|
|
Возвращение в Брайдсхед (1 сезон, 1981 год). Цитаты и фразы из сериала
«Возвращение в Брайдсхед» (англ. Brideshead Revisited) — британский сериал 1981 г. производства компании Granada Television, транслировавшийся английским телеканалом ITV. Базируется на одноимённом романе английского писателя Ивлина Во (1945).
Серия 1 Возвращение в Брайдсхед (по роману Ивлина Во) И я в Аркадии... Здесь в возрасте 39 лет я почувствовал себя стариком. Лёжа так в предрассветной тьме, я вдруг с ужасом осознал, что привычное, наболевшее успело тихо умереть в моей душе. При этом я почувствовал себя так же, как чувствует себя муж, который на 4-ом году брака вдруг понял, что не испытывает больше ни страсти, ни нежности, ни уважения к ещё недавно любимой жене. Мы прошли, армия и я, через все стадии - от первых жадных восторгов до этого конца, когда из всего, что нас связывало, остались только хладные узы закона, долга и привычки. В тот день я подумал, что какие бы ужасные картины разорения ни ждали нас впереди, плачевнее этого зрелища я ничего не увижу. И потому в то утро, когда нам предстояло сняться с лагеря, меня нисколько не интересовало место нашего назначения. Я продолжал делать своё дело, но теперь не вкладывал в него ничего, кроме покорности. Сюда в разгар зимы 1943-го я привёл походным маршем роту бодрых, окрылённых надеждой людей. Говорили, будто нас недаром перебросили в предместье портового города и теперь мы наконец отправимся на Ближний Восток. Но дни проходили за днями, мы занялись расчисткой снега. И у меня на глазах их разочарование сменилось полной апатией. А я, который по всем инструкциям должен был поддерживать в них бодрость духа, как мог я им помочь, когда сам был так беспомощен? - Доброе утро, сэр. - Доброе утро, старшина. - Как подготовка к передислокации? - По последним данным, погрузка в 15 часов, сэр. Хорошо. Мистера Хупера не было здесь? Пока не показывался, сэр. В опись внесено? Сильный ветер ночью, сэр? Внесите. - Доброе утро, Хупер. - Доброе утро, сэр. Старшина, мне нужно поговорить с мистером Хупером… Хорошо, сэр. Ну, где вас черти носят? Я же приказал вам провести осмотр личного состава. А что, я опоздал? Извините. Укладывался как проклятый. Для этого у вас есть денщик. Так-то оно так, строго говоря. Да ведь знаете, как получается. Ему свои вещи надо было укладывать. Если с этими людьми раз не поладишь, они потом в чём-нибудь да на тебе отыграются. Не удивительно, если вы с ним фамильярничаете. - Кокарда, Хупер. - Да. Приказ командования: «все опознавательные значки должны быть убраны.» И зачем вы всё на себя навьючили? - Вы не в передовой группе. - Я в ней. - Или нет? - Конечно, нет. Приказ изменился. Вы не читали последний приказ? То есть они опять всё изменили? Как всегда. Полный кавардак. Сплошная некомпетентность. Нет, в бизнесе бы им такое с рук не сошло. Ну хорошо, ступайте теперь и проведите осмотр. Есть. Железно. И бога ради не говорите «железно». Извините. Я всё стараюсь не забывать. Да из головы выскакивает. Батальонный идёт сюда, сэр. Спасибо, старшина. Доброе утро, сэр. Как у вас здесь? Всё в порядке? - Думаю, что в порядке, сэр. - Думаете? Должны знать. Внесено в опись повреждённого имущества? - Нет ещё, сэр. - Нет ещё? Интересно, когда бы вы собрались его внести, не попадись оно мне на глаза. Ага! Вот взгляните-ка. Хорошенькое впечатление это произведёт на тех, кто разместится здесь после нас. Знаете, по чему судят о порядках в полку? Как он оставляет лагерь, Райдер. - Да, ужасно. - Позор. Распорядитесь, чтобы всё было сожжено, прежде чем покинете лагерь. Слушаюсь, сэр. Старшина, пошлите солдата к пулемётчикам, пусть передаст капитану Брауну, что командир батальона приказал очистить эту канаву. Есть, сэр. Напомните мне, Райдер, кем вы были в мирное время? Художником, сэр. Напрасно вы это, сэр. Ей-богу, напрасно. - Это не наша свалка. - Так-то оно так, сэр, да ведь знаете, как получается. Если со старшим офицером раз не поладишь, он потом в чём-нибудь да на тебе отыграется. Совершенно секретно. Мы должны быть готовы получить другой приказ. И главное куда мы направляемся. Глупости. Они меняли приказ 3 раза за неделю. Они вас дразнят, старина. - Кстати, как ваша семья? - Сложнее всего с детьми. Дженифер говорит, что они превращаются в чудовищ, как только я уезжаю. Вон тот молодой офицер - это ваш, Райдер? Да, сэр. - Как его фамилия? - Лейтенант Хупер. Ему надо постричься. Он не готов отправиться на новое место. Я ему передам, сэр. Такие вещи, Райдер, роняют репутацию полка. Я прослежу, чтоб это было сделано. Бог мой, ну и офицеров теперь присылают! В моём прежнем батальоне, если бы молодой офицер позволил себе появиться в таком виде, остальные младшие офицеры обкорнали бы его сами, будьте уверены. - Обкорнали, сэр? - Я так и сказал, Райдер. Я не допущу, чтобы моя профессиональная репутация пострадала из-за расхлябанности отдельных временно служащих офицеров. Капрал Дикин, подите принесите ножницы. - Лейтенант Джеймс. - Сэр? Обстригите этого офицера. Сэр? Я сказал, обстригите этого офицера. Простите, сэр. Я не понимаю. Это приказ, сэр? Это желание вашего командира, и какой вам ещё приказ нужен, я не знаю. Давайте же. Стригите. Мы вас приведём в порядок. Садитесь, мистер Хупер. - Ножницы, сэр. - Отдайте лейтенанту Джеймсу. Вы не поняли приказ? Давайте. Приступайте. Продолжайте. Подстригайте! Рота, смирно! Рота, на плечо! Рота, на счёт «три» налево. На-ле-во! Рота, равнение налево. Шагом марш. Раз, два, раз, два! - Простите за произошедшее, Хупер. - Да я не обиделся. Не думайте, пожалуйста, что у нас в батальоне такие развлечения в порядке вещей. Да я не обиделся. Разве я шуток не понимаю? Имеете представление, куда нас? Ни малейшего. - Может, наконец, туда? - Нет. - Опять, значит, ложная тревога? - Да. Все говорят, туда едем. А я и не знаю, что думать, слишком часто перебрасывают. И не поспоришь. 3 раза за последние полгода. Глупо вроде как-то, вся эта муштра и волынка, - ...если мы так никогда и не повоюем. - Не волнуйтесь, Хупер, время придёт, на каждого с лихвой хватит. Да мне особенно-то много и не надо. Чтоб только можно было сказать, что был в деле. Какого чёрта он делает? Нас обрызгивают жидким горчичным газом. Хупер, видите, что окна распахнуты? Проверьте нет ли жертв. И составьте рапорт. Третья рота, немного отстаёте, сэр. Свернёте направо. Там увидите лагерь, сэр. - Спасибо, сержант. - Доброе утро, Райдер. Вас обрадовать? Лагерь недурен. Большой барский дом, и даже пруды есть. Ещё постреляем уток, если повезёт. Превосходно. Доброе утро, Хупер. Вы все, разгружать. Доброе утро, сержант. А как эта местность называется? Точно не знаю, сэр, но говорят, что всю округу называют как и дом. Брайдсхед. Увидите на холме. Большое мрачное здание. Спасибо, сержант. Продолжайте. Слушаюсь, сэр. Вы все, шевелитесь! Давайте. Словно кто-то выключил радио и голос, бубнивший у меня над ухом беспрестанно, бессмысленно, день за днём, вдруг пресёкся. Наступила великая тишина, сначала пустая, но постепенно, по мере того как возвращались ко мне потрясённые чувства, наполнившаяся сладостными, простыми, давно забытыми звуками, ибо он назвал имя, которое было мне хорошо знакомо, волшебное имя такой древней силы, что при одном только его звуке призраки всех этих последних тощих лет чредой понеслись прочь. - Куда направляетесь, Хупер? - Нас сменила вторая рота. Я послал ребят привести себя в порядок. - Хорошо. - На будущей неделе прибудет штаб бригады. Я только оттуда - осматривал. Очень живописно, я бы сказал. Интересно, там пристроена вроде католическая часовня, так в ней, когда я заглянул, по-моему, шла служба - один только падре и ещё какой-то старикан. А я влез как дурак. Мне это ни с какого боку, скорее по вашей части. И ещё там здоровенный фонтанище перед главным входом. Камни, камни и разное зверьё высечено. Вы такого в жизни не видели. Видел, Хупер. Я бывал здесь раньше. Ну, тогда вы сами всё здесь знаете. Я пошёл, надо привести себя в порядок. Я бывал здесь раньше, я сам всё здесь знал. Первый раз - с Себастьяном, больше 20 лет назад, в безоблачный июньский день. В тот день я тоже не подозревал, куда еду. Оксфорд был ещё в те времена городом старой гравюры. Когда каштаны в цвету и колокола звонко и чисто вызванивали над шпилями и куполами - всё мирно дышало там столетиями юности. Здесь особенно звонко раздавался наш весёлый смех и далеко разносился над гудением жизни. И вот сюда на гребную неделю хлынула толпа представительниц женского пола. Эхо вторжения проникало во все закоулки, в моём же колледже было не эхо, а самый источник неприличия: мы давали бал. - Доброе утро, Лант. - Доброе утро, мистер Райдер. Спасибо. Джентльмены без дам в течение ближайших нескольких дней приглашаются по возможности принимать пищу на стороне. - Будете обедать дома? - Нет, Лант. Это, они говорят, нужно, чтобы разгрузить служителей. И впрямь до зарезу необходимо. Мне, например, поручено купить подушечку для булавок в дамскую гардеробную. С чего это они затеяли танцы? Никак в толк не возьму. Раньше на Гребную неделю никогда не было никаких танцев. Как будто мало им чая и катания на реке. Если спросите меня, сэр, так это всё из-за войны. Ничего бы такого не случилось, когда б не война. Ежели примерно вино к ужину или там 2-3 джентльмена в гости к обеду, это уж как положено. Но не танцы. Это всё завелось, как джентльмены вернулись с войны. Возраст их уже вышел, а они не разбираются, что да как, и учиться не хотят. Истинная правда. Есть такие, что ходят на танцы с городскими в Масонский дом, ну, до этих прокторы скоро доберутся, помяните моё слово… А вот и лорд Себастьян. Ну, мне недосуг тут стоять и разговаривать, надо идти за подушечками для булавок. Доброе утро, Лант. Чарльз, что это, скажите на милость, происходит у вас в колледже? Цирк? Я видел всё, кроме слонов. Признаюсь, весь Оксфорд вдруг весьма неприятно преобразился. Вчера вечером он кишмя кишел Женщинами. Идёмте немедленно, я должен вас спасти. У меня есть автомобиль, корзинка земляники и бутылка «Шато-Перигей», которого вы никогда не пробовали, потому не притворяйтесь. С земляникой оно восхитительно. Я пойду и прихвачу свои вещи. Захватите денег, на случай если нам вздумается что-нибудь купить. Хорошо. «Разве кто-нибудь испытывает при виде цветка или бабочки те же чувства, что и при виде собора или картины?» Разумеется. Я испытываю. - Готовы? - Да. Вон там. - Не слишком рано? - Да! Женщины ещё заняты тем, что там они с собой делают, прежде чем спуститься к завтраку. Лень их сгубила. - Мы успели удрать. - Куда мы едем? Навестить одного человека. Позаботьтесь об Алоизиусе, чтобы его не укачало. Где вы взяли машину? Автомобиль принадлежит некоему лицу по фамилии Хардкасл. Вернёте ему обломки, если я разобьюсь и погибну. Я не очень-то умею водить машины. - Да здравствует Хардкасл! - Кто бы он ни был. Он думал, что едет с нами. Я ему ясно сказал: в 10. А он в 8 ещё валялся в постели. Лень и его сгубила. Без него даже лучше. Как жаль, что ни вы, ни я не умеем петь. Часов в 11 Себастьян неожиданно съехал с дороги на какую-то тропу и затормозил. Мы съели землянику и выпили вино. Как и сулил Себастьян, с земляникой оно оказалось восхитительным. Пары душистого золотого вина словно приподнимали нас на палец над землёй, и мы парили в воздухе, не касаясь травы. Самое подходящее место, чтобы зарыть горшок золотых монет. Хорошо бы всюду, где был счастлив, зарывать в землю что-нибудь ценное, а потом в старости, когда станешь безобразным и жалким, возвращаться, откапывать и вспоминать. Я был студентом уже третий семестр, но свою жизнь в Оксфорде я датирую со времени моего знакомства с Себастьяном, происшедшего случайно в середине предыдущего семестра. Мы числились в разных колледжах и были выпускниками разных школ. Я вполне мог провести в университете все 3 или 4 года и никогда с ним не встретиться. Но однажды вечером он сильно напился в моём колледже, а я жил на первом этаже, и мои окна выходили на внутренний дворик. Об опасностях этого жилища меня специально предупреждал мой кузен Джаспер. Когда я обосновался в Оксфорде, он счёл меня достойным объектом для своего руководства. - Так на каком ты факультете? - Истории. Вполне солидный факультет. Самый трудный экзамен - английская литература, за ней идёт современная филология. Сдавать надо на высший балл или на низший. Всё, что в промежутке, не стоит труда. Время, потраченное на получение заслуженной двойки, потрачено впустую. Ходить надо на самые лучшие лекции, например на аркрайтовский курс по Демосфену, независимо от того, на каком факультете они читаются… Теперь платье. Одевайся, как в загородном доме. Никогда не носи твидовый пиджак с фланелевыми брюками, а только костюмы. И шей у лондонского портного - там и крой лучше, и кредит долгосрочнее. Добрый день, сэр. Не обращайся с ассистентами, как с учителями, держись с ними, как дома с приходским священником. Клубы. Поступить теперь в «Карлтон», а в начале второго курса - в «Грид». Если захочешь выдвинуть свою кандидатуру в Союз - затея вовсе не бессмысленная, - составь себе сначала репутацию в «Чэтеме» или, скажем, в «Кеннинге». Кабаний холм обходи стороной. - Доброе утро, Чарльз. - Доброе утро. И друзья... Чарльз, следи за тем с кем дружишь. На 2 курсе тебе придётся употребить львиную долю времени на то, чтобы избавиться от нежелательных знакомств, которые приобрёл на первом. Остерегайся англокатоликов, они все содомиты и говорят с неприятным акцентом. Вообще держись в стороне от всяких религиозных групп. От них один вред. Это было когда вселился? Нет, это моё. Я повесил. Это Ван Гог. Правда? Вот это очень красиво. Ладно, мне пора. У меня собрание через полчаса. И кстати, последний совет. - Смени комнаты. - Но мне они нравятся. Мне известно немало случаев, когда человек погибал оттого, что занимал комнаты в нижнем этаже окнами на внутренний дворик. Сюда станут заходить люди. Оставлять свои мантии, потом брать их по дороге в столовую. Ты начнёшь угощать их хересом. И так, не успеешь оглянуться, а у тебя бесплатный бар для всех нежелательных лиц из твоего колледжа. Ни одному из этих советов я, по-моему, не последовал. Комнаты я, во всяком случае, не сменил. Там под окнами цвели белые левкои, даря мне летними ночами свой восхитительный аромат. Но это заблуждение современной эстетики. Неужели не ясно? То есть идею «значимой формы» следует либо принять, либо отвергнуть в целом? Вот именно. Если признать третье измерение на двухмерном полотне Сезанна, тогда приходится признать и преданный блеск в глазу лэндсировского спаниеля. Мои первые знакомые были: Коллинз, выпускник Винчестера и будущий университетский преподаватель, обладавший изрядной начитанностью и младенческим чувством юмора, и небольшой кружок факультетских интеллектуалов, державшихся среднего курса между ослепительными «эстетами» и усердными «пролетариями». В этот кружок был я принят с первых дней, и здесь нашёл ту же компанию, к какой привык в школе, к какой школа меня заранее подготовила. Но уже в первые дни, когда самая жизнь в Оксфорде и собственная квартира и собственная чековая книжка были источником радости, я в глубине души чувствовал, что этим не исчерпываются прелести оксфордской жизни. Я знал Себастьяна в лицо задолго до того, как мы познакомились. Это было неизбежно, так как с первого дня он сделался самым заметным студентом на курсе благодаря своей красоте, которая привлекала внимание, и своим чудачествам, которые, казалось, не знали границ. Впервые я увидел его, столкнувшись с ним на пороге парикмахерской Джермера, и был потрясён не столько его внешностью, сколько тем обстоятельством, что он держал в руках большого плюшевого медведя. Явный эксгибиоционизм. Это был лорд Себастьян Флайт. Весьма занятный молодой джентльмен. Вероятно. Сюда, сэр. Второй сын маркиза Марчмейна. Его брат, граф Брайдсхед, окончил курс в прошлом семестре. Вот он был совсем другой, просто как старичок. Знаете, зачем лорд Себастьян приходил? Ему нужна была щётка для его плюшевого мишки, непременно с очень жёсткой щетиной, но, сказал лорд Себастьян, не для того, чтобы его причёсывать, а чтобы грозить ему, когда он раскапризничается. Он купил очень хорошую щётку из слоновой кости и отдал выгравировать на ней «Алоизиус». Так зовут медведя. Этот человек, которому за столько лет вполне могли бы уже прискучить студенческие фантазии, был явно пленён. Я, однако, отнёсся к молодому лорду неодобрительно. И в дальнейшем не изменил своего отношения, хотя Коллинз, штудировавший в это время Фрейда, объяснил мне всё в самых научных терминах. Да и обстоятельства нашего знакомства, когда оно наконец состоялось, были не слишком благоприятны. Если мы отвергаем случайность математических формул, то мы должны признать законы вероятности. И наоборот, отвергая саму случайность, в связи с этим элемент случайности, как вы понимаете, должен казаться основанным на неопровержимой логике. Большое спасибо. Есть вопросы? Я хочу спросить, могут ли законы математики быть поняты разумом. Думаю, я предвидел ваш вопрос. Если есть вероятность, случайность в рациональной вселенной, то её существование должно обнаруживаться в рациональных процессах. Если мы верим, что бог создал рациональный мир, то необходимо верить... Что это за люди? Что они там делают? Похоже на религиозную встречу. Вот, если бог ответственен за формулирование закона всемирного тяготения, он не сможет отвегнуть мои доводы, удовлетворяющие его намерениям, основанные на огромном количестве примеров того, что называем случайностью. Разве мы не скажем тогда, что случайность - основной принцип нашей жизни в этой рациональной вселенной? Ладно, старина. Верю, что вы простите моего друга. Беда в том, что вина были слишком разные, ни количество, ни качество тут ни при чём. Всё дело в смеси. Уразумейте это, и вы постигнете корень зла. Понять - значит простить. Да. Кувшин-другой подогретого вина на пятерых, и вот, пожалуйста. Не успели даже до окна добежать. Кто не умеет пить, пусть не берётся, я так считаю. Это не мы, Лант. Это один человек не из нашего колледжа. Мне от этого не легче вывозить всю эту мерзость. Там для вас 5 шиллингов на буфете. Видел и благодарю, но по мне лучше уж не надо денег и чтоб не было этого безобразия. Я накинул мантию и оставил его делать своё дело. В те дни я ещё посещал лекции. Вы видели свою комнату? - Что это всё означает, Лант? - Вчерашний джентльмен, сэр. Он оставил вам записку. Я жестоко раскаиваюсь. Алоизиус не хочет со мной разговаривать, пока не убедится, что я прощён, поэтому, пожалуйста, приходите ко мне сегодня обедать. Себастьян Флайт. Занятный молодой джентльмен, и убирать за ним одно удовольствие. Я так понимаю, вас сегодня к обеду дома не будет, сэр? Я предупредил мистера Коллинза и мистера Партриджа - они хотели прийти сегодня к нам обедать. Да, Лант, сегодня я к обеду не буду. И возьмите цветов себе и миссис Лант, если желаете. Спасибо, сэр. Только я холост. Я шёл туда не без колебания, ибо то была чужая территория, и какой-то вздорный внутренний голос