Вызываем огонь на себя (1964 год). Цитаты и фразы из фильма

 

  Главная      Разное

 

     поиск по сайту           правообладателям           

 

   

 

  

 

 

Вызываем огонь на себя (1964 год). Цитаты и фразы из фильма

 

«Вызыва́ем ого́нь на себя́» — советский четырёхсерийный военно-исторический телевизионный художественный фильм режиссёра Сергея Колосова, снятый в 1964 году по мотивам одноимённой повести Овидия Горчакова и Януша Пшимановского. Приурочен к 20-летию Победы советского народа над фашистской Германией в Великой Отечественной войне.


Все фразы и цитаты

 

Серия 1

- Беркут! Беркут! Я Орел!
Пересек триста двадцать первый. Прием.
- Толя! Над родными местами лечу.
- Поздравляю! Какое точное
время?
- Три ноль пять.
- Беркут! Беркут! Я Орел! Прошел триста
двадцать шестой. Прием.
Внимание! Подходим к цели.
- Курс двести тридцать, скорость
четыреста десять.
Бомбы сброшены!
- Орлы! Орлы! Я Орел один!
- Внимание всем! На объекте с восточной
стороны сильный зенитный огонь.
Ориентируйтесь на пожар. Заходите...
- Выбрасывайтесь на парашютах!
- Толя, прыгай!
- Выбрасывайтесь!
ВЫЗЫВАЕМ ОГОНЬ НА СЕБЯ
- Не поклонился - порка,
к полотну подошел - стреляют.
Я сказал в лес
уходить, они дознались и...
А ты? - К фронту шел.
От Бреста шел и не попадался.
А здесь везде жандармов натыкано. Схватили.
-Черт меня сюда занес. - Из-за базы у них
такая охрана лютая. Ой-ой-ой...
- Ой, что же делается-то? Господи!
Не успели большевики выпустить -
эти посадили.
Я говорю, я не
шпионка! Я спекулянтка!
Мое дело продать
купить там, а они шухер
подняли. Ну не глупые?
Вот сказано, немцы.
-Ой.
- Гречушная.
Гречушная. быстро. Шнеля.
Ну быстрее, быстрее. Замолчи!
Пошла вон, домой! Гулять!
Мерси.
Люба Гречушная - женщина порядочная. Ай! Ой! Ой!
Выпустите меня! Выпустите меня!
До вас теперь и на козе не подъедешь.
Там роют, тут строят.
Третью ветку от станции
пустили. Охрана кругом.
Я всю жизнь через военный
городок в депо ходил,
все меня знали пропускали, а эти - хальт.
Шпион и все тут.
Посмотрю, как они
на мой паровоз залезут.
Слыхал ночью?
Наши самолеты к базе
прорывались. Неудача вышла.
Одного сбили, а других отогнали.
- Ахтунг!
- Федорук Ефим! Федорук Ефим! - Я.
- Пошел на работу, быстро!
И чтобы к базе - ни на шаг.
- Ясно. Куда яснее.
- Морозова! Морозова!
- Я.
- Ко мне.
- Зачем ты шла в Сечу?
- Домой возвращалась.
Разве не понятно это?
- Вот вы,
господин полицейский, как русский человек скажите...
- Замолчи! -Морозова!
Ты показала, что была вольнонаемной.
В Сеченской базе воздушных
сил Красной армии.
- Ну, а зачем скрывать?
Писарем была.
Часть?
- Почтовый ящик двадцать
три дробь одиннадцать.
- Точнее.
Ну, Морозова! Соображай!
Соображай, Морозова.
- Семьсот двенадцатый
бомбардировочный полк.
- Эх, девка!
- Ведь ты же...
- Да ведь семья у меня, господин
комендант. Сестренки,
кормиться-то надо было?
- Зачем ты удрала с большевиками?
- А? Заставили.
Ясно? А шухер начался
я и сбежала. Ясно?
- Старосту.
- Старосту сюда.
- Господин Симаков!
- День добрый, господин
Шульц! Здоровьечко, как?
Супруга пишет?
- Не болтайте лишнего.
Вы подтверждаете личность этой особы?
Это Морозова?
- Ага!
Она. Морозова Анька.
Ну как же, папаша ее
в тридцатом году мне
жилетку сшил, приклад был его,
а уж материал я на рынке...
- Подождите, Симаков!
От вас голова болит!
- Шутят, да?
- Симаков!
Вы отвечаете за нее староста.
- Отвечаю.
Ну матушки.
- Пошла вон, Морозова.
- Ну что же за должность?
Доходов никаких, а за все в ответе!
- Бинго! Этого в лагерь.
Расписку возьмешь. Понял?
Да, господин лейтенант!
- Ну пошел, доблестный защитник.
- Стоять, Морозова!
Тебе разрешается помогать великой Германии
здесь, в Сечи. Два
дня на устройство.
Не будешь работать -
плохо будет.
- Давай! Давай! Давай!
- Граждане, поесть бы чего не найдется, а?
- Пускай вам Сталин подаст.
- Ах, ты гадина!
Ты сволочь толстомордая!
Ешьте, ешьте. Все берите. Берите скорее.
- Спасибо.
- Девушка.
- Ешьте.
- Беги!
- Берите. Берите. Берите.
- Спасибо.
- Это он! Он, братцы. Он! Взводный наш,
лейтенант. Перед самым
окружением дезертировал. Вон
тот вон, полицай с винтовкой!
Ну лейтенант, первая тебе пуля.
Первая веревка твоя, как наши придут. Жди.
- А тебе и ждать не надо!
Схлопочешь завтра. Готовься, корешь!
Давай, давай!
- За отличную стрельбу!
Не извольте драпать.
Ну пошел!
- Мама!
Мама!
- Тетка, Дарья! Тетка, Дарья!
- Не волнуйся, Аня, живы они.
- Живы?
- Живы.
- Здравствуй! Это я, Паша.
- Все живы? - Все.
- Ой!
- Здравствуй, Паша!
- Зачем вернулась?
- А!
- Как зачем?
Наш штаб в окружение
попал, не доехали.
- На брюхе, ползком
нужно было уйти, Аня. А ты?
- Мои где?
- В Лоханово, Аня.
- А ваш дом цел?
- Береженого Бог, бережет.
Тетка у меня болеет, вот я и осталась.
Один черт, думаю,
помирать так вместе.
Видишь, как получается.
Дома наши рядом, ваш -
вдребезги, а наш цел.
А зачем?
Вернулась, значит?
- А ты все такая
же, Паша, красивая.
- Мне хуже нельзя.
Я в казино работаю.
- Где? - В казино.
- Казино у нас?
- Да.
- Ну что ж, топай в
Лоханово, а мне на роботу.
- Как же теперь?
- Эх, соколы, соколы.
- Что соколы?
Вышли на Сеченскую базу вслепую.
Никто не знал где
зенитки и сколько их.
Всех наших разведчиков сбивают, гады!
- А вы товарищ, комиссар?
- У нас проще. Окружение. Пошли!
- Фронт?
- Ваша попытка прорваться
через наши тылы бессмысленна.
Это нонсенс. Здесь
каждый метр контролируется
германскими войсками.
Зачем вы организовали
кровопролитное сражение,
обрекая своих солдат на гибель?
Окруженные в лесу группы, не боеспособные.
- Нам нужны храбрые
люди. Поступайте на нашу
сторону, капитан. Пожалуйста.
Пошли. Вперед.
- Сапог не снимается. Ногу натер.
Бегите!
- Аня, вставай!
- Сейчас, сейчас, я...
Сейчас, Паша, встану.
Ой, как у тебя спать хорошо.
Давно так не спала.
С до войны.
Ой! И рубашка какая у тебя красивая!
Надо же! А я не умею так вышивать.
Таланта нет.
Паша! Ну иди, поговорим. Садись.
- Умоюсь. Курили, что
сама себе противна.
Давай вставай.
- Вставать?
- Да и тебе опаздывать нельзя.
Тем более, в первый
раз. Немецкая точность
и на русских распространяется.
- Как ты сказала?
- Как положено. Ты, я, мы все -
русская рабочая сила
Сеченской авиабазы
второго воздушного
флота германских люфтваффе. Фершнтейн зи?
- Ферштейн. Ферштейн.
Нас утро встречает прохладой.
Нас ветром встречает река.
Кудрявая, что ж ты не рада
Веселому пенью гудка?
- Ну что там? Приехали, что ли?
- Да, да.
- Выходите скорее!
- Пошли!
Давай, новенькая, выходи! Для
нас остановок не делают.
Нельзя!
- Фюрер и верховный главнокомандующий приказал
офицерам и солдатам воздушной базы Сеча,
которая находится в наиболее
благоприятной для наступления
обстановке, открыть боевые действия, атакуя
Москву и поддерживая все наземные операции.
Командующий вторым воздушным
флотом, генерал фельдмаршал
Кеслеринг.
- Руки верх!
Ну как? Работаем, Морозова?
- Работаем.
Как все.
-Что?
А! - Зайду вечерком.
Да...
Договорились.
Так,
а куда?
- Ой, и правда чуть не забыла.
А куда? Дом то ваши же разбомбили.
- Какие это ваши?
- Ну, ваши!
До скорого, господин полицейский.
- Старший
полицейский!
- Ну, с повышением вас,
господин старший.
- Пришла?
- А я на работу.
Поешь. С теткой
поговори, скучно ей.
- Спасибо, Паша.
А ты что, такая?
Устала?
Привыкнешь. Я же
научилась по ночам не спать.
- Устала.
И вообще...
- А утром веселая была.
- Утром да.
Слушай, Паша,
что же это они базу то...
- А что база?
- Ну, размахнули как,
и не узнать.
- Посмотрела б ты на самом аэродроме.
Такое отгрохали!
- А ты что, смотрела?
- Катал один около.
Туда ведь русских не пускают.
- И хорошо покатались?
- Ага. Туфлей в морду съездила.
- А потом?
- А потом суп с котом.
На рассвете вылет на
Москву. Не вернулся.
- Цела!
- Ну ладно. Прическу мне не испорти.
А то тетке жрать нечего будет.
Я пошла, утром поговорим.
- А утром
меня не будет. - А ты куда это?
- За своими еду.
Отпросилась.
- А может не надо, Аня?
Там им спокойнее.
А нас, Бог даст,
бомбить будут наши.
- Да, ты права.
Конечно, права.
- Бондарное дело, оно
такое. Без головы делать -
товар не зазвенит.
Товар рассохнется. Ты его
выкинь и все.
Забыл, Федя.
Прощения прошу, хозяин я диковатый.
Ну.
Со свиданьем, Федя. - Будем!
- Ядовитая, сука.
- Да, жжет.
- Хороший самосад.
- Как в пословице: "Самосад,
корешки - продирает грудь кишки".
Слышь, Федь!
А говорили, что ты после
ФЗУ в командирскую
школу поступал?
- Не приняли, Семен.
По здоровью не приняли.
- Да, здоровье оно... Вот,
Федя, как получается.
Восемь лет не виделись
а ничего друг о друге не знаем.
Один брехал, будто ты
на финской отличился,
и в газете портрет будто бы был.
Вот брешут люди!
Значит, механик?
А по какому делу ты механик?
А?
- Так это по моторам, Семен. По тягачам.
- Ну и что же вы там тягали?
- Тягали мы...
Ох дреный. - Я и говорю, дерет.
Что ж, прочистим.
Со свиданьем! - Будем!
- Бери.
- Ну и долго?
- Что долго?
- Долго ты врать будешь?
- А что это я тебе врал?
- Я твой портрет из
газеты в рамку! О, говорю,
брательник двоюродный.
Штурман воздушных сил.
У финскую медаль "За отвагу"
получил, отличник.
Кандидат ВКП(б), будущий
майор. А то поднимай и выше,
подполковник! Родню забыл!
А мы его не забыли, чтим! А ты?
Механиком тягача.
Ты что же, Семена Куравелина в холуи
записал? Или, того гляди,
в предатели? А
прожитая жизнь, что,
выкинь?
Восемь лет не виделись.
А что, мы в ту пору
не советскими были?
Или на все плюнь,
забудь!
Я в Москве на Красной площади,
на параде,
а потом такое...
Такое!
Сеня,
где нам оружие,
где радио достать?
- Аня! - Не пугайся, мама!
- Не пугайся, мама.
- Как же не пугайся?
- Как же. Как же так?
- Ну, а теперь что?
- Работать велели, батя.
- Кем, дочка?
- Прачкой, мама.
- Дожили, мать!
Прачка!
Восемь классов
кончила, делопроизводством заведовала,
с базы грамоту почетную
имела! Немцам, фашистам
исподние стирать! Тьфу!
Как мы людям в
глаза глядеть будем?
- Сейчас! Иду.
- А хозяйка то как?
- Мария то? Да не до хлебосольства ей.
Трое детей, муж на границе
погиб. Командиром был.
Ну, пустила и спасибо!
- А ведь там и жилье дадут, отец.
- Ну? Видишь?
- Ну ведь как же?
Прихожу я к старосте
Сечи, Симакову Гавриле...
- Тихо!
- Симаков Гаврюха, староста?
Во сукин сын!
Я же ему жилетку шил, свой приклад ставил.
- Так вот эта жилетка-то мне и помогла.
Ведь как все было то? Прихожу я,
так и так, говорю,
я работать буду. Но семью
то привести надо.
- Ну? - Отец-то, говорю,
тоже будет работать на пользу..
- Не думай!
У меня сын добровольцем!
- А у меня брат добровольцем.
Да. Так вот я и говорю,
ну, а семье-то жить где?
Ну, говорит, Анька, не
могу я твоего отца обидеть.
Одиннадцатый год, говорит,
жилетку ношу, сносу ей
нет. Тут он и про
приклад вспомнил.
Вези говорит ораву. Место
тихое, до базы близко.
А теперь, отец, решай,
что делать будем.
- Жильцы люди хорошие,
а вот дочь
с эвакуации вернулась.
А теперь тянет своих в Сечу.
В Сечу с детьми.
Может выслуживается, а?
- Эх, Мария!
Родственница ты мне
или как? Я цельную
ночь по дождю, а ты мне
про какую-то дуреху.
Нельзя в избу? Здесь
поднеси, согреться
человеку надо. Или что
же мне теперь помереть
из-за твоих жильцов? В
расцвете биографии жизни.
Ноги-то мокрые.
- А ты все такой же.
Ладно. Принесу. Остатки.
А поспишь на сеновале.
- Погоди, Мария!
Про дело скажи.
А потом уже...
- Нет дела, Семен.
- Опять в холостую сгонял!
