Вражда (2 сезон, 2024 год). Цитаты и фразы из сериала

Feud

Первый сезон. Начало 1960-х годов. История соперничества двух величайших кинозвёзд своего времени — Джоан Кроуфорд и Бетт Дэвис. В ходе работы над психологическим триллером Роберта Олдрича «Что случилось с Бэби Джейн?» дивы пытаются сжить друг друга со свету.

Второй сезон. 1975 год. Знаменитый писатель Трумен Капоте публикует рассказ, в котором нелицеприятно описывает жизнь нью-йоркских светских львиц, так называемых лебедей. Женщины решают отомстить, изгнав Трумена из высшего общества.

Все фразы и цитаты

Серия 1

Привет, Марк.
Спасибо, Марк.
Лапочка, всё хорошо. Всё хорошо.
Я здесь.
Миссис П нужно побыть одной.
Сходи в кино, дорогуша.
- Да, сэр.
- А знаешь что?
Возьми Дженис и внуков,
сходите на "Пиф-паф, ой-ой-ой!"
в "Пари Синема",
а затем на выставку, ладно?
За мой счёт.
Дин, никакой пушистой дряни.
Гипсофилы - отвратные цветы.
У тебя десять минут и на выход.
Больше дельфиниума.
Марта, оставь нас, будь добра.
- Спасибо, Марта.
- Спасибо.
Расскажи всё с самого начала.
Что произошло?
Ну...
Я была в Париже, как ты знаешь.
В "Живанши" на показах.
Всё было идеально.
И Юбер
сделал для меня кое-что чудесное.
- Да, он мастер.
- Ещё какой мастер.
Это было произведение искусства.
Я была поражена.
И мне так хотелось,
чтобы кто-то был там со мной.
Билл, пусть даже с ним уже не романтично,
но таким... хочется делиться.
Я люблю его
и ненавижу одновременно,
но почему-то
в Париже мне этого захотелось.
Конечно.
У нас есть жизнь в душе.
Я чувствую себя очень одинокой.
Я знаю.
Он сделал худшее, что может быть.
Вытер об меня ноги.
И как же? Что он сделал?
Я сказала, что приезжаю.
Предупредила заранее.
Я узнала, что у Билла продолжается
эта гротескная интрижка
с Хэппи Рокфеллер.
До сих пор?
Причём у нас дома.
Постой.
Мы говорим
о свиноподобной жене губернатора?
Это всё ещё продолжается?
Я-то думал, это было всего один раз.
Я тоже.
Фу.
Но ему хотелось трахать жену губернатора,
потому что его... это заводит.
И это так унизительно.
- Эту толстозадую каргу.
- Да!
Это так унизительно для меня,
потому что я всё ещё люблю его.
Он лгал тебе в глаза.
Да.
И пусть эта часть нашего брака
давно закончилась,
и, видит Бог, я всё понимаю,
но есть же правила,
определённые правила,
какие унижения можно терпеть.
- Конечно.
- А эта Хэппи Рокфеллер...
всегда была ревнивой.
Очень ревнивой.
Очень.
Вот что случилось.
Почему бы нам не поразвлечься напоследок
перед её возвращением?
Хэппи, она прилетит сегодня.
Мы с ней поговорили, и она права.
Было весело, но... брось.
Ну, её пока что нет,
и мы были осмотрительны.
Не знаю. Не знаю.
Всего один трах на дорожку, ладно?
На память.
Я хочу...
почувствовать твой вкус во рту
в последний раз.
Ну, если ты так хочешь.
Время ещё есть.
- Приезжай.
- Хэппи?
Ты куда?
В "Сакс".
Привезли мою шляпку из Милана.
Итак, теперь о целях.
Эти её гадкие духи.
"Калеше". "Гермес".
Детка...
Слишком много сандала
для такого лица.
Зачем тебе этот полумрак?
Я люблю смотреть на тебя.
Всё видеть.
Что это, чёрт возьми?
Ты разрушил мою жизнь.
Ты использовал меня как повод
для какой-то больной шутки о чём?
Что ты... лучше Нельсона?
В общем, я сошла с "Конкорда"
и ступила прямо в это.
Думаешь, успеешь вывести пятна до того,
как вернётся твоя сука-жена?
Все улики налицо.
Можно?
Иди, взгляни.
Что случилось?
Здесь кого-то застрелили?
Что ж...
Тебе понадобится новый матрас.
Менструация, как расчётливо.
А у тебя менопауза.
Что он наверняка обсуждал с этой...
Я подам на развод. Всё кончено.
Наконец-то, последнее унижение.
Ну не знаю.
Нет-нет, не стоит.
Нет? Что...
Что это значит?
Лапочка,
ты больше не сексуальное существо.
Подумай об этом.
У тебя прекрасная жизнь.
Он самый могущественный человек в Америке.
К чёрту Никсона.
Это Билл Пейли.
У тебя дом на Бермудах,
особняк в Корал-Гейблс,
что-то в Лондоне
и четверо детей.
Не будь ещё одной разведёнкой
с Манхэттена,
медленно сходящей с ума в Уэстчестере,
куда ты переедешь подальше от него,
потому что он повсюду.
Чего ты хочешь?
Пойми, чего ты хочешь, дорогуша.
Я знаю, ты положила глаз
на картину Ван Гога с подсолнухами.
Скоро на "Сотбис"
выставят "Семя Ареои" Гогена.
И милая принцесса Маргарет Матисса.
Купи обе.
"Дама с вуалью".
Сейчас он купит тебе всё,
что ты захочешь.
Заставь его заплатить.
Но послушай мой совет.
Никому ни слова.
О чём ты говоришь?
Хочешь, чтобы я жила с этим?
- Нет. Послушай меня.
- Как?
Сыграй правильно.
Это наш секрет.
У тебя был ужасный длинный день.
Ты измотана.
Я знаю, что тебе нужно.
Таблеточка "Валиума"
для моей лапочки.
Глотай. Ну же.
Нет, я обещала поужинать с детьми.
- Я не могу.
- Нет.
Я отправил их в кино
и на выставку
с Сильвией и Дженис.
Там будут бургеры и коктейли.
Ну же.
И большой глоток скотча,
чтобы запить.
Отлично.
И ещё немного.
Умничка.
Пойдём со мной.
Вставай.
Ты ужасно на меня влияешь, Тру.
За мной.
Итак...
сейчас ты вздремнёшь как следует.
Они точно ушли?
А когда проснёшься,
ты поймёшь, что всё,
что я тебе сказал, правда.
Встреть его у двери с бокалом.
Будь настоящей леди,
какой ты и являешься.
Ладно, я вздремну,
если ты приляжешь со мной.
Тру?
Мне так, так, так больно.
Нет. Будем честными.
Было задето твоё эго.
Но тебя он не обидел.
Ты не любишь его много лет.
Это твоя гордость.
Ты прав.
Единственный,
кто может ранить меня, - это ты.
Этого не случится ни за что на свете.
А теперь закрой глазки.
С ЛЮБОВЬЮ, ТРУМЕН
С ЛЮБОВЬЮ, ТРУМЕН
ВРАЖДА
КАПОТЕ ПРОТИВ ЛЕБЕДЕЙ
ТРУМЕН
ГОЛЛИВУД
ПО КНИГЕ ЛОУРЕНСА ЛИМЕРА
"ЖЕНЩИНЫ КАПОТЕ"
РАСПИСАНИЕ ПРАЙМ-ТАЙМА КАНАЛА CBS
Может быть, мы переставим их на 7:30?
- Как вариант.
- Не сдвигайте "Облаву".
Мне всё нравится.
И пусть "Дженерал Миллс" шлют деньги.
Мы продаём их хлопья,
пусть платят.
Мистер Пейли, простите, что прерываю,
но с вами хочет говорить Дэвид Селзник.
Дэвид, вы же не откажетесь
в последнюю минуту?
Самолёт готов,
Бэйб в восторге,
нас ждёт теннис,
в Монтего-Бэй сейчас 27.
Боже, Билл, нет.
Мы с Дженнифер поедем.
Но вы не против,
если мы возьмём Трумена?
Вы с ним не знакомы, верно?
С Труменом?
Нет. Мы встречались.
Да, конечно. Берите его.
Увидимся на борту.
О, Дэвид, Дэвид.
Он весёлый?
Весёлый? Смеётесь? Трумен?
Веселее не бывает.
Он нам такого расскажет.
До встречи.
Гарри Трумен весёлый?
Вот и он.
Сэр.
- Благодарю.
- Конечно, сэр.
Пока.
Это ещё кто?
Привет.
Как мило, что вы взяли меня.
Обожаю Ямайку.
Я как-то провёл там выходные
с одним очаровательным танцором.
- Дженнифер. Вы прелесть.
- Трумен.
Дэвид.
Я злюсь на вас,
но не помню за что.
Миссис Пейли,
всегда мечтал познакомиться.
Просто Бэйб.
Я тоже.
Наконец-то, господин президент.
Билл.
Это наш дорогой друг Трумен Капоте.
Вы думали, это другой Трумен, Билл?
- Да.
- Бывает.
Правда?
Да.
Что бы я делал
с Гарри, мать его, Труменом?
Вам повезло, что я не он.
Говорят, после двух часов с ним в самолёте
хочется нырнуть в Бермудский треугольник.
- За нас.
- Как чудно, что вы с нами.
Какой милый самолёт.
О, бросьте, вы смеётесь?
У него было десять мальчиков
по всему восточному побережью,
и никто не знал.
У него вымогали деньги пять раз.
Это стоило ему Пикассо.
Такие вот дорогие любовнички.
Он мог бы быть осторожнее.
Но люди не осторожны.
У него был краткий флирт
с нацистской партией.
То есть он трахнул всех, у кого были
светлые волосы, голубые глаза и член.
Писателям нельзя доверять.
Почему же?
Нет, я согласен, но... почему?
Последнее слово всегда за ними,
так ведь?
И я бы не доверила рассказчику
сказать последнее слово.
Луиза, как очаровательно.
Но, дорогуша,
за кем же оно должно остаться?
Это вполне очевидно.
Любой, кто пережил Вторую мировую,
вам скажет.
За тем, у кого больше всего власти.
За Америкой, например.
За ней было последнее слово.
Две бомбы, и всё закончилось.
Бабах.
Вот последнее слово.
Оно не за автором умных историй,
а за теми, кто имеет власть.
Какая уникальная точка зрения.
Кто-нибудь хочет ещё розе?
Верно сказано.
Спасибо.
Откуда у вас все эти сплетни, Трумен?
На съёмках "Посрами дьявола"
он знал больше,
чем все гримёры и парикмахеры
вместе взятые,
а ведь именно они главные сплетники.
Но Трумен,
сидев в отеле вдалеке от площадки,
знал абсолютно всё.
Его секрет - соблазнение,
правда, Трумен?
Нет. Это память.
По-моему,
это чудесно - знать хорошую историю.
Иметь хорошую историю,
любить хорошую историю, лично.
Я согласен, история - это всё.
И не только веселье и игры.
Знаете...
мы говорили об обществе,
но меня интересует,
что на самом деле значит...
быть важным.
Вы знаете что-нибудь,
чего мы не знаем, Трумен?
Ведь мы знаем очень много.
Билл...
Вот чего вы не знаете.
На свободе ходит убийца,
и она всем вам знакома.
И я расскажу её историю.
Светская львица средней руки.
Она вышла замуж.
Она хотела развода,
и она его устранила.
Стоп, кто это?
Энн Вудворд?
Не скажу.
Я думал, это трагическая случайность.
Она думала, это грабители.
О, бросьте,
вылезайте из окопов.
Война окончена.
Это было убийство.
Она убила Билли умышленно,
и полиция в курсе.
И как это сошло ей с рук?
По-вашему, это сложно?
Мать Билли заплатила,
и всё замяли.
Это же Ойстер-Бэй, старые деньги.
Там это могут.
По побережью прокатилась волна краж.
Они спали в разных спальнях.
Она ему надоела.
С помощью детектива он выяснил,
что у неё был другой муж.
Какой-то нефтяник в Оклахоме.
Всё было кончено.
Между ними был холод.
Она знала, что у неё будет мало шансов,
если все узнают о её двоемужестве.
Бедный Уильям Вудворд - младший.
Наверняка заполучил этого солдатика
ещё девственником.
А она была шустрой,
лживой, кудрявой убийцей
из деревенских трущоб.
И поняла, что ей попалась крупная рыба.
Но она не давила.
Никаких дорогих подарков.
Только письма.
Она писала ему записочки
каждый божий день.
Когда он приехал в отпуск,
она была беременна.
Конечно же, они поженились.
В тот вечер они вернулись
с приёма у Уоллис Симпсон.
Малышу Билли понадобился "Секонал".
Забавно, он всегда был в его тумбочке.
Но неважно, он знал,
что в аптечке в главной спальне есть ещё.
Вот только ему нужно было
пройти мимо жены,
с которой он только что поссорился.
Причём напрочь.
В машине по пути домой
он сказал ей, что всё кончено.
И...
пиф-паф, и он мёртв.
"Она думала, что это грабитель"?
Божечки.
Назовём её Пиф-Паф, хорошо?
Пиф-Паф!
Но поверьте мне,
всё было совсем не так.
Потому что копы нашли его не в спальне.
Он лежал мёртвый в душе.
Вот реальная история.
И полиция знала об этом?
Как это возможно?
Мать, она заплатила,
чтобы всё замять.
Никакого скандала.
Ради детей.
Именно, Билл.
Мистер Билл Пейли,
дамы и господа.
Всё ради детей.
Мало того, что они потеряли отца,
так ещё и их мать упекут...
в тюрьму за его убийство.
Бабка и дед решили отмазать Энн,
а на своей территории
они вполне способны обрабатывать копов,
изменять показания,
перемещать трупы
из душевых в коридоры.
Могут влиять на ход следствия.
Его смерть была признана случайной,
и дело закрыли на следующий день.
Пиф-Паф всё сошло с рук.
И я напишу об этом.
Билл, расскажите об этом своим репортёрам.
Это убойная история,
но сперва я её продам.
Нет.
Нет, нет.
Переместимся?
Боже, он великолепен.
Приглашай его на всё,
что у нас будет.
Через неделю.
Да, да, конечно, давай.
О, привет, как вы тут?
Так себе.
Я знаю.
Да, вы точно знаете.
Расскажите мне
о своей золотой записной книжке.
Какие сказочные секреты она хранит?
Вообще-то, это просто список всего,
что я...
делаю плохо и могу сделать лучше
в следующий раз.
"Лучше"? "Плохо"?
Кто вбил вам в голову эту мысль?
Бэйб, именно наши ошибки
делают нас интересными.
Вас ничто не беспокоит, Трумен?
Много чего.
Деньги, одиночество, калории.
Но совершенство - никогда.
А теперь откройте золотую книжку
и запишите один мудрый совет.
Какой?
В следующий раз
посадите меня рядом.
Это всё, что вам нужно.
Я скажу вам кое-что.
Думаю, мы станем близкими друзьями.
Я это понял.
Как?
Просто понял и всё.
Я колдун.
"Колдун".
Что ж, скажите, мистер Колдун,
вы видели...
моего мужа и Мисс Европу - 1952?
Видел.
Он повёл её в один из коттеджей.
И что вы посоветуете мне делать?
О, я не знаю.
Быть выше?
Я знаю о вас и знаю о той аварии.
Вам раздробило скулы.
А когда вам восстановили лицо,
вы стали красивее, чем раньше,
из гадкого утёнка
вы превратились в лебедя, я прав?
Откуда вы об этом знаете?
Я к тому, что...
та авария была благословением.
И вам снова повезло.
У вас появился новый лучший друг.
Выкурим по сигаретке.
Можно?
Ирвинг, вернись к ним и всё объясни.
Пусть окажут мне кредит доверия.
Я это заслужил.
Я не собираюсь
возвращать в "Рэндом Хаус" аванс
за книгу "Услышанные молитвы".
Однажды я её допишу.
Ты это знаешь.
Сколько они хотят от меня?
400 тысяч долларов?
Да, я знаю.
Я в третий раз пропустил срок сдачи.
Ну, я близок. Очень близок.
Но эта книга...
Ирвинг, ты должен объяснить им,
что она гораздо сложнее,
чем "Хладнокровное убийство".
Потому что я пишу об обществе.
О нью-йоркском обществе.
Это очень кропотливая работа.
Здесь нельзя ошибиться ни на йоту.
Что значит, ты уже это слышал?
Сколько они заработали на мне
по всему миру?
Подадут в суд?
Я не могу вернуть деньги,
которых у меня нет.
Скажи им это!
Ты это слышал?
Почему ты в пальто?
Мы идём ужинать?
Вообще-то, нет.
Я просто не хочу...
видеть всё это.
Все понимают,
почему у тебя творческий кризис.
О, продолжай, Джек.
Может, ты просветишь меня?
Причина, по которой ты не можешь писать,
в том, что ты больше не писатель,
а запойный алкаш,
который пьёт беспрерывно день за днём.
Может, ты и прав,
но это внешняя часть, Джек.
Ты у нас специалист
по внешней части.
Но почему?
Почему я делаю это с собой?
Ты просто не способен понять,
как это больно,
терять что-то настолько редкое.
О да. Твоя элитная боль так необычна,
что её никто не вынесет.
Ты серьёзно?
И она совсем рядом.
Я чую её запах.
Ты не знаешь, каковы ставки.
Тебе ставить не на что.
Но для меня это всё или ничего.
И, возможно, возможно,
я потерял всё,
что делало меня Труменом Капоте.
Возможно,
"Хладнокровное убийство"
истощило меня.
И не говори, что я пьянь.
Я это знаю.
Но скажи почему.
Скажи, как это прекратить.
Как мне снова стать Труменом Капоте,
и я это сделаю.
Ты знаешь, как мне снова стать им?
Нет.
Но так ты это не поймёшь.
С помощью джина, водки и таблеток...
это никому не удавалось
и не удастся.
Я сделал, что мог.
Мы в этом не уверены, так ведь?
Потому что иногда...
после трёх бокалов вина и...
пары таблеток...
я чувствую его рядом с собой.
Старого меня.
Нет, я не прекращу преследовать его,
пока он не вернётся к мамочке.
Возможно, я недостаточно пьян.
Я намерен это выяснить, дорогуша.
Ладно?
Ладно?
БАНЯ
Ты Трумен Капоте.
Ты не боишься, что тебя узнают?
Я больше не он.
Ладно.
Ты вправе избегать приставаний.
Я жажду приставаний.
Поэтому я здесь.
Чтобы меня заласкали до беспамятства.
Ну...
Это можно устроить,
кем бы ты ни был.
Если ты работаешь,
не трать на меня время.
Я... нищ и сломлен.
Вот как?
Думаешь, у тебя ничего для меня нет?
Может, мне это нравится.
Ты не гей, верно?
Это твой пунктик.
Я не педик.
Не натурал.
Я просто люблю кончать.
Мозгоправ сказал,
что я сексуальный социопат.
Однажды здесь я кончил девять раз,
переходя из зала в зал.
Вернулся домой к ужину
и трахнул жену без всяких проблем.
- Что было на ужин?
- Ну...
Была пятница.
Значит, рыбные палочки.
Обожаю грешных католиков.
Раньше я ненавидел все эти гнусности,
но теперь нет.
Я напоминаю себе,
что раньше я был великолепен и...
всем этим мужланам, проститутам,
и скрытым геям
повезло деградировать рядом со мной.
Потому что...
я был кем-то.
Да.
Ты всегда берёшь геев
на встречи с лебёдушками?
Почему ты их так называешь?
Они и есть лебёдушки.
Прекрасные и невозмутимые над водой.
Потрясающие, уникальные,
скользящие по прудам общества.
Но Бог дал им слишком большое бремя.
И под рябой поверхностью воды
им приходится...
грести в два раза энергичнее,
чем обычная утка,
чтобы оставаться на плаву.
Такое бремя не всем под силу.
Да? Звучит ужасно.
Ещё бы.
Некоторые лебёдушки тонут
под тяжестью
своего фантастически красивого
внешнего оперения.
- И что?
- Они не выдерживают.
Да? Они все будут там?
О нет. Нет.
Это было бы слишком тяжело
для смертной утки вроде тебя, нет.
Только три лебёдушки
будут присутствовать сегодня.
Первый номер в их иерархии -
Бэйб.
Самая идеальная женщина на свете.
Её единственный недостаток -
её совершенство.
Она слишком красива,
чтобы на неё смотреть.
А её глаза...
такие умные,
они столько всего видят.
Она - настоящая белая кость.
Нахождение рядом с ней
делает тебя лучшим.
Все в её орбите сияют.
Её муж, Билл Пейли,
относится к ней как к работнице,
у которой нет ни минуты отдыха.
Даже когда он трахает кого-то в отеле
в квартале от дома.
БЕРЕГ БАСКОВ
Она хотела купить мне дом.
Но нельзя принимать от них
слишком много подарков,
иначе они завладеют тобой.
А Слим, Слим Кит,
вырвалась из пыльной нищеты
в унылой глуши Калифорнии
и вышла за Говарда Хоукса,
затем за Лелэнда Хейуорда,
а затем за английского аристократа
со всеми деньгами в мире
и без намёка на характер,
чтобы мешать ей в чём-либо.
Она очень умна
и всегда видит игру
на много шагов вперёд.
Она знает Голливуд
так же, как знает Лондон,
как знает Париж и Капри,
с закрытыми глазами.
Ты слушаешь, Джон?
Ты должен быть на чайку, милый.
- Прошу.
- Хорошо.
Расскажи им о книге,
которую пишешь, но кратко.
Им легко наскучить.
И ещё,
там будет глоток свежего воздуха
по имени Си-Зи Гест.
Самая примерная из лебёдушек.
Поверено ухаживает за садом так,
как Яша Хейфец играет на скрипке.
И ей удаётся продлить цветение бархатцев
до поздней осени.
Её бархатцы не желают увядать
с окончанием лета.
Они хотят делиться с ней
своей солнечной красотой,
словно домашние питомцы,
жаждущие угодить.
Всё живое относится к ней так.
Это волшебство.
Всё благодаря любви.
Не выключайте счётчик,
пожалуйста.
Нам ещё рано туда входить.
Выбор момента - это всё.
Анита, привет.
- Иэн, привет. Подержи мои очки.
- Конечно.
Это мой друг Джон.
Привет.
Осторожно.
Дорогуша, это человек,
о котором я вам говорил.
Совершенно восхитительный,
очаровательный Джон О'Ши.
Как поживаете, дамы?
Вы уже приступили к закускам.
Я хочу наверстать.
- Спасибо, Иэн.
- Добро пожаловать в клуб.
- Налейте парню бокал.
- Да, мэм.
- Или два.
- Спасибо.
Я возьму...
О, это мне.
Приятно познакомиться
с великим Джоном О'Ши.
Правда? Ладно.
- Спасибо.
- Сэр.
За нас.
На прошлой неделе в Лондоне
я была у Дрю Хайнц,
и меня усадили с принцессой Маргарет.
О боже.
- Ад на Земле, скажу я вам.
- Она норовистая.
Как ты с ней справилась?
Ну, я спросила о Мике Джаггере и Мюстик.
Её мать - душка,
но остальная семейка...
Из принца Чарльза выйдет толк.
Надеюсь. Он любит зелень.
Он подарил мне классный цукини.
Это машина?
Это кабачок, милый.
Но их не сравнить с кабачками Си-Зи.
Она купает их в молоке,
пока они не пробились на свет.
В обезжиренном, малыш.
Вот секрет хорошей зелени.
Знатные особы делят людей
на три категории.
Цветные, белые, и они сами.
Проводя время с его семьёй,
я удивляюсь,
как они получили такой приз?
Слава Богу за эти обеды.
Я ими наслаждаюсь,
правда, наслаждаюсь.
Они всегда у нас будут, правда?
Всегда, чтобы оставаться в здравом уме.
Или наполовину хотя бы.
А ты и в здравом уме, Слим?
Ну, на флоте кормят не так плохо,
как можно подумать.
Конечно, такого там нет.
А что это вообще?
- Это кусок курицы.
- Это...
Пуле как-то там.
О, пуле? Такого там нет.
Но там я научился готовить.
И моя жена
не против, когда я главный на кухне.
Я готовлю блюдо
"Деревенский капитан".
Оно из курятины,
но в нём есть перец,
- и томаты, и ещё...
- Извини.
Прежде чем вы продолжите.
Фьерро, милый,
ещё одну бутылку санджовезе,
- будь добр.
- И шабли.
Да, расскажите нам о "Деревенском...
полковнике"?
Это...
Это "Капитан".
Когда вернусь из уборной.
Это хороший рецепт.
Называется "ру".
Вы знаете, что такое "ру"?
Улица в Париже.
Ха.
Ну, кто первая?
Трумен, милый,
ты понимаешь,
какую ошибку совершаешь?
Объяснись, Трумен, быстрее.
Конечно, забавно, что моя интрижка,
в отличие от интрижек ваших мужей,
с которыми вы миритесь...
Нас это не волнует.
Ты сделаешь его своим менеджером?
Ну, мне действительно нужна помощь
с продажами за рубежом,
с гонорарами.
Кто знает, как меня надувают издатели?
А Джек, что он думает об этом?
Он устал. Хочет сидеть в Сагапонаке
и писать ужасно приличные книжки.
Он устал от меня после стольких лет.
Тебе повезло, что Джек терпит
твоё бесконечное враньё, Трумен.
Я говорю серьёзно.
О боже.
Джон потрясный.
Этот румяный, пышущий здоровьем дикарь
довольно умён.
И тоже хочет писать.
Конечно, он хочет писать.
Любой может это сказать.
Он пьёт уже шестой бокал.
Это не к добру.
Она здесь и пялится.
Забудь про Энн.
Сделай вид, что не видишь её.
Вы бы всё равно столкнулись.
Это не сюрприз.
Трумен, нам всё равно,
с кем ты спишь.
Только не вверяй им свою жизнь.
Это выйдет боком.
- Не смешивай.
- Не будь идиотом, Трумен.
Полным идиотом.
Он банковский служащий
с Лонг-Айленда.
Плохо одетый алкоголик,
который
бросил жену и детей,
чтобы развлечься с тобой?
Разве он похож на того,
кто может...
чем-то управлять?
Почему она продолжает на меня пялиться?
Ты говоришь всем,
что она убийца, в твоей новой книге.
Может быть, поэтому?
Ладно, на чём я...
- Джон.
- "Деревенский капитан".
С томатами и перцем.
Если любите лук,
добавьте, я не против.
- Вкусно.
- Иногда...
Трумен, ты долбаный кусок дерьма.
Думаешь, я не в курсе?
Я знаю, что ты говоришь обо мне.
- "Пиф-Паф"?
- Энн,
не стоит этого делать.
- Только не на людях, дорогая.
- Нет? Нет?
Сядь на место.
Ты говоришь всем,
что я убила своего бедного мужа?
Это клевета и оскорбление.
И всё это будет
в твоей новой книге?
Будь это ложью, Энн, -
это было бы клеветой,
но это правда.
Все мы это знаем.
И это будет очень интересная глава.
Я не знаю, зачем ты это начал.
Мы с тобой...
были близки.
Скажи: за что?
Нет, пусти меня, Слим.
Нет, он...
Это... Это пытка.
Я слышу это повсюду.
Не понимаю,
как вы можете с ним сидеть.
Скажи мне: за что, Трумен?
Ну...
Знаешь...
ты мне нравилась.
И даже очень.
Но затем я услышал,
как ты назвала меня педиком.
Так что...
я решил...
быть педиком.
И показать тебе,
на что способен педик, когда он зол.
Когда он очень зол.
И когда его предаёт та,
кто была ему симпатична,
- хоть я и знал всё о тебе.
- Трумен, а ну сядь.
Энн, ты тоже сядь.
Даже если ты убийца,
как он говорит,
у него есть печатная машинка,
а у тебя нет.
Я никогда...
не называла тебя педиком, Трумен.
Я назвала тебя
ядовитым, плюгавым пидором.
Можешь подправить цитату.
Ты же вроде в этом мастер.
Что ещё он записал не так?
Ты жалкий пидорок.
Так, довольно.
Ты устроила свою сцену.
- Пошла ты, Слим.
- Всё, уже достаточно.
Прошу вас.
- Пойдёмте.
- Вы все клубок змей.
О, Энн.
Официант, пожалуй, нам нужно подлить.
Да, сэр.
Итак, на чём мы?
Джон, вы что-то говорили о ру?
- Да, о капитане.
- Да.
Минутку, минутку, Си-Зи.
Трумен...
Рано или поздно
всё это выйдет тебе боком.
То, что ты делаешь,
чертовски опасно.
Ты видел, что может быть.
Я очень хочу десерт.
А давайте останемся и на ужин.
Мне ненавистна мысль
о возвращении в реальный мир.
Ты же сказал,
что Бэйб даст нам машину.
Наверняка она забыла.
Не унижай меня из-за метро.
Ты же знаешь о моей ситуации.
Нет, погоди.
О, извините.
Давай, садись.
Так тебе нужно закончить книгу, да?
Напиши о мире,
который показал мне.
Прошу, продолжай.
Трумен...
этот обед...
золото.
Всё это.
Просто опиши этот обед.
Никто не видит этих женщин, Трумен.
Какие они на самом деле.
Ты не в кризисе.
Ты просто не видишь,
что у тебя есть.
"Берег басков".
"Именно поэтому убийство
сошло Энн Хопкинс с рук.
Её свекровь -
богиня Род-Айленда и святая.
Но это могла быть и случайность.
Насколько я помню,
они вернулись со званого ужина
в Уотч-Хилле
и легли спать в разных комнатах.
Вроде бы в тех краях
как раз орудовала шайка грабителей.
Энн держала дробовик у кровати.
И когда в темноте
дверь в её спальню открылась,
она схватила ружьё
и пальнула в злоумышленника.
Только им оказался её муж,
Дэвид Хопкинс.
Она пустила ему пулю в лоб.
Конец".
Да!
НОВЫЙ РОМАН ТРУМЕНА КАПОТЕ
"УСЛЫШАННЫЕ МОЛИТВЫ"
Насколько всё плохо?
Это правда?
Простите, Билл.
Я не знаю, что сказать.
Без сомнения речь о вас и Бэйб.
Айна ласково прошипела это имя
на всякий случай.
Сидни Диллон.
Владелец империи,
советник президента.
Женат он был на Клео Диллон,
самом красивом созданием на планете.
Признаётся он себе в этом или нет,
он хотел трахнуть жену губернатора,
поквитаться с высокомерной свиноматкой.
Повсюду была её кровь.
Увидеть, как она визжит.
На кровати тоже было пятно
размером с Бразилию.
Он не знает, кто мы такие?
Ты читала?
Никто...
Никто не поймёт,
что это мы.
Никто не поймёт?
Сейчас это выглядит ужасно,
но всё пройдёт.
Будем вести себя как обычно.
Притворяться?
Думаешь, это умный ход?
И ты прав.
Ты всегда прав.
Ты знаешь шахматную доску.
И видишь намного ходов вперёд,
гораздо больше, чем Трумен и я.
Ты предвидел этот момент,
когда трахал жену губернатора...
в нашей квартире?
И вынудил меня по-тихому
выбросить те простыни
и заказать новые у Порто в Париже,
что я и сделала,
всё снова стало белым.
Как и всегда,
просто идеально для тебя.
Бэйб, ты чувствуешь себя преданной,
но...
Интересно, что хуже.
То, что ты предавал меня
на протяжении многих лет,
и был так жесток,
так глубоко неуважителен ко мне...
или предательство Трумена.
Не знаю, можно ли назвать
наши с тобой отношения любовью,
но его я точно любила.
И впустила его,
ведь у меня никого не было.
Обещаю,
мы пройдём через это с гордо...
Нет.
Я... унижена.
Сильно.
Моё сердце разбито.
Ты не видишь?
Всё это правда.
Он точно изобразил нас всех.
Он понял нас всех,
но в основном меня.
О господи.
Как серьёзно
я относилась к этой работе,
к этой сраной вере о нас,
умирающих от совершенства.
Но я копила эту злость так долго,
и мне нужно, чтобы ты сказал,
чем я это заслужила.
Чем я заслужила твоё презрение?
Потому что все твои интрижки, Билл,
всё это и есть презрение.
Неправда, Бэйб, неправда.
Да, полное презрение ко мне!
Как бы ни были идеальны фотографии,
ужины, которые я организовывала,
гости.
Всё это было для тебя.
Потому что я любила тебя.
А ты пустила это на ветер.
Я словно была телестанцией,
которую ты купил и забыл.
Ещё одним активом.
Как и остальные жёны
и обманщики-мужья
в этой... писанине,
которых он препарирует.
И он прав.
Я обратилась к нему за любовью.
Этому...
гомосексуальному придворному шуту,
поющему за еду.
БЕРЕГ БАСКОВ
Я не знаю, как переживу всё это.
Они все пялятся.
Все уже знают.
Да, все знают.
Они знают...
что мы обе вполне узнаваемы.
- Дай зажигалку.
- О, милая.
Каждый киоск.
Звонки. "Нью-Йорк Пост".
Я должна тебе кое-что сказать.
Только спокойно.
Энн Вудворд мертва.
Она знала...
что "Эсквайр" выйдет сегодня.
Ты понимаешь, о чём я, Бэйб?
Ей прислали сигнальный экземпляр.
Энн... покончила с собой
из-за публикации Трумена.
Цианид.
Но мы-то ещё живы.
Я тоже хочу умереть.
Хочу.
Нет, нет, нет, нет, нет. Нет.
Довольно.
Мы сомкнём ряды, дорогая.
Хватит терпеть обманы мужчин.
Трумена, мужей, всех.
Хватит.
Что...
Он убил Энн.
И теперь мы убьём его.
У него не будет никого. Ничего.
И все это увидят.
Все будут смотреть.
Перед ним не откроется ни одна дверь.
Ему будет нечем дышать.
И он сдохнет.
Так же, как умерла Энн Вудворд.
Но его смерть будет медленной.
Прошу, миссис Пейли.
Спасибо.
- И для вас.
- Чудесно.