предостерегающе нашёптывал мне на ухо с характерной интонацией Коллинза, что достойней было бы воздержаться. Но я в ту пору искал любви, и я пошёл, охваченный любопытством и смутным, неосознанным предчувствием, что здесь, наконец, я найду ту низенькую дверь в стене, которую, как я знал, и до меня уже находили другие и которая вела в таинственный, очарованный сад, куда не выходят ничьи окна, хоть он и расположен в самом сердце этого серого города. Я их пересчитал и вышло по 5 на каждого и 2 лишние. Эти 2 я взял себе. Умираю с голоду. Я безоговорочно отдался в руки господ Долбера и Гудолла и теперь чувствую себя так упоительно, словно всё вчерашнее было лишь сном. Умоляю, не будите меня. Здравствуйте. Здравствуйте. Выпьем шампанского. Спасибо за цветы. Моя комната превратилась в оранжерею. Этот злодей Хобсон запер Алоизиуса в спальне. Впрочем, наверное, и к лучшему, потому что бекасиных яиц на него не хватит. Знаете, Хобсон питает вражду к Алоизиусу. Я вам завидую - у вас прекрасный служитель. Сегодня утром он был со мною очень добр, когда другие могли бы выказать строгость. Прошлой ночью был ужасный шум на моём крыльце. Думаю, что это были вы. Ерунда. Мы были тихи, как мыши. Но лучше держи в секрете. Каждый гость, входя, прежде всего бросался к бекасиным яйцам, потом замечал Себастьяна и, наконец, меня - со светским отсутствием какого-либо интереса, словно говоря: «У нас и в мыслях нет оскорбить вас хотя бы намёком на то, что вы с нами незнакомы». Бекасиные яйца. Первые в этом году. Где вы их достаёте? Мама присылает из Брайдсхеда. Они для неё всегда рано несутся. Мы приступили к ракам под ньюбургским соусом, когда появился последний гость. Мой милый, я не мог вырваться раньше. Я обедал со своим немыслимым наставником. Он нашёл весьма странным, что я ухожу. Я сказал, что должен переодеться перед футболом. Проходите и садитесь. Боюсь, я уже съел вашу долю яиц. Ой, простите, вы знакомы с Чарльзом Райдером? Здравствуйте. Нет. Антони Бланш. Но я ужасно рад, что познакомился с вами. - О боже мой, Бланш. - Знаете, о вас все говорят. - Что такое? - Дорогой, говорят, что вы наконец-то потеряли девственность. Или, вероятно я должен сказать, заложили. Вы уложили мою великую страсть в тенёчке. О чём вы болтаете, ужасный итальяшка? Если вы находите отталкивающим моё космополитическое воспитание, я расскажу, как вы заняли у меня 300 франков на ту жалкую шлюху, что вы подцепили в Ле-Туке. Это была нищенская плата за её труды. И какие труды! Чарльз, не будьте столь серьёзны. Вы же не имеете в виду, что позволили Бою подобраться к своей герцогине? Мои отношения с герцогиней де Венсанн были выше того, что любой из вас, прыщавых подростков, может постичь. А знаете, что так скрепило нашу любовь? Мы красили ногти на ногах одинаковым лаком. Найдя, что время действовать настало, Он сонную от ужина ласкает, Будя в ней страсть, чего она нимало Не отвергает и не привлекает. Взвинтясь, он переходит в наступленье Ползущим пальцам нет сопротивленья, Тщеславие не видит ущемленья В объятиях без взаимного влеченья. А я, Тиресий, знаю наперёд Всё, что бывает при таком визите - Я у фиванских восседал ворот И брёл среди отверженных в Аиде. Отеческий прощальный поцелуй, и он впотьмах на лестницу выходит... Как я их удивил! Для меня каждый гребец - это ещё одна доблестная Грейс Дарлинг. Ну даёт... Чересчур, конечно. Пора что-то делать с этой неженкой. Можешь на меня положиться. Мой милый, я хотел бы утыкать вас стрелами, как подушечку для булавок. Это просто изумительно, что Себастьян вас откопал. Где вы таитесь? Вот я доберусь до вашей норы и выкурю вас оттуда, как старого горностая. Оревуар. Ну... Мне тоже уже пора. - Большое спасибо. - Выпейте ещё немного куантро. Я должен идти в Ботанический сад. - Зачем? - Посмотреть плющ. Я ни разу не был в Ботаническом саду. О, Чарльз, сколько вам ещё предстоит увидеть! Там красивая арка и так много разных сортов плюща, я даже не подозревал. Не знаю, что бы я делал без Ботанического сада. Когда я в конце концов очутился опять у себя и нашёл свою квартиру точно такой же, какой оставил её утром, я ощутил в ней странную безжизненность, которой не замечал прежде. В чём дело? Всё, кроме жёлтых нарциссов, казалось ненастоящим. Если спросите меня, то я всегда его недолюбливал. Полагаю, вы хотите попросить меня избавиться от него. Однако куда я его дену никого не касается. Тот день положил начало моей дружбе с Себастьяном - вот как получилось, что роскошным июньским утром я лежал рядом с ним в тени высоких вязов и провожал взглядом облачко дыма, срывающееся с его губ и тающее вверху среди ветвей. Вы так и не сказали, куда мы едем. Не будьте нетерпеливым, Чарльз. Я сказал вам. Навестить одного человека. По имени? Хокинс. - Хокинс? - Подождите и сами увидите. Ну? Ну? Вот бы где жить! Здесь живёт наша семья. Не беспокойтесь. Их никого нет. Вам не придётся с ними знакомиться. Но мне бы этого хотелось. Ну, как бы то ни было, их всё равно нет. Они в Лондоне. Всё заперто, войдём здесь. Я хочу познакомить вас с няней Хокинс. Мы для этого и приехали. Вот так сюрприз. А это кто? Что-то я его не помню. Это мистер Чарльз Райдер, няня. Мой друг из Оксфорда. - Здравствуйте, миссис Хокинс. - Здравствуйте. Вот кстати приехали. Как раз Джулия здесь. Всё утро рассказывала мне о Лондоне. В городе у них столько хлопот! А без них здесь скучно. Она у Консервативных женщин. Джулия долго там не пробудет, только произнесёт приветствие и уедет, ещё до чая. Боюсь, мы с ней опять разминёмся. А вы покуда ещё не уезжайте, голубчик, то-то она удивится, когда вас увидит, хотя к чаю ей всё-таки лучше бы остаться, я ей так и сказала, ведь Консервативные женщины ради этого и собираются. Ну а какие у вас новости? Прилежно ли вы занимаетесь? Боюсь, что не очень, няня. Ну конечно, целые дни играете в крикет, как ваш брат. Но он всё же выбирал и для занятий время. Видели вы, что в газетах про Джулию напечатано? Это она сама мне привезла. Конечно, она-то и не того ещё заслуживает, но написано очень даже хорошо: «Прелестная дочь, которую леди Марчмейн вывозит в этом сезоне столь же остроумна, сколь и хороша собой. Пользуется самым большим успехом». Ну что ж, всё это чистая правда, хотя ужасно жаль, что она отрезала волосы; такие были чудесные волосы, совсем как у её светлости. Я сказала отцу Фиппсу, что, по-моему, это противоестественно. Они с Себастьяном продолжали разговор. Это была уютная комната. На комоде была аккуратно разложена целая коллекция подарков, привезённых няне в разное время её детьми. Сувениры многочисленных каникулярных поездок. Пришло время для чая. Няня, боюсь, у нас нет времени. Нам нужно возвращаться. Джулия, когда узнает, ужасно расстроится. Вот бы для неё был сюрприз! - До свидания, няня. - До свидания, милый. Пора, Чарльз. - До свидания. - До свидания. Бедная няня. Ей очень скучно живётся. Я всерьёз подумываю взять её жить к себе в Оксфорд, только она всё время будет требовать, чтобы я ходил в церковь. Нам надо торопиться, пока не возвратилась моя сестра. Кого вы стыдитесь, её или меня? Самого себя. Я не хочу, чтобы вы знакомились с моими родными. Они все такие немыслимо обаятельные. Всю мою жизнь они у меня всё отбирали. Из-за этого их обаяния. Стоит только вам попасть к ним в лапы, и они сделают вас своим другом, а не моим. А я этого не хочу. Ну хорошо. Я удовлетворён. Но может быть, мне будет позволено осмотреть дом? Я же сказал, всё заперто. Мы приехали навестить няню. В тезоименитство королевы Александры доступ открыт, цена 1 шиллинг. Ну ладно, пойдёмте, если вам так хочется. Ну вот. В таком роде. Сами видите, смотреть совершенно нечего. Когда-нибудь я покажу вам 2-3 хорошенькие вещички. Но только не сейчас. Впрочем, есть ещё часовня - надо вам на неё взглянуть. Сюда. - Зачем вы это сделали? - Из вежливости. Если ради меня, то совершенно напрасно. Вы хотели смотреть, вот и смотрите. Ну, что думаете об всём этом? Ну и ну! Это папин подарок маме на свадьбу. Джулия. Чуть было не попались. Простите меня. Боюсь, я был нелюбезен с вами сегодня. Брайдсхед часто оказывает на меня такое действие. Но я должен был познакомить вас с няней. Я же не расспрашиваю о вашей семье. - И я не расспрашиваю. - Но у вас вид заинтригованный. Естественно. Вы так загадочно молчите о ней. Я думал, что обо всём молчу загадочно. Пожалуй, меня действительно занимают чужие семьи - видите ли, сам я плохо знаю, что такое семья. Мы только двое с отцом. Какое-то время за мной приглядывала тётка, но отец прогнал её за границу. Вы и не подозреваете, от чего вы избавлены. А нас уйма. Можете посмотреть в Дебретте. Я провёл одинокое детство, обобранное войной и затенённое утратой; к холоду сугубо мужского английского отрочества, к преждевременной солидности, насаждаемой школами, я добавил собственную хмурую печаль. И вот теперь, в тот летний семестр с Себастьяном, я словно получил в подарок малую толику того, чего никогда не знал: счастливого детства. И хотя игрушками этого детства были шёлковые сорочки, ликёры, сигары, а его шалости значились на видном месте в реестрах серьёзных прегрешений, во всём, что мы делали, была какая-то младенческая свежесть, радость невинных душ. В конце семестра я сдал курсовые экзамены - это было необходимо, если я хотел остаться в Оксфорде, и я их сдал, на неделю запершись от Себастьяна в своих комнатах, где допоздна просиживал за столом с чашкой холодного чёрного кофе и тарелкой ржаного печенья, набивая себе голову так долго остававшимися в небрежении текстами. Я не помню из них сегодня ни единого слова, но другие, более древние познания, которые я в ту пору приобрёл, останутся со мною в том или ином виде до моего смертного часа. На исходе летнего семестра кузен Джаспер удостоил меня последним визитом и великой ремонстрацией. Накануне я сдал последнюю экзаменационную работу по новейшей истории и был свободен от занятий. Тёмный костюм Джаспера в сочетании с белым галстуком свидетельствовал о том, что у него, напротив, сейчас самые жаркие денёчки, и на лице у него было усталое, но не умиротворённое выражение человека, сомневающегося в том, что он сумел показать себя наилучшим образом в вопросе о дифирамбике Пиндара. Долг и только долг привёл его в тот день ко мне, хотя лично ему это было крайне неудобно - и мне, надо сказать, тоже. Мне не известно, какое содержание назначил тебе дядюшка, но держу пари, ты расходуешь в 2 раза больше. Оплачено ли это? Или вот это? Или этот вопиющий предмет? О да. За череп потребовали наличными. А твоя одежда! Сейчас на тебе такой костюм, словно ты собрался то ли в театр смотреть утренний спектакль, то ли за город выступать в самодеятельном хоре. Прости, если тебя это раздражает. И потом вино. Никто не скажет худого слова, если студент слегка напьётся раз или два в семестр. Более того, в некоторых случаях это необходимо. Но тебя, как я слышал, постоянно встречают пьяным среди бела дня. Думаю, это касается только меня, Джаспер. Чарльз, на 1 курсе все делают ошибки. Это неизбежно. Я сам чуть было не связался с совершенно невозможными людьми из Миссионерской лиги, они в летние каникулы организовали миссию для сборщиков хмеля, но ты, мой дорогой Чарльз, сознательно или по неведению, не знаю, угодил со всеми потрохами в самое дурное общество, какое есть в университете. Так вот что тебя так взволновало. Антони Бланш - для этого человека нет и не может быть абсолютно никаких оправданий. Мне и самому он не особенно нравится. Но он постоянно вертится здесь, и в колледже этого не одобряют. Его здесь терпеть не могут. Вчера его опять окунали. Я знаю. Ты, может быть, думаешь, что, живя на частной квартире, я не вижу, что делается в колледже, зато я слышу. И слышу, пожалуй, даже слишком много. В «Обеденном клубе» я по твоей вине вдруг сделался предметом насмешек. К примеру, этот тип, Себастьян Флайт, с которым ты так неразлучен. Может быть, он и неплох, не знаю. Его брат Брайдсхед был человек положительный. Хотя этот твой приятель, на мой взгляд, держится престранно, и он вызывает толки. Мне очень жаль. Я понимаю, что тебе это может причинять затруднения, но мне, к несчастью, нравится моё дурное общество. И мне нравится напиваться среди бела дня, и хотя я ещё не истратил денег вдвойне против моего содержания, до конца семестра, безусловно, истрачу. Не составишь ли мне компанию? В это время дня я обычно выпиваю бокал шампанского. Если немного задержишься, то познакомлю с мистером Бланшем. Мы сегодня вместе ужинаем. Нет, спасибо. У меня греческая история и философия в понедельник. Кузен Джаспер признал себя побеждённым. Когда я оглядываюсь назад, я не нахожу ничего, что мне хотелось бы изменить или отменить совсем. Против петушиной взрослости кузена Джаспера я мог выставить бойца не хуже. Я мог бы объяснить ему также, что знать и любить другого человека - в этом и есть корень всякой мудрости. Два для вас и два для меня. Вы, мой любезный Чарльз, вероятно, предпочли бы херес, но, увы, хереса вы не получите. Восхитительное зелье, не правда ли? - Что это? - Коктейль «Александр». Вам не нравится? Тогда я выпью и ваши. Раз. Два. Три. Четыре. По дорожке вниз. Как эти студенты на нас оглядываются! Не удивительно, Антони. У меня с ними в настоящее время отношения несколько натянутые. Поэтому мы поедем в Тем. - Кто ещё? - Никто. Сегодня я вас никому не отдам. Там есть восхитительный ресторанчик, по счастью, не во вкусе «Буллинг-дона». Вы не слышали, как они обошлись со мною в вчера? - Да. - Очень дурно. Насколько мне было известно, Антони уже приходилось и прежде принимать подобные ванны, но последний эпизод, как видно, произвёл на него сильное впечатление. Я не мог допустить, чтобы они буянили, поэтому я миролюбиво сказал: «Мои очаровательные недоумки, если бы вы хоть самую малость смыслили в сексуальной психологии, вы бы понимали, что мне будет более чем приятно очутиться у вас в руках, толстомясые вы юнцы. Это доставит мне наслаждение самого предосудительного свойства. Поэтому того, кто из вас готов быть моим партнёром в удовольствии, прошу меня схватить. С другой стороны, если вами самими движет менее изученная и не столь распространённая сексуальная потребность то тихо и мирно последуйте за мной к фонтану». Я забрался в фонтан, купание, поверьте, меня приятным образом освежило, я плескался и принимал разные позы. Ла фатиг дю норд. А вот вы не можете себе представить, чтобы подобная неприятность произошла с Себастьяном, верно? Верно. Да, у Себастьяна обаяние. Бездна обаяния. Конечно, вы знакомы с ним не так давно, как я. А как давно вы его знаете, Антони? Я вместе с ним учился в школе. Вы не поверите, но тогда говорили, что он просто маленькая дрянь. Всех остальных постоянно по самым незначительным поводам самым жестоким образом били. Себастьяна - никогда. Помню как сейчас, каким он был в 15 лет. Ни единого пятнышка на коже. Бой Мулкастер ходил положительно весь в золотухе. А Себастьян - нет. Или был у него один-единственный упрямый нарывчик на шее сзади? Да, пожалуй, один был. Нарцисс с единственным прыщиком. Мы с ним оба были католики и вместе ходили к мессе. Он столько времени проводил в исповедальне, что я диву давался, ведь он никогда не делал ничего дурного, во всяком случае, не получал наказаний. Возможно, он просто источал обаяние сквозь решётку исповедальни. Я рассказывал о вас Кокто, он горит нетерпением. Понимаете ли, мой милый Чарльз, вы представляете собою весьма редкое явление, которому имя - Художник. Но у кого пользуетесь вы признанием? На днях я разговаривал о вас с Себастьяном. «Чарльз рисует, как молодой Энгр». И вы знаете, что ответил Себастьян? «Да-да, Алоизиус тоже очень недурно рисует, но, конечно, он гораздо современнее». Так обаятельно, так забавно. Хотели бы, чтобы Себастьян был с нами? - Нет. - Конечно, да. А я? Сомневаюсь. Как, однако, наши мысли настойчиво возвращаются к этой бутоньерке очарования. Вы, наверное, гипнотизируете меня, Чарльз. Я привожу вас сюда - удовольствие, мой милый, которое влетит мне в копеечку, - с единственной целью - поговорить о самом себе и не говорю ни о чём, кроме Себастьяна. А это странно, потому что, в сущности, в нём нет ничего загадочного, загадочно только одно: как он умудрился родиться в такой зловещей семье. Настоящая бездна отверзается, когда доходишь до родителей. Это такая чета, мой милый! Они прожили в браке лет 15, а потом лорд Марчмейн уехал на войну и не вернулся, вступив в связь с одной очень талантливой балериной. Почему она не развелась с ним? Так как она, видите ли, очень набожна. Можно подумать, что старый распутник избивал свою несчастную жену, обездолил её и вышвырнул за дверь, что он потрошил, жарил и пожирал своих детей и наконец ударился в пляс, увитый гирляндами всех цветов Содома и Гоморры. Она сосёт кровь. Она сосёт кровь. У её жертв плечи испещрены следами её зубов. Это ведьмовство, мой милый, другого объяснения нет. Так что мы не должны винить Себастьяна. - За что? - Он бывает немножко придурковат. Так что мы не должны винить Себастьяна, да ведь вы его и не вините, правда, Чарльз? При таком мрачном антураже что же ему ещё оставалось, как не простота и обаяние? Тем более что на чердаке у него не очень-то богато. Этого мы не станем отрицать, как бы мы его ни любили, верно? Признайтесь откровенно, слышали ли вы хоть раз, чтобы Себастьян сказал что-нибудь, что остаётся в памяти хотя бы на 5 минут? Знаете, его речь чем-то напоминает мне эту довольно отвратительную картину под названием «Мыльные пузыри». Разговор, как я его понимаю, подобен жонглированию. Взлетают шары, мячики, тарелки - вверх и вниз, туда и назад, которые искрятся в огнях рампы. Но когда разговаривает наш дорогой Себастьян, кажется, будто это маленькие мыльные пузыри отрываются от старой глиняной трубки, летят куда попало, переливаясь радугой, и через секунду - пшик! - исчезают, и не остаётся ничего, ровным счётом ничего. Пойдём, Антони. Который час? Десятый час. Я дал вам отоспаться. Я так решил, что вы не пойдёте к общему причастию. И правильно решили. Было последнее воскресенье в семестре, последнее воскресенье в году. Когда я вышел из чайной, было без малого одиннадцать, перезвон над городом вдруг смолк, и вместо него зазвучал стройный благовест, оповещающий жителей о начале службы. На улицах не осталось никого, кроме идущих на молитву. К св. Барнабасу и к св. Колумбе, к св. Алоизию и к св. Марии, в Пьюзи-хаус, в Блэкфрайерс шли в этот летний солнечный день, каждый в храм своего племени. Только 4 гордых язычника открыто провозглашали свою независимость: 4 индуса вышли из ворот Баллиоля и зашагали по направлению к реке. Так, через целый мир благочестия, шёл я к Себастьяну. Здравствуйте. Я был на мессе. Мама писала монсеньёру Беллу. На прошлой неделе он 2 раза приглашал меня на обед. Вот я и сел в передний ряд, на самом виду у него, и положительно орал «Богородица, дево, радуйся». Так что теперь с этим покончено. Ну, как вы поужинали с Антуаном? О чём разговаривали? - Разговаривал главным образом он. - Ничего удивительного. Скажите мне, вы были с ним знакомы в Итоне? Его исключили