- Боятся люди!
Не было, говорят, у меня и все тут!
А до войны, почитай, на
каждой крыше антенна была.
- Что с Москвой?
Люди правды хотят. А без радио...
Помогай, Мария!
Пойду в Кирильцино.
Там может.
Вот такие дела, Мария.
- Куда же ты, Аня,
под бомбы?
Здесь тепло и
хозяйка пока не гонит.
Пять воке-вульфов.
- Три фокера, один мессер. - Самолет
летит, пулемет строчит,
а бомбы катятся, а немцы
прячутся.
- Ой, да откуда это? - Толик
пел.
- Какой Толик?
- Сын нашей хозяйки.
- Немцы прячутся.
Никогда больше так не пой!
Слышишь? - Стой! Стой, говорю!
А ну, давай в объезд.
- А, Морозова!
Куда?
- Семью перевожу. Рядом
здесь, за углом детсад. - Я сказал
в объезд! Не видишь гестапо здесь.
Вот так, Морозова.
Так. Что, работать решили?
- Да, всей семьей, господин полицейский.
- Старший
полицейский. Ясно?
- Да, ясно. - Отпускайте нас.
Дети с утра не поевшие.
- А! Папаша!
Тоже работать будете на Германию?
- А ну, Мишутка, трогай.
В объезд, не в объезд - пошел и всё!
- Успокойся, отец! Человек
с нами по-хорошему.
- Человек! А ну, черт дохлая.
- Эх, не стыдно,
Морозов, свою некультурность
перед детьми показывать?
И чему вас только советская власть учила?
- Тпру! - Молчи,
отец. - Но! Ну!
- Наши?
- Разведчик. Ванюшка наш на таком
летал.
- Да что ж это он днем в Сечу лезет?
- Не стреляйте!
- Не стреляйте, проклятые!
Не стреляйте! Что же вы делаете?
- Гады! Гады!
- Проклятые! Гады!
Беги! Гады! Молчи!
Бежим! Молчи, говорю!
Молчи! Молчи! Туда быстрее.
Дура ты! - Ты чего?
- Ну дура ты и всё.
- А может я за родину хочу погибнуть!
- Если сгинуть, так с пользой.
- А как это с пользой?
- Как? Так.
А ты кто? Почему не знаю?
- Точилина Лидка, перед
войной приехала. А ты?
- Морозова Анна.
- Уйди. Ты не хорошая
девушка. Уйди!
- Почему это?
- Тебя предатели хвалят.
- Предатели? Погоди! За что?
- Староста про тебя сказал:
вот, говорит, деловая девка!
Была деловодом, теперь в прачки пошла.
А ты, говорит, трепло. Скоро
будешь в фатерлянде
прислуживать собачкам у баронессы.
Это я-то прислуживать?
Сам он собачка в жилетке.
- А ты почему не работаешь?
- Гонют отовсюду.
Характер плохой. А куда податься?
- Слушай,
это ты пленным хлеб раздавала?
- Ты откуда знаешь?
- Знаю.
Значит, за Родину хочешь?
- Хочу. Ах, ты какая!
Поймать меня хочешь? Да?
Не выйдет!
А я, может быть, с немецкими
генералами знакома.
Они знают какая я.
Вот!
- Правильно,
значит, староста про тебя говорит.
Трепло ты!
Трепло ты и есть. Будь здорова.
- Подожди!
Так как же если с пользой?
- А ты где живешь-то?
- Первомайская, шесть.
- Знаешь, что? Иди сейчас домой.
А я зайду к тебе как-нибудь.
- Ладно.
- Ну иди!
- Ладно.
- По личному указанию фюрера
поселок Сечи и территория в радиусе
пяти километров объявляется особой зоной.
Лиц, не имеющих
отметки о прописке,
передавать комендатуре.
- Гаврила Ануфриевич, здрасьте!
Это я, Точилина Лида.
Я к Гавриле Ануфриевичу...
Усилить наряды вспомогательной полиции
на подступах к Сечи.
Это ваша задача,
русские господа.
- Господин Симаков, за вами долг.
- Какой?
Вы обещали людей для земляных работ.
- Где эти люди?
- Так, людей не осталось!
Одни бабы.
Найдите!
- Где? - Найдите. - Ладно.
- Гаврила Ануфриевич! - Тьфу!
Ну чего?
- Вот.
- Учебник языка.
Ну и что?
- Так немецкого же. Фирштейн!
- Но я-то тут причем?
- Гаврила Ануфриевич, я больше не буду.
- Чего?
- Характер показывать. Буду с этой,
с душой за Германию.
Пошлите на работу, на любую! Только дома.
А то к баронессе. А я боюсь.
- Ну не хнычь, скандалистка.
В уборщицы пойдешь!
- В уборщицы?
- Угу.
- Ну ладно.
А что убирать? - Что придется.
В общежитии у офицеров.
Но смотри,
если что попадет, головы
не сносить. Ферштейн?
- Понятно, пан староста. Хайль!
- Слушай, Паша,
я просить тебя хотела.
Спроси там в казино,
может постирать кому?
- А не противно, Ань?
- А тебе там?
- Противно.
А что противного?
Пристают!
- И часто?
- Отбоя нет.
- И без переводчика обходятся.
- Куда? И так все ясно.
- Нет, а все-таки, понимаешь многое?
- Ну, кое-что. Там отдельные слова.
По банкетам что.
- И часто банкеты?
- Каждый день!
Самолет сбили - банкет.
Звание или орден дали - банкет,
медель у приятеля откупил - банкет.
- А что это"медель"?
- Ну, как сказать?
Сучки по-нашему.
Днем - связистка, вечером
танцует и ночью при деле.
У них продумано.
Ты чего?
- Ой, слушай, Паша!
- Войдите! - Здравствуй, Аня!
- Ты Аня?
- Да. - Хорошо.
- Здравствуй, Паша!
Здравствуй, Аня!
- Проходите.
- Благодарствую вам.
Я на миг.
Спасибо.
Познакомиться хотел.
Ваша квартира,
сосед справа, Терех.
Иду с дежурства.
Слышу смех. Море смеха.
Я всегда с молодежью.
Потом вижу - девичник. Девичник.
Мой костер в тумане светит!
Эх! Ну, девочки,
политровочка найдется?
- Чего?
- Ну как чего? Там самодельная
или старые запасы
что припасено, а? А что?
При большевиках
тоже много водки пили.
Нету?
- Нет у нас.
- Да?
Ну ладно. Жаль.
Искры гаснут... Я-то думал, вы у себя новоселье
устроили! А оно не то. Ну ладно.
Тогда в другой раз.
Хайль Гитлер, девочки!
Терех я.
- Ну и соседство!
А может он Ваньку валяет?
Я, Анюта, ничего лишнего не сболтнула?
- Да что ты?
- А может он подслушивал? - За дверью
можно? Да нет, мы не говорили ничего.
Правда, Паша?
Ничего не говорили!
- Правда, то правда.
Я не о себе, я о тетке беспокоюсь.
Воспитала она меня.
А если что со мной?
Время-то какое!
И недели не протянет.
Ой! Какое время?
Жить не хочется!
Ну, я пошла.
Ой! Изволновалась я, Анечка.
Не засну вовсе.
Ну, зайду как-нибудь.
- Ань!
Аня! Ань! Понимаешь?
Ей нужно поесть и вообще.
- Что? - Помочь надо.
- Кому?
- Она бежала из Смоленска из гетто.
- Откуда?
- Из гетто.
- И чего они ко мне
привязались в управе?
Вы, говорят, человек не
партийный, коммерческий,
с пониманием. И жизнь
вы вполне любите.
Это что, они на водку намекают?
За водку Семена
Куравилина хотят купить.
Бежать мне куда, что ли?
Наши придут. Одни -воевали, другие -
партизанили, третьи -
снаряды выделывали.
А Семен Бочкар старостой
служил. Холуем был!
А с другой стороны...
- А что с другой стороны?
- Вот родственник у
меня одиноко ночами ходит.
Войскам ружья собирает. От немцев
прячется, от своих
прячется. А староста ему -
пропуск
и ходи.
Живи, коль домой вернулся. А?
- Это же здорово, Семен!
Иди и не сомневайся.
Опорой нашей будешь.
Мне пропуска сейчас вон как нужны.
Сам знаешь.
- Здорово!
Вот ты в лес,
а берестянские или дубравские
партизаны сюда наведаются
и старосте первую пулю.
Или для разнообразия повесить
могут, чтобы другим
не повадно было.
-И то верно. Риск.
Ну что же делать-то, Семен?
- Вот оно, дело-то.
На одном самосаде его не решишь.
А градусы кончились.
Фашизм проклятый!
Федь!
- У?
- А может зря все?
- Что зря?
- Ну все это?
И в отрядах? В старостах?
- Как это? Ты что, Семен?
- Ну ты не сердись, Федя.
Друг я тебе. Москве-то, Федя,
часы остались.
А без Москвы,
сам понимаешь, в ней вся надежда.
- Радио!
Радио бы достать!
- Я бы всю жизнь спал с вон той поварихой,
но боюсь, она придавит меня своей грудью.
А, Хэнк с третьей батареи не боится.
Когда его перевели
в трехбратский лес,
он чуть не расплакался: "Как
я буду командовать моими
тяжелыми, если
грудь не будет рядом".
- Эй! Новенькая!
Помой-ка получше посуду
переводчику комендатуры.
Учти, я питался в лучших
русских ресторанах.
"Астория", "Арагви", "Метрополь."
- Зачем же вы сменили их
на эту паршивую столовку?
- Но, не задирайся!
А то плохо будет.
- То каждый день ходила,
то два дня не идешь.
На бомбе сижу! У меня же...
У меня же разрыв головных
сосудов может произойти.
- Ну хорошо, хорошо.
Сдаюсь. Иду. Пришла. Что ты?
- Вот!
- Шоколад?
- Откуда?
- Вот, вот. Тебе!
- Да ты... Да ты что?
Ой! Ты что, погубить нас хочешь?
Или уже погубила.
- Да помолчи,
помолчи, ты же ничего не знаешь!
Я может постарела на сто лет!
Разве не видно? А
ты молчи и слушай!
- Не хочу. Не хочу слушать.
Я хочу...
С пользой погибнуть
хотела? А теперь?
Гестапо спросит, кто научил? Я!
Я тебя этому не учила. Запомни!
Погибнуть хочешь - гибни!
А я не хочу! Я стирать
буду! Год, два буду
стирать. Сколько надо.
Ой, дура я, дура. С
детским садом связалась.
- Аня! Я же.. - Да пусти.
- У меня так заведено.
Как новый жилец въезжает,
так он мне и подносит.
Вот Анька въезжала
запечатанную поднесла.
Так что, Жень...
- Нет у меня, господин Терех.
В чем была из поезда
выскочила при бомбежке.
- А ты какой веры?
Ты не армянского
происхождения? А?
- Отец -русский. А
мать с Дону, казачка.
- Ой! Кого я вижу,
то? Господин Терех?
- Ой, Морозова! Моя
хорошая. Ой, ты Морозова!
- Ой, господин Терех, миленький.
-Соседка, у тебя выпить
нету, а?
- Вот чего нету, того нету, господин Терех.
Нету. - Нету? - Ага.
- А соседка у тебя? - Жиличка.
- Жиличка.
Ты ей объясни,
что, как и
почему?
И кто такой Терех!
- Пойди сюда, Женя.
Садись.
На. - Аня, откуда? - Ты ешь.
Ешь, Женечка. На.
А это сестренкам отдам.
- Нет, вы просто родились в рубашке.
- Да, в рубашке.
- Нет, Аня, я не шучу.
Когда в том товарном я умирала с голоду,
на каком-то полустанке
вдруг открылась дверь
и высокий парень произнес:
"Прошу, пани! Прошу, добже!"
Положил на пол сверток с едой
и растворился во мгле.
И я осталась жить и уничтожать ваши запасы.
- Кто же этот
рыцарь?
- Какой-то поляк с эшелона.
Он меня заметил еще в Смоленске.
Вот и все, что я знаю о нем.
- Потом?
А потом... Что было бы потом, если бы не Лида?
Если бы не вы, Аня. Я
просто не знаю, как вас...
- Ну, ну хватит. Хватит.
И так влаги много.
Ты лучше рассказывай,
рассказывай. Как живешь?
Что на работе?
- Наслушаешься за день всего.
- Ну все-таки? Все-таки?
- Кто с кем живет,
у часовни огромное бензохранилище,
идот в кустарнике.
Третью батарею Хэнка
перебросили в трехбратский лес,
а груди остались. - Чего?
- Так, глупости.
- Женечка, что это? Переведи.
- Офицеры.
Исключительно для господ
офицеров. Из гарнизона
не выносить.
Угу. Офицеры группы.
Офицерам Люфтваффе,
которые действуют..
Которые действуют
по направлению группы
армии... Группы армии "Центр".
Схемы, таблицы, карты.
Что это? Откуда? - Что откуда?
А ты ничего не видела, Женя.
Ты ничего не видела и
ничего не знаешь. Понятно?
Молчи, Женя! Слышишь,
никогда никому об этом.
- Анечка!
Налей мне микстуры пожалуйста.
Время.
Анечка, налей мне.
- А? Сейчас, сейчас, тетя Варя.
- Вот и хорошо.
- Тетя Варя,
вы не рассердитесь если
я попрошу вас кое о чем?
- Меня? О чем меня
можно просить? Что я могу?
Говори уже.
-Только очень строго
между нами. Можно, а?
- Вон как! Ну говори свой секрет.
- И Паше ни слова.
Понимаете, может придет ко мне
один человек. Искать меня будет
по старому адресу. Придет,
а дома-то моего и нет.
А спрашивать ему про меня...
Но вот я и подумала, вы
ведь все равно лежите.
А что, если вам лечь к окну?
А, Паше скажете к
окну мол захотелось.
Если придет он,
позовите его к себе.
Очень я жду его.
Ладно?
Ладно. Так!
Тише, тише, Анечка. Пашку разбудишь!
- Я тихонько.
Я тихонько.
- Тише ты!
Что ты делаешь?
- Тихонечко я. - Тихо! Тихо!
Тихо! Тихо! Спит она.
- Аня, да тише ты!
- Я знаю Россию как
свои пять пальцев.
Мною пугали детей.
Резидент иностранных разведок - это я.
Держали в России с тридцатого года,
а теперь даже
офицерских погон не дали.
Россия не принесла мне счастья.
Я ненавижу ее!
- Я пошла.
Я встречался с русской.
С одной.
Но я все равно ненавидел ее.
Мне было противно!
- Но он ходил к ней и жрал
русский хлеб в ресторанах!
- Так, новенькая...
