаживал красиво.
Он подарил.
Только что мне с ним,
со стариком, делать-то?
Ой, Ванька ваш, как только пришел,
вертелся вокруг меня,
но я уже ученая была -
сразу поняла, что за фрукт.
Такому не попадайся.
Погнала его, а он - к Верке.
А потом уже и вы подоспели.
Отесали молодца, так сказать.
Ладно, Маша, давай спать,
а то так до утра куковать можно.
Спокойной ночи.
(Стук в дверь.)
- Кто там?
- Открывай: свои!
(Стук в дверь.)
- Да иду, иду.
- О! На тебя не рассчитывала.
- Ну так и мы на тебя
не рассчитывали.
Ха! Понабежали в рукавичку.
Раз уж пришла, ложись спать.
Не баламуть тут.
- У меня, может, трагедия... личная.
Променял меня Сережа Евгеньевич
на заграницу.
- Не удивила. Он и так слишком долго
с тобой возился.
- Ну спасибо на добром слове!
За помощь, за поддержку...
- Нина,
завтра смена рано утром.
Ты или спать ложись,
или гуляй отсюда.
- А вы даже не представляете,
что я сегодня пережила.
Лучше б я померла вместо бабки.
- Вот что ты ерунду городишь?
- Мужа нет, мужика - тоже.
Денег нет:
50 копеек в кармане - вот и все.
Все деньги потратила на водку, гадость эту, а вы не пьете.
- Спать давай ложись.
Аккуратнее!
Куда?
Это кровать хозяйская.
Иди вон к Маше,
если примет.
- Двигайся.
Если б я умела так же
сердце останавливать,
как бабка, вот было б хорошо!
Была - и нет.
Никто даже не заплачет.
Маша, действует бабкино проклятие.
- Это ты. Ты действуешь.
- Ой, девки,
и зачем я только вас приняла?
Уже б десятый сон могла видеть.
Нина, мужика я тебе не обещаю:
сама справишься пошустрее некоторых.
Работа. Слышала,
Федоровна про тебя говорила,
что, мол, молодец,
что с Василием договорилась.
Так что иди падай в ноги, говори,
что больше так не будешь.
Денег я тебе до получки займу,
только вернешь сразу,
а не как всегда.
Так, все, спать. Если еще хоть слово
от кого-нибудь услышу,
выставлю за порог.
Спокойной ночи.
(Ребенок плачет.)
- Пойдем найдем наш мячик.
- Где мама?
- Найдем мячик и пойдем домой.
- Хочу к маме!
- Да.
Пойдем с тобой обедать.
Возьмем мячик и пойдем.
- К маме хочу!
(Плачет.)
- Здравствуй, Зоя.
Ну что, он тут опять капризничает?
- Ну... Только сейчас.
А так мы играли.
Он умный, хороший. Все понимает.
Сашенька...
- Да ладно, что он понимает?
- Аккуратно. Пойдем, пойдем.
- Орать он может -
и больше не понимает.
Саша!
Вон забота твоя идет. Встречай.
- Пойду. Ты приводи Сашу.
Завтра мы с утра,
а на той неделе приводи.
- Ну чего ты хнычешь? Голодный?
Пойдем домой. Пойдем, пойдем.
- Идем домой.
- Кукушечка моя!
Все у нее чисто, все готово!
- Чего опять на бровях?
Опять Димке премию дали, что ли?
- Угу!
Дали.
Чтобы не последняя была,
надо обмыть же, правильно?
- Я в гараж пойду, Ваня.
А то что же это такое?
Каждый месяц ему премия!
И главное, за что? Дурак же дураком.
- Так дуракам же везет, а умным...
Закон жизни.
Кукушечка, а ты чего?
Ты же в универмаг собиралась?
Обновки там всякие: сапоги, серьги...
(Бой часов с кукушкой.)
- Да ну его! Мы же решили:
телевизор будем брать.
Обновки подождут: не женихаться.
- Это точно!
- Я сготовила, постирала, погладила.
- Хм...
- С Сашенькой погуляла.
Такой хороший мальчишка...
Ребеночка бы нам, Ваня.
- Ребенок - он чего?
Он же не телевизор.
Не накопишь - не купишь.
Ждем.
- Жалеешь, что женился на такой?
- Не жалею!
Да хорошо мы с тобой живем. Дружно.
Все у нас будет.
- Ладно, это я так...
Такой мальчишка хороший -
не отдавала бы.
Что же я!
Там на второе - каша молочная.
Я сейчас принесу.
- Угу.
- Все над книгами чахнешь?
- Работу по технике надо сдать.
Я совсем ничего не помню!
- Поесть приготовила?
- Не-а.
- Ну, я так и поняла.
- А тебя Василий не покормил?
- Нет, не покормил.
Его на каком-то совещании задержали.
Распределители закрылись - не успел.
Так, а кто готовил сегодня?
Есть у кого разжиться?
- Не выходила - не видела.
- Пошла на разведку.
- Все равно я понять не могу:
как ты с ним связалась?
После всего...
Ты же знаешь, что за черт.
- Да какой он черт!
Вася - он и есть Вася.
А связалась... Несчастный он.
Женился на горкомовке - и что?
Ни уму ни сердцу.
Как поденщину отбывает.
А я несчастная:
жила, замуж погналась
за красивой жизнью - все потеряла.
Вот мы и сошлись - два несчастья.
- Какая-то ты... без принципов.
- Так, я сейчас добуду чего.
Про принципы твои -
на голодный желудок -
ищи других дураков разговаривать!
- Я сейчас...
(Бормочет.)
(Бой часов с кукушкой.)
- Народ прижимистый!
У Карасевой еле отобрала!
Говорю: картошку сразу надо есть - утром как дуб будет.
Она ни в какую!
Говорю: плюну - все равно скиснет.
Вот чего, думаешь, он к тебе лез?
- Кто?
- Вася!
Да он баб отличить
одну от другой не может.
Мы же все для него на одно лицо,
как овцы.
Он так и говорит: "Я пастух.
Знаю количество -
сколько должно быть, -
а где какая - никогда не отличить".
- Ага.
Слушай его больше.
- А я слушаю. И смотрю.
Он когда выпьет... Компоту надо.
...начинает себя жалеть.
Культяпку свою развяжет -
смотрит на нее, плачет.
Так ему себя жалко! Я ему говорю:
"Ты что на эту культяпку смотришь?"
Ему баба-то нужна, чтобы забыться.
Компот.
Чтобы не помнить.
- Тебя же он как-то не забыл.
- А это когда я с тобой договариваться ходила...
"Боевая", - говорит.
- Ясно. Себя жалеет, сволочь.
- А мне и сволочь подойдет.
Что у меня в жизни было хорошего?
Ванька? Да!
Хорош собой, с ним хорошо.
Вот только доброго слова
от него не дождешься
и деньги к нему не липнут.
Я же с ним на телевизор
полжизни копила.
- Не оправдывайся.
- Вот еще! Ты что, прокурор,
чтобы оправдываться?
Я как есть говорю. Дальше - доктор.
Тоже бессребреник.
Бабкина ваза старинная -
и ту я кокнула.
Макулатуры до небес!
Зато за словом в карман не лез:
и в этом мастерица, и в том -
как только не назовет!
Угу. Только сбежал.
- Ты к чему все это ведешь?
- Да к Васе.
Тот меж нами - дурак дураком.
Это он меж ними рожи умные корчит.
Вот только с ним
нормальную жизнь и увидела.
- Еще скажи, что ты любишь его.
- А при чем здесь любовь, Маша?
Кому от нее хорошо?
Вот любила ты Ивана - и что?
Где ты, а где он? Нас закружил,
сам закружился - на бобах остался
и так и не понял, чего хочет.
- Видимо, понял.
- Угу, понял он: 3 года вместе живут, а детей нет.
Думаешь, от большой любви?
- Ну не все же сразу детей заводят.
- Глаза у него голодные,
вижу: скоро гульнет.
- Как ты это видишь?
- Ты бы ушки навострила:
вот-вот к тебе кинется опять.
- Нет, спасибо!
- А позвал бы - что, не пошла б?
- А он звал меня, когда с тобой был,
только я не пошла.
- Ну и дура. Вот и сидишь.
- Ты тоже бежала, со всех ног падала, но сидишь там же, где и я.
- Так, да не так: переезжаю я.
Вася комнату выбил в малосемейке - отдельную.
- Нет, ну это на каком основании, а?!
- На основании, что может.
Вот на каких! Мать я должна перевезти, доглядеть старушку.
- А, ты маму перевозишь!
- Пусть сидит, где сидит -
целее будет. Комната для нас с Васей.
- Ох!
Нина, ну это вы как, у всех
на глазах, что ли, будете, а?
Тебя же сожрут!
- Прикормлю - будут ручные.
И ты давай... Хватит обо мне.
Ты дай Ваньке второй шанс.
Завтра после смены задержимся
и посмотрим, как он живет.
- Ой, Нина!
- Куда ты?! Погоди! Давай постоим, сейчас же наши счастливые придут.
- Ты что, я спать хочу,
мне еще работу дописывать надо.
- Боишься? - Если честно,
мне абсолютно без разницы.
- Ой, я ключи забыла. Погоди,
я сейчас. - Ну специально же ты!
- Ну почему специально?
Забыла и забыла: память девичья, короткая. - Давай быстрее!
- Я вот что подумала: мы в этом году не в деревню поедем,
а в дом отдыха.
Нам путевку еще ни разу не давали.
- Так мы же отказались.
- А теперь возьмем. Отдых тоже нужен.
Хватит грязь месить: тут работай,
там вкалывай, то картошка, то яблоки.
- Помогать-то тоже надо.
- А жить когда?
Я вот на море не была, и ты не был.
- Как скажешь, кукушечка моя:
на море так на море.
- Вот он.
- Здрасте!
- Кого я вижу!
Дражайшие супруги, ну здравствуйте!
- Чего вы поздно так?
Прибрались хоть? Вечно после вас мусор и полсмены убирай только.
- У нас всегда чисто, мы не вы.
Куда только ваш полмастер смотрит?
Как слепой, ей-богу!
- Проходи давай, людей не задерживай.
- Хоть бы в гости пригласили,
за три года хоть раз.
Интересно же, как вы там живете,
чем молодая супруга похвастается.
- Все бы тебе по гостям ходить.
Своего ничего нет - вот и прешь живопером. Ну, давай уже.
- Идите.
- Пойдем, Зоя.
- Здрасте!
- Здрасте!
- Здравствуйте!
- Ну, видала?
- Видала: злой как черт
и не смотрит в упор.
- А я тебе про что?
Так-то Ванька не злой, он добрый.
Что-то там не то, не ладится,
жмет ему что-то.
- Здорово!
- Здорово!
- Фотографировать вас буду.
- Интересно, кого же?
- А на кого косо посмотрю.
Брака нагнали -
начальство хочет знать, кто виноват.
- Любаня! - А?
- А ты, как всегда, глаза закрой.
- А я правду люблю.
А спекулянтка ваша где?
- Здесь она, присутствует.
- От тебя, Любка,
доброго слова не дождешься.
- Доброе слово - не ордер,
его к юбилею революции не дают.
Заслужить надо.
- Я только месяц как с декрета!
Дай пообвыкнуться.
Фотографируй кого-нибудь другого.
- Я по твою душу.
- Что тебе надо?
Мне в этом месяце зарплата вся нужна. Будь человеком!
- Сервиз достань мне.
Ну там блюдечки, тарелочки.
Мне квартиру дают.
- Чайный?
- Мне все равно.
Квартира будет - все чисто, опрятно.
Хочется чего-то такого
перламутрового, чтобы красиво было.
- Импортное, значит.
- Один раз живем.
Танька!
- Оу! - Тебя фотографировать буду.
Ну уж не обессудь:
как получится, так получится.
- Надо же!
- Угу.
- Иван! Выйдем? Поговорить надо.
- Ваня, ну что ты жухлый такой, пьешь?
Как выходные, так ты поддавший.
- Выходные - мое личное дело:
хочу - ГТО сдаю, хочу - пью.
- Хорошо, давай про работу:
Ваня, ты тут либо план давай,
либо брак не гони.
- Угу.
- А у тебя и плана нет,
и брака завались.
- Так а я что? Три машины стоят.
Девки всю ночь гуляли, танцевали -
с утра квелые все.
- Квелые не они, а ты, Ваня.
Ну как же в других сменах?
Ну тоже девки гуляют -
и молодые, и старые, - и план есть.
- Угу.
- Ой, знаешь, Ваня,
плохо работать они и без тебя могут.
А ты-то зачем?
- Для вида: чтобы симпатичнее было.
А?
- Да какой из тебя вид?
Опал весь твой вид -
ничего не осталось.
- Зоя, Федоровна зовет. Срочно.
- А чего, не сказала?
- За брак пилить будут.
У них одна песня.
- А что это Иван у тебя как с дыбы?
- Чего это?
Кормленный он у меня.
- Ну это я вижу:
ворота скоро в цех будем расширять,
а то не пройдет.
Но ты же его не на откорм брала.
Живого веса много,
а внутри какой-то дохлый.
- Это из-за вас. Вы его все пилите: "Это не то, это не эдак".
А он что? Делает что может.
- Это он тебе так говорит?
- Да и я сама вижу,
что у вас всегда к нему придирки:
чуть что - мой Ваня.
- Да не в работе дело.
Ребятенок вам нужен.
Без детей семье кранты.
- Чего вы меня мучаете?
Я без вас все знаю.
Наталья Федоровна...
Я что только ни делала: у доктора была, в церковь вон ходила молилась,
на Крещение в прорубь ныряла -
не получается.
- Ну, про церковь я, допустим,
не слышала,
но вот то, что идешь вопреки -
это я одобряю.
Может быть, тебе не по богомольной
линии пойти,
а вот как бы наоборот...
разврата поддать.
- Как его поддать?
- Ну как, как?
К Нинке сходи, к подруге своей -
вот уж кто мертвого поднимет.
- Никакая она мне не подруга,
только что из одного села.
Да мы с ней и не говорим толком,
в ссоре мы.
- А чего?
- А ничего. Чтоб на будущее знала.
- К Таньке сходи на рюмочку,
ну раз сама не скумекаешь.
Ну что ты вот? Тяжелая ты какая-то, как 100 пудов.
Пошустрее надо как-то быть.
- Нина, дождался я! Ниночка!
- Вася, кто тебе уже налил?!
- Дождался я: забирают меня. Идем. Представляешь, забирают!
- Куда? - Как куда?
В Ташкент, поближе к Москве.
- Как это поближе?
Дальше, чем от нас.
- Ташкент - это трамплин на Москву: три года - и я там.
Это тебе не чулки-носки,
это предприятие, люди.
Дождался. Это за мои труды.
- Да какие труды, Вася?
Всем бы так трудиться:
языком молоть и бумаги перекладывать.
- Ой, знаешь, вот все в тебе хорошо, красивая, но яду столько,
что на три аптеки хватит.
- А я что?
- Ну я же тебе давно говорил:
я не могу тебя взять с собой.
Ну в качестве кого? Но у меня
для тебя есть маленький подарочек.
- Что это? "Ордер на..."
- Комната в малосемейке.
Желающих знаешь сколько было?! Отбавляй! Все же семейные!
- Вася, а квартиру никак?
- Нинок, это все.
Я на кон поставил всю свою карьеру.
Я четыре года на этой фабрике
вдыривал - все коту под хвост!
- И я коту под хвост?
- Нина, ты самое светлое
пятнышко в моей жизни.
- Может быть, хоть шубу еще?..
- Конечно, конечно шубу, но только надо будет немножко подождать.
Нина, согласись, трепетно все.
Ты пока, знаешь что?..
Ты на стол собери.
- Да. Да, сейчас.
- Андрей! Привет! А ты чего тут?
В гости идешь?
- Нет. Я живу теперь тут.
- Вот те раз!
- От дяди ушел?
- Ушел.
- Хм! Так ты приходи:
я сегодня суп готовлю.
Вот, на втором этаже живу.
- Я знаю.
Приду.
- О! Подмогни, а!
- Вот не могла ты
по частям отнести, да?
Идти - 15 минут.
- Надо быстро расставаться
со своим прошлым, чтобы не догнало.
- Давай. Уф!
- Соседку тебе дадут,
приходила тут...
Ученица - и сразу общежитие ей.
Это нам пришлось
чего только не пережить.
Хорошо, целы остались.
А им - вон, на все готовое: сразу комната с окном, с электричеством.
- Зачем же всем переживать
то, что мы пережили?
- Чтобы справедливость была.
- Справедливость -
это когда у всех все есть,
а не когда у кого-то нет.
- Ты давай не умничай.
Иван у Зойки есть, а у тебя нет. Скажешь, справедливо?
- Справедливо.
- А я думаю, нет.
Заслужить сначала нужно.
- Вот ты комнату заслужила?
- Заслужила, еще как!
И, пользуясь моментом,
живу на всю катушку.
- Угу.
- Помоги.
Ты бы с меня пример брала.
Ой, не могу. Ага. Спасибо.
Ты тут покумекай,
про что я тебя надоумила.
- Я вот одного понять не могу:
зачем ты меня к Ваньке-то толкаешь.
- Зойку проучить надо:
слишком уж она возгордилась.
А пользуется не своим.
Не слушаешь? Пролетишь опять.
- Помочь?
- Вещи мои - и унесу сама.
Ну, большому кораблю -
большое плавание.
В добрый путь!
Думай.
- Нина? Нина! Стой!
А чего это ты? Куда опять подалась? Чего же тебе на месте не сидится?
- Ты к Ваньке?
- Ну.
- Возьми чемоданы - поднесешь.
- А чего это,
вы опять вместе, что ли?
- Давно уже. Отстал ты от жизни.
- Ну!
- Куда?
- О! Вечер добрый!
Новеньких принимайте.
Неси дальше.
- Ты ль семейная стала?
- А как же, Ваня!
Семьи по-разному заводят.
Пока никого не приглашаю,
как обживусь - заходите.
- Угу.
- Куда?
- Вот. Пришли.
- Сейчас.
- Прошу.
Коврик еще надо бросить.
Спасибо.
- Пожалуйста.
- Приглашаю на новоселье.
- Хорошо.
Полундра! Что это такое?
- Чего?
- Нина.
- Да пусть живет, мне-то что.
(Стук в дверь.)
- Да.
Проходи.
- Вот - тебе.
- Спасибо.
Мы с тобой так и познакомились: кормила я тебя.
- Ты прости меня.
- За что?
- Я тогда не заступился за тебя: сидел как сидел,
а тебе такое говорили.
- Да я и думать забыла.
- Я почему не заступился,
почему в морду не дал:
я сам верил, что они правду говорят.
- Хватит, говорю, про старое.
- А потом как-то увидел тебя:
идешь ты одна, как сирота,
нет у тебя никого.
Но и у меня права подойти не было.
- Ешь - остынет.
- А потом стал следить за тобой - меня как током ударило,
понял я: ни в чем не виновата ты.
Я с дядей подрался, вспомнил, что
ты про него говорила да и про меня.
Ушел я.
- Вот это хорошо.
За это хвалю!
Ну, ешь, Андрей!
- Опять ты помогла мне осознать.
- Да чего там!
Тут не поможешь -
тут самому нужно умом дойти,
а это - самое сложное.
- Вот я и дошел.
Спросить у тебя хочу:
может, пожениться нам?
- Кхе... Ничего себе!
- Я знаю, нет у тебя никого.
У меня тоже нет.
Для себя я все решил: мне не важно, кто там что будет говорить.
Дело только за тобой.
- Я как-то не ожидала,
что ты свататься придешь.
- Можешь сейчас не говорить.
Подумаешь - тогда скажешь.
- Спасибо за это.
- Насчет будущего ты не беспокойся,
я не подведу.
Больше не подведу.
- Я как-то не знаю,
я же учусь теперь,
и после смены голова шумит,
над книжками сижу.
Как выходной - так я за книжку.
- Я подожду. Два года - это немного.
- А если ты девушку
хорошую встретишь?
- Я тебе сказал:
для себя я все решил.
Конечно, если ты отказываешь...
- Вот что это такое?
Ты сколько думал,
ходил, следил за мной?
Разобрался.
А я как мокрая тряпка прихлопнутая.
Дай мне подумать.
- Два года я подожду. Думай.
Как того ты меня,
конечно, не полюбишь,
но надо ли так?
Ну можно же как-то по-другому.
Детей заведем, хозяйство - все у нас получится, ты, главное, соглашайся.
А суп несоленый, совсем.
Влюбиться тебе надо.
- О, привет, соседка!
Ты что, язык проглотила?
Привет, говорю!
Ну, привыкай:
теперь часто будем видеться:
я вон - две двери от тебя живу.
- Увижу с Иваном - прибью.
- Ой, боюсь-боюсь! Страшно как!
Кого убьешь: меня или его?
Да мне он без надобности:
товар залежалый.
А вот он полезть может.
- Мне без разницы, кто из вас.
Прибью тебя.
- Чем? Поварешкой?
- Поварешка тебя не возьмет.
Я у бабки кое-что взяла,
до сих пор у меня.
- Как жить стало страшно:
угрожают среди бела дня!
Все слышали? Свидетелями будете.
- Я тебя предупредила.
- Эй, кастрюлю не трожь!
- Спички есть?
- Для тебя - нет.
- Что, мне за спичками
в магазин переться?
- А там, где тебе тушенку выдавали, спички не перепали?
- Нет, да? Вот люди!
Кобылы, а не люди!
- Халат переодень:
ходит вертит тут задом!
А ничего не навертится: все женаты!
(Стук в дверь.)
Мальчик: - Ну, давай!
- Держи пас!
- Держи!
- На новоселье приходите, жду вас.
- Хорошо, буду.
- Коньячок заграничный.
- Чего тебе?
- На новоселье вас сегодня приглашаю.
Я не вы:
новоселье зажимать не стану.
- Заняты мы.
- Чем это?
- Детей не укладывать, не нянчить.
- Приходите. Я на вас обид не держу
и вам не советую.
Что, глава семейства, скажешь?
Все обиды быльем поросли.
Соседи мы теперь,
надо вместе держаться.
- Посмотрим, дожить надо.
- Ну, куда идти, знаете. Приходите.
Приходите - жду.
- Не пойдем мы к ней.
- Ну если все пойдут?
Чего от коллектива-то отбиваться?
У нее, говорят, еда такая,
что вовек не видали.
- Мы голодные тоже не сидим.
- Нет, ну не сидим...
Чего, если приглашают отдохнуть,
чего отказываться-то?
Ты сервелат когда последний раз ела - колбаса такая?
- Не ела.
И вообще не надо мне ничего от нее.
(Треск веревки.)
Перестирывать теперь.
- Ладно, пол чистый, давай повесим.
- Не казенное!