через полгода после моего поступления. Я помню его. Он всегда был заметной фигурой. - Он ходил с вами к мессе? - По-моему, нет. А что? А с вашей семьёй он знаком? Чарльз, какой вы нынче странный, право. Нет. Насколько мне известно, не знаком. Почему это вас интересует? Просто я хочу знать, много ли правды в том, что Антони говорил мне вчера вечером. Ни слова, я думаю. В этом его обаяние. Вы, может быть, считаете, что это очень мило, а по-моему, это настоящая чертовщина. Да вы знаете ли, что он весь вчерашний вечер пытался настроить меня против вас и это ему почти удалось? Вот как? Ну и глупо. Алоизиус бы этого никак не одобрил, верно я говорю, старый чванливый медведь? Настали долгие каникулы. Себастьян удалился в этот свой особый мир, куда меня не приглашали, и я остался один во власти скуки и раскаяния. Я приехал домой без определённых планов и совершенно без денег. Перспективы мои были достаточно мрачны. Мой последний чек исчерпал счёт в банке, и я получил предупреждение, что больше без подписи отца выписывать счетов не должен. Мой дорогой мальчик, мне никто не сообщил, что ты уже приехал. Здравствуйте, отец. Наверное, устал с дороги? Тебе тут дали чаю? Да. Миссис Эйбл позаботилась. Как же ты поживаешь? А я недавно сделал одно довольно смелое приобретение - купил у Зонершайнов терракотового быка V века. И вот рассматривал его и забыл о твоём приезде. Тесно было в вагоне? Нет. Я занял место в углу. Хорошо. Хейтер принесёт тебе вечернюю газету. Новостей, конечно, никаких - всё один вздор. Что ты пьёшь? Хейтер, что мы можем предложить мистеру Чарльзу? Есть немного виски, сэр. Есть немного виски. Или ты предпочёл бы что-нибудь другое? Что ещё у нас есть? Больше в доме ничего нет, сэр. Больше ничего нет. Скажи Хейтеру, чего бы тебе хотелось, и он распорядится завезти. Я теперь не держу в доме вина. Мне его пить запрещено, а гости у меня не бывают. Но на то время, пока ты здесь, нужно, чтобы у тебя было всё по вкусу. - Ты надолго? - Пока ещё не знаю, папа. Эти каникулы очень-очень длинные. В моё время мы отправлялись компанией куда-нибудь в горы. Считалось, что читать книги. Почему? Почему альпийский пейзаж должен побуждать человека к занятиям? Я думал позаниматься на каких-нибудь курсах живописи. Дорогой мой, все курсы сейчас закрыты. Желающие обучаться едут в Барбизон и тому подобные места и пишут на открытом воздухе. В моё время было такое учреждение, которое называлось «Клуб рисунка». Мужчины и женщины вместе, велосипеды, брюки гольф в мелкую клетку, полотняные зонты и, по всеобщему мнению, свободная любовь. Всё один вздор. Я думаю, они и теперь существуют. Поинтересуйся. Главная проблема каникул - это деньги. О, на твоём месте я бы не стал беспокоиться смолоду о таких вещах. - Видишь ли, я несколько поиздержался. - Вот как. По правде сказать, я не очень-то представляю себе, как прожить эти 2 месяца. Ну, я в таких вопросах наихудший советчик. Мне никогда не случалось «поиздержаться», как ты весьма жалобно это называешь. А с другой стороны, как иначе можно выразиться? Быть в затруднительном положении? В стеснённых обстоятельствах? Без гроша в кармане? Или сидеть на мели? Или, может быть, в калоше? Скажем, что ты сидишь в калоше, и на том остановимся. Что же ты тогда советуешь мне делать? Твой кузен Мельхиор был неосторожен с капиталовложениями и оказался в очень глубокой калоше. Так он уехал в Австралию. Хейтер, я уронил книгу. В течение последовавшей знойной недели днём я почти не видел его. Он часами отсиживался у себя в библиотеке, только изредка делая вылазки. Уезжал он иногда на полчаса и даже меньше, иногда на весь день. Ах, вот ты где. Чудесно, чудесно. Очень-очень жарко сегодня. Да. Что у него были за дела, не объяснял. Обеденный стол был полем нашего сражения. Право, Чарльз, ты мог бы и поговорить со мной. У меня был очень трудный день, и я надеялся отдохнуть за приятной застольной беседой. Конечно, папа, пожалуйста. О чём мы будем разговаривать? Ободри меня. Развлеки. Расскажи о новых спектаклях. Но ведь я не был ни на одном. И напрасно, вот что я тебе скажу, нужно ходить. Это неестественно, когда молодой человек все вечера проводит дома. Но, папа, я же объяснял тебе, что у меня нет денег на театры. Мой дорогой, не следует так подчиняться денежным соображениям. Подумай только, твой кузен Мельхиор в этом возрасте принимал участие в финансировании целого музыкального спектакля. Это было одно из его немногих удачных предприятий. Посещение театра тебе следует рассматривать как составную часть образования. От Себастьяна я получил одно письмо. Оно было написано на листе плотной траурной почтовой бумаги времён королевы Виктории, с чёрными коронами и чёрным обрезом. Дорогой Чарльз! Я нашёл целую пачку этой бумаги в глубине одного ящика и непременно должен написать Вам, так как я оплакиваю мою погибшую невинность. С самого начала видно было, что она не жилец на этом свете. Врачи давно отчаялись. Я скоро уезжаю в Венецию и буду гостить у папы в его дворце зла. Жаль, что Вас не будет там со мною. Жаль, что Вас нет со мною сейчас. Здесь я ни минуты не бываю один. Члены моего семейства постоянно приезжают, берут сундуки и чемоданы и снова уезжают, но белая малина уже поспела. Я, пожалуй, не возьму Алоизиуса в Венецию. Не хочу, чтобы он якшался с невоспитанными итальянскими медведями и перенимал у них дурные манеры. С приветом или чем угодно. С. В последующие 2 недели между нами развернулась война не на жизнь, а на смерть, и я нёс в ней более тяжёлые потери, потому что у отца было больше резервов. Однажды мне в руки неожиданно попало оружие. Я встретил старого школьного товарища и сверстника по фамилии Джоркинс. Я никогда не питал к нему особой симпатии. Теперь я искренне ему обрадовался и пригласил к нам ужинать. Контратака отца последовала незамедлительно. Отец сочинил для себя, что Джоркинс - американец. Очень любезно с вашей стороны, что ради нас вы проделали такой путь. О, мне ведь недалеко. Наука сокращает расстояния. Вы здесь по делам? Ну, я вообще-то занимаюсь делами, если вы об этом. У меня был кузен, тоже делец - вы его знать не могли, это было ещё до вас. Я только на днях рассказывал о нём Чарльзу. В последнее время он у меня не выходит из головы. Так вот он сел в лужу. Вы находите в его несчастье повод для смеха? Или, быть может, я употребил непонятное для вас выражение? Вы, я полагаю, сказали бы просто «прогорел». Ну, я не знаю... Думаю... Разумеется, по вашим меркам... Вам это, без сомнения, покажется весьма провинциальным… Отец оказался полным хозяином положения и весь вечер вёл с ним тонкую одностороннюю игру, объясняя ему всякий чисто английский термин, который встречался в разговоре, переводя фунты в доллары, а мой гость явно чувствовал, что его принимают за кого-то другого, но никак не мог устранить недоразумение. Я имею в виду... Один раз мне показалось, что отец зашёл уж слишком далеко. Боюсь, что, живя в Лондоне, вы очень скучаете без вашей национальной игры. Без моей национальной игры? Я имею в виду крикет. Я пригласил сегодня гостей, чтобы внести немного разнообразия в твоё унылое домоседство. Я включил для тебя в число приглашённых кое-кого из молодёжи. После ужина будут, надеюсь, музицировать. Чарльз, ты знаком с Орм-Херрик? Ты знал, что мисс Орм-Херрик, обучается игре на виолончели? Она сыграет для нас после ужина. Чарльз. Чарльз. Мне правда нужно уходить. Прошу. Боюсь, что мистеру Джоркинсу пора, папа. Ему завтра рано вставать. Какая жалость. До свидания, мистер Джоркинс. Надеюсь, вы опять посетите нас, когда в следующий раз будете в нашем полушарии. До свидания, мистер Райдер, благодарю. И извините, что ухожу так рано. - Я его провожу, папа. - Такой разносторонний молодой человек. Попроси его приходить ещё. Спокойной ночи, Джоркинс. Какие у меня, однако, скучные знакомые! Знаешь, если бы меня не побуждало твоё присутствие, я едва ли раскачался бы пригласить их. В последнее время я вообще пренебрегал светскими обязанностями. Теперь, когда ты находишься здесь с таким долгим визитом, я буду часто устраивать подобные приёмы. Понравилась ли тебе мисс Орм-Херрик? Нет. Нет? Что же в ней вызвало твоё неодобрение - маленькие усики или очень большие ноги? По-твоему, она приятно провела у нас время? Нет. Мне тоже так показалось. Боюсь, что никто из наших гостей не отнесёт сегодняшний вечер к числу счастливейших в своей жизни. Этот молодой иностранец, по-моему, играл из рук вон плохо. Где я мог с ним познакомиться? С ним и с мисс Констанцией Сметуик? Но законы гостеприимства следует соблюдать. Пока ты здесь, ты у меня скучать не будешь. Потом, в одно прекрасное воскресенье, от Себастьяна пришла телеграмма, которая привела меня в состояние лихорадочного возбуждения. Папа. Вот уж не догадаешься, где я провёл сегодня день. В зоопарке! Весьма приятное времяпрепровождение. Звери так радуются солнцу. - Папа, я должен немедленно уехать. - Вот как? Мой большой друг… с ним случилось ужасное несчастье. Я должен срочно ехать к нему. Через полчаса поезд. «Искалечен срочно приезжайте Себастьян». Сожалею, что ты так расстроен. По этой телеграмме я бы не сказал, что несчастье столь уж велико, как оно тебе представляется, в противном случае она едва ли была бы подписана самим пострадавшим. Но конечно, вполне возможно, что он в сознании и при этом слеп или лежит с переломанным позвоночником. А почему, собственно, твоё присутствие так необходимо? Ты не обладаешь медицинскими познаниями, не носишь духовного сана. Ты что, имеешь виды на наследство? Я же сказал, что это мой большой друг. Ну, Орм-Херрик тоже мой большой друг, но я бы не ринулся сломя голову к его смертному одру в такой солнечный воскресный день. Едва ли леди Орм-Херрик была бы мне особенно рада. Однако ты, как я вижу, не испытываешь сомнений. Мне будет недоставать тебя, мой дорогой мальчик, но из-за меня, пожалуйста, не торопись обратно. Страх бродил в моей душе, подобно дрожжевой закваске, и наверх, пузырясь, выскакивали картины несчастья. То это было заряженное ружьё, неосторожно оставленное у живой изгороди; то лошадь, взвившаяся на дыбы и опрокинувшаяся на спину; то полузатопленная коряга в тенистом пруду; или автомобиль, врезавшийся в стену. Целый каталог опасностей цивилизованного мира неотступно вставал передо мною. я даже рисовал себе маниакального убийцу, в темноте замахнувшегося обрезом свинцовой трубы. Билеты, сэр. - В Брайдсхед, сэр? - Да. Леди Джулия ждёт вас на вокзальной площади. Спасибо. - Вы мистер Райдер? - Да. Садитесь! - Как он? - Прекрасно. - Вы ужинали? - Да, в поезде. Ну, всё равно, наверное, что-нибудь несъедобное. Мы с Себастьяном одни, поэтому решили с ужином подождать вас. - Что с ним случилось? - А разве он не написал? Наверное, побоялся, что вы не приедете, если будете знать. Он сломал какую-то косточку в лодыжке, такую малюсенькую, что у неё даже нет названия. Но вчера ему сделали просвечивание и велели целый месяц держать ногу кверху. Ему это ужасно досадно, полетели все его планы. Он просто вне себя от огорчения… Все разъехались. Он хотел, чтобы я с ним осталась. Вы ведь знаете, как он умеет разжалобить. Я уже было согласилась, но в последнюю минуту мне пришло в голову: «Неужели ты никого не можешь к себе выписать?» Он сказал, что все заняты или уехали и вообще нет никого подходящего. В конце концов он согласился попытать счастья с вами, а я обещала, что останусь, если и это не получится, так что можете себе представить, как я рада вашему прибытию. Должна признать, это очень благородно с вашей стороны - приехать так издалека по первому зову. Как это с ним случилось? Представьте, во время игры в крокет. Он разозлился и в сердцах споткнулся о дужку. Не бог весть какое почётное увечье. Она была так похожа на Себастьяна, что рядом с нею в сгущающихся сумерках меня смущала двойная иллюзия - знакомого и незнакомого. Ужасно боюсь водить машину вечером. Но дома, кажется, не осталось никого, кто бы умел водить автомобиль. Мы с Себастьяном просто как на зимовке. - Сигарету? - Нет, спасибо. Прикурите для меня, если не трудно. Ко мне впервые в жизни обратились с подобной просьбой, и вынимая из своего рта курящуюся сигарету и вкладывая ей в губы, я услышал тонкий, как писк летучей мыши, голос плоти, различимый только для меня одного. Спасибо. Вы здесь уже были. Няня рассказала. Мы обе нашли очень странным, что вы не остались выпить со мной чаю. Это Себастьян. Вы, кажется, слишком уж позволяете ему командовать собой. И напрасно. Ему это вредно. Вот и приехали. С Себастьяна станется, что он уже сел ужинать. Спасибо. Здравствуй, дорогой. Спасибо, Уилкокс. Ну вот, дорогой, привезла тебе твоего дружка. Я думал, вы при смерти. Я и сам так думал. Боль была невыносимая. Джулия, как по-твоему, если ты попросишь, может быть, Уилкокс даст нам сегодня шампанского? Терпеть не могу шампанское, да и мистер Райдер уже ужинал. Мистер Райдер? Чарльз пьёт шампанское в любое время дня и ночи. Понимаешь, когда я смотрю на свою огромную запеленутую ногу, мне все время представляется, будто у меня подагра, и поэтому очень хочется шампанского. - Куда? - Туда. Мы ужинали в «Расписной гостиной». Они ужинали, а я съел персик и рассказал им о войне, которую вёл с отцом. И он сказал: «Живя в Лондоне, вы очень скучаете без вашей национальной игры.» Джоркинс переспросил: «Без моей национальной игры?» А отец ответил: «Я имею в виду крикет.» Я думаю, что иногда он сходит с ума. По-моему, он душка. А теперь, мальчики, я вас покину. - Куда это ты? - В детскую. Я обещала няне последнюю партию в «уголки». Милая няня Хокинс. Она живёт ради удовольствий. Покойной ночи, мистер Райдер, и до свидания. Я уезжаю рано утром. Не могу передать, как я вам признательна, что вы сменили меня у постели больного. Моя сестра сегодня что-то уж очень напыщенно выражается. Мне кажется, я ей не нравлюсь. Ей никто особенно не нравится. - Я ее люблю. Она ужасно на меня похожа. - Вы и она? Внешне, разумеется, и манерой говорить. Я бы не мог любить человека, который похож на меня характером. Мы чудесно будем жить здесь одни. Когда на следующее утро я увидел, как Джулия выехала со двора и вскоре скрылась, меня посетило чувство освобождения и покоя, подобное тому, что мне предстояло испытать много лет спустя, когда после тревожной ночи сирены выли «отбой». Я ощущал себя почти на небесах все те блаженные дни в Брайдсхеде. Вот так мне нравится вспоминать его - среди летнего великолепия обследующим вместе со мною заколдованный замок. «Бесплодная земля» Томаса Стернза Элиота Серия 2 Возвращение в Брайдсхед (по роману Ивлина Во) Дома и за границей. С Себастьяна станется, что он уже сел ужинать. Спасибо, Уилкокс. Ну вот, дорогой, привезла тебе твоего дружка. Я думал, вы при смерти. Я и сам так думал. Боль была невыносимая. Джулия, как по-твоему, если ты попросишь, может быть, Уилкокс даст нам сегодня шампанского? Терпеть не могу шампанское, да и мистер Райдер уже ужинал. Мистер Райдер? Чарльз пьёт шампанское в любое время дня и ночи. Я ощущал себя почти на небесах все те блаженные дни в Брайдсхеде. ...и поэтому очень хочется шампанского. Вот так мне нравится вспоминать его - среди летнего великолепия обследующим вместе со мною заколдованный замок. А купол тоже Ванберга? По виду он более поздний. Ах, Чарльз, не будьте таким туристом. Не всё ли равно, когда он построен? Важно, что он красивый. Меня такие вещи интересуют. О боже, я думал, мне удалось отучить вас от всего этого, непобедимый мистер Коллинз. Себастьян катит своё кресло по садовым дорожкам между двумя рядами вечнозелёного кустарника, разыскивая поспевшую клубнику и срывая тёплые фиги. Протискивается из теплицы в теплицу, из аромата в аромат, из климата в климат, чтобы выбрать орхидеи для наших бутоньерок. Жить в этих стенах - служило само по себе бесценным эстетическим уроком. Со школьных лет, когда я разъезжал на велосипеде по окрестным приходам, разбирая надписи на надгробьях и фотографируя купели, я питал любовь к архитектуре, однако в душе мои пристрастия оставались чисто английскими и средневековыми. И вот теперь совершилось моё обращение в барокко. Почему этот дом зовётся "Замок"? Он и был замком, пока его не перенесли. - То есть как это? - Да так. У нас был замок, он стоял в миле отсюда, рядом с деревней. Потом нам приглянулась эта долина, мы разобрали замок, перевезли сюда камни и здесь построили новый дом. Я этому рад. А вы? Если бы он был мой, я не жил бы больше нигде. Но, Чарльз, он ведь не мой. Сейчас, правда, он принадлежит мне, но обычно в нём кишат алчные звери. Вот если бы так могло быть всегда - всегда лето, всегда ни живой души, и фрукты созрели, и Алоизиус в хорошем настроении… Чарльз! Чарльз! Алоизиус! Вы в порядке? Как нога? Очень-очень смешно. Пошли. Полагаю, теперь вы месяц проведёте в кровати. Как-то в одном из шкафов мы нашли жестянку с масляными красками. Это мама купила года 2 назад. Кто-то ей сказал, будто по-настоящему оценить красоту мира можно, только пытаясь изобразить её. Краски подсказали нам мысль расписать «контору». Она совершенно не умеет рисовать. А краски, даже самые яркие, к тому времени, как она кончала их смешивать, превращались в однородную массу цвета хаки. Не упрямьтесь. Всё равно Вы выигрываете. Чарльз! Вы всегда поступаете именно так! Так нельзя. Я совсем не умел писать маслом и обучался этому ремеслу, по мере того как работал. Работа эта по воле случая и настроения мне удалась. Кисть словно сама делала всё, что от неё требовалось. Через неделю я её закончил. Неплохо, Чарльз. - А что ваша мать скажет? - Ну мы ведь не узнаем, пока она не увидит? В другой раз мы вместе с Уилкоксом спустились в винный подвал и видели пустые ниши, в которых некогда хранились огромные запасы вина. Многие старые вина пора уже выпить. Новых поступлений у нас не было со времени отъезда его светлости. Её светлость отсылает меня к лорду Брайдсхеду, а он отсылает к его светлости, а его светлость велит обращаться к адвокатам. Вот мы и дошли до такого состояния. По теперешнему расходу здесь хватит на 10 лет, но что с нами будет потом? Хотелось бы мне знать... Наш интерес Уилкокс приветствовал. Были принесены бутылки из каждого ларя, и в эти безмятежные дни, проведённые в обществе Себастьяна, состоялось моё первое серьёзное знакомство с вином. Затем, для полноты восприятия, осторожно нагрейте бокал над пламенем свечи. Наполните бокал на треть. Шато Лафит 1899 года. Осторожно повращайте бокал. - Это кларет. - Нет, в моей руке бургундское. Вы сами его налили? В моей руке кларет... Это бургундское... Это бургундское... Да. Это кларет. Бокал не вовремя выскользнул из моей руки. Безногий бокал. Это мой бокал. - Чарльз, передайте мне печенье. - Нет. Это кларет. Король кларетов. Несомненно. Отлично! На цвет... На цвет, на запах, на вкус. Журчание воды словно флейта. По-вашему, обязательно нам каждый вечер напиваться? Да. По-моему, обязательно. И по-моему, тоже. По воскресеньям из близлежащего монастыря приезжал монах, служил мессу. В те времена вера Себастьяна была для меня тайной, но разгадывать её меня не тянуло. Я относился