Так.
Своей речью фюрер
информировал немецкий народ об успехе
великой германской армии на Восточном фронте.
Армейские соединения в взаимодействии
с воздушным флотом, не смотря
на жестокое сопротивление врага,
продолжает свое победное наступление
и неудержимо приближаются
к столице большевиков.
Приближается день освобождения
русского народа и час отмщения
евреям и комиссарам.
Вы видите героический эпизод взятия
одной из деревень вблизи большевистской
столицы нашими храбрыми
солдатами, которые поддерживают
легендарные танки.
И так, впереди Москва.
- Лотта, заказывай мальчикам
московские сувениры. Мне чорнобурку.
- А мне - самовар и икру.
В Москве есть старинный
орган. Я тоскую по Баху.
Новые пушки у наших танков - хорошая штука!
- Да, но их Т-34
превосходят наши толщиной брони.
- Наш комендант.
- Только что получены сведения.
Дивизия СС где-то
в нескольких километрах от Москвы.
До падения Москвы
остаются считанные часы.
- Это следует отметить!
- Ура!
- Танцы всю ночь!
- Я отменяю все полеты!
- Вы принесли нам радость!
- Москва, капут!
Ферштейн? Пить, шампанья.
- Дамы и господа!
Мне дано указание
по подготовке к
перебазированию в Тушино.
Я хочу предложить
тост за летчиков.
За нашего асса Эриха Энге!
Да, да.
И за всех,
кто сбрасывает бомбы
на развалины Московского Кремля.
Пиво, русский пиво! Да?
Чешского пива. Понимаешь?
Две бутылки. Пожалуйста.
- Черт поймет этих русских.
Побеждаем - не плачут.
Не понимаю я их, Венделин.
Почему?
- Не знаю.
Я не задавал бы таких вопросов.
Прими совет штабной крысы.
Я сварщик, а не дипломат.
А ты хитрец.
Загадка. Ни чех, ни немец.
-Приготовим встречу, Эриху, который
сбил сегодня большевистский самолет.
- А кто не боится генерала Мороза, пойдем
за ветками хвои.
- Скажи, у вас, русских, все
девушки так прекрасны?
Красивые?
- Не знаю.
Домом пахнет.
- Поздравляем со сбитым самолетом!
- Два самолета и пятьдесят две пробоины.
- Дамы.
Я солдат,
но сегодня хочу быть поэтом.
Двадцать девятого июня мне
посчастливилось оставить свои визитные
карточки в этой Сечи.
Правда, если бы я знал,
что в этом доме будут дамы,
я не подвергал бы бомбежке
более интимное помещение.
- Взрывали сами комиссары.
- Тем хуже для комисаров
и евреев! Конечно, евреев.
А сегодня
я видел большевистскую столицу,
которую покидали жители.
Мой радист
поймал Берлин.
Господин Рибентроп сказал в своем интервью:
"Советская авиация перестала существовать.
Красная армия уже не
представляет серьезной силы".
Принеси коньяк!
Смотрите последний выпуск
предстоящих новостей!
Ключ от Москвы!
Нет это мало!
Дайте ключ от Урала!
А что еще? Водка!
Ты!
- Нет! Так больше нельзя!
Они это же не люди.
Их надо убивать.
Давай что-то делать!
Я не могу. Не хочу больше так!
- Ну что ты, Паша? Ну что ты?
- Москву!
- Что Москву?
- Вот-вот возьмут.
- Ой!
- Вот горе-то. Вот горе-то.
- Старушка.
Мне одна девушка нужна. Женя.
Позовите сюда Женю.
Ты Женя Григорьева? - Да.
- Не бойся, я...
Тебе надо бежать.
Расстреляют тебя
как еврейку. Понятно?
- Люблю компанию!
Ну, попутчики есть? Кто
на Бауманскую улицу?
А? Гуртом-то веселее.
- Сейчас с тобой
вдвоем тоже не скучно.
- Тихо там!
- Документы.
- Сеченская я. Гляди.
- Прописка-то есть?
- Гляди.
- Что в мешке то?
- Картошку наменяла.
- Впору будет смотреть?
- И без нее тошно.
- Пожалуйста. - Проходи. Давай!
- Документы.
- Вот, прошу.
Только ты на снегу не мочи,
мне же к бургомистру!
- Сеченский? - Угу.
- А что же это прописки нет?
- Прописку? - Угу.
- Сейчас оформим.
Не успел. - Говоров! Постереги.
- Подожди, друг. Друг,
мне же к бургомистру.
- Сейчас.
- Давай, назад. Назад.
- Господин фельджандарм, вот.
- Штамп!
- Прописки нет. Сеча.
- Сечи из гуд, гуд.
- Вот задержали, господин офицер.
Мне к бургомистру. Пожалуйста.
За разрешением.
По артельному делу. А меня..
- Эй! Эй!
- Чудит чего-то.
- Не чудит. Если
у костров спал, сразу запах
и капут!
- Я щекотки боюсь.
- Ну-ка.
В лесу спал? - Ну чего они там?
- Ну чего делаете?
- Ты есть
- диверсант! Парашютист!
Стой! Стой!
- Устала, Анют?
Отдохни, я сама справлюсь!
- Соседка!
- Кто это?
- Это я, Терех. Приболел я, открой, а.
- Сейчас господин, Терех. Оденусь.
Только стирка у меня.
Жара, а я в одной рубашке.
- Вот и хорошо.
- Ой, Открой, а. Лечиться надо.
- Входи.
- Ой, Морозова что делается-то.
Отбили мне
все внутреннюю область. - Кто?
- НКВД.
Агента прислали.
Тереха убить.
Костик то Поваров,
чвертку с меня требует.
Говорит, гад, что
я этого агента
в чистое поле выгнал. Ань!
Морозова, слушай.
- Что такое?
- Ты на базе работаешь?
- На базе.
- Морозова. Слушай, Ань,
эти аэропланы спиртом
протирают, а?
- Да, прачка я, ну что я знаю?
- Прачка. Ох, бедовая
ты. Бедовая ты, Морозова.
И все у тебя стирка,
а ночью-то шептались.
Ведь слышал.
Какой-то солдатик, а?
Или офицерик?
Ладно, я не препятствую, дело твое молодое.
Тока ты
шнапсом с него бери.
И на базар снесешь и
Тереху поправиться можно будет.
Ой.
Как вас хватило-то.
- Ой, как стреляет!
Портсигарчик-то хороший?
- Хорош.
- За прошлое дежурство
жиденка одного растреляли.
С него осталось. Живучий
был. Так, значит, я пошел.
А ты мне спиртяшки достань.
Ладно? Не зря ж ты ночью
не спишь. Эх, Морозова!
Чего ж ты меня не пожалеешь?
- Ой, ну пан Терех,
я кучерявых люблю,
и чтоб на балалайке играл.
- Ой, Морозова. Я на
балалайке не умею. Я пить
уважаю.
Ой, выпить бы.
Для согрева.
Ох, Морозова!
Выходи, Женя.
Ой.
- Не могу, я, не могу
больше. Надо идти куда-нибудь.
Расстреляют нас всех!
Я не могу! Не могу!
- Молчи! Молчи! Молчи!
- Аня!
Анют!
- О, здравствуй!
Ты чего тут, Паша? На работу?
А я вот приданого набрала.
На завтра. Проводи меня чуть.
- Ладно.
- А зачем ты здесь?
- Понимаешь, Анюта,
тетка замучила.
Объявился вдруг у нее
родственник дальний.
Встаю на работу, сидит,
тетке капли подает.
Никогда раньше не
навещал, а тут, здравствуйте!
Ты чего?
- Да, духота там.
Устала, наверное.
- Провожу домой. Чтобы никаких
стирок сегодня, ты слышишь?
- Ага. Все, уже легче.
Ничего, Паша. Так чего
родственник-то?
- Привязалась, хочу с Аней
познакомить, и все тут.
- Я говорю: да некогда ей.
Она всегда капризная
была, с фантазиями.
То ей до окна, теперь
на старое место велела.
- Давай узел.
- Аня!
- Заходи, заходи, Аня. Не тушуйся.
Сказали девочка,
а тут целая тетя.
- А кавалер ты неважный.
Ничего, я займусь твоим воспитанием.
- А вот и не займетесь.
Я сейчас поговорю
и пойду.
- Ну, ну мешать я не стану. Посплю.
- Вам нужно встретится с одним человеком.
- С кем? - С дядей Васей.
- А памятку офицеру
люфтваффе, немецкие карты,
письма немецкие, всё
это я храню в земле.
Как Женя мне перевела,
памятку, так я и в огород.
И зарыла ее с перепугу.
Конечно, если бы я знала,
что встречусь с вами, я
бы рискнула, захватила.
Вот сейчас жалею.
- Жалеть нечего.
Ты столько мне рассказала
для первого знакомства.
Память у тебя - просто
завидная. Ну, а памятку
передашь в следующий
раз. Полагаю, ценнейшая
литература, но об этом особо. А сейчас
бы я хотел получить
ответы на свои
тридцать тысяч
от чего, да почему?
Не многовато будет для первого раза?
- Давайте, давайте.
- Кто-нибудь из русских
бывает на летном поле?
- Ни в коем случае.
- А люди из частей Тодта?
- А что это такое?
- Это гитлеровская
строительная организация.
Там работают подневольные
рабочие из разных стран.
Разве их нет в Сечи?
- Ну, например?
- Французы, поляки, чехи...
- Стойте, стойте. Поляки есть.
Ругали их как-то прачки, жуть.
- А почему именно их?
- Славяне, говорят,
а на немцев ишачат.
- Разве эти женщины
тоже не ишачат как проклятые?
- Да, вспомнила.
Женя говорила,
один высокий поляк
принес ей еду, когда
она ехала в пустом вагоне.
- А вот эти женщины
которые ругали поляков,
что-нибудь рассказывали
о их жизни там, в Сечи?
- Было что-то.
Ну. Одежду не выдают.
Одежду значит. Соломой ноги обвязывают.
- Угу.
Полагаю, это не
фабриканты из Варшавы
Ноги соломой обвязывают.
- Все они одним миром мазаны.
- Нет, нет, рабочий
всегда остается рабочим.
Ты тут не права.
Вот этого высокого
поляка надо бы найти.
Женя тут смогла бы помочь?
- А ее нету ведь, Жени.
- Как нет? А где она?
- Под кроватью.
- Что?
- Я вам самого главного
то ведь не сказала.
У меня она под кроватью
уже целый месяц. Ведь ее
хотели убить! - Да вы что..?
Ты что это творишь, Морозова?
Ведь целых три часа
толкуем и вы ни слова!
Вы что же это дело зажать
хотели, товарищ Морозова?
Как же вы могли это
скрывать, товарищ Морозова?
- Сама не знаю. Боялась,
что скажете, что это глупость. Что ты делаешь, Анька?
За стеной полицай, за огородом -
гестапо. Ну, а что же
делать-то?
- Ну. Ну что вы ревете?
- Ругайте меня, ругайте!
Только Жене помогите.
Спасите Женю, чтобы не убили ее.
Чтобы жила она, Женька!
- Черт возьми!
Ну успокойтесь вы.
Ну... Ну сейчас подумаем.
Вместе, сейчас. Ну. Перестаньте.
Черт возьми! Перестаньте
же вы! Перестаньте. Ну?
Ну? Вот Господи!
Это ж картинка для
моего начальства.
Боевой эпизод.
Ну вот.
Другое дело!
Боевая готовность номер один.
Ну ладно, ладно Аня.
Наводи красоту, только
полегоньку рассказывай.
Как же это получилось-то?
Так.
Что ж.
От имени командования
выражаю вам благодарность.
За то, что ждала, наблюдала,
за ценные сведения.
- Пожалуйста. Служу
Советскому Союзу.
- А вот за то, что
рискуешь, Женю прячешь,
строгач тебе положено!
Тут как командование решит.
Я вот тут на коленях стоял, как
тенор какой-нибудь.
Считай, что это тоже за Женю.
Как солдат, как отец,
как коммунист, я восхищен
твоим мужеством, Аня.
- А вы кто
по профессии?
- Военный.
По службе, по призванию,
и по образованию.
Ну, может хоть здесь
об этом-то говорить не будем?
- Как же на счет Жени?
Вы же обещали помочь.
- Партизаны.
Они должны быть где-то рядом.
- А как же вы?
- И всё об этом!
А вот теперь о главном.
О нашей с вами работе,
о будущей встрече
для получения инструкции.
Самое трудное у нас
впереди.
- Ну вот и всё, Мария Давыдовна.
Теперь вы понимаете, каково ей?
Найдут Женю у нас,
моих расстреляют всех.
Слух есть, где-то
в лесу партизаны.
А вот где?
Если у вас есть хоть
какая-нибудь ниточка
к ним в лес,
помогите.
Если нет,
я прошу вас, Мария
Давыдовна, навсегда забыть
наш разговор.
Нет, впрочем, я спокойна.
Вы жена погибшего командира.
- Нет у меня, Аня, в лесу.
нету. Но если объявятся,
дам знать.
Ну а на счет молчания,
клещами не вытянут.
Адресок ты напиши мне.
- Извините, Мария Давыдовна,
но вы уж на память.
- Понимаю. Вот, оказывается, ты какая?
- Железнодорожная,
девять. Бывший детсад.
- Хорошо.
- Ой! Где-то вы соли столько раздобыли?
- Так, у проходимцев одних.
- Ну пойду, Мария Давыдовна, пока светло.
Спасибо вам.
- Не за что пока.
- До свидания!
- До свидания!
- Вы уж извините.
До свидания!
Стойте!! Сеча! Можно, а? Сеча!
Вы знаете?
- Нет.
Как я люблю я русских женщин!
- Надо положить двенадцать трупов.
- Слушаюсь!
Только диверсанта убили.
Приказано трупы доставить.
- Один двенадцать человек положил.
Доставьте полковнику рацию диверсанта.
Он разбил ее перед
смертью. Подлец, не зря
искали его целую неделю. Кто же
получит награду, обещанную за голову
этого дяди Васи?
- Стой!
- Вы мне? Здрасьте, господин старший
полицейский. Тороплюсь
вот. Боюсь опоздать.
Комендантский час скоро.
- А ну пошла
вперед, Морозова.
- Как?
- А ну быстрей.
Иди, иди.
А ну пошла вперед Морозова.
- Товарищ Морозова,
что ж вы ревете?
Теперь о главном.
Самое трудное у
нас впереди, Аня!