Серия 11

- О, Зойка!
- Чего тут у тебя ребенок один,
без присмотра?
- А чего за ним присматривать?
Не колобок - чай, не укатится.
- Не спит он у тебя.
- Сейчас уснет.
- Ты, что ли, пьешь?
- А ты не видишь?
- Кормить как же?
- А ему нравится. Спит лучше.
- Я бы таких матерей казнила.
- За что это?
- За то, что не матери.
- Давай, Зойка, ты родишь сама,
а потом нам тут рассказывать будешь,
кто мать, а кто не мать.
А то что-то я стараний Ивана
не очень-то вижу.
- Девки, хватит.
Зойка, правда, пришла, налетела.
Ну стоит там коляска, жарко тут.
Лежит там ребенок спокойно.
- Я по вопросу одному.
Думала, ты одна.
- Как видишь, не одна.
- Ладно. Ничего, и так скажу.
Мне малыш нужен. Что делать?
- Зоя, ты три года замужем -
ты не знаешь, что делать?
- Я знаю. Но как я знаю, не выходит.
Может, присоветуете чего?
- Да что тут советовать?
Дурное дело нехитрое.
- Будет еще у тебя, какие твои годы!
Успокойся, в самом деле.
- Три года жду.
Я могу и больше, а Ваня?
- А ты не спускай с него.
При себе держи, а не по пивбарам.
- Может, секреты какие есть?
- Зоя, ну ты смешная -
советы да секреты.
Ну не знаю, приголубь, приласкай, прижми.
Тут с твоим Ванькой
никто из нас не спал.
Так что, если у него причуды какие, то у своей Машки спрашивай.
- А мне вот кажется, не от того,
как кто кого ублажает, все зависит,
а от того,
чего промеж вами происходит,
как вы друг к другу.
- Точно.
Другая только за ворота -
уже несет в подоле.
Ей, может, и не надо, а прицепился.
- Чего далеко ходить? Вон у тебя.
- У меня...
Чего боялась, то и случилось.
Хорошо, хоть женился. Была бы сейчас, как Верка, мать-одиночка.
- А я вот не боялась. Сомневалась.
Хотелось маленького,
но от такого отца...
Тут ведь наперед не знаешь.
Может быть, и помягче бы стал,
а может быть, и руку к ребенку
начал бы прикладывать.
- Тут у всех по-разному.
У одних загс, роддом -
как по часам, все одно.
А у других - вон,
никак не получается.
- Вот и я боюсь.
От страха прямо сердце заходится.
- Что ты боишься, Зойка?
- Что уйдет.
Посмотрит на меня, скажет:
"Не нужна ты мне". И уйдет.
- Ты, Зойка,
каравай не по себе взяла.
Рот разинула,
а откусить никак не можешь.
- Да она и не навязывалась,
сам он. Сам взял.
Бросай бояться, Зойка.
В самом деле, ну уйдет и уйдет.
Жизнь на этом не заканчивается.
А то ты на него
как в силках смотришь.
Тоску нагоняешь и на себя, и на него,
а потом за советами и секретами
приходишь.
- Слушайте, бабоньки!
А что если ей крутануть кого, а?
- Как это?
- Ну как?
Чтоб приревновал он,
хоть к Димке тому же, другу его.
- Ладно. Пойду я.
Заснул.
(Стук в дверь.)
- Да.
- Не ждала меня?
- В гостях впервые за три года.
Ты не болеешь?
- Здорова.
Чего она переехала?
Что ей надо? Ивана себе хочет?
- Зоя, Нинка сюда мать перевозит.
Ну где здесь маме?
- Дура ты, если в это веришь.
Какая там мать. Вся она из себя.
- На тебе лица нет. Может, отдохнешь?
- Маша, у тебя как
с Иваном начиналось?
Как вы гулять начали?
Чем ты его брала?
Может, секрет какой есть?
- Ты меня прости,
но то, что у нас было, - это мое.
Я не буду тебе рассказывать.
- Не хочешь, не говори.
- Зоя, если ты будешь думать, что все
вокруг твоего Ваньки вертится,
ты с ума сойдешь. Если ты за Нинку боишься, то бери его и увози.
- Куда? Мы ж тут при фабрике.
- В институте рассказывали,
что сейчас фабрики строятся,
как наша, по всей стране:
в Чернигове, в Улан-Удэ,
в Чите, в Марах.
Будет их 20 штук в эту пятилетку.
Потом еще больше. Специалисты нужны.
Если Иван заикнется,
то его с руками оторвут.
И ты бояться не будешь -
ребеночек появится.
- Точно. Увозить его надо.
Нам тут житья не будет.
Звучит песня: "Можешь на любовь
не ответить, обмануть мои сны,
Только не забудь,
что на свете есть еще колдуны...
Никуда не денешься,
Влюбишься и женишься,
Все равно ты будешь мой..."
- Гриша... Да Гриша, я говорю, купил.
Все покупали, понятно.
Купил билет, и что думаешь?
(Доносится веселая громкая музыка.)
- Мне не везет.
- Выиграл тысячу рублей!
Тысячу рублей, ты представляешь!
- Стол прекрасный! Мы, может,
такого больше никогда и не увидим!
- Я тебе говорю -
купил, тысячу рублей выиграл.
- А мне не везет.
- Ваня, пойдем домой.
- Ты где была?
Я тут - все равно что знакомлюсь
со всеми.
- Мне-то чего,
я тебя знаю как облупленную.
- Зоя! Давай. Ну, чего ты?
Садись.
Ты чего?
- Угощение. Секундочку. Ваня...
- Зоя!
Зоя! Ну что ты стоишь там?
- На, держи. Как будто и не было ничего, давай? Ну что нам делить?
Ваня, скажи, правду я говорю или нет? - Кукушечка, ты попробуй!
Да попробуй только! Может,
такого больше не увидим вообще.
Давай.
- Да, давай.
- Идем?
- Ваня, да куда ты? Ну ладно,
Зайка не в духе, пускай идет.
Ты же не хвост лисий -
куда хозяйка, туда и он.
- Нина...
Зоя, ты, может, иди,
а я сейчас следом приду.
Я мигом.
- Ваня!
Пойдем домой!
- Зоя, ну что ты? Сидим все...
Сейчас я приду. Дима, давай.
- Да, накатим.
- Страшно тебе? А ты мне угрожала. Я-то пострашнее буду. Отобью Ивана.
Танцуем, мужчины!
Пошли в бутылочку играть!
(Звучит трагичная музыка.
Зоя плачет.)
(Звучит трагичная музыка.)
- Ну что, Ваня, скажи,
ты своей жизнью доволен?
- А что мне недовольным-то быть?
- Как тебе Зойка? Нравится?
- А что это за гадость?
Я чуть не отравился.
- Это нана...
- Ананасы в консерве.
- Что это такое?
- Да кто же знает? Иди давай, Дима.
- Ты бы сказала, что нечем закусить, я бы огурцы принес.
Мы вот сами банки закрутили там,
50 штук.
А вообще, обещали золотые горы,
а закусить нечем.
Да уж, так себе подготовочка. Ох!
- Хорошая Зойка жена?
- Получше других будет.
- Ты врешь, небось.
- Я же не ты,
у меня такой привычки нет.
- Верится с трудом.
- Ты за меня не переживай,
ты за себя переживай.
Прожила полжизни почти,
а все калиф на час.
- Это что такое?
- Спектакль такой был.
Профсоюз билеты выдавал,
мы с Зоей ходили.
Я думал, спать буду.
Ну что, они там ходят, говорят -
мне этих разговоров на работе достаточно.
Потом что-то присмотрелся -
что-то припоминать стал.
- Что? Меня?
- Угу. Ты.
Вот, пыль в глаза напустить,
царицу из себя строить и угощать.
Угощать всех! А вот так если задуматься - это ведь не твое.
Ну не твое же, и ненадолго.
Погонят тебя.
Раз погнали, и еще раз погонят.
- А где косточка?
Я хочу посадить посмотреть,
что это за ананас такой.
- Дима, это консерва.
В нем жизни нет.
- Ну! А если взойдет?
- Да не взойдет!
Не растет он в нашем климате.
Это там, где негры.
- Я сам негр. Я сам негр,
просто белый негр,
а не черный негр.
А я напишу в "Науку и жизнь"...
- Пиши. Правильно.
- ...узнать, как это произрастает.
- Да. - Мне интересно.
- Все, давай.
- Последующие...
- Вижу, ты меня так и не простил
за то, что я тебя тогда бросила.
- Да уж думать забыл.
Хорошо, что черт от тебя отвел.
- Ага, хорохорься. Я же знаю:
с постылой женой жить несладко.
- Да, с постылой - да.
А я вот с любимой живу.
- Трепло.
- Пойду я. Жена ждет.
- Ваня, давай уедем. В Мары можем.
- Как это "уедем"?
- Там фабрики новые открывают.
- Я слышал. - Молодым специалистам квартиры сразу дают, без очереди.
- Ты представляешь, где это?
Там жара такая,
что все живое на лету гибнет.
Там дышать непонятно как,
не то что жить. Это же Туркмения.
- В Чите новая фабрика.
- Там холод.
И лето все равно что зима.
- Чернигов?
- Там болото.
Сырость такая, как в могиле.
Я там служил два года,
потом согреться не мог.
- Пускай болото,
зато в своей квартире.
- Ты представляешь, какие там леса? Вот такие комары - заживо сожрут.
А что тебе все на месте не сидится?
- Ты меня любишь?
- Ну а кого я люблю? Тебе паспорт показать? Там все прописано.
- Ну вот если любишь - поехали.
Мы тут ребеночка не заведем,
нам тут мешают.
- Кто нам мешает?
- Ты сам знаешь кто.
Сглазили нас. Поехали, Ваня,
я тебя очень прошу.
У нас там все получится. Вот увидишь.
- Легко сказать "поехали".
- Ваня, ну не могу я тут, не могу.
Я ради тебя все сделаю, хоть убью. Нинку отравлю.
- Зоя, ложись спать.
Выдумывает она. Отравит.
- Уже. Может, даже и помрет.
Вот до чего меня довела.
- Ты что сделала?
- Я ей бабкин порошок подсыпала.
Поест и окочурится.
- Ты в своем уме?
Ты понимаешь, что, если это правда,
ты же в Магадан поедешь
небо в клеточку наблюдать?
- А ты чего это в исподнем
по ночи шастаешь?
- Попить захотелось.
У тебя что, другого времени
не нашлось капусту месить?
- А что тебе до моего времени?
Или на меня рассчитываешь?
- Лизавета, а что у тебя дети орут как резаные?
- Федя в ночном.
Вот сейчас задам я им!
А не мои кричат. Спят мои.
- Ошибся, значит.
- Угу.
- Что-то тушенки захотелось.
Как при смерти прямо. Вот.
Ты у Нинки тоже что-нибудь возьми.
Не обеднеет.
Эти? Смотри.
- Вроде да.
Там все как в тумане было.
- Кукушечка, ну ты даешь, конечно.
- Поехали, Ваня.
- Придется ехать.
А куда деваться-то, да?
Закопаю пойду.
- А ты чего здесь?
- В кино иду.
- Тут кино не показывают.
- А я подумал: чего одному идти?
Решил за тобой зайти. Вдвоем веселее.
Есть сеанс на 5.
Быстрее пойдем - успеем.
- Да мне отдохнуть бы
и к учебе подготовиться.
- Давай хоть провожу тебя.
Все одно на 5 не успеваю.
- Ладно. Пойдем дальней дорогой, через парк.
- А мне мои ребята из комнаты говорят: "Не пойдет она с тобой.
Она учится. Выучится - начальник
будет. А ты - работяга".
- Хм, как-то они по-старорежимному думают.
Ну учусь я, что теперь?
Останусь тем же самым человеком,
той же самой Машей.
- Бросай эту учебу. Зачем она тебе?
Работа есть, зарплата хорошая.
Чего тебе не хватает?
- А купи мороженого.
- Привет, Маша!
- Привет!
- Где ты нашла такого паршивенького?
- А мне нравится.
- Понятно.
Базарный день-то вышел,
надо брать что осталось,
а то совсем на бобах окажешься.
Ну, хоть полмужика, а свои. Да, Маша?
- Теперь понятно,
как ты за своего замуж вышла.
Ты держи его, а то, не ровен час,
и твоего полмужика уведут.
- Я тебе припомню.
- А знаешь что? Ну эту учебу!
Пошли в кино!
Я сама иногда думаю:
ну что мне эта учеба, а?
Прихожу, бывает, со смены - сил нет, упасть и не шевелиться.
А надо читать, считать, учить, запоминать.
Как-то жалко,
три года все-таки учусь.
Тянуть лямку уже нет сил.
- Бросай.
Поженимся, заживем.
- А ты знаешь, цирк приехал:
клоуны, акробаты, мишки.
Давай сходим?
- Да не люблю я этот цирк.
А этот, может, и хороший. Да?
Я завтра билеты куплю.
- Ах!
Ах!
- Ты же без ножа меня режешь.
- Зоя хочет.
- Зоя? - Ага.
- Посмотри-ка, Зоя хочет!
А ты сам-то чего?
- Я тоже.
Мы же с ней как нитка с иголкой,
она туда, я за ней.
- Ну чего вам здесь не сидится?
Ну чего вам надо?
Что там есть, чего здесь нет?
- Жизнь там другая. Может, получше.
Наталья Федоровна, вы лучше у нее спросите, она лучше меня объяснит.
- Давай ее сюда.
Куда вы срываетесь? Чего?
- В Мары поедем.
- И чего вас туда несет?
- А там квартиру
специалистам сразу дают.
Не то что тут -
жди второго пришествия.
- Дают. Но только тем,
кому вызов прислали.
- Съездим, покажемся, и нам пришлют.
- Тоже мне, ближний свет нашли.
- Ничего, мы отпуск возьмем. Прокатимся.
А чего вы закипаете-то?
Вам всегда мой Ваня не такой.
Вот, попробуйте без него.
- Квартира, значит, нужна.
А я думала, ты его от девок увозишь.
- Там спокойно будет.
Тут Нинка ходит, хвостом крутит.
Машка никуда не делась.
А мы уедем - и все будет спокойно.
И ребеночек появится. И жилье свое.
- Дам я тебе квартиру. Выпишу!
Через месяц вселитесь.
- Машку куда? Нинку?
- Ну, это уж сама.
Сумей!
А квартиру дам.
Квартира нужна. Позарез!
Молодого специалиста теряем.
- Что же они такие материально неустойчивые, а? Квартиру им подавай!
А как же верность и любовь
к родной фабрике?
- Ой, Василий Павлович, не надо,
ну, не на собрании.
- Ну ладно. Не на собрании.
Да я б с радостью, но квартиры уже...
Уже все распределено!
Люди ходили, выбирали.
Через две недели заезд.
- Куда мне деваться? Ведь уедет!
- Кто хоть уедет-то?
- Да полмастер мой - Иван.
- А-а! Полмастер Иван!
Заметная личность.
- Что же вы все в обиде-то на него?
За то, что он вам
по мордасам съездил, да?
- Не понял...
- Простите, вырвалось. Не подумала.
- Я уже и забыл, уж сто лет прошло.
А кто ему помог ведь? Я!
Меня оклеветали, унизили,
а он пришел и избил.
Если бы не члены нашей фабрики - сидел бы!
И вот таким место в тюрьме.
- Да вы молодец, Василий Павлович!
- Это правда.
- Вы молодец!
Если бы не ваше великодушие,
я вообще не знаю, что было бы.
- Это правда.
- Да вас вся фабрика любит!
- Спасибо.
Наталья Федоровна, а что это
вы так за него впрягаетесь?
У нас на фабрике все равны.
- Где мне взять работника?
Да еще и с опытом.
Ну с кем мне работать,
Василий Павлович? Вы понимаете,
что полмастер - это не пряха,
за месяц-два он не созреет.
- Я все понимаю, но что я могу?
Вы что, предлагаете мне
кого-то выкинуть из списка?
Пожалуйста, давайте! Ну посмотрите,
Наталья Федоровна, давайте!
- Может, не выкинуть, а...
- Выкинуть, выкинуть.
- Ну нет... Отодвинуть в очереди.
Ну вот Зотова. Кто эта Зотова?
Из какого цеха? Я не знаю.
- Зотова... Зотова - это не цех.
Нам не дадут, нельзя. Нельзя.
- Гаврилова.
- Так, подождите. Гаврилова...
Мать пятерых детей, вдова, муж умер.
Нам за нее голову оторвут.
- Ну вот Сорокина Любовь... Нельзя.
- Так, стоп, а вот Сорокину -
Сорокину можно.
- Нет. Нет-нет, Любу нельзя!
Она очень давно ждет.
Она живет в бараке с мужем, с детьми.
- Послушайте, Наталья Федоровна,
вам квартира нужна?
Вот и забирайте Любину.
- Других нет вариантов?
- Других нет.
- Я вас попрошу:
вы сами Любе скажите,
что не будет пока квартиры.
- Снесли! Всю тушенку снесли!
А еще социализм хотят строить...
Вор на ворье!
- А что-то до тебя такого не было.
Стояло и стояло.
- Что мне, на вас милицию звать?
- Да зови!
Примчатся - банки твои искать!
- Зоя, обокрали меня! Не знаешь кто?
- А до тебя-то такого не было.
Вон капуста моя, две банки и таз, -
стоят никому не нужные.
- Да, тяжелый у нас народ. Тяжелый.
- А можно подумать,
что у тебя последнее украли.
Что, с голоду помираешь?
Вот, на, угощайся.
- Вот спасибо!
- А мы с Ваней уезжаем.
- Куда это?
- В Мары.
- А Мамры - это где?
- Мары.
Рукой подать - и Афганистан.
- К басмачам? Не боитесь?
- Басмачей? Нет.
А тут у нас похлеще кадры имеются.
- Это точно! Своих бандитов хватает.
- А когда едете-то?
- Да вот, телефон нашли,
завтра с почты позвоним.
Хотим договориться,
приехать, присмотреться.
Там квартиры дают сразу.
- Надо же, а у нас тут и жизнь закончится - не получишь.
- Здравствуйте. Зоя, ну-ка выйди.
- Я же вам квартиру выбила!
А вы все одно - ехать?
- Выходит, что так.
Будем новую фабрику поднимать.
- Я же из-за вас, иродов, такому хорошему человеку дорогу перебежала!
Неблагодарные!
- Мы вас не просили.
Вы сами. Пеняйте на себя.
- Все. Чтоб больше ко мне
никогда не подходили.
Вы отдельно, и я сама по себе.
- Спасибо, Наталья Федоровна.
Сами понимаете,
не от хорошей жизни уезжаем.
Может, Мары действительно
такой город, что наладится все.
- Вы мне все до последнего дня отработаете!
А потом вываливайтесь куда хотите!
- Наталья Федоровна!
Ну простите, ну вышло так.
Фрукты будем присылать посылкой,
в гости звать. Приедете?
- Ох, Ваня...
Фрукты - это очень хорошо.
А нет ли у тебя знакомых путных?
- Это какие такие?
- Чтоб не пили, чтобы дело знали, ответственные.
- Так...
- Нет, чтоб и на баб не очень падких.
Таких нет. Понятно. Придумала.
Здрасте.
Ну на кого ты меня оставляешь?
Где я тебе возьму полмастера?!
- Так Машку возьмите.
- Какую? Твою? Не...
- Ну а чего? Она не пьет, дело знает, три года в институте оттрубила,
к девкам равнодушна.
- Ну равнодушна-то равнодушна,
но если девку над девкой поставить,
это все, это конец любому делу.
- А по радио, между прочим,
каждый день трубят,
что молодежь надо продвигать,
из своих рядов.
Давайте помогу.
- Спасибо.
- Ну? Я ей подскажу. Потренирую.
Она согласится.
Просто потренирую.
- Мужика надо!
- Ну вы-то не мужик.
- А что ты равняешь?
- А с кем равнять-то?
Вы и она - женщины.
- Ну ладно. Поспрашиваю.
- Ну, и я.
- Ну и ты.
- Видите ли, в чем дело, Люба...
В работу комиссии по распределению
закралась страшная ошибка.
- Ошибка? - Ошибка.
- Какая ошибка?
- Квартиры на вас не хватило.
- Подождите, я...
Я ходила, я видела свою квартиру.
Ногами своими ходила.
Мы даже в очередь на стенку встали.
- Я на вашей стороне! Я же говорю -
они ходили, считали, но просчитались.
- Подождите, хватит!
То мое, то не мое!
Вы ордер дали?
- Дали.
- Я... я в горком пойду.
Я все равно свое стрясу, это понятно?
- Послушайте, не надо никуда ходить,
не надо никого тревожить.
Вы теперь официально первая в очереди
на квартиру в доме,
который будут скоро строить.
- Вы куда мою квартиру дели, а?
Вы кому ее отдали?!
Если не хочешь,
чтоб горком тебя жучил,
говори так, как есть.
Правду мне скажи.
- За правдой идите
к Наталье Федоровне!
- К Натахе?
- К Натахе! Я ее предупреждал,
что этим все и закончится.
А вы ко мне зайдите намедни,
я выпишу вам путевки
в пионерский лагерь на детей.
У вас же трое?
- Тоже у кого-то отбираем, да?
- Ни у кого не отбираем.
Резервный фонд.
Оператор: - Внимание. Первая кабинка.
- Алло? Здравствуйте.
Опыт? Опыт большой, у мужа.
У него шесть лет, да,
он полмастер, грамоты имеет.
Какие грамоты? Ваня, расскажи...
- Да чего я...
- Расскажи про грамоты! Сейчас, да.
- Здрасте.
Говорит, не надо ехать.
- Как не надо?
Алло, как не надо ехать?
Нет, погодите, мы готовы ждать...
Плохо так слышно... Алло!
А, ждать не надо...
Балда ты. Они сказали,
не надо приезжать на знакомство,
ехать далеко. Приезжайте сразу жить, везите документы.
Квартир нет, но дом отдельный дадут, представляешь?
- Ага. Так это чего, уже ехать?
- Ну да. Завтра заявление напишем
и рассчитаемся.
- Может, подождем еще?
Все-таки тысяча верст,
тут всех знаем,
а там ни одной рожи родной.
- Ну это же хорошо.
Или ты остаться хочешь?
- Ну...
- А то смотри, я уеду,
а ты оставайся тут с ними со всеми.
- Да куда я без тебя.
(Стук в дверь.)
- Здрасте.
- Чего пришла?
- Чайники хорошие
выбросили сегодня в продмаге.
Я два взяла: тебе один, себе...
- А на кой он мне нужен?
Через неделю весь
в черной саже будет.
- У Василия была?
- Иди мойся.
Нормальным ведь человеком была,
пока с ним не снюхалась.
А сейчас все исчезло.
- Вот как ты заговорила? А когда я спасала тебя, я каким человеком была?
Ты же... Вот тут вот
что ты ходишь-то?
Ты же на том свете
уже должна была отмучиться.
Это я, я тебя схватила и вытащила!
- Хвалишься, да?
Хвалишься. А может,
это и лучше было бы, умереть-то?
Вот чтоб голова не болела,
как здесь все это здесь устроить.
- За что ты меня так ненавидишь?
Зависть это все.
- Завидую тебе?
У тебя и квартира есть,
и стенка стоит,
и сервиз. А за что тебе все это?
За что?
- Так я начальник, Люба!
- А.
- Повыше тебя буду.
И вот к людям не как волчица!
- Добрая, да? А за чей счет
ты добрая? За наш счет!
- Думай как хочешь.
- Да надоело мне
в последнюю очередь жить.
- Так а я здесь при чем?!
Ты бы мужа своего вот так журила бы, может быть, человеком бы стал!
И жили бы не в последнюю очередь!
Хотела я тебе квартиру вернуть,
а теперь не буду.
- Ой, да и не надо!
- Зачем ты так?
А если за помощью придется обратиться? А не к кому!
- Я теперь Наташке слова вовек
не скажу. Сами все устроим. Иди, шей.
- Я не знаю, как, я не смогу!
- Да сможешь, сможешь.
Ты технику знаешь.
Поможем, если надо.
- Наталья Федоровна, да я же девушек из той смены не знаю,
так только, привет-пока.
- Язык у тебя есть?
Узнаешь! Учениц тебе дам, воспитаешь.
- Как я их воспитаю?
Это сколько времени надо.
- Милая моя, как воспитаешь,
такие работницы и будут.
- Ну это ж сколько
уметь-то всего надо, а?
- А чему вас в институте учат?
Штаны, что ль, просиживать?
- Да я его бросить хотела,
этот институт.
- Да ты что, государство на тебя деньги потратило, а ты - бросить.
Что вы все как неваляшки-то?
Куда загнет, туда и качаетесь.
- Не бросила я еще пока.
- А вот тем более.
Сейчас из институтов
все норовят в кабинеты.
А вы по земле побегайте, пыли
поглотайте, в грязи покувыркайтесь.
- Ну кувыркаюсь я.
Вот четвертый год уже кувыркаюсь!
- А это не та грязь! Пришла, помылась, пошла, сама себе хозяйка.
Ты людьми поруководи -
вот где не отмоешься.
- Страшно как, Наталья Федоровна.
- Я так и знала. Я так и знала,
что ты струхнешь.
Да это Ванька все, слышишь: "Маша это, Маша то, да вы ее не знаете,
да она вам пятилетку
за три года сделает!"
Высокого мнения о тебе товарищ.
- Можно подумать хотя бы?
- Думай, конечно, думай.
Но смотри, я тоже думаю.
Я вообще передумать могу.
- А ты чего тут?
- Так договорились же. Билеты в цирк.
Или куда хочешь.
Можем просто погулять.
- Не сегодня. Прости.
- Учеба?
- Учеба.
- Ну ты как учебу закончишь, зови.
- Позову.
- Привет!
- Привет.
- Здорово! Это ты тут живешь?
- Третья кровать откуда?
- А нам разрешил директор общежития. Мы вдвоем фэзэушки,
а по двое никуда нельзя.
Меня к вам определили,
а у вас комната хорошая, светлая.
А Таня моя подруга,
мы с детского сада вместе.
- В комнате есть нельзя,
тем более за столом.
- А чего еще за ним делать?
- Люди учатся.
- А мы ваши учебники и тетради
на кровать положили аккуратно.
- Ты чего ее на вы, как тетку?
Она, может, лет на пять нас старше.
- За столом есть нельзя!
Вы правила проживания читали?
- Ну читали, и чего?
- Того!
Шагом марш отсюда, быстро на кухню!
- Так чего стол в комнату-то ставить,
если жрать не тут?
- Все вопросы к коменданту.
Чтоб через пять минут
здесь было чисто. Я вернусь.
- Вон, стол освободили.
Ну чего, на танцы пойдем?
- А спать на работе?
- А что еще там делать?
- Полмастер опять отругает.
- Ваня? Чего это? Да он шелковый.
Пришел. "Чего, - говорит,-
у тебя тесьма не надета?"
Ну а я и думать забыла.
Глазки построила, он и подобрел.
Так что Ваня у меня в кармане.
- А мне досталось. Я на минуту села -
и как провалилась. Влетело!
- Так я тебе говорю, если кричит -
ты подмигивай ему, моргай глазенками.
Он вроде ничего так.
- Женат же.
- Ты жену его видела?
Швабра, да еще и страшная.
Чем черт не шутит,
я бы с ним покружилась.
- Сколько раз повторять:
обедать на кухне!
Если я непонятно говорю,
комендант скажет!
- Понятно. Идем на кухню.
- Потом дообедаете,
сначала уберитесь.
Тряпка и швабра в конце коридора,
в подсобке.
- Ты у фашистов не работала?
- Пойдем.
- Наталья Федоровна, можно к вам?
- Можно.
- Наталья Федоровна, я подумала.
Я попробую.
- Попробуй.
О, на ловца и зверь бежит.
Заходи, заходи.
Сдай Машке дела. На дирекцию завтра ее свожу, чтобы точно приняли.
- Если все пойдет хорошо,
передашь дела
и расскажешь,
что там у тебя творится.
- Я выйду ненадолго.
- Сидите!
По селектору: - Пригласите Логинову.
- Заходите.
- Полмастером хотите быть? Справитесь?
- Справлюсь.
- Какая самоуверенность!
Интересно, на чем она основана?
На трех курсах института?
- Маша работает у нас уже 4 года!
- Прекрасно, вы меня порадовали.
А у нас проблем с кадрами нет.
На фабрике 2000 работниц,
и каждая может быть управленцем.
- А как же "каждая кухарка"?
Ленин что, неправ был?
И без самоуверенности никуда.
Если она трястись будет,
точно ничего не получится.
- Кухарка, может быть, еще и сможет, а вот номенклатурщик - ни в жисть.
- Куда это вы клоните?
- Кухарка жизнь знает.
А ваша воспитательная работа
как-то плохо вяжется
с действительностью.
Три пишем, два в уме.
Вот к чему я клоню.
- А вы считаете,
что воспитательной работой
заниматься не стоит? Да?
Какая политическая близорукость!
- Товарищи!
Речь сейчас не об этом,
у нас и так текучка кадров.
Люди приходят, походят и уходят.
Это плохо.
Вдвойне плохо - когда опытные люди уходят с руководящих должностей
и мы оказываемся у разбитого корыта.
Вот девушка идет нам навстречу.
Хочет работать.
И Наталья Федоровна ручается.
- Я ручаюсь!
Мы будем помогать.
- Вот вы правильно заметили: девушка. Сколько вам лет?
23! О чем в таком возрасте мечтают?
- Да много о чем.
Я, например, о супе с потрохами мечтал.
- Отлично. А она мечтает побыстрее выйти замуж и родить ребенка.
Мы их ставим, даем место,
они беременеют,
а потом идут в декрет.
- Маша, что скажете?
- Я не замужем. В декрет не пойду.
- А кто собирается?
Так, ветром надуло.
Товарищи, давайте посмотрим
правде в глаза.
Женщина - неустойчивый элемент!
Особенно в молодом возрасте.
- Так они сами, что ли, неустойчивые? Помощники есть.
- Маша, вы можете дать нам гарантию,
что вы не уйдете с фабрики
по личным мотивам?
- Знаете, я гарантии дать могу,
но не хочу.
Получится у меня или нет, я не знаю.
Но ведь я вам навстречу иду.
Только через два года диплом получит этот самый неустойчивый элемент.
И ему положен будет
такой же самый кабинет.
- Искала я мужика! Искала! Ну,
в плане на полмастера. Но не нашла.
Ну что ж, мне ставить
первого попавшегося алкаша?
Знаете, как мы наплачемся!
Лучше уж баба с пузом, чем...
- Взяли! Тихо-тихо! На испытательный.
Мелкашка ты, Маша. Сюда еще одного человека посадить можно.
Но ничего, ушьешь.
- Наталья Федоровна, ну давайте
я в своем, привычнее как-то.
- Э, нет! Ты теперь
не того поля ягода.
- А вы в юбке как же?
- Так до меня еще дорасти надо!
- Как вы все знаете,
Иван отчаливает в теплые края.
Мария Егоровна будет вместо него.
Ну, вы все знакомы.
Так что, думаю, сработаетесь.
- На два дня, Наталья Федоровна? Сбежит же она от нас.
- Да нет, побудет с вами.
- Эх, а мы-то думали, пришлют нам...
- Пока на повышение не пойдет.
- ...молодого, интересного мужчину.
Машка, может, у тебя в штанах
чего отросло,
что тебя руководить поставили?
- Как говорится, прошу любить
и жаловать. И не дурите тут!
Осваивайся.
- Ну, скажи нам, что ли, что-нибудь.
- Работать будем, как работали.
Кто свою работу хорошо знает,
тому ничего не страшно.
Кто чего-то не знает -
мы поможем, разберемся.
- Да ладно, глотку не рви.
Порядки мы знаем.
Своего не отдадим,
ты хоть обначальствуйся.
- Девчонки, я вам не враг.
- Ну, это мы еще поживем-посмотрим.
Только имей в виду:
если что - за нами не заржавеет.
Что стоим-то, бабоньки?
Смена наша закончилась.
За ее брехню нам не доплатят.
- Ну, идите, идите.
- Порядки наводишь?
- Да, Федоровна под танк бросила
и убежала.
- Ну, правильно,
ее при тебе не будет,
самой придется хвосты накручивать.
Да и порядок лучше сразу навести,
а то потом все только по наклонной покатится.
- Я разберусь.
- Да?
Ну чего, давай я расскажу тебе,
что у нас тут да как.
- Я знаю все.
- Так дела передавать нужно,
так положено. Пошли.