Серия 2

Что-то холодно.
Знаю, миссис Пейли.
Потерпите пару минут.
Тело привыкнет.
Как скоро я начну терять волосы?
Не все теряют.
Уверяю вас,
это лучше, чем облучение.
Гораздо легче.
Ты назойлив, Билл.
Принести ещё одеяло?
Нет.
Ты можешь подождать
в зоне ожидания?
- Конечно.
- Спасибо.
О, Билл. Позвони Марии.
Дети Аманды придут на ужин.
Они захотят её каччиаторе с курицей.
Пусть Мария позвонит Полу,
у них есть
перцевидные томаты Сан-Марцано.
И пусть она оформит уголок для завтрака,
как пиццерию,
с красно-белыми скатертями в клетку.
Им понравится.
Мне не нужно отменить приезд внуков?
Нет! Конечно нет.
Хорошо.
Перцевидные томаты и...
Она знает, что делать.
Моя мама...
была очень сильной,
несмотря...
на всю эту несправедливость.
И она учила меня быть сильным.
Даже когда безжалостная змея
шипела ложь и надуманные измышления,
которые многие из вас шептали друг другу.
Именно этот шёпот и убил её,
а не выдумки мерзкого писаки
по имени Капоте.
И она смогла обрести покой...
Это экспромт?
...только убив себя.
Скульптуру Бернини
"Дети дразнят Фавна"
стоит выставить в музее Метрополитен.
Всё хорошо, милая?
Ты будто после малярии.
Да, похоже,
джунгли наконец догнали меня.
Я просто устала.
Давайте насладимся обедом.
Ты устала, потому что не знаешь,
что делать в этой ужасной ситуации.
Прошу, давайте не будем сейчас о Трумене.
Я хотела мило пообедать с подругами.
Он связывался с кем-то из вас?
Ещё бы. Я получила открытку.
Он в Голливуде, снимается.
"Снимается"
в каком-то гротескном фарсе Нила Саймона,
но захочет проскользнуть обратно.
- Он коварен.
- Ли, Слим.
Боже, хватит.
Вы слышали Бэйб. Оставим это.
Давайте пообедаем,
выпьем бутылку пуйи-фюме
и пойдём домой спать.
Важно, чтобы мы были едины,
ведь он попытается проникнуть
через ту, кто наиболее уязвима.
А это Бэйб, к ней он ближе всех.
И чтобы этого избежать,
- придётся...
- Был.
Был ближе всех.
Всё не так плохо.
Мы всё ещё за лучшим столом,
и мы есть друг у друга.
О, Си-Зи, ты сама себя слышишь?
Ты будто его оправдываешь.
"Мы есть друг у друга"?
Конечно есть.
Мы сидим за лучшим столом,
потому что привлекаем клиентов.
Си-Зи, уж ты-то знаешь.
Что? Думаешь, они приходят сюда
ради салата нисуаз?
Они приходят из-за нас.
Бэйб, послушай,
некоторые дружеские отношения проходят.
Поверь мне.
Даже между сёстрами, как вы знаете.
И это очень больно,
когда крепкая дружба рвётся,
особенно между женщинами.
Иногда это больнее,
чем неудачный роман.
У нас, женщин, есть подруги,
и они наша... армия. Так ведь?
И нам нужно держаться,
потому что всегда есть
что-то другое или лучшее.
Какой-нибудь новый друг в будущем.
Это мизогиния.
Ненависть к женщинам, да.
И, возможно,
геи к этому предрасположены.
Может быть,
именно так все они думают о нас.
Я не ожидала такого от него.
Он пишет с таким отвращением.
Трумен любит женщин.
Не передёргивай.
Нет. Нет, ты не ощутила всю тяжесть.
Он испытывает отвращение к нам,
ко мне,
к моей глупой покорности.
И вся подлая ложь Билла
была выставлена на всеобщее обозрение.
Неужели только я увидела
в этом отвращение?
Мы для него отвратительны.
Бэйб, не только ты это увидела.
Он и меня очернил.
Но да, чёрт возьми, я это увидела.
К примеру,
он вывел этот образ менструации,
словно средневековый ужас.
Как будто женские вагины -
это врата ада.
Что ж, теперь нам остаётся только одно.
Мне нужно ваше слово.
Мы объединимся
и уничтожим его.
Дайте мне слово,
что вы не дрогнете.
О, я в деле.
Выходя в свет,
появляетесь повсюду
в компании других гомосексуалистов.
Вторых кандидатов после Трумена.
Он жаждет попасть на приём?
Ни за что.
Есть Билл. Билл Бласс.
Милый, вежливый, остроумный.
Знает всё, что нужно.
А Трумену будет не с кем пойти.
Он будет торчать дома,
в своей жалкой квартирке рядом с ООН.
Не принимайте ничего.
Ни его записок, ни цветов.
Пусть знает, что он отвергнут.
Спасибо.
И не отвечайте на телефонные звонки.
Потому что он будет напиваться и звонить,
будет плакать, просить, умолять
и распускать нюни.
Си-Зи, что?
Я думаю, это жестоко
и нарочито мелко.
Си-Зи, не нарушай наш строй.
Знаете, иногда я чувствую...
что так устала от всех нас,
от этого...
что могу умереть.
Извините.
С ЛЮБОВЬЮ, ТРУМЕН
С ЛЮБОВЬЮ, ТРУМЕН
ВРАЖДА
КАПОТЕ ПРОТИВ ЛЕБЕДЕЙ
ТРУМЕН
ГОЛЛИВУД
ПО КНИГЕ ЛОУРЕНСА ЛИМЕРА
"ЖЕНЩИНЫ КАПОТЕ"
Это Трумен Капоте,
я звоню миссис Пейли.
Да, это Трумен Капоте,
я снова звоню миссис Пейли.
Да, да, недоступна.
Передайте ей, что я звонил.
Хорошо? Это очень важно.
И скажите ей, что я в Калифорнии,
на всякий случай,
здесь разница во времени.
Я живу у Джоан Карсон.
Здесь на три часа позднее.
Раньше. Раньше.
"Вы годами дурачили ваших читателей,
мучили нас неожиданными концовками,
не имевшими смысла.
Мешали нам вычислить преступника.
Но теперь...
всё переменилось.
И когда весь мир узнает,
что я вас перехитрил..."
Мистер Капоте? Все ждут вас.
"И когда весь мир узнает,
что я вас перехитрил..."
"Когда весь мир узнает,
что я вас перехитрил..."
"Когда весь мир узнает,
что я вас перехитрил..."
Я и есть Лайонел Твейн.
Вы все изощрялись
и умничали так долго,
что позабыли о скромности.
Вы годами дурачили ваших читателей.
Мучили нас неожиданными концовками,
не имевшими смысла.
Вы вводили...
персонажей, которых до этого
не было в книге, на последних страницах.
Вы все...
Вы...
Вы все...
утаивали улики и детали. Вы...
Вы все...
утаивали улики и детали.
Вы...
Вы все...
Вы все...
Вы... причинили мне боль.
Все вы.
Я делал свою работу.
Почему же вы...
- А дальше как?
- Боже.
Останови съёмку, Роберт.
Снято.
- Простите.
- Напиши свои реплики на доске.
Я в норме, спасибо.
Спасибо. Да.
Вам нужно к врачу, Трумен.
Не нужно, я в норме.
Спасибо. Ну что, повторим?
Квартира Пейли.
Марта, прошу,
позови её к телефону.
- Это важно.
- Минуту.
ОТ БИЛЛА С ЛЮБОВЬЮ НАВЕКИ
ОТ ВСЕГО СЕРДЦА
Марта,
- а можешь мне его надеть?
- О да.
Спасибо.
Вам звонит мистер Капоте.
Скажи, что я нездорова.
Мистер К? Мне так жаль.
Она немного нездорова.
Прошу, передай, что это важно.
Я передам ей.
Спасибо. До свидания.
Оно так красиво на вас смотрится,
миссис Пейли.
Как же тебя любят,
когда часы тикают.
О, Господь, прошу,
обрати эту слабость в силу.
Позволь верить в твою доброту
и находить надежду в верности,
даже в разгар этой борьбы.
- Здравствуйте.
- Как она сегодня?
Как и следовало ожидать.
Спасибо, милая.
Боже, Бэйб.
Что это такое?
Ловкие ухищрения, Слим.
Знаешь, все эти драгоценности,
почти все,
подарки Билла после его измен?
Интрижки проходят,
а украшения остаются.
Присядь, я покажу тебе.
Только не пытайся мне их дарить.
Они тебе понадобятся.
- Нет.
- Я не возьму, Бэйб.
Поверь мне,
для поездки в онкоцентр
не нужно кольцо за сотни тысяч.
Полюбуйся.
О да.
Билл сам придумал его дизайн,
как он утверждает.
Я просто...
пытаюсь быть прагматичной.
Это называется планирование будущего.
Ну же, погляди на них.
Разве не прелесть?
Прошу, возьми какие-нибудь.
- Ну же.
- Нет. Боже, Бэйб.
Я не буду играть с тобой эту сцену.
Следующим летом я обыграю тебя
в теннис на Лонг-Айленде.
Так что прекрати это, или я уйду.
Да брось.
Не делай вид, что ты не хочешь.
Этот. Возьми.
О, "Вердура".
Боже.
Чтобы я знала, это был роман с кем?
С Хэппи.
Глупо названная первая леди Нью-Йорка.
Миссис Хэппи Рокфеллер. Что ж.
Я возьму его только для того,
чтобы похвастаться перед ней.
Вот настоящая драгоценность.
Мы.
И наша дружба.
Мужчины такие жалкие.
Они на это не способны.
Они влезают и вылезают из неприятностей
с помощью денег.
Это от Трумена.
Подарок Одри Хепбёрн
со съёмок "Завтрака у Тиффани".
Даже не начинай о нём.
Только не сегодня.
Я скучаю. Это тяжко.
Я не знаю, сколько мне осталось, и...
ты же знаешь, что мы, женщины...
не помним боль так сильно,
как помним...
Радость?
- Да.
- Ха.
Я уже не знаю, чему радоваться,
и не знаю...
что мне делать без радости.
Мы будем жить дальше, Бэйб.
И это факт.
Пойдём дальше,
здесь не на что смотреть.
Знаешь, если оставить то,
что Трумен сделал с нами,
безнаказанным,
тогда всё потеряет смысл.
И я не хочу так жить.
Нет, сэр.
Привет, Слим. Как ты?
Ты приняла таблетки, милая?
Мне не нужно напоминать.
Бога ради, Билл.
Если хочешь сделать что-то полезное,
ступай на кухню,
возьми мою книгу рецептов
и научись готовить что-нибудь простое,
вроде гренок по-валлийски,
чтобы кормить внуков после моей смерти.
Прежде чем снова женишься.
Ладно, послушай.
Хватит.
Ты должна быть сильной.
- С ним?
- Нет. Билл...
Билл - это твоё дело.
С Труменом.
Он снова здесь
и делает всевозможные ходы,
чтобы вернуть доверие.
Интересно, какой хищник так делает,
ведь всё, что есть в жизни,
есть в природе.
Но я не могу найти аналогов
для Трумена Капоте.
Ничто в природе
не делает вид, что тебя любит,
а потом пытается съесть.
Ничто.
БЕРЕГ БАСКОВ
Фильм будет успешным.
Уж для меня точно.
Может, и для Питера Селлерса тоже.
Джоан Карсон была на тестовом показе,
и ей понравилось.
Она думает, это будет хит.
Си-Зи, у тебя довольно
странное выражение лица.
Что-то не так с рыбой?
Ты будто на неё сердишься.
Вообще-то, проблемы в тебе.
А, значит, ты тоже злишься на меня?
Боже мой, это просто книга.
Просто книга?
Ты выставил на показ
жизнь своих лучших друзей.
По крайней мере, я здесь, Трумен.
Да, поговорим об этом.
Ты поступил неправильно
во всех отношениях.
Я пыталась понять, о чём ты думал.
Ты можешь это объяснить?
Это же вымысел.
Вымысел?
Ты был так увлечён,
что не изменил пару имён ради их защиты.
Это просто подло.
И ты это знаешь.
Почему всем так чертовски трудно
смириться с мыслью,
что общество полно
секретов, лжи, предательств
и недосказанности,
и это стоит разоблачить?
Кто я, по их мнению, Си-Зи?
Я пишу.
Я всегда слушаю.
И всё это не улетучивается в космос.
Я всё записываю,
потому что так устроен наш мир.
А как же вежливость?
Уважение к любимым людям?
Осмотрительность?
Бога ради, взаимность?
Что насчёт взаимности?
Ну, не знаю, смогу ли я, как художник,
жить в рамках правил хороших манер.
- О, Трумен, хватит.
- Я не понимаю,
почему никто не может взглянуть глубже
и оценить само произведение.
Довольно точное.
Это точная оценка.
Значит ли это, что я их не люблю?
- Всех, кого я...
- Нет, Трумен,
на этих страницах нет любви.
Всё это набор жестоких разрезов скальпелем
без всякой анестезии.
Возможно, это искусство,
и когда-нибудь его оценят.
Но для меня цена слишком высока.
И я не понимаю,
почему она устроила тебя.
Разве ты этого хотел?
Изгнания? Травли?
Нет, конечно нет.
Я скучаю по Бэйб.
Я стараюсь перестроить свою жизнь.
Я пытаюсь.
Я пью очень мало и...
пытаюсь собраться с мыслями,
и я хочу извиниться,
но она не берёт трубку.
Ты можешь что-нибудь сделать?
Поговорить с ней?
Я волнуюсь за тебя, Трумен.
Я вижу, как беспечно
ты растрачиваешь свои дары,
не говоря уже о жизни.
Не только дружбу, но и талант.
Трумен...
Бэйб... Я не знаю.
Но я попробую.
Попробую.
Я не знаю,
что делать на День Благодарения.
Можно я приеду к тебе в Палм-Бич?
Боже, иногда ты такой ребёнок, да?
Трумен, что ты наделал?
Конечно, ты можешь прилететь со своим...
О, моя милая.
D?sol?.
У тебя будут неприятности.
К вам леди Кит.
Я знаю.
Прости, что приехала, не сообщив.
Джули Кантер попросила осмотреть
дом Ньюбери вместе с ней.
Как твой Меркурий?
Мы хотели его выгулять.
У него проблемы с копытом.
- Пойдёшь с нами?
- Да, конечно.
Меркурий - хороший конь.
Сильный, верный,
не преподносит сюрпризов.
Не то что люди, правда?
Вот почему мы дружим с ними.
Ладно, ладно, ладно.
Хватит намёков, Слим.
- В чём моя вина?
- Обед с предателем.
Боже, он так страдает.
Ну же, Слим. Давай всё уладим?
Ты такая хорошая подруга.
В самом деле.
Ты держишься над схваткой, да?
Я восхищаюсь этим, правда.
Но я живу в схватке.
И это касается Бэйб.
Ясно?
Да? Скажешь что-нибудь веское?
Веское или нет, но...
По-человечески...
Во всём этом много правды,
разве нет?
Вот почему все взбесились.
Осторожно.
Зачем мне осторожничать
на собственной аллее?
Трумен был прав насчёт Билла Пейли.
Конечно, он был не вправе
выносить это на публику,
но он был прав.
Возможно, в этом есть доля правды.
И я не защищаю Билла Пейли.
Тем не менее...
Трумен обидел Бэйб.
Нашу Бэйб. И это...
черта, которую нельзя переходить.
В любом случае,
я привезла тебе кое-что.
Это от Бэйб. Она дарит его тебе.
О боже. "Вердура"?
- Зачем?
- Затем, что до этого дошло.
Ты понимаешь?
Она бы вручила его сама,
но она слишком слаба.
Химия изводит её.
Что же нам делать?
Мы мало что можем.
Но я скажу тебе одно.
Не приглашай Трумена
на День Благодарения.
Я не хочу злиться на тебя.
Это будет тяжело для нас обеих.
Поэтому не приглашай его. Ни за что.
Пусть ест замороженную индейку
один в Сагапонаке.
Резиденция Капоте,
говорит Петуния.
Привет, Петуния.
О, у тебя больной голос,
но я готовлю свой
знаменитый миндаль с сахаром.
И вместе с горячим тодди
он вылечит что угодно.
Ай!
Если я не убью себя раньше.
Я уже мечтаю о твоей индейке
и особенно о крюдите.
Какой соус ты к ним подашь?
Сливочный с хреном
из некислой сметаны.
Я почувствую себя
белым протестантом из Коннектикута.
Мы будем есть на зелёной майолике?
Боюсь, у меня плохие новости.
Я никак не могу победить этот грипп.
Ты отменяешь?
Ничего не поделаешь.
- Ясненько.
- Всё, милый, мне пора.
Врач только что пришёл.
Поправляйся, дорогуша.
ТРУМЕН КАПОТЕ
ДЖОН О'ШИ
Пап, может, ты передумаешь?
Было бы здорово.
Может, и мама придёт.
В Плазе большой шведский стол.
Вам необязательно есть индейку.
Именно это мне и нравится.
Там есть рёбрышки.
Не все любят индейку, знаете ли.
Можно и не есть индейку.
Я знаю.
Будьте умницами.
- Да.
- Пока.
Пока.
Всё, можно ехать.
Я хочу больше времени для нас.
Для меня.
Чтобы сделать шаг назад
и начать всё заново, как следует.
Я смогу всё исправить, Нэнси,
если ты дашь мне время.
О, привет!
Сценарий сериала просто потрясный.
Теннесси бы обзавидовался.
Секрет в том, что все любят друг друга,
как бы плохо они себя ни вели.
Ты должен собираться во Флориду.
Флорида отменяется.
Си-Зи ужасно простыла,
что в Палм-Бич значит отказ.
Нам отказали.
Джоан Карсон спасёт положение.
Самолёт в Эл-Эй завтра вечером.
Трумен,
я проведу День Благодарения с детьми.
Кто кладёт морковь в утку по-пекински?
Я не проведу праздник с тобой.
Ирония в том,
что если избегать моркови,
скоро в блюде останется только она.
Трумен, ты слышишь?
Зачем твоей взрывной семейке
справлять День Благодарения с тобой?
Они в прошлом, мой милый.
В этом эпизоде "Семьи"
не будет горько-сладких ужинов
на День Благодарения
с ананасовым пирогом
и крабовым соусом в дубовой комнате.
А ты знаешь почему?
Потому что никто не поверит,
что клерка-членососа,
бросившего жену и детей,
тепло примут в семью
и сделают вид,
что это был небольшой кризис.
Они слишком много знают, милый.
Они знают, что их папочка -
третьеразрядный клерк из пригорода,
который суёт свой
необрезанный ирландский член
в славную задницу
величайшего писателя Америки,
чьими делами он должен управлять,
но по сути он просто...
С кем ты, по-твоему, говоришь, а?
Смотри на меня.
Больше не смей устраивать
мне подобных сцен
и не смей говорить о моих детях так,
будто они герои
твоих поганых произведений.
Тебе понравилось, да?
Миссис Пейли.
- Спасибо.
- Пожалуйста.
Бэйб?
Джек.
Я знаю, зачем ты пришёл.
Ему очень плохо без тебя.
Ты можешь...
Прошу тебя, давай поговорим внутри.
Ему плохо.
Я нашёл его избитым.
Я ездил туда.
Этот тип из банка просто...
Джек.
Это танец смерти, Бэйб.
Ему нужно отпустить грехи.
Я не священник
и не такая, как ты.
Мой контракт с ним
не такой, как твой.
Твой длиннее и глубже.
Но он наплевал на него, когда...
Когда он написал о тебе?
Это было не о тебе, а только о нём.
Что-то в нём подмечает,
как ведут себя люди, словно...
астрономы видят созвездия.
Это его рефлекс.
По-твоему, гениальность - оправдание.
Конечно нет. Нет. Нет.
Но если какая-то часть тебя
всё ещё этого хочет.
Ты можешь спасти то,
что осталось от его жизни.
- Пусть спасёт себя сам.
- Нет.
Ты его единственный шанс.
Мои слова ни на что не влияют.
Я просто наблюдаю,
как его съедает...
Рак?
Зачем ты возвращаешься, Джек?
Думаешь, в тебе есть силы пережить его?
Как много он у тебя отнял?
Береги себя, Джек.
Джон, это утомляет.
Объявим перемирие?
Это единственный праздник,
который я люблю безоговорочно.
Ты ничего не любишь безоговорочно,
Трумен.
Дай мне минуту.
Спасибо.
Привет, милый.
О, привет. Я прибыл с дарами.
Грасиас.
Спасибо, спасибо.
С Днём Благодарения.
Почему твой друг в машине?
Джон хочет,
чтобы я купил ему дом в Малибу.
Маленький Принц Нищий дуется.
Как только он поймёт,
что его ждёт Манхэттен,
он войдёт.
- Когда ужин?
- Через час.
Но там полно закусок и напитков.
Надеюсь, ты любишь начос и тамалес.
- Обожаю.
- Ты знаешь, что это?
Я отнесу пакеты на кухню.
Привет.
Трумен, входи, входи.
Я так благодарна...
что все мы есть друг у друга.
За дружбу.
За людей,
с которыми можно разделить жизнь.
За жизнь.
Кажется, в этом году очередь Слим
произнести молитву.
Возьмёмся за руки.
Боже, благослови руки,
которые готовили эту еду.
Пусть эти руки и наши руки,
и наши тела
будут здоровы и быстро исцеляются.
Спасибо, Господь, за пищу,
которую мы будем вкушать.
Благослови наших друзей и родных,
и всех, кого мы любим.
Благослови нашу Мать-Землю,
Отца-Небо и солнце.
Благодарим руки, что готовили её,
и всех, кто собрался за этим столом,
чтобы разделить её.
Благодарим за возможность собраться
под одной крышей
и насладиться Твоим благословением.
Эта пища рождена
от щедрот нашей Земли
под светом солнца,
в плодородной почве,
политой дождём.
Пусть она насытит наши тела и разумы,
и поддержит нас,
даруя всё хорошее и живое.
Мы также благодарны за то,
чего у нас не было в этом году.
Ибо мы верим, что Ты утаил это
по своей доброте,
укрывая нас своей защитой.
- Аминь.
- Аминь.
- Аминь.
- Аминь.
Аминь.
- Аминь.
- Аминь.
Ну, я бы предпочёл более
традиционную молитву,
как на Лонг-Айленде,
- но ладно.
- Кто разделает индейку?
Я могу.
Простите.
Сейчас, сейчас.
Не обращай внимания.
Он представляет, что это я.
Вот так.
Схожу-ка я за нормальной выпивкой.
О, тише, тише.
Обожаю пустые комнаты на вечеринке.
Сделай мне "отвёртку",
милый юноша.
Мистер Капоте. Конечно.
С Днём Благодарения.
Карлос, верно?
Почти угадали.
Боюсь, вы выпили всю водку.
Я скоро вернусь.
Где-то есть ещё бутылка.
Пообещай, ибо я в отчаянии.
Если не найдёшь, сбегай вниз,
туда, где ещё открыто,
и купи бутылку подороже.
Это тебе за труды, Диего.
О, ты не Карлос.
Боже мой, ты Диего.
Я быстренько.
Застегни мне молнию, Тру.
Ну что, сынок...
ты растолстел, не так ли?
Боже, ведь когда-то ты был таким,
таким красивым.
Слишком красивым.
Нормальный мальчик
перерос бы красоту
и стал жёстче.
Но ты...
Ты размяк.
И выпивка...
Боже.
Это всё в крови, мама.
Это в крови.
Дело в семье Фолк, не так ли?
Ты можешь всё бросить, милый.
Ты сделал своё дело.
Ты сделал его.
Сделал ради меня.
Так брось всё это.
Что именно я для тебя сделал?
- Отомстил за меня, конечно.
- Разве?
Я и не знал.
Все эти люди,
частью которых я хотела быть.
Все эти люди,
у которых не было времени на меня.
Эти...
женщины из нью-йоркского общества,
которые не хотели...
принимать меня.
Как и эти твои лебеди.
Ты знал, как я себя чувствовала.
Южанкой...
Странной.
Немного дрянной.
Посмешищем.
Так же как ты.
И ты их уничтожил, не так ли?
И ты это сделал блестяще,
с такой...
хирургической точностью.
С такой... глубокой ненавистью.
Так что же...
Что теперь, мама?
Тебе пора присоединиться ко мне,
разве нет?
Давай.
Дай мне снова стать твоей мамой.
Трумен,
там, где я
и куда ты направишься...
мать может быть важным проводником.
Ну же, милый.
Ты уже почти на месте.
Твоё бедное сердечко забито жиром,
а твоя печень поражена...
циррозом.
В кармане у тебя есть "Хальцион".
В маленькой коробочке от Тиффани,
которую тебе подарила Бэйб,
со всякими барбитуратами
и милым жёлтеньким "Валиумом".
Слышишь, как они звенят?
И водка, боже мой!
О господи.
Ты можешь уйти прямо сейчас.
Иди в спальню для гостей,
которая тебе так нравится,
и ложись прямо под пиньятой.
Под пиньятой со Дня Мёртвых.
Устрой себе
собственное празднование Дня Мёртвых.
Нет.
Может, ты реальна,
может, ты призрак.
Может, ты восстала из могилы, мама,
но я не готов.
Я не вписываюсь в твой график.
Мне ещё нужно закончить шедевр.
Они же ждут его. Они ждут.
Так что я никуда не пойду
с тобой.
Мистер Капоте?
Ваша "отвёртка", мистер Капоте.
Спасибо, Диего.
Бэйб, почему я не могу сделать освещение
таким же мягким, как у тебя в столовой?
Купи лампочки с мягким розовым светом.
Теперь я использую их везде.
Есть три варианта:
50, 100, 150.
Си-Зи, они так всё меняют.
Как ты, моя дорогая?
О, знаешь, вообще-то, хорошо,
насколько можно в таком состоянии.
Билл стал для меня лучшим другом.
Он проводит в офисе
не больше пары часов в день.
Он хочет быть со мной.
И он настоял на том,
чтобы присутствовать на всех процедурах.
Полагаю, это даже можно назвать покоем.
Но...
я скучаю по нему.
По Трумену.
Интересно, где он сегодня.
Он любил быть с нами в этот день.
Так он чувствовал себя нужным.
Видимо, ему нужно было это.
Стать изгоем.
Было нужно, чтобы его не любили.
Это неправда.
Он просто неправильно оценил...
Степень нашей любви к нему.
Что мы любим его так сильно,
- что простим его?
- Нет.
Он неправильно оценил,
как сильно мы любили его
и как сильно он может нас ранить.
Только настоящая любовь ранит так сильно.
Да, я угрюм, Трумен,
потому что торчу в этом доме,
на этом идиотском ужине
в День Благодарения,
где на стенах висит
всякая мексиканская хрень.
О, брось, ты же там умирал.
Хватит уже хныкать о том,
что ты оставил
в том паршивом доме на Лонг-Айленде.
В той конуре.
Единственное, что тебя спасло,
это частые походы в баню,
где ты помахивал
своим конским членом перед каждым.
О, это нечто. Покажи его всем.
Это гораздо интереснее,
чем чушь, которую ты несёшь.
Перед каждым,
кто мог бы спасти его
от возвращения домой
на Лонг-Айленд.
Нет, не говори о моей семье!
Моя мать любила День Благодарения.
Не говори мне о своём Дне Благодарения.
Это был наш день.
И я написал о нём
прекрасный рассказ.
"Гость на День Благодарения",
Бога ради.
Как ты смеешь
быть угрюмым в мой день?
Мой любимый день!
"Где моя дочка?"
- Не смей, ублюдок!
- "Купи мне дом".
Нет!
Нет!
- Не надо!
- Хватит!
Всё, хватит.
Отцепись от меня!
Отвалите!
- Как ты?
- Трумен, ты сильно ранен?
Вот. Приложи лёд.
Джон, как ты мог?
В такой день, боже мой!
О, Трумен, приложи лёд.
Ай.
Что ж, мой сладкий,
водка жжёт куда сильнее,
чем твои кулаки.
Да?
Пошёл вон!
Убирайся!
Что с ним не так?
Джоан, мне нужно держаться
от него подальше,
или он меня убьёт.
Вызови врача.
- Алло?
- Бэйб, не вешай трубку, прошу.
Я не собирался больше звонить.
И не думай, что мне нравится умолять.
Это не совсем в моём характере.
В День Благодарения
опять произошло насилие,
а когда они вернулись,
Трумена положили в больницу.
Насколько всё плохо?
Я привёз его домой с медсестрой.
Сколько времени он будет поправляться?
Он сильно избит.
В этот раз он мог умереть, Бэйб.
Но сейчас он не чувствует боли.
Вообще ничего.
Боже. Ты хочешь, чтобы он умер?
Думаешь, он этого заслуживает?
А ты хочешь, чтобы я солгала,
- что прощаю его?
- Ну...
Врать необязательно.
Зависит от тебя.
Но видишь ли, Джек, это так.
Я не прощаю его.
Может, тебе навестить его?
И снова сделать его вторым мужем?
Нет. Нет, Билл.
Мне нужно то, что есть у нас с тобой,
а не то, что было с ним.
Думаешь, я не скучаю?
Ну, это прошло.
Есть то, что есть сейчас.