Серия 2

- Аня! - Аня!
Аня!
- Успокойся, мама.
За Женьку всю ночь душу мотали.
А я не знаю где она. И вы не знаете.
Ушла и не вернулась.
Вот так, папа.
- Папа, а где Аня была?
Раздевайся, детка.
- А! Ну да, сейчас.
- Поешь, что-нибудь.
- Не надо, мама, иди.
- Ела? - А ты? - Спать...
- Ложись.
- Я пойду. Там буду. Хорошо.
- Какой он?
- Что? - Ну поляк, который
в вагон поесть приносил.
- А, он!
- Пальто в клетку, вот
такой, высокий и красивый.
- Все у тебя высокие и красивые.
Возьми тетрадь
и запиши, что услышала в столовой.
Номера частей,
места расквартирования...
- А зачем?
- Женечка, я тебе уже говорила:
никаких вопросов.
- Ну хорошо, хорошо. Хорошо.
- Значит говоришь,
пальто в клетку?
- Смотри, тетя Клава,
еще каких-то иностранцев
пригнали. - Да поляки это.
- Поляки?
Они мерзли-мерзли и сделали забастовку.
Вот им комендант форму и выдал.
Подстрекателя говорят до полусмерти
избили.
- Что ты говоришь?
- Быстрее, быстрее. Раз, два.
- Лидок! Здравствуй, Лидок!
Пойдем.
- Попробуй узнать, кто был зачинщиком
забастовки в польской рабочей команде.
- Дылда!
- Кто?
- Дылда, говорю.
Бабы сказывали. Больше не знаю.
- Узнай фамилию и подробности.
Пока!
- Работает!
- Ну, Матвей, век не забуду.
Как тебе собрать-то удалось?
- По капельке, по крохам.
- Тише.
- А чего это передают?
- Песнопения какие-то.
- Испортилось?
- Покрути.
- Не могло испортится, я точно знаю.
- Значит, испортилось!
- Тихо ты.
- Говорит Москва.
Последний час. Провал
немецкого плана
окружения и взятия Москвы.
Поражение немецких войск
на подступах Москвы.
Шестнадцатого ноября
тысяча девятьсот сорок первого года
германские войска,
развернув против
Западного фронта тринадцать
танковых, тридцать три пехотных, и пять
мотопехотных дивизий...
- Стоит Москва.
...начали второе генеральное наступление...
- А ты говорил, Москве часы остались.
- Ну не я, немцы брехали.
- Тихо вы!
...проникнуть в тыл, окружить и занять
Москву. До шестого
декабря проходили...
- Даже взопрел.
...ожесточенные оборонительные бои.
- Записать бы.
...В ходе этих боев
противник понес значительные потери.
- Карандаш есть? У тебя есть?
Шестого декабря
тысяча девятьсот сорок первого года
войска нашего Западного
фронта, обескровив противника
в предшествующих боях, перешли
в контрнаступление...
- Вот теперь оружие искать надо!
- Найдем.
Есть местечко на примете.
- В результате начатого наступления
обе эти группировки
разбиты и поспешно отходят,
бросая технику, вооружение
и неся огромные потери.
- Сегодня очень много вылетов.
- Я еще немного посижу.
- Пожалуйста... - Еще пивка?
- Нет, нет.
Когда-то вы говорили о прачке.
- Да, но ведь у вас
была какая-то старушка.
- Старушка, понимаете, она не сильная, болеет.
Давно.
- Ладно, хорошо, я узнаю.
- Ну что ж, если спрашивает, услужи.
Есть, скажи, прачка, золото во!
Из сама из себя ничего
выглядит. Симпатичная.
Про забастовку не трепались?
- Нет.
- Подстрекателя не назвали?
- Нет.
- Вообще-то, Анюта,
у них что-то не то.
Мрачные, злые. Про то
они уже не вспоминают.
А может...
- Может вымерзла вся
их армия под Москвой, а?
Вот было бы здорово!
- Паша, в казино пора!
- Иду, иду.
- Налить капли?
- Налей.
- Ань, тебя можно?
- Ты зачем?
- Надо здороваться, девушка!
Я, например, тетка
Паши. Слышала про такую?
- Здравствуйте! Извините.
Ань, ну выйди.
Ну выйди, ну.
- Извините. Вы простите.
Ты зачем сюда?
- Важное, Аня! - Что? - Узнала!
фамилию дылды и
подстрекателя - Маньковский.
- Звать Ян. - Маньковский.
Били железным
прутом по голому двадцать раз. Вот больно.
Ну ничего, отлежался.
Молодец, Лидок. Беги.
- Аня, тут кое-что взяла.
- Что? Ой, Лидка, осторожнее!
Ну иди.
Да. И не ищи меня больше. Если надо
будет, я тебя сама найду.
Подружка.
Стесняется.
Забилась в сенях.
- Ты не права, Аня, когда
думаешь, что я не смогу
быть полезной твоему делу.
- Соблюдайте светомаскировку!
Прошу соблюдать светомаскировку!
Светомаскировка!
Соблюдайте светомаскировку!
- А я вам прачку нашла. Симпатичная.
- Да?
Дайте адрес.
- Железнодорожная
девять, бывший детсадик.
Спросите Аню.
- Аня, да? Спасибо большое.
- Я взял на себя
обязанность помянуть тех,
кто несколько дней
назад тут сидел с нами,
танцевал, смеялся. А
теперь погиб смертью героев.
- Нашел!
- Вот это да! Здесь.
- А вот еще!
- Винтовка.
А вот и пулемет!
- Григорьева Женя.
Столовая автоколонны
или Железнодорожная
девять. Бывший детсад.
Сдать зондерам.
- Да тут горы!
- Наши оборону держали.
Бой был смертный.
- Павел Михеевич, сможете собрать?
На двести человек.
Очистить оружие, боеприпасы.
Семья вам поможет.
Собрать все и очистить.
Упаковать. Снова
спрятать до апреля. А?
- Сделаем.
- Ань! К тебе.
- Сейчас, сейчас.
Господин офицер?
Гутен таг. - Здравствуйте!
Прачка.
- Спасибо за конфеты.
- Прошу, прошу. Можно переговорить?
- Извините у меня
беспорядок, не удобно мне перед
господином офицером.
- Я еще не сам офицер,
я кандидат в офицеры.
- Но будете им. - Вряд ли.
- Почему?
- Вы знаете, я не совсем немец.
Я сам на половину чех.
Вы слышали про таких?
- Слышала.
А вам постирать?
- Да, да. О! С мылом! О как хорошо.
А куда занести?
- А я бы лучше пришел сам.
- Нет извините, так всех клиентов могу
растерять. Я ведь сама
базовская, только литеру
скажите.
Кальнух Сванских Эль.
Второй этаж, по-вашему
счетовод, да? Счетовод
Роблечка. И лучше утром.
- До свидания!
- Вы здесь
одна живете?
- Ой, нет. С семьей.
- А здесь кто живет?
- Господин полицейский,
две вдовы, старичок один.
- Ну, до свидания.
- До свидания.
- Извините, а кто вас направил?
- Ах, одна милая
девушка с казино. Паша.
- Паша, Паша... Подавальщица, что ли?
- Да, да.
- А, скажите ей спасибо.
До свидания.
Ты долго а я думал у вас уже роман.
- Какой роман?
В комнату не пустила.
А почему? Может быть
у нее кто-нибудь был?
- И я думаю об этом же.
- Она интересная?
- Болтает о пустяках.
Но чувствуется,
что в ней что-то есть.
- Важные качества для прачки.
- А для любви?
- Выбор. Отлично выстирали.
Это за стирку.
- Спасибо.
- Это для детей.
- Спасибо.
Это - Жене.
- Кому?
Женя Григорьева.
Хотели убить. Но предупредил.
- А я не знаю никакой Жени!
Кто предупредил? - Я.
- Вы? - Честное слово я.
Мой сосед записано в календарь,
место службы и адрес
Жени. Прийти солдаты,
а я предупредил.
- Я не знаю где она.
- У вас.
На пуде. - Где?
- На чердаке. В комнате.
Верьте мне. Я сын
простых рабочих. Чех. Чех.
Понимаете. У меня
девять братьев и сестер.
В тридцать девятом
я хотел бежать...
Хайль Гитлер!
Унесем? - Давай, давай, шевелись.
Большевички голодраные!
А то в лагере накажу!
- Да ну вас, пан
Терех! - Ань!
- Чего не здороваешься
с любимыми соседом?
- Ну куда прешь, черт
скуластый! Пошел!
- Костя.
Костя.
- Тише.
Костя, у меня такие дела.
- Во-первых, здравствуй.
- Здравствуй, Костя!
- Ты имя то мое не повторяй
через каждых два слова.
- Но ты же сказал, что
здесь безопасно?
- Для нас с тобой сейчас нет безопасных мест.
Но здесь немного безопасней,
ну если быть предельно осторожными.
Но стоит на секунду
забыть, кто вокруг..
- А я ни на секунду не забываю кто
вокруг. - Ну да.
- А сегодня утром?
По базе как угорелая
неслась. Меня не заметила.
С Терехом не поздоровались.
- А что, разве с ним надо.
- А почему? Почему
не поздороваться? Не пошутить?
Он уж не такой простак.
И с ним надо ладить.
Ну рассказывай про свои дела.
- Чех знает про Женю.
Утверждает, что это он
предупредил об аресте.
- Рассказывай, рассказывай.
- Но ведь на Чехе фашистская форма.
Ну хорошо, предположим, что
это он предупредил об аресте.
Но, а вдруг это был
только минутный порыв?
А не провокация?
- Мне кажется, Чех не выдаст.
- Почему?
- Рассуждаем
трезво. Если он враг?
Зачем ему выведывать у тебя?
Просто сделал бы у вас обыск,
как обычно делают
каждый день по всей зоне.
Но, а если это был только порыв...
- Да.
- Поручи Паше усилить за
ним наблюдение в казино.
С кем встречается?
О чем говорит?
И пусть она непрерывно учит язык.
Я тоже попытаюсь
навести о нем справки.
Теперь о поляках.
На вербовку Маньковского
дам тебе дополнительную
команду. - Почему?
- Вероятно после забастовки
за ним ведут слежку.
В контакт вступишь, когда
станет ясным, что от него
отвязались. Но наблюдать
за ним продолжайте. И ты
и Лида.
- Жалко, жалко, что оттягиваем.
Ведь могли бы получить
ценные сведения для твоих.
О которых, кстати, ты мне
ничего не рассказываешь.
-Зачем каждому из нас знать лишнее?
Ты не видела, как они пытают.
- А ты, видел?
- У тебя всегда всё написано
на лице. Понимаешь?
Радость, ужас, растерянность.
Так нельзя, Аня.
Стисни зубы. Пусть никто
не видит твоих чувств.
Кроме меня.
Что ж, ступай.
Подожди.
- Ой!
Здравствуйте, Мария Давыдовна.
Вот нежданно-негаданно.
А я уж думала... - Здравствуй!
- Господин Робличка.
Садитесь.
Нет, вы вот сюда, пожалуйста.
- Спасибо. Спасибо.
Вы меня вызвали, у
вас есть ко мне дела?
- У меня семья очень
большая, господин Робличка.
Работы мало.
Помнится, вы были
довольны мной тогда,
как я стираю.
Может быть, и теперь.
- Я очень хорошо
помню, что было тогда.
Я думал, что...
До свидания.
- Ой, нет извините, что я вас
вызывала, господин Робличка.
- Ну?
- Он, Анечка!
Он!
Он. - Он.
Девочки.
Значит, завтра как договорились.
Ты, Паша, поведешь Женю
огородами до конюшни.
До околицы ведет Лидка.
Ну а дальше я Женю.
- Сейчас, Женечка,
сейчас. Держись, милая.
Еще немножко.
Вон! Видишь? Ну вот.
Давай так.
- Анечка! Листовки.
- Сведения по размещению немецких частей.
Спрячьте.
- До свидания, Женя!
- Анечка, сумею ли я тебе
отплатить.
- Ну что ты, успокойся.
И говори теперь громко.
- Голос-то за полгода пропал. Аня!
- Ничего. Пройдет, Женечка,
ты же медик, знаешь.
Не плачь.
- До свидания! Не плачь, Женя.
Счастливо.
- Ань! Аня! Аня! Аня, смотри.
Нам дядя качели починил.
Иди, смотри сюда. Выше, выше.
Выше, выше.
- Вы пани Аня? А я Ян Маньковский.
- Петька! Лихоманка.
Ну-ка иди сюда!
Что ж ты, паршивец,
что ж ты делаешь? Они
же отца твоего убили, а ты...
Эх, Морозова! Комсомолия! Смотри,
ублюдка матери не принеси!
Что же такое делается?
Шурочка. На кого
же ты нас оставил?
Что же они с тобой сделали?
- Двигай.
- Товарищ капитан? Проснитесь.
Это я, дежурный по лагерю,
старший сержант Бородкин.
- К черту!
- Парашютиста поймали!
Утром.
- Он говорит, что десантирован
разведкой Красной армии.
- Что?
Где он?
- Там.
Ну что же ты так долго и бестолково
докладывал? Сюда его немедленно.
Ваня, давай его.
- Я командир армейской разведгруппы,
десантирован для
установления связи
партизанских отрядов в
северных лесах со штабом
партизанского движения
и выполнение спецзаданий.
Подробности, документы
потом, а сейчас прошу отдать
приказ о розыске моего
радиста и имущества.
- Значит у тебя есть рация?
- Была недавно.
А теперь ищите ее. - Найдем.
Найдем. Если бы ты только знал,
как давно мы тебя ждем.
Федор.
- Анатолий.
- Здравствуйте, бабушка!
- Здравствуй!
- Табак на хлебушек не обменяете?
Вот за работу мне дают.
- Курить у меня некому.
А хлеб детям нужен. - Ну ладно.
- А ты что ж, у них работаешь?
- Да, работаю.
- Хозяюшка!
Хозяюшка. Табак на
хлебушек не поменяете?
- Поменяем, поменяем.
Проходи. - Туда? - Угу.
- Не туда, Аня. Тебя ждут вторые сутки.
- Кто?
- Зина. Связная из отряда.
Проходи.
А теперь сюда. - Куда же?
- Наверх.
- Пани Аня. Полгода я уже
никого так не называл.
Все девушки от нас отворачивались.
Холуи германские.
Если бы я мог отплатить
германцам за все.
- А разве вы не можете?
- Ну как?
- А что подсказывает вам ваше сердце?
- Сердце, сердце. Надо
знать как, каким образом.
Сердце этого не подскажет.
Когда я был в Польше,
у нас на родине, дома.
А здесь я чужой человек.
У нас в Польше
хлопцы делают саботаж.
- Но ваша Родина далеко.
- Здесь, наверное,
тоже есть патриоты, только...
- Конечно, есть. И
люди не изменились.
А вот как их найти?
- Будем искать вместе: пани, я
и мои коллеги. Три друга.
- Ну что ж, Ян,
попробуем. - Это очень
хорошо что мы встретились.
Уже не буду сам.
Хорошо я сказал?
- Вот вы сказали три друга...
А вы верите им?
- Они готовы, но... - Что "но"?
- Понимаете, у меня три друга,
но главный Ян. Ян Тыма. Он
человек с жизненным
опытом. Он был капралом
в нашем войске.
Попал в плен, бежал.
Теперь мы опять, как в плену.
Он стал очень
недоверчив, осторожен.
Ребята его очень уважают.
Будет он - будут все.
Пани должна сделать ему доверие.