Серия 12

- Первым делом открываешь ведомости,
рисуешь, кого у нас нет.
Садись давай.
Ну садись, не покусаю.
Или сомневаешься?
- Сомневаюсь.
- Давай.
- Каждый раз, как с тобой свяжусь, еле ноги уношу.
- Значит, так. Ручку бери, пиши.
У меня четыре фэзэушки.
В смысле - у тебя. Ага.
Курицы, глаз да глаз!
- Нас ты галками называл.
- Галки - смышленыши,
а это что - горе одно.
Зачем вообще эти фэзэушки,
если мы на месте лучше учим?
Потом приходится переучивать,
это сложнее.
- Руку-то убери.
- Да я без задней мысли.
- Конечно, без задней,
если у тебя все переднее.
- Маша, я, вообще-то, женат,
или забыла?
- Я-то как раз помню.
- Так, ведомости оформила,
тут же заявка в транспортную
на сырье, у кого кончилось.
Здесь пиши, здесь фамилия твоя...
- Маша.
Пойдем.
- Потом допишем.
- Угу.
- Ты зачем в начальство лезешь?
Не нравится это никому.
- Почему же лезу? Меня поставили.
- А я вот думаю, ты Ване моему
хочешь доказать,
что вот, мол, бросил меня,
а я тебе ровней стану,
а то и выше взлечу.
- Зоя, ты чего?
Что мне ему доказывать?
- Что неправ был, когда тебя бросил.
Хочешь помыкать им?
- Как я им помыкать буду?
Вы куда едете?
- Мы уедем, не останемся.
- Барахло свое забери.
- Выселяете?
- А нечего начальству
среди людей делать.
Мы тут, мало ли, сболтнем еще
чего лишнего.
- Да я такая же, как вы.
- Где уж там. Такая же...
Все, оторвалась от народа!
- Все так думают?
- Маша, ну что ты, не знаешь,
что у нас язык без костей?
Моет, мелет, белит и чернит.
А с тобой что, стоять, бояться
да руки по швам? Иди куда взяли.
- До завтра, девочки,
не опаздывайте на смену.
- Эта тоже вам очень идет.
- А это не вам решать, идет или нет.
Дайте вон ту, белую.
- Чего ты? И эта тебе не нравится?
Может, на месте тюбетейку справим?
- Какую тюбетейку? Ты что, колхозник?
Пусть все сразу увидят,
что приехал интеллигент.
Нет, подождите.
Вот эту синюю дайте.
- Да я сроду шляп не носил!
- Это самая дорогая, какая есть?
- Да.
- У... Рожа какая-то чужая.
Прям набить хочется.
- Лицо умненькое.
Чистый интеллигент. Берем.
- Семь пятьдесят.
- Свинья под лопухом.
- Зойка, крепче держи, а то сбежит.
- Ой, скорей бы уехать. Могли бы - ноги бы здесь нашей не было.
- Погоди, поедем.
Машке надо помочь освоиться.
Не знаю, получится у нее, нет.
- Получится.
Безжалостная она, Машка твоя.
- А чего это она моя-то?
- Сегодня вон как ворковали.
Голубь и голубка.
- Зоя, ну все, прекращай.
- Безжалостная она,
с людьми у нее выйдет.
Мы маленькие были,
нам лет по десять было,
и Кольку, соседа нашего,
на реке змея укусила.
Так и что ты думаешь,
у него нога на глазах синеет -
мы все перепуганные,
а Машка взяла у Кольки его же нож
и полоснула ногу, чтобы яд не шел.
Кровь так и хлещет -
я в обмороке, а ей хоть бы что.
- Колька-то выжил?
- Так это же он в прошлом году женился, когда мы были.
- Ну, значит, порядок.
- Так, ну-ка, стой! Это что такое, а? Это мой компот! Где ты его взял?!
Ну-ка, говори, где взял!
- А ну отпусти парня!
Сейчас подойду, мало не покажется!
- Мать ворья!
Еще раз что-то сопрете,
я тебя засужу!
- Компот ребенку жалко, а!
- Компота? Пять компотов, не хочешь?! Вот, было семь, два осталось!
Остальное где?
- А тебе эта комната положена?
Нет. Значит, и компот не положен.
- Кто мне это говорит?
- А я говорю.
Знаем мы, откуда все это.
Из какого бесстыжего места
ты все это достаешь.
- А я сейчас за милицией схожу.
Вот ей и будешь рассказывать.
- Да зови!
- И обязательно добавлю
про твоего малолетнего вора!
Полочка-то вон как высоко.
Кто ж туда его подсадил, а?
Вот милиция и разберется, ясно?
- А ты дойди сначала.
- Ах!
Да я тебя засужу! На!
Ах ты!
- А у меня четверо - меня не посадят!
- За меня посадят!
Не трогай меня! Руки! Ваня! Ваня!
- А то совсем прибью!
- Ваня!
- Хватит! Все! Тихо, тихо, тихо...
- Да я тебя!..
- Да тихо ты! Тихо!
Все, все, все! Все!
- Да я тебя засужу, поняла?!
Мать ворья!
- Все, я сказал. Все.
Пошли, пошли, пошли.
- Убью ее!
- Нина!
- Зачем ты влез?
Я бы ее раздавила как клопа!
- Ты Мордасову стороной обходи,
она мужика до сотрясения кладет.
Она тебя так просто пощипала.
- Все, фингал народился.
Убью сволочь!
- Второй получишь!
Дай посмотрю, что у тебя.
- Не трогай.
- Ну, дай посмотрю... Нина, все!
Фамилию на Кутузов не хочешь менять?
- Что там?
- Вот если не хочешь -
обходи ее стороной.
Слушай, что ты приехала-то,
народ баламутишь, а?
- Все знают, я не сдаюсь.
Тушенку украли, компот выпили...
Думаешь, они от голода?
Они меня уесть хотели.
Показать, что не к месту.
- Я твою тушенку унес.
- Зачем это? Попросил бы.
- Тебя не было,
а мне больно тушенки захотелось.
- А вот это уже интересно.
И зачем тебе моя тушенка?
- Зоя щами задушила.
- Ага.
Что-то тут не то, Ваня.
- Слушай, думай как хочешь.
Хотел тушенку съесть -
съел с Димкой на пару.
Деньгами верну.
- Нет. Работой вернешь.
Молоток есть? - Ну, есть.
- Неси.
- Что, прям сейчас, что ли?
- Да, прям сейчас.
Вон, картину купила новую,
неделю повесить не могу.
(По радио читают детскую сказку.)
- Ты где так долго?
- Да там...
- Ты куда?
- Нинке гвоздь забить надо,
картина у нее.
- Какая картина?
- Ну, обычная, Зоя.
- Давай я схожу. Я тоже могу.
Я вон тут у нас все и забила.
- Зоя, прекрати.
Ты на стол собери, я мигом.
- Привет.
- О, привет! А ты чего тут стоишь? Заходи, тебе рады будут.
- Я тут постою. Андрея позови.
- Андрей!
- Ты чего, спишь?
- Имею право
после рабочего дня на здоровый сон.
- Цирк уехал.
Но филармония осталась. Пойдем?
- Не хочу в филармонию.
- Не нравится филармония?
Ну и ладно, отдадим кому-нибудь.
В кино пойдем?
- А чего ходить-то?
Только землю зря топтать.
- Ты занят чем?
- Свободен. Ты больно занята.
- Обиделся,
что я с тобой тогда не пошла?
Мне нужно было с собой побыть.
- Маша, ты не ходи сюда больше.
Сначала училась,
теперь в начальство пошла.
Я-то тебе зачем нужен?
- Андрей, какая разница,
начальник или еще кто?
- Есть разница.
Маша, не ходи. Не трави душу.
- Андрей, но я...
- Куда? Трусы сначала снимите.
Третий день сохнут.
- Мешают - сними.
- Я-то сниму,
только вы их не найдете.
- Ты чего права качаешь?
Не ори, не на работе.
Ты тут такая же, как и мы.
Идем, Ленка, перетопчется.
- Это ж сколько такая рама-то стоит?
- Лучше не знать.
- Ага.
- Криво.
- А по мне - ровно.
- Дай посмотрю.
- Да смотри.
- А неплохая бы у нас пара вышла, сложись все по-другому.
Как думаешь?
- Не сложилось бы, не переживай.
- Ни разу не жалел,
что так у нас не сошлось?
- С тобой - нет.
С Машкой - жалко.
- Вон оно как. Ты же сам ее бросил.
- Я не уходил. Ты меня увела.
- Увела?!
- Ага.
- Да я просто поманила!
А ты и рад стараться,
набросился на девушку.
- Я тогда одним днем жил.
Подумал: "Прожил, выбросил
да заново".
- А я знаю, что ты подумал.
"Что ложку мимо рта проносить,
раз сама идет?"
Жаднючий ты, Ваня,
ни в чем себе не откажешь.
- Так, может.
- Ты к ней больше не ходи.
- Да не бойся ты, никуда я не денусь.
- Очень тебе подходит.
Просто другой человек.
- Кхе! Выгнали?
- Сам не видишь?
- Давай хоть прикрою.
- Куда прешь?
- А что я там не видел-то?
Так и будешь по углам?
- Ну, каптерка еще у мужиков есть.
- Ну, с бабами мириться надо.
- Я с ними не ссорилась,
они меня выгнали.
- У нас работа такая -
между молотом и наковальней.
Сверху власть, снизу народ -
и те, и те недовольны.
Вот ты и пляши, не гордись.
Ты похлопочи, поговори,
и все будет нормально.
- Сама разберусь.
- Ну, это понятно.
- Это подушка. Летающая подушка.
- Это что такое? А ну-ка, уйдите!
- Тетя, а компот есть?
- Нет ничего!
Все, идите отсюда.
- А что на работу-то не пошла?
- А ты что, мое расписание знаешь?
- Знаю. Сегодня должна была
с ночной прийти.
- А мне больничный дали.
- За что это?
- За увечья.
- Да на тебе пахать надо!
Вот, на. - Спасибо.
- Только с братом поделись.
- Скажи спасибо, что я на вас заявление не написала.
- А меня в больнице спрашивали, откуда рана.
- А чем бы доказала, а?
Тут все за меня - все молчать станут.
А тебя полюбовник вдарил.
Все знают, что ты за синица.
- Ну и запах!
Эта птица своей смертью померла. Супчик-то из трупа.
- А что в магазинах продают,
то мы и варим.
А консервы нам не носят!
- Фу, газовая камера!
- Ой, ой, ой! Барыня!
А ну вернись, слышь!
Или второй глаз у тебя лишний, а?
- Ну-ка отойди, дайте пройти.
- А поискать?
- На. Чтоб я больше вас
здесь не видела.
(Звучит песня.)
- Иди работать.
- Ваня! Ты Машку бы попридержал.
Что она во все щели лезет?
Мы что, своей работы не знаем,
в конце-то концов?
- Новая метла по-новому уберется.
Перетерпите.
- А, спасибо, успокоил.
Лучше б мужика взяли.
Бабы такие въедливые.
- Ты сама помоги. Замолви словечко.
Примите ее обратно.
Чай не по углам же ей тереться.
- Ваня, не я одна здесь все решаю.
Мы коллектив,
а идти против коллектива -
дело нехорошее.
- Вопросов больше не имею.
- Чего чумазая такая?
В общежитии воду отключили?
- У тебя все валики грязные.
- Машина такая, с дефектом,
час назад чистила.
- На час непохоже. Чисти еще.
- Ой, Маша, сама чисти.
Все равно ничего не делаешь.
- Это твоя работа.
- Слушай, тебя послать?
Или сама пойдешь?
- Я тебе говорю,
иди приведи машину в порядок!
- Маша, иди куда подальше.
- Что у вас?
- Валики грязные!
Ну что это? Ну валики грязные!
- Слушай, подожди.
Сейчас останавливать и чистить -
это часа на три. Мы плану не дадим.
С ОТК договоримся,
вторым сортом пойдем.
Ты скажи, ты заявку
на шерсть вчера относила? - Да.
- Ну пойдем разбираться.
- Я сама.
- Нет, куда ты там сама? Пошли.
Ефимовна, сырье на 22-ю машину где?
Мне смену останавливать?
- А ты заявку давал?
- А ты как думаешь?
- Не вижу я. Нету.
- Ну как нет? Ну была ж заявка.
- Нет твоей заявки.
- Ну была! Я вчера вечером
ее оставляла после смены, вот здесь!
Ну лучше ищите!
- Давай я еще напишу. Давай.
Подвезут когда?
- К концу дня, думаю.
- Так мне же вот-вот надо.
- Надо - бери.
У меня лишних людей нет.
У всех наряд, все при деле.
- Слушайте, но была же заявка.
- На, не потеряй. Ага.
- Нет, надо выяснить.
Надо выяснить, куда она делась.
- Не надо ничего выяснять.
И отношения ни с кем
портить не нужно.
Заявку они не найдут,
а обид будет выше крыши.
- Нет, ну это ерунда какая-то.
Ну так нельзя работать!
Кто-то виноват.
- Так ты и будешь виновата.
Она своих сотрудников не сдаст.
А заявку, получается, ты не дала.
- Нет, ну я же в своем уме.
Я в своем уме. Я писала заявку.
Так. Надо выяснить, кто съел заявку, чтобы больше такого не было.
Правильно?
- Ага. Повторится.
Обязательно повторится.
Они тебе еще смены будут срывать.
И ты ничего не докажешь.
Тут главное - найти ко всем подход.
- Нет, ну им что, деньги
за красивые глаза платят?
- А лучше вообще самой все делать. Они тебе тогда благодарны будут,
что ты на их оплошность
посмотрела сквозь пальцы.
- А потом все удивляются. Потом все
удивляются, почему плана нет.
А почему плана нет?!
- Тихо-тихо...
Маша, спокойно.
Главное не план, главное -
спокойствие. Ты меня слышишь?
- Нет!
- Так, засада, а ну марш отсюда!
Кому сказала, нет у меня ничего.
- Тетя, а компот?
- Так, ну-ка!.. Домой идите!
По телефону: - Алло.
- Забыл меня?
Я думала, уехал, не простился. Пропадаю, Вася.
Изувечили меня до больничного листа. Обокрали подчистую.
Совсем дохожу, Вася.
- Так ты чего пришла? Не пойму.
- Ну так транспортный цех вон
срывает мне смену.
И внаглую врут, что заявки не было!
- То есть смена срывается,
а ты тут стоишь и байки травишь? Хороша, нечего сказать.
- Наталья Федоровна,
так это же они виноваты.
Они виноваты. Надо разобраться.
Я ничего сделать не могу,
я для них ноль без палочки.
- А ты что, прокурор?
Нам от их вины
ни холодно ни жарко,
и если смена сорвется,
и мне, и тебе холку намылят!
- Так я вот поэтому,
Наталья Федоровна, к вам и пришла!
- А я вот в толк не возьму,
чего ты пришла.
Ну-ка иди быстро! Делай что хочешь,
а смена должна отработать!
- Тамара Павловна, значит, зафиксировали: 22-й, 23-й запущены,
работают без нареканий. Федоровна расписалась. Проверить хотите?
- Хорошо. Нет, не надо.
- Все. Журнал оставляю.
- Хорошо.
- Это как же?
- А вот так же.
Разговаривать надо уметь, Маша.
И тогда и машины находятся, и люди.
Ты заявку на завтра нарисуй
на 24-й, 25-й, 26-й. Я отнесу.
- Только я сама.
Ты у нас прошлогодний снег и...
Я сама должна.
- На память.
- Вот заявка на завтра.
Чтоб не говорили, что не было.
А ту куда дели?
Вприкуску, что ли, съели?
- А ты кто такая вообще?
Я тебя первый раз вижу.
Отчет перед тобой держать?
- Ну прямо так первый!
- Практикантка, что ли? Или кто?
Так тут у любой вши прав больше,
чем у тебя.
- А я вместо Ивана буду
полмастером на смене А.
- Получше-то никого не нашли?
- Не нашли.
Вот заявка.
И чтобы не говорили, что не было.
И если еще раз
она куда-нибудь пропадет,
я буду ставить вопрос по-другому.
(Ефимовна смеется.)
- Ставь! Ставь! Хоть раком ставь, хоть боком, хоть на попа.
У меня весь транспорт в ремонте,
а люди на больничном. Ставь.
Пришла пуганых пугать.
- Андрей.
- Опять ты? Так и будешь ходить?
- Буду! Буду. Ну понять ты должен. Подожди ты!
Вот я вышла за ворота,
и все - не начальник я.
- А кто?
- Девушка. Друг.
- Не нужен мне друг.
И начальник не нужен.
А уж друг-начальник - боже упаси! Отвались, Маша.
- Аккуратнее заносим. Не поцарапайте.
Аккуратнее.
- Надо же! И на какие такие деньги?
- Красиво жить не запретишь.
Мало ей я вдарила.
- У меня, конечно, холодильника нет, но тоже есть чем поживиться.
Приходите.
- Спасибо.
(Звучит музыка.)
- А вторая подушка где?
- Ее тетя Клава взяла.
- Вот те раз, а! У нее этих подушек! Она их как летом вынесет сушить,
так хоть на небо залезай.
- Да она давно уже за ней охотится.
А эту мама моя делала.
Вот перышко к перышку.
- Да, знатная подушка.
Знала бы, раньше пришла.
А ну таз отдай! Отдай, отдай.
Я еще в прошлом году его приметила.
Соседи: - Спасибо, мы пошли.
- Ты куда?
- А? Димка просил зайти.
Молоток ему надо оставить.
- Ты скоро? - Скоро.
- Вы как поедете, перины и подушка
за мною. И никакой тети Клавы!
Так ей и передай: догоню и отниму.
- Зоя, а мне бы ходики, а?
Страсть как хочется.
- Нет-нет-нет. Ходики с нами поедут.
- Подарок наш свадебный.
Куда ж их отдавать?
- Ну ладно.
- Куда мне еще один?
У самого артель открыть можно.
- Выброси. Без молотка из дому
не выйти. Зойка бы не пустила.
- Куда ты едешь? Оставайся.
- Зоя решила.
- Ты посади ее, пускай она катится.
- Жена же.
- Ты сам-то хочешь?
- Хочу. Давно хочу. Это ж как...
...заново родиться.
Там же вообще все другое.
Там люди другие,
природа другая, солнце другое,
ты другой.
Воздух там такой... Не такой.
- Может, и мне тогда поехать?
- А тебе-то зачем?
- Ну как? Заново родиться.
Я другой. На Томке не женат.
- Так а в чем дело?
Три поезда в день. Ноги в руки -
и куда, знаешь сам.
- А поехали без них. Зачем они нам?
Там женщин найдем нормальных. Восточных.
Понимаешь, тонкая талия,
глаза маленькие, и...
Не то что эти стерляди. А?
- Нет, так уже не выйдет.
- Да, если б знать заранее,
как оно будет...
Я бы тогда на Галине женился.
За партой со мной сидела, помнишь?
- Угу.
- А сейчас все, да,
уже не отобьешь ее. Она...
Там, знаешь, муж, дети.
- Лучше вообще бы не женился. Несправедливость одна.
Вот опыта у тебя больше, да.
Ну, и что с него?
Все равно же ничего не поменять.
- Я б на Машке женился.
- А, это строгая такая?
На тещу мою похожа.
Кстати, так она же не замужем,
Машка твоя.
Ну так а чего тогда?
С ней тогда и уезжай.
- Это как?
- Ну как? Взяли, сели и поехали. Все.
А там вас знать никто не знает. Знаешь, оторвались, все, сбежали!
Самое главное, спину никто не сверлит и в глаза никто не плюет.
- Нет, ну... Она не согласится.
- Да ты спроси.
Ты ее возьми и спроси:
"Маша, хочешь ты заново родиться?
Тогда поехали в Мары".
Нет, или я что-то не понимаю?
Ей муж не нужен? А? Решай.
Вот бы мне с кем-нибудь
заново родиться.
Но нет, Томка - она, знаешь...
Она из-под земли достанет.
Да, не уйти мне. Труба мне, м-да.
А ты еще можешь полетать.
- Василий Павлович, у меня к вам дело. Иван-то все одно уезжает.
А давайте его квартиру Любе вернем.
- Какая квартира? Какая Люба?
- Ну, Люба Сорокина, работница наша
с ОТК. Мы ее квартиру Ивану отдали,
который полмастер, который уезжает.
- А нет квартиры. Исполком забрал.
- Да как же!
- Вот так. Исполком - это закон.
- Ох...
- Вера! Привет.
Хороший мальчик, уже большой.
На работу не думаешь выходить?
- Я бы вышла, девать некуда.
В яслях мест нет.
- Ты бы сразу мне сказала.
Это решаемый вопрос.
Я же не откажу, если попросить.
- Я зайду.
- Красивый. Вылитый мама.
Счастливый будет.
Тот, кто похож на маму, -
он счастливый.
М-да.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
Привет.
- Здрасте.
- Здравствуйте, товарищи женщины.
- Здрасте.
Женщины: - Здрасте.
- Вот, зашел посмотреть,
как вы тут поживаете,
порядок ли у вас или как.
- Да все в порядке. - Угу.
- И сами мы порядочные, как один.
- Это хорошо.
Вы знаете, от культуры быта повышается настроение,
а от настроения –
производительность, да.
Огуречики?
- Есть настроение.
И производительность тоже повышенная.
- Угу. - Спасибо.
- Пожалуйста. Девушки, если будут какие-то предложения конструктивные,
пожалуйста, обращайтесь.
Всегда открыт для коллектива.
- Чего он открыл?
- Да черт его разберет.
Только будет теперь шастать
к этой своей барыне.
А нам от того какая радость?
Все на виду, как в красном уголке.
Глаза б мои не видели.
- Сейчас нажалуется, упекут тебя.
- Да и пускай.
Отдохну на казенных харчах.
(Стук в дверь.)
- Да?
- Нина Семеновна, можно?
- Ой, войдите. Кто там?
- Так... Добрый день!
- Здравствуйте.
- Ну что, уютно тут у тебя. Угловая.
Ну как, Нина, как ты?
- Ой, Вася, не трогай.
- Дай я посмотрю. - Мозги вытекут.
Ой, Вася, как бы не сотрясение.
Ой, что ж ты так неаккуратно, Нина? Ну! Ну договариваться же надо.
И потом, по большей части у нас люди-то хорошие. Чего ты?
- Конечно, хорошие. Сначала обокрали, потом избили. А дальше что, Вася?
Я уж думала, ты в Ташкенте,
глаз не кажешь.
- Ой, Ташкент...
Увели из-под носа Ташкент.
И главное, кого поставили-то?
Однокашника моего по партийной работе Лешку Горбунова.
Трех слов связать не мог!
Завалил там госэкзамены,
мы его еле вытянули. Да и пьяница!
Ой, наплачутся они с ним.
- Ты, небось,
тоже запил после такого?
- Ну, было немного.
Картина хорошая, красивая.
- Угу, знаю я твое "немного".
Так что, остаешься ты?
- Нет, Нина, я не могу,
мне партийного простора мало.
Я заявление тут написал
в Магнитогорский металлургический.
Человечка там ищут. А ты знаешь,
у меня характеристика-то хорошая.
По партийной линии у меня все пять, по воспитательной работе тоже пять.
Ну и быт трудящихся
я, слава богу, наладил.
Засиделся я в этом болоте, Нина.
- Ой, Вася, да ты не переживай.
Ты ведь... Тебя заметят.
Ты вон какой у меня видный.
- Согласен я с тобой. Нина,
я считаю, что я достоин большего.
Правильно ты сказала, правильно.
15 тысяч человек – это же вызов!
Я смогу, Нина, я сделаю! Ты молодец.
- Вася... - А?
- А может быть, и меня к этим
15 тысячам как-то пристроить, а?
- Нинок, нет-нет, ты что!
Ну, там узнают... Нет-нет.
И потом, я рисковать не могу, нет.
- А что шуба моя?
- А что шуба? Шуба пока бегает.
Как подстрелю, так к твоим ногам.
Ты ж меня знаешь, я кремень.
- Может, видимся в последний раз. Жизнь такая скоротечная, Нинка.
- Да, прогуляла я
всю девичью честь с тобой,
а осталась у разбитого корыта, Вася.
- Это что ты громкие слова такие - "честь", "корыто"?
- А ты знаешь, как меня
здесь называют? Подстилка.
Это если прилично.
Руку не стесняются поднимать.
Вася, может быть,
возьмешь меня с собой, а?
Ну, я как-то там незаметно.
- Нина, ну куда я тебя возьму? Куда?
(Тяжело вздыхает.)
Послушай, по моим подсчетам,
я уже давно должен быть в Москве.
Есть у меня тут
какой-то недоброжелатель,
никак не могу его найти.
- Вот ты поедешь -
меня еще больше обижать станут.
- Угу.
- Ты же знаешь наш народ -
каждый норовит побольнее
пнуть лежачего. Вася!
- Прогуляйся до портфеля -
гостинцы там.
- Ну что там?
Консервы опять?
- Я человек приличный!
- Какая ты красивая, Нинка!
Ордер на квартиру.
Там одни отказались, на тебя запишем.
Так что давай, дуй скорее
к маме в деревню и привози ее сюда.
- Золотой ты мой!
- Это я, да.
- Теперь точно маму перевезу.
Точно, клянусь тебе. Болеет она.
- Так это даже хорошо. Пусть болеет.
И знаешь, Нина, ты верь мне.
Верь! И все у нас будет хорошо.
- Вася, обними меня.
- Нинка!
- Ты погляди,
мы чистить четыре часа будем.
Полсмены коту под хвост.
- Да я от вас тоже все время
такую же грязь получаю!
И ничего, жива пока.
- Да не было такого ни разу.
Я и так сколько терпела!
Вся нитка в мушках, пока почистила...
А вчера у меня вообще
одна второсортица была.
Любка вон как второсортицу и приняла.
Минус зарплата - и снова-здорово! Нет, ну сил нет!
- Валя, земля круглая.
Не боишься - прилетит?
- Молчи.
Федя, давай договариваться, а?
Может, какие-то килограммы
списать на вас, а?
- Так. Половину списывать придется.
Вот, тут чистить три часа!
- На.
- Ну а я про что?
Получается, наш план - все, сгорел?
- Работать нельзя, вон, все в мухах. Не съем, а навозная куча.
- Люба...
- На!
Без чистки у Вальки брак пойдет.
- А мы ничего списывать не будем. Давайте акт оформлять на работницу,
что ее смена - брак,
машина не чищена
и сменщики не могут принять смену.
- Маша!
Ты куда шла иди,
а то сейчас отправлю!
- Это уже не первое замечание,
и так будет продолжаться все время!
- Ваня, ты полмастер или дед Пихто?
Чего она решает?!
- Все! Пошли поговорим. Пойдем!
- Она так и будет работать, да?
У нее весь съем в браке.
- Люба своя. Я поговорю - примет. Примет.
- Давай мы ее еще на доску почета
повесим, а?
Молодежь на нее смотрит, учится!
- Так ты учи молодежь-то, учи!
А ее уже не переделаешь.
Горбатого могила исправит,
а жить-то как-то ей надо.
- Она у меня работать не будет.
- Ну что ты на нее взъелась?
Маша, что ты на нее взъелась?
Своим-то надо помогать,
а не нападать.
- Ты в своем уме?
Бракодел - это свой?!
- Ясно. Вы, конечно, спелись
с твоим этим парторгом.
Одного вы поля морошка.
Против народа прете.
Карьеристка ты, Маша.
Спасибо, что не убила!
- На толкучке толкну.
Не все же отдавать.
- Как знаешь.
- Ты не заболел?
- Никогда не болел.
Даже в школе перед экзаменами
не получилось, хотя старался очень.
- Это все пиво с Димкой
боком выходит.
Вы пьете, оно холодное,
горло раз! - и схватилось.
- Да не горло это, Зоя. Не горло.
Жизнь это.
- Ну... иди погуляй. Хочешь? Иди.
- Ничего не хочу. Неохота.
Уехать бы отсюда поскорее.
Надоело все.
Особенно работа эта.
- Ну ничего, чуть-чуть осталось. Обождем.
- Чтоб вам пусто было, а!
- Что у тебя?
А?
Ты бы помощь научилась просить, вообще лишним не будет.
Правду тебе говорю.
Смотри, как будто маляром
на полставки устроилась.
Мастерица на все руки, да?
Я, кстати, тебя что искал-то -
там сырье пришло,
а на 23-ю машину ничего нет.
Ты заявку как составляла?
Транспортировщики говорят,
не заказано на 23-ю.
- А вот ваша заявка,
никуда не делась.
- Ну?
- Чего "ну"?
Где здесь 23-я машина? Покажите.
- Ефимовна, ну перепутали,
с кем не бывает?
Ну бывает же, правильно?
Давай сейчас еще напишем, надо нам.
- Скорый какой! Сначала напиши.
А будут люди - будет дело.
Сейчас, видишь, нет людей.
- Маша, стой! Маша!
Ну куда ты побежала-то?
- Я виновата. Я ошиблась.
Я больше не могу,
все кричат, скандалят.
Шум в голове стоит второй день,
ни уснуть, ни проснуться.
Все меня ненавидят,
терпеть не могут. Белила сунули!
- Ну а как ты хотела?
Новый человек,
он как камушек в ботинке - ногу трет.
А потом как не было ничего.
Тут главное - продержаться.
- Сколько?
- До морковного заговенья.
Бабья злость - песня долгая, закончится и заново начнется.
- Я к Федоровне.
Я не справляюсь.
- На склад пошли.
Сами сырье возьмем. Пошли.
Есть кто живой?
Понятно, все ушли на фронт.
Перерыв, что ли, у них? Эй!
- Так два скоро, обед. Пойдем,
а то еще скажут, что мы украли.
- Да никуда мы не пойдем, ничего
не скажут. Я заскочу, урегулирую.
Давай, раз пришли, поищем.
Ты запомни: жить,
как в указах написано, нельзя,
тогда жизнь остановится. Ну вот.
А надо смотреть самостоятельно,
что да как. Оно?
- Да.
- Ну вот.
Тихо-тихо, вот так не надо самостоятельно.
Тяжело же. Ты кого-нибудь приспособь.
И воду, главное, не лей.
- Да не плачу я.
- А кто, я, что ли?
Ну я?.. Маша, бывает, ты ошибаешься.
Бывает, они ошибаются.
Бывает сквозняк.
Тут главное - не распускать нюни, действовать согласно обстановке
и в боевом порядке. Поняла?
Молодец.
(Звучит музыка.)
Поехали в Мары?
(Звучит музыка.)
Ты чего?
- Не могу я так.
- Маша!
Жизнь проходит.
И не жизнь, а канитель какая-то.
Ты гордая, это я уже выучил.
Узнал, понял.
Не повторится такое.
А Зоя молодая еще,
она найдет, кто ее будет любить.
Я тебя люблю.
Что скажешь?
- В голове шумит, плохо мне.
- Поехали. Поехали, нас там никто
не знает. Жизнь с чистого листа.
Ну неужели ты этого не хочешь?
- Хочу.
- Хочешь? Поехали.
- Поехали.
- Да? - Да.
- Да?
- Да.