Серия 3

С ЛЮБОВЬЮ, ТРУМЕН
С ЛЮБОВЬЮ, ТРУМЕН
ВРАЖДА
КАПОТЕ ПРОТИВ ЛЕБЕДЕЙ
ТРУМЕН
ГОЛЛИВУД
ПО КНИГЕ ЛОУРЕНСА ЛИМЕРА
"ЖЕНЩИНЫ КАПОТЕ"
Роман Трумена Капоте
"Хладнокровное убийство"
стал переломным
в американской литературе.
В 1966 году Трумен работал
с братьями Мэйслес
над документальным фильмом
о его литературном и общественном взлёте.
Как свет? Хороший?
Достаточно тёплый?
Я хочу выглядеть как гейша.
Только глаза и ноздри.
А всё остальное нужно сгладить.
В картине Моне "Отлив"
есть широта и размах.
В "Цветах" Мане
куда меньше драматизма.
Моне, Мане.
Какая, в общем, разница?
Ну, Моне очарователен,
но от Мане захватывает дух.
"Две розы" - поздняя картина.
В ней есть свобода, Джейкоб.
Мастерство.
Концентрированная сила.
Да, миссис Пейли.
В том возрасте
он уже был вполне раскрепощён.
Мистер Хорн, это не раскрепощение.
Он умирал.
Сифилис.
Мы можем произнести это слово.
Мы же взрослые.
Насчёт себя я не уверен.
Затем была гангрена
и ампутация ноги.
Он уже не мог справиться
с большим холстом.
Вы правы.
Именно так. Грустно.
Нет, не грустно.
Он восхитительно деликатно
передаёт, как недолго красота
может оставаться красивой.
Розы говорят о своём увядании.
Memento mori.
Она очень притягательна.
Мане куда лучше Моне.
Я могла бы поправить причёску.
Ещё что-нибудь. Подкрасить губы.
Я не говорила, что ела устриц до...
- За час до?
- Нет.
Она раскрывает секрет романтики.
Дорогуша, я хочу знать,
почему ты меня любишь.
Бог - свидетель,
меня нелегко любить.
Да, нелегко.
Я люблю тебя,
потому что ты всё понимаешь.
Очень быстро всё схватываешь,
будто очень умный попугай.
Нет, серьёзно.
Почему наша дружба так важна для тебя?
Мы говорим по несколько раз в день.
Отдыхаем вместе.
Расскажи людям.
Ну...
Я горжусь тобой.
Ты...
Я думаю, что очень важно
найти в ком-то нечто восхитительное,
чтобы любить безоговорочно,
как я люблю тебя.
Правда.
И ты...
Оригинальный.
И кроме того, верный.
А верность - это всё.
К тебе можно обратиться
с любой проблемой.
Вот зачем покупать мне дом?
Ты мне не даёшь.
Было бы неплохо,
чтобы он был рядом на Лонг-Айленде.
Это же счастье,
когда любимый человек рядом.
Что ж, дорогуша...
По правде...
ты для меня начало и конец.
Просто...
абсолютный центр моего мира,
понимаешь?
Я сейчас заплачу.
Я серьёзно.
БЕРЕГ БАСКОВ
Есть что-то в мужчине с камерой.
С большой камерой.
Он держит её как базуку.
Чтобы убить тебя.
Они женаты?
Братья Мэйслес?
Нет, и, Слим, не пожирай их.
Они же художники.
Если никто не скажет, я скажу.
Перед камерой невозможно быть собой.
Она так навязчива.
Вам нечего бояться,
кроме плохого освещения.
Верно.
Дэвид и Альберт -
мои близкие друзья.
И, по-моему,
очень важно это задокументировать.
Кроме того, Трумен просмотрит всё,
что они снимут.
Где они?
Цель этого фильма,
если начистоту,
не в том, чтобы изучить
увлекательные обеденные привычки
нью-йоркского общества.
Это исследование, празднование.
Причины беспрецедентного успеха,
которого добился Трумен.
Да, мы хотим помочь ему...
запечатлеть момент.
Такого ещё ни с кем не случалось.
Результат моего погружения в этот ад...
а это был ад...
привлёк внимание мира,
обскакав Библию.
Вот почему я хочу устроить
особенный приём.
Маскарад. Чёрно-белый бал
для самых важных людей...
в мире.
Вроде балов европейских монархов
перед тем, как их гильотинировали?
Где?
Так далеко от Монровилля, Алабама,
как только можно, детка.
В зале отеля "Плаза".
И там будет почётная гостья...
которую я объявлю в нужный момент.
Трумен.
Итак, Слим,
кто же будет почётной гостьей?
Вы?
Это вполне логично.
Разве нет?
Вы видите нашу связь.
Салинас, Калифорния
не сильно отличается от Монровилля.
Это маленькие городки,
откуда мы родом.
Я научила его,
как нужно одеваться.
Как держать себя.
Есть разница между модой и стилем.
Я читала все черновики
"Хладнокровного убийства".
Что происходит с Труменом сейчас,
в данный момент...
Не то чтобы я этого хотела, но...
такова моя роль, разве нет?
В чём она?
Мы сделали Нью-Йорк столицей мира.
Центром всего на свете.
А кто находится в центре этого центра?
Скажите мне.
Кто?
И как ты выберешь гостей?
Это, дорогуша,
почти что самоотбор.
Признайте,
когда вы смотрите на тех,
кто важнее всех в мире,
вы видите иерархию.
И речь не о вульгарном богатстве.
Нет, это меритократия,
где важнее всего достижения.
Все те люди,
о которых мечтала моя мать в Алабаме,
и ради знакомства с которыми
она поехала в Нью-Йорк.
Она была бы в восторге.
Трумен, да, он...
Его считают общительным,
но это притворство.
Он застенчив, как я.
Но он не хочет поддаваться страху.
Поэтому...
он всегда в центре.
По его словам, ваш недостаток в том,
что вы идеальная.
Что это значит?
Я не идеальна.
Это шутка.
Я пытаюсь, но нет.
Идеальных нет.
Похоже, существует естественная связь
между геями и гламурными женщинами.
Как вы думаете почему?
Мы понимаем важность презентации.
Так мы и защищаем себя.
А под этим скрывается
человек, который пытается
контролировать своё окружение.
Это защита.
Вы хотели купить Трумену дом?
Не думаю, что это нужно обсуждать.
Билл скупал участки по соседству с нашим,
так что...
Думаете, что это вы будете...
почётной гостьей на балу Трумена?
Мне не нужны почести на балу,
чтобы понять нашу с ним особенную связь.
Этого заслуживает каждая женщина.
Чувствовать себя важной персоной
рядом с мужчиной,
который по-настоящему её любит.
Конечно же,
в браке я тоже это чувствую.
Белые скатерти? Нет!
Ни в коем случае.
Но тема - чёрное и белое.
Что можно оттенить другими цветами.
Красные скатерти.
- Да.
- Ты мой ангел-хранитель.
Барри!
Вы знакомы с миссис Пейли?
Барри - генеральный директор "Плазы".
- Миссис П, очень рад вас видеть.
- Взаимно.
Бэйб, ты знаешь Лизу?
Она советник из галереи
"Художники и компания".
Они помогают планировать праздники
и занимаются пиаром,
а мне, видит Бог, нужна помощь,
потому что пресса
требует от меня список гостей,
прям вопят.
Добрый день.
Как поживаете, миссис Пейли?
Лиза, расскажите, что будет на столах.
Белые орхидеи в ртутном стекле,
хэш из курицы,
ваш любимый мистер Капоте,
и фирменный коктейль:
дайкири-пунш.
Ясно.
Это не барбекю на День Труда.
Извините.
Вы можете подождать здесь?
Прошу меня извинить.
Как оказалось, а я не был в курсе,
что девица в зале
была последней на тот момент
пассией Билла Пейли в Ист-Сайде.
Иногда женщинам
нужно помочь быть сильнее.
Это то, что я могу.
Мой совет им...
избавьтесь от эмоций,
будьте сильной женой,
не дайте дублёрши заменить вас.
Сама жизнь - это бал-маскарад.
(говорит по-французски)
...детка.
А что, дать ему отпор?
Говори с ним с позиции силы.
Излей все слёзы на меня.
- О, Трумен.
- Брось.
Я думал, на Хэппи Рокфеллер
всё закончилось.
Не закончилось. Я знала.
Увидев эту ужасную девку,
- я поняла, что слухи правдивы.
- Веди себя жёстко.
Скажи, пусть он избавится от неё,
иначе будут последствия. Развод.
- Обеды с акционерами.
- Дай понять, что не будешь это терпеть.
Да, но те обеды
были только для акционеров.
- Если бы узнали, что он её обрюхатил.
- Вот именно.
Боже мой. Мы...
Трумен работал над чёрно-белым балом
три месяца, составляя список из 540 имён.
Не менее примечательным, чем попадание
в список, было исключение из него.
По-моему, все они великолепны.
Но, думаю, вот этот...
Альберт, что скажешь?
Мне нравится синяя заливка,
она тёмная и волнующая.
А этот...
- Неправда.
- Ты постоянно мне врёшь.
Да не вру я, чёрт подери!
Езжай в отель. Мне всё равно.
Мне нравится золотая кайма.
Привет, милая.
Скажи, что они не снимают.
О, не волнуйся.
Весь фильм мой.
- Никто не увидит ничего лишнего.
- Ладно.
Парни, выключите всё.
Выключите.
- Спасибо.
- Вот и всё.
Он поедет в отель "Карлайл".
На всю неделю.
Хорошо.
Я хотел показать тебе все эти...
Трумен.
Они всё ещё снимают.
- Выключи! Дэвид, я же сказал.
- Эй.
Выключите всё.
- Итак, начнём?
- Давай.
Ладно.
Бумага для приглашения должна быть
плотная, мелованная и матовая.
Ага.
И индивидуального размера.
Итак, это...
Слоновая кость - банально.
Мне нравится...
песчаный доллар.
Думаю, это она и есть.
Это просто образец,
и надпись должна быть вроде...
"Трумен Капоте
сердечно приглашает вас
на бал в честь..."
Мадам Икс.
Здесь должно быть имя Бэйб, да?
Всё будет объявлено,
мистер Пейли.
Очень красиво.
Очень важно,
чтобы край был чётким.
Незамятым.
- Превосходно.
- Да.
Тогда всё будет идеально.
Всё всегда должно быть идеально.
Ни больше, ни меньше.
Идеально.
Этот позолоченный век,
который происходит сейчас в Америке,
очень необычен.
Общество никто не видит.
Балы богачей и наследников,
с нуворишами.
Все их правила.
Именно это мы хотим задокументировать.
Американскую знать
и ритуалы, присущие ей.
Об этом никто не рассказывал.
А ведь дьявол кроется в деталях,
и их жизнь достойна подробного анализа,
если суметь туда попасть.
Их столы, их приглашения,
их кто есть кто.
Скандал за всем этим блеском.
Помнишь, я попросил снять картину Си-Зи,
когда её не было в комнате?
Скорее.
Как видишь,
даже сказочно богатые
под одеждой голые.
Прежде чем стать богиней
в золотой клетке,
Си-Зи была свободной духом девушкой,
жившей в Мехико,
влюблённой в художника Диего Риверу.
Она мечтала о богемной жизни,
которой у неё не было.
Девушка, как и картина,
нашла своего коллекционера.
За неё заплатил её новый муж,
Уинстон Гест,
и спрятал её здесь,
как шутку для немногих
доверенных лиц.
Она идёт. Выключи камеру.
Си-Зи, дорогуша.
Помоги мне, я хочу снять оранжерею.
Я совсем заблудился.
Она там, верно?
- Сюда, Трумен.
- Так и думал.
Налево.
Но...
эти женщины сильно страдают.
Всё это маскарад, понимаешь?
Под всем этим гламуром скрывается...
боль.
Боль балерины.
Изувеченные ноги.
Потому что это танец,
требующий...
стойкости и терпения.
И я люблю их за эту твёрдость.
Но, по какой-то причине,
я должен защищать их
и... возможно, слегка шокировать,
чтобы они были начеку и знали...
на что способен мир.
Потому что мир - жестокая публика.
Откуда это, по-твоему,
нужда защитить их?
О, Альберт.
Убийцы, художники,
бухгалтеры, светские львы...
Наши матери учат нас моделям поведения.
А моя...
была факелоносцем нерушимых шаблонов.
Что ты...
Стоп.
Помедленнее, Си.
Это нужно снять.
Повтори.
Налоговая?
Они едут к тебе?
Послушай меня, Си-Зи,
налей на три пальца виски со льдом.
Я приеду к третьему.
Живо в машину.
- Куда мы едем?
- В машину.
Едем. Едем, едем.
Как ловко ты с ними.
Как ты стал таким незаменимым?
Как приучил их есть у тебя с руки?
Незаменимых нет.
Всё зависит от условий.
Это хитрый контракт.
Дай мне хоть несколько советов.
О боже. Я играю роль.
Всё это спектакль.
И ты сможешь.
Их мужчины богаты,
но не умеют играть.
И в случае с Уинстоном и Си-Зи,
если бы он умел играть,
ничего бы не случилось.
Способность ворваться и всё уладить
даёт тебе ощущение цели?
Думаю, да.
Чёрт подери, ты меня снимаешь?
Ты можешь снять что-нибудь не то,
оставив меня на заднем сиденье
со своим братом.
Но не волнуйся, сейчас я не стану.
Нам ехать десять минут.
Так зачем мы снова едем к Си-Зи?
Чтобы я ворвался и всё уладил.
Как обычно.
- Записал?
- Да.
КОНФИСКОВАНО НАЛОГОВОЙ СЛУЖБОЙ
Обещаю тебе, что всё уладится.
Представь, что это кино.
Ты прошла через худшее,
забралась на вершину и снова сможешь.
Уинстон - глупый второстепенный персонаж,
а ты - героиня.
Какое унижение.
Телефоны уже звонят.
По всему восточному побережью.
Уже все знают.
"Федералы в доме у Гестов".
Играй роль
Жанны д'Арк.
Послушай, дорогуша.
Ты появишься со мной на балу.
Под руку.
Да, всё верно.
Потому что речь идёт только об одном.
И это ты.
Лебедь, который выживет.
О, Трумен.
- Правда?
- Иди ко мне.
Да.
Вы не получаете
такой поддержки от мужа?
Трумен сказал,
что мужчинам иногда трудно играть роль.
"Играть роль".
Уинстон безупречен.
Если мексиканские авиалинии
национализируют, это не его вина.
Это могло случиться с каждым.
Трумен критиковал Уинстона?
Трумен просил вас
стать почётной гостьей
на балу?
Не так многословно, но...
Полагаю, что сегодня днём он это сделал.
Это просто приём, но...
Сегодня мне не помешает хорошая новость.
Выключите.
Я замкнутая женщина.
Так это официально?
Си-Зи станет почётной гостьей бала?
О боже.
Ну, да и нет.
Я намекнул ей,
но не распространяйся об этом.
Я должен усмирить остальных.
Я люблю их, но они меня пугают.
Правда.
Ты видел, на что способна Слим.
Что за нрав.
Список длинный.
У нас много работы.
Карсон Маккаллерс?
Вычеркни её.
У неё обаяние, как у ржавого костыля.
Я и не хотел её звать.
Уолтер Ховинг,
председатель "Тиффани",
сказал, что его жена покончит с собой,
если не попадёт в список.
Он пытался подкупить меня
серебряным сервизом.
Нужно было золотым. Вычёркивай.
Именно так я и сказал.
И это после бесплатной рекламы.
Знаешь, кто меня преследует?
Джерри чёртов Зипкин.
У которого лицо как биде?
Перья могут быть белые,
павлиньи или страусиные.
Дэнни Кей?
Юл Бриннер?
Ни за что.
Он обнажился передо мной
в коридоре в "Бемельманс".
Так-так.
Я не боюсь говорить это на камеру,
потому что знаю,
что ты это не используешь.
Я бы не посмел.
Да.
Иначе тебя изгонят из общества.
А я знаю тебя, Трумен.
Это тебя убьёт.
Кстати, внизу Юл Бриннер
не очень-то одарён.
Что ж, у всех мужчин на балу
должен быть большой размер.
- Вон.
- Вон.
И не вздумай звать Памелу.
Что? Памелу Гарриман?
Что?
- Нет.
- Но, большая мама,
- я уже позвал её.
- Скажи мне, что нет.
- Мне пришлось.
- О боже, чтоб тебя, Трумен.
- Нет.
- Чёрт тебя дери.
Слим, ты должна понять.
Не убегай.
Что тут понимать?
Она увела моего мужа у меня из-под носа.
Беспечно,
как будто в бульварной комедии.
Я понимаю, что тебе больно, но...
- Она увела его.
- У меня были соображения.
К чёрту твои соображения, Трумен!
По-твоему, за вероломство
не следует платить?
"Вероломство"?
Что за шекспировские страсти?
Брось, это политика.
Мне пришлось.
Я не буду чёртовым посмешищем
на этом балу, Трумен.
Ты слышишь, я не буду.
Так что пошли ей отказ.
Она увела у меня мужа, и ты знаешь,
что я до сих пор не оправилась.
Хватит. Прекрати.
Бога ради.
Так, иди сюда.
Сядь вот здесь.
Присядь. Присядь.
Посмотри в зеркало.
Посмотри.
Ты сходишь с ума.
Это не соревнование.
В жизни ты давно победила.
Давным-давно.
Памела просто точка на карте нашего мира.
Не больше.
Она не должна тебя волновать.
Это неприемлемое поведение
с твоей стороны.
Я очень тебя люблю,
но больше не буду это обсуждать.
Приведи себя в порядок.
Поехали. Мне пора.
Я не выйду, пока он не уйдёт.
- Он ушёл?
- Ушёл.
Ладно.
Чёрт возьми.
Они ещё здесь?
Пока. Спасибо.
Хорошего дня.
Хотите рассказать о ссоре?
Это была не ссора.
Я просто...
пыталась объяснить Трумену, что...
если придёт Памела, придёт и Лелэнд,
и ему будет неловко.
Дело не во мне.
Правда. А в Лелэнде.
Мой бывший муж
довольно эмоционален.
Он не особо... силён.
По-вашему, большинство мужчин
не так сильны, как женщины?
Я думаю, что когда мужчина
видит силу в женщине,
это очень, очень его пугает.
Слушайте.
Если вы сильная, умная женщина
в этом мире,
у вас два варианта.
Отупить себя,
чего лично я делать не хочу,
или же смириться с тем,
что вы всегда будете
принципиально одиноки.
Вы пытаетесь...
снова и снова,
но никто не выдерживает.
Кроме Трумена, конечно.
Он так расстроился
из-за своей промашки,
что попросил меня...
стать почётной гостьей.
Так что, ха!
Я готова увидеть Памелу.
Трумен был прав.
Дело в социальном контексте.
У него был такой южный голос,
мягкий, как сладкий картофельный пирог.
И он сказал:
"Нет, дружок,
я не хочу тебя трахнуть.
Я только хочу затушить сигару".
Я не буду это объяснять.
Или мне объяснить?
Пойдём. Я тебе покажу.
Это моё секретное оружие.
Я всегда приглашаю их
на танец в конце вечера.
Мы танцуем последними.
Их мужья не хотят этого делать.
Я даю им понять, что их видят,
что они с кем-то.
Мне жаль их, если честно.
В жизни они получили всё, что хотели,
но им так грустно.
Это напомнило мне слова
святой Терезы Авильской.
"Больше слёз пролито
из-за услышанных молитв,
нежели из-за тех,
что остались без ответа".
Услышанные молитвы.
Услышанные молитвы.
Спасибо, Альберт.
Спасибо.
Всё высшее общество было шокировано,
когда Трумен наконец
объявил свою почётную гостью,
своего рода аутсайдера,
миссис Кэтрин Грэм.
ЧАСТНАЯ ВЕЧЕРИНКА
МИСТЕРА ТРУМЕНА КАПОТЕ
Я чувствую себя рождественским подарком,
перевязанным красным бантом.
Я раскраснелся?
Я пробежал километров 60,
приветствую всех, скользя по паркету.
И да, я выпил бокал шампанского.
Возможно, два.
Ты снял прибывающих, Альберт?
Ты всех снял?
Билл.
О господи.
- Ты шикарна.
- Спасибо.
Ты так любезен.
Ты невероятна.
Прекрасно. Потрясно.
Как вы себя чувствуете, Кэтрин?
- Ей хорошо.
- Я в ужасе.
К счастью, у меня есть Тру.
И маска.
Почему вы выбрали Кэтрин почётной гостью?
Ну, в каждой категории
она набирает десять баллов.
Она и красива, и умна, конечно,
но самое главное - это храбрость.
У неё есть история.
Её муж застрелился
пару лет назад из дробовика.
Она не виновата.
Он был душевно больным.
Но Кэтрин взяла себя в руки,
в одиночку вырастила детей,
а теперь руководит "Вашингтон Пост".
Настоящая американская история успеха.
Это мы и хотим показать.
Что американская мечта жива-здорова.
Что вы думаете о почётной гостье?
Я знала, что это буду не я.
Дело не в этом.
Кей - национальная фигура.
Никто из нас не хотел.
Это посеяло бы ревность.
Мне это не нужно.
Этот вечер для Кей,
как и должно быть.
Что вы думаете о почётной гостье?
Я очень рада за Кей.
Она женщина на вершине
новостного бизнеса в стране.
- Верно?
- Да.
Думаю, должна быть больше Кей Грэм
во главе компаний. Да, Билл?
- Верно.
- Она заслужила.
Вы не думали, что это будете вы?
Я даже не рассматривала
такую возможность.
Нет. Почему я?
Достаточно.
Большое спасибо. Спасибо.
Привет.
Все говорят о том, кого здесь нет.
Смысл и шарм вечеринки в том,
кого ты не приглашаешь.
Например.
Нельзя заставлять даму ждать.
Да брось.
Предложи ей прикурить.
Она достаточно взрослая,
чтобы курить?
Просто бесценно.
Семья Гестов живёт в гостевом домике.
Знакомый юрист сказал,
что у них всё конфискуют.
Надеюсь, она вложилась в маску.
Я бы не стала показывать лицо.
Это единственное блюдо?
Да, мэм.
Похоже на еду для собак.
Неужели ничего больше нет?
Некоторые прилетели из Европы на этот бал.
Неужели это ужин?
Что делать, вертихвостка?
Ешь и улыбайся.
Сегодня никаких сцен, Слим.
Все ждут, так что не будем.
Жаль их огорчать,
ведь ты прирождённая артистка.
О, началось.
Два бурбона, пожалуйста.
О, ты подсадила моего бывшего на виски.
Подыскиваешь новую жертву?
А сейчас ты скажешь:
"Ты увела моего мужа"?
А я отвечу: "Не стоило
оставлять Лелэнда без присмотра".
Нет, я удивилась почему ты здесь.
А затем вспомнила,
что никто не знает лучше
потолки в спальнях богачей,
чем ты, милая.
Зря ты приехала.
Это посмешище.
Я-то думала, ты хорошо воспитана.
Как приятно, что мои жёны поладили.
Я долго этого ждал.
Да мы просто не разлей вода.
Что это?
Пахнет мёртвым животным.
Хэш из курицы.
Это всё, что подают.
Ты представляешь?
Теперь можно убрать камеры?
Есть две личности.
Одну мы показываем миру,
а другую прячем подальше.
Однако маска всё прикрывает.
Весь хаос, восторг и грязь.
Это карнавал.
Это всё, о чём я мечтал с детства.
Об эдакой истинной наготе.
Простите, Кэнди.
К нам заявились незваные гости.
Боже, разве это не захватывающе?
Снимите маски, нарушители.
Покажите свои смертные лица.
Я Призрак Прошлого Рождества,
а он Призрак Грядущего Рождества.
Забавно,
я вроде не приглашал никого из Диккенса.
Ну...
Энн Вудворд. Так-так.
- А это твой сын.
- Да.
- Джимми.
- Привет, Джимми.
Мы решили тебя рассмешить.
Я почти что была твоей лебёдушкой.
Нет, не лебёдушкой.
Павой в лучшем случае.
Уходи, дорогая.
Не поступай так с сыном.
Все же знают.
Все здесь знают твой гадкий секретик.
И все они шепчутся за твоей спиной.
Мой грязный секретик, Трумен,
в том, что ты мне ещё нравишься.
Пусть между нами сейчас холодок,
но мы были друзьями,
ты же знаешь.
И ты всегда говорил,
что я напоминаю тебе мать.
Разве ты бы выгнал свою мать
с такого бала?
Мою мать выгоняли с подобных балов.
Поэтому она была несчастной и жестокой.
И поэтому покончила с собой.
Прощай, Энн.
Ты же знаешь,
что здесь минимум десяток незваных гостей.
Знаю, но они мне нравятся.
Ты не обязан это делать.
Я пришла сюда ради него.
Я хочу, чтобы его видели в обществе,
- и чтобы он...
- Не был изгоем?
Потому что ты застрелила его отца?
По-моему, это логично.
Что они делают?
Вы снимаете?
Зачем меня снимают?
- Мам, пойдём, пока все не узнали...
- Он может остаться.
- Охрана, проводите убийцу за дверь.
- Она сказала, что нас пригласили.
Господи.
Ты такая, как она.
Ты гнусная преступница
и паршивая мать.
То, что ты делаешь с нами,
так низко.
Так отвратно.
Но однажды ты узнаешь,
каков этот яд на вкус.
И помни, преднамеренная жестокость -
непростительный грех.
Ты это написал, так ведь?
Это он и есть.
Это он.
Мам.
Да, я это написал.
По крайней мере,
мы знаем, что она внимательна.
И я не против.
Пойдём, дорогой.
О, да что с тобой такое?
Я сказал, заткнись.
Прекрати.
Вот уж нет. Это мой праздник.
И ты не заставишь меня замолчать
со своим самодовольным превосходством.
Хватит, мальчики. Трумен, милый,
почему бы тебе не выпить кофе?
Мы же просто веселились.
Это было ужасно вульгарно.
Вы там дрыгались, словно стая
больной форели где-нибудь в Мичигане.
Что у Джека получалось так естественно
с его кордебалетным прошлым.
"Оклахома,
где ветры проносятся по равнине".
- Как ты посмел?
- Там было скучно.
Люди сбегали с вечеринки столетия
от чёртовой скуки.
Там было тоскливо,
и я хотел помочь.
Может, попробуем этот вкусный хэш?
Ты хочешь? Поешь немного хэша?
А где Джонни?
Наверняка трахает пальцем гардеробщицу,
как он любит.
Привет, ребята,
это личная беседа в коктейль-клубе.
Враньё.
Для тебя нет ничего личного.
Могу я сказать, как приятно
присутствовать на этом празднике?
Лучшее, что есть в орбите Трумена,
это вот такие вещи.
Вечеринки,
красивые люди.
Но хуже всего то,
что вам нужно притворяться,
что он вам нравится,
чтобы туда попасть.
Да ладно, мы же друзья.
Разве вы не расстроены,
что не стали почётной гостьей?
Скажите правду.
Знаете, всегда приятно,
когда тебе напоминают о некоторых истинах.
Так что я не расстроена.
О каких истинах?
О фактах?
О факте.
Есть человек,
знаменитый человечек,
который пытается
превзойти самого себя в балете
"Танец семи Труменов",
где он крутится, будто взбивая масло,
делая заявления
разным своим подругам.
Лучшим подругам.
"О, ты мне ближе всех в мире,
конечно же.
Конечно, ты будешь почётной гостьей, Бэйб.
То есть Слим.
То есть Ли.
То есть..."
И так далее.
И это всегда женщины,
потому что он знает,
что в мире их постоянно предают,
и они отчаянно жаждут такой близости.
Вот в чём факт.
Трумен пользуется этим страхом
и одиночеством.
Он превращает нас
в своих лучших подруг,
выставляет себя
нашим великим защитником,
но так ли это?
Вот почему мы, лебёдушки, думали,
а некоторые до сих пор думают,
что он наш друг.
Но правда вот в чём.
Быть женщиной -
значит быть очень одинокой.
Так что не притворяйтесь,
что лучшие друзья существуют,
потому что даже сестра
уведёт у вас мужика.
Ещё выше.
То, что ты делаешь с нами,
так низко.
Так отвратно.
Но однажды ты узнаешь,
каков этот яд на вкус.
И помни, преднамеренная жестокость -
непростительный грех.
Ты это написал, так ведь?
Это он и есть.
Это он.
Альберт.
Да?
Привет.
Привет.
Можно посмотреть ещё раз?
Весь фильм?
Сцену с Энн Вудворд, да.
А потом...
интервью Ли Радзивилл
в салоне Кеннета.
Ты не против?
Джонсон, включи ещё раз 25-й ролик.
Спасибо.
Снимите маски, нарушители.
Покажите свои смертные лица.
Знаешь...
я не думаю, что идея
запечатлеть этот период моей жизни
сработает.
Просто...
По моему мнению...
этот материал лучше в виде книги.
Тру, мы сняли потрясающие кадры.
Тебя волнует,
как будут выглядеть другие
или ты сам?
И то, и другое.
Но мне не терпится это написать.
Это нужно написать.
Нужны слова, а не картинки.
Нужна моя ясность,
мой процесс дистилляции,
бесконечное соперничество,
которое я вижу.
Ты можешь снять это,
но не описать.
Нет, Тру.
Ты не просто свидетель.
Ты участник.
Хорошая выйдет книга.
Ты подарил мне название,
за что я вечно благодарен.
- Правда?
- "Услышанные молитвы".
"Услышанные молитвы".
И зачем приглашать кучу знаменитостей,
если при этом заставлять их скрывать лица?
Не знал,
что ты получила приглашение, мама.
Куда бы я его послал?
Но вот ты здесь.
Как я могла пропустить
кульминацию всей твоей жизни?
Никогда не упускаю возможность
увидеть или...
показать себя.
Ты так восхитительна,
что я потерял дар речи.
Впервые в жизни.
Разве не здорово, мама?
Ну...
Декор?
Шарики?
Нет, но...
Трумен, я горжусь тобой.
О, правда?
Некоторые женщины расстроились,
что Кей Грэм стала почётной гостьей,
но мне пришлось.
Я понимаю.
Пойдём покажем себя:
Если честно,
здесь только одна почётная гостья.
Не знаю, говорил ли я тебе, мама,
но ты...
моя лучшая подруга.
Ну что ж, тогда потанцуй
со своей лучшей подругой, будь так добр.