Он должен сделать вам доверие.
Я думаю, что пани
это должно удаться.
- Попробую.
- Знаете, Ян.
- У меня есть план.
Его могла придумать
только женщина.
- Девушки, война! Война!
Идет аж до Урала.
Девушки, весна! Весна!
А молодость пропала.
Ой, война! Война!
Война! Ты моя разлука.
Ой, весна! Весна!
Весна! Еще больше скука.
Девушки, война! Война!
Идет аж до Урала. Девушки,
весна! Весна! А
молодость пропала.
- Если им компания
нужна, асов найдут.
- Подожди, старик.
- Девочки,
Ян Тыма - самый трудный
из всех. Беру на себя.
Тебе, Паша, Вацлав.
А тебе, кто помоложе.
- А как же этот?
- Кто?
- Дылда. - Ну ладно.
Бери и его в свою компанию. Ну?
- Эх, девочки!
Девочки! И не стыдно?
- Не хочу, не пойду!
Овчарками звать будут.
- Да, ты что? Сейчас
не об этом надо думать.
Ну и пусть зовут! Выше нос!
- Девушки, война!
Война! Идет аж до Урала.
Девушки, весна! Весна!
А молодость пропала.
За мной!
Прошу очень. Это ваше!
- А тебе то что?
- Спасибо, она пошутила.
- Я очень люблю шутки.
Мои коллеги тоже.
Позвольте представить.
Стефан, самый младший.
А он - Ян Маленький.
- Так значит у вас есть и
Ян большой?
- Да, да есть.
Но он это... бреется.
- Бреется. - Бреется.
- Вацлав!
Он у нас самый, как это? Скоромный.
- Скромный.
Скоромный - это у нас еда такая.
А нам ее так мало. - Не смешно.
Добра погода.
- Какая ж добрая? Капает.
- Но если капает,
то пойдем дома.
- Не знаю, но если не надолго.
- Прошу, пани! Просим!
- Но у нас немножко..
Можно пригласить?
Чувствуйте, как дома. Прошу пани.
Я очень давно танцевал.
Можно пригласить? Прошу.
- Скажите, а где же
ваш этот Ян Длинный?
- А! Большой? - Да. - Он гладит.
- Мы не воюем,
нас просто здесь пригнали на работу.
И если бы пани знала, сколько мы
имели переживаний.
- Вот и переживали бы дома!
- А у нас называется
"русского". Ну танец такой.
Ну так как у нас оберег.
- Оберег! Спляши. Спляши. - Я не умею.
Тима умеет!
Да не умеют они плясать!
-Ань, давай ты. -Что? -Русского.
Давай. Анюта. Какая же
русская? Это же цыганочка.
- Ну и что? Я тебе
подыграю. Ну давай.
Да ну тебя, Лидка. Я
подыграю, давай Анют.
- Ну а может, вместе? Ну? Ну.
Ну так, что ли?
- Ну конечно. Молодец!
Так!
А у нас так! Давай. Давай, давай.
Аня.
Эй!
Соблюдайте светомаскировку.
- Кто это был?
- Полицай.
Был командиром, стал
полицаем. Погасите свет.
Снова бомбят!
Да погасите же свет, черт возьми.
Это же война.
- Я не военный.
Только мураж. Рабочий.
Строить. - Только мураж?
- Да. Только.
А пани танцорка?
- Почему не заходите?
- У вас темно и...
- Болван. Я тебе покажу! Ну, ну. Что вы, петухи!
Где остальные?
- Постояли и разошлись.
- Как глупо. До свидания.
- Нет, нет.
Я вас провожу.
- Ну пока.
- Когда я увижу вас, пани Лида?
- Ну что ты всё "пани,
пани"? Говори просто - Лида
Ивановна. Вот и все.
- Когда же Лида Ивановна?
- Ну завтра, ладно?
- Сегодня.
Я буду очень счастливый.
- Ой! Ты что? Ты что?
- Лида, простите. Я только раз.
Не хотите, больше не буду.
Извините.
Погуляем еще?
- Погуляем, погуляем.
А патруль? - С нами можно.
- Пусть так. Только говорите, что
нибудь смешное, ладно?
Про войну не надо.
- Если б не было войны, Лида Ивановна.
- Ой!
- Куда это ты шляешься по вечерам, Анюта?
Я ужж который день за тобой замечаю.
Ну чего-то далеко ходить?
Сосед под боком, гляди какой.
Ой, шутник!
Господин Терех, ну какой шутник!
- Эх, Анюта.
- Ой, Война! Война!
Война! Ты моя разлука.
Ой, весна! Весна! Весна!
А еще больше скука.
- У вас есть муж?
Мне кажется, что
вы не простая прачка.
- Почему?
- Помните, когда первый
вечер. Как вы сказали:
"Погасите свет."
- А я и не прачка.
- Кто вы?
- Писарь.
Старший писарь в авиационном полку.
Правда, от того полка еще
в сентябре оно название
осталось.
- Я так и думал, что
вы не всегда стирали.
И не танцорка.
- Что, плохо танцевала?
- Нет, нет, нет. Хорошо,
очень хорошо. Знакомый...
Но знаете,
я тоже был жовниром.
Капралом.
- О, значит, не только мураж?
- Соблюдал осторожность.
Боялся провокаций.
Получилось глупо.
Понимаете, тот грузовик,
был с факельщиками.
Она идет в поле
и они жгут смоляные
бочки, а русские думают,
что горят самолеты, склады.
А что дальше?
Надо делать так, чтобы
вашим бомбили не бочки,
а базу.
- Вашу руку, капрал!
- Что нам делать, пани Аня?
- Узнать месторасположение
основных объектов базы.
Нанести их на план.
Доброй ночи, пан Янык.
- Доброй ночи!
- До завтра?
- До утра.
- Ян!
Четыре, пять,
шесть, семь, восемь,
девять, десять, одиннадцать.
Раз, два, раз, два.
Важней.
- Спокойно, Громов.
- Как пройти ко второму бомбоскладу?
У меня пакет.
- Двести метров. Прямо до пруда.
Там начинается склад.
Там и сдашь свой пакет.
И это называется выправка?
- Кажется, завтра нам тут мучатся.
- Куда претесь?
Да еще с огнем.
- В распоряжение штабсфельдфебеля Ханселя.
Столярные работы. - Идиоты!
Какие здесь столярные работы?
Ищите Ханселя в той роще.
Безобразие. Старшина плутает,
доложим коменданту.
- Точно там бензохранилище.
А теперь к Ханселю.
Другие батареи двести
метров. Направо от штаба.
На этой линии еще сто мессершмитов.
Стоят двести метров налево от вертовни.
- Вот тут и тут.
- Ну что, Ян? О чем задумались?
- Я боюсь, что мы обманем
наших друзей на счет плана.
- То есть? То есть
как это обманем?
Самое важное - это зенитная
оборона, а как раз
обозначена приблизительно.
Нет полной картины.
Здесь приехали, здесь не приехали.
Отели разбросаны
на много километров.
Не можно подойти, я даже пробовал.
А если зенитная оборона - неточно,
то весь этот план
ничего не стоит.
Ну тогда что же делать, Ян?
- Не знаю.
Но пора разойтись.
Красиво получается.
Дамы благодарят вас, давайте выкатывайтесь.
- Жаль, очень жаль.
Сердечно благодарим, мадам, что вы не запрещили.
Это был незабываемый обед.
- Ничего. Танцуйте на здоровье.
- Спасибо.
- До свидания! До свидания.
- Тетя, я сейчас вернусь. - Хорошо.
- До свидания!
До свидания! - До свидания!
- Роблечка!
- Прачка? Ко мне? Пропустите.
- Бите! - Гутен морген, пан офицер.
Извините за задержку.
Но у меня мама болела.
- Просим.
- Что это всё значит?
- Мне надо срочно поговорить с вами.
Я знаю, что вы на меня сердитесь.
- Дело не в том.
- Вы правы, дело не в том.
Вы поймите, тогда я не могла.
Я не имела права рассказать вам все.
- Что "все"?
- Сейчас объясню.
Но сперва
я хочу передать вам привет
от Жени Григорьевой.
- Женя!
Где она?
- Она недалеко, у партизанов.
Когда мы убедились
что это вы спасли Женю,
мы хотели вас привлечь
к активным действиям.
Но побоялись.
- Кто "мы"?
- Патриоты.
Не сердитесь на меня.
- Мисс, дело не в обидах.
Что я могу для вас сделать?
- План зенитной обороны зоны.
- Что?
- Поверьте нам крайне необходимо
план зенитной обороны базы.
- Я самый обычной финансист
по финансовому снабжению.
- На военнослужащих, которые находятся на постах,
Установлено, что батарея...
- Но я же не имею доступа!
- Да.
Это задача трудная.
Не каждому по плечу.
Забудьте наш разговор. До свидания.
- Белье!
- Оно останется у вас.
Я приносила вам белье.
- Я ничего не смогла сделать.
Ничего. - Так.
- Офицер! Танцуем!
- Добрый вечер! Какое общество.
- Добрый вечер!
- Сколько военных. Не надо
подходить сзади. Если вы откроете
занавеску, увидите, что на улице
гуляют офицеры. Это мой друг.
- У вас дело, господин офицер?
Или может примите участие в танцах?
- Просим.
- Нет, у меня дело.
Стирка. Вы успеете к утру?
- Конечно. Боюсь потерять клиента.
- Отлично.
До свидания!
- До свидания. Извините. - Да.
- Кто ваш друг?
- Авиатехник Альфред Байзлер.
Я понимаю, что у вас гости, но все-таки...
успейте к утру.
- Все, ребята.
Расходитесь, мне надо стирать.
- Спокойной ночи, Аня!
- До свидания!
- До свидания!
- До свидания!
- Если бы я хоть что-нибудь знал тогда...
Вот эта батарея, наверное, мой самолет
тогда и подбила.
- Эта?
- Угу.
- Вот высота три-семь, на углу.
Ну ладно. Теперь это.
Взлетная полоса.
Бомбохранилище.
Казармы летного состава.
Бензосклад. Полевые
авиамастерские.
- Цели для бомбометания.
- А это что там красным карандашом?
- Лагерь.
- Лагерь для военнопленных.
Понятно? - Очень даже понятно.
- Наш комиссар, сержант
Бородкин, который тебе при
десантировании задержал,
они почти всю зиму в этом лагере пробыли.
Но весной ушли.
По видимому, поляки предупреждают, чтобы
наша авиация не бомбила лагерь.
- Ага.
- Штабной материал.
Пойду на рацию.
Доложу, что моя группа задание выполнила.
План базы составлен
с помощью разведчиков,
выделенным товарищем Ф.
- Ну ладно, ладно.
-Вызываем самолет за планом.
- Подожди, подожди Анатолий, сядь.
Садитесь товарищи
командиры. Комиссар, садись.
Вызовем, обязательно
вызовем. А штурман, бывший,
пока займется как говорится
специальными авиационными вопросами.
И тогда дадим радиограмму по всем нашим
ВВС-овским правилам.
А пока надо найти наивыгоднейшее
направление захода нашим самолетам
для бомбежки базы.
- Ребята сердятся, говорят,
нет у вас никакой связи.
Мы все ждем,
а ваши не летят.
Значит, вдруг зря весь риск.
- И ты так думаешь?
- Я узнал тебя, значит не зря.
- Ян, не надо.
Увидит кто-нибудь...
- За прошлую ночью никаких особых
происшествий не было.
- Квадраты семь-четырнадцать
наши истребители удачно атакуют
русские бомбардировщики.
Четыре машины уже горят.
- Ну, куколка, может быть
ты меня вечерком навестишь?
Давай. Давай.
- Это что такое? Бесстыжая.
Любимый город,
может спать спокойно.
- Можно?
- Да, да войдите.
- Добрый день!
- Здравствуйте!
Что это у вас с рукой?
- А пустяки. Осколок.
Могло быть хуже.
И у вас стекла.
- Тося, пойди выбрось.
- По данным коменданта сожжено двадцать
два и повреждено двадцать самолетов.
Уничтожены три зенитные
батареи, два бомбосклада
три бензинохранилища, казарма летного состава.
Взлетная полоса изрыта бомбами.
- Какой ценой
им удалось это?
- Они потери не имеют.
- Конечно. У них же был точнейший план.
- Еще дополнительное сообщение.
Вы знаете, потери в
летчиках велики. Комендант
придумал вывозить летчиков, свободных
от полетов в деревню Серпеевка.
Там в школе и больнице организовать
ночной санаторий. - Ну и что?
- Я конечно не знаю всех
ваших возможностей,
но подумайте:
двести людей и все они погибут...
Асы гибнут на земле.
Вы понимаете?
- Двести летчиков.
Это у них мадридум.
Больше года войны
с нами. Сто перебьют -
уже нашим помощь какая.
Ну как, Кузьмич, тряхнем санаторий?
- Такой операции у нас не было.
Нужна тщательная подготовка.
- То-то и оно. Значит, начнем подготовку.
- Принесла? - Принесла.
- Молодец. - А что такое?
Ой!
- Лидка, не сносить тебе головы.
- Да я еще и не такое выносила.
- А что случилось-то? Что?
- Ну мы должны
запить еще раз.
- Значит, так было сказано.
Радиограмма.
Передайте благодарность
группе Морозовой,
обеспечившей крупный успех нашей авиации.
Командующий армией
генерал такой то,
член Военного
совета тоже генерал.
Анатолий говорит, девушкам передать.
- Надо же.
Девочки, по такому случаю
давайте напьемся.
- Напьемся. Надо же.
- Далекий край,
Товарищ улетает.
- За ним родные ветры
прилетят. Любимый город
В синей дымке тает.
Знакомый дом, зеленый сад
и нежный взгляд. Любимый
город...
- Знаешь, Лидок! Когда кончится
война, приедем в Варшаву.
Как высадимся из вагона,
а на встречу в шляпе
при бабочке, с портфелем
под мышкой, Янык.
- Какой Янык? - Ну какой?
Маньковский. И ты его
тоже, и Вацек, и Стефан
с цветами, а ты, Лидка,
на вот таких каблуках.
- Нужна мне ваша Польша.
Прошу база, прошу пани.
- А мы с Пашей в шляпках.
Паша вот такую наденет.
С пером. А я Лидка, вот такую.
Девочки, давайте напьемся?
- И станцуем.
- Ну, Надежда в расход пошла.
- Хороший танец, его
очень легко танцевать.
- Эх, молодежь, наш...
- Господин, Терехов,
заходите.
День рождение подружки справляем.
- Чего ж ты, Анька,
заранее не сказала?
Я бы сейчас корешков бы
прихватил. Сейчас бы всех.
Ваську Плешивого,
Захара Лупека, Кочку Пора.
И сам.
- Господин Терехов. Вас одного
на нас хватит.
Лидка. Твоя как фамилия?
- Точилина. - Точилина.
- Пора уже то за новорожденную
выпить, господин
Терех.
- Точно, точно, Анька, это пора.
Знаешь, Анька, моя
душа требует, горит.
Анька, может мне пожениться?
Поехал.
- Святые Боги! Вот что делается?
Слушай, что делается?
- А что? - Морозова народ
травит сладким.
Иностранной, не нашей.
- Господин, Терех, а вы оставайтесь у нас.
- Что?
- Оставайтесь. А если нет, в другой раз
можете зайти.