Серия 13

- Мордасова, ты когда-нибудь спишь?
Ты живешь когда?
Как не иду - ты на кухне.
- Пять мужиков обработать -
как ты думаешь, когда жить?
На смену хожу, там и сплю.
- Ты приходи ко мне... в гости.
Бросай это все.
- А чего это ты такая добрая-то?
- Да бабу одну ты мне напоминаешь.
Приходи - угощу. Передохнешь.
- Сейчас щи доварю и приду.
- Прямо как раньше:
я тебя жду - тебя нет.
Ты все боишься чего-то, прячешься.
Пойдем.
(Стук в дверь.)
- Заходи.
- Звала? Пришла вот.
Это чего это?
- Коньяк.
Говорят, французский.
- Пахнет плохо.
- Другого нет, а помянуть надо.
- А кто помер-то?
- Мать моя. Телеграмму прислали.
- Да чего ж пить-то? Ехать же надо!
- Не поеду.
Нет там ничего. Ничего хорошего
мне за всю мою жизнь не сделала.
- Как же? Родила.
Носила девять месяцев.
- Для этого много ума не надо.
А для жизни что дала? Я четвертая.
Все - с чужого плеча, с чужой ноги.
Когда мне 10 лет было, у меня
нога быстрее росла, чем у сестры.
А мы с ней погодки,
и я за ней вещи донашивала.
Я ногу туда засуну,
пальцы скрючу, плачу и иду.
- Так все же так росли.
Я тоже донашивала.
И мальчишки мои.
Где ж новое-то взять?
- Вот ты мне ее и напоминаешь.
А зачем такую ораву рожать
убогих и нищих?
- Так, может, это...
жизнь лучше станет.
А то ж ведь обещают.
- Ха! Обещают!
Вон твои голодные
по коридорам бегают.
- Ничего они не голодные.
Они у меня голодными не бывают.
Может, подцепят чего у кого,
но это так, из баловства.
Озорничают.
- Родись я в семье богатой,
сидела бы я с этим коньяком
и с этой селедкой твоей?
- Может, и не сидела бы,
а была бы косая, кривая,
и тебя бы мужикам выдавали
в нагрузку к квартире.
А так вон - красавица.
- Это да.
Спасибо ей.
Единственное, что дала.
- Слушай, я чего хотела-то...
Иван с Зойкой уедут -
комната освободится.
Похлопочи за нас, а?
А то вшестером в комнате -
не развернешься.
А наша очередь еще нескоро.
- Васька тоже отбыть собрался.
Не знаю: поможет, нет...
Тоже меня вон в черном теле держит.
Я шубу тысячу лет прошу -
он консервами откупается.
- Ну не получится - так и не надо. Своего дождемся.
И сейчас не в хлеву живем.
- А я помогу. Нина тоже может помочь.
Без всяких Вась. На.
- Ты проспишься - отберешь.
- Плохо ты меня знаешь.
Я свои обещания держу.
Нам никто не помогал.
Квартира двухкомнатная.
На третьем этаже.
На тебя перепишут - я скажу.
Бери, пока не передумала.
- А может, тебе это...
платок черный принести?
У тебя ж нет небось?
- Нет.
Не надену.
Душа у меня черная -
для траура достаточно.
- Голова кругом идет.
Что мы Наталье Федоровне скажем?
- Чего?
- Это что, получается,
этот черт был прав?
Женщина - ненадежный элемент.
- Ну что ж, бывает. Передумала.
Ты ж сама хотела к ней сегодня идти,
чтобы она тебя снимала? Что теперь?
- Где она полмастера найдет?
Тебя нет, меня нет...
- Федоровна справится:
она семижильная.
Она и не с таким справлялась.
- Подвели ее.
А с учебой что делать? Училась-училась...
Что теперь, бросать?
- Почему бросать?
Можно перевод оформить.
На худой конец, можно сюда приезжать
сессию сдавать.
- Нет. Сюда я уже не вернусь.
Никому на глаза показываться не хочу.
- А что мы сделали-то? Украли что?
Или убили и уехали?
- Зое надо сказать.
Как-то...
- Надо.
Зоя, конечно, ни в чем не виновата.
Слушай, а может, так уедем?
Оно потом само выяснится.
- Нет, нехорошо.
Надо сказать.
- Да знаю.
Сейчас, пока уходил,
про Мары все трещит и трещит:
оазис в пустыне, рай на земле.
Статью какую-то в газете нашла, читает - слова не вставить.
- Может, мне с тобой сходить?
Сказать, что так вышло.
- Нет.
Тут я сам должен.
- Боюсь я чего-то.
Как бы чего плохого не вышло.
- Нам деваться некуда.
Если будет так, как мы хотим,
тут без плохого не обойтись.
- Будто смотрит кто
все время за нами.
- Да не переживай: нет никого.
Димка с Тамаркой в деревне:
раньше времени не приедут.
Одни мы здесь. Как есть одни.
Я уж и забыл, что такое счастье.
Вообще никуда неохота.
Это же и есть счастье?
- О!
Новому начальству слава,
почет и лучшие условия!
- Здорово, Люба.
- Ага.
О! А Машку-то чего выгнали?
Чтобы злее была?
- Любаня, чтобы уши не грела.
- А...
- Угу.
- О! А эту чего впустили, а?
Чтобы все секреты
как вшей на хвосте разнесла?
- А я с ними.
Зойка - все, последний день.
Я ее машину забираю.
- А мы посмотрим на ее поведение.
Вынесет чего отсюда - улетит
под зад коленом углы обтирать.
- Кто что слышал
про нового директора?
Илья Ильич в главк куда-то уходит.
- Да дадут нам нового директора.
Уж точно без него не оставят.
- Машку, может? Вот уж у кого рост!
Без году неделя - и директриса.
- Вот еще! О ней там не слышали.
Тоже мне, важная птица!
Пусть заматереет сначала.
- А может, Федоровну поставят?
- Ну да...
Она та еще лапница, как и мы.
Тянет лямку на цеху - вот ее потолок.
Может, так до пенсии.
Может, еще раньше турнут.
- Так, девки, подождите.
Еще же Василий есть,
и он как раз таки оттуда. - Нет.
Василий - нет. Там, наверху, не любят
руководителей с излишествами.
Тем более он по бабам
и по водке не воздержан.
Нет, такому директора не дадут.
- Вот уж он-то заслужил.
Мается тут с нами -
как в ссылке, ей-богу!
Никакого полета.
- А штатным шалавам слова не давали.
- Это я-то шалава? Да ты моих
мужиков посчитай. Давай посчитай.
- Сейчас, разуюсь,
а то на руках пальцев недостаточно.
- Да будь ты однорукой -
и то сосчитаешь:
Иван, доктор-перебежчик и Вася.
Все! Вот моя Троица Святая!
- Угу. А до этого сколько?
- До этого?
Счетовод был один.
Да я его в расчет не беру:
я девушка была неопытная -
он воспользовался. Что такое считать?
- Ясно.
- Так что давай-ка ты, Люба,
забирай свои слова обратно.
- А "шалава" тебе эта авансом будет.
Поняла?
Давайте все на работу идите.
(Музыка.)
- Надо Зое сказать.
- Скажу.
- Две недели собиралась.
Ехать через день -
чемоданы не собраны.
Пальто драповое...
Помнишь, покупали тебе?
Ты еще говорил: зачем такое дорогое?
- Что с ним?
- Пальто хорошее.
Отнесла в комиссионку -
они за него три копейки дают.
Ну уж нет!
Ты же его не надевал ни разу.
Пальто новое,
а вот взять с собой места нет.
Ваня, ты меня слышишь?
- Слышу, кукушечка.
- Давно ты меня так не называл.
Что она кукует, что я -
все мимо тебя.
- Лампу никто не берет?
- Берет, берет. Еще как.
Я не даю.
Вот думаю с собой взять.
Приедем же как на полустанок:
ничего своего.
Хоть голым беги -
ни за что не зацепишься.
А так - хоть что-то свое.
Вот думаю: в чемодан войдет или нет?
Ну ничего. Если что, в руки возьму.
- Зоя...
(Хихикает.)
- Ой не могу!
Поедем с лампой наперевес.
Лишь бы нас с тобой никто не засмеял.
А с кукушкой что?
Вот нет ей места, нет.
Я и так и этак...
- Зоя...
- Можем и не брать -
лампу, конечно. Часы важнее.
Часы - наш свадебный подарок,
единственный.
- Зоя...
- Здорово!
Моя послала стол обмерить:
войдет ли, нет...
Пальто хорошее. Отдаете?
- Нет.
С собой увозим: самим нужно.
- Там жара - зачем там пальто?
Там пальто - вещь зряшная.
Нет, не войдет.
Только если комод выбросить.
- Отдам за девяносто. По рукам?
- Нет чтобы отдать. Ну везите.
Там моль съест или эта...
куколка шелкопряда: их там страх!
Хотел спасти пальто. Нет? Везите.
Вот так: ни стола, ни пальтА.
- Не поеду я с тобой, Зоя.
Тебе лучше здесь остаться.
Развод оформим,
чтобы ты свободная была,
и я один поеду.
- Ваня, а на что мне эта свобода?
- Кого получше найдешь, может.
Лучше здесь расстанемся,
чем поедем вместе:
завезу я тебя и брошу, получается.
- Ванечка, ну ты что, ты забыл?
Мы же жизни новой хотели,
ребеночка.
- Да не выйдет у нас ничего.
Ни здесь, ни там.
Я поеду, но без тебя.
- Ну, раз так, то...
...забирай чемодан, вещи свои
и не ночуй. Иди куда знаешь.
- Ты только не дури.
- Уходи.
Беспокоится он...
Иди про другую беспокойся.
К Нинке под бочок.
- Виноват я перед тобой, Зоя.
- Да иди ты уже!
- Да и пальто возьму за 50 рублей:
ношеное же.
- А, вот куда все попрятала.
- А ну иди отсюда!
Не перепадет тебе ничего.
Видишь, человек умирает?
Пей давай.
Полегчало?
- Еще.
- Ваня, я вот что тебе ска...
- Замерзла? Все Ваньку ищешь?
Ваня, выходи! Рассекретили нас.
Нашла тебя твоя благоверная.
- Где он?
- А самой додуматься не?..
К Машке свое иди сходи -
может, найдешь.
- Машка!
- Нет ее, как видишь.
- Где она?
- Не докладывала. Встала и пошла.
- Позвал ее кто-то.
В окно постучал - она и вышла.
- Кто?
- Мы через дверь не видим.
- Когда хоть?
- С час назад.
- По начальству соскучилась?
Тая: - Ничего, Зойка, ничего...
Давай, я, может, хоть покормлю тебя.
Давно ты так бродишь?
- Ну что мне, встать и умереть?
Пробовала - не вышло.
Гулять надо, Тая.
Хорошей жены не вышло, так, может,
хоть гулящая девка получится.
Одной - не очень: боязно.
Вот я за тобой и пришла.
- Зойка, ну что ты такое говоришь?
- Не хочешь - без тебя пойду!
Прости, Таечка, прости.
- Так, я покормлю тебя.
Ляжем спать, а с утра придумаем,
что делать. Давай пальто сниму.
- Не отдам! Мне без пальто никак:
это все равно что шкура его.
Мужа нет, а шкура есть.
Я ее в кровать брошу.
Хотя... Это же он меня убил,
а шкура - его.
Понимаешь?
- Так, хочешь - лежи тут,
хочешь - сиди, черт с тобой!
Я - за бутылочкой. В долг возьму.
Только обожди меня, слышишь? Обожди!
- Гулять надо.
- Ты мне скажи, ты зачем тогда
к этому черту подался,
еще и драться начал?
- Да я откуда знаю?
В глазах темно стало, и все.
Смотрю - уже давлю его.
Не знаю. Любил тебя, может.
- Любил? - Угу.
- А сейчас что?
- Ой, да ну тебя.
Все вам скажи да скажи.
Не скажу.
- Эх, Ваня, накрутили мы с тобой!
Только бы живы остались.
- А чего нам помирать?
День осталось потерпеть.
- Не знаю, отпустят ли меня
одним днем.
Или заставят отрабатывать?
- Так ты на своем стой.
Ты же на испытательном сроке -
таких быстро рассчитывают.
В трудовую просто припишут,
что не справилась, -
и все, гуляй свободно.
- Хорошо бы так.
- Так и будет.
- Мужчины, мальчики,
дайте даме сигаретку.
- Да пожалуйста.
Прошу.
- Есть дело срочное.
- Что за срочность такая?
- Мужу надо изменить.
- Опа!
- Ну, даже не мужу - сволочи одной.
Ну что, я такая непривлекательная?
- Иди-ка ты домой,
гулящая, проспись.
- А нет у меня дома. Нету.
Добрый вечер.
Зоя.
- Иван.
- Я вам нравлюсь?
Пойдемте?
Мне надо мужу изменить.
- Мы этим не занимаемся.
- Ой, мужчина! Мужу надо изменить,
а никто не берет.
Пошли, пока не передумала.
Да куда?!
Погоди, я пальто подстелю, мужнино:
земля холодная.
Ты меня только не целуй.
- Я сейчас...
Ты чего?
- Да выкинет он нашу бритву
в ближайшую канаву.
- Но должны же мы хоть что-то
человеку подарить
на долгую, вечную память:
все-таки последний день с нами.
- Да уж, оставил нас
на эту мармозетку!
Все ей не нравится.
Ну ничего, не от таких отбивались.
И эта подавится.
- И охота тебе
хай до небес поднимать, а?
Все равно тебя бы на ее место
не поставили: рожей не вышла.
- Я не про себя.
- Тем более чего хай поднимать.
- Ой, слушай, ты на Федоровну
до сих пор катишь,
сколько лет прошло!
- Да, перешла мне Наташка дорогу,
да так перешла! Меня должны были
на ее место поставить,
а она мамкино кольцо тиснула -
хорошее кольцо, дорогое, золотое.
А у меня от мамки-то чего?
Вон, две ложки серебряные,
вот и все из стоящего.
Так себе, жидковато
против Наташкиного-то кольца.
- Слушай, при чем здесь кольцо?
Ты ее на десять лет младше.
- На семь.
- Ну все равно,
ты тогда только замуж вышла,
а она уже родила,
вот ее и поставили
как отстрелявшуюся.
- Да купила она это место,
я тебе говорю.
Думай что хочешь,
а место должно было стать моим.
Или ты думаешь, я бы не справилась?
- Ты бы справилась,
а народ бы тебя не выдержал.
- Выдержал бы!
Еще как бы выдержал!
Шелковые были бы у меня.
И пятилетку бы давно бы уже
перевыполнили бы.
- Бог миловал.
- К Федоровне так и не сходила?
- Нет, сначала в транспортный надо.
- Да я сам отнесу,
а ты давай в отдел кадров.
Пусть тебя рассчитают
с испытательного.
Черт с ней, с записью, с деньгами. Главное, чтобы трудовую отдали.
- Да. Угу.
Нет, сначала к Федоровне
надо сходить.
- Что тут?
- Ну дайте мне еще людей. Ну дайте мне вот эти ваши штатные единицы.
Ко мне очередь каждый день
как в мавзолей.
И все требуют. Всем вынь и положь.
- Ну так ставь вопрос в дирекции.
Я поддержу.
Чего тебе опять?
- Наталья Федоровна...
(Звук взрыва. Вой сирены.)
- Что случилось?!
- В красильном цеху котел взорвался.
Люди обварились.
Сейчас выносить будут.
- Вы к кому?
- Обожженные с фабрики тут?
- Да, тут. А кого вы ищите?
- Я жена Потапова Андрея Федоровича. Мне только посмотреть.
- Это все ерунда.
Тебе жить и жить.
Ты мне нужен. Ты поправишься.
Я тебя не брошу.
- Не надо, а то...
- Я завтра приду.
- Замерзла?
Я вон как знал - затопил.
Стыло стало.
- Ваня, я замуж выхожу.
- Знаю я. Погоди,
с Зоей разведут - выйдешь.
- За Андрея.
Красильщика.
Не буду я с тобой.
Возненавижу себя, тебя заклюю.
- А кто тебя надоумил?
Кто?
Здесь сидеть будешь,
пока не передумаешь.
- Не передумаю, Ваня.
Я слово дала.
- А мне?
А мне слово, Маша?!
- Я в больнице была.
Там Андрей - он как мертвый.
Я подумала: хоть бы остался жив,
я тогда замуж выйду.
Это как заговор.
Заговор. Я ей - что-то свое,
а она мне - жизнь от смерти.
- А ты, получается, меня отдала, да?
Маша, какие заговоры?
Ну ты что, бабка столетняя -
во всякую галиматью верить?
Маша, ну как можно так взять
и в одночасье все угробить?
- И перед Зоей мы виноваты. Нет.
- Тихо-тихо-тихо.
- Не передумай, Ваня.
Иди к Зое, помоги ей.
- Ты так и скажи, что не нужен тебе. Все, поигрались - и хватит?
- Пусть будет так.
(Звучит этническая музыка.)
- А я уж думала, ты не встанешь: целые сутки спала как убитая.
Я к тебе подойду, позову,
а никаких известий.
- Как - сутки? День какой?
- Уж пятница с утра.
- Как - пятница?
Поезд через час.
- Где тебя вчера носило-то?
- Совесть свою выгуливала.
Так, держи.
- Может, останешься, а?
А то одной в чужих краях - несладко.
- Хуже, чем здесь, уже не будет.
- А что Ивану-то сказать?
- Пропади он пропадом!
- Передам.
Еще добавлю.
А нам квартиру дают.
Осталось только обжиться - делов-то.
- Он билеты взял.
- Вот те раз!
- Ну ничего, не единственный же
билет на земле.
- Ну ты пиши там как что.
- Нет, не стану. Пропасть хочу -
и чтоб ни слова.
Ну прощай.
- Здравствуй, Ваня.
Отбываешь? Я тебе изменила, знай.
Все одно тебе и мне все одно.
Ты сказал: "Расходимся",
вот я и разошлась.
- Хватит.
Изменила... ну, успокойся уже.
- Я, Ваня, ничего не понимаю:
ты ушел - теперь сидишь здесь один.
Знаешь, как стыдно?
Ой, как вспомню - противно.
Я сама себе противна.
Только у меня ничего не вышло.
Не было ничего. Это я так.
- Все, не шуми.
А это зачем?
Вот же.
- Вместе едем?
- Поехали вместе.
Там поглядим, к чему приедем.
- С рукой что?
- Обжегся.
- Аккуратнее надо.
Чего ты как маленький?
Огонь, когда теплый, ласкает,
а когда пламя - сожжет в прах.
Так, ну давай я билет сдам -
чего деньгам пропадать?
Вагон у нас первый -
в поле встанет. Я быстро.
- Мымра.
- Ой, ну где эта полмастер?
Тайка, ну правда!
Вот это что такое?
- Да вот она идет.
- Пришла? На-ка, попей!
В цеху духота, пить невозможно -
вода ржавая.
Маша, я мать -
мне ребенка кормить надо.
- Авария на трубопроводе,
скоро починят.
- Маша, у всех авария,
и только у нас воды нет.
- Действительно. В других цехах почему-то полный порядок.
Потому что у них полмастера имеются.
- Я из столовой вам воду достану. Идите работать.
- Маша, ты забыла, кто ты теперь?
Ты нам уже должна была
подготовить все условия.
Уже смену привести в порядок.
- Идите работать. Будет вам вода.
- Вот когда будет,
тогда и пойдем.
- Ну конечно. - Да.
- Правильно она говорит.
- Остаемся, бабоньки!
Нет условий - нет работы.
- Да мне твои проблемы
без надобности.
У меня про свое голова болит.
- Ну хоть один бидон.
- Все под расчет:
первое, второе, компот.
- Без компота останутся.
- Ты что это раскомандовалась?
Голос мне не повышай.
Тут таких командиров в шею гонят.
- Пойдем хлеб принимать. Обед скоро.
- Смотри, пупок развяжется.
- Вот вода. Идите на смену -
вода есть.
- На смену не хватит.
- Я буду порциями раздавать -
все обопьются.
- Заходи.
Садись.
- У меня своя есть.
- Пиши моей.
У тебя что за простой
вчера случился?
Почему смена час не работала?
- Воду грязную привезли -
девушки отказались работать.
- А ты где была?
Почему не проверила?
- Две недели нормально воду возят,
а тут - вот.
- Две недели - нормально,
а тут - не нормально.
Все цеха отказались от этого бидона,
а тебе всучили.
- Недоглядела. Не знала,
что и за водой нужно смотреть.
- А как же?! На все нужен твой глаз.
А вот теперь сиди и пиши
объяснительную на имя директора.
И чего ты нянчилась с ними?
Ну не попили бы - не померли бы.
Бузу устроили. Мягкотелый начальник -
хуже вредителя.
Эту напишешь, следующую сочиняй:
как ты оставила фабрику без обеда.
Завстоловой настучала на тебя.
- Наталья Федоровна,
ну какое "без обеда"?
Я взяла совсем ничего.
- А завстоловой представила,
что без обеда.
Ты давай пиши-пиши. Развела бардак.
Бесхребетная потому что.
Пиши-пиши.
Ты как бидон-то одна утащила?
Да еще и полный.
- Привычка.
У нас бабы на ферме все так:
взвалят и несут.
Главное - на рывке взять.
- Вот. Бидон подняла -
и проблемы все решишь.
А то, Маша, они у тебя распустятся просто, понимаешь? В обе стороны.
Может, чайку тебе налить?
- Спасибо.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Пойдем в коридор.
Не хочу я тут: все только уши греют.
Говорят, через месяц бинты снимут.
- Это хорошо.
Как раз к свадьбе.
Невеста в белом должна быть -
не жених.
А кожа молодая нарастет.
И врач говорит, что все заживет
и что ты вообще в рубашке родился.
- Да что кожа? Не об этом печаль.
Что, я девка, что ли?
Легкое пострадало.
- Лечиться будем.
- Я в деревню поеду.
Из меня теперь работник никакой -
только на легкую работу.
Ни заработать, ни помочь.
Зачем я тебе такой нужен?
- Я завтра в загс заявление отнесу.
Они как узнали, что ты с того света вернулся, знаешь как обрадовались?
Сказали, что без очереди нас примут.
- Как инвалидов?
- Помочь хотят.
- А мне тут предлагали инвалидность.
Но я не пойду, а то потом все -
ни на какую работу не возьмут.
- Тоже мне, инвалида нашли.
- Маша... Маша, не передумаешь ты?
- Плохо ты меня знаешь.
А я после загса к нашим пойду - бумагу отнесу.
Они знаешь как обрадуются?
Еще я узнавала:
комнату в малосемейке дают.
Никуда мы друг от друга
не денемся - вот так,
пока не оторвемся.
- Не по приговору же.
- Последний такой разговор
между нами.
Иван уехал - я с тобой осталась.
Вот так.
Пора мне на смену.
А ты иди в палату.
А уедешь в деревню - приеду и заберу.