к этому, как к чудачеству вроде его плюшевого мишки. Какой же он зануда - этот отец Фиппс. Он продержал меня полчаса после службы разговором о крикете. - Хотите кофе? - Да, спасибо. О господи, как трудно быть католиком. Разве это для вас имеет значение? Конечно. Постоянно. Вот не замечал. Вы что же, боретесь с соблазнами? По-моему, вы не добродетельнее меня. Я гораздо, гораздо порочнее вас. В чём же тогда дело? Кто так молился: «Боже, сделай меня добродетельным, но не сегодня»? Не знаю. Вы, наверное. Я-то конечно. Каждый вечер. Но не в этом дело. Опять скандал с вожатым бойскаутов. Вас, наверно, заставляют верить во всякую чепуху. А точно ли это всё чепуха? Мне иногда она кажется до жути разумной. Но дорогой Себастьян, не можете же вы всерьёз верить во всё это? Во что? Ну, вот в Рождество, и звезду, и волхвов, и быка с ослом. Нет, отчего же, я верю. По-моему, это красиво. Но нельзя же верить во что-то просто потому, что это красиво. Ну, я верю. Именно так. - И в молитвы верите? - Ах, Чарльз, не будьте таким нудным. Я хочу прочитать про женщину из Гулля, которая употребляла инструмент. Вы сами начали разговор. Я только успел заинтересоваться. Больше не обмолвлюсь ни словом… Но он обмолвился ещё раз - дней через 10, когда наш покой нарушила аграрная выставка. Дом, который казалось спал в течении последних недель, вернулся к жизни, и Брайдсхед, старший брат Себастьяна, в нём главенствовал. Странная личность мой брат. Придётся нам спрятаться. Это по его части. Он здесь самый главный. - Кажется вполне нормальным человеком. - Нет. Это только кажется. В сущности, он самый безумный из нас всех, просто по нему не заметно. А внутри он весь перекручен. Вы знаете, что он хотел стать священником? Откуда мне знать? Я думаю, у него это и теперь не прошло. Он чуть не стал иезуитом. Для мамы это был страшный удар. Отговаривать его она, понятно, не могла, но это был ей просто нож острый. Что сказали бы люди - старший сын, и вдруг… Другое дело, если бы это был я. А бедному отцу каково? Он и без того настрадался от церкви. Я, вероятно, был бы таким же, если бы учился в Стонихёрсте. Я и должен был учиться там, только папа к этому времени уже уехал за границу, и первое его требование было, чтобы меня послали в Итон. А ваш отец отказался от религии? Ну, это, в общем-то, само собой получилось. Он ведь принял католичество, только когда женился на маме. А когда уехал, то оставил его, как и всех нас. Вам надо с ним познакомиться. Он очень приятный человек. Только вниз не смотрите, Чарльз. Так что, как видите, у нас семья религиозно неоднородная. Брайдсхед и Корделия - оба истые католики. Он несчастен, она весела как птица. Мы с Джулией полуязычники. Я счастлив, Джулия, по-моему, нет. Мама считается в обществе святой, папа отлучён от церкви. Были ли он или она когда-либо счастливы, бог знает. И вообще, как ни посмотри, к счастью всё это имеет весьма отдалённое касательство, а мне только его и нужно… К сожалению, католики мне не особенно нравятся. По-моему, такие же люди, как все. Мой дорогой Чарльз, вот именно, что нет, совсем не такие, как все, особенно в этой стране, где их так мало. У них совершенно особое отношение к жизни. Они стараются скрывать это, но секрет то и дело выходит наружу. Полуязычникам вроде меня и Джулии приходится нелегко. Себастьян! Себастьян! Кажется, это моя сестра Корделия. Скорее прикройтесь. Где вы? Уходи, Корделия. Мы не одеты. Да, не одеты. Я так и догадалась, что вы здесь. А ты не знал, что я приехала, да? Я приехала вместе с Брайди и зашла проведать Фрэнсиса Ксавье. Это моя свинья. Потом мы завтракали с полковником Фендером, а потом было открытие выставки. Фрэнсис Ксавье был особо упомянут. А первую премию получил этот противный Рэндел со своей беспородной хрюшкой. Голубчик Себастьян, я так рада тебя видеть! Как твоя бедная нога? Поздоровайся сначала с мистером Райдером. - Ой, простите. Здравствуйте. - Сочувствую о вашей свинье. Они там внизу все напились, вот я и ушла. Послушай, а кто это разрисовал контору? Я зашла за складным табуретом и увидела. Осторожней выражайся. Работа мистера Райдера. Но по-моему, это прелестно! Неужели правда вы? Вот здорово. Послушайте, ну почему бы вам обоим не одеться и не спуститься вниз? Никого нет. Брайди непременно приведёт членов жюри. Да нет же. Я слышала, он не собирается. Он сегодня ужасно не в духе. Не хотел, чтобы я ужинала вместе с вами, мы едва договорились. Ну, пошли. Когда примете пристойный вид, я буду в детской. В тот вечер за столом собралась небольшая и сумрачная компания. Брайдсхед был тремя годами старше нас с Себастьяном, но казался человеком другого поколения. Надеюсь, Себастьян позаботился о вине. Уилкокс, если дать ему волю, довольно прижимист. - Он обошёлся с нами очень щедро. - Рад это слышать. - Вы любите вино? - Очень. А я, к сожалению, нет. Оно так сближает людей. В колледже Магдалины я неоднократно пытался напиться, но ни разу не испытал от этого удовольствия. А пиво и виски привлекают меня и того менее. Вследствие этого такие дни, как был сегодняшний, для меня мучительны. Я люблю вино. Согласно последнему отзыву святых сестёр, моя сестра Корделия не только наихудшая из теперешних учениц школы, но также наихудшая изо всех учениц на памяти старейшей из монахинь. Преподобная матушка сказала, что пресвятая дева расстроится, если я не стану держать свою комнату в порядке, вот я и ответила, что я не верю, чтобы пресвятой деве было хоть сколечко интересно, ставлю я гимнастические туфли слева от бальных или наоборот. Преподобная чуть не лопнула от злости. Корделия, пресвятой деве интересно, послушна ли ты. Не увлекайся богословием, Брайди. Среди нас есть атеист. - Агностик. - В самом деле? Как прошла выставка в этом году? Вы довольны? Нет, уровень поразительно упал. Не из кого выбирать победителя. Будь моя воля - никаких призов не было бы вручено. Значит правильно наградили Рэндела. Корделия! Я видел на прошлой неделе в Лондоне епископа. Я вам не говорил? Нет, не говорил. Знаете, он хочет закрыть нашу часовню. Он не сможет. По-моему, мама ему не позволит. Но нас очень мало. Другое дело, если бы мы были старый католический род и все в поместье ходили бы к обедне. Неужели нам куда-то ездить зимой по утрам? У нас должны быть святые дары здесь. Я люблю заглядывать в часовню в разное время дня. И мама любит. Рано или поздно её всё равно придётся закрыть, может быть, уже после мамы. Нет, спасибо. Но вопрос в том, не лучше ли, чтобы это произошло теперь. Вот вы художник, Райдер, что вы думаете о ней с точки зрения эстетической? Я думаю, что она очень красивая! По-вашему, это произведение искусства? Не вполне понимаю, какой смысл вы в это вкладываете. Брайди, не будь иезуитом. Прошу прощения. Мне эта тема показалась небезынтересной. Боюсь, что мне придётся увести Себастьяна на полчаса. Мне нужно обсудить с ним семейные дела. Тебе пора спать, Корделия. Мне нужно сначала переварить ужин. Я не привыкла так объедаться на ночь. Побеседую немного с Чарльзом. С Чарльзом? Он для тебя не Чарльз, а мистер Райдер, дитя. Отправьте её спать, если она будет докучать. Вы в самом деле агностик? А у вас в семье всегда целыми днями говорят о религии? Ну, не целыми днями. Но говорить об этом так естественно. Разве нет? Естественно? Для меня это вовсе не естественно. Ну, тогда вы, должно быть, и в самом деле агностик. - Я буду молиться за вас. - Вы очень добры. Это, безусловно, гораздо больше, чем я заслуживаю. О, у меня есть и более безнадёжные случаи. Ллойд Джордж, и кайзер, и Олив Банкс. А это кто? Её исключили из монастыря в прошлом семестре. Что-то она такое писала, преподобная матушка у неё нашла. А знаете, если бы вы не были агностиком, я бы попросила у вас 5 шиллингов заплатить за чёрную крёстную дочь. В вашей религии меня теперь ничем не удивишь. Это один миссионер-священник в прошлом году придумал. Вы посылаете монахиням в Африку 5 шиллингов, и они крестят черненького ребёночка и дают ему ваше имя. У меня уже есть 6 чёрных Корделий. Мило, правда? В тот вечер я впервые осознал, как мало я, в сущности, знаком с Себастьяном и почему он всё время старался не допускать меня в свою другую жизнь. Он был словно друг, с которым сошлись на пароходе в открытом море. И вот теперь мы прибыли в его родной порт. Простите, что бросил вас. У Брайди накопилась гора бумаг, которые надо передать отцу на подпись. Я мило поговорил с Корделией. Она обещала молиться за меня. Она 9 дней молилась за свою свинью. А теперь пойдёмте. Надо упаковаться. Я считаю, что вы должны поехать со мною в Венецию. Вздор. Денег нет. Это я уже обдумал. Там мы будем жить на папин счёт. Дорогу мне оплачивают адвокаты - спальный вагон первого класса. На эти деньги мы оба можем доехать третьим. Видите. Всё получается. Но у меня нет другой одежды. О, Чарльз. И мы поехали в Венецию. Медленным дешёвым пароходом и поездом, трясясь на деревянных скамьях, в душном вагоне в котором полно бедняков и тошнотворный запах чеснока, солнце в зените и земля, затопленная зноем. Вы здесь бывали? Нет. Я один раз уже был - приезжал морем. Но надо приезжать только так. - Здравствуйте, Плендер. - Здравствуйте, милорд. - Как доехали? - Спасибо. Хорошо. Мистер Райдер. - Здравствуйте, сэр. - Здравствуйте. Я встречал экспресс. Его светлость думал, что вы по ошибке сообщили не тот номер поезда. Мы приехали третьим классом. Его светлость отправился в «Лидо». Правда? Ваша комната, милорд. Та же что и раньше. Да, спасибо. Мистер Райдер. Ваша рядом, сэр. Ваша комната уже готова, милорд. Багаж прибыл. Москиты. Сейчас нет. Горячая вода. Позвольте мне, сэр. Иногда ванная не работает, но синьор Плендер очень умный. Он починит. Таков венецианский водопровод, милорд. Ненадёжный. Я принесу горячей воды. Мрачновато. Мрачновато? Идите сюда. Да вы только поглядите! Нет, о мраке тут говорить не приходится… - Горячая вода? - Не слишком горячая. Синьор маричнезе арривато. Синьор марчинезе. Престо, престо. Надо принять благопристойный вид для встречи с папой. - Плендер, он один? - Сейчас один, милорд. Хорошо. Смокинги не потребуются. Голубчик папа, как ты молодо выглядишь! А это Чарльз. Ведь верно, папа очень красив, Чарльз? - Приятно познакомиться. - Мне тоже, сэр. Тот, кто смотрел для вас расписание поездов, сделал ошибку. - Такого поезда нет. - Но мы на нём приехали. Быть не может. В это время есть только почтовый из Милана. А я был в «Лидо». Я теперь по вечерам играю там в теннис с инструктором. Единственное время, когда не слишком жарко. Ты такой спортивный, папа. - Надеюсь, молодые люди, вам будет удобно наверху. - Моя комната прекрасна. Этот дом, кажется, выстроен в расчёте на удобство только для одного человека, и человек этот - я. У меня комната размерами с этот зал и очень приличная гардеробная. Вторую просторную комнату взяла себе Кара. Как она поживает? Поехала погостить к знакомым американцам, которые снимают виллу на Бренте. Завтра утром она будет с нами. Где мы сегодня обедаем? Можно поехать в «Луна-отель», но туда теперь с каждым днём набивается всё больше англичан. Вам будет очень скучно, если мы останемся дома? Завтра Кара непременно захочет повезти вас куда-нибудь. Нет, нет. Здесь хорошо. Тогда ужин в 8. Сначала можно куда-нибудь сходить выпить. Мне не терпелось поскорее увидеть лорда Марчмейна. Когда же я его наконец увидел, меня прежде всего поразила его обыкновенность, впрочем, как я убедился позже, нарочитая. Он, видимо, сознавал, что имеет байронический ореол, считал это дурным тоном и старался по возможности его скрыть. Не понимаю, почему это считается, что итальянские сладости так хороши. При дедушке в Брайдсхеде всегда был кондитер-итальянец. Только отец завёл австрийца, и никакого сравнения. Ну а теперь, как я понимаю, там английская матрона с мясистыми локтями. А как вы намерены провести здесь время? За купанием или осматриванием достопримечательностей? Кое-какие достопримечательности, надеюсь, мы осмотрим. Каре это будет по душе. Совместить и то и другое вам, поверьте, не удастся. Чарльз большой любитель живописи. - Да? - Да. И у вас есть кто-то из венецианцев специально на примете? - Беллини. - Да? Который же? Боюсь, я и не подозревал, что их двое. Трое, если уж быть точным. Вы убедитесь, что в великие эпохи живопись была делом преимущественно семейным. Ну, а как там Англия? - Была прелестна, когда мы её оставили. - В самом деле? Моя трагедия в том, что я терпеть не могу английскую природу… Вероятно, это позор - владеть по наследству землёй и не испытывать к ней восторженных чувств. Я именно таков, каким изображают нас социалисты, и моей партии от меня только неприятности. Ну, да мой старший сын, без сомнения, всё это исправит, если, разумеется, ему будет что наследовать… Он душка, верно? Не волнуйтесь. Внутри он полон нежности. - Он меня немного пугает. - Вы скоро привыкните. Пройдёмся или возьмём такси? Думаю, такси. Хорошо? - Куда желаете? - Не знаю. Я покажу вам нечто незабываемое. Мост Вздохов, собор Св. Марка. На следующий день приехала любовница лорда Марчмейна. - Бон джорно, Кара. - Бон джорно. Я тогда, не имел совершенно никакого понятия о женщинах. Я не отличил бы даже проститутку на панели. Поэтому оказаться под одной крышей с четой прелюбодеев было для меня небезразлично. Но я был достаточно взрослым, чтобы не показывать своего интереса. И любовница лорда Марчмейна застала меня исполненным множества разноречивых ожиданий касательно её особы, ни одно из которых с её появлением не оправдалось. Рада тебя видеть, Себастьян. - Вы верно Чарльз? - Здравствуйте. Дорогая. Виттория Коромбона приглашает нас всех в субботу к себе на бал. Мы пойдём? Очень любезно с её стороны. Ты знаешь, что я не танцую. Но ради мальчиков! Это надо посмотреть - дворец Коромбона, освещённый для бала. Кто знает, много ли ещё будет таких балов. Мальчики пусть поступают, как им угодно. А мы должны отклонить приглашение. И ещё я позвала к завтраку миссис Хэкинг Бруннер. У неё очаровательная дочь. Она наверняка понравится Себастьяну и его другу. Себастьяна и его друга больше интересует Беллини, чем богатые наследницы. Но это как раз то, о чем я мечтала! Я была здесь несчётное количество раз, и Алекс не позволил мне даже заглянуть внутрь Св. Марка. Мы станем туристами. Один маленький господин - дядя Дейзи Гуццоли. Он всех знает. Он будет нашим гидом. Вы увидите работы величайших художников. Тьеполо, Тинторетто, Беллини. И мы стали туристами. Все двери были открыты перед знатным карликом-венецианцем. В его сопровождении, с путеводителем в руке она пустилась в странствие вместе с нами, изнемогая порой, но не отступаясь. Скромная, прозаическая фигура на фоне грандиозного венецианского великолепия. Сам я был чужд религии. В раннем детстве меня водили в церковь по воскресеньям, в школе я каждый день присутствовал на молебнах, но зато, когда я приезжал на каникулы домой, мне разрешалось не ходить в церковь по воскресеньям. Учителя, преподававшие закон божий, внушали мне, что библейские тексты крайне недостоверны. И эти воззрения классифицировали относительно этического учения, которое и было настоящей ценностью. Расхождения с которым и оспаривались. Религия была хобби, которое некоторые люди исповедовали, а другие нет. В лучшем случае - просто декорацией. В худшем - областью комплексов и запретов. Устаревшая болтовня. Нетерпимость, лицемерие и полнейшая глупость приписываемая столетиям. Никто не объяснил мне, что эти причудливые ритуалы выражали связную философскую систему и бескомпромиссные исторические претензии. Всё было сделано, чтобы я не заинтересовался. Отец в церковь не ходил, если не считать особых семейных событий, но даже и тогда не скрывал своего издевательского отношения к обрядам. Мать, как я понимаю, была набожной. Мне в своё время казалось странным, что она сочла долгом оставить отца и меня и поехать на санитарной машине в Сербию, чтобы там погибнуть от истощения в снегах Боснии. Но позже я открыл нечто подобное и в своём характере. Позже я также пришёл к признанию того, о чём тогда, в 1923 году, не считал нужным даже задуматься, и принял сверхъестественное как реальность. Но в то лето эти потребности были мне неведомы. Жизнь то двигалась вместе с гондолой, на которой мы покачивались, плывя по узким каналам под мелодичные птичьи окрики гондольера, то, ныряя, неслась с катером через лагуну, оставляя позади радужный пенный след. Каждое утро после завтрака Себастьян, Кара и я выходили из дворца на улицы и пробирались через лабиринт мостов, площадей и аллей в кафе "Флориан". И наблюдали за степенной толпой, проходящей под колокольней. Я тонул в меду, забыв о жале. 2 недели в Венеции промелькнули быстро, как сладкий сон - быть может, слишком сладкий. От неё остались воспоминания разогретого солнцем песка, и прохладных мраморных покоев, и воды, воды повсюду, плещущей о гладкие камни и отбрасывающей ярких зайчиков на расписные потолки. И ночного бала во дворце Коромбона, какие, быть может, посещал Байрон. Но всего отчётливее я помню один разговор, состоявшийся незадолго до нашего отъезда. Себастьян поехал с отцом играть в теннис, а Кара наконец призналась, что устала до изнеможения. И вот после обеда мы сидели с ней у окон, выходящих на Большой канал. Впервые мы остались с глазу на глаз. Мне кажется, вы очень привязаны к Себастьяну. Разумеется. Я знаю эту романтическую дружбу у англичан и немцев. В латинских странах это не принято. По-моему, такие отношения превосходны, если только они не слишком затягиваются. Любовь, которая приходит к детям, ещё не понимающим её значения. В Англии это бывает, когда вы уже почти взрослые мужчины. Мне это даже нравится. По-моему, лучше, если такое чувство испытывают к мальчику, а не к девочке. Алекс вот испытывал его к девочке, к своей жене. Как вы думаете, он любит меня? Право, Кара, вы задаёте совершенно невозможные вопросы. Ну откуда мне знать? Очевидно… Нет, не любит. Ну нисколечко. А почему он остаётся с вами? Потому, что я ограждаю его от леди Марчмейн. Её он ненавидит, вы даже представить себе не можете, как он её ненавидит. Это вулкан ненависти. Он не может дышать одним воздухом с ней. Не желает ступить на английскую землю, потому что там живёт она. Ему и с Себастьяном трудно, потому что он - её сын. Но Себастьян тоже её ненавидит. Уверяю вас, здесь вы ошибаетесь. Возможно, он не признается в этом вам. Может быть, не признается даже самому себе, но они полны ненависти к своей семье. Алекс и его семья… И чем же она заслужила такую ненависть? Ничем, если не считать того, что была любима мужчиной, который ещё не стал взрослым. Когда так страстно ненавидят, это значит, что ненавидят что-то в себе самих. Алекс ненавидит все иллюзии своего отрочества - невинность, бога, спасение души. А Себастьян влюблён в собственное детство. Это принесёт ему страдания. Его плюшевый мишка, его няня… И ведь ему 19 лет… До чего же хорошо сидеть в холодке и толковать про любовь. Давайте их встретим. Себастьян слишком много пьёт. Мы оба этим грешим. Вы - другое дело. Я наблюдала за вами обоими. У Себастьяна всё иначе. Он запьёт