Серия 3

- Аня, как же ты так?
Ведь только вчера фюрер
нам награды обещал.
Если хоть какой-нибудь след найдем.
На базе еще хоронят.
А вы всей группой у тебя
дома винцо попиваете.
- Да подожди ты, Костя.
Работаем на господ,
досталась бедным от них бутылка.
Именины, девичник.
Это что не убедительно?
Для любопытных?
- Ты Тереха как считаешь - дураком или умным?
- Так же, как и ты - я считаю его мерзавцем.
- Вот этот мерзавец вот
такую докладную накатал.
С предположениями про вас.
- Костя!
Значит, я
провалила группу?
Ой.
- Ну ладно, ладно, Аня. Ты не волнуйся.
Докладная у меня. Перехватил.
- Костя! Ну как же ты так?
- Дальше как?
Дальше как? Надо ее уничтожить,
да так, чтобы Терех ни о чем не догадался.
Будь осторожной, Аня.
Всегда, во всем.
- Боевую разведку в Серпеевке
мы проводили в течении недели.
На охране санатория всего три поста.
Четыре человека.
Перед самым рассветом они окоп бросают
и уходят в деревню спать.
- А время поточнее?
- В часа два.
- И последнее.
Летчики жалуются на офицерский дом.
Дороги в плохом
состоянии. Мосты еле дышат.
- Наладьте.
Не забывайте, там
цвет воздушного флота.
- Это хорошо, что темно будет.
Волнуюсь, Кузьмич.
Сумеют ли наши агентурщики
не допустить прибытия
подкрепления с Сечи,
когда мы в Серпеевке заварушку начнем.
- Пас.
- Товарищ командир!
Окоп бросили. Спать ушли. Точно.
- Еще одну партию?
Нам не хватает бодрящего.
Схожу в подвал.
- Господин генерал, вам
сегодня чертовски не везет.
- Давай.
- Есть.
- Чрезвычайное сообщение, в Серпеевке...
- Возьмите себя в руки.
- Что в Серпеевке?
- Виден пожар, доносится оружейная стрельба.
Возможно десант. - Десант?
Ерунда.
Это партизаны.
- Не волнуйтесь, всё в порядке.
- Ремонт производится по
указанию господина полковника.
Хотя я нахожу, что время выбрано не удачно.
- Вы за это ответите.
- Вторая рота прибыла.
- Посылайте людей в объезд.
- Но это крюк в двадцать километров.
- Свяжитесь с начальником
гарнизона Дубравки.
Пусть пошлет людей
оттуда. Это ближе.
- Не давайте
подходить к автобусам. Зажигательный
по машинам. - Зажигательный
по автобусам.
- Скачи к Федору, скажи
немцы идут от Дубравки.
Колона из Сечи пошла в обход мостика.
- Пашка, держись.
Немцы на выручку катят.
Я к командиру.
- Надо отходить. - Отходить.
- Прекратить стрельбу.
- К лесу бегом.
- Пошли. Пошли.
- Кому было приказано не стрелять? В лес!
- Комиссар! Товарищ комиссар!
Про листовки мы забыли. Давай.
Утром народ почитает. Я мигом.
- Осторожно, Боровкин.
- Да, ладно.
- Боровкин! Что с
тобой? Левин! Титов!
- Его убили, товарищ капитан.
Скажи, вы на меня?
Господин заместитель напраслину возвел.
Сам же приказал начать ремонт
после проезда летчиков.
- Проезд обратно в Сечу.
- Вы не сказали обратно.
Сказали просто проезды.
- Ну вот, Августо как-то странно перевел.
Язык ведь. - Я не был пьян.
- К великому сожалению.
- Нет, не партизаны. Это десант.
Бесспорно, это десант.
Я жду вас.
- Господин полковник,
нужен староста для ликвидации последствий.
- Идите.
- Не хорошо вот так вот. Переведите.
Мостик то гнилой,
господа проехали, а я ремонт.
Господин заместитель.
- Спасибо. Просим
освободить помещение.
- Разумеется. Куча лесных
бандитов не обладают
огневой мощью, которая...
- А что скажите на это?
Призывы товарища Федора.
- А чем господин уполномоченный
контрразведки докажет,
что нашел листовку
в Серпеевке?
Мои люди ,которых я...
- Не мутите воду, господин Вернер.
Мы оба в одной лодке.
Снимут меня, снимут и вас.
Десант?
- Да.
Лучше займемся организацией
контр-методов против
реального противника.
- Проснись, пожалуйста.
Разговор о Серпеевке.
Сто восемьдесят летчиков
убито. Сорок раненых,
трупы отправляют
в цинковых гробах.
Хвастаються, через десять
дней покончим с Федором.
- Что это он на тебя так смотрит?
- Хочешь, завлеку?
- Добрый день! - Треп в казино,
через десять дней покончим с Федором.
Нужны подробности.
- Товарищ капитан!
Ваша агентура в курсе,
что немцы стягивают к
Сечи фронтовой полк?
- Я в курсе.
- Мне доносят об этом люди,
занятые счетом движения военного груза.
- Спасибо, Анатолий.
Кузьмич!
- Да.
- Надо радиограмму.
В начальный штаб пиши.
- Слушаю.
- Просим выслать ближайшим самолетом
бронебойные патроны,
автоматы. - Тол? - Тол.
И медикаменты. - Ясно.
- А мне вот не очень.
Серпеевку не простят. Знаю.
Знаю больше. Дней через восемь-
девять карать начнут.
Сам осел. Маршруты движения.
Прям как самому полковнику
идти на консультацию.
- Старовер пришел.
- Где? - О! Добрый день!
Что у вас?
- Наконец-то я узнал, сегодня вечером
совещание у коменданта базы.
Там будет уточнена вся экспедиция.
- Проникнуть возможно?
- Нет.
- Выкрасть план?
Зайдите вечером.
Вернее, после обеда.
Вы заходите, господин офицер.
А может полицейские
начальники выболтают план?
Ведь можно же их купить? Споить?
- Не выйдет.
Народ оголтелый.
Слинк. Кто?
- Господин Терех обещал
магарыч с повышением.
- Его, что повысили?
- Да, и переводят на
новое место жительство.
- От меня?
Ой, Коль, это все ты? Да?
- Тут целая цепочка.
А в общем все это выглядит
так, что своим назначением
Терех обязан
переводчику комендатуры.
Намечается пьянка.
Нет, черт возьми,
переводчик не выболтает.
Надо придумать другое.
Вот что. Я устрою так,
что переводчика не будет
вечером на базе. Ты
обеспечь, чтобы Чех
вечером перед совещанием
в штабе глаза мозолил.
- Эй, бабы! Бабы! Кругом
обходите. Нельзя туда.
- Хватит корпеть. Пропустим
по маленькой для
интересных сновидений?
- Я поработаю.
- Дослужишься до генерала
не выходя из нашей комнаты.
Тебя и так полковник
всем в пример ставит.
-Второй батальон
располагается на этом направлении,
у завхоза пятилетка.
- Вызванные на совещание
явились.
Переводчика нет на месте.
- Старый пьяница. Ну
найдите кого-нибудь в штабе.
- На брудершафт.
За здоровье.
Вот сюрприз.
Мой сюрприз.
- Тихо!
- Ну чего ты орешь?
- Не надо про сюрприз.
Не надо про сюрприз. Рано еще. Подожди.
- Ну подожди. Подожди,
ну. Какой? Какой
сюрприз?
- Это мой для вас, за повышение.
- Да, нет неправильно.
- Он не за сюрприз сделал, он
сочувствиями. Понимаешь?
- Не за сюрприз.
Помочь надо. А
может его обидели.
Как меня. Поймите.
Я ж должен иметь чин майора.
Меня ж ловили гепеушники
с ромбами. Не поймали.
А наши,
не оценили.
Сядь.
- Тащи сюрприз. Давай. Помогу сейчас.
- Вот это вещь.
О! Во! Ура!
- Ян!
А зачем это он?
- Ян, что случилось?
- Здравствуй, Лидочка!
- Здравствуй!
- Аня, мы дежурим
на кухне. У нас на базе
подняты по тревоге рота охраны,
полевая жандармерия.
Много патрульных.
Что-то происходит.
- А что?
Что же такое.
- Спрячьтесь.
Сюда, сюда.
- Ну что?
Это что? То самое?
Значит, переводили? - Переводили,
перебираться сказал на ужин.
- Завтра же
перекроем лес. Поздно.
- Почему поздно?
- Комендант перехитрил всех.
Экспедиция начинается
не через неделю, а завтра
в двадцать три часа.
- Как? - Точнее, уже сегодня.
- Значит, надо немедленно
отправить это. - Нельзя.
Постовые, патрули по
дорогам в сторону леса.
Никто не выйдет из Сечи, ни вы,
ни ваши подруги,
ни поляки. Никто.
Расскажи! Расскажи! Про меня.
- Спасибо вам. Спасибо.
- Люблю я вас. Знаете! - Ну, ну.
- Ну ладно, ладно.
Имею право. - Ну имеешь. - Могу.
- Ну как? Ну как я?
- Во! - Терех,
он сопроводил.
Спать пойду. Спать.
Я наведу порядок.
- Ну куда тебе пьяному.
Иди ты лучше в
свою кубатуру. Чего?
- Костя! Костя!
Плохо, Костя. Очень плохо.
- А что?
- Стой. Стой! Кто это? Фу,
Господи! Ты, Морозова?
Испугалась да?
Анюта! Зайди-ка. - Да ну что.
- Ну вы что, господин Терех.
- Зайди, ну дело есть.
- Ну что-то покажу.
- Ну вы что? - Нет, ну зайди.
Там дело серьезное. Иди сюда.
- Ну куда? - Заходи к нам.
- Ох ты! - Послушай.
- А ну откройте.
- Два слова, Аня.
Два слова, Анюта.
- Откройте! Слышите! Откройте!
- Анька! Ну чего не
хочешь? Ну уваж, Аня.
Ну-ка гляди. Меняю, на вот.
- Что это?
- Ничего для тебя не жалко.
Бери, это все тебе.
- Да убери ты. Ну Анютка.
Не хочешь? А ты с водочкой.
С водочкой легче.
Выпей, на. Ну, что а?
- Может у меня намерения серьезные.
Не отказывайся от своего счастья.
Я холуй немецкий.
Может они у меня все в холуях.
Может на меня сейчас
все немцы работают.
Мне то что надо?
Сейчас. Всех жидов и
коммунистов перевешают. Так?
И домой к своим бабам вернутся.
А здесь кто?
А здесь я. Терех.
Оп, а теперь, что?
Значит, у меня вон
сколько припасено.
Я церковного припас.
Церковный надеется,
что я приход открою.
Оно ведь денежное, Анька.
Ай! Ай! Анюта.
- Анька! Анюта!
Анюта!
Богом.
Не хочешь? Ладно. Тогда
найди мне какую другую бабу.
Ведь главное что?
Мне главное, чтобы
не обворовала. У меня
вон гляди всего сколько.
Я сам себе не выберу. Морозова.
Я то как гляну, мне всё
кажется, сейчас обворует
меня стерва и сбежит.
А я ведь как собака
живу. Сейчас вот зима
придет, холодно одному
в постели спать. Ань.
В баньку бы сходить.
Анюта. Спинку бы кто потер.
Как собака живу. Анька.
- Говорила я вам,
господин Терех,
кудрявых я люблю.
- Не уважаешь, значит?
- Работа у вас очень опасная.
Кому ж охота
вдовой то оставаться?
- Полиция!
- Дядя, Сеня, полицаи.
- Что?
- Откройте!
- Мать из лесу вернулась?
- Нет, сказала к обеду придет.
- Сейчас!
- Иди к себе, Толик.
- Иду! Иду!
- Зря стучал.
- Хозяйку быстро!
- Чего орешь?
- Служба.
- Служба не на баб орать,
а выполнять законоположение
германского государства.
То-то, парень. А
шуметь оно бесполезно.
Тем более на власть.
- Будь здоров!
- Я народ проверить. А
вы кто? Староста будете?
Семен, слыхал?
- Как не слыхать?
Уважают вас и любят.
Ну так говорят.
- Ну а как же.
Доверие оправдывать надо.
Ну счастливенько, парень.
- Да, прощения прошу,
чтоб в дальнейшем в
курсе быть. Нельзя ли
на личность хозяйки взглянуть?
- Ну, нет Марии
дома. Нет.
- Нет?
- Да ты не беспокойся,
так и скажи начальнику,
Семен. Егорыч мол там,
лично.
- Так что, господин бургомистр?
Вы здесь живете?
- Да не живу, а
захаживаю. Она же вдова.
- А ну, понятно.
Ну до свидания. Да. Слыхали,
Федьки-то конец пришел. Во дела то.
- Как конец?
-Да, так. Вернер,
акцию сегодня начинает.
А Федька, говорят его
только через неделю ждет.
Ну я побегу. - Стой, парень!
Служба не волк, в лес не убежит.
Это верно.
- А с утра по маленькой пропустить не мешает.
Не мешает.
- Садись. - Спасибо.
- Садись. Дай сообразить.
Значит так Убертц перехитрил Федьку?
- Ага.
- И где же они наступать
будут? По моей волости?
- А зачем вам?
- Э, друг любезный, у меня свой
интерес. Мостки, дороги,
колодцы, чтобы на пути в аккуратен были.
- Это верно. Дело
плевое. Ну к примеру,
у них есть такой план. Да,
господин бургомистр, я вас
попросить хотел, понимаете.
Убертц посты в ночь
поставил. Ну кореша
в поле притомились
поспать бы им, согреться.
- Ясно. Ясно. Толик!
Снеси в поле,
полицейским. Капустки, там захвати.
Ну живее, живее. - Да, да, Толик,
так и скажи, загулял
мол, Костя. В деревеньке
гулял. - Ну поехали. - Поедим.
- Люблю с хорошим человеком
про жизнь побеседовать.
- Ой, Янек! - Анечка!
- Здравствуй!
- Я хотел
прислать тебе записку.
Хотел поговорить. Можно?
- Конечно. - Сядем.
- Нет, лучше пойдем.
Знаешь, Вернер,
угоняет всех русских.
Комендатура
офицерских общежитий.
Лидку тоже.
В Германию гонят.
- Уборщица говорит,
повешусь, не поеду.
- В лес бы ее
отправить, но как?
Но ты же знаешь,
связи то нет.
Месяц как оборвало.
Все оборвалось, Янык.
- А ты? Не попытаешься сама?
- Могу нарваться.
- Анютка, ты у
нас самая главная.
У меня есть некоторые
права, немецкого солдата.
Мою жену в Германию не пошлют.
Конечно не по-настоящему жену.
Фиктивно.
- Горька! Горька!
- Нет, не пойдет. Горько!
Горька! Горька! Горька! Горька!
Вот так. «Ой, полным
полна коробушка,
Есть и ситец, и парча.
Пожалей, моя зазнобушка,
Молодецкого плеча!"
- Как же спать будут?
Жених польский, невеста
русская. ЗАГС немецкий.
- За здоровье жениха и невесты!
- Твое здоровье, Лидка.
- Скорей бы
кончилась эта комедия.
- Для меня это не комедия.
На правда. На всегда.
За твое.
- Что это она, какая
то Лидка, то а?
- Лидка, как Лидка.
- Желаю сказать, это тост.
- Пожалуйста, господин
староста.
- Значит, как я вас первых расписал,
законным браком, значит
теперь не задерживайте,
несите
на регистрацию
ребеночка.
Сыночка.
Для укрепления рядов.
Эх!
- По какому случаю праздник?