Серия 14

- Нет.
- Не ждали?
Сушите весла. Все,
прокатили меня с магниткой:
директором взяли
абсолютно постороннего человека.
Прокатили меня.
- А это точно?
Может, они еще передумают?
- Не передумают:
они письма под меня пишут - доносы.
А письма для меня,
Нина, это шлагбаум. Понимаешь?
- Какие письма?
- Ну не хвалебные же!
- Вася, может, я постелю, а?
- Щи есть?
- Не для щей рождена.
- Меня щи успокаивают.
А ты молодец! Взяла
и ордер многодетной семье отдала.
А меня хвать ОБХСС за одно место!
Оказывается, я у одной
многодетной семьи ордер взял
и другой многодетной семье дал. Спасибо тебе, Нина, спасибо.
- Да Мордасовой нужнее.
Да и кагалы этой видеть не буду.
- А, Вася, ты же меня
с квартирой не забудешь?
- Ну у тебя же мама померла.
Ну ведь под меня ж кто-то пишет!
- Да, может, и никто не пишет.
- Ну как не пишет? Мне же сообщали,
что это твоя самая, которая...
Лезет туда! Как ее? Как ее?
- Нет, не Машка это.
Она бы пришла - в лицо сказала:
"Напишу то-то, отправлю туда-то.
Ждите, что будет".
За спиной она не станет. Не она.
- Узнаю - убью.
- Вася, ну что ты так переживаешь?
Ну подумаешь, пишут!
Ты и директором-то не хотел быть.
Тебе эта работа...
Ничего не знаешь про нее.
- Как это "не хотел"? Я готовился.
- Ну будет у тебя другая.
- Да другого раза не будет, Нина!
Нина, ну не будет.
Под меня же пишут, под меня копают,
меня же сливают! Это же крах.
- Ну какой крах, Вася?
В свою звезду надо верить.
Видишь тапочки?
Я за ними три месяца бегала.
Три раза у меня их
прямо из-под носа уводили.
А тут захожу пуговицу купить
в магазин - от робы отвалилась, -
и что ты думаешь?
Стоят в нашем промтоварном -
никому не нужны.
- Нина, при чем тут тапочки?
- При том, что и на тебя
что-то свалится, Вася, обязательно.
Ты же мой генсекретарь,
мой Патрис Лумумба, мой Мандела.
- Да?
- Мой Рауль Роа.
(Смех.)
- Люба!
- Чего тебе?
- Люба, помоги.
- Федоровна накрутила да выставила?
- Вроде того.
- Я-то помогу, только для всех
хорошей не будешь.
О, милая моя, так у тебя здесь брак.
- Так это не мое: оттенок другой.
Вот мое.
Я на черное заправлена, а это серый.
- Ага.
Как брак, так сразу "не мое", да?
А чье?
Маша, иди-ка сюда.
Смотри: брака нагнали работницы твои.
Списываем?
- Списываем, конечно.
- Вы чего здесь выстроились?
Идите работать. Живо!
Маша... Маша, ты погляди.
Ты полмастер или дырка от штанов?
Видно же: другой оттенок.
Партия не моя!
- Так, машина твоя, ящики твои,
а партия не твоя, да?
- Четыре бобины брака. Списываем.
- Четыре...
- Бабы, да вы что, спелись, что ли?
Зарплаты меня лишить хотите?
- Так, Анька, ты умная баба,
так что сиди за корягой тихонечко
и не дыми, понятно?
- За жабры решила взять?
Сидела тихоня тихоней...
- Фабрика большая -
иди в другую смену.
Я тебе здесь вольничать не дам.
И зарплаты я тебя лишу.
- Пишите что хотите.
- Вроде не сдалась.
- Да ничего.
Баба - как гусь:
сразу до готовности не доходит.
- Жалко ее стало.
- Жалко?
Вот она тебя жалеть не будет.
Смотри, сразу побежала жаловаться.
Ну ничего, Федоровна
всем отворот даст.
Ладно, пошли.
Ты что, беременная?
- Обрыв!
Куда ты смотришь?
Давай манатки свои собирай.
- Куда?
- Домой - к маме.
Хвосты коровам будешь крутить.
- А как это?..
- А просто: профнепригодна ты.
- Так я же ученица пока что.
- А уже не ученица.
Иди за увольнением.
- Мария Егоровна, я же за вас.
Ну пожалуйста.
- А чего мне с тобой мучиться?
Ты как была лахудрой -
так ей и осталась. Эффекта - ноль.
- Да я стараться буду, ну...
- Мне твои старания - слезы.
Мне проще другую научить с нуля.
И в общежитии свои вещи собирай:
тебя оттуда попрут.
А ты!.. Я за тобой
очень внимательно смотрю.
Давай, собирай свои манатки.
- Маша.
- Привет. - Привет.
Ты, если надо, - в каптерку иди.
Место для тебя есть.
- А меня парни в свою каптерку пустили,
дают пять минут на переодевание.
- Ну ладно тебе! Да, переборщили мы.
Но ты ведь тоже не во всем права.
- В чем это?
В том, что ночью бы пошла?
На гулянки с вами не хожу,
лясы не точу?
Из ряда выбилась, да?
Вы мне по морде за это?
- Ладно.
Пусть каждый останется при своем.
Только Ленку гнать не надо,
жалко же ее.
- Мы решили дать ей еще время, посмотрим на ее поведение.
- Ну, слушай, мы не против тебя.
- Пропусти! Конем не объедешь!
- Авария еще, да и вон нервы у всех.
- Авария закончится,
а нервы-то - нет.
- На Аньку внимания не обращай.
Говорила с ней, смирной будет.
Только язычок не прибрать,
сама понимаешь.
- Тая? - А?
- А смена-то уже началась.
Опаздываешь.
Вспоминает: - А у тебя комнату
разве не отберут? - Не отберут.
Я все равно женюсь. Зачем отбирать,
чтобы потом снова давать?
Мы как раз по этому вопросу.
Ты зачем нам голову морочишь?
- Что это за шутки такие?
- Ты зачем с Зоей играешь?
- А ты своим умом жить будешь
или за подругами все время стоять?
- Я не стою.
- То есть ты меня отбриваешь?
- Нет.
- Да он же...
Он же с ума сошел после Нинки.
Он ее любит.
- Зойка, ты ее не слушай,
любовь - дело наживное.
Тебе жить - тебе решать.
- Вот стул тебе принесла
на первое время.
Потом отдашь.
Они что, не могли тебя к Мордасовой
поселить? Зачем к Ваньке отправили?
- Там уже заселили.
- Сколько я тут полы мыла!
Потом Зойка полировала.
И тебе досталось. Вот и ты...
Зойка замуж пошла, а я все сижу.
Кто бы сказал раньше -
не поверила бы.
- Сама виновата.
- Если и виновата, то не одна.
Тут таких виноватых вон -
за углом очередь занимай.
- Знаешь что?
Пришла?
Помоги.
- Что ты злая как собака, Машка?
Не рычи, не на работе.
- Я про прошлые дела слушать не хочу. Сегодняшним днем жить надо.
Ты чего-то задом наперед не ходишь.
- Ладно, про прошлое ты не хочешь. Расскажи про сегодняшнее.
Как там твой "инвалид - ножка болит"?
Слушай, а там случайно
нижнее отделение не привалило?
А то, может, зря замуж идешь?
- Что ты пришла, а?
Ну что ты пришла,
стоишь, душу вынимаешь?
- А почему, ты думаешь,
его в больнице месяц держат?
Может, и неспроста.
- Возьми мусор и иди.
- Тут еще помощники к тебе пришли.
Я теперь с ведром
могу и не торопиться.
- Ты чего? Тебе ж неделю еще?
- Представляешь, в больнице санитарить начали и говорят:
"Кто хочет домой?"
Ну, я сразу - к тебе в общежитие,
а там говорят:
"Все уже, переехала Маша".
Сбежал я.
Что мне день-другой даст?
Лохмотья мои заживают.
А я только лежу и думаю,
что ты моя теперь.
Нет сил терпеть.
- Ой, какой ты молодец, что пришел.
Вот так и будем жить.
Тебе хуже не станет?
- Брезгуешь?
- Привет. - Привет.
- Поздравляю! Молодцы!
- О, поздравляем!
- Спасибо.
- Наталья Федоровна...
- О, победительница моя!
Так, с чем пришла? Что скажешь?
В будущем месяце
на доску почета пойдешь.
Кого из своих, скажи,
тоже повесим.
- Я подумаю. Вот еще о чем...
- Говори-говори. Чем порадуешь?
- Наталья Федоровна, я с ребеночком.
- Когда ж ты успела-то?
Ты ж замуж только пошла.
- Я постараюсь подольше работать,
и я вернусь сразу.
И ясли вот у нас открывают.
Не хотела я вас подводить. Так вышло.
- Разберемся.
Но больше я ни одну бабу не возвышу.
Нет. Вот зарок даю!
Любите вы наломать дров - и в кусты. А ты разгребай!
- Я вернусь. Как только, так сразу.
- Иди уже с глаз долой,
чтоб я тебя не видела!
Поздравляю!
- Привет. Обед на плите.
Лешка спит уже час.
- А ты куда?
- Я в ясли документы отнесу.
- Так если проснется, кормить надо.
- Я успею.
- Может, рано все-таки ясли?
Полтора года человеку.
- Меня ж Федоровна ждет.
Не хочу подводить, уже раз подвела.
- А в яслях разболеется. Поберечь бы.
(Ребенок плачет.)
- Ну вот, слышишь?
Не хочет он в ясли.
- Иди к нему.
- Да что за спешка такая?
Ты когда на работу?
- Иди.
- Ч-ш-ш... Полетели-полетели!..
- Зоя!
Здравствуй.
- Здравствуй.
Понастроили тут у вас.
Где дороги были, там нет.
Подскажи, как к баракам пройти?
- Вдоль гаражей идите
и прямо между домами увидите.
- Ты в сад, водишь кого?
- Сына.
А вы в гости?
- Нет, вернулись насовсем.
- С возвращением! На фабрику пойдете?
- Возьмут - пойдем.
- Ну, я побегу, а то Лешка проснется.
- Алексей?
Хорошее имя, ласковое.
Ну, мы пойдем.
- С возвращением.
- Я вернулась.
Что молчишь?
- Лешка снова спать лег.
Я его покормил.
- Хорошо. А сам как? Поел? Понятно.
Других ты кормить можешь,
а сам без рук. Сейчас разогрею.
- Маша, а ты ничего не забыла?
- Ну? В загадки играть будем?
Договаривай.
- Со мной посоветоваться
насчет яслей этих.
- Так я ж советовалась.
Советовалась-советовалась,
талдычила-талдычила, а ты все молчал.
- Но что ты сегодня документы отнесешь, ты не говорила.
Ты говорила так:
"Когда-нибудь отдадим".
Так вот: я против.
- Вот тебе раз!
- Зачем Лешку в ясли отдавать?
Посиди ты с ним еще немного.
- В яслях, знаешь, как хорошо?
Там таких ребяток, знаешь, сколько?
И воспитатели какие хорошие:
Сима, Катя. Я там все посмотрела.
Директору кофту отнесла,
чтоб за Лешкой был особый присмотр.
- Вот тебе раз! Кофту она подарила.
Ты им человека отдаешь,
он маленький совсем.
Ему мамка нужна, а не Сима с кофтой.
Я запрещаю!
- Я завтра на работу выхожу.
И ты - на работу. Ему куда?
- А когда ты мне собиралась
про работу сказать?
- Лешку в ясли хотела отдать,
чтобы ты не беспокоился.
- Да посиди ты с ним,
не развалится твоя фабрика.
- Тебе надо - ты и сиди.
Рассчитывайся и сиди!
- Ты мамка!
- Государство зачем этих яслей понастроило, а?
Чтоб женщина дома сидела?
Что кричишь?
- Ну ради чего это, Маша?
Побудь ты с нами.
- Из-за того, что покоя нет.
Федоровна за меня поручилась.
Я и так уже сколько времени
дома сижу.
- И ничего не развалилось.
И план выполняют, и премии пишут.
- Так: Алешка вырастет,
никуда не денется.
Давай обедать.
- Мы сына похоронили и...
все немило стало.
Я хотела поехать куда угодно.
Ваня сказал: "Хватит мыкаться, поехали туда, где мы людей знаем".
- Что с сыном случилось?
Такой упитанный малыш.
- Воспаление легких было.
Там жара такая - дышать нечем.
Задыхалась я там.
Дверь открывала, окно...
Кто ж знал-то?..
И сгорел мой маленький сын.
За пять дней сгорел.
- Наладится все.
Устроитесь здесь.
Будут дети еще.
- Да Наталья Федоровна и пригласила.
Писали мы ей.
Она ничего не пообещала:
кем возьмет, возьмет ли.
- Возьмет. Не чужие люди все-таки.
Да и она баба отходчивая.
Нам все равно, кем,
жить бы дали где.
- Ваня так радовался сыну.
А как похоронили - сядет и сидит. Часами может сидеть.
- Переживаю я за него, Тая.
Мне тяжело, а ему тяжелее.
У меня он есть, а у него никого.
- Ты у него есть.
- Спасибо, Тая, на добром слове.
Знаю, что это не так.
Пойду я.
- А кто здесь мальчик Саша?
У кого мама Вера?
- Вот он.
- Саша, иди сюда.
Иди.
Сашка... Кудрявый.
Это тебе.
- Спасибо.
- Вот, еще.
Отдашь маме. Только ребятам не давай и вообще не дружи с ними. А?
- Угу.
А "Гусиных лапок" нет?
- А зачем тебе "Гусиные лапки"?
Здесь мандарины, мармелад, шоколад. Давай, Сашка, иди.
- Папа!
- Что это у тебя? Ого, мандарины!
- Стихи пишешь?
- Дебет с кредитом свожу.
Как жить, не знаю.
- По средствам надо жить,
а ты меняешь наряды каждый день.
Тебе надо мужа найти,
а то уже поздно будет.
- Хм! Разрешаешь?
- Не возражаю.
У нас с тобой свободные отношения - рули куда хочешь.
- Вот как заговорил!
Столько вместе, а теперь "рули"?
А раньше по-другому пел.
- А раньше я и петь любил.
Ты что, действительно думала,
что я на тебе женюсь?
Ты же не дура.
- Представь себе.
- Нинок, я же не романтик -
я женился по расчету, из-за выгоды.
Ну а с тебя какая выгода?
- Никакой с меня выгоды.
Невыгодная я.
Выходит, любишь?
- Ты украшаешь мою жизнь.
- Украшать украшаю, но мне -
ни свадьбы, ни премий, ни квартиры.
Вон сколько понастроили -
и все не мне.
- Премии я не выдаю: не имею права.
И квартирами я не распоряжаюсь:
их отдают семейным.
А чего ты жалуешься?
Живешь в хоромах королевой.
- Знаешь что, Вася?
Пользы от тебя никакой,
как от козла молока.
Сижу тут жду до востребования,
когда соизволишь явиться.
- Ты куда?
- Другие дела у меня есть.
А ты сиди давай, жди дальше.
- М-м-м! Прелесть какая!
Спасибо, ребята, угодили!
Ну, давайте о деле.
Лариса, сделай нам чайку.
- Наталья Федоровна!
- О, вот и она.
Заходи, проходи, садись,
не стесняйся.
- Здравствуй, Маша.
- Привет!
- Ну что, голуби мои,
собрались, слетелись на насест.
Как бы где хорошо ни кормили,
а все равно в свой курятник тянет.
Как бы мне рассадить-то вас так, чтобы не обидеть никого?
С Зоей-то мы решим: она птица
мелкая, есть много не просит -
так, на подхвате
пока посидит где-нибудь.
А вот что с вами делать?
Один - полмастер, другая -
полмастерица, а мне один нужен.
Другой, получается, лишний.
Ну чего притихли-то?
Как решать будем? Давайте, советуйте.
- Ваня в Марах на хорошем счету был.
- Зоя...
- И грамоты почетные, и премии...
Вы характеристику почитайте.
Лучше, может быть, во всем Союзе нет.
- Ну и оставались бы там.
А занесло - так сидите и не скачите.
- Вы же знаете, мы по личным...
- Марья Егоровна здесь тоже - о-го-го! - жару давала!
И план при ней лучший давали,
и дисциплина была. Были недочеты.
От добра добра не ищут.
Все хорошо в Марье Егоровне -
пол подкачал.
- А я руководить не хочу, мне бы -
где потише да суеты поменьше.
- Ты что, самоотводишься?
- Угу.
- Ну спасибо тебе!
Прямо баба с возу - кобыле легче.
Иди, Марья Егоровна, заступай,
смена твоя.
- До свидания!
- Ну а тебя мы без суеты устроим.
Грязно там, правда, зато покойно.
К чистилам пойдешь,
человек там нужен.
- Да вы что? Там смрад какой!
С ними не говорит никто.
Куда вы Ваню?
- Так он сам хочет,
чтобы без суеты, без вопросов.
А там - знай себе скобли.
И работа нужная.
- Хорошая работа, согласен.
- Вот завтра и заступай.
А подарочки ваши я заберу. Спасибо!
- Комната - как у нас была.
- Да они все однотипные.
Эта - Салтыковых, наша рядом была.
Ну что, Зоя, вернулись к пустым стенам? Как и не уезжали.
- Как это "к пустым"?
Уже и не пустые: она дома - и мы.
От полмастера отказался правильно: только нервы там мотать.
Ничего, Ваня, курочка по зернышку клюет - и так досыта.
Так и мы с тобой.
- Вы Нина?
- Я Нина, да.
- Я Клара.
- Чай ставить или насухую поговорим?
- Как его ясли умотали:
раз! - и спит.
- Нянечка сказала,
что сегодня весь день плакал
и вся группа вместе с ним.
- Вы с Василием Павловичем
уже долго вместе.
- Это вы вместе,
а ко мне он - так, набегами.
- Вы его любовница
продолжительный период времени.
У меня есть предложение:
вы с ним расстаетесь -
я вам все компенсирую.
- Ну прикупишь ты его у меня -
он же на другую сторону пойдет:
девок - как саранчи.
- У моих родителей
была собака Цезарь,
отличный охотничий пес.
Его все обожали, с ложечки кормили -
он все равно убегал.
А потом мы узнали куда.
- По сучкам?
- К помойной яме.
Он там ел
с превеликим удовольствием,
потом домой возвращался.
Вид у него был такой счастливый!
Мой Вася как Цезарь:
ему нужны помои для полноты жизни.
- Это ты, выходит,
ко мне в помои пожаловала?
- Конечно, он загуляет,
какую-нибудь новенькую себе найдет,
но любовница любовнице рознь.
Ваша связь неприличная, долгая -
вы ему как вторая жена.
- А в чем-то как первая.
- Я вас слушаю.
- А не боишься, что плату возьму,
а с ним все равно буду?
- У меня связи есть - проконтролирую.
В случае чего так жизнь испорчу...
- Мою жизнь трудно испоганить.
Хочу шубу, белый песец чтобы...
Шапку хочу, тоже белую меховую.
Сапоги румынские, красивые,
высокие такие.
А то денешь дашь -
а отовариться-то где?
- Все?
- Еще деньгами рублей так пятьсот.
- Ну зачем такие деньги
девушке без особой фантазии?
- А я хочу,
чтобы все стены - в деньгах!
- Будут сапоги и шуба,
еще сто рублей сверху дам.
С Василием чтобы больше не виделись. Повод расстаться найдете.
- Ой, Клара, это как оплату
не получил, а товар сдай.
Вроде солидная женщина,
а такую ерунду предлагаете.
- Ну смотри, обманешь - управу найду.
- Клара, ты меня не пугай.
Я, когда пуганая, дурной становлюсь, вот прямо как не в себе, -
беды могу натворить.
Будет шуба - Ваську сразу турну.
- Ох! Как мы будем дальше, Маша?
- Так и будем. Он еще привыкнет - уходить не захочет.
- Да я не про ясли.
Я Ивана видел:
стояли вы с ним беседовали.
- А я про это даже говорить не хочу.
Мне, знаешь, обидно.
Я тебе что, девка непотребная?
Ивана увидела - и что, сразу кинусь?
- Извини, просто я, как вас увидел, так вспомнил...
- Я же тебе еще тогда сказала:
"Шиты мы,
и никуда мы друг от друга
не денемся".
- Любишь ты меня?
- О любви пусть молодежь страдает,
а семья важнее любви.
- Ну, значит, так никогда
и не скажешь, что любишь.
- А чего говорить?
Не была бы я с тобой, если бы...
...не был ты моим.
- Не кукует. Надорвалась, наверное.
- Погоди, еще закукует.
Кастрюлю еле выпросила, суп наварила.
Ложки, тарелки спрошу -
и давай к столу.
- Ну здравствуйте!
- Здравствуй, Лиза!
- А мне сменщица говорит:
"Вернулись Иван с Зоей".
Я говорю: "Пойду капусточки принесу, проведаю". Вот подушечки.
Надо же людям спать на чем-то.
Они, конечно, не ваши,
но спать на них можно.
А я постучала, поклацала -
и вот: сознательные люди
добро ваше принесли.
- Спасибо!
- Давай. Есть, конечно,
и шелупонь всякая,
которая в первый раз слышит,
что у вас вещи брали.
- Спасибо, Лиза!
- Да вот, только это брала.
Но вы говорите, чего надо, - принесу. Да хоть на время.
- А я смотрю, ходоки пошли,
как в Мавзолей,
а это наши счастливцы приехали!
- Ты шла куда - так иди.
- Зоя, ну давай обнимемся,
поздороваемся. Не чужие же!
- Поздоровались, считай.
- Не меняешься, Зоя.
Ваня, как ты с ней живешь?
Злая как собака.
- Нина, а ты давай тащи,
что лишнее есть.
- А я не брала ничего,
разве что у меня взяли.
А раз такая пьянка пошла,
вон все обратно несут,
то, может, ты мне, Зоя,
Ивана вернешь?
- Ох, Нина!
Язык без костей колом встанет.
- Федоровна на съем поставила. Зарплаты - слезы,
только пенсионеркам и работать.
- Если у меня кто в декрет пойдет, возьму тебя на машину.
Пойдешь ко мне?
- Пойду.
Спасибо от меня не жди.
- Здорово, мужики!
Новенького примете?
- Здорово!
- О, Иван, ты как к нам залетел?
- Да вот как-то так.
Вернулся: потянуло назад.
- А чего к нам, чистилам-то?
Девок на грязь сменял?
- Устаю я от них: старый стал.
- Угу.
- Лучше по макушку в грязи -
целее буду.
- Зоя, я про себя и про Ивана
хотела тебе сказать: до вашего...
- Маша, не мучай меня.
Прощения не проси. Чеши отсюда.
Я тебе ничем не помогу.
Что сделали - оно с тобой.
Ты не думай, я зла не держу.
Добра тоже.
- Маша? Вернулись?
- Филипп Юрьевич...
- А что это мы сегодня
без настроения?
Заходите на чай с конфетой.
Поговорить хочется, коллега.
- Никакая я не коллега,
Филипп Юрьевич.
Ребенок, муж, учебу бросила. Сил нет.
- Силы изнутри берутся,
больше им взяться неоткуда.
Заходите, Маша.
- Ну вот, со шторами другой вид. Уютнее, да?
- Зоя, я до Димки схожу,
а то чего-то глаз не кажет.
- Ну сходи. Только недолго, Ваня.
- Хорошо.
- Я спать не лягу, ждать буду.
- Хватит, набрался уже.
- Отдай!
Приехал...
Кому тут хуже, надо еще разобраться.
Ты думаешь, у тебя страдания, да?
Выпил я немного - до смены.
Ну мне это надо, понимаешь?
Я так жизнь резче вижу.
Наказали рублем,
без разговоров прав лишили -
и стою я, бесправный,
безлошадный, безработный.
Как так можно поступать
с родным советским человеком, ну?
Четыре месяца без работы!
Томка скоро из дома турнет.
Ну ничего...
Скоро другой дом дадут -
за тунеядство посадят.
- В бригаду мою иди, на фабрику.
- Да как?
Я водитель! Я белый конь!
В бригаду на фабрику...
Да выпей ты! Не одному тебе плохо.
- Давай.
- Да, ты меня
под монастырь подведешь.
Из водителей - в грязуны. Труба!
Да, ты только не говори там никому, что... ну, в одной бригаде.
Пусть подумают, что я там...
ну, охраной сижу.
- Скажу, что на руководящую
работу позвали. Директором.
- Нет, никто не поверит,
потому что...
Хотя так, если разобраться,
это самая бестолковая должность.
(Смеются.)
Сидеть в кабинете - это я могу тоже.
Да ладно, что ты смотришь.
Все, сплыла Маша.
Пойдем повторим. Пойдем?
Пойдем, пойдем.
- Валера!
- А?
- А ну-ка, постой тут!
- Хорошо.
- Мужчина, что вам тут надо, а?
- Да просто смотрю.
- Мордасова, тебя к телефону!
- Тайка!
- А?
- Украли тебя! Не устерегла я.
Он ходил-ходил, целую неделю ходил. Подойдет, вылупится...
Я его приметила.
- Да кто ходил-то?
- Ну такой, знаешь...
Борода такая рыжая, и лохматый.
Тая, если вдруг что
с тобой случится, я его опишу.
- Тьфу! Типун тебе на язык.
- Да ты что, не слышала,
как женщин по посадкам находят?
Этих бородатых бойся, мимо ходи.
Или лучше замуж иди.
- Лиза, тебя послушаешь -
у тебя все так легко!
- А я тебя сосватаю.
У нас старик один есть,
он уже почти все.
Жена померла в прошлом месяце.
Полдома за ним будет.
- Полдома?
- Полдома!
- Хорошо, я подумаю.
- Ну ты думай быстрее,
а то помрет жених-то. - Лиза...
- Шуба. Не песец, но вам в самый раз.
- Переживаю: не продешевила ли?
Надо было машину просить.
Приехала бы на такой в нашу малосемейку - это был бы финиш!
Клара, машину не накинешь?
- Сапоги.
- А, поняла!
Васю ты только в сапоги и ставишь.
Ну да, понятно:
с него машину не стребовать.
Не обессудь,
надо же размерчик померить.
А то мало ли, вдруг не тот?
Потом как с тебя спросить?
Ну все, товар принял - товар сдал.
Теперь Вася - твой на веки вечные.
Только об одном прошу:
береги его, Клара.
- О! Ваня?
- Угу.
- Смотрю, ты в колею попал.
- Нет.
Шубка-то какая, ты смотри, пушистая.
Мягкая. И где такие дают?
- Не дают, а выдают
за особые заслуги.
- А-а. Как медаль, что ли?
- Лучше! Медалью не согреешься.
- И чем заслужила, Нинель?
- Заходи - расскажу.
- Нет-нет-нет!
К тебе зайдешь - потом не выйдешь.
- Ну как хочешь, Ваня, смотри сам.
- Привет! Привет, ребята.
Привет! Привет, ребята!
Привет!
- О, на ловца и зверь бежит.
- Хорошие новости: Лена идет замуж
и через четыре месяца
уходит в декрет.
- Ленке надо свадьбу-то торопить.
Живот скоро на нос полезет,
а она все в невестах ходит.
- Какая матрона выискалась,
советы раздает, а!
Давай посчитаем,
на каком сроке ты шла.
- Тебе надо - ты и считай.
- Не переживай,
скоро и ты в декрет пойдешь.
(Стук в дверь.)
- Филипп Юрьевич...
Филипп Юрьевич...
Филипп Юрьевич! Филипп Юрьевич!
Ой! Ну напугали!
- Стала такая оказия со мной:
сяду - и засыпаю.
Ох...
Пора, Маша, вам фабрику передавать.
- Живите еще.
- У каждой вещи есть свой срок,
а я выхожу из строя.
Значит, говорите,
забросили все, учебу?
Ну а кто же наше дело
продолжать будет?
- Пришлют кого.
- А вы на что?
Начали - так надо довести до конца.
Решайтесь, Маша.
Решайтесь, а я вас поддержу.
- Своих ждешь?
- Как видишь.
- Понятно.
Спросить хотел насчет сына...
Кто отец, знаешь?
- У нас папа - наш папа, кто же еще?
- Ну да.
Да я так, вроде надо спросить.
А то не спросил бы - сказала бы:
вот, не интересуется даже.
- Отгуляли мы свое.
У меня муж - у тебя жена.
Нечего нам вспоминать.
- Ну это я понял,
мне два раза повторять не надо.
Так, про сына спросить.