горькую, если никто не вмешается. Я видела много таких на своём веку. Алекс тоже был почти горьким пьяницей, когда мы познакомились, это у них в крови. Видно по тому, как Себастьян пьёт. Вы - совсем другое дело. Кара! Английская погода! Ну, слава богу, она скоро уйдёт в Англию. Так грустно, что мальчики завтра уезжают. Мы приехали в Лондон за день до начала семестра. По пути от Черинг-Кросса я высадил Себастьяна во дворе Марчмейн-хаус, их семейного дома в Лондоне на краю Грин-парка. Доброе утро, Остин. Вот и Марчерс. Я вас не приглашаю, дом, наверное, полон моими родными. Увидимся в Оксфорде. Счастливого пути вам завтра. В одиночестве я добрался на такси до Бейсуотера. Отец встретил меня, как обычно, с терпеливым сожалением на лице. Сегодня здравствуй, завтра прощай. Я почти не вижу тебя. Ну, да наверно, тебе здесь скучно. Иначе и быть не может. Хорошо ли ты провёл время? Очень. - Я ездил в Венецию. - Да-да. Конечно. - И погода была хорошая? - Да, папа. А этот твой друг, о котором ты так беспокоился, он умер? Нет. Я был в Венеции с ним. Слава богу. Напрасно ты не написал мне об этом. Я так о нём волновался. Серия 3 Возвращение в Брайдсхед (по роману Ивлина Во) Хмурый свет осеннего дня. Как это по-оксфордски, начинать новый год с осени. Я чувствую, что мне ровно сто лет. Сегодня со мной беседовал монсеньёр Белл. Это уже 4-ая беседа - с наставником, с заместителем декана, с мистером Самграссом из Всех Усопших и вот теперь с монсеньёром Беллом. А кто такой мистер Самграсс из Всех Усопших? Один человек, состоит при маме. Они все говорят, что в прошлом году я очень плохо начал, что на меня обращено внимание и что, если я не исправлю своего поведения, меня исключат. Ох, Чарльз, что произошло за время каникул? Я чувствую себя таким старым. Я чувствую себя пожилым. Это неизмеримо хуже. Я рад, что мы поговорили. Ваша мать будет очень довольна. Не желаете бокал хереса? Думаю, что я могу себе позволить. Спасибо. Ваша мама говорила, что я выполняю для неё небольшую работу? Знаете, она предчувствовала, что мы должны встретиться. Она вам не говорила? Может быть и говорила. Я не помню. Мне пора идти. Она доверила мне составление сборника в память о её брате Неде. Я сказал «работа», но разумеется, мне это доставляет безмерное удовольствие. И какое удовольствие работать в Брайдсхеде, моём любимом поместье в Англии. Рад, что вам оно понравилось. - Мне нужно написать эссе. - Да, конечно. Запомните, что я сказал. Уверен, мы должны проводить исследования совместно. И вы знаете, что любой ваш успех на академической ниве доставит удовольствие вашей матери. - Да, спасибо. До свидания. - До свидания, Себастьян. Мистер Самграсс и его беседы постепенно начали играть в нашей жизни всё более и более значительную роль. Себастьян отнюдь не грешил против истины, когда назвал его «одним человеком, состоящим при маме». Он становился человеком при каждом, кто мог его чем-то привлечь. Полагаю, мне надо исправиться, Чарльз. Как это, интересно, исправляют своё поведение? Надо, наверно, вступить в Союз Лиги наций, каждую неделю читать «Изиду», пить по утрам кофий в кафе «Кадена». Для начала. Вы могли бы курить большую трубку, играть в хоккей, таскаться пить чай на Кабаний холм. Да, а ещё мог бы ходить на лекции в Кибл, разъезжать на велосипеде с кипой тетрадей на багажнике, а вечерами пить какао и научно обсуждать вопросы пола. Очень научно. Антони Бланш ушёл из университета. Прислал письмо. Пишет, что снял квартиру в Мюнхене. Он завязал там роман с полицейским. - Мне будет недоставать его. - Мне, я думаю, в каком-то смысле тоже. Антони Бланш унёс с собою что-то важное; запер на замок какую-то дверь и ключ повесил к себе на цепочку. Теперь все его знакомцы, среди которых он всегда оставался чужим, больно ощущали его отсутствие. В тот семестр мы почти всё время проводили вдвоём, настолько оба поглощённые друг другом, что не испытывали нужды в других знакомствах. Кузен Джаспер предупреждал, что на 2 курсе почти всё время уделяют тому, чтобы отделаться от знакомых, приобретённых на первом, и именно так у нас и получилось. У меня почти все знакомые были общие с Себастьяном. И теперь мы вместе избавлялись от них, а новых не заводили. Я сохранял связь с историческим факультетом, писал для них по 2 реферата в неделю, посещал иногда какую-нибудь лекцию. Так, найдя себе костюм к месту, я сделался респектабельным членом своего колледжа. Так застала нас леди Марчмейн, когда в начале Михайлова семестра приехала на неделю в Оксфорд. Мистер Райдер, к вам приходила леди. - Она оставила записку. - Спасибо, Оукс. Я так рада, что встретилась с вами, Чарльз. - Можно мне вас так называть? - Конечно. Себастьян так много про вас рассказывал. Я завтракала с ним и мистером Самграссом. Вы его знаете? Вы его возможно встречали. Он преподаёт историю во Всех Усопших. И он проявляет интерес к Себастьяну. Да, я знаю. Надеюсь, Себастьян будет ему благодарен. Мне так жаль, что мы не встретились, когда вы были в Брайдсхеде. Все в восторге от вашей картины в Расписной гостиной. Было очень любезно позволить мне так долго гостить у вас. Думаю, Себастьяну повезло, что вы были с ним всё это время. Мистер Самграсс сказал мне, что в этом семестре вы единственный друг Себастьяна. Это правда? Ну, учитывая, что остальные отошли в сторону, возможно, что единственный. Мы проводим много времени вместе. И я этому рада. У меня есть причина тоже быть благодарной вам, Чарльз. Такой друг как вы может быть неоценим. Она приняла меня как друга Себастьяна, и попыталась сделать также и своим другом. При этом она, того не ведая, нанесла удар по самому основанию нашей дружбы. Таков единственный упрёк, который я могу противопоставить всей её безграничной доброте ко мне. Недели через две после этого, утром в понедельник приехала Джулия в сопровождении мужчины, которого она представила мистером Моттремом, а называла Рексом. Они присоединились в моих комнатах к одной из наших последних оксфордских пирушек. Ему было никак не больше тридцати, но тогда, в Оксфорде, он казался нам глубоким стариком. Он приехал из Канады после войны, он был членом парламента, игроком, славным малым и удачливым до денег. Он ведь из колоний, не забывайте, не так ли дорогой? Он никогда не учился в университете. Счастливчик. Тут просто на 3 года отстаёшь в жизни от других. А Рекс никогда не отставал от других на 3 года. Правда, дорогой? Я знаком с лордом Эф. И. Он рассказал мне несколько стоящих историй. Особенно запомнилась про двух выпускников и простака. Рекс всех знает. Проклятье! Мои сигареты... Рекс? Не беспокойся. Я принесу. Они в машине. Извините, джентльмены. Джулия обращалась с ним, как она обращалась со всеми на свете, надменно-снисходительно, но как со своей собственностью. Я помогаю организовать благотворительный вечер в Лондоне в следующем месяце. Вы оба должны там быть. Сначала поужинаем у Рекса. - Не понимаю, зачем нам там быть. - Но вы должны. Он не знаком ни с кем из молодых. Все его знакомые - старые толстокожие акулы из Сити и палаты общин. Ну, посмотрим. Поехали, Чарльз. Простите. Лант куда-то задевал мои запонки. Бой, вы же не с нами? Разве? Замечательно. Просто замечательно. Полагаю, мне придётся ехать на заднем сидении. Полагаю, вы понимаете, что попадёте на самый скучный бал этого сезона? Не знаю. В этом сезоне я почти не бывал на балах. Но семестр такой тоскливый, что хуже не будет. Поаккуратней. Меня укачивает от такого вождения. Ночевать мы должны были в Марчмейн-хаусе. Мы заехали туда переодеться и, пока одевались, успели распить бутылку шампанского. 1, 2, 3. Но вы держите меня. Вы не можете меня тащить. Боже, Джулия, ты ещё не переоделась. Знаю. Я ужасно опаздываю. Вы, мальчики, лучше ступайте к Рексу без меня. Ты зануда. Изумительно, что вы приехали. Там будет ужасно скучно. Поторопись. Куда запропастилась Джулия? Откуда мне знать? Возможно поехала в другое место. Чёрт! Это в её стиле. Но как она могла нас бросить? С ней всё будет в порядке. О, Рекс, какая гигантская бутыль. Почему у вас всё такое гигантское? Для нас не бывает слишком... Послушайте, давайте-ка улизнём с этого гнусного бала и подадимся к мамаше Мейфилд. Кто это мамаша Мейфилд? Да вы знаете мамашу Мейфилд. Все знают мамашу Мейфилд из «Старой сотни». У меня там постоянная приятельница - прелестная малютка Эффи. Ух, что будет, если Эффи узнает, что я был в Лондоне, а к ней не зашёл. Поехали к мамаше Мейфилд, я вас познакомлю с Эффи. Ладно, поехали к мамаше Мейфилд знакомиться с Эффи. Прихватим у доброго дяди Моттрема бутылочку шипучего, а потом удерём с этого поганого бала и подадимся в «Сотню». Посмотрите кто там. Наконец-то! Простите. Бренда, рада, что вы не позволили ему дожидаться меня. Это всё его канадская галантность. Слава богу, вы здесь. Теперь мы можем идти на бал. А ты знаешь, где это заведение? Конечно. Помой-стрит, №100. В районе Лестер-сквер. Лучше взять машину. Мы не поедем на бал? Чарльз! Если вы видели один бал - значит видели все. - Но я хочу танцевать. - Потанцуете в... ...«Сотне». Там не то. Вам лучше не садиться за руль. Я поведу. Я знаю дорогу, как свои пять пальцев. Запрыгивайте. Готовы? Да. Как выключить фары? Спроси у Хардкасла. - Добрый вечер. - Вы члены клуба? Не ходите туда, вас отравят. Члены клуба? Моя фамилия Мулкастер. Виконт Мулкастер. Я старый приятель хозяйки. Ладно. Проходите. Вас ограбят, отравят, заразят и ограбят. Вы ведь не члены клуба, правда? Вот это мне нравится. Пора бы знать меня. Да, миленький. 10 шиллингов с каждого. Послушайте, я никогда раньше не платил. Верю, миленький. Сегодня у нас полно, так что платите 10 шиллингов. Кто придёт после вас, с того по фунту. Я настаиваю. Позовите мне миссис Мейфилд. Ты с ней и говоришь. Я миссис Мейфилд. Вот тебе раз, мамаша, я и не узнал вас в этом параде. Вы ведь знаете меня, верно? Бой Мулкастер. Да, душка. 10 шиллингов с каждого. Ладно, ребята. Я заплачу. - А где сегодня Эффи? - Которая Эффи? Ну Эффи, здешняя девушка. Здесь работает много девушек. Одни блондинки, другие брюнетки. Кое-кто, может, и хорошенькие. Мне недосуг запоминать их по именам. 30 шиллингов. Это уже слишком. Пойду поищу её. - Сигарету? - Спасибо. Пошли. Пустая трата времени. Это гомики. Смотрите. Я нашёл её. Это Эффи. Лорд Себастьян Флайт. Чарльз Райдер. Эффи. Можете принести еды? Спасибо. Ещё 6 шиллингов. Весь вечер во рту куска не было. Тут только на одних завтраках и держимся, а за день-то как проголодаешься. Я тебя не первый раз здесь вижу, верно? Боюсь, что первый. Но тебя-то я видела? Ещё бы! Ты ведь не забыла тот сентябрьский вечерок? Конечно, нет, дорогой. Ты тот самый гвардеец, что порезал себе палец на ноге, угадала? Эффи, зачем ты меня дразнишь? О боже. Знаю, ты был с Банти в ту ночь, когда полиция устроила облаву и мы все попрятались там, где стоят мусорные вёдра. Эффи любит меня разыгрывать. Правда, Эффи? Она обижена за то, что я так долго не приходил, да? Что хотите говорите, но я точно знаю, что где-то тебя уже видела. Не надо меня дразнить. Я вовсе даже и не дразнюсь. - Хочешь, потанцуем? - Сейчас не хочется. Слава богу. У меня сегодня туфли жмут, страсть как. - Для леди, сэр. - Большое спасибо. 30 шиллингов. Спасибо, сэр. Будем здоровы. Нас атакуют. О, господи. Мёртвая Голова и Больное Дитя. Скажи им, чтобы отстали. Дамы. Милые дамы. Не желаете ли потанцевать со мной и моим другом? Если вы так хотите... Мы ведь не возражаем? Поначалу, мы думали, вы гомики. Да! Когда вы вошли, мы обе сказали, что вы гомики. - Да, Рене? - Да, так и сказали. Именно так вы и выглядели. Это всё наша юная невинность. И наша невероятная красота. Вы все очень-очень милые. И вы очень милые. А не устроить ли нам вшестером вечеринку у меня на квартире? Чудесно. Бой, мы уходим все вшестером. Эта чудесная леди пригласила нас к себе в гости. Пойду предупрежу миссис Мейфилд, что мы уходим. Пошли, Эффи. Было ещё сравнительно рано, чуть за полночь, когда мы снова очутились на улице. Швейцар попытался уговорить нас взять такси, но мы сели в машину Хардкасла. И в этом заключалась наша роковая ошибка. Вот что, останови машину. Сожалею, если я препятствую движению, сержант, но леди пожелала, чтобы я остановил машину и дал ей выйти. Она попросила об этом самым настоятельным образом. Как вы могли заметить, ей было очень некогда. Всё нервы, знаете ли. Дай-ка я с ним поговорю. Будь другом, красавчик, не куксись. Мальчики никому не хотят дурного, я посажу их в такси и тихо-мирно отвезу домой. Послушайте, приятель. Вам совершенно незачем вмешиваться. Мы возвращаемся от мамаши Мейфилд. Я уверен, она выплачивает вам приличный гонорар за то, чтобы вы кое на что смотрели сквозь пальцы. Так вот, можете и на нас смотреть сквозь пальцы и в убытке не останетесь. Вы ещё, клянусь богом, за это заплатите! Вы знаете кто я такой? Я виконт Мулкастер! Мой отец - граф! Откройте дверь! Я требую пригласить врача. Позвоните министру внутренних дел! Пришлите моих адвокатов! Чарльз! Вы там? Да, я здесь. Ну и в историю мы попали. Я вам скажу, к кому надо обратиться - к Рексу Моттрему. Это по его части. Сэр, мы выполняли свой долг. Конечно, сержант. Беззаконие. Я требую соблюдения своих прав. Это ради их же собственного блага. Вы поступили правильно. Мы отпустили молодых леди, сэр. Сигару? Большое спасибо, сэр. Сержант, а можно ли всё уладить между нами? Нет, сэр. Боюсь, что уже слишком поздно. Доклад уже ушёл наверх и молодые леди записаны, как свидетели. Понятно. Моттрем, я подам на них в суд за незаконный арест. Скажите им! Лучше предоставьте все разговоры мне. Что-нибудь ещё, сержант? Да, сэр. Для завершения всех формальностей необходимо подписать поручительство. А джентльменам расписаться на описи имущества. Подпишите здесь, сэр. - Благодарю вас, сержант. Спокойной ночи. - Спокойной ночи, сэр. - Распишитесь здесь. - Молитесь, чтобы ничего не пропало. Мы все переночевали на квартире у Рекса. Спасибо. Наутро впечатление ещё усилилось. Человек от «Трампера» дожидался, чтобы побрить нас. А камердинер Рекса привёз нашу одежду из Марчмейн-хауса. За завтраком к нам присоединился Рекс. Доброе утро, джентльмены. Надеюсь, вы чувствуете себя гораздо лучше. Это мистер Селвин, который будет представлять ваши интересы в суде. Лорд Себастьян Флайт. - Здравствуйте. - Доброе утро. Мистер Чарльз Райдер. - Здравствуйте. - Здравствуйте. Лорд Мулкастер. - Здравствуйте. - Привет. - Садитесь, Селвин. - Спасибо. Сложнее всего с Себастьяном. Ему полагается до 6 месяцев тюрьмы за вождение автомобиля в нетрезвом виде. К сожалению, судить будет Григг. Он придерживается довольно суровой точки зрения на такие дела. Сегодня мы будем только добиваться для Себастьяна отсрочки, чтобы подготовить защиту. Вы двое признаете себя виновными, выразите сожаление и заплатите по 5 шиллингов. Я посмотрю, что можно будет сделать с вечерними газетами. «Стар» может оказаться несговорчивой. Запомните, самое главное - совершенно не допускать упоминаний о «Старой сотне». По счастью, девицы были трезвы и соответчиками не являются, но они записаны как свидетели. Если мы попробуем оспорить показания полиции, их тут же призовут. Этого следует избегать любой ценой. Да, Мулкастер? Хорошо. Мы примем, не оспаривая, версию полиции и будем взывать к доброте судьи и просить, чтобы он не губил молодого человека из-за одной юношеской оплошности. Всё пройдёт как по нотам. Понадобится университетский преподаватель, чтобы дать ему хорошую характеристику. Джулия говорит, у вас есть один ручной по фамилии Самграсс. Как раз что надо. Вы же должны просто рассказать, что приехали из Оксфорда, на этот весьма респектабельный бал, не привыкли к вину, выпили лишнего и на пути домой заехали не помните куда. Позже надо будет утрясти это дело с вашим университетским начальством. В суде всё произошло точно так, как предсказывал Рекс. В половине одиннадцатого мы уже стояли на улице, мы с Мулкастером - свободные люди, уплатившие штраф, Себастьян - под обязательством явиться в суд через неделю. Целых 5 шиллингов! Они нас обчистили. Я им велел пригласить моих адвокатов и они отказались. Это беззаконие, и я не понимаю, почему надо им это спускать. - Мулкастер, уже всё закончилось. - Всё равно. Я уезжаю. Мой дядя обо всём пронюхал. Такси! Придётся, наверное, сказать всё маме. Проклятье! Холодно. Давайте уедем тихонько в Оксфорд и подождём, пока, мы им понадобимся. Почему бы не посоветоваться с Джулией? Может, мне уехать за границу? Мой дорогой Себастьян, вам только сделают внушение и предпишут заплатить несколько фунтов штрафа. Да, но вся эта морока - мама, и Брайди, и родственники и преподаватели. Лучше уж в тюрьму. Если я тихонько улизну за границу, они ведь не смогут меня оттуда выволочь, верно? - Верно? - Верно. Так всегда поступают люди, которых преследует полиция. Я знаю, мама повернёт дело так, будто вся тяжесть удара досталась ей. Давайте позвоним Джулии и условимся с ней где-нибудь встретиться. Ну, вы и хорошенькая парочка... Доброе утро, Джулия. Надо сказать, вид у вас на удивление цветущий. Единственный раз, когда я напилась, я на следующий день не могла шевельнуть ни рукой, ни ногой. Неужели вы не могли меня взять с собою? Бал был просто тоска зелёная, а мне всегда так хотелось побывать в «Старой сотне». И никто меня не берёт. - Как там было, восхитительно? - Значит, ты тоже всё уже знаешь? Рекс позвонил мне сегодня утром и всё рассказал. - А какие вам достались барышни? - Не будь неприличной. Моя была похожа, на череп. А моя на чахоточную. Ну и ну! А мама знает? Про ваши черепа и чахоточных - нет. Она знает, что вы были в кутузке. Я ей сказала. Конечно, она отнеслась к этому по-ангельски. Она относится по-ангельски ко всему и это беспокоит больше всего. Не понимаю, зачем вам понадобилось ночевать у мистера Моттрема. Разве вы не могли приехать ко мне и всё мне рассказать? Так получилось, мама. Прости, если... Что мне сказать нашим родным? Они будут шокированы, когда поймут, что огорчены больше моего. Вы знаете мою золовку Фанни Роскоммон? Она всегда считала, что я плохо воспитала детей. Теперь я начинаю думать, что, может быть, она права. Мистер Самграсс, как вы думаете, может мне поговорить с ректором? Леди Марчмейн, я уже поговорил с монсеньёром Беллом и уговорил его съездить к декану. Она была само доброжелательство. Чего вы боялись? Не могу вам объяснить. Мистер Самграсс, как давно вы знаете лорда Себастьяна Флайта? С тех пор как он появился в Оксфорде. И я старый друг матери подсудимого, леди Марчмейн. Как вы бы описали его? Сэр, я бы описал его, как образцового студента. Жаль, что под угрозой находится блестящая университетская карьера. Такого рода инцинденты в его стиле? Должен сказать, что совершенно нет. Я достоверно знаю, что лорд Себастьян проводил свою жизнь дома, усердно занимаясь науками. Очевидно, что подсудимый приехал в Лондон, чтобы посетить благотворительный бал, организованный его сестрой. Это так, сэр. Это был добропорядочный бал. Я верю в объяснение лорда Себастьяна, что он просто не привык к вину, сэр. Закон один и для оксфордского студента, и для любого юного правонарушителя. Даже более того, чем благополучнее дом, тем позорнее проступок. Чистая случайность, что вы не оказались в ответе за серьёзное несчастье. Если бы не свидетельство мистера Самграсса, я бы склонился к тому, чтобы вынести по делу воспитательный приговор. Однако я учитываю, что вы непривычны к вину. Назначаю штраф - 10 фунтов. Пристав покажет вам, где произвести оплату. «Ивнинг Стандарт»: Сын маркиза не привык к вину. В результате нас посадили до конца семестра «под вечерний замок». Самой долгой карой была близость с Рексом Моттремом и мистером Самграссом, но так как жизнь Рекса протекала в Лондоне, в мире политики и финансов, а мистер Самграсс был в Оксфорде, рядом с нами, от него мы страдали больше. Он преследовал нас до конца семестра. 