Серия 4

ПЕРРИ КОМО
Практически никаких изменений.
Видите правую нижнюю долю?
Опухоль должна уменьшаться.
И пятно на позвоночнике,
это скверно.
Я ненавижу облучение.
Тогда зачем продолжать, Бернард?
Бэйб, необходимо остановить метастазы.
И это единственный способ.
Разве другого нет?
Один врач в Филадельфии
вводит большие дозы интерферона.
Но даже если вы это попробуете,
облучение прекращать нельзя.
Почему?
Бэйб, если опухоли растут в позвоночнике,
радиация их сдерживает.
Но я не могу
позволить вам страдать бесконтрольно.
Это остановит боль?
Билл хочет,
чтобы вы прошли терапию в Париже,
о которой я не слышал.
Косточки персика, что ли.
Ну, это не ему решать.
Все справляются по-разному.
Он привык управлять миром.
Но раком управлять нельзя.
Я поговорю с ним ещё раз.
Но вам я врать не могу.
Бэйб...
Я думаю...
Сколько мне осталось?
Возьмите трубку.
С ЛЮБОВЬЮ, ТРУМЕН
С ЛЮБОВЬЮ, ТРУМЕН
ВРАЖДА
КАПОТЕ ПРОТИВ ЛЕБЕДЕЙ
ТРУМЕН
ГОЛЛИВУД
ПО КНИГЕ ЛОУРЕНСА ЛИМЕРА
"ЖЕНЩИНЫ КАПОТЕ"
БЕРЕГ БАСКОВ
Я сказала: "Ничего подобного, Китти.
Лана Тёрнер приручила всех
к тюрбанам ещё в 40-х.
Всё возвращается снова и снова".
Есть ещё одно возвращение на горизонте.
Трумен вбил себе в голову
идею повторить тот чёрно-белый бал.
Ты с ним...
Ты шутишь, да?
Он сказал мне это вчера,
поедая креветки за вторым столиком.
Трумен, заткнись. Ты спятил?
Я приглашу всех лебёдушек,
и это будет великим воссоединением,
трактатом о силе и дружбе.
Может, в "Плазе"; может,
мы все улетим в Буэнос-Айрес или Рио.
Трумен, это время прошло.
Навсегда. Финито. Капут.
Ты недооцениваешь,
как они скучают по мне.
Все мы скучаем.
Но это не значит,
что ты вернёшься.
Среди гостей будут принцесса Маргарет,
группа The Who,
Ричард Никсон, Тоти Филдс
и Фидель Кастро, можешь поверить?
И, конечно же, мы.
Он... как таракан.
Ты пытаешься его прибить,
но он всё шевелит лапками.
Я этого не допущу.
Вся эта затея сдуется не начавшись,
так что ничего не делай.
Пусть Джек просто вывезет его
в Швейцарию.
Он пройдёт чёртов курс лечения в Альпах
и больше не напишет ни слова.
Я сказала, что бал - плохая идея.
Си-Зи, я знаю,
что ты всё ещё любишь его,
но этот номер не пройдёт.
Я родилась на ранчо в Калифорнии.
Мы не подставляем другую щёку.
Не понимаю, при чём тут твоё воспитание.
Привет, дамы.
Кажется, весна пришла рано.
Солнце просто ослепительное.
Си-Зи, как там твой зимний жасмин?
К чёрту мой жасмин, дорогая.
- Как ты?
- Счастлива.
- Честно.
- У меня от этого есть лекарство.
Си-Зи говорит,
что бес затевает новый бал.
Конечно, никто из нас не пойдёт.
Нужно сделать так,
чтобы никто не пошёл.
Прошу, давай просто насладимся обедом.
Жизнь в прямом смысле коротка.
И я очень люблю балы.
Я не танцевала много лет,
и если меня пригласят,
может, я и пойду.
После всего, что мы сделали?
После всего, что ты сделала, Слим.
Ты контролировала этот круг,
эту ситуацию,
слишком долгое время.
Ты правда думаешь,
что Трумен достоин твоего прощения?
Самое забавное в прощении -
это то, что, когда кого-то прощают,
в плюсе оказывается тот, кто прощает.
Разве я не могу порадовать себя
перед смертью?
Александр, кажется, я заметила
жареные сморчки, когда проходила.
Давайте их закажем.
И ещё одну бутылку "Кош-Дюри".
И пачку сигарет.
Я растяпа, забыла свои дома.
Уолтер Кронкайт,
Уолтер Маттау.
У нас есть ещё Уолтеры?
Дисней?
Боюсь, он уже мёртв.
Я разогрею пироги с картошкой.
Барбара Уолтерс!
Может, включишь в список
петушка из Сан-Диего?
Заманчиво, но нет.
Из птиц там будут только лебёдушки.
Это потакание зависимости.
Я читал об этом в книге.
Ага. Может, пригласишь эту юную звёздочку?
Джоди...
- О, Джоди Фостер.
- Как её? Точно.
- Хорошая мысль.
- Или Линды Лавлейс из "Глубокой глотки".
Нет, никакой Линды Лавлейс
- из "Глотки".
- Нет? Хрен с ней.
Президент Франции Гистар... Гис-Гискран...
Жискар д'Эстен?
Да, точно.
Я так и сказал. Звучит мило.
Жискар д'Эстен.
Можешь поверить,
что я не пил как следует почти неделю?
Ко мне возвращается ясность,
я снова вижу мир в цвете.
И у тебя милое розовое ушко.
Спасибо.
Может, пригласим Кэтрин Кутерман?
Кэтрин Кутерман?
Славное имя.
Кто она?
Ты с ней встречаешься?
Не встречаюсь, нет.
Ты её трахаешь?
Не знаю. Возможно.
Зачем ты мне это говоришь?
Зачем?
Брось, Трумен,
у меня должен быть кто-то для души.
Вы, знаменитости, не выходите из роли.
А Кэти самая обычная.
Тебе нравится смотреть,
как я страдаю, да?
Господи, ты опять трахаешь девок?
Ты говорил, что тебе нужен только я.
Клялся в верности.
Это было важно для меня.
Очень.
Если ты пригласил Джека Данфи,
чтобы он на меня косился, вычеркни его.
Он следит, чтобы я ещё дышал.
И он не пьёт рядом со мной,
когда я...
Это моя чёртова натура.
Ты думаешь,
я буду просто трахать тебя, да?
- Это всё равно, что трахать рыбу.
- Ну, давай, давай.
Ударь меня, милый.
Господи боже.
Знаешь, после трёх браков
и одного Трумена
я пришла к выводу.
Одиночество - это то,
что я всегда искала.
Быть одинокой и довольной -
величайшая роскошь.
Есть и большая роскошь, Слим.
Я больше веселюсь,
меньше волнуюсь.
И секс куда лучше.
Это хорошо.
Говорят, ты наняла "Крават, Суэйн".
С кем у тебя тяжба?
Я засужу Трумена за клевету.
Осторожно, Слим.
Трумен умён.
И боюсь, что в таком состоянии
Бэйб снова может впустить его.
Он её зависимость.
Я чувствую, что ей не терпится.
Уильям, подойди.
Послушай.
Я разберусь.
Я объясню Бэйб
насколько высоки ставки.
Просто доверься мне.
Это приказ.
А что до Трумена,
я хоть раз проигрывала бой?
Никогда.
Никто из нас не пойдёт
на этот чёртов приём.
Ему конец.
Фьерро. Фьерро.
Куриный шницель,
упакуйте его с собой, ладно?
Спасибо, Дэвид.
Спасибо.
Трумен. Что ты здесь делаешь?
- Привет.
- Тебя из Лиги Гномов выгнали?
Слим.
Не три так сильно, большая мама.
Видит Бог, у тебя такая тонкая кожа.
А ты буквально прозрачный.
Разве не забавно
поболтать со старым другом,
который знает о тебе всё?
Должно быть в твоём возрасте
скучно быть одинокой.
Я не одинока. Я свободна.
Я скучаю, Слим.
Если честно,
по Бэйб я скучаю больше, но...
Честно?
Как тебе такая честность?
Я подам на тебя в суд за клевету.
Если хочешь ещё больше исков,
пошли Бэйб приглашение
на свой жалкий бал.
Попробуй.
Слим, будь реалисткой.
Я увековечил всех вас.
Признай, что ты и правда ценишь...
Что именно я ценю?
Флиртующих мужчин?
Пустых, поверхностных,
развратных женщин?
Ты же лгал,
чтобы причинить боль людям.
Кто так делает?
Не позволяй правде
мешать хорошей истории.
Ради чего ты живёшь,
если не ради внимания,
которого ты и не думаешь избегать?
А я направил прожектор прямо на тебя,
подсветив каждую пору.
Ты надеешься вернуться
до того, как она умрёт,
и все твои грехи забудутся в трагедии,
будут смыты общим горем,
и ты снова ловко устроишься
в коттедже на Лонг-Айленде?
Уверяю тебя, этого не будет.
Бэйб ненавидит тебя, Трумен.
Тебя нет в кадре.
Тебя нет в её жизни.
Нет в её завещании.
И это никогда не изменится,
потому что ты не способен меняться.
Привет.
Если ты пришёл бесплатно поужинать,
поздно, я уже расплатился.
Я пришёл не ужинать.
Звонил твой невролог из Маунт-Синай...
в надежде, что меня ты выслушаешь.
Судя по томографии,
которую ты сделал...
твой мозг уменьшился из-за пьянства.
И прежде чем отшутиться,
спроси себя,
так ли ты хочешь умереть.
Психически больным,
утратившим способности.
Я не пью, Джек.
Это апельсиновый сок.
Витамин С полезен для кожи.
И немного "Столичной",
чтобы легче глоталось.
Да.
Если хочешь выйти
из этого смертельного пике...
я могу помочь.
В Сильвер-Хилл есть палата,
я собрал твою сумку,
машина ждёт снаружи.
Или с меня хватит.
Я не собираюсь сидеть и смотреть,
как твои мозги превращаются в кашу.
Я не хочу.
Ясно.
И Джон О'Ши должен исчезнуть.
Ладно?
Сейчас.
Ревность тебе не идёт, милый.
Разве я ревную?
Сейчас я...
нереально злюсь.
Я больше не хочу этого.
Я больше не собираюсь с этим мириться,
так что...
пора сделать выбор.
Я могу...
попробовать.
Нет.
Этого недостаточно, нет.
Хорошо.
Я это сделаю.
И я избавлюсь от Джона.
Знаешь, Слим,
мне всё это не нравится.
Лиз, я лишь прошу написать,
что попытка Трумена устроить очередной бал
станет социальной катастрофой года.
Не указывай мне, что писать.
- Я тебе не указываю.
- О, цветы привезли.
- Подожди.
- Нет, нет, не переключай.
Чёртова Лиз Смит.
Итак, на чём мы...
Да, как я сказала,
это мнение всех приглашённых.
Я слышала, что Си-Зи думает иначе.
Ну да, Си-Зи думает иначе.
Её не оклеветали,
так что это другое дело.
Ладно, Слим,
я напишу это во вторник.
Спасибо.
О, и Лиз, не больше одной статьи,
чтобы выставить его глупцом.
Ладно, с тебя должок.
Что написала Лиз Смит?
Что с приглашениями?
По слухам,
приглашения на его второй бал столетия
разошлют в любой момент.
В списке гостей миссис Пейли и...
Ясно, я поняла.
Спасибо.
О, я бы выпила чаю в спальне.
Будь добра, Марта.
О, и если придёт какое-нибудь приглашение,
прошу, принеси его мне,
не мистеру Пейли.
Это очень важно.
Я сама отвечу.
Не мистер Пейли.
ЛЕЧЕБНИЦА "СИЛЬВЕР-ХИЛЛ"
Разве кафетерий не чудесен?
Лучше, чем "Берег".
Они приготовят всё, что попросишь.
Морин.
Восхитительна, как всегда.
Медсестра.
Она была ледяной, когда я приехал,
но я её отогрел.
Что за таблетки?
Они что-то делают с организмом.
Если ты решишь выпить хоть один глоток,
тебя вырвет.
Чудо современной науки.
Всё это увлекательно.
У нас есть индивидуальные беседы,
групповые занятия и...
Всё началось, когда...
Я столько всего наслушался. Боже.
Мне казалось, что у меня в голове
звучит сотня голосов,
и я искал способ...
заглушить их,
но я не мог побороть влечение.
Это чудесное вдохновение.
Материал для реально великой книги.
Вон тот мужчина в коричневом свитере.
Не смотрите.
Он одержимый.
Он собирает пух со своих носков,
скатывает в шарики
и засовывает в ухо.
Врачи удалили комок размером с киви.
Это неприлично.
И у него член как у пегаса.
Си-Зи, ты будешь есть пирог?
Не думаю.
Отдай его мне.
Пойдёмте гулять.
Я учусь медитировать.
Впускать золотой свет.
В этом что-то есть.
Тру, когда тебя выпишут,
приезжай в Эл-Эй.
Один мой знакомый -
спец по мануальной терапии,
медитации и колонотерапии.
Говорю тебе, он дар Божий.
Ура! Колонотерапия!
Привет.
Я принёс вам пирог.
Мой герой.
Эсме, это мои близкие подруги.
- Это Джоан.
- Привет.
- А это Си-Зи.
- Рада знакомству.
А это Эсме
и её царство искусства и ремёсел.
Это Алекс. Он любит рисовать.
А это моё место.
Это твои, Тру?
Да, всё это моё.
Такие красочные.
Это сочетание формального
и менее формального.
И менее формальное -
результат ошибок.
Понятно.
Ошибок, хотя в искусстве
ошибок не бывает.
Чудесные ошибки.
Мы можем устроить выставку.
В Брентвуде?
Возможно. Ты бы хотел?
В Малибу.
Я хочу.
Нам не разрешают газеты, журналы,
чтобы мы не отвлекались
на посторонние темы.
Но Эсме достаёт мне всё, что нужно.
ТРУМЕН КАПОТЕ ПЛАНИРУЕТ
САМУЮ ЖАЛКУЮ ВЕЧЕРИНКУ СТОЛЕТИЯ
Для моих проектов, естественно.
У меня к тебе большая просьба.
Я не куплю кольцо
от Роджера Лукаса для Картье.
Оно слишком громоздкое.
Купи сама.
Это не та просьба, но спасибо.
Нет, я прошу тебя не подбивать газетчиков
писать гадкие статьи о Трумене.
Я про Лиз и Сьюзи.
Насчёт его бала?
Это не я.
Ты не говорила с Лиз Смит?
Или Роной Барретт?
Прошу, Слим, он бросает пить.
Будь помягче.
Пожалуй, я пойду на его бал.
Я пытаюсь уберечь вас от посмешища,
от безумия поганца Трумена.
Что ж, я ценю это, Слим,
но ты решай за себя, а я за себя.
Кто-то здесь прибрался в моё отсутствие.
Да, и ещё я убрал все соблазны,
которые смог найти.
В холодильнике есть суп
с шариками из мацы, папайя
и жареный цыплёнок от Пола.
Спасибо, сэр.
Что ж, теперь, когда я снова трезв,
полагаю,
мне следует встретиться с демоном.
О боже.
Какая галиматья.
И что мне делать?
Можешь поехать со мной в Сагапонак,
как раньше.
Днём будем работать,
а вечером собираться за ужином.
Мне нужно остаться здесь.
Ты правда хотел отказаться от меня, Джек?
И почему не стал?
Из-за того, кто мы.
И кто же?
Я не знаю.
Не знаешь?
Слово "бойфренд"
для наших лет не подходит.
Ты мой друг. Ты мой...
очень близкий друг.
Может, даже...
кто-то вроде брата.
Не знаю.
Что?
Ты для меня самый важный человек...
во всём мире, Трумен.
И мне нужно, чтобы ты был целым.
Целым, да?
Ну, это невозможно.
Я не знаю надлежащего этикета.
Какой... подарок подходит
для того, кто вернул тебе весь мир?
Да просто...
Послушай.
Закончи книгу,
и покончим с этим.
Прости за опоздание.
У меня...
было дело.
О, Боже, спаси и сохрани нас от дел.
Вот уж точно.
Я заказала нам серьёзную бутылку шардоне.
Закажи ещё, тебе понадобится.
Вот как?
Что-то случилось?
Твой обычный скрытый нрав
сегодня на поверхности.
О, твоя наблюдательность безупречна,
но не суждение.
- Джулиан.
- Миссис Радзивилл,
вам налить вина?
- Можно я сначала попробую, Джулиан?
- Безусловно.
У нас с леди Кит разные вкусы,
- как я заметила.
- О боже.
- Наслаждайтесь.
- Спасибо.
Я вежливо прошу тебя
прекратить нападки на Трумена.
Почему ты тоже встаёшь на его защиту?
У всех память отшибло?
Слим, эта часть обеда будет короткой,
и мы больше не будем это обсуждать.
Ладно.
Позволь мне выразиться ясно.
Ты не обязана мстить за всех.
Это ниже тебя.
Трумен больной,
отчаянно несчастный человек,
который уничтожает себя
без всякой помощи с твоей стороны.
Я просто злюсь.
То, что он сделал с Бэйб.
- С Бэйб.
- Ну...
По крайней мере, он не трахает её мужа.
Всё кончено.
Никакого Билла.
Хватит компенсировать свою вину,
размазывая Трумена, ты поняла?
Я просто...
Да.
Но...
Билл?
Это скорее... Не знаю.
Горе?
И это скорее дружба, чем роман.
Прошу, не смотри на меня так.
Никто на тебя не смотрит.
Я говорю с тобой по-дружески.
Боже.
- Кто знает о нас с Биллом?
- Никто.
Из тех, кто не любит тебя.
Боже, Ли.
Я так устала быть сильной.
Ты не получаешь за это похвалы.
Все этого ожидают.
Это одинокий труд.
Чем бы я ни занималась.
Мы любим тебя, Слим.
Ты права.
Ты наш центр,
и мы не справимся с этим без тебя.
Нас так мало,
кто может разделить это.
Так что не превращай себя
в злодейку из 19-го века.
Ладно.
Спасибо.
Ладно.
Между мной и Биллом всё кончено.
Поверь, кончено.
Мы обе это знаем.
И я должна отстать от Трумена?
Да.
Что если в "Эсквайре" был первый кусок?
И он будет продолжать,
глава за главой,
выставлять нас...
Что ты будешь делать, Ли?
Что ты предпримешь,
когда он дойдёт до главы о Ли Радзивилл?
Я спрашиваю тебя,
потому что это больно.
Боже. Где официант?
Мне нужно ещё вина.
Джулиан. Спасибо, дорогой.
Я не слышала, как ты вошёл.
Заседание совета затянулось.
Как прошло?
Третье место в рейтингах.
У нас "60 минут", "МЭШ"
и "Все в семье",
и мы третьи.
Впервые за десятки лет.
ABC побеждает нас.
А, забудь.
Это неважно.
Как ты?
Неплохо.
Сезанн хорошо смотрится здесь.
Очень неожиданно.
Ты забрал его с острова?
Ну, он тебе нравится, и я попросил.
Да и мы теперь чаще дома.
Невозможно
Велеть солнцу покинуть небосвод
Просто невозможно
Что это?
Твоя любимая песня.
Давай потанцуем.
Мы давно этого не делали. Давай.
Заставить младенца не плакать
Просто невозможно
Могу ли я крепко обнять тебя
Не чувствуя,
что ты становишься частью меня
Могу ли я хотя бы миг не думать о тебе?
О, это невозможно
Хорошая тренировка.
Для чего?
Ты поведёшь меня на бал Трумена.
О, Бэйб, мы не можем.
Мы можем и пойдём.
Я слишком устала,
чтобы продолжать злиться.
Мне осталось так мало,
чтобы не простить.
Не надо так.
Послушай, Пейли.
Ещё кое-что,
раз уж я настроена прощать.
Я не хочу, чтобы ты был один,
когда я уйду.
Слим хорошая.
Она умна, остроумна,
надёжна, тверда и понимает тебя.
Она не позволит собой помыкать.
Значит, ты и меня прощаешь?
Просто невозможно
И завтра
Стоит тебе попросить у меня весь мир
Я достану его так или иначе
Я продам свою душу
Но не пожалею об этом
Ведь жить без твоей любви
Просто невозможно
Невозможно
Невозможно
Тру?
Я получил образцы приглашений.
Кто знал, сколько разных
видов бумаги продаётся
в магазине канцтоваров?
Боже.
Там как на пирсе на Кристофер-стрит
после полуночи.
Там работает парень,
очень похожий на детей
из "Звуков музыки".
Эдакий начитанный арийец
с невинным взглядом.
Я захотел взять его с нами в Швейцарию.
В общем, я поехал в "Бомбей-Палас"
и взял кое-что.
Ягнёнок виндалу, который ты...
На троих хватит?
Знаешь, самое смешное,
что это мало что значит.
Джек.
- Никаких чувств.
- Нет, Джек.
О боже, это просто возня в стогу сена.
Вернись, Джек.
Нет!
О, или не надо.
Подумаешь.
Я не знаю откуда, но она узнала.
Это была оговорка по Фрейду?
Ты разболтал?
Она прямо сказала, что знает?
Разве кто-нибудь из вас говорит прямо?
Она моя жена.
Я знаю её лучше, чем кто-либо.
Она знала.
Она в ярости?
Нет, нет, вовсе нет.
В этом и дело.
Она рада за нас.
Слушай, Слим, это нужно прекратить.
Конечно, нужно прекратить.
Ты думал,
я буду спать с тобой после этого?
Прости, я...
Да, ты прав. Ты...
Я просто не знаю,
как смотреть ей в глаза.
А я не знаю, как смогу не смотреть.
И кто же в списке гостей, Тру?
Город уже не так гламурен, как раньше.
Это всё та же сотня людей.
Пригласи британцев. Они весёлые.
Я не могу решить.
Мне позвать Эда Коча?
- Эда Коча?
- Этого латентного говнюка.
Это что, бар-мицва? Нет.
Где Джек?
Не думаю, что он появится.
Он свалил в Швейцарию.
Мне кажется, что меня буквально
заставляют устроить этот бал,
так что я даже не могу закончить список.
Ну, ты сам себя заставил, как всегда.
Си-Зи, я тебе перезвоню.
Я заказал лапшу с кунжутом
и все печеньки с предсказаниями
в Нью-Йорке.
Пока, моя белиссима.
Иду!
Керри О'Ши, какой сюрприз.
Сдачу можете оставить.
Но твоего отца здесь нет.
- Я...
- Я пришла не к нему, Трумен.
Я пришла к вам.
Наверняка он пьёт где-нибудь.
Сказал, что едет в Карлсбад,
где бы он ни был.
О, рядом с Сан-Диего.
Минеральные ванны.
Звёзды немого кино лечились там от запоев.
Могу я взять пальто?
Хочешь чаю?
Нет, я...
Лапшу с кунжутом,
крабово-сырные монстрики
или печенье с предсказаниями?
- Я их люблю.
- Нет, спасибо.
Я рада вас видеть.
И я всегда тебе рад,
но если речь о твоём отце,
я больше не хочу его видеть,
так что не проси вернуться к нему
или помочь.
Он мне тоже не нужен.
Я знаю, ты думаешь,
что он бросил вашу семью ради меня.
Я рада, что он ушёл к вам.
Вы видели, каким он бывает.
Мы терпели это годами.
То он весёлый и милый, и...
вдруг превращается в акулу.
Мне нужна ваша помощь.
Может быть, ты присядешь?
Мне нужно у кого-то учиться.
Брать пример.
Я прочитала ваш роман
"Другие голоса", и...
я хочу писать так же
и жить в вашем мире.
Я осталась с мамой,
которая теперь тоже пьёт.
Мне жаль, очень жаль, Керри.
Я не хочу жить в дурацком городке
посреди Лонг-Айленда, Трумен.
И он не даёт нам денег.
Мне нужна работа.
Вы знаете столько умных,
важных людей.
Найдите мне работу у кого-то из них.
Я ещё учусь,
но мне нужны деньги для нас.
Ну, вопрос с деньгами
можно решить прямо сейчас.
Знаешь, Керри,
школа - это ещё не всё.
Умным людям, вроде тебя,
школа не нужна.
Я так её и не закончил.
И ты потрясающе красива.
Я знаю, что такое красота.
Можешь стать моделью.
Один мой звонок в "Вильгельмину"...
и тебя сразу же возьмут.
И ты сможешь учиться у меня писать.
Во время показов в городе
ты можешь жить здесь.
Но если ты хочешь писать...
тебе понадобится...
делать заметки.
- О чём?
- Обо всём.
С кем ты беседуешь,
о чём думаешь,
что видишь и слышишь.
Скрытые за разговорами звуки,
которые люди не перестают издавать.
Разговоры.
Там живут все секреты.
Мне кажется, я стала другой.
Когда признала,
что, несмотря на всё лечение,
конец близок.
Но теперь мне предстоит много работы,
чтобы наладить связь...
которая была потеряна.
Что-то случилось, когда дочь Джона
пришла ко мне за помощью.
Я усложнил её жизнь.
И внезапно...
я сразу нашёл ей модельного агента,
и её взяли.
Ей пришлось изменить имя с Керри на Кейт,
потому что Керри Харрингтон
у них уже была.
Она прелесть, я...
в восторге, когда она приходит.
Это битва...
когда ты сама
произведение искусства.
Ты не можешь рухнуть в конце,
ты должна...
терпеть, шоу должно продолжаться.
Я делаю макияж, причёску,
надеваю украшения,
но внутри...
внутри я смеюсь.
Знаете,
раньше я вела записи,
что я могла бы сделать лучше.
Я их выбросила.
Не знаю, есть ли у меня надежда.
Единственная надежда -
закончить эту поганую книгу,
а это трудное искупление.
Я наказан.
Наказан за то, что украл агонию Зевса,
чтобы отдать его людям.
Я прикован к скале.
И каждый день орёл
съедает часть моей печени.
В моем случае орёл - это водка.
Ночью она отрастает заново,
и всё по новой.
Такова моя вечность.
Это было забавно,
потому что он хотел сказать,
что вы ужасны.
Постой.
Я мечтаю...
о совместном обеде.
Мы встречаемся в Париже.
Вокруг никого нет, идёт снег.
И это продолжается до вечера.
Мы с ним гуляем.
Его смешная походка.
Тебе подойдёт любое из них.
Может, я надену его на твой бал.
О, я всё отменил.
А я ждала приглашение.
Представляла его.
Бумагу, шрифт, окантовку.
Как бы ты смог справиться без меня.
Я бы смог.
Тем лучше.
Ты никогда не хотел повторяться
и идти назад.
А тогда
был особенный вечер для всех нас.
Правда же?
И нет, я не иду назад.
Как твои дела?
Ну, кажется, я унаследовал
не по годам развитую дочь Джона О'Ши.
Единственное, что он сделал хорошо.
Я веду её на встречу с Диком Аведоном.
Надеюсь, ты работаешь.
Стараюсь.
Стараться - это самое важное.
Разве кто-то в конце концов
добивается успеха?
Мне пора. Билл ждёт меня.
А ты как?
Я стараюсь.
Позаботься о девочке.
Очень похоже, что ты ей нужен.
Или наоборот.
Всё равно купи это платье.
Ну и что, что бала не будет?
Кому нужны эти балы?
Он был любовью всей моей жизни.
ПАМЯТИ ТРИТА УИЛЬЯМСА