Серия 15

- Смотри, мама: это же та тетя,
которая рыбе жизни не дает.
- А ну-ка, иди сюда!
Да ладно, не боись, бить не буду.
Ославил на весь город,
сказать нечего!
- Так это не вы,
а вообще собирательный образ.
- Какой собирательный образ?
Я там, я в рыбном, я на витрине.
Ты чего, вообще, ко мне привязался?
- Фактура у вас хорошая.
Гулял мимо вашей доски - смотрю:
такая внешность пропадает.
Прирос я к ней, понимаете?
- К кому прирос?
- К внешности вашей.
У меня сейчас развод, алименты;
ребенок у меня, сын, -
взял заказы и рисую.
Ничего не берут,
а с вами - с руками забирают.
- Сейчас же иди и все снимай!
- Да не могу я:
у меня долгов - на три жизни.
Войдите в мое положение.
- Что мне с твоего положения?
- Я раздам долги
и в ресторан вас приглашу.
- Ладно. Ребенка жалко.
С таким отцом, считай, детства нет.
Иди и на глаза
мне больше не попадайся.
Если еще раз запечатлеешь,
пеняй на себя!
- Ну что...
Где шуба?
- Вася, она мне грозила.
- Мне Клара все сказала.
Стой!
- Ваня, помоги! Ваня!
Не надо! А-а!
- Мне Клара все рассказала.
- Ваня!
- Дрянь! Дрянь!
- Не надо, пожалуйста!
Ваня!
- Кто ты без меня?! Плесень!
- Василий Павлович, иди отсюда...
- Пусти! - ...пока не вынесли.
Все, все. Нет его, не придет.
- Ваня, может, надо чего?
- Зоя... Пусть в себя придет.
Покажи.
- Если бы не ты, убил бы.
- Ну ничего, жить будешь.
- Прости меня, пожалуйста.
Я себя всю жизнь корю.
Прости. Останешься?
Не любишь ты ее, мучаешься -
я же вижу.
Ваня, останься.
- Смотри, снежок идет.
Держи, держи.
Кто это будет, Леша? Кто это будет?
Да сейчас, мундир доделаем -
и спать сразу. Да?
Кто?
Пойдем.
Ракета - у-у-у!
Елочка. Смотри, какая елочка.
Да? Да, малыш?
Ч-ш-ш. Тихо-тихо.
И полетели!
- Что Зое скажешь?
- Димке крышу помогаю крыть.
- У Димки большое подворье -
всех дел не переделать.
- Большое. Нам точно хватит.
- Ваня, может, сказать Зое?
Она же не дура - догадается.
- Не смей.
- А мы как же?
- Пока побудем так, а там решим.
- Долги раздал?
- Пока нет,
но приглашаю вас в ресторан,
как и обещал.
- Кто же так в ресторан приглашает?
Мне теперь прохода не дадут.
Иди отсюда!
Хотя подожди.
Какой ресторан?
- Как дела?
- Хорошо было, пока ты не пришла.
- Пойдем поговорим без свидетелей?
Не помнишь, какие травы бабка давала,
чтобы приплода не было?
- Не помню. Бабки уж сколько нет.
- Плохо. На тебя
последняя надежда была.
- Тебе зачем?
- Да так, Зоя, поболтать хотела.
- Ребенок чей?
Ванин?
- Да ты не бойся, я сведу.
- Не ходят - я уже смотрел.
В починку надо нести.
- Нина - с ребенком, ты знаешь?
Беременная она.
- Да ты что!
- Не твой?
- Время пройдет - посмотрим.
- Я, Ваня, пойду.
- Куда?
- Не вышло у нас с тобой.
Ни любви, ни детей -
чего нам ждать, расходиться надо.
- Зоя, ты погоди.
- Да чего ждать, Ваня?
Ну чего ждать, ты мне скажи.
Нечего ждать.
- Ну а ты чего, одна будешь?
- А то я не была одна.
Ты - то по Нинкам, то по Машкам,
а я - одна.
- Да не всегда так было.
- Да что про "было" говорить.
Будет что?
Что промеж нами, ты мне скажи.
Нечего сказать.
Ты жалеешь меня, вот и все.
А я не хочу так, Ваня.
Сидеть тут кукушкой и гадать,
где ты там да с кем.
Уходи, Иван. Или я пойду.
- Все, значит?
- Угу.
Отпускаю я тебя.
Не к ней - к нему, к ребенку.
- Красивые дети.
Видно, что от художника.
А вы что, все
в одной комнате живете?
- Ну а где же?
В очередь не ставят:
метров хватает.
Вот, второй народился -
поглядим, что дальше будет.
- А я ведь тебя сватала.
Мужик, хоть и дед, зато с жильем.
Не задержался, помер.
А ты схватила... На какие художества
такую ватагу кормить?
- Я руководитель здесь новый,
только вхожу в курс дела.
Ознакомлена с вашим заявлением:
хотите на должность инженера.
- Я подумала: вы человек новый,
глаз у вас не замылен,
и, может быть, вы увидите
во мне инженера,
потому как старое начальство - оно...
Только чтобы Машка
огрехи смены покрывала.
А для чего я училась?
Зачем Филипп Юрьевич со мной сидел?
- Главный инженер фабрики - это
человек с хорошим послужным списком.
- Так вы мне скажите,
где дают этот послужной список -
я схожу возьму.
- Вот с чем я согласна:
не свое место вы занимаете.
- Да.
- Надо идти выше:
начальник цеха нам нужен позарез.
- Это вместо кого?
- Наталья Федоровна -
опытный сотрудник, воспитала
не одно поколение работниц -
переводим ее в инструкторы.
- Ясно. Нет. Я не пойду.
Я ей как в глаза буду смотреть?
Она меня вынянчила, считай.
Значит, инженером я быть не могу, да,
а Наталью Федоровну - иди сменяй?!
- Вы, когда шли учиться,
прекрасно понимали,
что выделяете себя из общей канвы.
Ну что ж вы тут
удивление разыгрываете?
Получайте что хотели.
- По-моему, здесь нечего обсуждать.
- Да-да. Спуститесь в кабинет
к Наталье Федоровне. Она в курсе.
- Инженером быть - не про мою честь:
меня начальником цеха ставят.
- Правильно:
инженер - должность интеллигентная,
а начальником цеха у тебя получится.
- Я надеялась,
ты меня отговаривать станешь,
а еще лучше ногой топнешь, скажешь:
"Нет, не пущу!"
- Но я же знаю:
сколько ни отговаривай -
ты как решила, так и будет.
- Не этого я хотела.
А с Натальей Федоровной как быть?
- Ты ж не сама. Должна она понять.
- Ирина Сергеевна,
а не торопимся ли мы с назначениями?
Может быть, вам присмотреться еще?? Все-таки начальника цеха ищем.
- Василий... как вас?
- Павлович.
- Василий Павлович,
в первый день я не в кабинет пришла,
а надела фартук, косынку
и пошла по цехам,
послушала между людей.
Что сказать, командует она грамотно:
меня даже заставила работать -
на съем поставила.
У нее сачка никто не даст.
И потом, это не первая моя фабрика.
Я хорошего руководителя
от середнячка всегда отличу.
Но а если у вас есть
конкретные возражения
по поводу данной кандидатуры,
прошу вас, высказывайтесь.
- Есть у меня на ее счет
кое-какие подозрения.
- Какие?
- Письма пишет на руководство.
- Так... Доказательства?
- Ну... Как вам сказать?
Было одно недоразумение -
по молодости, - но так,
ничего интересного.
Я был неправильно понят.
Я извинился, но...
В общем, на меня напали, избили.
Побои я зафиксировал.
Обращаться никуда, конечно, не стал.
Сами понимаете: цивилизованные люди.
Ну я, в общем, примирился,
а она - нет.
Теперь письма пишет,
а мне из-за этих писем ходу нет.
Так что не знаю, достаточно ли
этого для доказательства.
- Борись теперь ты.
Меня скинули - и тебя скинут.
Не думай, что ты баба золотая.
Для них мы...
гроша ломаного не стоим.
Полетишь вниз - как лист в ушат.
- Спасибо на добром слове.
- А ничего доброго ты больше
не услышишь, не надейся.
В глаза будут ластиться,
а за глаза проклянут.
(Всхлипывает.)
- Здрасте.
Аня, ты еще подождать можешь?
- Ты что, никак со своего муженька? деньги выцыганить не можешь?
Я тебя прямо не узнаю!
- Да Ванька жмот.
Удавится за копейку.
Все талдычит: не хуже, чем у людей.
Подожди с недельку еще.
- С недельку, Нина?!
Юбка - фирма!
У меня с руками оторвали -
вон еще очередь стоит!
Слушай, бери своего Ивана в оборот:
мне свою вернуть надо.
- Да надоело так жить!
Взяла б ты меня
с собой в Прибалтику, а?
Я б там купила, здесь продала -
все плюс зарплате.
- Да я б взяла: баба-то веселая.
С веселой бабой дорога короче.
Только сама же говоришь: денег нет.
С чем поедешь?
- Что за жизнь?
Грудь есть - носить нечего.
- Голая, что ли, ходишь?
- Нет, не хожу, а надо бы:
не так было бы стыдно!
- Ты на шкаф-то посмотри:
пальцем не пробьешь -
шмотья столько!
Нормально мы живем, лучше многих.
- Ага...
- У кого еще столько шмотья?
- У всех стенки -
у нас стены, как и я, вон, голые.
- Так мы собирались брать -
даже задаток дали!
Нет, тебе надо немецкую.
- Да, мне - надо.
А тебе -
вон, на табурете жить.
- А что ты от меня хочешь?
Чего ты хочешь?
Вечно в своих фантазиях!
- Есть у меня фантазии,
только вот ни твоей,
ни моей зарплаты на нее не хватает.
- Опять двадцать пять!
Я тебе говорю: я деньги не печатаю.
- Ваня, я плечи хочу расправить,
красиво жить хочу, понимаешь,
а не как тряпка застиранная!
Можно же подзаработать!
- Подзаработать... Ты ж понимаешь,
что это подсудное дело?
- Ну какое подсудное, я тебя умоляю!
Подсудное - это когда ловят,
а тут чего?
Сам знаешь: у нас все тащат.
И совесть их не мучает,
как некоторых.
Ты же мужик, Ваня.
Найди способ, чтобы не поймали.
- На каждого вора сторож есть -
и рано или поздно они повидаются.
- Инга! - Не трогай ее.
- Ты посмотри,
как девочки во дворе одеты,
какие на них платья!
- Она ж тоже не в обносках ходит.
- Вот она вырастет - что ты ей дашь?
Иди, сейчас мы будем папу просить,
чтобы не только про себя думал.
Скажи, ты куклу хочешь?
- Да.
- Большую? - Да.
- А наш папа не хочет.
Иди попроси.
- Иди сюда.
- Ваня, я ж тебя не на казнь
посылаю - подзаработать чуток.
Я бы в Прибалтику смоталась,
обновок бы взяла себе, Инге.
Мы же красавицы у тебя,
а красавицы должны красивое носить.
- А красавицу ничто не испортит, да?
- Я б смоталась -
еще бы и денег привезла.
На продажу бы купила, Ваня.
Мне бы один раз крутануться -
я у тебя больше не порошу.
Один раз живем, Ваня.
Слушай, Мордасова завтра работает,
ее смена,
а у нас с ней все договорено.
- Ты же понимаешь:
не раз придется идти.
- Месяцок придется походить.
Ты, главное, когда пойдешь,
со своей обслугой не ходи.
Дождись,
когда пряхи пойдут, красильщики,
чтобы народу было покучнее, хорошо?
- Зоя, здорово.
А ты что тут? Твои уже ушли.
- Тебя жду.
- Зачем?
- Ваня, я Инге платье купила.
Красивое, с оборкой. Возьми.
- Есть у нее платья.
И колготки, и сандалики - все есть.
Мне и так уже говорят, что
ты все деньги тратишь на мою дочь.
- Ну и пусть говорят,
а я покупала и буду покупать.
Девчонки знаешь как наряжаться любят!
- Нинка злится.
Говорит: позоришь ты нас.
- Ты скажи: сам купил. Я ни при чем.
- Спасибо. Ну а ты как?
- У меня все так же. Живу там же.
Кукую.
Ваня, я еще сапожки ей присмотрела.
- Себе бы чего-нибудь купила.
- Мне незачем.
- Ну, пойду я. Спасибо.
- Все? Все.
- Ну чисто Айвазовский!
Все рисует и рисует.
- Сколько краски извел?
Орудие труда, пусть и незаконного,
у рабочего человека
должно быть в порядке.
Ты что все в этой юбке мельтешишь?? Рябь прямо от тебя.
- Ваня?
- А?
- Не хочешь на фирменную юбку? полюбоваться?
- Да я лучше бы
на 60 рублей полюбовался,
которые с тебя содрали за нее.
Нет, ну серьезно!
Рисунок бы какой нарисовали
за такую цену.
- Нарисуй.
- Давай нарисую.
- Куда?! Я пошутила! Ну, фирма!
- Ну вот.
- Папа! - Ай?
- Попробуй жвачку.
- Хм... ну давай.
Сладкая. Вкусная.
Ты иди поиграй, чтобы я тебя
не испачкал, ладно? - Угу.
Кстати, есть заказ через Аньку:
еще 10 килограммов терракота,
пряной вишни...
Ну и василек тоже ждут.
- Ты о чем? Это мне полгода носить.
- Так ты прекращай кефирами носить.
Чего ты все боишься?
Взял сразу 10 мотков - и все.
Считай, за раз килограмм.
Тем более, сам знаешь,
Мордасова мне по гроб жизни обязана
и сама копеечку получает.
- Меня знаешь что удивляет?
Как ты умеешь потратить больше,
чем я заработаю и украду?
- Ваня, не хватает нам.
Надо, значит,
больше зарабатывать и... воровать.
- В общем, все, короче.
Инга жвачки нажевалась,
ты вся в фирме,
лифчик в кружевах -
вот на этом и закруглимся.
- Закругляться рано, Ваня.
- Угу.
- Вот когда начну торговать,
тогда и пойдешь на покой.
- Тебя к торговле
вообще подпускать нельзя:
все спустишь - все, что выгадала.
- Да вся надежда на меня! - Угу.
- Ты мне разом дай 300 рублей, и все:
иди на покой и живи -
честнее честного будешь,
а я все устрою сама.
- Да-да.
- Проходите.
- Иван где?
- Не знаю.
Его смена сегодня?
- Предупреди:
ОБХСС у нас - пускай пустой идет.
- Товарищ, пройдите сюда, пожалуйста.? Так, вы двое - тоже сюда.
Товарищи, сюда. Да. Сюда.
Сюда отойдите, пожалуйста.
Сюда. - Угу.
- Так, хорошо.
Сюда.
- Что такое?
- Сюда тоже.
- Сюда?
- Это недолго.
- И тебя взяли? - И меня.
- Товарищи,
пройдите сюда, пожалуйста.
- Дай.
- Не надо, Зоя.
- Да дай. Я баба - меня не тронут,
а тебе - впаяют. Дай!
- Ну что, пропустим женщин вперед.? Проходите.
- Что, женщин щупать будете? Пустите.
- Да успокойтесь, разумеется, не мы -
есть у нас специально обученные люди.? Проходим, проходим.
Пропустим женщин вперед. Проходите.
- Так, все личные вещи - на стол.
Пальто расстегните, пожалуйста.
Так, а это что?
- У нас на фабрике ЧП:
поймали работницу - выносила пряжу,
а у вас, Мария Егоровна,
такое спокойное выражение лица.
Может, вы что-то больше знаете -
так расскажите нам.
- Я знаю не больше вашего.
ОБХСС устроил досмотр после смены,
и у Зои Ивашкиной
была обнаружена пряжа.
Зою увезли, составили протокол
и отпустили.?
Разбирательство еще будет.
- Угу. Что делать собираетесь?
- Ну, первый раз оступилась, и...
- Что значит "один раз"?
Это пятно на фабрику.
Нужно организовать товарищеский суд.
- Ну так организовывайте.
Я вам что, не даю?
- Организовать должны именно вы.
Я вообще не понимаю,
как эта идея не пришла вам в голову.
- Ирина Сергеевна, я не могу:
мы с Зоей с детства вместе -
я беру самоотвод.
- Что значит "самоотвод"?
У нас суд - товарищеский.
- Постановочка, что ли?
Самодеятельностью будем заниматься,? Василий Павлович?
- Какая-то политическая? безграмотность.
У нас сейчас в стране
борьба с расхитителями
социалистической собственности.
- Я согласна с Василием Павловичем:
ЧП - мы должны реагировать.
Какие предложения?
- Штраф. Все-таки первый раз.
- Увольнение по статье.
- За два мотка?
- А до этого сколько было?
Мы же все фиксируем!
Значит, кто-то выносил с фабрики.
- Вы думаете, это Зоя, да?
Наша Зоя! Вы Зою видели?
Зоя очень скромно живет.
У нее всего лишь два платья: одно -? весна-лето; другое - осень-весна.
Она живет в маленькой комнатке