- Это свадьба, господин полицейский.
За разрешением командования.
А вот и господин староста здесь.
- Выпейте, господин полицейский.
За здоровье молодых.
- Это можно.
- За счастье молодых.
Хоть дружку поднесите.
Хозяйка! У вас там на
калитке непорядок.
Соскребите.
Расклеили, гады, по всей Сечи
призывы бандиты Федора.
- Ребята, наши
действуют. Ура! Ура! Ура!
Янык, Ура!
- Лида, наши в порядке. Ура! - Тихо.
Действуют ребята Федора. Ферштейн?
- А я то...
- Кричи ура! Иди спать.
Давай танцуем. Танцуем.
- Костя!
Костя! - Сюда.
Сюда. Я иду в отряд.
- Когда? - Сейчас.
К утру доберусь до лагеря.
- Вызывают?
Вернер узнал, что
отряд существует.
Велел убить Федора и комиссара.
- Убить!
- Тот человек уже вышел.
Идет под видом пленного,
бежавшего с эшелона.
- Кто? - Новый полицай Гребчук.
Его служба
безопасности привезла.
- Давай я пойду?
- Нет, нет, ты его не опознаешь.
Только я смогу его опознать.
В этом спасение.
- А ты найдешь дорогу?
- Я знаю район лагеря.
Найду. Другого выхода нет.
- Костя,
ну счастливо. Я тебя буду ждать.
- Ой, полным
полна моя коробочка...
- А комиссар нам так
разъяснил: вы, говорит, братцы
считаетесь партизанами,
а должны проживать
в своих деревнях.
И быть в полном курсе.
- Здорово, мужики!
- Доброго здоровья!
- Не смотри, брат, с подозрением.
Помоги лучше.
Нужно мне к нашим.
К товарищу Федору, вот
так нужно. Дорогу в лагерь
объяснили, а я запутался.
- Ну да, ну да, а.
Где же объяснили?
- Долго рассказывать. В общем.
С Сечи люди надежные.
- Дорогой товарищ. Так
ты бы сразу так и сказал.
А идти вот как надо.
Сюда метров сто. - Так.
- И там в балочке два
громаднейших дерева.
От них верх по
тропиночке, через кусты.
Понимаешь? Через кусты.
- Понятно.
И выйдешь прямо
на ихний, как это?
- Что, секрет что ли?
- Ну да, ну да, на секрет.
- Ну спасибо. - Ну, ну, ну.
- Доброго здоровья!
- И тебе дорогой товарищ
доброго здоровья.
- Что же ты его туда и там...
- Молчи.
Я его признал. По
всей Сечи первый гад
полицейский.
- Мама, что это все высыпали? Смотри.
- Аня.
- Мучителю твоему смерть
пришла. - Какому мучителю?
- Тому, что
за Женю душу мотал.
Кости Поварову.
- Аня!
Аня, ты чего так долго?
- Паша, ты?
Паша!
Ой, как хорошо, что ты здесь.
Это чудесно.
А у меня к тебе дело.
- Да? Какое?
- Послушай пожалуйста.
- Ну? Говори.
- Прибыл человек.
- Так. Ему поручено обеспечить
встречу с Федором.
Командиру угрожает опасность.
- Где этот человек?
Ты слышишь, немедленно доставь меня к нему.
- Да ты не волнуйся.
Ты завтра с ним увидишься, Анюта.
- Что ты?
Сейчас.
- Ань! Анюта!
Анюта!
- Здесь Морозова?
- Спит, товарищ майор.
- Добралась как?
- Страха говорит натерпелась.
В Голубовку сеченские
шли продукты выменять.
С ними дошла. А тут
до лесу с провожатым.
Дважды на патруль нарывалась.
Еле ушла.
- Буди ее.
- Уже.
- Разговор у нас долгий, Зина, ей в Сечу
надо до комендантского
часа. Накормила?
- Хоть минутку говорит
посплю, а потом уж.
- Неужели ты покормить даже не могла?
- Виновата.
- Смотри, чтобы нам не мешали.
Гостиниц подготовила?
- Да.
- Буди.
- Есть.
- Ань! Вставай. - Угу.
- Вставай, Ань!
- Сейчас, сейчас. Сейчас, сейчас.
- Зина! Сапоги мои не видала?
- Подошву прибивают.
- О! В чем же я пойду то?
- Куда идти?
Командир здесь.
- Здравствуй, Аня! - Ой!
Ну здравствуйте!
Товарищ командир.
- Вот ты какая.
- Посидите,
поешьте. - А я уже. - Ты ешь.
- Да, уж извините я поем.
- Ешь. Да, может ты
выпьешь с дороги? Маленькую?
- Это что, нужно?
- Не обязательно.
- Нет, тогда не надо.
А то я уж один раз выпила, так мне такое было
от Кости.
Гребчук, как в Москве?
- Меня не было тогда в
лагере, когда он пришел.
А когда вернулся, уже пришло твое сообщение
о нем, через связных.
Так что благодаря...
- Косте. Только Косте.
Это он.
- Как живешь?
- Как в сказке.
- Вот именно.
Тогда прямо к делу.
Вот мы посоветовались с комиссаром
и решили назначить...
- Что это?
- Учатся черти.
- Громко живете. Да.
- Мы посоветовались и
решили назначить тебя
руководителем нашей
группы в Сечи, вместо Кости.
- Не могу.
Не должна я, и не хочу.
- Да ты что, Аня? Кроме
тебя некого назначить.
У тебя опыт, а дело это нелегкое.
- Не легкое.
Да, да.
У отца работы нету, семью
кормлю. А где мне время
взять? - Материально чем можем.
- Спасибо.
Мне уже и так вслед
плюют. Они к тебе шлются,
потому и семья накормлена.
А то, что я почти каждую
ночь не сплю, и грязь
их стираю.
Потом у меня слезы, не могу я.
- Ну даже не знаю какие слова найти.
- Ни надо никаких
слов, товарищ майор.
Слова они всякие
бывают. А на деле как?
Пошел Костик, и не вернулся.
Неужели это правда, что
его мужики на мины навели?
- Да это правда.
- Долго командир с
радисткой-то беседует.
- С какой радисткой?
Одна старушка
жаловаться на тебя пришла.
- На меня?
Я старушек не трогаю. Эх!
Сейчас пивка бы холодненького.
- Ничего, полежи, позагорай.
- Аня, да ты послушай,
распределять работу надо так.
Роблечка должен заниматься
только сбором разведданных.
Возможно он сумеет привлечь
к себе других людей.
Но ты должна иметь
связь только с ним.
А он ни перед кем не должен тебя открывать.
Для передачи разведданных я дам тебе цепочку.
Ну и теперь о поляках.
Зина! Зина, тащи гостинец.
Перед поляками, Аня, ты должна
поставить новую задачу.
Ну-ка оторви. - Что это?
- Мина. Магнитная.
Попробуй оторви.
Что теперь с ней делать?
- Научиться пользоваться.
Научить Маньковского.
Переброску мин в
Сечу обеспечит Зина.
Если мины перестанут
поступать, от тебя
требуется только одно -
выдержка.
Ну так я позову Зину?
- Если бы вы только
знали, товарищ командир,
как мне не хочется
руководителем группы.
- При осмотре трупа найдено это.
- Переводчика.
- Удостоверяю, что
лейтенант Поваров
Константин, в связи с
выполнением боевого задания
служит вспомогательным
полиции оккупантам.
Партизанам при встречи
оказывает помощь. Командир
партизанского отряда, Федор.
- Только жестокими
наказаниями можно удержать
вспомогательную полицию
от полного разложения.
Прошу расстрелять семью Поварова.
- Давай. Давай,
девка, слезай. Давай.
Топай.
А где этот?
Ты куда, сынок?
- Беги! Беги, сынок!
- Стой!
- Прощай, Ванюша!
Прощай, мальчик
золотой! Живи! Прощай!
- Мама! Мамочка!
- Да что это ты делаешь?! Мама!
Мамочка!
- Цела?
- Все в порядке, товарищ генерал.
Осторожнее.
- Пиши. Много будешь знать...
- Скоро будешь старым.
- Аня, а ты еще
знаешь поговорки?
- Знаю.
Любопытной
Варваре нос оторвали.
Еще одну ночь
и план будет готов.
- Еще одну ночь, и я буду готов.
Это утомительное солнце,
так меня утомило. Лида!
Есть ли у тебя средство, чтобы
не спать три ночи подряд?
У нас в Польше пьют крепкое
кофе.
- Да, я согрею чай, только
без сахара. - Почему без сахара?
У меня есть.
- Янык!
- Так.
Этим мы будем заниматься и дальше.
А сейчас
так.
Вы знаете,
что никогда еще
не было в стране так
трудно, как сейчас.
Товарищ Федор
просит вас
уничтожать врага здесь. В Сечи.
Я
тоже
вас прошу.
- В боевых условиях,
необходимо знать.
- Ну-ну? - Взрыватели
имеют надписи на чеке.
- А сколько их чек?
Раз, два три и шесть.
Если вытащить чеку,
магнитная мина взорвется
ровно через столько,
сколько написано на чеке.
Давай, давай дальше.
- Спим.
- Особое внимание. В
эшелоне боеприпасы.
-Зачем же тогда сюда
поставили цистерны?
- Да, если сегодня будет налет,
то все взлетит в воздух.
- Смена идет. Ровно три часа.
- Два эшелона с боеприпасами,
один с живой силой, это
замечательно. Прожекторы.
Вагон с авиамоторной.
Это уже здорово. Но пойми,
вы здесь единственные
партизаны, которые могут
подобраться
к самолетам.
- Аня, ты нас переоцениваешь.
Не каждый с команды аэродрома
имеет доступ к самолетам.
А мы простые рабочие.
- Нет, Ян, не простые.
Вы польские рабочие.
- Да, да.
Попробуем.
А как ты думаешь, Аня,
Лида, не замерзла на этом
шухере?
- Ничего, ничего. Она у нас закаленная.
- А теперь я должна вас
информировать о положении
на фронтах.
- Таинственный взрыв. Вы
не находите полковник?
Летят под откос десятки
эшелонов, взрываются
сотни машин. Стоит
ли удивляться?
Но стоит разобраться.
- Это уже наша область.
Я буду ходатайствовать
о новой карательной экспедиции.
- Коменданту необходимо
срочно приехать в штаб.
Господин майор, за
вами вышла машина.
- По приказу генерала
фельдмаршала фон Клюге,
я приступаю к уничтожению партизан.
Фронтовые части
прибудут на рассвете.
Операция строго секретна.
- Получше стройте землянку.
- Маша, я хочу для нас
с тобой семейную
землянку. А бодрой водички?
Надо еще в сознание прийти.
Надо наших на счет
мыла настропалить.
- Вещевой склад находится
вот здесь. Ну там велосипеды,
мотоциклы, боеприпасы.
Вот так расположимся.
Да. Ну желаю вам
счастливо добраться.
Всего хорошего.
Станция оцеплена. Становитесь
под разгрузку, быстро.
- Через час выходим на задание.
- Федор приказал эшелону
остановиться на перегоне.
- Быстрее боеприпасы получать.
Листовки тебе комиссар дал?
- Зачем это в поле высаживают?
- Чтобы партизаны не узнали.
- Партизаны?
- А ты думал тебя с фронта
сняли, чтобы к девочкам повести?
- Никого из деревни не выпускать.
- Это бургомистр.
- Дивизия в полном составе
выполняет первую часть задачи.
Немедленно выдвигайте батальоны к лесу
согласно плану
окружения лагеря Федора.
Установите связь с дивизией.
- Никто не покинет помещение
до конца операции.
Слышь ты, ну? Фрау.
- Все женщины и дети дома, и вы тоже.
Вызовите часового, пусть
отведет его в другое место.
Ошибки летней операции
ни в коем случае не должны
повториться.
- Москва! Последние известия.
От советского информбюро.
Наступление наших войск...
Товарищ майор! Товарищ
майор! Товарищ майор!
- Федя! Федя!
- Врача, сестру быстро.
Спирту. Федя!
- Не успел.
- Кто там?
- Аня!
- Ян?
Что с тобой?
- Из леса есть что-нибудь?
- Проходи Ян.
- Нет, Ян, из леса ничего
нет, как месяц назад.
Остальное ты все знаешь.
- Знаю.
- Десятки деревень
под лесом сожжены.
Тысячи детей и женщин в
тридцатиградусный мороз
остались без крова и еды.
Я тоже знаю.
Мины кончились месяц тому назад,
я тоже отлично знаю.
А наш командир стирает
белье, навещает подруг,
меняет табак на хлеб.
Ничего. Ничего о диверсиях.
- Да.
Это железные
обвинения, Ян Маньковский.
Никогда не думала,
что мне придется тебе
объяснять это.
Казалось, что ты
все должен понимать.
До конца блокады мин не будет.
Самодеятельностью, диверсиями
заниматься запрещаю.
Наберитесь выдержки, Маньковский.
А сейчас идите.
Мне надо стирать.
- Аня!
Аня, хотел поздравить тебя.
С Новым годом! Желаю
я счастья,
всем победы.
- Спасибо, Ян.
И тебе желаю
чтобы сорок третий год
был самым счастливым
в твоей жизни.
- Спасибо, Аннушка.
До свидания!
- Ну-ка, давайте я буду говорить.
- Давайте.
- Я Ваня Алтюхов,
Работаю на базе.
Передайте Яну М.,
чтобы завтра на старте подошел
к моей водовозке. Лошадка у меня белая,
бочка зеленая. Облицовка серая.
- Ой. Какое разнообразие красок.
- Я серьезно.
Я буду передавать ему гостинцы.
- А теперь вы виду не подавайте
и слушайте меня внимательно.
Вам кого? - То есть как? Вас?
- Кого меня?
Ну это... Аню Морозову.
- Вы обознались.
- Здорово, Анька!
Что это у тебя кавалер
с детского сада, что ли?
Те немцы были лучше,
во!
- Валяй не задерживайся.
Кого хочу, того люблю.
Видал? Ну и что
теперь будем делать?
- Привет от племянников.
- Племянников люблю. С
этого надо было начинать.
Ко мне больше не подходи.
Вы видите, они уже косятся.
Держите связь с Яном
М. А тетке Дарье привет.
И дяде Павлу.
- Домбровский! Хованский!
Ковальский! Виговский!
Куль! Уркевич!
Вайковский! Вогульский!
Ремонт котлов.
Столовка два десять, двенадцать.
Загорский! Хомский!
Столярня.
- Ну вот
опять гробы делать. А
гостиницы в карманах носим.
- Запоминай.
- Что мы скажем Ане?
- Двигайся!
- Мы торопимся, но нас только двое.
- Эй! Старший!
Задержите группу, самолеты
стартуют через тридцать минут.
Поможете подвешивать бомбы.
- У меня приказ.
- Не разговаривать.
- Ставь на час.
Давай!
- Господин техник!
Разрешите спросить.
А для чего эта штука?
- Шнеля! Шнеля!
-Закончили.
Шнеля! Шнеля!
-Большевикам смерть и уничтожение.
Вперед к победе.
- Маньковский!
- Еще минута.
- То есть, как по непонятным причинам?
Потрудитесь установить причины.
Или будете иметь дело
с господином Вернером.
Яволь.
- В чем дело, Вайслер?