Серия 5

БЕРЕГ БАСКОВ 1965
Я велел Марте выбросить
эту проклятую писанину.
Хэппи Рокфеллер.
Это не могла быть
какая-нибудь секретарша.
Тебе был нужен монумент
твоему сраному эго.
О, так это моя вина?
Это не я рассказал ему обо всём.
Конечно, я рассказала!
Он был рядом. А где был ты?
Ты когда-нибудь хотел поговорить со мной?
Нет!
Твоё раздутое неблагоразумие...
Что мы ему сделали, чёрт возьми?
Кроме того,
что расстелили ковровую дорожку,
чтобы он гарцуя вошёл в наш мир.
Он был гостем, чёрт подери!
Кэрол Маттау,
Глория Вандербильт и Ли.
Он практически оставил их в покое.
Это ненависть.
Чистая ненависть.
Мне кажется, что я схожу с ума.
Он выглядит гораздо хуже всех вас.
Мне нужно кое-что.
Таблетка. Где...
Марта, принеси миссис Пейли чашку чая.
Да, вам звонят, сэр.
Спасибо. Я принесу "Валиум".
Мне не нужна твоя помощь.
Ты жалкий ублюдок.
Больше не звони сюда. Никогда.
Представь, что ты уехал в Патагонию.
В такой изоляции ты будешь жить,
лишённый кислорода.
А я буду смотреть,
как ты умираешь в одиночестве.
Так что иди и сдохни.
С ЛЮБОВЬЮ, ТРУМЕН
С ЛЮБОВЬЮ, ТРУМЕН
ВРАЖДА
КАПОТЕ ПРОТИВ ЛЕБЕДЕЙ
ТРУМЕН
ГОЛЛИВУД
ПО КНИГЕ ЛОУРЕНСА ЛИМЕРА
"ЖЕНЩИНЫ КАПОТЕ"
Это Трумен.
Вы знаете, что делать.
Так что сделайте это после гудка.
А вот и он, гудок.
Мистер Капоте,
это Джимми Болдуин.
Если вы там прячетесь
за отвратительной золочёной мебелью,
возьмите трубку.
Я считаю.
Раз.
Два...
Привет, мистер Болдуин.
Мистер Мейлер сказал, что вы в унынии.
Это правда? N'es pas?
Oui, j'suis desol?.
Ошеломлён, потрясён.
У меня нет слов.
Это худший момент в моей жизни.
Кажется...
Вчера я пытался покончить с собой.
Я выключу эту штуку, она записывает.
Мне это не нужно.
Значит, дамам за обедом
досталось по фунту плоти?
О нет. Не фунты.
Всё целиком.
Они свежуют меня заживо.
Это концентрированные усилия,
чтобы сделать меня изгоем в обществе.
Что вы сейчас делаете?
Ну, я стоял у окна
и думал о том,
чтобы утопиться в Ист-Ривер, если честно.
И тут позвонили вы.
Встретимся за обедом.
На месте преступления, ровно в час.
Я закажу столик.
Я не хочу туда идти.
Там полно врагов.
Меня могут даже не пустить.
Вот это будет история.
Неужели вас выгонят
вместе с этим чернокожим?
Они все зыркают.
Что, если кто-то придёт
и устроит жуткую сцену?
Тогда я выбью из них всё дерьмо.
К тому же...
у вас тут уже были жуткие сцены,
так ведь?
Когда убийца вылила на вас шабли.
Сансер, вообще-то.
Мистер Капоте...
сегодня я сообщу вам суровую правду.
Вы проведёте день,
слушая и учась у меня.
Урок начинается, милый.
Я не так быстро учусь, Джимми.
Тогда закажем устриц.
О, что за дурацкая пародия?
Я был на побережье басков.
Это не баскское меню,
а нью-йоркский
континентальный выпендрёж.
Почему вы так любезны со мной?
Мы друзья, но мы не близкие друзья.
Мистер Болдуин,
мне сказали, у вас особый заказ.
О да, лучшее блюдо, что я ел,
было в ресторанчике под Биаррицем.
Оно называлось "кокоча".
Вы его знаете?
Кокоча?
Щёчки трески с сальсой верде.
Оливковое масло, рыбный бульон,
чеснок, мелко нарезанная петрушка.
Подавать с поджаренным хлебом.
Вы можете сделать такое?
Нам нужно чем-то поддержать
слабый дух этого человека.
Конечно, сэр.
Я заметил,
что большинство меньшинств -
чёрные, слава богу,
азиаты, женщины, евреи -
все могут обратиться к общине
в трудную минуту.
Гомосексуалисты - не очень.
Пока нет.
Вы, я, Гор, Тенн -
мы практически единственные
американские геи-писатели.
Я не считаю Фрэнка О'Хару и Гинзберга,
ведь они просто поэты.
Гор вам не звонил, полагаю.
Гор? Вы шутите?
Он танцует, радуясь моему несчастью,
с куклой вуду в руке.
Потому что он завидует вам.
Я не завидую.
Сегодня, Трумен, я стану вашей общиной,
потому что она вам нужна.
Вы важны для этой страны.
Ваши слова и идеи.
Как и ваши.
Мы это знаем,
но сегодня мы говорим не обо мне.
От вашей истории отмахнулись...
как от сального романчика.
А ведь она нечто большее.
Разве?
Да, это так.
Я хочу знать, что вы не включили.
Все ужасные вещи,
которые могли сказать о лебедях.
Зачем вам об этом знать?
Я скажу вам в конце дня.
Начнём с Бэйб.
Ведь она ваша любимица.
- Давай поговорим об этом в спальне.
- О чём тут вообще говорить?
Все это слышали.
Ты случайно проговорился,
как между покупкой картин Макса Бекмана
и Макса Эрнста в Берлине
ты умудрился кого-то трахнуть.
Слушай меня!
Именно откровения о сексе,
изложенные мной
на страницах журнала,
взбесили их.
Не жестокость Пиф-Паф,
не их смешные прозвища,
а грубая правда,
похождения Билла.
Я не знаю, что для него важнее,
сам трах
или то, что я о нём знаю.
Думаешь, это безобидно,
флиртовать с прислугой?
Это был не флирт, дорогая.
Я была потрясена.
У неё ноги как деревья.
Отрежь одну и посчитай кольца.
Моя книга назвалась бы
"Воры, которых я знала".
Я начала бы с Бетти Бэколл,
укравшей мой образ.
Ткани, найденной мной,
ту серую фланель.
И с каждым мужчиной, с которыми я спала,
ей тоже нужно было переспать,
пока один из них не сказал,
что не может понять,
кого он трахает, её или меня.
И что осталось
после того, как всё украли?
"Грозное совершенство" -
так меня называют.
Другими словами, только петтинг.
Я пытался разоблачить мужчин.
Не женщин.
Спасибо.
Если честно, Джимми,
я мог бы написать, но не стал,
что все они спят со всеми подряд,
и им это сходит с рук.
У богатых свои романчики,
но эти женщины поносят всех,
у кого они есть,
как будто они выше этого.
Бэйб принимала любовников в квартире,
когда Билл улетал в Эл-Эй
по рабочим делам.
Я даже помогал ей выбирать наряды.
Один раз она оделась как пиратка,
с платком от "Эрмес" на голове.
Мужчины ей не соответствовали.
Ли...
Ли играет роль американской пилигримки,
но она настоящая шлюха,
прожорливая и хищная.
Но хуже всех Слим.
В последние годы брака
она отселила Кеннета
в спальню для гостей
и беспардонно сменила кучу любовников.
И даже Си-Зи,
ходячий пояс целомудрия,
повеселилась в своё время.
Она забыла, как позировала голой
для Диего Риверы?
В основном её любовники -
овощи, за которыми она ухаживает.
Ведь овощи не могут
говорить или возражать.
Налицо двойной стандарт.
Когда мужчину ловят -
о, братец, ты попал.
Но что получают мужчины
за женские проступки? Ничего.
А во многих отношениях
женщины гораздо хуже.
- Дорогой...
- Они заставляют мужчин платить,
ведь главная угроза для лебёдушек -
молодые женщины.
Боже, как они их ненавидят.
Простите, меня сейчас стошнит.
Бэйб?
Надеюсь, ты услышишь это сообщение,
и Билл...
его не сотрёт.
Я в "Береге".
И без тебя...
он ничто.
Еда лишена вкуса.
Я не хотел причинить тебе боль.
Почему вы об этом умолчали?
Есть один интересный факт.
Лебеди, вообще-то,
очень агрессивны друг к другу.
Одна раса лебедей ненавидит другую.
Я немного почитал о них
перед нашим обедом.
Лебедь Бесвика, например,
ненавидит лебедя-кликуна
с бешеной страстью.
А лебедь-шипун сделает всё,
чтобы разорвать трубача
и занять его дом,
даже если тот занял его первым.
Лебедь...
Он убьёт, если сможет.
Да.
И они пытаются убить меня.
Мои лебёдушки, да.
И я думаю, им это удастся.
Нет, к чёрту их. Нет.
О, спасибо.
Мои лебёдушки так не поступают.
Не обедают наедине
с чёрным мужчиной.
Я в курсе. Это не новость.
Может, они и не думали о таком.
Но по своей природе
они недостаточно любопытны,
чтобы преодолевать воображаемые барьеры.
Скажите это.
Вы же можете.
Существует...
лёгкий расизм под поверхностью воды,
в которой они плавают.
Именно. Ваша новая глава?
Они не демонстрируют открыто,
ни расизм,
ни классизм.
Всё это едва уловимо, но...
должно донести одну вещь.
Я привилегированная,
богатая белая женщина,
и я лучше вас.
Иерархия говорит о многом.
Чёрные для работы,
геи для развлечений,
женщины для любования мужчин,
и все мы, чтобы их обслуживать.
Люди рядом с ней и Биллом -
белые, богатые, властные.
Даже Джека обычно не приглашали.
Наша явная гомосексуальная связь
могла обескуражить других гостей.
О, как меня раздражали эти приёмы.
Ладно, поговорим о Бьянке Джаггер.
Или лучше не будем.
Надеюсь, мы все согласимся.
Она подходит для званого ужина,
но ей незачем мурлыкать
на вашем диване.
Связано ли это с тем,
что кожа Бьянки
не алебастрово-белая?
Конечно, они скажут, что нет.
Что они не позовут Бьянку,
потому что она слишком шумная
или по другой причине,
но дело в этом.
Они не хотят портить состав.
Только белые, только протестанты.
Они даже не осознают этого,
но подобная нетерпимость
настолько присуща их миру и им самим,
что они совершенно не замечают её.
Я вот что скажу.
Невозможно, чтобы белый
или белый американец
не был расистом
в фундаментальном смысле.
Ну, я беспокоюсь о том, чего не вижу.
Я провожу с ними столько времени.
Как я могу не быть виновным?
Конечно, вы виноваты.
Вопрос в том, как вы реагируете.
Меня всегда удивляло,
что определённая часть общества
прилагает столько усилий,
чтобы не замечать происходящего вокруг.
Их добрые дела
не предназначены для нас.
Это всё для их мира.
Ни для кого больше.
Метрополитен-музей, Ботанический сад,
Нью-Йоркская библиотека,
Музей Фрика.
Всё для сохранения их памятников.
Пойдёмте куда-нибудь,
чтобы скрасить этот день, дорогой.
Скажите ещё кое-что.
Вы влюблены?
Встречаетесь с кем-то?
Я? Моя личная жизнь была чередой...
арий, мычаний,
незаконченных предложений,
быстрых интрижек
и побегов в ночь.
Жизнь в Париже помогает.
В изгнании секс чувственнее.
Я помню это.
Переспав с моряком в Марселе,
ты по-настоящему узнаёшь французов.
Чем они пахнут, о чём мечтают.
- Может, мне лучше...
- Нет, не уезжайте.
Останьтесь. Останьтесь здесь.
Это будет капитуляция перед врагами.
Они хотят вас спровадить.
Почему мы не встречались?
Мы были в Италии в одно время.
Кружили друг вокруг друга.
Мы бы убили друг друга.
Два цветка без садовника - это...
Мы здесь, чтобы говорить о лебедях.
Я привёл вас сюда не просто так.
ВАСИЛИЙ КАНДИНСКИЙ
"ПЕЙЗАЖ С ДВУМЯ ТОПОЛЯМИ"
Из коллекции Уильяма Пейли.
А теперь скажите мне,
почему их так волнует искусство?
Они любят ставить свои имена на вещах,
но не знают, как любить эти вещи.
Они собирают, собирают и собирают.
Их аппетиты не утолить,
но лебеди ненасытны.
Они как голодающие,
которые покупают еду,
чтобы убрать её в кладовую,
и при этом говорят:
"Почему я так голоден?
Мои полки буквально переполнены едой".
Всё, что делают лебеди, поверхностно.
Вот почему они не интересны как люди.
Их ситуации интересны,
да, их жизнь увлекательна,
но сами они ужасно скучны.
Они не знают, что происходит в мире.
Они ничего не читают,
кроме журналов для домохозяек.
Забавно, что Ли
очень хотела стать художницей.
Она пробовала себя
в дизайне интерьеров.
У неё прекрасный стиль.
Ей нравилось оформлять свои дома,
командовать людьми.
Но она не думала,
что, оформляя дома других,
ей придётся подчиняться.
Я не знаю, Ли.
Это не то, что мы обсуждали.
Итак...
чего вы от меня хотите?
Чтобы я вернулась в швейный квартал
и попросила раскроить
и подшить новый комплект портьер?
Это не то, что мы обсуждали.
Знаете, в чём дело?
В них нет ни капли смирения,
сочувствия или сострадания.
Всё это их не волнует.
Их волнует только видимость волнения.
В природе лебеди славятся
своей заботой о потомстве.
Вот что я вам скажу.
Однажды я спросил Си-Зи:
"Тебя не волнует, что гувернантка
видит твоих детей чаще, чем ты?"
Она ответила, не моргнув глазом:
"Конечно, я вижу своих детей.
Мы вместе охотимся на лис".
Все лебёдушки - ужасные матери.
Все они.
Бэйб - замкнутая женщина.
Чувствительная и глубокая,
но при этом самовлюблённая.
Ею правят потребность
в порядке и совершенстве,
недоступных простым смертным.
Я сказала хризантемы,
а не гвоздики.
Хризантемы.
Аманда, милая,
отправь всех домой, ладно?
Мне нехорошо.
Я хочу тишины.
Спасибо, детка.
Она настолько поглощена
своим внутренним миром,
что не осознаёт,
как разрушает жизнь своих детей.
И выгони этого клоуна из моего дома.
О боже.
Но я всегда чувствовал её боль.
Она знала,
что не создана для материнства.
Это было слишком тяжко -
любить беспокойные живые существа.
Знаете, иногда я завидую людям,
создающим такое искусство.
В этой абстракции можно спрятаться.
Я предпочитаю фигуры.
Ты понимаешь, что чувствует художник
по отношению к объекту.
Как Дик Аведон
в своих замечательных фото.
У него герцогиня Виндзорская
похожа на покойницу.
Он делает собственного отца гаргульей.
Может, этот несимметричный круг
тоже полон ярости.
Может, так улыбалась его мать,
когда была пьяна.
Искусство.
Большинство работ в этом здании -
это гнев, правда или месть за что-то.
Искусство - это месть, верно?
Вы намекаете...
Не извиняйтесь перед ними.
Ни перед кем.
Бросьте им вызов.
Всем поганым птицам,
лебедям-трубачам,
тундровым лебедям,
черношейным лебедям.
Трумен, вы понимаете?
Люди думают, что я желал им вреда.
Признайте это.
Признайте и продолжайте,
потому что вы...
самый крутой педик в этом городе, милый.
Но мне не нравится то, что я вижу.
Как вы бессвязно мямлите
и выпендриваетесь по телевидению.
Вы же выше этого.
Я пью, Джимми, потому что...
меня ранили всю...
мою жизнь снова и снова.
Мне больно.
Да, я знаю.
Трумен, мне тоже.
И ей, и ему, и вон той парочке,
но никто из нас
не впадает в ступор на телевидении,
так почему же вы?
Потому что я боюсь.
Чего?
Всего.
Отказа.
Или принятия.
В их мире.
Жизни с ними и жизни без них.
Всё невыносимо.
Но, Трумен, они бросили вас.
Худшее случилось, и вот вы здесь.
Остальное зависит от вас.
Мне не помешает
немного взбодриться.
Я о выпивке, чёрт возьми.
Ну же.
Ладно, я знаю одно малоприятное место,
где бармен творит чудеса
с вишней и хлебной водкой.
Но, Трумен...
только два бокала.
Кто же не любит коктейли с вишенками?
Из "Берега басков" в бар гомиков
в течение одного дня.
Как я люблю Нью-Йорк!
Этот день меня радует.
Только два бокала, Трумен.
Правда. Вам нужно обуздать своё пьянство.
Это главная проблема.
Она тащит вас прямо в ад.
О боже, вы правы.
Мы бы убили друг друга,
будь мы любовниками.
Два бокала.
А потом мы уйдём, Трумен.
Джимми, я вот что скажу.
Вы джентльмен,
и не подняли эту тему.
Мне стыдно,
я был недоброжелателен.
К кому?
К вам.
Что вы.
Мелкие придирки к моей работе
были справедливы.
И я критиковал вас, Трумен,
но только с целью...
просветить и ободрить.
Да, и ваши слова ранят,
потому что я восхищён вами.
Критика ранит лишь тогда,
когда в неё веришь.
Мои лебёдушки не сделали бы того,
что делаете вы.
Во время кризиса, предательства.
Нет, нет, нет.
Потому что они соперничают,
и они глубоко вероломны.
Они могут делать вид,
что им противно то, что я написал об Энн,
но они ненавидели её
и были с ней жестоки.
Привет, дамы.
Вы точно можете ответить на этот вопрос.
Я должна была встретиться
с Отто Премингером за обедом,
а он опаздывает на 20 минут.
В какой момент пора сдаться
и заказать самой?
Могу я присесть?
О, я не против,
но к нам очень скоро присоединятся.
Я бы точно не стала сидеть и ждать,
ведь нельзя обедать в одиночестве.
Я бы пошла домой.
Да, в такой ситуации
следует отправить записку.
И написать её, сидя дома
с супом и сэндвичем
в одиночестве.
Да, так и следует поступить.
Итак, я должна послать записку,
в которой пошлю его в задницу,
а затем разогреть грустный суп
и съесть половину сэндвича с тунцом?
Другими словами,
я должна убраться отсюда?
Ну, я бы ни за что
так не выразилась, но...
Я забыла,
что ты не боишься быть яркой, да?
Лебёдушки презирают старение.
Как только молодость начинает увядать,
каждая начинает соблюдать жестокий режим
инъекций стволовых клеток овец,
или ложатся под нож.
А вы сами?
Вы поддались такому давлению
и тщеславию, нет?
Ну, всё это довольно мрачно.
Ты давно видел Билла Бласса?
Он выглядит так,
будто искупался в фонтане молодости.
Кто-то что-то делает,
и остальные должны соответствовать.
Ты полагаешься только на свой разум,
чтобы оставаться в игре, Трумен?
Я видела тебя в шоу Каветта в выходные,
и видит Бог,
я говорю тебе по-дружески.
Ты выглядишь жутко обветренным,
мягко говоря.
И... толстым.
Я говорю это,
потому что люблю тебя до смерти,
а ты нынче
так часто мелькаешь на телевидении.
Чаще, чем когда-либо.
Я думаю, что тебе нужно
что-то предпринять, дорогой.
Кто-то поднимает ставку,
и ты поддерживаешь,
ведь иначе тебя выгонят из-за стола.
И они не едят. Никто из них.
Они питаются воздухом, водой,
крошечными порциями
очень редкого мяса.
Жизнь без аппетита -
это жизнь без радости.
- Нет.
- Кас...
О, да ладно.
Нет, вам пора домой.
Наши два бокала допиты.
Так вы скажете,
в чём цель этого дня?
Всё в своё время.
Только грейпфрутовый сок
перед сном, верно?
Последняя выпивка была в баре, Трумен.
Да, да.
Шокирует, как мало вкуса
у грейпфрута самого по себе, да?
Расскажите ещё о лебедях.
В библиотеке было забавно.
Вы знаете, что одна пятая
самцов лебедей гомосексуальна?
В этом есть смысл.
Лебеди - это так комильфо.
Да, и они образуют пары,
даже выращивают вместе птенцов.
И гораздо успешнее, чем натуралы.
80% птенцов лебедей-геев выживают,
в то время как у натуралов
примерно 30%.
Дама-лебедь может присоединиться к ним
для любовных утех, а потом улететь,
а два самца воспитывают потомство.
Почему их птенцы лучше выживают?
Лебеди-геи сильнее
и гораздо более способны обеспечить их.
Вы можете представить всех успешных
нью-йоркских художников
и писателей-геев в виде лебедей?
Тенна, Фрэнка О'Хару, Гинзберга,
Олби, даже Гора, Энди и так далее.
Может, на вашем следующем балу?
Я разогрею крабовые котлетки.
Вам налить ещё сока?
Не надо.
Только сок, Тру.
Трумен.
Дружище.
Всё нормально.
Мне нужна водка. Нужна, и всё.
Да, я понимаю.
Правда.
Я понимаю.
Сядьте и послушайте меня.
Время нашего номера, мистер Капоте,
ради которого я устроил вам этот день,
один из моих немногих в Нью-Йорке,
прежде чем вернусь во Францию.
Закройте глаза,
хоть на секунду,
пока не увидите проблеск
вашей огромной,
колоссальной ценности и дара,
который вы преступно
растрачиваете из-за болезни.
Зависимости, которой от вас несёт.
Да, вы пустили на ветер десять лет
после выхода "Хладнокровного убийства".
Утратили способность описывать ад.
Я не могу вас винить.
После такой книги любой бы выдохся.
Я не знаю, что вы продали дьяволу,
чтобы написать её,
но я открою вам секрет.
Вы можете украсть обратно всё,
что забрал у вас дьявол.
С момента нашего рождения,
мистер Капоте,
начинается процесс умирания.
Тик-так, тик-так.
И с годами умирание ускоряется,
пока не наступит последний вздох,
и затем тишина.
Таков порядок вселенной.
Эта жизнь, Трумен,
она порочна и темна,
а мы с вами ангелы,
посланные сюда,
чтобы зажечь её и осветить.
Некоторым из нас,
настоящим лебедям,
а не тем поддельным фарфоровым фигуркам,
которых вы зовёте лебедями,
таким, как мы с вами,
даётся факел,
и вы должны поддерживать его огонь,
должны нести его
и написать этот мир.
Чёрт подери, мистер Капоте.
Вы не сделали и половины работы,
у вас впереди долгий путь.
Ваш чёртов факел едва горит.
Чертовски слабо, но всё ещё горит.
Обеды, поездки, суфле,
яхты, тошнота от безумных тайн
этих жалких созданий позади.
Их мир вы запечатлели навсегда,
и теперь все знают,
что вы написали.
Это словарь отвращения,
справочник американской тошноты.
И обещаю вам,
однажды его опубликуют.
Но вы должны закончить начатое, милый.
Это ваша обязанность,
как и моя, сделать всё возможное,
чтобы изменить мой мир.
Вы тоже должны это сделать.
В чём ваша обязанность?
Это не конец?
- Ещё не поздно?
- Поздно?
Милый, вы накрыли стол,
теперь пируйте.
"Берег басков" станет главой
в вашей истории умирания правящего класса.
Так продолжайте,
пока не убьёте их всех, Трумен.
Неужели вы не понимаете?
Ваша книга -
это расстрельная команда,
убившая Романовых.
Гильотина, обезглавившая Марию-Антуанетту.
Это ваш бунт рабов.
Ваша "Весна священная" -
знамение нового мира.
Ваша бомба Оппенгеймера.
Ваш Шива - разрушитель миров.
А теперь поспите.
В вашей реке ещё много изгибов.
Проснитесь без похмелья.
Примите душ, побрейтесь
и наденьте самый удобный свитер.
Попросите кого-нибудь принести вам
сэндвич с беконом, яйцами и сыром
из ближайшей кулинарии.
И затем возвращайтесь к работе.
Свет тускнеет.
Но вы ещё здесь.
Ваш свет всё ещё горит.
Сегодня у нас есть
особенное предложение...
Я вас разбудил?
Я возвращаюсь в Париж,
решил улететь ночным рейсом.
Вы улетаете?
Джеймс, спасибо вам.
Я готовлюсь ко сну.
Я в норме, кажется.
Спасибо.
Трумен, я забыл рассказать вам
последнюю лебединую историю.
О, ладно.
Видите ли, в Англии королеве принадлежат
все непомеченные лебеди в открытых водах.
И так повелось ещё с 12-го столетия.
Богачи и королевские особы
так любили их есть,
что они стали исчезать.
На Рождество их подавали в перьях,
как главное блюдо,
с горящим ладаном в клюве.
"С горящим ладаном в клюве"?
Королева единственная, кто может законно
съесть лебедя в Англии, если захочет.
Это чудесно.
Я думал, вы это оцените.
Мой рейс объявили, Трумен, мне пора.
А вы берегите себя. Слышите?
Помните, что я сказал.
Спасибо.
Что я ел?
Изредка сэндвич с яйцом и шпинат.
Я не знаю, я был в трансе три дня,
Джек, говорю тебе.
Слова о боли и ярость
просто льются из меня.
О лебедях.
О том, кто они на самом деле.
Что скрыто за оперением.
Это моя лучшая работа.
Джек, я почти закончил книгу.
Они думают,
что "Берег басков 1965" был злым?
Пусть подождут.
Утром я прочёл
несколько отрывков Джоан Карсон.
Она позвонила Джонни,
и он предложил мне
выступать на его шоу целую неделю.
И я согласился.
Это моё возвращение.
Джек, я тебе перезвоню.
До скорого.
Мэтти? У тебя всё хорошо?
Да. Хорошо. Извините.
Эта... штука упала.
Так у нас всё готово?
Я голоден.
Да. Думаю, готово.
Я никогда не готовил ничего подобного.
Но я постарался.
Милый, я думаю, всё чудно.
Ты мой любимый официант
в таверне в парке уже много лет.
И ты стремишься стать шеф-поваром, верно?
Да. Я пойду в кулинарную школу.
Что ж, тогда это шанс всей твоей жизни.
Красное или белое?
О, нет, спасибо, милый. Я не пью.
Пока не закончу книгу.
ГЕНРИ ПЁРСЕЛЛ
"ДИДОНА И ЭНЕЙ"
Расскажи ещё раз,
как ты это сделал.
Я хочу запомнить это навсегда.
Ладно.
Я пошёл в Центральный парк,
как вы и сказали.
Глубокой ночью.
Они спали там вместе,
а потом я увидел
одного большого в стороне.
Я медленно подкрался
и схватил его за шею.
Он брыкался даже,
когда я... сломал её.
Он укусил тебя?
Я использовал имбирь,
потому что другой специи в рецепте,
"галангалы",
похоже, больше не существует.
Ты имеешь в виду галангал?
Ты справился.
Превосходно.
Я накину ещё сотню баксов
за твои боевые раны.