в малосемейке.
У нее там деньгами не пахнет!
Если бы она выносила,
как вы вот это все говорите,
жила бы она так?
- Знаете, вот это все оставьте
для суда, который и вести будете.
Соберите весь коллектив.
Заодно и проверим,
какая вы руководительница.
- Ха, и отказаться,
как я понимаю, я не могу, да?
- От чего? От руководства судом? Нет.
- Ну что же, товарищи, экстренное? совещание объявляю закрытым.
По местам, пожалуйста.
По рабочим местам.
Марья Егоровна, на минутку? останьтесь, пожалуйста.
Маша, вы моя кандидатура,
я за вас поручилась.
Я за вас, как за себя, отвечаю.
Эмоции - это лишнее.
И еще...
С Василием Павловичем дружить надо,
а не задирать -
хотя бы для самосохранения,
поймите это.
- Ну что, дать ему
людям жизнь портить, а?
- Если противник вам не по зубам,? лучше сдайтесь.
Проведите все, как он хочет.
- Между прочим, полночь...
была полчаса назад.
- Маша, я, если честно,
не знаю, что тебе сказать.
- Правду как она есть.
- В любовницу поверишь?
- В сарай любовницу водишь?
Дертью угощаешь?
- Так, Маша, но только спокойно.
Я с дядей помирился.
Он совсем старенький стал,
хозяйство большое - помогать надо.
Поехали в деревню за кормом, а там
не готово ничего - ждать пришлось.
Ну не зря же мы
столько бензина сожгли.
- Нет, ну ты опять
на своего дядю батрачишь, а?
Лучше бы у тебя любовница была!
Это ему машина понадобилась?
А я еще подумала:
что это за знакомый,
у которого ты деньги одолжил?
А мне ты говорил, что машина - мечта.
- Это ты у нас о-го-го! - начальство.
А я что? Фигурки вырезаю!
Могу я сделать так, как я считаю?
Можешь ты хоть один раз
просто согласиться?
- Если бы в другом вопросе!
Не ужинал, небось.
Ужин в холодильнике.
- А с дядей мы теперь на равных.
Ну не сердись.
- Я не сержусь.
- Значит, рука твоя сердится.
Над чем думаешь, стратег?
- Зое товарищеский суд назначили.
- Кто назначил?
- Я и назначила.
Руководство заставило.
- Да не переживай ты так,
ну что они ей сделают?
Два мотка всего. Да я бы нашим бабам? каждый день по мотку дарил.
- Я тоже думаю, что обойдется.
Но мне выступать надо и нужно что-то? сказать, а слова в голову не идут.
С вечера думаю -
ничего не могу придумать.
- Ну скажи, мол, был проступок,
но человек-то важнее.
- Но надо сказать как должно.
- А как должно, кто знает-то?
- Поскорее, товарищи.
- Ирину Сергеевну,
как я понимаю, мы не ждем, да?
- А зачем ей тут быть?
Не барское это дело.
Давайте начинать! Прошу тишины.
Значит, слово предоставляется
Марии Егоровне. Прошу.
Зоя!..
- И чего человека таскать, а?
Там два мотка - рукавицы связать!
Тоже мне, хищение.
- Ну вот она и поедет рукавицы шить.
- Кому рукавицы шить -
так это точно тебе!
Знатная мастерица будешь.
Твои спекуляции уже посреди горла.
А Зойка выкрутится!
Зойка, держись!
- Она, посмотри, - как с креста.
Как будто ее судят.
- Так ее работница.
- Угу. И родственница еще:
по мужу они родные.
- Ну начинайте, Мария Егоровна.
- Товарищи...
- А где Ванька-то сам?
- ...работниками ОБХСС
был зафиксирован факт хищения
на нашей фабрике.
Член нашего коллектива
оступился - украл,
и мы должны помочь ему осознать...
найти справедливое наказание.
Вы знаете, я лично знаю Зою
почти всю жизнь -
с детства мы вместе, -
и мне тяжело принимать тот факт,
что Зоя оступилась.
Когда близкий человек нарушает
закон - это вдвойне тяжелее.
Но факт остается фактом,
и мы должны с ответственностью
подойти к этому делу, и предлагаю
наложить штраф в размере оклада.
Рассмотрение вопроса об увольнении
я считаю абсолютно нецелесообразным:
это слишком суровая мера для такого,? извините, небольшого проступка.
- У вас все?
- Да.
- Может быть, кто-то еще
хочет высказаться?
- Да, я хочу.
Мы все хорошо знаем Зою, да?
Она честная, не зазнается,
хорошо работает. Ведь так?
- Да, конечно.
- Да.
- Вот. И я считаю,
что не нужно ее увольнять.
Ну штраф - пусть будет.
Ну два мотка-то - смешно же. Да?
Ну вот.
- И я хочу добавить,
что Зоя десять лет
работает на фабрике,
и никогда не было нареканий.
- Я тоже могу поручиться:
работала Зоя хорошо.
- Давайте мы прислушаемся
к нашим работницам
и к нашим коллегам.
- Сорокиной доверия нет!
Для того чтобы что-то предлагать,? нужно самой быть примером.
- Подожди, что ты говоришь-то, а?
- Люба!
Зоя сюда пришла ученицей,
а теперь она сама учит.
Она была на доске почета,
и не один раз.
У Зои характеристика положительная.? Она тихая, спокойная.
Мама у нее учительница.
И я даже представить не могла,
что Зоя возьмется воровать.
Я ее не оправдываю,
но давайте мы все-таки учтем
ее заслуги, да?
- Да!
- Знаете, товарищи,
я вот слушаю, слушаю...
Я ведь тоже помню Зою
молоденькой девушкой.
Лет 10 прошло, а может, больше.
- Пойдем, а? Пойдем.
Василий Павлович:
- И вот что мне не дает покоя:
как такое приключилось, товарищи?
Как мы допустили, как мы проглядели,
я вас спрашиваю!
И себя спрашиваю в первую очередь.
Мы ведь живем
одной большой дружной семьей.
Приходит к нам человек,
чистый человек, учится,
а потом, в какой-то определенный? момент, она начинает воровать.
Воровать у нас.
Зоя, скажите, как дошло до этого?
- Судите быстрее:
люди после смены домой хотят.
- Так, значит,
вы свою вину признаете?
- Сто раз я уже признавала:
и там спрашивают, и тут -
язык скоро отвалится.
- Ну что ж, как я понимаю,
рука руку моет.
Предлагаю передать дело в суд.
- Какой суд, подождите... Какой суд?
- Нет у нас права решать:
мы необъективны.
А в суде пусть разберутся.
Голосуем: кто за суд?
- Так, зачем нам суд?
Мы сами разберемся.
- Маша, правда, хватит уже!
Домой пора.
Василий Павлович:
- Товарищи, голосуем!
- Слушайте, отдайте меня уже суду,? чего вы мучаетесь?
- Зоя, нам не нужен никакой суд,
мы сами разберемся!
- Пойдем. Хватит.
- Не переживайте так, Мария Егоровна.? Товарищи женщины, давайте голосовать!
Куда вы встали, миленькие?
Ну, кто за суд?
- Вы чего?!
- Не переживайте, Мария Егоровна,
не переживайте.
Ну что ж, большинством голосов -? одобрено. Зафиксируйте.
- Запланировал, а?
Ну какая постановочка!
Какая постановка, а!
- Ваша работница -
вам и под ответственность
до суда, чтобы не сбежала.
Не переживайте, суд все решит.
Народ так хочет.
Товарищи, всем хорошей
трудовой недели!
- Зоя, пойдем.
- Да уйди, Маша.
- Зоя, пойдем!
- Про Зою слышала?
- Да.
Не пошла на эту скукотищу:
голова разболелась.
Мне бабы рассказали.
Вот ведь закружилось.
- Так ты ж сама все это и закружила.
Что ты прятала, а?
Вот за эти патлы Зою будут судить?
Чтоб ты расфуфыренная была?
За пакли вот за эти?
- Она баба - ничего ей не сделают.
- Суд будет не игрушечный!
- Накажут для блезира, да и все.
- Тебе что, вообще ее не жалко?
- А тебе жалко?
Так давай, иди признайся.
Пусть тебя сажают.
Оставишь дочь сиротой
при живом отце. Давай иди.
- Все из-за меня. Я во всем виноват.
- Стой. Сама она сумку взяла,
никто ее не просил.
Ну что теперь? Ты куда?
- Пойду я, пока не натворил чего.
(Звонок в дверь.)
- Мама, папа!
- Иди. Заходи.
Побудь здесь, хорошо?
- Я это.
У меня она сумку взяла - спасала.
Я еще на собрании хотел сказать.
- Не воровал бы - не было бы ничего.
- Так кто она вам?
- Жена... бывшая.
?- Интересно как. Это она что,
как жена декабриста, что ли?
Вы натворили, а она сядет.
Или героиня, или дура.
- А чего ты скалишься?
Люди жизнь живут, а не только
с горшка с голым гузном вскочили.
Жены и бывшие бывают.
- Мое мнение:
ничего тут уже не сделаешь.
- Да я на суде признаюсь.
- Как интересно ваш муж рассуждает.
- Я не жена. Вы по делу
чего предлагаете?
- Ваша жена - бывшая -
она от признания своего откажется?
- Нет. - Ну тогда какие
у суда основания ее оправдать?
Если человек говорит,
что он виноват, - значит он виноват.
- Оговор. Сумка моя - и точка!
- Украденную пряжу нашли у нее.
За ней числится.
Значит, если вы заявите,
то это уже будет преступный сговор.
И тогда ей могут дать
больше, чем одной.
- Что ты елозишь?
- Зою не оправдают?
- Повторяю: украденную
продукцию нашли у нее.
Все одно судить ее будут.
Может быть, административное? взыскание дадут или условный срок:
женщина все-таки. С подельником? наказание намного строже.
- Прав он. Я тоже слышала,
что если в команде, то больше дают.
Не вытащить нам ее.
- Ну и что, теперь ей там сидеть,
а мне прохлаждаться?
- А раньше надо было думать.
Не брал бы ты эту сумку...
- Все наперекосяк идет.
Как шло, так и идет.
Все мы не там сидим, где должны.
- Там, Ваня, там.
Может, не там, где хотим,
но там, где надо.
Зое твое признание не поможет,
только погубит. Ты дочери нужен.
- Как в чулане каком-то заперли -
и не выбраться.
- "Приговорить Ивашкину Зою Ильиничну
к лишению свободы
сроком на два года".
- Можно выводить?
- Можете уводить.
- Зоя, я найму адвоката.
Ты не бойся,
мы пересмотрим дело, слышишь?
Здесь без этой мрази не обошлось.
Он выслуживается, выслуживается!
- Нателла Юрьевна,
в восхищении полном. Просто наповал!
- В заслугу себе это дело поставите?
- Выглядите великолепно!
- Благодарю, Василий.
Ну как же так вы недоглядели?
- Ну что ж... Да, да, да.
- Очень жаль. Очень жаль.
Надо исправлять.
- Ну что ж, согласен полностью.
- Да уж, постарайтесь.
- Что ж делать-то?
Моя вина: недоглядели.
- Да, да, да, именно.
- На собрании разберемся,
будем исправлять, так что...
Да-да, спасибо вам большое.
- Если что, обращайтесь.
- Нина, тебя подвезти?
- Когда один хочет все,
а другой сидит как пень
и ничего не хочет, -
это две разные жизни
в одном помещении.
Мы чужие люди - и уже давно.
Только ради дочери мучились.
Вот дочери 16 исполнилось -
получила паспорт, взрослая.
Ничего нас больше не держит.
- Вам есть что сказать?
- "Не ходите, девки, замуж:
Замужем невесело..."
- Жалко, законодательство
у нас мягковато.
А была бы справедливость -
поехали бы вы сейчас
лет на пять в Магадан.
Берете молодых девушек,
тратите их молодость на себя,
а после - и сказать нечего.
- Только один вопрос
у нас остался - размен.
- Ну так ищи. Кто ищет -
тот всегда найдет.
- Ты хоть понимаешь: из двухкомнатной
две однокомнатные выйдут?
А у нас дочь на выданье -
она не засидится.
Может быть, ну его, этот размен,? оставим как есть?
Ты жених видный - пристроишься.
- Ты за Ингу не переживай. Замуж она? соберется - я свою площадь уступлю.
А пока ищи размен.
- Заботливый отец.
Жаль, взять с тебя нечего.
- Угу.
- Зря ты, Ваня, жизнь свою протрубил.
Пойдем.
- Ну а ты где теперь будешь жить?
- Да не переживай.
В подсобке комнату возьму -
до размена.
- Но ты Нине не поддавайся.
- Угу.
- Она у нас особь активная -
кого хочешь...
- Инга!
- ...дожмет.
- Это да.
- Ладно, ты не пропадай.
Заходи, ладно?
- Хорошо.
- Идем, говорю!
- Инга! Подожди.
На! Больше нет.
- Спасибо.
- Давай.
- Девочки, а юбок подлиннее не было?
Вы же на практику идете -
не на танцплощадку.
- Короче были. Длиннее не держим.
- Ну ничего, вас там нарядят.
Волосы - под косынку,
а модничать в спецовке будете.
- Зоя Ильинична,
а я слышала, вы на зоне сидели.
Вас потому на фабрику не берут?
В ПТУ тут с нами ошиваетесь.
- Сидела, не берут,
поэтому я с вами тут ошиваюсь.
- А за что сидели?
- За любовь.
- Все зечки говорят, что за любовь,
а на деле - кто убийца, кто воровка.
- Я за других не знаю -
за себя говорю.
- И куда делась любовь эта?
Одна ведь живете.
- Не одна я.
Если любить сильно, так и не одна.
- Зоя! Молодых привела?
- На практику первый день вышли -
поглядеть, как дело делается.
- Как Инга моя учится?
- Хорошая девочка.
Невнимательная только:
все в облаках летает.
- Ну, мы тоже такими были.
Ничего, со временем отлетались.
А мы с Нинкой все, развелись вчера.
- Вот как вышло. Ну ничего.
Заходи, если постирать
чего надо или пообедать.
- Помощь предлагаешь,
а от меня не принимаешь?
Зоя, там на сберкнижке деньги -
ты уж их возьми.
Как ты села, так я с каждой зарплаты? откладывал по 50 рублей.
- Говорила я сто раз: не возьму.
Инге отдашь.
- Да твои они! Два года жизни
из-за меня потеряла.
- А деньгами ничего не исправить,
и два года не вернешь.
А тюрьма мне, если подумать, помогла.
Я в тюрьме все о тебе думала.
И встаю, и работаю, и ложусь -
все о тебе думаю.
И так все два года.
А как на волю вышла...
Стою еще там, у ворот:
солнце светит, деревья шумят -
лучше и быть не может.
И как отсох ты.
Я уж думала, всю жизнь тобой
буду мучиться, а тюрьма помогла.
Ничего мне от тебя уже не надо.
- Уф! Привет!
Народу что-то негусто.
- Да где ж этот народ взять?
Нищеброды -
им лишь бы за воротник залить.
- Опа! - Вася!
- Ах, "Вася, Вася..."
- Ваша сдача.
- Не понял: а чаевые-то где?
- Да не было.
Поели и пошли - не люди,
а так, название одно.
- Так... Ингу хватит
в поломойках держать -
авось и чаевые появятся.
Тебе-то уже не оставляют.
- Вон оно что! Ингу ему захотелось.
Последний день она здесь ошивается.? Пусть в ПТУ сидит.
А тебя я, Вася, предупреждаю:? сунешься - враз отлетишь.
- Сунусь - и что ты сделаешь?
- Увидишь.
- Слушай, да если б не я,
кем бы ты была?
Стоишь тут мармозеткой!
Я ж тебя в люди вывел.
Ты мне должна, много должна.
Вот это мое и вот это мое.
И вот эта будет моей,
если я захочу.
- Мама, иди сюда!
- Отец деньги дал,
а ты на ерунду спустила?
Нет чтобы скопить на стоящую вещь.
- Много ты понимаешь!
Чего он руки распускает?
- Так, знаешь что?
Чтоб завтра сюда ни ногой!
Поняла? Дуй в ПТУ.
- А кто тебе здесь помогать будет?
- Ой, без сопливых разберусь!
И смотри, не слиняй куда.
От тети Зои узнаю.
- Ну какая я пряха? Посмотри на меня!
- Мать полжизни отработала -
и ты отстоишь.
Быстро отсюда!
И чтоб я тебя здесь не видела.
(Напевает.)
- Значит, смотри...
- Ой, Вася! Прости.
Совсем старая стала. Руки-крюки!
- Доиграешься у меня!