11 минут 15 секунд. Заметно лучше. Если они относятся к нам, как к преступникам, то мы можем поступать как преступники. Добрый вечер, Себастьян. А, Чарльз. Не ожидал вас здесь застать. Чудесно. Я уже говорил вам, что получил приглашение в Брайдсхед на Рождество? Ваша мать написала мне очень милое письмо. Чарльз, рад вас видеть. Вы застаёте меня здесь единственным владельцем. Как вы? Хорошо. Видимо Себастьян на охоте. Нынче утром здесь был смотр марчмейнской своры, восхитительно архаическое зрелище, и сейчас все наши юные друзья уехали на лисью охоту. А я коротаю время у огня. Себастьян, как вы сами понимаете, был на редкость элегантен в своём розовом казакине. Хотите чаю? Ваше прибытие придало мне отваги, и я сейчас позвоню, чтобы подали чай. Леди Марчмейн дома? Нет. Она с венгерскими кузинами отбыла сейчас с визитом к соседям. Она вернётся к ужину. Как мне подготовить вас к встрече со здешним обществом? Увы, завтра всё будет кончено - леди Джулия уезжает куда-то встречать Новый год и увозит с собою весь бомонд. Мне будет недоставать этих прелестных созданий - в особенности одной из них, по имени Селия. Она приходится родной сестрой нашему давнему товарищу по несчастью Бою Мулкастеру и имеет с ним на диво мало сходства. Я нахожу её очень привлекательной. Мне будет недоставать её, потому что я завтра не уезжаю. Надолго вы останетесь? До Нового года. А вы, Чарльз? Не знаю. Завтра я всерьёз приступаю к работе над книгой хозяйки дома. Спасибо. Рукописи, кстати сказать, представляют собою кладезь сокровищ своей эпохи. О, бесстрашный охотник вернулся... - Здравствуйте, давно приехали? - Около получаса назад. Хорошо провели время? А где остальные, Себастьян? Я отбился от охоты и потихоньку потрусил к дому. Пойду переодеваться. Чарльз, вы не развлечёте меня разговором? Не сомневаюсь, что мы ещё увидимся, мистер Самграсс. Мы трижды посетили часовню на Рождество. Мама нашла евнухов, которые и исполнили мессу. Звучало это очень странно. А у нас был деревенский хор, который голосил на хорах и кузен Джаспер, который заставлял нас бесконечно играть в бридж. Я знаком с кем-нибудь из гостей? Нет. Не думаю. Это всё знакомые мамы и Джулии. Они все будут к чаю. Здравствуйте, Себастьян. Видели о чём я? Настоящий зоопарк. Чарльз, вы приехали! - Здравствуйте. - Здравствуйте, Корделия. - Хорошо отпраздновали Рождество? - Очень. Спрошу у мамы, можно ли мне лечь спать позже в честь вашего приезда. Было бы здорово. - Себастьян, что с тобой? - Мне скучно. Ты опять пропустил всё самое интересное. Мы промчались галопом через Спрингфилд, в 6 прыжков Плэттсвуд и только тогда я смогла его остановить. Мы все знаем какая ты храбрая. Я храбрее тебя. Только я могу справиться с Вельзевулом. Себастьян, рад вас видеть. Здравствуйте. Отличный день для выезда. Полагаю, что после Трекстонвуда свора работала лучше. Думаю, они хорошо поработали, поэтому и охота удалась. Райдер, здравствуйте. Здравствуйте, Брайди. Очень хорошо. Когда вы приехали? О, Себастьян, что с вами стало, после того как отстали? - Вернулся назад. - А я вас везде искал. Ах, Чарльз. Извините. Наша хозяйка вернулась. Она про вас справлялась. Сейчас она у себя в комнате. Спасибо. Я отлучусь поздороваться с вашей мамой. Зачем? Всё равно увидитесь вечером. Ну, сами понимаете. Ещё увидимся. Я так рад, что Чарльз приехал в гости. Хорошее предзнаменование, что мы воссоединились в доме вашей матери. Я предвкушаю, как мы проведём время вместе. - Хорошо встретили Рождество? - Да-да. Спасибо. Надеюсь, вы оба успокоились после того случая. Вернувшись в Оксфорд, имею в виду. Полагаю, ваше наказание было не слишком тяжёлым. Мы были под «вечерним замком», но... Я полагала, что вы должны ценить мистера Самграсса после всего, что он для вас обоих сделал и не быть к нему слишком строгим. Вы же знаете, как много он для нас сделал. Он беседовал с наставником, с помощником ректора; убедил монсеньёра Белла - ...съездить к декану. - Я знаю. Больше ведь это не повторится? Я должна зайти в часовню до ужина. Не думаю, что смогу вас убедить пойти со мной. Мы должны сделать из вас католика, Чарльз. В доме властвовала религия - не только в часовне, в ежедневных мессах и молитвах, утренних и вечерних, но и во всех разговорах. Кто со мной в часовню? Думаю, мне лучше позаботиться о Чарльзе. Я должна немедленно принять ванну. Я пойду. Я могу потом переодеться. Можно мне тоже пойти, леди Марчмейн, если вы не возражаете? Конечно, нет. - Святой отец? - Конечно, леди Марчмейн. Что сказала мама? О, большую часть времени она пересказывала мистера Самграсса и напоминала мне, как я должен быть ему благодарен. Как он встречался с заместителем декана... ...И наставником. Мне она тоже самое говорит. Я бы хотел, чтобы мистер Самграсс уехал. Мне осточертело всё время быть ему благодарным. Да. Слава богу, знакомые Джулии завтра уедут. До свидания, Чарльз. Счастливого Нового года! О, Джулия, я забыла твой подарок. Ах, ничего страшного. Прощайте, Том. Прощайте, Маргарет. Прощайте, Бобби. До встречи. Встретимся у Полли, и если не успеете до полуночи, то с Новым годом. Постой, Том! Пойдёмте, Чарльз. Мы остались в Брайдсхеде, предоставленные сами себе. Мне тогда ни до чего не было дела, кроме Себастьяна, и я уже чувствовал нависшую над ним угрозу, хотя и не подозревал ещё, как она страшна. Он неотступно и отчаянно молил только об одном - чтобы его оставили в покое. А так как для Себастьяна среди нарушителей его покоя были и его собственная совесть, и все человеческие привязанности, дни его в Аркадии были сочтены. Любовь его не стала холодней, но стала безрадостной, ибо я не делил с ним больше его одиночества. Чем больше я сближался с членами его семьи, тем неотвратимее становился частью того внешнего мира, от которого он пытался спастись. Я делался ещё одной цепью, приковывавшей его к чуждому миру. Именно эту роль старалась мне навязать его мать своими задушевными беседами. Здесь так красиво. Когда я была девушкой, наша семья была сравнительно бедной, но всё-таки много богаче, чем большинство людей, а когда я вышла замуж, то стала очень богатой. Раньше меня это мучило, и я думала, что дурно иметь так много красивых вещей, когда у других нет ничего. Теперь же я поняла, что богатому легко согрешить завистью к бедным. Понимаете? Может быть. Бедные всегда были любимыми детьми у бога и святых, но я полагаю, что можно и должно достигнуть такой благодати, чтобы принимать жизнь целиком, включая богатство. В языческом Риме богатство непременно означало нечто жестокое, но теперь это вовсе не обязательно. Но я думал, что легче верблюду пройти сквозь угольное ушко, чем богатому человеку попасть в рай. Но конечно же очень маловероятно, чтобы верблюд прошёл через игольное ушко. Но ведь писание - это просто каталог маловероятных вещей. Разве вероятно, чтобы бык и осёл поклонялись младенцу? Вообще животные в житиях святых совершают удивительнейшие поступки. Это и есть поэтическая, сказочная сторона религии. Готов! Пуск! Готов! Пуск! Здравствуйте. Где вы были всё утро? С вашей матерью. О, боже. Опять разговор по душам. Ничего не поделаешь, если она решила, что я созрел для разговора. - Готов! - Пуск! Не обнадёживайте её. Она может быть весьма упорной. И я могу быть несгибаемым. Не волнуйтесь. Готов! Пуск! Боже, вы только посмотрите. Чарльз, я не выдержу здесь ни одного дня. Почему бы нам не уехать? Куда? Не знаю. Париж, Буэнос-Айрес, Нью-Йорк. Бейсуотер? Остановимся на Бейсуотере. - Думаете ваш отец нас приютит? - Не уверен, что он вообще нас заметит. - После чая? - После чая. Давай, Сами. Готов! Пуск! А, Чарльз. А я только что рассказывал Себастьяну, что совершил удивительное открытие. Правда? Пуск? Простите. Позже, опять в Оксфорде, мы вернулись к прежней жизни, но она словно уходила у нас из-под ног. Грусть, охватывавшая Себастьяна и в прошлый семестр, теперь превратилась в постоянную хмурость, даже по отношению ко мне. Где-то на сердце у него лежала боль, но природы её я не знал и только сострадал ему, понимая, что бессилен помочь. Если он бывал весел теперь, это означало, что он пьян, а пьяный он бывал одержим идеей «извести мистера Самграсса». Самграсс - свиней пас! И всё это мистер Самграсс принимал, как говорится, с доброй душой, словно каждое полученное оскорбление каким-то образом укрепляло его власть над Себастьяном. В том семестре я начал понимать, что Себастьян - пьяница совсем в другом смысле, чем я. Себастьян, это я. Вы там? Себастьян, вы в порядке? Что случилось? Помощь нужна? Я напивался часто, но от избытка жизненных сил, радуясь мгновению и стремясь продлить, испить его до дна. Себастьян пил, чтобы спрятаться от жизни. Ничего не случилось. Чем старше и серьёзнее мы оба становились, тем меньше пил я и тем больше он. Несчастья обрушились на него в такой быстрой последовательности Ничего не поделаешь... и с такой жестокой силой, что даже трудно сказать, когда я впервые понял, что мой друг в беде. На пасхальные каникулы я уже это ясно видел. Чарльз, уйди. Будь другом. Серия 4 Возвращение в Брайдсхед (по роману Ивлина Во) Себастьян против мира. Я вернулся в Брайдсхед весной 1924 года. Пасхальные каникулы прошли печально и завершились маленьким, но незабываемо грустным происшествием. - Не пора ли вам переодеваться? - Ещё 5 минут, Чарльз. Смотрите. Это Чжоу. Себастьян пил уже целую неделю - только я один знал, как много. Пил нервно, тайком, совсем не так, как когда-то. Никто из гостей не знал его настолько близко, чтобы заметить перемену, а родные все были поглощены каждый своими гостями. Но только когда «вся эта публика» уехала, он остался лицом к лицу со своими домашними. Что, коктейли ещё не принесли? Где вы были? Наверху у няни. Не верю. Вы пили где-то. Я сидел у себя в комнате и читал. У меня насморк. Сегодня хуже. Минуточку. Себастьян. Позвольте войти! Что случилось? Себастьян пьёт. Что вы! Он пьёт у себя в комнате с самого обеда. Какое странное занятие. Вот скука. - Он сможет выйти к ужину? - Нет. Ну, придётся вам о нём позаботиться. Это не моё дело. Часто он этим занимается? В последнее время часто. Это в нём что-то химическое. Скука. Здравствуйте. Вам лучше? Чарльз, вы были правы. Не у няни. Пил виски здесь. Я, кажется, сильно пьян. Ложитесь в постель. Я объясню, что вы чувствуете себя хуже. Гораздо хуже. Я отведу вас в спальню. Нет, ещё минутку. Поставьте на место. Не будьте ослом, Себастьян. Вы уже достаточно выпили. А вам-то какое дело? Вы здесь только гость. Мой гость. И я пью что хочу в моём собственном доме. Хорошо. Только бога ради не показывайтесь никому на глаза. Не ваша забота. Вы приехали сюда как мой друг, а теперь шпионите за мною по маминому поручению, я знаю. Так вот, можете убираться и передайте ей от меня, что впредь я сам буду выбирать себе друзей, а она пусть сама выбирает себе шпионов. - Мистер Райдер? - Нет, благодарю. - А где Себастьян? - Его простуда разыгралась не на шутку. Он лёг в постель. Надеюсь, это не инфлуэнца. Я думала, что он просто возбуждён. Ему что-нибудь нужно? Нет, он попросил его не беспокоить. Надо ему выпить стакан горячего виски. Я схожу погляжу, как он. Не ходи, мама, я пойду. Можно я? Прошу, мама, вдруг ему плохо. Я его только что видел. У него просто простуда. Он сказал, что ему ничего не нужно. Ему просто нужно выспаться. Я просто его проведаю. Вдруг ему стало хуже. Корделия! Обещаю, я его не разбужу. Нет, ему ничего не надо. Ну а как он? Не знаю, конечно, но по-моему, он очень пьян. Корделия! «Сын маркиза не привык к вину.» «Карьера образцового студента под угрозой.» Корделия! - Чарльз, это правда? - Да. Ужинать подано. Спасибо, Уилкокс. Я и не думал, что Себастьяну было хорошо. Впервые я это заметил после его возвращения. Похоже он был сильно удручён. Совсем не то, что я ожидал увидеть. Ради Иисуса Христа, Господа нашего. Аминь. В столовой эта тема не затрагивалась. У меня совсем не было аппетита и я тихо горевал о своём друге. Когда мы с Брайдсхедом остались одни, он вернулся к этой теме. Вы, кажется, сказали, что Себастьян пьян? Да. Какое неподходящее время он выбрал. Вы не могли его удержать от этого? Нет. Да, вероятно, это было невозможно. Я однажды видел пьяным отца в этой самой комнате. Мне тогда было не больше десяти. Невозможно удержать человека, если он хочет напиться. Наша мать не могла удержать отца. Сегодня вечером я попрошу маму почитать нам вслух. «Отец Браун поднялся и заложил руки за спину. Не правда ли, странно, на ваш взгляд,- сказал он,- что вор и бродяга раскаялся, тогда как много богатых людей закоснели в мирской суете и никому от них нет прока? В этом, если позволите, моё поле деятельности. Если вы сомневаетесь в практической пользе раскаяния, вот вам ваши ножи и вилки. Вы «12 верных рыболовов», и вот ваши серебряные рыбы. А я - ловец человеков. - Так вы поймали вора?- хмурясь, спросил полковник. Отец Браун в упор посмотрел на его недовольное, суровое лицо. - Да, я поймал его,- сказал он,- поймал невидимым крючком на невидимой леске, такой длинной, что он может уйти на край света и всё же вернётся, как только я потяну. Они помолчали. Потом джентльмены удалились... Потом джентльмены удалились обратно на веранду, унося серебро и обсуждая с хозяином странное происшествие. Но суровый полковник по-прежнему сидел боком на барьере, болтая длинными ногами и покусывая кончики тёмных усов. Наконец он спокойно сказал священнику: - Вор был неглупый малый, но, думается, я знаю человека поумнее. - Он умный человек,- ответил отец Браун,- но я не знаю, кого вы...» Пришёл извиниться. Себастьян, дорогой, будь добр, вернись к себе в комнату. Мы успеем поговорить утром. Не перед вами. Пришёл извиниться перед Чарльзом. Я по-свински с ним обошёлся, а он мой гость. Мой гость и мой единственный друг, а я обошёлся с ним по-свински. Вернись в постель, Себастьян. Всё в порядке, Брайди. «- Вас,- сказал полковник и коротко рассмеялся. Будьте спокойны, я не собираюсь сажать вора в тюрьму. Но я дал бы гору серебряных вилок за то, чтобы толком узнать, как вы-то замешались во всю эту кашу и как вам удалось отнять у него серебро. Думается мне, что вы большой хитрец и проведёте любого. Священнику, по-видимому, понравилась грубоватая прямота военного. - Конечно, полковник,- сказал он, улыбаясь,- я ничего не могу сообщить вам об этом человеке и его частных делах. Но я не вижу причин скрывать от вас внешний ход дела, насколько я сам его понял.» Пора ложиться спать. Почему вы шпионите за мной? Почему вы принимаете их сторону против меня? Я знал, что так будет, если я вас познакомлю. Себастьян. Себастьян, вам лучше подняться в комнату. Я собираюсь сходить в часовню. Брайди, Корделия, вы со мной? Конечно, мама. Который час? Семь. Ну, как вы себя чувствуете? Довольно странно. Наверно, я ещё немного пьян. Я сейчас ходил на конюшню, думал взять автомобиль, но там всё заперто. Мы уезжаем. Куда? Не знаю. Видимо, в Лондон. Можно мне поехать к вам? Разумеется. Ну хорошо. Одевайтесь. Вещи пусть пришлют поездом. - Мы не можем так уехать. - Мы не можем здесь оставаться. Вон из труб кое-где идёт дым. Наверно, уже отперли конюшни. Пойдём. Я не могу так уехать. Я должен попрощаться с вашей матерью. Верный пудель. Просто я не люблю удирать. А мне нет дела. И я всё равно удеру как можно дальше и как можно скорее. Можете сговариваться с моей матерью о чём хотите, я не вернусь. Так вы говорили вчера. Знаю. Простите, Чарльз. Я же сказал, что ещё немного пьян. Если для вас это хоть какое-то утешение, могу вам сказать, что я омерзителен самому себе. - Для меня это совсем не утешение. - Немного всё-таки должно вас утешить, по-моему. Ну хорошо, если вы не едете, передайте от меня привет няне. - Вы в самом деле уезжаете? - Конечно. - Мы увидимся в Лондоне? - Да, я остановлюсь у вас. Если б только я не видела его. Это было жестоко. Мне не так страшно думать о том, что он был пьян. Это случается со всеми мужчинами, когда они молоды. Мои братья в его возрасте были настоящие буяны. Мне было больно вчера, потому что я видела, что ему плохо. Я понимаю. Я ещё никогда не видел его таким. И как раз вчера... когда все разъехались и остались только свои... Видите, Чарльз, я отношусь к вам совершенно как к родному. Себастьян вас любит. Когда ему не было нужды изображать веселье - он не был весел. Я почти не спала сегодня, и всё время меня терзала одна мысль: ему плохо. Да, это было ужасно. Но пожалуйста, не думайте, что он всегда такой. Мистер Самграсс говорит, что в минувшем семестре он слишком много пил. Да, но не так, как вчера. Так ещё не было никогда. Но почему же тогда вчера? Здесь? С нами? Я всю ночь думала, и молилась, и ломала голову, как мне с ним говорить, а утром оказалось, что он уехал. Это было жестоко - уехать, не сказав ни слова. Не хочу, чтобы он стыдился. Из-за того, что ему стыдно, и получается всё так нехорошо. Он стыдится, что ему плохо. Мистер Самграсс говорит, что он очень оживлён и шумлив. Насколько я понимаю, вы и он занимаетесь тем, что дразните мистера Самграсса. Это дурно. Я очень ценю мистера Самграсса. И вы тоже должны его ценить после всего, что он для вас сделал. Впрочем, может быть бы мне было столько лет, сколько вам, и я была юношей, мне бы и самой хотелось иногда подразнить мистера Самграсса. Нет, такие шалости меня не пугают, но вчерашний вечер и сегодняшнее утро - это уже совсем другое. Видите ли, всё это уже было. Могу только сказать, что часто видел его пьяным и сам часто пил вместе с ним, но то, что было вчера, для меня совершенно внове. О, я имею в виду не Себастьяна. Это было много лет назад. Я один раз уже прошла через это с человеком, который был мне дорог. Ну, да вы должны знать, о ком идёт речь - это был его отец. Он напивался вот таким же образом. Мне говорили, что теперь он переменился. Молю бога, чтобы это было правдой, и, если это действительно так, благодарю его от всего сердца. Но нынешнее бегство - тот ведь тоже убежал, вы знаете. Он, как вы верно сказали, стыдился того, что ему плохо. Обоим им плохо, обоим стыдно - и оба обращаются в бегство. Какая прискорбная слабость. Мужчины, с которыми я росла, были не такими. Я просто не понимаю этого. А вы, Чарльз? Тоже не очень. А ведь Себастьян привязан к вам больше, чем к кому-либо из нас. Вы должны ему помочь. Я бессильна. Извините, я опоздаю на поезд. Кстати, вы видели книгу моего брата? Она только что