Серия 6

Знаю. Знаю, я опоздала.
Мои бедные нарциссы "Голландский мастер"
дрожали от холода.
Их нужно было посадить до заморозков.
Тебя ждал ещё один дрожащий нарцисс.
Прости, мой цветочек.
Спасибо, что согласился пойти со мной.
Мне нужны прочные соломенные шляпы.
Я доверяю только Терри.
ШЛЯПНЫЙ МАГАЗИН "ГАЛОР"
Мы закрыты.
Приходите на последнюю распродажу.
Терри.
О, миссис Гест, мистер Капоте.
На последнюю распродажу?
Терри, нет. "Галор" - это традиция.
- Вы были здесь всегда?
- 44 года.
Боюсь, шляпы больше никому не нужны.
Конец эпохи.
Я хотел уйти на покой,
но не думал, что это будет так.
Где же я буду покупать шляпы для сада?
Сколько у вас осталось, Терри?
Неважно, я возьму все.
И для Банни Меллон заодно.
Она будет в восторге.
Я посмотрю, что есть в запасах.
Си-Зи, помнишь ту Пасху пару лет назад?
Ты, я, Слим, Ли и Бэйб
обедали в Страстную пятницу в "Береге"
и так наклюкались,
что решили быть дерзкими
и купить нелепые пасхальные шляпы.
И Бэйб нашла высокую шляпу
с цветами и лентами вдоль спины.
И лилиями цвета взбитых сливок.
"Ты похожа на десерт", -
сказал я ей.
Никогда не видела,
чтобы Бэйб так смеялась.
Как она?
Хорошо.
Она получает лучший уход.
Болезнь не распространилась
на другие органы.
Её сердце такое холодное,
что даже рак его не тронул.
Трумен, не надо.
О, я буду скучать по шляпам.
На юге их носили все.
Богатые, бедные, белые, цветные.
Шляпа была символом надежды.
У моей мамы была чудная коллекция.
Она разрешала мне хранить коробки.
Папиросная бумага, запахи.
У меня осталось десять, миссис Гест.
Но я не смогу их доставить.
Неважно. Я пришлю Луиса.
Можно взять?
Заглянем к Тиффани.
Кейт в выпускном классе,
и я хочу удивить её ниткой жемчуга.
Настоящий для настоящей.
Так я напишу на карточке.
Как дела у твоей протеже?
Боже, она второе пришествие.
Прирождённая модель.
Я сделаю из неё вторую Верушку.
Верушку? Она древняя.
Сейчас все подражают Кристи Бринкли.
Нет, Кейт не такая.
Улыбка "Колгейт",
вульгарный загар - ерунда.
У неё классическая красота.
Она красива, потому что молода.
Все, кто молоды, красивы.
Жаль, что мне об этом
не сказали в юности.
О, тебе все говорили.
Хорошо.
Но не стоит ли сделать чуточку выше?
Знаешь, Дасти Спрингфилд
вставляла в волосы прокладку,
чтобы придать больший объём.
Где твоя сумочка, Кейт? Я поищу.
Нет, Трумен.
О чём ты вообще думаешь?
У тебя важный день.
Девушки из кожи вон лезут,
чтобы попасть на съёмку к Дику Аведону.
Извините.
Я вам благодарна.
Просто...
Я выгляжу как взрослая матрона.
Давай оставим выбор стиля стилистам.
Когда я устраивал чёрно-белый бал в 66-м,
салон мистера Кеннета
был моднее "Студии 54".
Я думала, вы бросили пить.
Шампанское не выпивка.
Оно полезно для желудка.
Как дижестив.
И не нужно так на меня смотреть,
милочка.
Дик будет от тебя в восторге.
Как и все редакторы журналов,
с которыми я тебя познакомлю.
Грейс Мирабелла в "Вог" -
моя близкая подруга.
Примерно через год
ты будешь на обложке.
Кеннет, как наши дела?
- Мы опоздаем на обед.
- Сейчас.
Одну секунду.
- Бэйб.
- Бэйб.
С ЛЮБОВЬЮ, ТРУМЕН
С ЛЮБОВЬЮ, ТРУМЕН
ВРАЖДА
КАПОТЕ ПРОТИВ ЛЕБЕДЕЙ
ТРУМЕН
ГОЛЛИВУД
ПО КНИГЕ ЛОУРЕНСА ЛИМЕРА
"ЖЕНЩИНЫ КАПОТЕ"
БЕРЕГ БАСКОВ
- Добрый день.
- Добрый.
- Добро пожаловать в "Берег басков".
- Спасибо.
Прошу за мной.
Видишь?
Никто не может оторвать от тебя глаз.
- Да, я заметила.
- Так в чём дело?
Ты скована как робот из дешёвого фильма.
А сколько роботов скрывается здесь
под видом 50-летних светских дам?
Тебе нужно съесть немного улиток и устриц,
чтобы раскрепоститься, милая.
Подними голову и перестань хмуриться.
Зачем тебе Марианские впадины на лице?
Что?
«"О, устрицы, придите к нам", -
Морж умолял в тоске.
И погулять, и поболтать,
Приятно на песке.
Мы будем с вами до утра
Бродить рука в руке».
Льюис Кэрролл, милочка.
Браво.
Как вы помните все эти стихи?
Я слушаю.
Итак, я выслушал твои жалобы на то,
что я таскаю тебя
- на частные обеды с друзьями.
- Хорошо.
И я придумал идеальное решение,
милая Кейт.
Подслушивание.
Подслушивание?
Если ты хочешь стать писателем
или даже просто кем-то значимым,
ты должна понимать важность того,
о чём говорят
за соседним столиком.
Отличное название, кстати, дарю.
Если за столиком скучно,
рядом интереснее.
А ты можешь оказаться за скучным столиком,
и я тебе сочувствую.
Нужно овладеть искусством
подслушивать, о чём говорят рядом.
Вы совершенно не уважаете
право на личную жизнь, да, Трумен?
Бросьте, Трумен.
Не будьте таким занудным.
Нет никого веселее меня.
Принцесса Маргарет, разве что.
Это тебе.
Ох, вы...
Закажем "Плавающий остров" на десерт.
Он начинает уходить в себя.
Вот цена его -
предательство и гнусность.
Посмотри на него.
Это настигает его.
На лице всё всегда написано.
Это его новая протеже.
Бедняжка-дочь того ужасного Джона.
Он пытается вылепить её.
Он изменил её фамилию,
чтобы забыть её отца.
Стереть. Её нужно предупредить.
Он одел её так, будто она
на выставке цветов в Миннеаполисе.
Помнишь судьбу Элизы Дулиттл?
Она бросила Генри Хиггинса.
"Моя прекрасная леди" -
очень поучительная история.
Итак, вернёмся к насущному.
Питер Бирд правда готов жениться на тебе?
Выкладывай.
Да, я так думаю.
Он бросил барбитураты.
У него хватит денег на нас обоих.
Он такой сексуальный,
что деньги меня не волнуют.
Только секс.
Монток, в эти выходные.
Да, но, Ли, у тебя не должно быть
проблем с деньгами.
Продай дом в Лондоне.
Ты там не бываешь.
- Или в Париже.
- Они нужны на всякий случай.
Как я хочу,
чтобы он прекратил сюда приходить.
Я могу плеснуть просекко ему в лицо.
Может, тогда он поймёт.
Нет, он просто его слижет с пола.
Нужно быть образцовыми,
ты же знаешь.
Завтра это попадёт в "Пост",
если не сегодня.
Каждый официант - шпион,
и каждый гость - осведомитель.
О, привет. Боже мой.
Я вас не заметил.
Вы обе выглядите просто чудесно.
Ли, я хотел тебе сказать,
твоя сестра...
О, я лучше помолчу.
Да, молчи.
Итак...
Новая лебёдушка?
Ты обучаешь птенчика?
Да? Привет, милая.
- Здрасьте.
- Да.
Мы идём к Дику,
он будет её снимать.
Кейт Харрингтон, это Ли Радзивилл.
На твоём месте
я бы распустила волосы, милая.
Ты же не на собрании
дочерей Американской революции.
Передай Дики привет.
Мы можем пообедать?
Конечно, Трумен, можем.
Позвони мне.
Что ж...
Пожалуй, не стоит есть десерт
перед съёмкой, милая.
- Что?
- Боже, Трумен.
Ты одел её на чёртово чаепитие
в Женской ассоциации Уэстпорта.
Где сэндвичи с огурцами?
- Я говорила, Трумен.
- Видишь?
- Она говорила, Трумен.
- Кейт, иди сюда.
Сейчас мы всё исправим.
Джулс, эй.
Да, Дик.
Возьми Кейт и займись ей,
пока я объясню дяде Трумену,
какой сейчас год.
О, и измени ей причёску.
Джулс - гений,
ты будешь великолепна.
Всё можно поправить.
Это страна чудес.
Да что с тобой такое?
Что ты делаешь?
Сейчас 78-й.
В каком году ты застрял?
Честно, я не могу сказать.
Боже, Тру.
Что ты... вообще делаешь?
- Ты работаешь?
- Да, над книгой, Дики.
Неправда.
Моя уверенность в себе
слегка пошатнулась, да.
Да, и ты тратишь больше времени,
пытаясь продать себя в кино?
Ты позволяешь этим дамам
доставать тебя?
А ведь я говорил им.
Что ты сказал им, Дик?
"А чего вы от него ждали?
Он писатель.
По-вашему,
он наблюдал за вами просто так?"
Спасибо, Ричард.
Пора двигаться дальше,
раздуть пламя.
Хочешь, чтобы эта
злорадная сраная элита победила?
Не дай им победить.
Итак, чего ты хочешь, милая?
- Хочешь стать моделью?
- Я не уверена.
Мне больше нравится работа стилиста.
Да?
Танцуй, ладно?
- Танцевать?
- Да, двигайся.
Движение - это молодость, Кейт.
Ага.
Вот так.
Движение что, Дик?
Молодость, Трумен.
Это молодость.
Меня ты не просил танцевать и двигаться.
Потому что ты всегда был пьян.
Я боялся, что ты упадёшь
и сломаешь себе шею.
О, Кейт, ты прекрасна, правда.
Но не позволяй Трумену
делать тебя его куклой.
У него есть скрытые мотивы.
Есть прошлое.
Верно, Трумен?
Трумен, я устала.
Где здесь можно присесть?
Что я тебе говорил, дорогуша?
Движение - это молодость.
Нужно двигаться, Си-Зи.
Время не ждёт.
Не дай ему обогнать тебя.
Если моргнёшь, милая,
мир пронесётся мимо.
Может, уже поздно, малыш.
Мне это не нравится.
Два потных старичка
валяют дурака на танцполе.
Боже, это неприлично.
ЭПОХА ДИСКО?
Я похожа на бабулю из "Семейки Адамс".
Ты выглядишь счастливой, Си-Зи.
Любая реклама - хорошая реклама.
Как там говорит Энди?
"Единственное, что важно -
это какой объём страницы ты занимаешь".
Если ты артист, возможно,
но в моих кругах
главное знать,
когда войти и выйти.
У нас было время.
Чёрно-белый бал, твист.
Это было наше.
Но не диско.
Меня больше не увидят такой.
Знаешь, на днях,
возвращаясь от Дика,
я случайно коснулся руки Кейт
на заднем сиденье такси.
Это было поразительно.
Посмотри на пигментные пятна.
Дело в том, что я всё ещё
чувствую себя 30-летним.
Так почему бы не вести себя так?
Все стареют, а потом говорят:
"О, похоже, я старею",
а потом дряхлеют и умирают.
Но, возможно,
секрет бессмертия...
в том, чтобы не признавать поражение.
Секрет бессмертия для тебя, Трумен, -
это писать.
Продолжай писать.
Ты стольким пожертвовал ради этой книги.
Закончи её, и ты будешь жить вечно.
Потому что он не хочет её трахать.
Вот почему она носит
этот гадкий напульсник.
Нет, теннис тут ни при чём.
Он требует, чтобы она ему дрочила.
Миссис Уотсон спрашивает,
когда вы заплатите.
Это правда. Он сидит и листает...
- За два месяца.
- ...снимки мальчиков из кордебалета,
пока она наяривает.
О господи боже.
Дайан, я вам перезвоню.
Инквизиция нагрянула.
И вам тоже. Пока.
Это был очень важный звонок,
если хочешь знать.
Вы вообще собираетесь бросить?
Мне нужно выпить.
Сегодня я иду на телевидение,
на ток-шоу, и я нервничаю.
Мне нужно быть в форме.
Есть оптимальная доза
в три с половиной рюмки,
когда я в ударе.
Вы собирались писать сегодня.
- Вы обещали мне.
- А что ещё я тебе обещал?
Оплачивать твои счета,
водить на фотосессии к лучшим,
найти агента и работу.
Этого тебе мало?
О боже, боже, боже, боже.
Я не хотел.
Это просто...
Я стараюсь как могу,
ты должна мне поверить.
Кейт, я...
Знаешь, три года назад
я сказал на шоу Джонни Карсона,
что Жаклин Сюзанн похожа
на дальнобойщика в платье.
И я до сих пор
пожинаю плоды этой шуточки.
Все ток-шоу хотят меня видеть.
Они хотят узнать о моей вражде.
Кого я люблю,
кого я ненавижу.
Вот как я плачу за жильё.
Теперь я не писатель,
а светский персонаж.
Вот моя карьера.
Вы такой же, как он.
Как папа.
Я думала, вы другой.
Но всё всегда одинаково, да?
Одно и то же.
Ты права, я знаю, знаю, знаю.
Дай мне пережить этот вечер.
Я не знаю,
что за мужчины здесь останутся.
Конечно, Питер Бирд был похож
на прежних героев-любовников,
но таких, как он, мало.
Неужели все натуралы
перебрались в Лос-Анджелес?
Десять лет брака для меня предел.
Десять с Говардом,
десять с Лелэндом
и десять с Кеном.
Не смейтесь.
По крайней мере сейчас
развод - это знак почёта,
а не алая буква.
Мы всегда ждём, что брак будет
волшебным и волнующим.
Он не обязан быть хорошим, Слим,
главное - надёжность.
Нет, Си.
Почему нельзя получить всё сразу?
Секс, деньги и бесконечные приключения.
Потому что это совсем другая история.
Вы видели выступление Трумена на ток-шоу?
Гор Видал подал в суд.
И Трумен, избегая вручения повестки,
прячется в реабилитационной клинике.
Он пытается. Правда.
Он сказал,
что пытался дозвониться до тебя, Ли,
потому что ты можешь
подтвердить его слова.
Дав показания, ты спасёшь его.
Его репутацию, и не только.
Сейчас он на мели
и может потерять всё.
Я не помню,
чтобы Гор грубо обращался с Джеки.
Этого не было,
и я об этом не рассказывала.
Кроме того, я устала от всего этого.
Склока двух педиков.
Я не буду в это вмешиваться.
Как она это сказала.
"Склока двух педиков".
Разве так можно?
Нужно проявлять к ним уважение.
К гомосексуалам.
Все мы полагались на мужчин-подружек,
чтобы выйти в свет, посмеяться,
защититься от посторонних глаз и рук.
Более того, гомосексуал
не бросит тебя из-за возраста.
Они тебя воодушевляют.
Это жизненно важные отношения.
В их компании можно вести себя иначе,
чем с другими женщинами.
Сбросить наконец броню.
Не знаю, носят ли броню
современные женщины.
Им не нужна, они раскрепощены.
Они не обязаны выходить в свет
с мужчиной, геем или нет.
- Эскорт не нужен.
- Ну же, мне нужны перчатки.
С этими процедурами
я начинаю понимать,
что чувствуют подушечки для игл.
Иглы в руках, локтях.
Билл заметил синяки
и не удержался от замечания.
Так что отныне
я буду прикрываться
каждый час, каждый день.
Перчатки для прогулок, для вождения.
Чёрт, я даже изобрету тренд:
смотреть телевизор в перчатках.
И ты знаешь, я смогу.
Дорогая.
В твоей болезни нет ничего неприличного.
Подожди.
Где... этот отдел?
Простите, милочка,
куда пропал отдел перчаток?
- Отдел перчаток?
- Да. Мисс Пиджен?
О, да. Она ушла на пенсию.
У нас есть кое-что в чулочном отделе,
но наши покупатели
больше не носят перчатки.
Мы поддерживаем
актуальный ассортимент.
Загляните в "Лорд и Тейлор".
Палм-Спрингс - идеальное место,
чтобы бросить пить,
ведь тебе не хочется никуда выходить.
Здесь одни забытые старлетки
и старые королевы,
колючие, как кактусы,
стоящие на страже своих белых крепостей.
Что вы там делаете?
О, просто пишу.
Ну, я пойду. Не хочу вас отвлекать.
Нет, нет, ты вовремя, милая.
Я марал бумагу всё утро
в стиле Пруста.
Отлично.
Книга получается, как вы хотели?
Что, милая?
Книга получается, как вы хотели?
Вовсе нет. Я совершенно счастлив.
Почему?
Ты поймёшь это по собственной работе.
Когда ты сядешь писать,
книга сама подскажет тебе,
о чём она хочет быть.
Этот роман,
"Услышанные молитвы",
настаивает, что должен быть о дружбе,
о том, что жизнь без неё невозможна.
За понимание этого
я заплатил немалую цену,
но я начинаю понимать,
что, возможно,
это было необходимо для того,
чтобы я начал писать.
Я очень рада за вас, Трумен.
- Кейт, повесь трубку.
- О боже.
Секунду.
Надеюсь, ты протёрла трубку.
В студии Энди предметы
могут использовать неожиданным образом.
Иди на улицу, будь юной,
раскрасься в синий и бегай голышом.
Ладно.
В моём возрасте
тебе захочется одного,
скрыться и никогда не раздеваться.
Никогда.
О, пришёл мастер, милая.
- Мне пора.
- Ладно.
- Целую, обнимаю.
- Пока.
Иду.
Здрасьте.
Я насчёт измельчителя.
И вам здрасьте. Входите.
Я и не знал,
как важен измельчитель мусора.
Он просто необходим
в современной жизни.
Я понял это, когда не смог измельчить
ракушки гребешков Сен-Жак.
Когда я нажимаю на эту кнопку,
ничего не происходит.
Может, всё дело в диске.
Вы не проверяли защиту от перегрузки?
Нет, когда я нажимаю кнопку,
ничего... не происходит.
Ясно, дружище.
Давайте я покажу, как это работает.
Нажмите на эту красную кнопку,
подержите три секунды,
и он перезагрузится.
Хотите попробовать?
Видел бы Джек меня сейчас.
Два, три.
Отпускайте. Так.
И всё?
Я открою его и проверю.
Обычно, если что-то ломается,
я просто учусь с этим жить.
А вот Джек...
А, неважно.
Расскажите о себе. Кто вы?
Откуда вы?
Не из Палм-Спрингс?
Нет. Из Иллинойса. Вырос там.
Иллинойс. Да, я так и думал.
Вы слишком откормлены
для пустынной крысы.
Так вы приехали сюда за девушкой?
Сбежал от одной, вообще-то.
Та ещё красотка.
Я чуть не женился.
У её отца был сахарный завод.
Я бы хорошо устроился.
Красивая девушка,
стабильная работа,
и всё же вы сбежали в пустыню.
Значит, вы цените впечатление.
Жизнь, а не комфорт.
Я абсолютно такой же.
Что бы вы сделали,
если бы могли всё на свете?
Открыл бы мотомастерскую.
Что?
Ну, мотоциклы.
Продажа, починка.
Это мой "Харли-Дэвидсон" снаружи.
1976-й, "Супер Глайд".
Мотоциклы "Харли-Дэвидсон".
Иллинойс.
Как увлекательно.
Ну вот. Готово.
Знаете, я ещё и кондиционеры чиню.
Чудесно.
Рик,
скажите, не хотели бы вы,
чтобы вам отсосали?
Ты когда-нибудь
позволял мужчинам делать это?
Или только простушке Джейн
из гречишного края в Иллинойсе?
Нет, никогда.
Хотя, пожалуй,
это был лучший отсос в моей жизни.
Секрет в том,
чтобы скользить большим пальцем.
Моя подруга Уоллис Симпсон
летом живёт в Нанте
и перенимает эти
бесценные крупицы мудрости у рыбаков.
В Нанте? Это где?
Во Франции, милый.
Ты бывал в Европе?
Один раз. В Корее.
О, это лучшая часть Европы.
Если ты видел Корею,
значит, ты видел всё.
Ты такой милый.
Никогда не меняйся.
Обещай мне.
Знаешь, многим парням трудно смотреть
в глаза другому мужчине, когда они вместе.
Но ты ничего не боишься, да?
Я не очень люблю змей.
Что ж, я не знаю, как ты,
а я нагулял аппетит.
Давай сходим в "Гамбургер Гамлет".
Я куплю тебе всё, что хочешь.
Ты запросто выпьешь три коктейля, да?
Боюсь, мне уже пора ехать.
Нужно быть в четыре в "Муви Колони".
Кондиционер.
Что ж...
В таком случае я поеду с тобой.
Пой, чувак! Кричи в ветер.
Я её не знаю.
Это популярная песня?
Даже очень.
Ну, значит, я официально старый.
Слова популярных песен -
код для молодых.
Если ты их не знаешь,
ты уже не член клуба.
Светские люди тоже срут.
Просто их трудно за этим застать.
Каюты на яхтах очень тесные,
и уединиться сложно.
Моя знакомая Минни Пельц
была замужем десять лет,
и, насколько знал её муж,
она пользовалась унитазом,
чтобы иногда смывать туда рыбок.
И она хотела,
чтобы всё так и оставалось.
В общем, за четыре недели в море
она ни разу не срала.
В ней накопилось столько дерьма,
что за её животом не было видно ног.
У неё начались схватки.
В результате они были
вынуждены бросить якорь,
и хорватский врач дал ей суппозиторий.
Ты знаешь, что это?
Когда берут лошадиную таблетку,
обмазывают кремом
и суют тебе в задницу.
В общем, той ночью
она родила ребёнка из дерьма.
И, клянусь богом,
она сбросила почти шесть кило.
- Шесть кило?
- Но это не всё.
Угадай, как называлась яхта?
- Как?
- "Большой всплеск".
"Большой всплеск"!
Не может быть.
- Правда?
- А если и нет, то должно быть.
А ты забавный.
Забавный человек, Трумен.
Я возвращаюсь в Нью-Йорк в понедельник.
Хочешь поехать со мной?
Ты умный, весёлый, обаятельный.
Тебе тесно в этом городе.
Правда?
Ты думаешь?
Нью-Йорк - модный город.
О, с модой покончено.
Она ушла вместе со шляпой-таблеткой.
Розалин Картер открыла новую эру.
Теперь в моде реальность.
Всем нравятся рубахи-парни "Соль земли".
Знаешь, я дважды
был королём школьного бала.
Видишь, ты рождён для светской жизни.
Они в тебя влюбятся.
И что я им скажу?
Ты можешь говорить о чём хочешь.
О чём бы тебе хотелось?
Я не знаю.
Видели бы вы, что бывает, когда люди
пытаются сами чинить кондиционер.
Очень интересно, Рик.
Я не могу понять
принцип охлаждения воздуха.
Так вот что не даёт тебе спать, Тру?
Всё дело во фреоне, малыш.
Газ поступает в теплообменник,
идёт по змеевику
и превращается в жидкость.
Закажем суфле из крыжовника на десерт.
Лучше заранее.
Нужна куча инструментов.
Манометр для компрессора.
Молотки, ножовки,
стамески, напильники.
Я веду Рика
на "Они играют нашу песню" на Бродвее
с Люси Арназ в главной роли.
Да, я знаю их по Палм-Спрингс.
Люсиль Болл - та ещё дама.
А её дочь Люси любила плавать.
Мы сможем пройти к ней за кулисы,
Трумен?
Ты не знаешь, Ли в городе?
У Люси потёк змеевик.
Фреон был повсюду.
Летом в Палм-Спрингс великолепно.
Мы часто ходили в кино.
Там прохладнее всего.
Смотрели "Вот это развлечение!",
"Звезда родилась",
"Розовая пантера наносит ответный удар"
в один день,
когда снаружи было под 50.
Угадайте, кто чинит там кондиционеры.
Я схожу с ума.
Просто схожу с ума.
Си-Зи, ты видела Ли?
Она должна помочь мне
с этим ужасным иском Гора.
На тебя подали в суд?
Почему?
О, потому что, мой дорогой,
я пришёл на ток-шоу
и посмел сказать правду о Горе Видале.
Что за Гор Видал?
О, бездарный писателишка,
которого Роберт Кеннеди - младший
выгнал из Белого дома
за оскорбление матери Джеки,
миссис Хью Д. Окинклосс.
А затем у Гора хватило наглости
грубо и неуместно тронуть Джеки
за правое плечо.
Он был пьян.
Мужчина не должен трогать девушек.
Вообще никогда.
Но Гор всё это отрицает,
а Ли - сестра Джеки.
И она подтвердит,
что мои слова - чистая правда.
Просто извинись перед Гором,
и всё забудется.
Неужели ты действительно хочешь
вести с ним тяжбу?
Будьте друзьями, Трумен.
Друзьями?
Нет, мне очень жаль Гора.
Жаль, что ему приходится
дышать каждый день.
Никогда не отступай,
когда надменный подхалим
плюёт в тебя фреоном,
иначе он продолжит это делать.
Остроумие и мудрость Трумена Капоте,
часть десятая.
Я ещё не встречал мужчину
с таким запахом, как у тебя.
Это некая смесь лесного ореха,
пачули, лимона и шалфея.
Он сочится из каждой поры.
Хватит, Трумен. Мне щекотно.
Я знаю, но мне так хочется,
чтобы ты меня размял.
Эта история с Гором.
Я думал, ты поимеешь меня,
как в том порно, что мы смотрели,
"Парни на песке".
Я хочу, но я устал.
Все эти магазины
и модный французский ресторан.
- Брось.
- О чём ты?
Давай. У меня есть потребности, знаешь ли.
Мы как старая пара туфель
всего через месяц.
Это твой друг Энди в "Лодке любви".
О, взгляни на него.
О боже, это шоу ужасов.
Они добавили бальзамирующую жидкость
в его макияж?
Я должен там сниматься.
Они бы взяли меня, правда?
Ведь Энди они взяли.
Да.
Посмотри на мою кожу.
Повсюду вены, как на карте Нила.
А твоя пухлая и свежая,
как у младенца.
Это всё водка.
Она высасывает влагу,
и ты высыхаешь,
как старый копчёный лосось.
Смотри сериал. Он хороший.
Слушай, а хочешь,
я дам тебя отсосать
во время рекламы?
Да? Дальше "Остров фантазий".
Ладно?
Наконец это случилось.
Что случилось?
Я вышел из моды.
Трумен, факт в том,
что у Видала есть основания для иска.
И Ли Радзивилл
не отвечает на мои звонки.
Она вам не перезвонила?
Но ведь вы её адвокат.
Я занимался её разводом, да,
но иски вызывают у людей брезгливость.
Они ведут себя так,
будто вы заразились проказой.
Я напишу черновик извинений.
Нет, никаких извинений. Нет!
Нет. Если вы не против,
я позвоню Си-Зи Гест.
С меня хватит.
Секреты.
Эти женщины и их секреты.
Алло?
Дорогуша, говорит дядя Трумен.
У меня есть очень важная просьба.
Говори быстрее, дядя.
Мы с Корнелией готовим самосы
для её презентации в школе.
Слушай, почему Ли не хочет помогать мне
в этой чудовищной ситуации с Гором?
О боже, Трумен,
тебе обязательно меня в это впутывать?
Корнелия, хватит тмина, детка.
Нет, ты знаешь, но не говоришь мне.
Трумен, ладно.
Дело вот в чём.
Она не будет тебе помогать.
Не будет?
Она сделала гадкую ремарку.
И что она сказала?
Они два педика.
Это самое отвратительное...
Я не буду в это ввязываться.
Эта её сторона просто дикая.
Мне нужно было тебе сказать,
но это было так гадко, и...
я думала,
что ты уже уладил дело с Гором.
Ли так сказала?
Что ж, надеюсь, кто-нибудь скажет ей,
что её новый кавалер, мистер Герберт Росс,
отсосал больше членов,
чем матрос парома
на Файер-Айленд в августе.
Мне пора.
Извинись перед Гором и живи дальше.
Вот так пинок по резиновым частям, Берт.
Ли.
Она испытала слишком много боли в жизни,
чтобы помочь другу.
Трумен, извинитесь перед Видалом
бога ради.
Этот стресс вас убивает.
Вам нужно закончить книгу.
Я больше не могу защищать вас
перед "Рэндом Хаус".
Поезжайте в мой дом в Боке,
протрезвейте
и закончите "Молитвы".
Довольно драм, прошу вас.
Вы не устали?
Не устал ли я?
Я измотан, Берт. Просто измотан.
Но если все ополчились против меня,
разве я могу спать?
Такое уже случалось.
Они не первые травят меня.
Обзывают "педиком".
Я не знаю почему.
Все женщины так делают
за спиной друзей-геев?
О, Трумен.
Ты говоришь о Ли Радзивилл.
Возможно, самой несчастной,
самой алчной сестре-знаменитости
в Нью-Йорке,
если не в Америке.
И об Энн Вудворд,
убийце и самоубийце, бога ради.
Это не репрезентативная выборка.
Нет, это повсеместно, Джек.
Это презрение,
с которым мы живём.
Хмыканье на заднем плане.
У геев всегда были
особые женщины-подруги,
у которых были странные, скучные браки
и маленькие интрижки.
А мы для них что-то вроде шпицов,
не так ли?
Нас обнимают, когда им хочется
потрогать что-то пушистое.
Но стоит нам зарычать
или показать зубы,
- нас отправляют в собачий приют.
- Да.
Позволь тебе кое-что объяснить.
Может, ты поймёшь.
Какая бы сила ни притягивала тебя
к твоим чёртовым лебёдушкам...
это профанация, Трумен.
Это просто мираж.
Эти дамы с Манхэттена - заблудшие
потерянные души, которые ты собирал,
и тебе стало куда лучше,
когда чары разрушились.
Вряд ли ты полностью осознаёшь,
что написал "Берег басков",
чтобы освободиться от них.
И что теперь?
Тебе страшно?
Ты уже отсёк их.
Ты никогда не нуждался в них.
Джек, Джек, Джек.
В тебе столько мудрости.
Я так часто возмущаюсь этим в тебе,
но это то, что я люблю больше всего.
Что?
Взгляни на них.
Дети в доспехах.
Мы были так же молоды?
Мы были моложе,
когда встретились.
Разве?
Тебе правда нужно
вернуться в Швейцарию, Джек?
Ну брось.
У тебя есть твой малыш Фреон.
Я возвращаюсь, да.
Сейчас лыжный сезон,
и мне нужно закончить мою книгу.
Мы всё ещё мы.
Даже когда меня здесь нет.
Но это мы.
У меня были проблемы не с алкоголем,
а с транквилизаторами.
Я принимал их в больших количествах,
потому что я очень нервный человек
и всегда таким был.
И я принимал транквилизаторы
на протяжении десяти лет,
что очень-очень долго.
И дело не в количестве,
а в кумулятивном эффекте.
Врачи заставляли меня
принимать валиум и либриум...
Это большой удар для меня.
Я буду выступать перед прессой,
и у меня новый друг.
Я должен выглядеть хорошо.
Ну, всё довольно просто.
Я пойду по естественной линии
верхнего века над глазом,
немного подрезая.
Затем нижнее веко, Тру.
Нужно удалить жир,
создающий эти мешки,
наполненные водкой,
как я понимаю.
Я прекратил.
Я бросил пить, Норман, честно.
Затем займёмся шеей.
Нужна платизмопластика.
Ваша шея в ужасном состоянии.
Я знаю.
Вы должны лучше заботиться о себе.
Пилинги, которые мы делали, бесполезны
из-за вредного образа жизни.
Нет, я свеж, как новый листик.
Норман, сделайте меня таким как раньше.
Ладно.
Я хочу выглядеть снаружи так,
как чувствую себя внутри.
- Я попытаюсь.
- Я хочу ошеломить их всех.
- Обязан.
- Дорогой,
вы уже ошеломили их тем отрывком.
- Мне понравилось.
- Спасибо, Норман.
Когда же выйдет ваша книга?
Вы уже близки?
Я хочу остальное.
Я работаю каждый день.
Знаете, я ещё пощадил их
в "Береге басков".
И они так оскорбились?
Всё куда хуже. Я был добр.
Когда я думаю,
через что меня заставляют пройти...
Эта цензура, как будто я их пёсик,
обязанный подчиняться,
вроде мерзких мопсов Уоллис Симпсон.
Мне понравилось.
Я могу сделать операцию десятого числа.
Хорошо.
Меня беспокоит боль, конечно же.
- Почему?
- Все думают, что я сильный,
но я не выношу физическую боль,
правда.
Всё будет хорошо.
А это что такое?
Ну, Санни фон Бюлов
рекомендовала мне эти,
но их нельзя мешать с этими.
Да, "Хальцион" ни с чем не сочетается,
уж точно не с "Викодином".
Хотите получить остановку дыхания?
- Что ещё у вас тут есть?
- Нет.
Валиум, дилантин, кодеин.
Туинал.
Где вы это взяли?
У нас этот препарат запрещён, Трумен.
Жаль, что я не женат
на враче-еврее вроде вас.
Ой, заткнитесь.
Который бы хранил мои таблетки в порядке
и выдавал бы их правильно.
Я уже занят.
Обещайте защитить меня от боли.
Стал бы я вам врать?
Я не хочу стать героем вашей книги.
Ясно.
О, Рик.
Да.
Ты уезжаешь раньше, чем я думал,
но остался дольше, чем я ожидал.
Тебе нужны деньги?
Тру, я же говорил,
ремонт кондиционеров - выгодное дело.
Послушай, я просто скажу это.
Я не могу быть твоим парнем.
Не могу.
Нет, видимо, нет.
Нет.
Я скучаю по невесте.
Ты помолвлен?
С Джиной.
Она работает в магазине "Ай. Магнин"
в молле "Дезерт Фэшн Плаза",
где ты купил мне эти часы.
- Тебе их вернуть?
- Не надо, милый.
Оставь "Ролекс"
и думай обо мне иногда.
Часть меня хочет накричать на тебя
и сказать,
что ты лживый гнилой стяжатель,
а твоя ветреная подружка просто...
шлюшка из универмага,
и она будет царапать зубами
твой член каждый раз,
когда будет брать его в рот.
Но по какой-то глупой причине
я не могу понять,
как можно на тебя злиться.
Береги себя, Тру.
Не дай чудовищам одолеть тебя.
Знаешь,
заведи себе плюшевого медведя.
Чтобы было кого обнимать по ночам.
Пришли мне его из "Ай. Магнина".
Миленького, в костюме морячка.
Ладно.
"Услышанные молитвы",
глава 20-я, "Наше время".
Это последняя воля
и завещание П. Б. Джонса.
Мой миг в этом времени был краток.
Моё тело было достаточно стройным,
чтобы привлекать мужчин и женщин
так часто, как мне или им было нужно.
И я легко заводил друзей.
Когда вы находитесь в своём времени,
люди тянутся к вашему свету.
Вы можете легко смеяться
и восстанавливаться
после выпивки, обид и синяков.
Я испытал всё это с друзьями.
Теперь их осталось всего один или два.
Друзья. Старики, как и я.
Сейчас, лёжа в гамаке в Танжере,
один, насколько хватает глаз,
в часовом поясе,
далёком от всех, кто меня знает,
я вспоминаю в основном солнце
и его тепло на коже.
Вот что такое истинная дружба,
любовь друзей.
Удача.
Соль, когда вы лижете чью-то руку
в бликах солнца.
Свет.
И этого мне не хватает,
потому что сейчас в пустынной жаре
я этого не чувствую.