Серия 16

- Времена у нас перестроечные.
Будем делать на фабрике
акционерное общество.
Собственность делим:
половина государству,
а половину раздаем рабочим.
- Значит, делим фабрику
на весь народ?
- На всех со стажем год.
- А как делить-то будем:
поровну, по-братски?
- Кто больше работает,
у того больше акций.
В плюс к зарплате дивиденды пойдут.
А появятся деньги на руках -
вторую часть акций сможете выкупить.
Председателя акционерного общества,
по-старому - директора,
будем выбирать
тайным голосованием коллектива.
Кандидатур вижу две:
вы, Василий Павлович,
и вы, Мария Егоровна.
Кандидаты в министерстве утверждены.
- А при ком фиденды будут больше?
- Дивиденды ты имеешь в виду?
- Да. Какая разница?
- Да кто же знает?
- Обалдуй!
Зачем ты две фамилии вычеркнул?
Нужно было оставить хотя бы одну.
- Не прогадать чтобы.
- Чтоб не обидно потом было.
- Пожалуйста. Пожалуйста.
- Тая, а мой забери!
- Держи.
Все, у всех собрала?
- Семен, собери.
- Посмотрим...
- Да.
- "Потапова, Пегасов...
Потапова... Потапова...
Пегасов! Пегасов...
Еще Пегасов... Пегасов!
Потапова...
Потапова... Пегасов...
Пегасов... Потапова".
- Собрание акционеров избрало? председателем ЗАО "Фортуна"
Потапову Марию Егоровну!
- Ура-а!
- Выиграла!
- Пегасов Василий Павлович
решением собрания
вводится в правление
акционерного общества.
- Никифорова Наталья Федоровна
также вводится в правление.
Поздравим!
- Спасибо!
- Поздравляем!
- Спасибо! - Поздравляю!
- Ох, не подведу!
Очень постараюсь не подвести.
- Маша, молодец!
Молодец!
- Спасибо вам большое!
Девчонки, спасибо!
- Поздравляем!
- Да не торопись ты так, студент!
Мать этот наполеон 4 часа готовила,
а ты за 4 минуты уничтожил!
- Очень вкусно, спасибо!
С днем рождения! Расти большой!
- У отца вообще-то юбилей.
Мог бы девушку и сюда пригласить.
Что за секреты?
- Вот именно!
Юбилей - вещь серьезная,
а я еще не понял,
серьезно у нас все или временно.
Чего харчи зря расходовать?
Ну, и вы вдвоем посидите.
Вы же у меня молодые еще.
- Зря я тебя послушала.
Нужно было гостей позвать
и отпраздновать.
(Звучит песня Владимира Кузьмина
"Мне снятся странные сны".)
- Когда мы последний раз танцевали?
У нас же как-то - раз! -
и Алешка появился.
- А я тебя сколько раз звала?
Звала, звала - тебя не дозовешься.
- Ну, при всех - оно как-то не то.
Всю жизнь одного боюсь...
Ты только не сердись.
- Ну, говори.
- Что уйдешь ты от меня.
Где ты, а где я?..
- Сколько раз тебе говорить, а?
Фома ты неверующий.
Вот только недавно поверил.
Сам себе завидую.
До сих пор не понимаю,
что ты во мне нашла.
Могла кого получше отхватить.
- А я вот знала, что ты будешь
мужем хорошим - таким, как мне надо.
Любовь - она какая бывает?
Раз - и любовь.
А тут накатывает, накатывает,
и я уже без тебя жить не могу.
- Директриса моя,
я завтра к дяде поеду:
совсем он разболелся, просит помочь.? На элеватор надо съездить.
Тебе завтра машина нужна
или я возьму?
- Бери. Когда вернешься?
- Не знаю, как управимся.
Может, даже заночую.
- Ну, нет! Ты давай спину береги,
тяжелое не тягай,
и я тебя жду без ночевки.
Этот твой дядя -
он тебя в живых не оставит.
- Без ночевки не получится.
- Ладно.
(Звонит телефон.)
- Да?
(Звонит телефон.)
- Вас там из ГАИ ищут.
В середине возьмите.
- Да?
Да черт с ней, с машиной...
Андрей где?
Извините, пожалуйста!
Извините ради бога, очень срочно!
Я только спрошу...
Мой муж у вас после аварии,
после операции,
Потапов Андрей Федорович...
- Нет такого.
- Как - нет?
Мне в ГАИ сказали, что он у вас!
Посмотрите, пожалуйста,? повнимательнее!
- Нет! Где я вам его возьму?
Вы в морг зайдите. Если там нет -
ко мне без очереди, будем думать.
(Звучит печальная музыка.)
- Мама, ну нельзя так.
Папу не вернуть, но мы-то живы.
Сколько ты с этими деревяшками? сидишь?
- Знаю, Лешик, знаю.
(Звонок в дверь.)
- Чего надо?
- Я к Маше. Хотел узнать, как она.
- Хорошо Маша: пляшет,
веселится с ночи до утра.
- А ты почему так разговариваешь?
- Чего вы хотите?
Что вам интересно?
Я вас скоро с лестницы спускать буду!
- Кто там?
- Да с работы.
- Я говорила твоему папке,
что его дядя до добра не доведет,
а он даже машину ему купил.
Добрый у тебя папка был.
Самый добрый.
- Я там суп сварил.
Невкусный, но есть надо.
- Предохранитель!
Давай!
Повыше возьми.
Вот! А говорят,
что бабы не любят охоту.
Моя жена не любила.
- Так что ж ты ей дачу оставляешь?
- Так делим нажитое имущество. Давай.
Пойдем обедать.
- Пойдем.
- А ты молодец вообще!
- Водку-то взял?
- О!
Слушай, Нина, я тут денег скопил...
Отнеси моему наследнику.
- Какому еще наследнику?
- Сашке!
- Веркиному, что ли?
- Ну.
- Ты ее слушай больше.
- Знаешь, я себя слушаю больше.
- А Инга чем тебе не наследница?
Инга не моя. Сашка мой.
Отнеси, пожалуйста.
- Не понесу! Тебе надо, сам и иди.? Нашел девочку на побегушках.
- Сам звонил?
- Звонил.
У них то же самое: нет сырья -
поставщик задерживает.
Я так понял,
что у них что-то вроде войны.
Ну, все остановилось:
не пашут, не режут, не стригут.
Нет, спасибо. Это все, что я выяснил.
Не самому же мне туда ехать!
Мы два разных государства уже.
А у меня семья.
Со мной что случись...
И для чего?
- Тихо! По одной.
- Маша, вот лично у меня двое детей.? Что прикажешь с этим делать?
- Комплект мы останавливать не будем.
Работаем, слухам не верим.
- Да при чем здесь слухи?!
Мы сами здесь слепые, что ли?
Склады все пустые!
Мы сопли свои заправлять будем?
- Маша, серьезно, не юли.
Говори как оно есть.
- Лучше правду знать!
- Что нам делать-то?
- Да не орите вы, не орите!
И так тошно.
- Сейчас склад пустой,
но состав на подходе.
Работать чем - будет.
- Маша, ты скажи как есть.
- Ну, мы здесь не детвора.
- Ждем, Люба.
- Да что ж ты за директор-то такой?!
Сказать как есть не может!
Стоит, петляет.
- Так, все! Работаем.
- Работаем, значит?
- Давай-давай, работаем!
- Ирины Сергеевны нет. Она занята.
У нее собрание, к ней сейчас нельзя.
Она не принимает!
- Передайте, пожалуйста!
- Ирина Сергеевна, у меня ЧП:
сырья нет,
и никто не говорит, когда будет.
- Останавливай, и все.
Отправляй людей в бесплатные отпуска.
- Я не могу.
- Все могут, Потапова, и ты сможешь.
Нет сырья, понимаешь? Ну нет его.
- Ну как - нет, а?!
Всегда было, а сейчас нет?
- Ну, так вот, нет. И не будет.
- Все, накрылась медным тазом
наша с тобой жизнь, Мария Егоровна.
Не то что там какое-то сырье.
- Не может быть, чтобы не было, а?
- Не может, не может. Но есть!
Партии нет! Страны нет!
- Вы мне скажите,
где взять это сырье.
Я поеду возьму, сама привезу вам
это сырье. Вы только скажите где!
- В Чебоксарах есть.
Но пока ты туда доедешь...
- Ближе нет?
- Шаром покати.
Это же не все так вот сразу.
Я никому ничего не говорила.
Не хотела раньше времени.
Жалела я вас.
Покой ваш берегла.
- Ирина Сергеевна,
вы мне, пожалуйста, позвоните
в эти самые Чебоксары и скажите,
чтобы они никому сырье не отдавали.
А мне давайте бумагу о том,
что сырье мое.
- Да-да. Бумагу...
Потапова!
- Чего?
- Как доберешься, позвони.
Катя! Машину!
- Ждет.
Наглая она. Больше всех ей надо.
Вы поэтому ее в Чебоксары отправили?
- Что? Не наглая, а пробивная!
За коллектив стоит.
- Может, тогда не надо в Чебоксары?? Нет же там ничего.
- Какая у тебя кофточка нарядная!
- Немецкая.
- Вот из-за таких, как ты,
у нас ничего не будет.
- Так, я вернусь, чтоб картошку? почистили. И лук переберите.
(Сигнал автомобильного клаксона.)
- Инга! Инга!
Здравствуй, Инга!
- В кафе тебя что-то не видно.
Что ты?
- Да учусь, дядя Вася.
- Это хорошо. Приходи ко мне в гости.? Книги посмотрим, видео.
У меня фотоаппарат.
Знаешь какой объектив?
- Я-то приду, а вам плохо не станет?
- Нет.
Ты смотри, языкастая - вся в мать.
И фигуристая.
Я свое приглашение не отменяю.
Держи.
Ты погоди. Никогда не знаешь,
где найдешь, где потеряешь.
Ну давай, иди.
- Инга, иди сюда!
Слушай, дело есть на миллион.
- Откуда у тебя миллион?
- У меня нет, но будет.
- Только быстро.
- Смотри, все высчитано.
Если нет миллиона,
нужно взять у того, у кого он есть.
- Да нет у тебя миллиона.
Нет и не будет.
Ты посмотри на себя! У тебя на роже? написано: "Нет миллиона и не будет".
- Ты же знаешь хахаля мамки твоей?
- Конечно знаю.
- Он к тебе клинья подбивает,
не ходит мимо.
- Ну и чего? Да он даже
за мороженое готов удавиться.
Мне недавно кулон подарил.
Я посмотрела в киоске за углом -
он 40 копеек стоит.
- О чем и речь.
Нужно раскошелить дядю.
Ему каждую неделю
деньги из кафе привозят.
Думаю, миллион там есть.
Если меньше, мы не откажемся.
- Грабануть хочешь?
А я-то тут при чем?
?- А ты нам дверь откроешь.
- Я с ним спать не буду.
- Не надо, никто тебя не заставляет.
Ты ему намекни: "Очень хочется
к вам гости, дядя Вася".
Он за тобой ухаживать будет,? туда-сюда. Ты к двери - и все.
Главное, про встречу договорись
в пятницу вечером.
- А если не привезут деньги?
- Да привезут, привезут все.
- У него ружье есть, знаешь?
- Опа!
Нормально. Не знал, но риск -
это дело благородное. Правильно?
- Он деньги может в сейф спрятать.? Тогда что?
- Спрячет - спросим.
- Вы что, пытать его будете?
- Почему пытать? Ему каждую неделю? такое бабло закидывают.
Упираться будет - попортим ему жбан.
Тебе - только открыть дверь.
Потом вали.
- Ага, спросят потом с меня.
- А ты ничего и не знаешь.
Просто стой на своем.
Даже если нас накроют...
Ну знаешь ты нас - и что с этого?
Тебя полгорода знает.
- От тебя что?
Зашла, расслабила дядю.
Сказала: "Я в душ".
Открываешь дверь, а сама пошла. Ну?
Не хочешь, другую найдем.
- По деньгам что?
- Сколько будет - делим меж собой
на четыре части, брат еще пойдет.
- Мерзкий такой, липнет все время.? Проучить охота.
- Так деньги все нам!
Ты за идею, за наказание отработаешь.
- Ага, разбежался!
Если узнаю, что наврали по деньгам,
пойду заложу.
- Родная,
да кто тебя будет вообще сдавать-то?? Ты ж нам как сестра.
Ну что, в эту пятницу?
- Маша! Машенька, не надо туда ехать.
- Ирина Сергеевна,
вы что ж так набрались-то?
- Нет там ничего, Маша.
Подожди. Это я так брякнула.
Ты уж прости меня.
- А где есть?
- Кто ж знает? Это, может быть,
в Средней Азии еще осталось.
Еще слушай. Василий Павлович
у нас теперь главный акционер.
Вторую половину, государственную,? договорился и у банка выкупил.
- Это как? - Сейчас все раздают,? раздирают, распродают.
Я, конечно, с ним поговорю,
чтобы не ломал он все.
Но ты ж понимаешь. Садись в машину,
я тебя до дома довезу.
- Нет-нет, вы поезжайте,
Ирина Сергеевна.
- А ты куда же?
- Я поеду.
- Маша! Что же это...
- Есть!
Нашла! Нашла сырье!
Здравствуйте! Мне нужен машинист.
- Нету.
- Как - нет? Должен быть где-то!
- Прячется.
- Вы меня поймите:
я без сырья никуда не поеду.
Давайте мне адрес, я поговорю.
Третья от станции...
И спросить некого.
Есть кто?
Есть кто? Здрасте.
Здравствуйте! Гагарина, 5?
Здравствуйте. Гагарина, 5?
- Гагарина.
- Я машиниста ищу.
- Нет его, ушел.
- Когда будет?
- Не сегодня.
- Я подожду.
- Не надо вам тут быть!
- Я подожду.
- Иди сюда!
- Здрасте.
Это кто такие?
- Соседи.
- Что им надо?
- Сафарали ищут.
- Зачем?
- Хотят, чтобы нас не было.
Сейчас вот посуду вынесут,
потом за нас возьмутся.
- Откуда взялась?
- Я родственница.
- Что за родственница?
- Дальняя.
- Мы ее не знаем, пустите ее.
Машинист ей нужен.
- Стоять!
- Сафарали!
Спаси! Там он, спаси! Спаси! Там...
- Отдайте мне его!
Отдайте мне его!
Кто главный? Ты?
Отдайте мне его. Не трогайте. Держи.
Держи.
- В сарай их!
- А ну, давай пошли!
- Иди сюда!
- Зря вы за меня платили.
Они меня все равно не отпустят.
Я их брата убил.
- Как - убили?
- За сестру.
А вас тоже не отпустят.
Они же вас ограбили.
Жаловаться будете.
Легче убить.
- Мне машинист нужен.
Там сырье на складе.
- Отвезем. Только не в этой жизни.
- Из-за чего все это?
- Долго рассказывать.
Если по-простому,
то я одного народа, а они - другого.
- А как же раньше жили?
Раньше жили. Теперь убиваем.
Слушай, у тебя как с физкультурой?
Если я тебя на крышу подсажу -
дыра есть, - выбраться сможешь?
- А вы как?
- А я уже убежать не смогу.
- Мне машинист нужен.
- Запоминай адрес.
Беги по окраине.
Последний дом перед станцией.
(Слышен плач.)
(Раскаты грома, шум дождя.)
- Чем вам помочь?
Я могу вас с собой забрать.
- Иди отсюда, я не поеду -
я здесь умру.
Ее заберите к родне -
к сестре ее увезите.
(Звонит телефон.)
- Слушаю.
- Нина, а ты что же не следишь?
Инга у тебя где?
- Как где? В ПТУ занимается.
- Занимается она... Только чем?
Видела я ее у универмага с Василием? только что.
Купил он платье ей, сволочь.
- Вы чего тут третесь?
- Насос отдавали.
- Здрасте, тетя Нина!
(Звонок в дверь.)
- Кто там?
- Вася, открывай!
(Звонок в дверь.)
Я знаю, что ты дома!
- Там мама! - Вася!
- Быстро вещи!..
Сапоги!.. Сапоги!..
Давай сумку бери.
Нет, в ванну быстрее.
(Звонок в дверь.)
Нина, ну наконец-то!
Как я соскучился!
- Где она?
- Кто? Нинка!
- Инга где?
- Я соскучился по тебе.
- Инга, говорю, где?
- Да подожди!
Да кого ты ищешь?
- Дочь моя где, я сказала?!
- Нет здесь никого!
- Здесь она, я чувствую!
Инга!
Инга!
Что здесь было?
- Тихо! Ничего здесь не было.
- Что здесь было?!
Ну-ка, пошла отсюда!
Я тебя зачем растила, а?!
- Ну мама! - Чтобы я тебя
здесь не видела, поняла?!
Брысь! Бегом!
А сейчас мы с тобой поговорим.
- Давай разбирайся!
В чем ты хочешь меня обличить?
В том, что она пришла сюда сама,? чтобы узнать про институт?
Да ты должна гордиться своей дочкой:? пришла к нормальным людям,
чтобы узнать, спросить,
за советом прийти,
чтобы не быть такой же хабалкой,
как ее мать!
- Не ври мне, я тебя знаю!
Совратить ее решил?
- Слушай, ты вот эти свои бредни? оставь для медицинских учреждений!
Ясно?!
- Какая же ты сволочь!
- Ты же со сволочью жила, пила,
ты была довольна ею!
- Не была я довольна!
Никогда не была!
Страшный ты человек!
- Ты на себя посмотри!
- А я тоже не святая,
но только я любила и мучила,
а ты только мучил.
- Все, выход там.
Хочешь постоять? Ну постой, постой!
Я через 5 минут уеду.
Давай разберемся, кто ты такая
на самом деле есть?
Ты пыль! Да если бы я хотел взять
твою дочь, я бы ее давно взял,
я бы тебя спрашивать даже не стал.
Она сама ко мне пришла,
потому что гены...
(Шум в ванной.)
Ты чего?
- А я был в вашем городе,
и невеста там у меня была:
на вашей фабрике работала.
Вот так. Земля круглая.
- Как зовут?
- Зоя зовут. Дочь потом так назвал.? Не знаете ее?
- Знаю.
- Она парня одного любила.
Вышла за него замуж?
- Да, вышла.
- Молодец! Люблю таких настойчивых.
- Она все равно ни с кем
не разговаривает - не ждите.
- Чего с вами говорить?
У вас ружья нет - и не дадите.
Судить меня будут. Что мне их суд?
Мне в могилу...
(Звон в ушах.)
(Звонок в дверь.)
(Звонок в дверь.)
- Можно?
Пропадаю я, Маша!
Ноги сами сюда привели.
Люблю я тебя: годы идут,
а я все о тебе думаю, забыть не могу.
Слышишь? Ты чего?
Хочешь, я уйду?
- Нет, не уходи.
- Дверь закрывать надо.
- Подожди. Идем.
Иван - мой хороший друг,
и он поживет у нас.
- Ну дальше-то что?
- Если ты не против...
- Да не против я.
Только если у вас там все получится,? то у меня одно условие:
я никого папой называть не буду.
- Я в армию пойду. Я институт бросил.
- Как - бросил?
- Обыкновенно: не вижу смысла.
- А как же я? Я работала, людей
на себе тащила - полмастером была, -
училась, и ты был у меня маленьким.
- Ты смысл видела, а я не вижу.
- Армия - это неплохо.
- А институт - плохо?
- Вкусно, мама. А я и не знал,
что ты можешь, как отец.
- Блины у нас обычно Андрей печет.
Пек...
- Куришь?
- Не-а.
- Ну и правильно!
Леша, ты только это...
Не подумай,
что я вместо отца.
- Да спокойно, дядя Ваня, я не думаю.
Жалко только Ингу.
Я вам ее заменить не смогу.
Поэтому давайте считать,
что я и вам сын.
- Вот думала,
что квартиру побольше дадут,
а оно - вон...
Ну ничего, свой угол - и то хорошо.
- Угу.
- Привет. В общем, я чего пришел...
Там акции наши в банке покупают.
Я пришел в банк,
они меня хорошо встретили:
водички налили,
акции выкупили - деньги сразу дали.
Так вот деньги я вложил
в одно местечко. Вот.
Внимание. Внимание!
"Инвестиционный фонд
"Глобальное финансовое общество".
Вот, да, Маша,
это серьезные вещи, читай.
И на какие-нибудь там
дивиденды, да, Тая?..
Может, через годик буду миллионером.? Поэтому предлагаю всем туда податься.
Может, все будем миллионерами.
(Смех.)
Вот так вот.
- Ну я не знаю,
что там будет, что не будет,
но, мне кажется, миллионерами
мы точно, девочки, не станем.
- Да станем! Я говорю, что будет.
Но ты пойми,
время просто такое: все богачи.
Ну хорошо, ты не веришь -
давай поспорим.
Спорим на миллион.
(Смех.)
Давай, давай поспорим на миллион!
Если будем - ты мне миллион,
если не будем - я тебе. Давай-давай!
(Стук.)
- Здрасте. Люба, пустишь?
- Ну заходи, коли чайник новый.
Мне старья в новый дом не нужно.
- Тот сгорел давно.
Этот новый - вот.
- Чайник новый.
Давай: забиваться будем или нет?
Мильон! Они поменяют по рублю.
- Дима, слушай, да иди ты!
Тебе скоро на кладбище
будут пробелы ставить за прогулы.
Все в какие-то дурилки верит.
- Тая, а ясли-то наши - все, уплыли.
Ночной клуб там будет,
правление решило.
- Не решили еще, но хотят.
Денег нет его содержать.
Мы не проголосовали еще.
А теперь что, банк надо ждать?
- А детей куда водить будем?
- Ну вот прямо в клуб, с горшка.
- Зойка здесь? А, Зойка,
тебя там мужчина какой-то дожидается.
Интересный.
- Стой! Стой, ухи нет, садись.
Сегодня щуку не поймали.
Вон - картошечку дают.
- Ладно.
Слушайте, кому работа нужна?
- Аня, ты ли работу раздаешь?..
Прям как отдел кадров.
- А я теперь сама себе
и отдел кадров, и директор.
- И халтурщица.
- Слушайте, у меня
ларек будет на углу.
- Ой ты!
- А потом еще один, вниз по улице.
Так что, рабочая молодежь,
просьба пропадать без меня.
Ну, кто пойдет?
- Погоди, я пойду.
- Пойдем.
- Ой, Анька!..
- Давайте выпьем.
- Выпьем, как говорится,
за дивиденды!
- Преумножение капитала.
Все будет, все будет.
- Ну ты мне скажи,
помирились мы или нет?
- Да мы, считай,
только жить заново начинаем.
Все старое не в счет.
Да иди!..
- Проходите.
- Мы с вами были когда-то знакомы.
- Я вас помню, Володя.
Вы совсем не изменились.
Проходите. Или, если хотите,
у нас там новоселье.
Пойдем?
- Да я проездом.
Решил, надо нам повидаться.
- Вы теперь где?
- У меня новое назначение:
тут 200 километров на электричке,
можно добраться, рядом совсем.
- Да, соседи.
- Я вас всю жизнь вспоминаю.
Так и не удалось мне встретить
такого светлого человека.
- Жена ваша где?
- Мы в разводе.
Не сошлись характерами.
Когда молодые были - страсть спасала,
стали постарше -
хочется что-то для души.
Вы тоже, я знаю, в разводе?
- Да, в разводе.
- Значит, удалось все-таки выйти? замуж за того, кого любили?
- Удалось. У меня... Все удалось.
- Э-э... Хотя не мое дело.
- Хотите знать, почему разошлись?
Я так решила.
Потому что любила.
- А замуж еще не собираетесь?
- Вы ли зовете?
- Я - нет.
Просто спросил, к слову пришлось.
- Раз так, к слову, отвечать не буду.
- Извините.
- Когда там у вас электричка?
Не опоздаете?
- А если позвал бы?
- Не пошла бы.
Видите, живу как мамонт.
- Мы не такие уж и старые.
- Я не про возраст.
- Мамонты где? В мерзлоте.
Вот и я вся вымерзшая.
А у вас электричка, Володя.
Володя!
Вы мне адрес свой оставьте.
Я буду писать.
Помню, вам мои письма нравились.
- Вот он мне написал:
"Приезжайте в гости.
Посмотрите, как мы тут устроились".? Выходит, я напросилась? Я такая, да?
- Ну почему?
- Мы с вами недалеко едем:
я три часа - она до вечера.
- Проходите.
- Интересно, билет счастливый?
- Давай посмотрим.
- Я смотреть не буду.
Пусть будет счастливый.
- Ты же взрослая женщина!
- А что, ты в счастливые билеты
не веришь?
Поглядите, товарищи:
пассажирка билет ест!
А ведь была директором фабрики.
- Была-была.
- Все, билет съели - теперь
счастье от нас никуда не денется.
- Да. Только теперь мы безбилетники,? придется платить штраф.
- Заплатим. За счастье -
штраф чего не заплатить.
Наше.
(Слышен лай собак.)
- Нинка! Нинка!
А мы с Зойкой билеты съели, дуры!
Опоздала. Пришлось новый покупать.
- Маша, дай помаду -
жизни какой пустить.
Как думаешь, прокляла нас бабка?
- Не знаю, может,
сами мы себя прокляли.
Мы с Иваном вместе.
- Совет да любовь.
- На море поедем.
Он в детстве капитаном хотел быть.
Пусть хоть раз в жизни
на море посмотрит.
- А мне чего делать? Куда смотреть?
Хотеть чего?
- Помирать нам рано еще,
чего-то да захотим.
(Шум работы станков.)

 

 

////////////////////////////