вышла. Я пролистал её у Себастьяна в комнате. Мне хотелось бы, чтобы она у вас была. Можно, я подарю вам? Они все трое были блестящие мужчины. Нед был из них лучшим. Его убили последним, и, когда пришла телеграмма - а я знала, что она придёт,- я подумала: «Теперь черёд моего сына осуществить то, что никогда уже не сделает Нед». Я была в те дни одна. Себастьян только что уехал в Итон. Если вы прочтёте книгу Неда, вы поймёте. Экземпляр книги лежал наготове у неё на бюро. И мне подумалось: «Такое прощание у неё было запланировано ещё до того, как я вошёл.» Может быть, она весь разговор отрепетировала заранее? А если бы всё пошло иначе, она, наверное, положила бы книжку обратно в стол? Спасибо. Сегодня ночью я молилась и за вас. Идите, а то опоздаете на поезд. Я не был дураком. И я был достаточно взрослым, чтобы понимать, что меня пытались подкупить, но я был настолько ещё молод, что испытал от этого чувство удовлетворения. Вы увидите Себастьяна? Да, конечно. Передайте ему от меня самый сердечный привет. Не забудете? Самый сердечный. Не забуду. Пока, Чарльз. - Хейтер, мой отец дома? - Нет, ушёл ещё утром. - Лорд Себастьян здесь. - Отлично. Где он? Чарльз, как дела? Я так долго вас ждал. Что вас задержало? Рад вас видеть. О вас позаботились? Всё в порядке? Замечательно. Хейтер? Корделия просила передать вам самый сердечный привет. У вас был «разговор по душам» с мамой? Да. И как, вы перешли на её сторону? Нет. Я с вами. Себастьян «contra mundum». Отлично. Тогда давайте выпьем. Не знаю, что у нас есть, но посмотрим... Но тени вокруг Себастьяна всё сгущались. Мы возвратились в Оксфорд, и под моими окнами опять цвели левкои, каштановые свечи освещали улицы, роняя на тёплый булыжник белые хлопья. Но всё было не так, как прежде. В сердце Себастьяна царила зима. Проходили недели; мы решили подыскать квартиру на будущий семестр и нашли на Мертон-стрит, в уединённом богатом доме поблизости от теннисного корта. Чарльз. Рад вас видеть. Как дела? Здравствуйте, мистер Самграсс. Давно не виделись. - Как Себастьян? - Всё хорошо. Мы нашли квартиру на Мертон-стрит. Вы снимаете квартиру вместе с Себастьяном? Значит, он будет в Оксфорде следующий семестр? Надеюсь. Почему бы ему не быть? Не знаю. Просто я так подумал. Но я в таких делах постоянно ошибаюсь. Мертон-стрит мне нравится. Шлегель! Вы читали его увлекательные эссе? Нет. Извините, если я вмешиваюсь не в своё дело, но я бы повременил окончательно договариваться на Мертон-стрит впредь до полной ясности. Предположительно, у его матери другие планы. Да, у них там заговор. Мама хочет, чтобы я жил у монсеньёра Белла. Почему вы не рассказали мне об этом? Потому что я не буду жить у монсеньёра Белла. Всё равно вы могли бы сказать мне. Когда это началось? О, давно уже. Мама, знаете ли, очень проницательна. Она поняла, что потерпела с вами неудачу. Вероятнее всего, по письму, которое вы ей прислали, прочитав книгу дяди Неда. Но я ничего там не написал. Вот именно. Если бы вы готовы были ей помочь, вы написали бы много всего. Понимаете, дядя Нед - это проверка. - А, мистер Райдер? - Да? - До свидания. - Пока. Это вам, сэр. «Буду в Оксфорде проездом во вторник и надеюсь видеть вас и Себастьяна. Мне хотелось бы поговорить с вами несколько минут наедине, до того как я встречусь с ним. Это не слишком большое одолжение? Заеду к вам около 12». На первом этаже так чудесно. Мои братья Саймон и Нед учились здесь. У Неда окна выходили в сад. Я хотела, чтобы Себастьян тоже поступил сюда, но мой муж учился в колледже Христовой церкви, а как вы знаете, образованием Себастьяна распоряжался он. - Прелестные рисунки, Чарльз. - Спасибо. Всем очень нравятся ваши росписи в садовой комнате. Мы никогда не простим вам, если вы не завершите их. Постараюсь. Вы, наверное, и сами уже догадались, о чём я хочу вас спросить. В этом семестре Себастьян много пил? Если бы это было так, я бы не дал вам никакого ответа, но я могу сказать: нет. Верю вам. Слава богу! Который час? Себастьян уже ждёт нас. Вечером того же дня с Себастьяном в 3 раз случилась беда. Мистер Райдер. Что такое? Оукс. Оукс? Который час? Лорд Себастьян Флайт, сэр. Думаю, он к вам пришёл, сэр. - Где он? - На заднем дворе. Он поранился. Смотрители и прокторы уже там. Думаю, ректору уже сообщили. Но мы расстались всего час назад. Он не мог... Сэр, прошу вас потише. Простите, простите. Боже, я хотел... Совсем на меня не похоже. Кажется, я повредил ногу. На моей руке кровь. Простите, думаю ничего страшного. Чарльз! - Себастьян. Вы в порядке? - Чарльз, я упал. Кровь течёт, но это не страшно. Смотри, кровь течёт, но это не страшно. Я хотел тебя увидеть. - Я хотел тебя увидеть. - Всё в порядке, сэр. Это мой друг. Я о нём позабочусь. Слышишь, я хотел тебя увидеть. И часто вы так поступали? Напивались в одиночку после моего ухода? Раза два. Нет, кажется, 4 раза. Это только когда они начинают меня преследовать. Оставили бы меня в покое, и всё было бы в порядке. - Теперь не оставят. - Знаю. Ну, знаете ли, если вы будете запивать горькую всякий раз, как увидите кого-нибудь из членов вашей семьи, это совершенно безнадёжно. - Я знаю. Это безнадёжно. - Ну и что же вы собираетесь делать? Ничего. Я ничего не собираюсь. Они сами всё сделают. Вы должны мне поверить, что, когда я говорил, что Себастьян не пьёт, я говорил правду, какой она была мне в то время известна. Я знаю, что вы хотите быть ему хорошим другом. Дело не в этом. Я сказал вам то, что считал правдой. Я и сейчас в каком-то смысле считаю это правдой. Я думаю, что он напивался раз или два, но не больше. Бесполезно, Чарльз. Вы можете только сказать, что не знаете его так, как я думала, и не имеете на него влияния. Все наши попытки поверить ему ни к чему не приведут. Я видела пьяниц и раньше. Худшее в них - это лживость. Любовь к правде утрачивается прежде всего остального. И это после нашего чудесного обеда. Когда вы ушли, он был со мною так ласков, совсем как когда-то маленьким мальчиком. И я согласилась на всё, чего он хотел. Правду сказать, я сомневалась относительно eго намерения поселиться вместе с вами. Я верю, вы поймёте меня. Вы ведь знаете, что мы все любим вас, и не только как друга Себастьяна. И всем нам будет вас не хватать, если вы когда-нибудь перестанете приезжать к нам в гости. Но я хочу, чтобы у Себастьяна были разные друзья, а не только один. Монсеньёр Белл говорит, что он совершенно не общается с другими католиками. Даже к мессе почти не ходит. Упаси бог, чтобы он знался с одними католиками, но должны же у него и среди них быть знакомые. Только очень крепкая вера способна выстоять в одиночку, а у Себастьяна она не крепка. Но во вторник после того обеда я была так довольна, что отказалась от всех моих возражений. Я пошла с ним и посмотрела выбранную вами квартиру. Прелестная квартира. Мы обсудили с ним, какую ещё мебель привезти из Лондона, чтобы она стала ещё уютнее. И потом, в тот же самый вечер!.. Нет, Чарльз, всё это не по логике вещей. И вы знаете средство помочь ему? В колледже все удивительно добры. Они сказали, что не исключат его при условии, что он поселится с монсеньёром Беллом. Я бы никогда не попросила об этом сама, но монсеньёр Белл был настолько добр... Леди Марчмейн, если вы намерены сделать из Себастьяна пьяницу, это вернейший способ. Неужели вы не понимаете, что всякий намёк на слежку будет для него губителен? Ну как вам объяснить? Протестанты всегда думают, что католические священники - шпионы. Дело не в этом. Он должен чувствовать себя свободным. Но ведь он и был всегда свободным до сих пор. И вот к чему это привело. Я пошлю телеграмму папе. Он не допустит, чтобы они заперли меня у этого священника. Но если они ставят это условием вашего дальнейшего пребывания в университете? Значит, я не вернусь в университет. Вообразите меня там - как я прислуживаю дважды в неделю на мессе, помогаю угощать чаем робких первокурсников-католиков, выпиваю при гостях стакан портвейна, а монсеньёр Белл не сводит с меня бдительного ока. И, когда я выхожу, объясняет, что, мол, это один университетский алкоголик, пришлось его взять, у него такая обаятельная матушка. Я ей сказал, что это невозможно. Напьёмся сегодня ото всей души? Да, сегодня от этого, во всяком случае, вреда не будет. Обещаете мне, что не перейдёте на их сторону? Contra mundum? Contra mundum. Благослови вас бог, Чарльз. Нам не много вечеров осталось провести вместе. На следующий день леди Марчмейн уехала из Оксфорда, взяв с собой Себастьяна. Мы с Брайдсхедом побывали в его комнатах и разобрали вещи - что оставить, а что отослать вдогонку. Жаль, что Себастьян не успел ближе познакомиться с монсеньёром Беллом. Он убедился бы, что это очень милый человек и жить у него только приятно. Я жил там весь последний курс. Моя мать считает, что Себастьян запойный пьяница. - Это правда? - Это ему всерьёз угрожает. Я верю, что бог оказывает пьяницам предпочтение перед многими добропорядочными людьми. Бога ради, зачем во всё вмешивать бога? Простите. Я забыл. А знаете, это очень смешной вопрос. - Вы находите? - Для меня, конечно. Не для вас. Нет, не для меня. По-моему, без вашей религии Себастьян мог бы жить нормально и счастливо. Это спорный вопрос. Как вы думаете, ему ещё понадобится эта слоновья нога? Это вы. Не видел вас целый семестр. Почему вы покинули блестящее общество? Я самый одинокий человек в Оксфорде. Себастьяна Флайта исключили. Подыскали ли вы квартиру на будущий год? На пару с Тингейтом, одна комната там ещё не занята. В ней собирался поселиться Баркер. Но он выставил свою кандидатуру в президенты Союза и думает, что теперь ему удобнее поселиться поближе. А вы? Я собирался жить на Мертон-стрит вместе с Себастьяном. Это теперь пошло прахом. Пойду упаковывать вещи. Желаю вам найти себе кого-нибудь в компанию на Иффли-роуд. Желаю вам найти себе кого-нибудь в компанию на Мертон-стрит. А этот твой удивительно красивый приятель, он не приехал с тобой? - Нет. - Жаль, он мне нравился. Отец, ты непременно хочешь, чтобы я получил диплом? Я хочу? Господи помилуй, почему бы я мог хотеть этого? Мне он совершенно ни к чему. Да и тебе, насколько могу судить, тоже. Вот и я думаю точно так же. Мне кажется, снова возвращаться в Оксфорд будет напрасной тратой времени. Тебя исключили. Брат предупреждал меня. - Нет. Никто меня не исключал. - Ну так о чём же тогда весь этот разговор? Все проводят в Оксфорде по меньшей мере 3 года. Я знал одного человека, которому потребовалось 7 лет, чтобы получить диплом богослова. Просто я думал, что, раз я не собираюсь заниматься ни одной из профессий, где нужен диплом, наверно, лучше будет сейчас же приняться за то дело, которое я для себя избрал. Я намерен стать художником. - Тебе понадобится студия? - Да. Ну а здесь нет студии. Не могу же я допустить тебя заниматься живописью в галерее. - Конечно. Я и не предполагал. - И я не могу допустить, чтобы в дом набивались обнажённые натурщицы и критики с их ужасным жаргоном. И потом, мне не нравится запах скипидара. Я полагаю, ты намерен браться за дело всерьёз и писать масляными красками. Едва ли я буду писать первый год. - И потом, я вообще, вероятно, поступлю в какую-нибудь художественную школу. - За границей? Говорят, за границей есть превосходные школы. За границей или здесь. Мне надо сначала оглядеться. И оглядись за границей. Так ты согласен, чтобы я оставил Оксфорд? Coглaceн? Мой дорогой мальчик, тебе уже 22 года. 20. 21 в октябре. Только то? Мне представлялось, что это тянется yже так давно. Весь следующий год Себастьяна я не видел. В конце лета я поступил в маленькую художественную школу в Париже и снял квартиру на Иль-де-Сен-Луи. Завершает этот эпизод письмо от леди Марчмейн: «Дорогой Чарльз, Себастьян всё также несчастен. Мистер Самграсс любезно согласился взять его под своё покровительство. Он взял его с собой в поездку по Ближнему Востоку, где мистер Самграсс давно уже хотел обследовать местные православные монастыри. Надеюсь, ваши планы на будущий семестр не очень сильно расстроились и всё у вас пойдёт хорошо. Нынче утром я пришла в садовую комнату и мне было так грустно». Серия 5 Возвращение в Брайдсхед (по роману Ивлина Во) Удар по наболевшему месту. Зимой 1924 года я вернулся в Англию. Леди Марчмейн написала мне в Париж и сообщила, что Себастьян завершит поездку с мистером Самграссом и на Рождество будет дома. Она пригласила меня в Брайдсхед. Я должен был провести рождество у дяди и не мог нарушить слова, поэтому я ехал издалека и пересел на полпути в местную ветку, полагая, что Себастьян уже давно дома. Чарльз, счастливого Рождества! Или надо уже поздравлять с Новым годом? С Новым годом, мистер Самграсс. Себастьян, вы только приехали? Я думал, вы встречали Рождество дома. Мы опоздали. Багаж потерялся. Аткинсон из конторы Кука обещал, что прибудем 24-го, но нам не повезло. Как Египет? Позже расскажу. И как раз когда мы поднялись на перевал, сзади раздался стук копыт и 2 солдата проскакали в голову каравана и повернули нас обратно. Их послал за нами генерал, но ещё немного, и они бы опоздали. Наступал такой час, когда путешествовать в горах было небезопасно из-за банд. Час банд? Боже. Джаз-банды! Нет, леди Джулия. Но джаз-банды в тех местах, я думаю, не представляют интереса. Дорогая леди Марчмейн, бог с вами. Банды разбойников, бандиты. Горы кишат ими. Отставшие солдаты армии Кемаля. Греки, оказавшиеся отрезанными при отступлении. Народ отчаянный, можете мне поверить. Чарльз. Умоляю, ущипните меня. И вы так и не добрались до этого места? То-то, наверно, ты был раздосадован, Себастьян? Я? По-моему, меня в тот день с ними не было, - Верно, Сами? - Да, вы были нездоровы. Я был нездоров, поэтому я бы всё равно не побывал в этом месте. Верно, Сами? Извините. А это, леди Марчмейн, наш повар - Али Торкут, слева. Это в Дамаске. А это я с одним турком. А это снято около Иерихона... Ах, нет, Иерусалим. Руины, мулы и вы. А где же Себастьян? Он держал фотоаппарат. Он сделался завзятым фотографом, как только обучился не заслонять рукой объектив, верно, Себастьян? Вот группа, снятая в Бейруте уличным фотографом. Вон Себастьян. Позвольте, да ведь это Антони Бланш! Да, мы много времени проводили вместе, случайно встретились в Константинополе. Очень приятный человек. Непонятно, как я с ним раньше не познакомился. А вот снова мы в Крак-де-Шевалье. Там снова Антони! Он доехал с нами до самого Бейрута. Боюсь, больше снимков нет. Спасибо, мистер Самграсс. Должно быть, это была замечательная поездка для вас обоих. - Можно тебя на два слова, Брайди? - Конечно, мама. Незаурядная выдалась поездка? Да. Вы катались на верблюдах? Не помню. Возможно. Чарльз, вы не расскажете о Париже? Ну это не так уж и увлекательно, но всё идёт хорошо. Когда вы сможете приехать ко мне в гости, Себастьян? Вам понравится. Полагаю, вы считаете, что всем нравится за границей? Ну, там чудесно. Не думаю, что я сильно ошибаюсь. Учителя очень хороши. А вот ученики... Они близко не подходят к Лувру. Половина из них жаждет наделать шуму и приобрести популярность в духе Пикабиа. Другая половина стремится только зарабатывать деньги, рисуя для «Вог» или интерьеры ночных клубов. Чарльз, ведь верно же, что модерн - это чепуха? Совершенная чепуха. О, я так рада! Корделия, почему бы тебе не оставить нас в покое? Неужели ты совсем не рад, что вернулся? Конечно, рад. Мог бы как-нибудь и показать это. А я так ждала. Удивительно, что вы повстречались с Антони Бланшем. Да. Старина Антони. Как в старые добрые времена. Простите, милорд. А где поднос с коктейлями? - Разве не пора ему появиться? - Ещё рано. Мистер Уилкокс наверху у её светлости. Неважно, принесите коктейли. Ключи у мистера Уилкокса, милорд. Ладно, пришлите его с ними сюда, когда он освободится. Хорошо, милорд. Да, не ожидал я встретить Антони. Он сильно изменился. Вы бы его не узнали. Он отпустил бороду в Стамбуле. Где же Уилкокс? Она ему не шла и я уговорил его побриться. Ладно. Мне и не нужен коктейль. Пойду повидать няню, а потом приму ванну. Одну минуту, Чарльз, я должен вам кое-что объяснить. Конечно. Наша мать распорядилась, чтобы ни в одной из комнат не оставляли спиртное. Почему - вам понятно. Если вам чего-нибудь захочется, позвоните и велите Уилкоксу принести. Только лучше подождите, пока будете один. Мне очень жаль, но... вот так. - Это необходимо? - Совершенно необходимо. Не знаю, известно вам или нет, но у Себастьяна был ещё один срыв, как только они возвратились в Англию. Он исчез на рождество. И мистер Самграсс отыскал его только вчера вечером. Я догадывался, что произошло нечто в этом роде. Вы уверены, что такой способ наилучший? Это способ, избранный нашей матерью. Не выпьете ли теперь коктейля, пока он наверху? Он стал бы у меня в горле. Здравствуйте. Я ищу Себастьяна. Я думал, что он здесь. Я сказала ему, что он осунулся. Всё, я думаю, эта их заграничная пища. И ложились, видно, за полночь, посмотреть на вас - всё, поди, балы эти. Рубашку его надо подштопать. Я попросила её мне принести перед тем, как отдавать прачке. Спасибо. А, это вы. Я уж испугался. - Так вы всё-таки раздобыли выпивку. - Не понимаю, о чём вы. Бога ради, уж со мной-то вам незачем притворяться. Лучше бы угостили. Просто у меня было с собой немного во фляжке. А больше не осталось ни капли. Что происходит? Ничего. Многое. Потом расскажу. Тогда я лучше пойду переоденусь. Истинная правда, леди Марчмейн, что ближневосточная кухня может напугать несведущего человека. Когда мы ужинали с патриархом в Трабзоне, нам предложили очень редкий деликатес: овечьи глаза с блюдом кускус. Как омерзительно. Конечно же, я постарался на своём несовершенном греческом объяснить, что я-то люблю овечьи глаза, а вот они меня - нет. Похоже, вы умеете переносить трудности, мистер Самграсс. Да. Кто едет завтра на охоту? Я. Я беру молодую кобылку Джулии, если она не против. Пусть познакомится с собаками. Рекс приезжает завтра неизвестно когда. Мне лучше остаться, чтобы его встретить. Простите. Я опоздал. Я обещала появиться на Вельзевуле. Право же, Корделия, это имя совсем не подходит для пони. Ты не понимаешь, мама. Сестра Бриджитта говорит, что если оседлать дьявола, то потом можно скакать на чём угодно. Где назначен сбор? Здесь? Да. Тогда я тоже хотел бы поехать, - ...