Серия 7

Как вы себя чувствуете, миссис П?
Не могла бы ты испечь для меня
банановый хлеб?
Единственное, чего мне хочется.
Конечно.
Спасибо, милая.
Вы сказали, что от этой химиотерапии
волосы выпадать не будут.
Ваши методы помогли мне
долго продержаться.
Но скажите...
стали бы вы обороняться
в этом жутком ближнем бою
на моём месте?
Все пациенты разные.
Вы сражались долго и упорно.
Сколько осталось до конца?
Он сказал: полгода?
Так и сказал?
"Вам осталось шесть месяцев"?
Я спросила,
доживу ли до Дня Благодарения,
и он просто...
опустил глаза и покатал головой.
Почему эти врачи
не могут сказать всё прямо?
Мой отец, хирург...
не стеснялся в выражениях,
и все его за это уважали.
Конечно, это был...
бостонский стоицизм.
Послушай, появился новый препарат.
Я навёл справки.
"Тамоксифен".
Он вот-вот получит разрешение.
- Я знаю, кому позвонить.
- Да, да, ты всех знаешь, Билл.
Да, мы в курсе.
Ты знаешь всё.
Но хватит.
Ты продолжаешь приказывать мне,
будто я...
вице-президент
программирования эфира.
Но это не так.
Боже, прошу, не кури.
Что мне сделать, чтобы ты бросила?
Что тебе сделать,
чтобы заставить меня бросить?
Как насчёт того,
чтобы ни хрена не делать?
Никаких украшений.
Никаких...
картин.
Хватит Люсьена Фрейда или Пикабиа.
Хватит покупать моё прощение
или расположение.
Ты скорее простишь Трумена, чем меня.
Чёртово курение!
Тебе же сказали бросить.
Ты хотела умереть?
Со мной было так плохо,
что ты хотела убить себя?
Да, Билл, да.
Могло быть и хуже.
Это мог быть "Либриум".
Но я выбрала сигареты
и дорогую выпивку.
По крайней мере,
я всё время была с тобой.
Так я...
лечила себя.
Лечила себя от чего?
От тебя.
Курение и скотч с содовой
при первых признаках
наступления сумерек или раньше.
Как ещё я могла терпеть?
Знаешь, чего я хочу?
Тишины...
и одиночества.
И я хочу поговорить с моими...
детьми.
Я не знаю,
почему она не общается со мной.
Ты холодная.
Да.
Ты холодный человек.
Твоя дочь чувствует себя
незначительным событием в твоей жизни,
что она лишь один из множества способов
показать миру твою красоту и совершенство.
Заткнись, Пейли!
Бога ради, просто заткнись!
Будь ты образцовым родителем,
ты бы не презирал своего сына
за всё, что он делает.
Нет, она не общается со мной,
потому что...
я выбрала тебя, а не её.
Нет, вообще-то,
мы оба выбрали друг друга.
"Пейли".
Ты называешь меня так
уже некоторое время.
Сперва я думал, что это
какое-то жёсткое, ласковое обращение,
но потом понял,
что за ним скрывается лёд.
Люди заслуживают того,
как к ним обращаются, разве нет?
Нужно обладать определённым мастерством,
чтобы разозлить того,
кому ты перед этим сказала,
что умираешь.
Я оценил.
Видимо, это стадия гнева.
Я постараюсь убедить Кейт
общаться с тобой.
Иногда она меня слушает.
С ЛЮБОВЬЮ, ТРУМЕН
С ЛЮБОВЬЮ, ТРУМЕН
ВРАЖДА
КАПОТЕ ПРОТИВ ЛЕБЕДЕЙ
ТРУМЕН
ГОЛЛИВУД
ПО КНИГЕ ЛОУРЕНСА ЛИМЕРА
"ЖЕНЩИНЫ КАПОТЕ"
Я думаю, у нас всё получится,
вот только он твердит,
что хочет брачный контракт,
как будто мне не доверяет.
Я могу это понять.
Ведь он очень успешен.
Даже Биллу он нравится.
Светские люди из Сан-Франциско
очень-очень хитрые.
Да, я знала их всю жизнь,
и они скучны.
Я люблю Сан-Франциско.
Он похож на Бостон.
Вопрос в том,
останется ли у меня помолвочное кольцо?
Брачный контракт неважен.
Нужно жить настоящим.
Да.
Мне очень нравится эта философия.
Просто наслаждайся жизнью каждый день.
Радости. Живи в городе радости.
Кстати говоря, Си-Зи...
как там Трумен?
Я думаю о нём.
Я бы сказала,
у него не лучший год.
Хорошо, что ты спросила.
Он был бы рад пообщаться.
Я скучаю по его смеху.
Я бы поддерживала дружбу...
Ну, она бы не была прежней,
разумеется.
Бэйб, иногда мне кажется,
что ты не миришься с ним
из-за того, что злишься на себя.
На себя?
Интересно. Возможно, ты права.
Да, ты думаешь, что Лиз,
Слим и твой муж этого не потерпят.
Да, возможно, я злюсь на себя
за то, что не могу
не думать о пристойности.
О том, как толпа воспримет
окончание этого эпического разлада.
Ведь в него вовлечено столько людей.
Люди продолжают писать.
Это стало абсурдной пьесой.
Что бы мы без неё делали?
Бэйб, это очень грубо.
Вот как? Правда?
Но ведь, Ли, признай,
если тебя снова увидят с ним,
если ты даже заговоришь с ним,
ты станешь посмешищем,
потому что ты сама поставила себя
в такое положение.
Нет, дело не в том, кого с кем видят,
а в моральной стороне...
Чего?
Мы все поступали плохо
и даже ужасно,
и иногда друг с другом.
И мы смогли переступить через это,
но в отношении Трумена - нет.
А почему?
Иногда я жалею, что не посмеялась
над публикацией после её выхода
вместе с ним за этим столиком.
Было бы здорово.
Тогда бы он не гнил в своей квартирке
- рядом с ООН.
- Что ты говоришь, Бэйб?
Что нам не причинили оскорбление и боль?
Разве это неважно?
А разве важно?
Что, если мы признаем,
как мало это значит?
А ведь нам придётся это сделать.
Но нет, принять его извинения -
значит сдаться.
Может, стоит сменить тему?
Да, это отличная идея, Си-Зи.
И я думаю, нам стоит устроить
шикарное сборище.
У нас очень давно не было
роскошных сборищ.
И я знаю, как устроить его идеально.
Яркий солнечный день в Килуне.
Чёрные ирисы в одном зале,
садовые лютики в другом.
На каждом столе будут те
замечательные чёрные вишни из Мичигана,
в вазах из лиможского фарфора.
А на шведском столе
будут большие тарелки
с курицей с эстрагоном
и лососем в тесте.
И салфетки будут превосходно сложены,
будто идеальные цветы,
и столовые приборы
будут аккуратно спрятаны в них.
И помимо вас, дамы, я составлю
очень, очень особенный список гостей.
Уолтер Кронкайт, Кэтрин Грэм,
Джордж Плимптон,
Глория Вандербильт,
Нэнси Киссинджер, Джо...
Нет, не стоит звать Джоан Карсон.
Она слегка не в себе после развода.
Звучит очень изысканно.
И когда состоится приём?
Летом, когда я умру.
Именно так я хочу устроить
свои поминки после похорон.
Бэйб, после похорон? Нет.
Мне осталось несколько месяцев,
и я...
всё время думаю об этом.
Что делать, когда конец близок.
Бэйб, я думала, у нас ещё есть время.
Нет, Си-Зи, не плачь.
Не сожалей.
Я смогла.
Я прожила жизнь, пусть и...
слишком публично,
если задуматься,
но жизнь.
А теперь давайте закажем лимонный сорбет.
Да, лимонный сорбет и шортбред.
- Конечно.
- Спасибо.
И ещё "Дом Периньон".
Кейт, прошу тебя.
Она очень хочет тебя видеть.
Я знаю, знаю, но сейчас
нужно отбросить весь этот гнев и обиду.
Кейт, послушай меня, детка.
Когда она была нужна мне,
у неё не было интереса
ко мне и моей жизни.
Не жди, что я прибегу,
когда она наконец позовёт меня,
словно я её собачка.
Нет, ни за что.
Я не сентиментальна.
Но сейчас не время для обид.
Пора забыть о них.
Ты должна понять,
как её воспитывали.
Она не создана быть матерью.
Нет! Извини.
Сфинксу ничего от меня не нужно.
Разве что, когда она будет при смерти.
Только тогда.
Кейт, прошу.
Спасибо.
Миссис Пейли, с возвращением домой.
Привет, Джером.
Мистер Пейли приедет к нам в выходные?
В эти выходные только я.
Мы уютно вас устроим.
Пожалуйте в дом.
О, не сейчас.
Я хочу всё осмотреть.
Вчера я видела мотылька.
Он был заперт внутри абажура.
Он бросался на свет отчаянно,
пытаясь выбраться...
Не понимая,
что выход находится совсем рядом.
Нужно лишь посмотреть вниз.
Эти страницы и летопись всего,
что я сделала не так.
Совершенство было чем-то вроде вечности,
которой я пыталась овладеть.
Я думала, что, если каждая мелочь
будет на месте, мир может остановиться
и остаться таким навсегда.
Но нельзя обладать вечностью.
Как и совершенством.
Их лишь можно взять в долг
под процентами.
Я собираю вещи для поездки.
И разложила на кровати всё,
что составляет мою жизнь.
Я вижу, как бесполезно многое из этого.
Статус, перчатки, шарфы, кашемир.
Совершенство, собранное в кучу.
Но чего у меня в избытке,
так это красоты.
Не красоты ради престижа или статуса,
а красоты ради самой красоты.
Мой мир наполнен красотой.
Жаль только, что я так и не смогла
разглядеть, сколько её.
Поздние уроки, часть 50.
Мы не можем обладать светом,
но можем прикоснуться к нему.
Красть его фрагментами,
кусочками.
Несколько мгновений почти идеально.
Их вряд ли хватит,
чтобы наполнить напёрсток.
Нет!
"Но разве цена напёрстка
почти идеальных мгновений
не приближается к цене вечности?"
Ты нашёл мой дневник.
Нашёл.
И добавил последнюю фразу о напёрстке,
но никому не скажу.
Что происходит?
Фейерверки?
Да, дорогуша.
На Ист-Ривер.
Это для тебя.
Мы пойдём туда
и посмотрим на них вблизи.
Но сперва... ужин.
Нельзя опаздывать.
Я заказал лучший столик на 21.
Топ-топ.
Я так рада, что ты здесь, Трумен.
Как чудесно,
что тебе хватило смелости приехать
после всего, что было.
О, я перестал держать обиду.
Всё прощено.
А теперь...
ты должна одеться.
Прозрачное розовое.
Ты обожала это платье.
Куда я его надела?
Никуда. Оно не покидало дом, помнишь?
Билл купил нам билеты на "Оскар" 68-го.
Там было жутко скучно,
и мы пообещали себе,
что в следующем году тоже нарядимся,
но смотреть будем из дома.
О, да. В тот год была ничья.
Точно. Барбару Стрейзанд и Кэтрин Хепбёрн
наградили как лучших актрис.
Какой же это был момент.
А это...
Жемчуг, что ты купил на Рождество.
В тот год я был на мели.
Он такой же поддельный,
как "Картье" с Канал-стрит.
Да, но он выглядел как настоящий.
Я меняла его местами с настоящим
ради интереса.
Ни одна из девочек не поняла.
Прекрасно.
Можно открыть тебе секрет?
Только поклянись,
что не скажешь остальным.
Я серьёзно.
Я славлюсь своей скрытностью.
Что?
Ладно, я скажу.
Ты входишь в тройку моих лучших.
В тройку лучших?
Я не знаю, что это значит,
но для меня честь, что меня выбрали.
Троих лучших не выбирают.
Это те...
с кем ты сталкиваешься.
Вы разбиваете друг друга на кусочки,
смешиваетесь
и никогда не расходитесь.
Эти трое - лучшие друзья?
- Любимые?
- Необязательно.
Конечно, их можно любить,
но легко и ненавидеть,
потому что именно они
раскрывают твою сущность,
что может быть жутко больно,
и по этой причине
ты не можешь их бросить.
И ты всегда прощаешь их,
потому что они
самый ценный ресурс в твоей жизни.
И у всех бывает по три?
У некоторых всего один,
а у кого-то их нет.
Но это только моя теория.
Мне нравится считать по три.
Как поэтично.
Утро, день, ночь.
Солнце, луна, звёзды.
Завтрак, обед, ужин.
Три лица Евы.
Пойдём.
Я приготовил тебе горячую ванну.
Но я уже оделась.
О, точно.
Тогда нам стоит перекрыть кран.
Три сестры Бронте.
Три балбеса.
Три шкота на ветру.
Неаполитанское мороженое.
Начало, середина, конец.
Я умерла?
Почти.
Ты при смерти, да.
Но не волнуйся, милая,
мы можем оставаться здесь сколько хочешь.
Я подожду с тобой...
пока ты не будешь готова.
Готова увидеть фейерверки.
А что, если нет?
Что, если я никогда не буду готова?
В таком случае,
мы просто останемся здесь навсегда.
Давай останемся.
О, мне ещё столько нужно сделать.
Я не успела.
Уже поздно, Трумен.
Уже ничего не исправить.
Мы все такие, в том-то и дело.
Тем не менее, что-то важное
всё же удаётся исправить.
Мама.
Ты не опоздала, мама.
Наслаждайся фейерверками.
И они смотрели...
и видели...
то, чего не видели раньше.
Что она была прекрасна.
Трумен.
Трумен!
Бэйб умерла.
Я звонила и звонила.
Ты не брал трубку.
Меня впустил швейцар.
Мне так жаль, Тру.
Мне нужно работать.
Что ты делаешь, Трумен?
Над чем тебе нужно работать?
Над панегириком для Бэйб.
Мы все знали, что этот момент наступит,
и я его писал.
Я уже придумал концовку.
Осталось её записать.
Зачем ты это делаешь, Трумен?
Я знал её лучше, чем кто-либо,
и, конечно же,
прочту эту речь на похоронах.
Зачем ты это делаешь с собой?
Со мной?
Не вынуждай меня сообщать
ещё одну ужасную новость.
Какую новость?
Ничего не выйдет.
Я говорила с Биллом.
Просила за тебя.
Он не позволит тебе прийти на похороны.
Мне плевать на мнение Билла Пейли.
Я приду без разрешения.
Он не владеет памятью о Бэйб.
Даже не думай.
Дослушай до конца.
Там будет охрана.
Тебя остановят и причинят боль.
Но я должен быть там.
Это Бэйб Пейли, бога ради.
Она бы хотела этого.
Я точно знаю, что хотела бы.
Я должен прочесть речь, Си-Зи,
должен высказаться.
Прочти её мне.
Давай.
Приветствую всех.
Я отказываюсь говорить,
что мы потеряли Бэйб,
потому что я её вижу почти везде.
Её отражение в витрине за моей спиной,
аромат её духов на углу
книжного магазина на Мэдисон-авеню.
Или свет на лобовом стекле машины.
Мы с ней обожали кататься
и ездили подолгу, куда глаза глядят.
Я могу мысленно поместить её
в любую комнату.
Бэйб любила путешествия
больше всего на свете.
И я хочу сказать тем людям,
которые любили её...
у путешествия нет конца.
Мы все помним её слова,
её манеры, её шутки,
так что делайте, как я,
говорите с ней,
и она обязательно
вам ответит.
Мы всё ещё в пути.
Мы не можем ничего сделать
без людей, которых любим.
Бэйб это знала.
И она не прекращала доказывать,
что даже несмотря
на горестные ночи и драмы,
нельзя пройти через эту жизнь,
не простив и не получив
прощения от друзей, ведь они...
поскольку они часть вас,
поскольку они в вашем сердце.
Я собираюсь научиться не скорбеть,
а продолжать её видеть.
Иногда, когда я где-то
ловлю своё отражение,
я вижу её вместо себя.
Я был на приёме
и рассказывал историю о человеке,
который вошёл в туалет в самолёте
похожим на Мэй Уэст,
а вышел похожим на Виктора Мэтьюра.
Когда я закончил,
все смеялись и аплодировали.
И я увидел, что все они
по-прежнему смотрят на меня,
ожидая ещё одной истории на бис.
Я был один в окружении людей.
Это худший вид одиночества.
И в тот момент отчаяния
мои глаза обшарили зал,
и где-то в глубине
я увидел своё отражение.
Но это была Бэйб.
Она была мной.
Она улыбалась мне
и взглядом говорила:
"Давай уедем отсюда",
что мы и сделали.
Мы ехали в ночи в свете полной луны,
моё отражение и я.
Не помню, куда мы ехали,
но помню, что у нас
не заканчивались истории друг для друга.
Суть в том, что моё отражение
показывало мне только мои лучшие стороны.
И в обмен на её дружбу
я отдал всё лучшее ей.
Я отдал ей всё,
потому что она заслуживала это.
Всё...
и многое другое...
и так далее, и так далее.
Я не могу закончить панегирик
словами "и так далее",
так что тебе придётся уйти,
чтобы я мог дописать концовку.
Это всё в её стиле. Каждая деталь.
Так странно.
О да, я всё время жду,
что она выйдет из-за угла,
суетясь из-за какого-нибудь лепестка,
не совпадающего с другими.
Это жутко на самом деле.
Ну и что нам теперь делать?
Не знаю, но, скажем честно,
это будет нелегко.
Именно она была связующим звеном.
Правда же?
Она заставляла нас приходить.
Мы маршируем,
как солдаты зимой по России
во время войны.
Всё не так плохо.
Мы не маршируем на Сталинград.
О боже, как я этого боялась.
И всё гораздо хуже, чем я думала.
Я любила её.
Земля вертится, и Билл Пейли
всё ещё жив, богат и снова одинок.
Желаю удачи той, кого он выберет,
потому что это работа
не для слабонервных.
Трумен мог бы выдать очень злую шутку.
Он бросил бы её как дротик,
прямо в яблочко.
Он мог бы прийти.
Почему нет?
Занавес опущен, верно?
Пусть выйдет на поклон.
Трумен скажет последнее слово.
Он увековечит всех нас,
так или иначе.
Он заканчивает "Услышанные молитвы"?
Он сказал, что смерть Бэйб
будет последней главой,
и он сможет умереть.
И он сможет умереть.
Боже. А можно не умирать?
Можно процветать?
Это не так трудно -
процветать.
Я всегда хотела его спросить...
окупилась ли та публикация?
Она не окупилась, так ведь?
Всё было зря.
Ладно, я собираюсь уйти,
не прощаясь.
Да, я тоже.
Обед на той неделе?
Да, мы обязаны.
В "Береге"? В понедельник?
Я не смогу.
У меня строители в Темплтоне.
- Во вторник?
- О, дела в Бедфорде. В среду.
А нет, среда не пойдёт. В четверг.
Я не могу.
Тогда просто будем на связи.
И может, попробуем новое место?
"Лютецию"?
Или осмелимся перебраться в Вест-Сайд?
"Кафе дез Артист"?
- Мы что-нибудь придумаем.
- Ладно.
Пока, милая.
Итак.
Вам можно задавать серьёзные вопросы?
О, конечно.
Скажите, вы пьёте?
В последнее время?
Я вот о чём.
У вас проблемы с алкоголем.
- У миллионов людей те же самые проб...
- О боже.
Алкоголь - это самое меньшее.
Она словно...
джокер в карточной игре.
А в чём проблема?
Всё началось с того, что я...
Моя мать...
Всё было очень просто.
Это был один из самых простых
случаев нервозности.
Вы понимаете...
моя мать была очень красивой девушкой,
и ей было всего 17 лет.
Вот вопрос, который я хотел задать.
Это серьёзный вопрос,
и он следующий.
Что будет, если вы не победите зависимость
от таблеток и алкоголя?
Что произойдёт с Труменом?
Вы же думали об этом?
О да, я думаю
месяцами и месяцами,
месяцами и месяцами,
я пишу.
Но очевидный ответ таков:
в конце концов,
- я просто убью себя.
- Да.
Сам того не желая.
Ты знаешь, где находишься?
Хватит меня опекать.
В центре "Хазельден",
в Миннеаполисе, в лечебнице.
Ты отключился
на убогом телешоу Стэнли Сигела.
Твоя ненависть к себе
и чувство вины из-за Бэйб,
из-за того, что ты
так и не получил её прощения,
в этом причина
твоего поведения на телевидении?
Мне нужно привести себя в порядок
к панихиде.
Она была две недели назад.
Окончание "Услышанных молитв" -
любовное письмо к ней.
Люди поймут, что я хотел отметить.
Но ведь никакой книги нет, верно?
Есть обрывки, строки,
отдельные страницы.
Ты осуждаешь меня?
Осторожно.
Я спрашиваю с практической целью,
ведь когда ты умрёшь,
это мне придётся воссоздавать рукопись,
и мне бы не хотелось
охотиться за пасхальными яйцами.
Я не хочу умирать.
Это тоже ложь.
Сколько презрения.
Я так сильно тебя обидел?
Презрение - неправильное слово.
Это прощание.
Я привёл тебя сюда. Прощай.
Книга существует.
Мне просто нужно собрать
вместе все обрывки.
Я встретил кое-кого.
Я влюблён.
Насколько это вообще возможно
после всего этого.
Ты должен благодарить его
за то, что я здесь,
и за то, что ты здесь.
Я хотел оставить тебя
спящим в луже собственной блевотины,
но он убедил меня,
что это неправильно.
Кто?
Парень из книжного в Гринвич-Виллидж.
Он слишком молод для меня, но...
мне уже всё равно.
Он добрый,
а доброта важна, Трумен.
Злорадство всегда было тебе к лицу, Джек.
Оно идёт тебе,
как часы "Картье" дорогой куртизанке.
Ты воображал себя писателем,
но всегда был
танцором кордебалета,
желавшим произвести впечатление.
Мой единственный настоящий танец
был с тобой.
Я подтверждал твою самооценку,
как будто гениальность
способна оправдать то, что ты жалок.
Сознательно лгать в печати,
чтобы причинить боль людям,
которым ты дорог, это...
И куда тебя привёл этот натянутый канат?
К безнадёжной койке
в безнадёжной больнице.
Прощай, Трумен.
Нет.
Прошу, Джек, не уходи.
Мне страшно.
У меня есть только ты, кроме Джоан.
И она...
Ну, ты знаешь, она Джоан.
Она покупает бумажные лампы
в сети Pier 1.
Тибетская эклектика,
прости господи.
Она не Бэйб.
Она не ты.
Прошу. Прости меня.
Не уходи.
Джек, мне так холодно.
Ты весь горел,
а теперь замерзаешь.
Трумен, ты слышишь меня?
Ты можешь говорить?
Да что с тобой?
Тебе больно?
У тебя сердечный приступ?
Где я?
Ты в Калифорнии...
в своей комнате,
в моём доме.
Это... Это я, дорогой.
Я Джоан. Джоан.
Ты меня помнишь?
Ты хотел приехать сюда,
протрезветь
и посидеть у бассейна, и писать.
Я принесла тебе жёлтые блокноты
и карандаши,
и хорошие ластики.
Ты помнишь,
что хотел закончить "Услышанные молитвы"?
Трумен?
- Привет.
- И тебе привет.
Вода отличная. Ты нырнёшь?
Нет, нет, я был на последней странице.
Я почти закончил.
Я держу тебя. Держу.
О боже, Трумен.
Что ты наделал?
Слава богу,
я ходила на занятия Ричарда Симмонса.
У меня хватило сил вытащить тебя оттуда.
Ты просто упал.
Я сейчас вызову врача, ладно?
Просто лежи.
Нет, нет, я поеду.
Я решил, что мне нужно уехать в Китай,
где нет ни телефонов,
ни почтовой службы.
В павильоне китайской пагоды,
глядя, как колышется бамбук...
Трумен, хватит. Ты меня пугаешь.
Ты несёшь какую-то чушь.
Не чушь. Больше никаких больниц.
Я очень устал.
Трумен.
Если я тебе дорог,
просто отпусти меня.
У тебя снова жар.
Принеси мне выпить.
Нет! Хватит алкоголя.
Я была плохой подругой,
потакала тебе.
Хватит.
Я принесу тебе диетическую колу, ладно?
О боже.
911. Что у вас произошло?
Алло? Это 911.
Что у вас произошло?
Алло? Алло?
С одной стороны,
этому месту нужно больше света.
А с другой, не хочется привлекать
лишнее внимание к этому декору.
Ах, бедная Джоан,
конечно, она делает что может.
Но как можно поправиться
в окружении такого неудачного цвета?
Что это за цвет?
Жёлто-серый?
Тебе не нравится?
Похоже на смесь испанской миссии и ранчо.
Да, да, мы поняли, Джоан.
Калифорния рядом с Мексикой.
Слишком уж нарочито.
А теперь сядь.
Тебе нужно что-нибудь для желудка.
Адсорбент.
Адсорбент?
Мне нравится, как ты это говоришь.
Адсорбент из крекеров "Риц".
О, Бэйб, я в восторге.
Да. После ночи пьянства,
впитывания алкоголя и кислоты?
Да, адсорбент.
Но всё по порядку.
Опохмел.
Боже.
Джоан пошла за диетическим рутбиром.
Представляешь?
Рутбир. Боже.
У нас вечеринка с пиццей?
Ладно, плохая мысль.
Давай потушим её.
Ты слегка обгорел на солнце?
Нет, это жар.
Печени и почкам конец.
Они уже отключаются.
И твоё сердце так сильно раздулось.
Я слышу, как оно качает кровь.
Это неестественно.
Оно едва справляется.
Да, боюсь, что так и есть.
Странное чувство.
Бэйб, твоя рука такая мягкая и прохладная.
Это экстатическое ощущение.
Прохладная рука матери.
Или няни-иностранки из Гштаада.
Помнишь случай на Ямайке,
когда я жутко заболел,
и ты сидела со мной, пока не спал жар?
А взамен я читал тебе вслух.
Первый черновик "Завтрака у Тиффани".
Конечно, я помню.
Да, и когда я закончил, ты сказала...
Это Кэрол, не так ли?
Её прообраз, Кэрол Маттау.
Больше никто не догадался.
И тогда ты пообещал мне...
Что никогда не напишу о тебе.
И я поверила.
Люди говорят всякое. Бывает.
Они говорят и забывают.
Это жизнь.
Зачастую без злого умысла,
просто... жизнь.
Бэйб...
зачем ты пришла, правда?
Я звонил и звонил много лет.
Я должна была, разве нет?
Все эти жуткие появления на ток-шоу,
ни слова на бумаге.
Кто-то должен был быть рядом.
И вот я здесь.
Как тогда на Ямайке.
Ты всегда был ребёнком,
которому нужна мать.
- Но мать бросила меня.
- Я знаю.
И я тоже.
Я даже своим детям
уделяла мало внимания.
Но... теперь я здесь.
Милый Трумен.
Меня нет в живых, да?
Я мёртв.
Ты был мёртв очень долгое время,
Трумен.
А сейчас... просто закрой глаза.
Всё скоро закончится.
И поверь мне...
тебе станет гораздо лучше.
Так холодно.
Мне так холодно.
Как это возможно в Калифорнии?
Алло?
Всё кончено, Джек.
- Как это было?
- Тяжело.
С ним была только я.
Долгое время были я и ты.
Осталась только я.
Он сказал что-нибудь?
Что ему холодно.
"Мама". "Мамуля".
А затем он сказал...
"Прекрасная Бэйб".