Серия 4

ВЫЗЫВАЕМ ОГОНЬ НА СЕБЯ
- Всё в порядке, можно закрывать.
- Машина была впереди
моей на тысячу метров.
Вдруг произошел взрыв.
Моя рация стояла на
прием, сигнала не поступило.
- Просим рассказать подробности.
- В ноль
тридцать пять взрыв
справа, через минуту слева.
Я приготовился к противозенитному маневру,
но огня с земли не последовало.
- Ваши выводы?
- Пока есть партизаны, будут диверсии.
- Поэтому я усиливаю
борьбу с их агентурой в Сечи.
- Что ответить, Аня?
Когда мы увидели утром, как
кинооператоры утром снимают
части Ковериха,
мы думали нас самих разорвет как мин.
Стефан, не виноват.
- Почему не виноват?
- Мину должно прикреплять
к бомбе, которая попадает
в люк. Люк был
закрыт. Часовой рядом
и он ее подвесил под
крылом. Ее сорвало воздухом
в полете. А тут еще
этот случай с Вайслером.
- Много ошибок, ребята, много.
- Да.
- Дальше что?
- Так ставить нам гостинцы или нет?
- Ну вот. Конечно ставить,
только вы это и можете
сделать. Но только надо ставить их
на те самолеты, которые
вы не обслуживаете.
Быть осторожнее, хитрее.
А иначе попадетесь.
Ведь теперь начнут искать
среди тех, кто помогает при подвеске бомб.
- Аня!
Нас там так быстро расхватывают, что
никто не запомнил кто
какой самолет обслуживает.
Ну, Ян, легкомысленно.
- Никто не видел кто
какой самолет обслуживает,
мы не заметили как подошел Вайслер.
Ну правда, же это не серьезно.
Ну ладно, хватит об этом.
Теперь о Вайслере.
Почему вы думаете, что
Вайслер может выдать?
- Возможно, Аня, его
поведение это маневр.
Может, они хотят на
Вайслера взять диверсантов.
- А не пора нам в лес?
- Я не уйду до прихода Красной армии.
Уйду, так Лида ответит за меня.
- Я тоже никуда.
- Тыма!
А ты, Вацек?
- Как и они.
- Значит, остается по-прежнему.
- Здесь жандармы.
- Патефон.
- Не трогайте!
- К сожалению служба, в другой раз.
- Прощайте, товарищи. Прощайте!
- Ой! Ой!
Ой, я не могу больше. Ой!
- Значит, фюрер мне и говорит...
- Что это, сам фюрер?
- Нет, штурмфюрер. Не главное. В общем.
Вы, говорит, господин Терех,
должны нам помочь.
- Ой, что делается-то.
- Селедочка с лучком?
- С лучком, Терех, с лучком.
Нам ведь для поднятия коммерции нужно дом,
две коровы и пятьсот тысяч рублей.
- Ой, как нужно-то, как нужно!
- Ой, нет пять тысяч рублей.
Ну тоже деньги. - Ага.
- Да. Вы говорит, господин
с этим полицейским Поваровым
вместе часом выпивали.
- Ой, что делается-то.
- Да, я говорю, что вы, господин хороший,
я говорю вообще не
пьющий! Я этот, баптист.
А он, зараза, говорит: баптист вы
или алкоголик, это мы в гестапо выясним.
А вот вы должны вспомнить, с кем,
это самое, разбойник Поваров дружил
и их поймать с помощью германского...
Ой! ...с помощью германского войска.
Может, это его дружки
бомбы-то на аэродром приносят.
Иначе, говорит, мы вас
засудим как пособника
шпиона Поварова. - Ой!
- Ты не плачь, не плачь! Ничего,
плечи расправь.
Терех же не дурак. Он не глупей этого фюрера.
Если Тереху дать дом,
пять тысяч рублей и две коровы,
он тебе на карачках все узнает,
распознает что, как, почему, и даже больше.
Да. Жить будем! Эх!
Пусть Анька-то лопнет
от зависти!
- Какая Анька?
- Анька то? Да так,
одна. Дура баба.
Позже я тебе скажу. Давай лей!
- Где твои погоны?
- Наказали на всякий случай.
Послали в экипаж с понижением в звании.
Лечу на Ярославль.
Пришел проститься.
- Завтра увидимся.
- Я не вернусь.
Да и не очень жажду.
Я тебе не рассказывал.
Была девушка,
она была всем для меня.
Ее нет.
Это наци.
Был братишка.
Увезли туда откуда не возвращаются.
Это тоже наци.
Если ищешь антифашистов, запомни:
польская стройгруппа, Ян Маньковский.
Передай привет и эти сведения.
- Хотел узнать...
- Прием окончен.
- Привет всем в казино.
Ты был моим единственным
другом в этом аду.
Прощай.
- Пока молчит второй
фронт, мы ударим под Орлом.
Операция под Орлом - реванш за Волгу.
Тотальная мобилизация
помогла подтянуть к Орлу...
То ли еще будет.
Самолеты стоят с
подвешенными бомбами.
Фюрер обещал новое оружие.
- Что происходит? Немедленно сообщите.
- Кто там?
- Толик, открой, это я. Аня!
Здравствуй, Толик.
- Здравствуйте!
- А мамы нет.
- А где же она?
- Утром у нее была тетя Зина,
Она Зину куда-то повела.
- А когда вернется, не сказала?
- Нет.
- Ой, как она мне нужна!
Толик,
скажи маме что эти тряпки
взяла я.
До свидания!
Венделин, иду в лес. - Что? Куда?
- Если что-нибудь со мной случиться,
если сможете, помогите маме.
- А что это вы сегодня со
мной все прощаетесь?
- Это я так, на всякий случай.
Спасибо, что проводили.
- Хенде хох!
Понимает. Культурная, значит.
- Ты кто?
- А ты кто?
Ты чего здесь в лесу шляешься?
Аль миленького потеряла?
- Ой, мне начальника
вашего надо.
Самого главного.
- Кого? - Ну, командира
вашего, понимаешь?
- Это по какому же
делу?
- Погодите, ребята, не смейтесь.
Немедленно доставьте
меня к нему, только поскорее.
- Да, к кому?
Кому? Мне очень...
- Ну кому? К товарищу Федору.
- Посиди,
отдохни. - Как?
- Населению временно...
- Ваша группа
займется подрывом железнодорожного
полотна на участке...
Сусков, что случилось?!
Товарищ начштаба, разрешите доложить!
- Ну?
- Товарищ командир, разрешите доложить!
Женщина спрашивает, говорит...
- Вольно! Зайдем.
- Андрей, ты будешь?
- Анисимов! Передай,
не читал еще.
- Как только закончим
боевые действия,
прогоним немцев.
- И потом здорово придумал Ян Маньковский
свадьбу фиктивную.
Ведь никто даже не
догадался, что это не так.
И вообще, вы знаете, он
руководит своими ребятами
толково. - Аня, скажи.
Мария или кто-нибудь из связных
объяснили тебе дорогу в лагерь?
- Дорогу? Нет! Так
вы же запретили
приходить сюда без вызова.
- Ну не понимаю.
А ты из Лоханова через лобовский лес шла?
- Да.
А я же вам говорила, товарищ командир.
- Через овраг ты шла?
- Шла.
- Не могла ты там пройти.
- Почему?
- Там же мины сплошняком. - Мины?
- Но ведь я все-таки пришла.
- Ты просто в рубашке родилась.
- Да.
Женька тоже так
про себя говорила.
Ой, кстати, как Женя?
- Ничего нормально, партизанит.
- Торопитесь, да? Да
уж мы небось часа два
проговорили.
- Да и мне пора.
- Я, знаешь, о чем подумал сейчас?
Твое сообщение уже
зашифровано ушло.
И вот представляешь,
приходит оно в Ставку
и войска заблаговременно
предупреждают о начале нового
наступления на Москву.
- Ну, я пойду?
- Да, ну иди.
Держи.
- Спасибо за гостинец.
- Какой уж гостинец?
Когда это ты на табак
выменяла, понятно?
- Товарищ командир,
а что, если
под этот гостинец положить
настоящий.
Ну так штук восемь. - Чего?
- Ну мин, магнитных.
- Да, ты что Аня?
Тобой рисковать не
буду ни под каким видом.
Ну, счастливо. Ребятам
привет передавай.
Провожатые ждут тебя.
- Товарищ командир,
нам очень нужны мины.
- Я знаю.
Конвейер не сливочным
маслом смазан.
Ну. Счастливо. Жди,
будут мины. Иди.
- Ой. - Ой! - Лидка.
- Анька, Боже мой! Ой!
Анька!
- Ну чего ты?
Ну задержалась. Зато всё хорошо.
Табак на яйца променяла.
Посидим. Рассказывай.
- Ты рассказывай.
- У меня всё хорошо.
- Ой, ну и день сегодня.
- Хороший день,
Лидок. Счастливый.
- Ой, как здорово Анька.
Ты знаешь, как Янык
за тебя волновался?
Аня! Что тебе скажу...
- Ну что? - Сказать?
- Ну, говори.
- Янык мне сказал,
Ань, мне сорок третий год
самым счастливым пожелал,
понимаешь?
Понимаешь?
- Неправда!
- Ань! Ань, прости!
Ты не думай, я дело не брошу!
И на станции считать
буду до самого конца.
Ну что ж делать, раз так случилось?
Я ж не гуляла с ним.
Он же мне муж по-правдишнему.
Ну я пойду, Ань?
- Погоди. На вот тебе.
- Ой, Ань. Да не надо.
- Вам теперь надо. Надо.
- Ань!
Ой!
- Постой! Куда ж
ты сейчас пойдешь?
Ведь комендантский час.
- Ой, правда.
- Оставайся.
- Можно, Ань?
- Сейчас поесть что-нибудь соображу.
Ой!
- Лид! А, Лид!
- Ой, Ань! Я заснула.
- Спи.
- Шнеля.
- Дай только попить.
Спасибо.
- Лучший летчик Германии,
вызывавший ужас у врага,
войдет в историю нашей славы.
Последние почести оказывает
ему безгранично любимый фюрер
со своими верными соратниками.
- Нас так не похоронят.
- Выпиши и мне за завтрашний полет.
Завтра я лечу в гробу.
- В гробах летают большевики.
- А. Хочешь донести?
- Черт с тобой! Только выпиши.
- Аванс за несостоявшийся
вылет не предусмотрен.
- А предусмотрено взрываться
по неизвестным причинам?
- Двенадцать машин разлетелось
в куски. Почему, я вас спрашиваю?
Мы смертники. Лучшие
ребята стали пылью.
Лежат в могиле. Они молчат,
потому что боятся Вернера.
Но еще больше они боятся летать!
- Возьмите себя в руки!
- За вас я спокоен.
Вы не взорветесь.
Дай денег! Завтра конец!
Это страшное место - Сеча!
Я хочу в Париж! Хочу жить!
- Замолчите и убирайтесь.
- А, счастливчик! Тебе
что надо? Я-то знаю твои
несокрушимые бомбовые
удары! Как они делаются.
Мы все на тебя работаем!
- Первый день наступления
под Курском прошел успешно.
- Ура! Ура! Ура!
- Внимание!
- Вылет в десять часов ровно.
Быстро! Быстрей! Быстрей!
Ровняйсь! Ровняйсь! Первая
группа. Друга группа.
Третья группа.
За минуту до самолету. Понятно?!
- Понятно.
- Ставим на годину.
- На годину.
- Ставим на один час.
На час. На час.
- Втроем такие бомбы таскать.
Не видишь обыск задерживает.
- На чужие, где мы не будем
работать, не выйдет.
Охраны много. - Тогда на свои.
- Группу семьдесят шесть всю обыскали.
Только время отнимаем.
- Идите поможете там.
Идите.
- Неужели опять не
выловят диверсантов?
- Почему-то думают, что механики
таскают эту взрывчатку.
Просто обидно.
Эти дурацкие обыски
задержат нас, пожалуй, в десять не вылетим.
- Надо сматываться.
- Подожди, есть время немного.
- Покиньте самолеты.
- А твои самолеты? Не
успел, старшина гоняет.
- Жаль. - Время есть?
- Немного совсем.
- Кажется мы отравились
консервами, нельзя ли построиться группой?
- Сейчас пойдем все...
- Иду к самолету
взрываться. Не хочу
пыток.
- Не дури! Может быть выкрутимся.
- А мина не может опоздать?
- Обыски ничего не дали.
Вылет задержан безрезультатно.
Разрешите вылет полка?
- Полк, к вылету!
- Всё ясно!
Смотрите сюда. Я работал
над графиком пять ночей.
Даты и часы сверены, взрывы происходят
в одну смену польской стройгруппы.
- Тыма не выдаст никогда!
Янык тоже! Тоша! Стефан! Вацлав!
А почему Вацек сказал:
а нам не пора в лес?
Вацлав! - Ну придумай, что-нибудь.
- Стефан!
- Ты же командир.
Налет на гестапо
или... Ну, что-нибудь.
Ну, пусть Федор поможет.
Ну что молчишь?
Что молчишь?
Вместе завлекали,
мне теперь с этим, а ты в сторону?
Бросаем их, да?
Если б он твой был,
ты бы на всё пошла!
Прости меня.
Ну прости.
Дура я, дура.
Ну я сама не своя.
Ой!
Ой!
Ой!
- Господин староста,
но ведь вы же на свадьбе
ее гуляли. Помогите.
Ведь она ребенка ждет.
- Да чем я, Морозова, могу
знакомой твоей помочь?
Ну, сама ты подумай?
Что мне, за него в тюрьму садиться, что ли?
Ну иди, иди.
Народ пошел, хоть
кол на голове тиши.
Ну, давай, давай.
- Можно спасти их, если
продолжать минирование.
Ой, господин Терех! Господин
Терех, как здоровье-
то ваше?
- А что?
- Желудочек-то ваш как? Здоровьечко как?
- Ах ты золотко мое! Да с
меня обер шкуру сдерет.
Ну что они у тебя дармоедствуют?
Сволочь преступная.
Давай я их прижму?
Шнапс, шнапс! Да не кривись ты! Большой
шнапс. Ну, давай. Ну?
Вот! И дорога в порядке.
- Взрыв бензозаправщика
спутал карты. Может, идем
в неверном направлении?
- Кто тут?
- Это я, Тыма.
- Ян? - Да. - Ты что, сбежал?
Как же ты бежал?
- Нас погнали на работу
на дорогу. Полицаи спали.
И мы со Стефаном дали деру.
- А Ян? - Отказался. Из-за Лиды.
Ань!
Ты здесь?
- Да.
Я сейчас.
- Отдай! И мне тоже.
- Пойдем сейчас к Марии.
Она переправит тебя в лес. - Да.
- А, Вацлав, с вами?
- Его держат в общей.
Он не обслуживал те самолеты.
- Ты готов? - Угу.
- Так. Выходи. Туда.
- Вы ответите за бегство поляков.
- Опять? Представьте объяснения.
- Снова бензозаправщик.
Начальника тюрьмы - в штрафную.
- Доставьте старосту.
- Ах ты, елки. Ай-я-яй!
- Я агент полиции.
Нужно тревогу... Там партизан.
Диверсант. Бух! Бух!
Тебя разрешается
час.
Гуд.
Матка! Матка! Ты мне
сваришь суп вкусный, куриный.
- Ему разрешена передача!
Говорить.
- А ну, Лидок, полезай под проволоку.
- Иди, иди мы договоримся.
Ну будь...
- Янык!
Янык!
- Лидочка! Ой, Янычек! Что же это?
Что же они с тобой делают?
- Спокойно любимая,
как ты себя чувствуешь?
- Известно, как.
- Ходила к врачу?
- Мама ему снесла все, что было.
Он говорит, все нормально.
- Это главное.
- На.
- Ой! Что же это.
- Ничего, ничего.
Все уже со мной.
Вчера не трогали.
Даже передачу разрешили.
Лидочка,
хотел слово сказать
тем, кто остался.
Пусть продолжают.
Германцев это сбивает толку.
Может быть все обойдется.
Ребята в порядке?
- Они далеко.
- Ясно. Вацека не бьют,
наверное, попадет в штрафную роту.
Я тоже буду проситься
на фронт. Знаешь,
отчаянного человека не
легко убить. Жди Яныка.
Вернусь к тебе
целый и невредимый.
И не нервничай.
Тебе нельзя волноваться.
- Ну подожди.
- Иди. Иди домой.
Маме поклоняться.
Пусть простит за все.
- Янык, прости
нас, за то, что мы...
Что так получилось.
- Не говори так. Я бы
презирал себя всю жизнь,
когда бы был в стороне.
Береги себя.
Не нервничай. Тебе
нельзя волноваться.
Ну иди. Иди.
Едина моя любовь.
Любимая навсегда.
Навсегда. Давай бистро! Бистро!
Будем хорошо. Очень хорошо.
- Успокойся. Все будет хорошо. Пойдем.
Ну, не надо.
- Лидок, тебе нельзя так расстраиваться.
Ну, пойдем.
- Это я. Только не
замотайтесь, там говорилось,
что мне то причитается корова. Ладно?
- В четыре утра примчался
в казино Родемахер.
Отвел в сторону
коменданта и сказал:
"наконец задержали".
Минировал самолеты на старте
Алдюхов Иван.
- Чего ж ты молчишь?
Тебе знакомо это имя?
- Побегу, раз не провожают.
- Как ты смела
привести его? Ты можешь провалить меня!
- Я же не могла сама добраться.
Усиленные патрули.
Они не посмотрят на мой пропуск.
- Сколько удалось
полякам перебросить
тебе в казино тола?
- Килограммов шесть.
- Он в машине?
- Кто? - Ас! - Да.
- Используем его.
Идем сейчас со мной к сараю.
Я дам тебе последнюю мину для казино.
Доедешь с ним до дома,
до вечера оставишь ее в огороде.
- Староста Синаков
похищен. Оставлена записка.
- Результат облавы?
Меня интересует не перины, из которых
вы пух выпустили, а поляки.
Нет!
- Нам пора уходить в лес, Венделин.
Вы видите, что делается?
- Я не уйду раньше
вас. А если уйду,
так только с планом
минирования базы.
- Ведь это почти невозможно.
Ох, если бы вы могли его достать.
- Мне пора.
- Желаю успеха.
- Спасибо. Спасибо, Анечка.
- Счастливо, Венделин.
- Уходи! Все кончено.
- На каком основании?
- Приказано находиться здесь.
Спецкоманда войск СС.
Я не имею указание коменданта базы.
- Сматывайтесь, пока не взлетели
на воздух с вашей бывшей базой.
- Вы ответите за это перед
господином Кальтенбрунером!
Из-за вас спецкоманда взлетела на воздух.
- Кажется стало тише?
Налет закончен. Пошли?
- Господин полковник. Господин Вернер.
Докладываю, что минирование базы
проведено. Когда большевистские
самолеты буду перебазированы в
Сечу, база взлетит на воздух.
- Стой! Стой, куда же вы?
Лучшего агента по прозаищк Верный оставляете?
Возьмите, а? Возьмите.
Я же... Я же ведь расходы
понести могу. А то глядите...
Терех про ваших агентов Венкелю доложит.
А что, следить буду.
Ой, же дурак. Ой, дурак.
Мы все русские, мы
все наши. Мы все...
- Как же вы обошлись с поляками и другими
подследственными? Расстреляли?
- Нет, что вы.
- Эвакуировали?
- Вот еще.
- Что же тогда?
- Не нервничайте, Вернер,
я воюю с четырнадцатого года.
Убивать легче, чем
умирать. И не будьте трусом.
Ведь за штурвалом - любимец фюрера.
- Скорее! Скорее.
- Не задерживайтесь.
- Наши! Наши! Вперед!
Ура!
- Разрешите доложить?
- Товарищ командующий, первая партизанская
бригада соединились с частями
вашей армии. Командир бригады
подполковник.. - Адъютант!
Погоны подполковнику, погоны.
- Есть. - Ну!
- Поздравляю!
- Товарищ генерал, мы располагаем
данными о минировании аэродрома.
Венделин!
Их доставил в лес чешский патриот
Венделин Роблечка, прошу познакомиться.
- Спасибо.
- Качай командира разведки!
- По заданию нашей разведчицы
Ани...
- Дедушка, и ты партизанил?
- Дедушка... Да, у меня
сынок был такой, как
ты. Да в сорок первом...
- Чудной какой.
- Чудной.
Его немцы расстрелять хотели,
а мы его из этой Сечи
и выкрали. По приказу
командира, товарища Федора.
- Лидушка! Девочка
моя маленькая.
Бедная моя доченька.
- Крепись, Аня.
- Аня! Аня! Ну вот мы и встретились.
Это же Аня!
Идем, я тебя познакомлю с нашими.
- Женя!
- Женя!
- Тетя, Аня, здравствуйте!
- Ты кто?
- Вы разве не помните?
Костю Поварова.
- Ваня! Жив, Ваня!
Мальчик мой золотой.
Родненький мой, мальчик мой!
Ой, дожили. А теперь ничего.
 

 

 

 

////////////////////////////