Серия 8

ГОД СМЕРТИ ТРУМЕНА КАПОТЕ.
Тук-тук.
Все одеты?
Ох, вашу мать, гвоздики?
Кто посмел?
Брук Астор.
Как жестоко.
Вот.
Морозник, твой любимый.
Куда лучше.
БАРБАРА КАШИНГ ПЕЙЛИ
Я так устал.
Нет, это не похмелье.
Ты можешь гордиться,
я не пью уже три месяца.
Первые недели я мучился,
но сейчас, клянусь,
мне даже не хочется.
От одной мысли о выпивке я ёжусь.
Спокойствие, мужество и мудрость.
В трезвости, несомненно,
много замечательного,
но броские фразочки явно не в счёт.
Подвинься, милая, дай мне прилечь.
Ты так холодна, Бэйб.
Всё холодное, когда тебя нет.
Там лучше, чем здесь?
Возможно, скоро я к тебе присоединюсь.
Тук-тук.
Можно войти?
Впусти меня, прошу.
Впусти меня.
- Кто там?
- Привет, Джек.
Впусти меня.
Впусти меня, Джек.
Прошу, дай мне войти.
- Тру?
- Прошу, впусти меня.
- Всё хорошо?
- Я просто...
хотел зайти.
Мне нужно...
Как у тебя вкусно пахнет.
Это чеснок?
Ты полюбил чеснок?
Я много чего полюбил,
но чеснок ел всегда.
Ты пьян?
Я трезв, как Пэт Бун в воскресенье.
Позволь мне войти.
Я встречаюсь кое с кем, Трумен,
и не хочу, чтобы он тебя видел.
Даже трезвого.
Что ж, я не могу тебя винить.
Какой чудный запах.
Это помидоры, розмарин?
Это соус болоньезе, мистер Капоте.
Я и пасту приготовил.
Останьтесь.
Я всегда хотел познакомиться.
Ладно, входи.
Нет, нет, Ник,
больше никаких таблеток и выпивки.
Они привели к серьёзным проблемам,
о чём бедный Джек
наверняка тебе рассказал.
Он говорит о вас только хорошее.
Это правда, Джек?
Вообще-то, да.
О, и всё же мы
пытаемся жить друг без друга.
Эй.
Я прекрасно обхожусь без тебя.
Ник слишком молод,
чтобы знать эту мелодию.
Вы сейчас пишете, Трумен?
Я знаю, все вас спрашивают,
но я прочёл всё, что вы когда-либо...
Я собираюсь закончить
"Услышанные молитвы".
Но, к радости для Джека,
это будет моим извинением
за "Берег басков".
Извинением, неужели?
Трумен?
И это будет шедевр.
Извинение и объяснение всем,
кого я обидел.
Лебёдушкам и...
признание моих поступков, причин и...
суть обид.
Всё вымышленное
так же, как "Берег".
Что ж, Бэйб уже не сможет простить тебя.
А Билл Пейли...
не станет.
И не надейся.
А что, если Ли и Слим скажут,
что ты немного опоздал, иди к чёрту?
Тогда скажи, Джек,
почему ты всегда прощаешь меня?
А я прощаю?
Я скажу почему.
Потому что искренние извинения важны.
Потому что так устроено сердце.
Оно хочет прощать.
Правда?
Ты выдаёшь желаемое
за действительное.
Нет, я видел это.
В камере смертников,
тех парней в Канзасе.
Я видел...
что люди хотят и прощать,
и чтобы их простили.
А что ты думаешь, Ник?
Ну...
я сын епископа.
"Не судите, и не будете судимы.
Не осуждайте, и не будете осуждены.
Прощайте, и прощены будете".
Постой.
Спасибо, что впустил меня.
У двери ты выглядел разбитым.
Почему?
О, просто старые призраки.
Нет, я рад за тебя.
Ты заслуживаешь хороших отношений.
И ты тоже.
Трезвый, пишущий.
Такого тебя легко полюбить.
Но мне не нужна любовь.
Я хочу прощения.
И не только за то,
что я написал, но...
и за то, что я сделал.
Простят тебя люди или нет,
по большей части
зависит от того, кто они такие.
Это...
Извиняясь, ты должен думать
лишь об одном человеке,
о самом себе.
Все остальные
могут разобраться сами.
С ЛЮБОВЬЮ, ТРУМЕН
С ЛЮБОВЬЮ, ТРУМЕН
ВРАЖДА
КАПОТЕ ПРОТИВ ЛЕБЕДЕЙ
ТРУМЕН
ГОЛЛИВУД
ПО КНИГЕ ЛОУРЕНСА ЛИМЕРА
"ЖЕНЩИНЫ КАПОТЕ"
Это был конец света,
и я не мог решить, что мне съесть.
Для кого-то некое подобие жизни
продолжалось,
но не для меня,
П. Б. Джонса,
закрытие "Берега басков"
стало настоящей катастрофой.
Обычно, когда заведение закрывают,
его призраки выползают из укрытий
только спустя много лет,
но в "Береге" они не могли ждать.
Все призраки пришли на обед.
Вот Сидни Диллон со своей женой Клео.
Сама убийца, Энн Хопкинс,
сидела со своей свекровью,
Хильдой Хопкинс.
Ли и Джеки были там.
А за столиком в дальнем углу
сидела никто иная, как леди Айна Кулбирт.
Она избегала моего взгляда,
поскольку всё ещё дулась из-за того,
что я разболтал её историю
о Сидни и жене губернатора.
На самом деле,
все в зале когда-то были жертвами
неосторожных действий автора.
И сегодня я пришёл сюда пообедать
с одной из таких озлобленных душ,
Кики Касперзак.
Кики вошла с раскрасневшимся видом
человека, пришедшего с матча по поло.
На ней было красное платье,
купленное в Палм-Бич,
и подходящее лишь
определённому типу женщин.
Она была одной из них.
Привет, П. Б. Джонс.
Кики.
Что заказывают на тайную вечерю?
Ответ на твой вопрос, П. Б.,
всё, что есть.
- Мы возьмём всё, Джулс.
- Спасибо.
Мы мило сидели,
сплетничая и подслушивая.
Леди Айну, сидящую за дальним столиком,
продинамили,
хоть она и пыталась это скрыть.
Вы сделаете заказ, мисс Кулбирт,
или дождётесь вашего спутника?
Спутника? Я никого не жду.
Конечно, я закажу.
Спутника. Вот ещё.
Хотя было видно, что она заказала
шампанское с двумя бокалами.
Тем временем...
Я выпью обжигающе
холодную рюмку лимончелло
с веточкой мяты.
Как освежающе.
Мне то же самое.
В таком случае мне кампари с содовой.
Бедная Джеки.
Не может не украсть идею сестры
насчёт выпивки.
А за лучшим столиком
Клео Диллон что-то написала на салфетке.
Номер комнаты в отеле в мидтауне.
Выкладывай.
О чём ты думаешь, П. Б.?
Я сожалею, Кики.
И правильно.
Последние пять лет
она провела в ожидании этих слов.
То, что я написал...
было жестоко.
Нет, ты не понял.
Тебе нужно извиняться не за это.
Больнее всего было то, что ты...
Ты лгал ради выгоды.
Намеренно.
Ты опошлил нюансы нашей жизни.
Ты же знал,
что я чувствовала себя взаперти.
В ловушке.
И то, что ты написал...
не уважало всё это.
Это была двухмерная пещерная надпись.
"Мы ели, пили, трахались
и как же ненавидели друг друга".
Я верила, что ты...
покажешь мне, что я нечто большее.
Ты знал, что я чувствую.
Я хотела вернуться назад.
Стать той, кем я была до того...
как всё это случилось с нами.
Со мной.
Ты права.
И я больше так не поступлю.
Возможно, уже поздно.
Но может, и нет.
У меня есть...
одно маленькое предложение.
У меня был план.
Способ хотя бы немного освободить
дух этой богини в позолоченной клетке.
Помочь ей стать той,
кем она когда-то была.
Спрятать образ её дикой натуры
подальше от критиков и сплетников.
Туда, где его смогут увидеть
лишь мечтатели, поэты и ковбои.
Чем дальше мы уезжали,
тем больше она менялась.
Она становилась собой.
Сырой, неогранённой, чистой,
концентрированной, счастливой.
Она была Америкой.
Отель в Мехико,
в котором она висела, был закрыт.
Я решил, что в этой дыре ещё есть жизнь.
Здесь я пил и трахался.
Но это другая история.
И вдруг я понял, что такое свобода.
Реальная свобода.
Её могли испытать только те,
кого заставляли страдать, задыхаться,
молчать, притворяться,
испытывать боль.
Эй, Диего Фан,
мы хотим продать тебе эту прелесть.
Да? За сколько?
За два виски.
Мне нравится.
Повешу над автоматом,
рядом с броненосцем.
Ковбоям понравится.
А кто девушка?
Она убойная красотка.
Прекрасные женщины.
Женщины остаются красивыми всегда,
если они не злые.
Так много злых красавиц.
Я не была злой.
Что ж, тогда за вас.
- За позднюю свободу.
- За позднюю свободу.
Это был результат многих
и многих лет ожиданий и надежд,
и когда пришла свобода,
она нахлынула на вас, как приливная волна,
в один момент,
когда вселенная решила,
что ваше время пришло.
Может, это и не был конец света.
Возможно, для Кики мир только начинался.
Что ты думаешь?
Я не знаю.
Это не в твоём духе.
Больше похоже на твою...
юношескую вычурность.
На то, что ты выжимал из себя,
пока не обрёл голос.
На кучу дерьма.
Не очень любезно, мама.
- Вот, возьми.
- Я бросил пить.
Твой стиль немного скован.
Это тебя расслабит.
Тепло, вот что тебе нужно.
Возьми. Господи.
Забавно.
Как выпивка помогает.
Теперь твою критику,
которая жалит, как оса...
я уже почти не чувствую.
Я должна критиковать тебя, Тру.
Ты представляешь меня.
Всегда представлял.
Да брось.
Если бы я не напоминала тебе об этом,
разве ты бы стремился к лучшему?
Нет.
А теперь давай работать над новой главой.
И постараемся сделать её
не такой непристойной.
Да.
Более приличной.
Ты никогда не меняешься, Нина.
Что ж, похоже, что муза себя раскрыла.
О, следующая глава тебе понравится, мама.
Песенка леди Айны была спета
в конце середины её жизни
среди богатых, знаменитых
и всех прочих, что остались на вершине.
Теперь ей было голодно,
горько и, конечно, одиноко.
В отеле "Уэльс" в Карнеги-Хилл
она встречалась с молодыми шалопаями,
морячками и жиголо,
но ей снова хотелось любви.
Или хотя бы власти.
А если не власти,
то хотя бы безопасности.
Нет, нет, нет. Не ты.
- Постой. Прошу, постой.
- Отстань. Оставь меня в покое.
Мои ноги короче твоих.
Я так долго не смогу.
Я видел, как ты вышла из "Уитни".
Постой. Ну пожалуйста.
Что там у "Уитни"?
Большая ледяная скульптура
Класа Олденбурга?
Я встретилась с подругой за супом
в кафетерии.
У кого сейчас есть время на искусство?
- Чего ты хочешь?
- Снова...
- общаться с тобой.
- Общаться?
Ты ненормальный?
Почему ты не подумал об этом
до того, как превратил меня
в леди Кулбирт,
в ту, кто я сейчас?
Ай!
Ай.
И тут смертоносный змеиный яд
наконец-то вытек из неё.
Осталась лишь
томительная горестная злость,
смешанная с тоской.
И глубокое изнеможение.
Может, она просто устала.
Может, поняла, как сильно сожалеет.
Может, внезапно поняла, сколько сил
ушло на то, чтобы ненавидеть его.
Как бы то ни было,
она разрешила ему проводить её.
Ты пакуешь вещи
не так, как учила Клео.
Всё нужно аккуратно завернуть.
У кого есть силы на обёрточную бумагу?
Клео умерла.
И там, куда я еду, некому смотреть,
как я распаковываюсь.
Ты собираешься злиться на меня вечно?
Знаешь, куда я переезжаю?
В маленький коттедж с одной спальней
в Санта-Барбаре.
В местечке "Ранчо надежды".
- Ха! Ранчо без надежды.
- О чёрт.
- Там всегда туманно.
- Чудно.
Ещё одна старая кляча на пляже,
чья забава морские ежи и дешёвая водка.
Совсем одна,
потому что ты лишил меня любви и секса.
Нет, ты всё ещё привлекательна.
Никому не понравилась
твоя чёртова история,
так что её и писать не стоило.
Она даже не избавила тебя
от финансовых проблем.
Ты ничего не выиграл,
а меня сделал посмешищем.
Очернил мои мечты и амбиции,
а ведь это всё, что у меня было.
Я состояла из амбиций, подонок!
Зачем я вообще их беру?
Они из Японии.
Я купила их, а затем Бетти Бэколл,
и все говорили, что у неё красивее.
Твоя история прокляла
и забрала всё, что у меня было!
Брось её.
Брось её в меня.
В меня, в Клео,
в Бэколл - во всех,
но, бога ради,
избавься от этого гнева!
Бросай!
Она жутко дорогая.
И после того, как я разбил
первую бесценную тарелку об стену,
сезон был открыт.
Леди Айна сорвалась с цепи.
Хватит тарелок.
Я скучала по тебе.
А я по тебе.
И я точно знаю, что тебе нужно.
Побыть особенной ещё один раз.
Мой собственный
чёрно-белый бал?
- Но ты будешь в красном.
- Правда?
Билл Бласс продумает силуэт.
Второй чёрно-белый бал,
посвящённый леди Айне Кулбирт!
Ура!
Он превзошёл первый бал по размаху,
публичности, эксклюзивности и гламуру.
Список гостей был престижнее.
Шампанское лилось рекой.
И в этот раз не хэш из курицы,
а белужья икра
от одного русского из Парижа.
И леди Айна Кулбирт была
ослепительным видением, триумфом.
Ходили слухи,
что её хотят назначить
шефом протокола в Белом доме
или послом при Сент-Джеймсском дворе,
или, по крайней мере,
президентом киноакадемии.
А может, и всё сразу.
А ещё это был вечер, когда она встретила
свою последнюю и самую глубокую любовь,
которой ей всегда так не хватало.
- Что скажешь?
- Да.
Эта леди Айна Кулбирт...
Она боец.
Тебя тянет к сильным женщинам
вроде меня.
Вряд ли ты была такой уж сильной.
На мой взгляд,
мне пришлось сосать сухую титьку, мама.
Впусти меня!
Впусти меня. Прошу!
Впу...
Эй, Фредерик, Фредди,
не мог бы ты спуститься в холл
за сигаретами?
У меня почти закончились.
Хватит, засранец.
Господи боже,
что с тобой не так?
Что?
Меня заставят за это платить.
Можно я тоже потанцую?
Вот так.
А потом сделаю так.
Прекрати, бога ради.
Боже, какой же ты балбес.
Тебя не волнует,
как люди на тебя смотрят?
Мама, мне он не нравится.
Давай будем только вдвоём.
О, тебе он не нравится, да?
А тебе нравится твой галстук-бабочка?
И твоя рубашка в клетку,
твои короткие штанишки
и подтяжки?
Тебе они нравятся?
Всё это стоит денег,
а денег у твоей мамы нет.
Вот почему я должна заигрывать
и выходить за такого мужчину.
Поэтому ты не должен всё испортить.
Сын.
Это последнее, что они говорят
перед тем, как исчезнуть.
"О, я не знал, что у тебя сын".
Я хочу сказать им:
"Нет-нет, вы вообще видели,
как он движется?
Какой же он мальчик".
К счастью, он может танцевать
в бродячем цирке.
Я сказала, что ты мой племянник.
Что я делаю доброе дело
для своей непутёвой сестры,
которая сейчас едет
в товарном вагоне в Сан-Франциско.
Неплохая идея, да?
А теперь послушай меня.
Ты останешься здесь
и будешь сидеть тихо, как мышка.
А затем
мама подарит тебе
последний танец этого вечера, ладно?
Заткнись и сиди здесь.
Ясно? И чтобы ни звука.
О, ты прекрасно выглядишь.
Впусти меня!
На мой взгляд...
эта глава превосходнее других.
Сильнее.
Вот, выпей ещё.
У тебя получается.
Не теряй настрой.
О, о. Постой.
И ещё.
Вот что.
Возьми.
Прими немного.
Они поддержат тебя.
Взгляни на эти таблетки.
Пастилки чистого облегчения.
Какой век.
Лекарство, о боже.
Но ты...
сиди здесь и пиши.
Давай.
Заставь их снова тебя полюбить.
О, и ещё.
Прими "Бензедрин".
И продолжай.
П. Б. Джонс вошёл в ресторан
и не почувствовал
привычного коллективного волнения.
Только лёгкость.
- Он заметил Ли.
- Почему ты не хочешь в Калифорнию,
чёрт возьми?
Тебе там нравилось.
- Привет.
- О боже.
Её последний муж - известный гей,
мелкий режиссёр с едким языком,
более едким, чем у неё,
известный фильмами про балет
и неубедительных выскочек,
Бёрт Мосс.
Его никто не любит.
- Нет, у меня есть кое-что для тебя.
- И что же у тебя может быть,
ядовитый ты моллюск?
Вот. Прочти.
Это твои мемуары.
- Что?
- Я знаю, ты в тупике.
У неё твой голос.
Я дарю тебе эту книгу,
будто ты её написала.
Ты же хотела признания как литератор.
Мне было легко писать твоим голосом,
ведь я хорошо тебя знаю.
Она знала, что не наделена талантом
и даже силой воли,
чтобы закончить такую книгу,
но это было неважно,
ведь он сделал всё за неё.
Это было так же верно,
как если бы она написала всё сама,
потому что П. Б. знал,
где закопаны все тела.
Наконец-то она сможет в чём-то
стать лучше своей сказочной сестры.
Это просто великолепно.
- Это я.
- Нет, это...
Ну ладно. Какой номер у мозгоправа?
"И я дам тебе ещё кое-что", -
тихо сказал П. Б. Джонс.
Она посмотрела на него.
"Я помогу тебе исправить эту ошибку".
"Какую?"
"С режиссёром", - сказал он.
Да, да.
"Я помогу тебе
убить этого льстивого говнюка".
Как ты узнал?
Что это ошибка.
Ему нравятся мальчики-танцоры,
Биджан из Беверли-Хиллз,
Джерри Робинс и яхты, и всё.
Мы можем от него избавиться.
Теперь он собирался помочь
обиженной подруге
избавиться от последней обиды
и тем самым вернуть себе
первенство в её жизни.
Снова стать другом.
С которым можно часами
болтать по телефону и сплетничать.
Настоящим другом.
В её жизни было слишком много
мелких и крупных унижений.
Ей хватило.
И теперь она как бы случайно вышла
за танцора, ставшего режиссёром,
и ехидного гомосексуалиста,
о чём все знали.
Как же это больно.
Но П. Б. в своих путешествиях
многое узнал,
включая то,
как отравить человека никотином.
Этому трюку научил его русский моряк
в какой-то ночлежке
в порту Сплита, в Хорватии.
Нужно взять никотин в жидкой форме
и в высокой концентрации
и найти надёжный способ введения.
И это сработает?
Сперва жертву нужно накормить
каким-нибудь снотворным,
в данном случае
хорошо измельчённым "Секоналом",
ещё одно хорошее название,
подсыпанным в односолодовый виски.
А потом ввести
концентрированный никотин за ухом.
Я прочла последнюю историю,
пока ты дремал.
Ты прочла главу о Ли?
У тебя не получается по одной причине,
и я скажу тебе по какой.
Ты можешь писать о конце общества,
о последнем вздохе умирающего класса,
об их привычках и слабостях.
Но в этом нет никакого
видимого смысла,
потому что ты молчишь
о своей ненависти.
Все эти истории
о лебёдушках,
о том, как они впускают тебя
обратно в свои сердца,
а ты приносишь дар,
чтобы загладить свою вину.
Напиши о моём самоубийстве.
Почему это так трудно для тебя?
Тебе тогда было почти 30.
Ты не был ребёнком.
Думаешь, мне было не так больно?
Ты хотя бы прочёл полицейский рапорт, а?
Не вздумай уходить!
Ты пьяна, Нина.
Конечно, у меня есть интрижки.
Как ещё я мог выносить тебя?
Если ты уйдёшь от меня,
ты не перестанешь платить по счетам,
тебе это ясно?
Нет!
Случайная передозировка?
Откуда им знать?
Там никого не было.
Вот что тебе следует рассказать.
Историю о чёрном лебеде.
Я не хочу её рассказывать.
Умоляю.
Я не прошу.
Я требую.
Я твоя мать.
Прояви хоть немного уважения.
Она готовится.
Я чувствую запах.
Знакомая сцена.
О боже.
Надеюсь, ты готов.
Прошу, не надо.
Прошу.
Ты как-то сказал,
что из всех твоих лебёдушек,
хоть я и не входила в основной состав,
именно я сильнее всех
напоминала тебе мать.
У тебя был такой же
измученный ужасом взгляд.
У тебя тоже.
Я узнала его.
Возможно,
поэтому ты был так жесток со мной.
Ты сможешь простить меня за то,
что я написал о тебе?
Никогда.
Есть вещи,
которые невозможно простить.
И другие тоже не простят тебя.
Если ты опубликуешь
"Услышанные молитвы" целиком,
желая поступить по-доброму,
ты сделаешь только хуже.
Ваша дружба умерла после "Берега басков"
вместе с золотым веком общества,
который ты помог убить.
Возможно, это был...
подсознательный
последний подарок твоей матери.
И себе за то, что среди них
ты не был по-настоящему своим.
И что мне теперь делать?
Думаю, ты знаешь.
Бедная Нина.
Ты не хочешь попрощаться?
Я не умею прощаться.
УСЛЫШАННЫЕ МОЛИТВЫ
Я не могу.
Это мой шедевр.
Книга или душа.
Выбирай.
Поджигай.
Ну же.
Тебе удобно?
Я купила тебе жёлтые блокноты,
карандаши, ластики,
алкоголь, табак, оружие.
Тебе нужно что-нибудь ещё?
Чтобы муза пошептала мне на ушко.
Трумен, что ты наделал?
Ну как ты мог?
Я принесу полотенца.
Зачем ты пришла? Мамочка.
О, Трумен.
Трумен. Трумен.
Мама.
Так холодно.
Мне так холодно.
Как это возможно в Калифорнии?
Прекрасная.
Что ты говоришь?
Прекрасная Бэйб.
Прекрасная.
Нет.
Джек, ты ещё здесь?
Да, я здесь.
Значит, книга у тебя?
Он хотел закончить её там.
В нашу последнюю встречу
он сказал, что хочет дописать
- "Услышанные молитвы".
- О, Джек.
- Он был не в форме.
- Я знаю, знаю.
Трумен и его великие планы.
Просто мне показалось,
что он правда настроен.
Нет.
Один из блокнотов лежал у бассейна.
Что в нём было?
Бессмыслица.
Одно слово снова и снова.
"Сон, сон, сон".
"Сон такой же реальный,
как удар по пальцу".
Что бы это ни значило.
Как нам поступить, Джек?
Ведь он не может сказать нам, что делать.
Ты хочешь спланировать панихиду?
Нет. Лучше ты.
С тобой он был ближе в конце.
Он...
хотел, чтобы его кремировали.
Я всё устрою.
Пока.
А сейчас особенный лот.
Из имущества покойной Джоан Карсон,
второй жены Джонни Карсона,
очень необычный предмет.
Миссис Карсон была близким
и верным другом
великого писателя Трумена Капоте,
умершего в её доме в Бель-Эйр в 84-м.
И сегодня мы продаём его прах.
Это исторический лот, друзья.
Впервые в современную эпоху
прах знаменитости
выставлен на аукцион.
И мы начинаем торги
с начальной цены в 2 000 долларов.
Вижу 2 000 в конце зала, 2 000.
Следующая ставка - 2 500.
Да, вижу.
3 000 - ставка по телефону.
Кто даст 3 500?
Друзья, помните, что по телефону
нам звонят со всего мира.
3 500 - следующая ставка. 3 500.
Друзья, мисс Карсон однажды сказала,
что этот прах даёт ей огромное утешение.
Она хранила его рядом с кроватью.
Я жду ставку 4 000.
Вижу 4 000.
Кто даст больше?
Вижу 4 500. Спасибо.
Кто даст 5 000?
Вижу 5 000 от номера 110. Дарби?
6 000 от участника из Гонконга.
Ставка 6 000. Кто больше?
Дама в зелёном, спасибо.
Я жду ставку 7 000 долларов.
7 000 есть, жду 8 000.
- 7 500 из Берлина.
- 7 500 из Берлина.
И есть 8 000.
Кто даст 9 000?
9 000 - дама в зелёном.
Она вернулась.
Ставка 9 000.
Кто даст 9 500?
Друзья, подумайте,
если бы Трумен был здесь сейчас,
он был бы в восторге.
Ведь это сцена,
а он любил их устраивать.
Кто даст 10 000?
- 10 000 - дама в оранжевом.
- Мне продолжать?
Да, мы можем позволить себе.
Скажи, когда остановиться.
11 500 от дамы в зелёном.
12 за ней. Спасибо.
12 500 за прах мистера Капоте.
12 500 по телефону.
13 от дамы в зелёном.
13 500. 14 000.
14 500 в конце зала.
15 000 прямо.
15 500.
Я жду ставку 16 000.
16 000. 16 500...
45 000 за прах мистера Капоте - раз.
45 - два.
45 - три.
Неизвестному покупателю из Нью-Йорка.
За 45 000 долларов...
Продано!
45 000 долларов.
Интересно, кто его купил?
Какой-нибудь олигарх для своей библиотеки?
Я рада, что мы ушли в своё время.
Посмотрите, они пришли в шлёпанцах.
На официальный аукцион.
Мир стал таким неприличным.
Как высшее общество могло испариться?
Что случилось?
Всё заканчивается.
Пойдёмте обедать.
В "Поло Лаунж".
Он единственный хоть немного
напоминает прежний Нью-Йорк.
Ничто уже не напоминает прежний Нью-Йорк.
Даже сам Нью-Йорк.
Боже, какая помойка.
Пойдёмте отсюда.
Аминь, дорогая.
Пошли, милая.
СЛИМ КИТ УМЕРЛА В 1990 ГОДУ.
СИ-ЗИ ГЕСТ УМЕРЛА В 2003 ГОДУ.
ДЖОАН КАРСОН УМЕРЛА В 2015 ГОДУ.
ЛИ РАДЗИВИЛЛ УМЕРЛА В 2019 ГОДУ.
ПОЛНУЮ РУКОПИСЬ РОМАНА
"УСЛЫШАННЫЕ МОЛИТВЫ" ТАК И НЕ НАШЛИ.