если найдётся для меня лошадь. - Разумеется. Это просто чудесно. Я бы сам позвал тебя, только ты раньше всегда был так недоволен, когда приходилось ехать. - Ну, завтра всё будет иначе. - Тогда никаких препятствий. Можешь взять Колокольчика. Он отлично ходит в этом сезоне. Нет, благодарю. Мне виски, пожалуйста. Я так рада, что ты тоже поедешь, Себастьян. День на природе пойдёт тебе на пользу. Мистер Самграсс рассказал какие трудности вам пришлось преодолеть в путешествии. Не понимаю, как ты смог всё это вынести. Трудности? Я рассказал, как мы пересекали турецкую границу и нам пришлось питаться с проводниками. Вы не помните? Да, точно. С проводниками... Мы пойдём в часовню, мама? Нет. Думаю, нет. Сегодня от этого проку не будет. Кстати, нужно оповестить конюхов о лошадях. Думаю, что Колокольчик как раз для тебя, Себастьян. Обещай, что завтра не передумаешь. Покажи им всем. Хорошо? Конечно. Может быть, мне поехать завтра вместе с вами? Ничего интересного вы не увидите. Могу вам точно сказать, что я намерен сделать. Отстану от Брайди у первой же норы, потрушу легонько в ближний кабак и проведу там весь день, упиваясь на свободе. Раз они обращаются со мной, как с алкоголиком, пусть тогда и получают алкоголика на здоровье. Да и потом, я всё равно ненавижу охоту. Ну, что же. Помешать я вам не могу. Между прочим, можете - если не дадите мне денег. Они закрыли этим летом мой лицевой счёт. Отсюда проистекли мои главные трудности. Часы и портсигар я уже заложил, чтобы обеспечить себе счастливое рождество, так что завтра мне придётся за деньгами обратиться к вам. Я не могу. Вы отлично знаете, что это невозможно. Невозможно, Чарльз? Ну что ж. Как-нибудь устроюсь сам. Я теперь стал ужасно ловкий по этой части - как устраиваться самому. Пришлось, ничего не поделаешь. Себастьян, что у вас там было с мистером Самграссом? Он же вам рассказывал за обедом про руины, проводников и мулов. Это всё было у Сами. А у вас? Полагаю, я могу рассказать вам, так как он проявил крайнюю неосмотрительность, рассказав о моём счастливом рождестве. Я от него ускользнул. Так я и думал. В Константинополе мне привалила удача. И я проводил время в своё удовольствие в баре, как вдруг кто бы, вы думали, там появился? Антони Бланш с бородой и новым дружком, евреем. Антони успел одолжить мне десятку, прежде чем туда ворвался, запыхавшись, бедняга Сами и вновь завладел мною. После этого меня ни на секунду не оставляли одного. Но в Афинах всё оказалось просто. После обеда я преспокойно вышел из здания посольства, обменял у Кука мою десятку, нашёл в порту матроса, который говорил по-американски, спрятался у него, пока не отошёл пароход, и без труда очутился снова в Константинополе. И Сами не возражал? Сначала он, наверное, немного беспокоился. Но я не хотел, чтобы он выслал на поиски весь средиземноморский флот, поэтому телеграфировал ему, что со мной ничего не случилось и пусть переводит деньги на Оттоманский банк, а сам пусть отдыхает. - Бедняга Сами. - Бедняга Сами. Мне его почти что жаль. О, мне кажется, он получил большое удовольствие на свой чудовищный лад. И вот я здесь. После рождества. Да. Я твёрдо решил устроить себе весёлое Рождество. - Ну и как? Устроили? - Вероятно. Я мало что помню, а это хороший признак, верно ведь? Себастьян! Себастьян? Ну разве так можно! Ну пожалуйста, переоденься. Тебе так к лицу охотничий костюм! Его засунули куда-то. Гиббс не мог найти. Это басни. Я сама помогала всё достать до того, как тебя разбудили. - Ты обещал. - Там половина принадлежностей потеряна. Если б ты только знал, до чего опустились в этом сезоне Стриклэнд-Винеблсы. Они даже сняли цилиндры с грумов! Видите, я даже настолько не заслуживаю доверия. Сумасшедший не я, а они. Доброе утро. Теперь вы не можете отказать мне в деньгах. Ещё. Себастьян! Еда. Доброе утро, Себастьян. Итак, Себастьян отправился в погоню за лисицей, и мы можем отложить нашу маленькую заботу на час-другой. Мне известно всё о вашем «большом турне». А-а, я так и думал. Я предпочёл не терзать всем этим нашу хозяйку. В конце концов, дело обернулось гораздо благополучнее, чем можно было ожидать. Однако я счёл долгом дать кое-какие объяснения о том, как Себастьян отпраздновал Рождество. Вы вероятно, заметили вчера вечером, что были приняты некоторые меры предосторожности. Заметил. И нашли их преувеличенными? Совершенно с вами согласен, тем более что они угрожают нашему собственному безмятежному пребыванию в этом доме. И я повидал сегодня утром леди Марчмейн. Не думайте, что я только с постели. Я имел разговор с нашей хозяйкой. И, по-моему, мы можем рассчитывать сегодня на некоторое послабление. Вчерашний вечер вряд ли кому-нибудь захотелось бы пережить вторично. Не уверен, что сегодняшний вечер - подходящий момент для послаблений. С Себастьяном сегодня ничего дурного произойти не может. Прежде всего, у него нет денег. Мне это доподлинно известно. Я сам об этом позаботился. Даже его часы и портсигар лежат у меня наверху. Можно совершенно ничего не опасаться... Пока не нашлось дурного человека, который бы снабдил его какой-то суммой. Неужели вам никогда не надоедает эта тема? Почему мы все должны так с ним носиться? Просто потому, что мы его любим. Ну и что ж. Я тоже, мне кажется, по-своему его люблю, только мне непонятно, почему бы ему не вести себя, как все люди. Понимаете, я выросла в семье, где уже есть одна тайна - папа. Такая, о которой нельзя говорить при слугах, нельзя было говорить при детях, пока мы были маленькие. Если мама собирается сделать из Себастьяна ещё одну, это, по-моему слишком. Раз он обязательно хочет всегда быть пьяным, почему бы ему не поехать куда-нибудь в Кению, где это неважно? Почему быть несчастливым в Кении не так важно, как быть несчастливым где-то ещё? Не прикидывайтесь глупым, Чарльз. Вы отлично понимаете. То есть это было бы не так неловко для вас? Когда вы возвращаетесь в Париж, Чарльз? Примерно через месяц. Я уже начал скучать по нему. Я снял студию на Иль-де-Сен-Луи. 6 лестничных пролётов наверх, зато вид замечательный. Даже освещение в Париже совсем иное. Мне там тоже нравится - река и Собор Парижской Богоматери. Вы, наверное, счастливы. Я надеюсь, что Себастьян поедет со мной погостить, когда я соберусь обратно. Да, чудесно было бы. И надеюсь, он приедет к нам в Лондон. Вы знаете, что это невозможно. Лондон самое неподходящее место. Там даже мистер Самграсс не мог удержать его под контролем. У нас в доме нет секретов - видите ли, он пропадал всё рождество. И мистеру Самграссу удалось обнаружить его только потому, что ему нечем было оплатить счёт и оттуда позвонили к нам домой. Это слишком страшно. Нет-нет, Лондон совершенно исключается, если уж он не может владеть собой здесь, с нами... Мы должны подержать его немного тут, чтобы он поправился, а потом надо опять отправить его за границу с мистером Самграссом... Видите ли, я уже пережила всё это один раз. Надеюсь, ему было весело. Ответ на это и непроизнесенный был отлично известен нам обоим: «Его вы не могли удержать, он сбежал от вас. И Себастьян сбежит. Потому что они оба вас ненавидят». Так, разговаривая с Джулией и с леди Марчмейн, я и в том и в другом случае очутился в тупике, и не потому, что мы не понимали друг друга, а потому, что понимали слишком хорошо. Тема эта была в доме повсюду, точно пожар в трюме большого парохода. Думаете, что сможете найти описание? Да. Мама, ты только погляди на рождественский подарок Рекса! Здравствуйте, Рекс. - Мистер Моттрем. - Здравствуйте, Самграсс. Господи, неужели она ест всё то же самое, что и обыкновенная черепаха? А что вы сделаете, когда она подохнет? Нельзя ли будет вставить в этот панцирь новую черепаху? И это чуточку непристойное живое существо стало для меня образом всего того вечера, тем крючком на сети воспоминаний, который зацепляет внимание, хотя нечто гораздо большее совершается у нас на глазах. И остаётся в памяти даже когда спустя годы забывается позолота, запах, звук тикающих часов, напоминающих о трагедии. Я надеюсь, что он болен алкоголизмом. Тогда это просто большое горе, и мы все должны помогать ему его снести. Раньше я боялся, что он напивается нарочно, когда хочет и потому что хочет. Так оно и было - мы оба напивались именно так. И сейчас он со мной пьёт, когда хочет и сколько хочет. Я могу удержать его на этом, если бы только ваша мать мне доверилась. А если вы будете преследовать его лечениями и наблюдениями, он за несколько лет превратится в развалину. Видите ли, превратиться в развалину - это не грех. Никто не обязан перед богом непременно стать министром почт и сообщений, или в 80 лет ходить пешком по 10 миль. Не грех, не обязан, перед богом. Вы снова о религии? А я никогда и не оставлял этой темы. Знаете, Брайди, если бы я когда-нибудь испытал желание стать католиком, достаточно бы мне было 5 минут побеседовать с вами, и это бы как рукой сняло. У вас удивительная способность сводить, казалось бы, вполне разумные посылки к полной бессмыслице. Странно, что вы это говорите. Я уже слышал такое же мнение и от других людей. Поэтому-то я, в частности, и думаю, что из меня не выйдет хороший священник. Видно, так уж у меня устроена голова. Надо послать его в Цюрих к Баретусу. Он у себя в санатории каждый день творит настоящие чудеса. Знаете, как пил Чарли Килкартни? Нет. Боюсь, что мы не знаем, как пил Чарли Килкартни. Две жены махнули на него рукой. А когда он обручился с Сильвией, она поставила условием, что он поедет лечиться в Цюрих. И ему помогло. Через 3 месяца вернулся другим человеком. И с тех пор капли в рот не взял, даже несмотря на то, что Сильвия от него ушла. Почему же? Ну, Чарли, когда бросил пить, стал довольно большим занудой. Но это уже к делу не относится. Эта история, как я понимаю, предназначена обнадёживать. Он и половыми отклонениями, знаете, тоже занимается. Ох, какие удивительные знакомства ждут бедного Себастьяна в Цюрихе! Конечно, у него все места заняты на много месяцев вперёд, но я думаю, они там потеснятся, если я его попрошу. Я могу позвонить ему сегодня же прямо отсюда. - Мы подумаем об этом. - Хорошо. Здравствуйте. - Здравствуйте, Рекс. - Привет, Корделия. Джулия, какой ужас! Что это? Рождественский подарок Рекса. Ой, простите. Вечно я ляпаю невпопад. Но как жестоко! Ей, должно быть, было ужасно больно. Они не чувствуют. Ну да. Откуда ты знаешь? Могу спорить, чувствуют. Я пила чай у миссис Барни, но всё равно голодна ужасно. День был - чудо! Джин Стриклэнд-Винеблс шлёпнулась прямо в лужу. А где Себастьян? Себастьян опозорен навеки. Отправиться на охоту в этом ужасном простолюдинском сюртучке и с галстучком, как ученик верховой школы капитана Морвина! Я лично его не узнала на сборе и надеюсь, что никто не узнал. Разве он не вернулся? Заблудился, наверно. Бедняжка... И та ужасная черепаха. Лорд Себастьян не давал о себе знать? Да, ваша светлость. Он приехал. Он позвонил из Саут-Твайнинга, чтобы за ним прислали машину. Должно быть заехал к кому-нибудь на чай. Из Саут-Твайнинга? Кто там живёт? Он говорил из гостиницы, ваша светлость. Саут-Твайнинг! Совсем с дороги сбился! Спасибо, Уилкокс. Мой дорогой мальчик, как приятно, что ты опять так хорошо выглядишь. День на воздухе пошёл тебе на пользу. Коктейли на столе. Выпей, если хочешь. Спасибо. Я выпью. Не было ничего примечательного в её словах, кроме того, что она их произнесла. Полгода назад они бы не были сказаны. Это всё твоя лошадь, Брайди. Никчёмная. Споткнулась о кочку. Как же мне было не отстать от вас даже если бы я этого захотел. Не засиживайтесь, Брайди. - Подать портвейн, милорд? - Да, спасибо. Чарльз, сам видишь. Ты же видишь, это безнадёжно. Сам видишь. Удар, которого заранее ждёшь, который пришёлся по уже наболевшему месту и принёс с собой не потрясение, но лишь тупую, мучительную боль да мельком мысль о том, что ещё один будет уже не по силам. Вот что я чувствовал, сидя за ужином против Себастьяна в тот вечер. Тебе бы лучше пойти лечь спать, Себастьян. Сначала портвейну выпью. Да, выпей портвейну, если тебе хочется. Но не появляйся в гостиной. Угу, перебрал. Как в добрые старые времена. Джентльмены здорово надирались в старые времена, не могли выйти к дамам. 26 апреля. [«Дневник Никого»] «Взять красной эмалевой краски, красная, по-моему, лучше всего, и покрасить ведро для угля и корешок Шекспира, который совсем уже износился.» Себастьян пошёл спать. Думаю нам тоже пора. Корделия? Джулия? Я останусь ещё немного, можно, мама? Зайди ко мне, перед тем как лечь. Я не буду спать. - Спокойной ночи, Рекс. - Спокойной ночи, леди Марчмейн. Спокойной ночи, мама. Спокойной ночи. Леди Марчмейн, спасибо за прекрасное чтение. Спокойной ночи, мистер Самграсс. - Спокойной ночи, Чарльз. - Спокойной ночи, леди Марчмейн. - Спокойной ночи, Чарльз. - Спокойной ночи, Корделия. Мистер Самграсс, вы идёте? О да, конечно. Я готов. Спокойной ночи. Спокойной ночи. - Спокойной ночи. - Спокойной ночи. Вы собираетесь, Чарльз. Что случилось? Я уезжаю. Скажите мне честно, вам нужно, чтобы я здесь оставался? Да нет, Чарльз. Не нужно. От меня вам никакой помощи? Никакой. Пойду попрощаюсь с вашей матерью. У меня ещё очень много дел до того как я отправлюсь в Париж. Простите, что не смог остаться подольше и надеюсь, что вы извините меня за внезапный отъезд. В таком случае, до свидания, Чарльз. До свидания, леди Марчмейн, и спасибо, что пригласили меня. Мне нужно вас кое о чём спросить, Чарльз. Вы дали вчера Себастьяну денег? Да. Зная, как он их употребит? Да. Не понимаю. Просто не понимаю, как можно быть таким злым и бессердечным. Я не собираюсь вас упрекать. Видит бог, не мне упрекать кого-либо. Всякая слабость моих детей - это моя слабость. Но я не понимаю. Не понимаю, как можно быть таким милым во многих отношениях и потом вдруг сделать такой бессмысленно жестокий поступок. Не понимаю, как мы все могли вас любить. Вы с самого начала нас ненавидели? Не понимаю, чем мы это заслужили. Прощайте. Я остался невозмутим. Её горе не нашло отзыва ни в одном уголке моего сердца. Когда-то я именно так представлял себе сцену моего исключения из школы. Я почти готов был услышать от неё слова: «Мы уже поставили в известность вашего несчастного отца». Но, отъезжая в автомобиле, я ощутил, что оставляю там частицу самого себя, и, куда ни отправлюсь теперь, мне всюду будет чего-то не хватать, и я буду пускаться в безнадёжные поиски, подобно привидениям. «Я никогда сюда не вернусь»,- сказал я себе. За мною захлопнулась дверь, низенькая дверца в стене, которую я отыскал и открыл в Оксфорде. Распахни я её теперь, и там не окажется никакого волшебного сада. Я вынырнул на поверхность, на свет прозаического дня после долгого плена в тёмных стенах коралловых дворцов и в колышущихся джунглях океанского дна. «Я расстался с иллюзией»,- говорил я себе. Отныне я буду жить в мире трёх измерений и руководствоваться моими пятью чувствами. С тех пор я успел убедиться, что такого мира нет, но тогда, бросая прощальный взгляд на скрывающийся за поворотом аллеи дом, я думал, что мир этот не надо даже искать, что он обступит меня со всех сторон, стоит лишь выехать на шоссе. Серия 6 Возвращение в Брайдсхед (по роману Ивлина Во) Джулия. - Бонжур, мадам. - Бонжур, месье Райдер. Весной 1925 года я возвратился в Париж, к друзьям, которых успел там завести, и к новым привычкам. Я думал, что больше никогда не услышу о Брайдсхеде, но в жизни редки такие внезапные и окончательные разлуки. Рекс! Где он, Чарльз? Я приходил сегодня утром. Мне объяснили, где вы обычно обедаете, но там вас не было. Он у вас? Значит, он от вас тоже улизнул? Мы приехали вчера вечером и должны были сегодня сесть в поезд на Цюрих. После ужина я оставил его у «Лотти», потому что он пожаловался на усталость, а сам зашёл в Клуб путешественников перекинуться в картишки. А когда вернулись, его не оказалось? Напротив. Уж лучше бы так. Он ждал меня. В клубе мне подряд несколько раз крупно подвезло, и я отхватил изрядный куш. И пока я спал, Себастьян увёл его целиком. Оставил только 2 билета 1-го класса до Цюриха, засунул за раму зеркала. Без малого три сотни, чёрт бы его подрал! И теперь находится неизвестно где? Вот именно. Вы его случайно не прячете? Мои дела с этим семейством кончены. А мои, сдаётся мне, только начинаются. Послушайте, мне надо о многом переговорить с вами, а я обещал одному типу в клубе дать отыграться. Вы не поужинаете со мной? Хорошо. Где? - Я обычно езжу к «Чиро». - Почему не к «Пейяру»? Не слыхал о таком. Плачу я, имейте в виду. Имею. А я буду заказывать. Сговорились. Как, вы говорите, это место называется? Я вам запишу. В те годы жизнь во Франции была лёгкой. Но такие ужины я едал нечасто. Если уж мне предстояло провести вечер в его обществе, я намерен был по крайней мере провести его на свой вкус. Вы ещё долго пробыли в Брайдсхеде? Упоминалось ли там моё имя после того, как я уехал? Упоминалось ли? Да оно у меня в ушах навязло, старина. У маркизы из-за вас была, как она говорила, «неспокойная совесть». Видно, она сказала вам пару ласковых на прощанье? «Злой и бессердечный», «бессмысленно жестокий». Серьёзные обвинения. Назови хоть пирогом с голубятиной, только в рот не клади... - Как вы сказали? - Пословица такая. Я люблю подсыпать накрошенного луку. Один знающий тип говорил, что это придаёт вкус. Вы сначала попробуйте без лука. И расскажите, какие ещё есть новости обо мне. Ну, во-первых, понятное дело, Грамграсс или как его там... Самграсс. Сел в лужу, чем всех и порадовал. Дня два после вашего отъезда он ходил в любимчиках и героях. Его на каждом шагу тыкали нам в нос, так что под конец Джулия не вытерпела и выдала его с головой. Тут мистеру Самграссу и конец. Скажу, вам одну вещь, Чарльз, которую мамаша Марчмейн держит от всех в секрете. Она очень больна. Может отдать концы в любую минуту. Джордж Анструтер смотрел её осенью и дал сроку не больше 2 лет. Что это за суп? Из щавеля. Думаю, после икры вам понравится. Это правда? Каким образом это могло стать вам известно? Такие сведения до меня доходят. При том, что сейчас творится у них в семье, я ей года не дам. Я знаю одного доктора в Вене, но она не желает ничего делать. Я так понимаю, это её заумная религия не велит заботиться о теле. А знаете, здесь недурно кормят. Надо бы, чтоб кто-нибудь занялся этим ресторанчиком и пустил дело на широкую ногу. Скажу вам ещё одну вещь - им предстоит большая финансовая встряска, и очень скоро, если они не остерегутся. Я думал, они феноменально богаты. Ну, они действительно богаты для людей, не пускающих в оборот своего капитала. Но вся эта публика теперь беднее, чем до 14-го года, а Флайты, видимо, этого не понимают. Вы посмотрите, как они живут. Я просто отключился как смог и предался дымящимся передо мною блюдам, но блаженство моё нарушали отдельные фразы, прорываясь ко мне из грубого, алчного мира, где обитал Рекс. Такие сведения до него доходят, сведения о смертельных болезнях и долгах. Джулии только пошёл 20-ый год. Я не хочу ждать до её совершеннолетия. И мне нужно, чтобы всё было обставлено как надо... Никаких там венчаний втихомолку. И я не намерен допустить, чтобы её надули с приданым. Он говорил о своём плане. Ему нужна была женщина. Он намерен был получить лучший товар, какой предлагал ему рынок. Времена, когда я имел «дурную славу», давно в прошлом, теперь мне нужна солидность. Церковь Св. Маргариты или что там ещё есть у католиков. Королевская семья, премьер-министр должны присутствовать в церкви. Ну, а раз маркиза не хочет вести игру по правилам, я еду к папаше, попробую сговориться с ним. Он, как я понимаю, готов дать согласие на всё, что может доставить ей неудовольствие. Он сейчас в Монте-Карло. Я думал отправиться туда, забросив Себастьяна в Цюрих. Вот почему особенно некстати, что он вдруг сквозь землю провалился. Бренди - единственная вещь, в которой я знаю толк. У этого никудышный цвет. И кроме того, я никак его не распробую в эдаком наперстке. Официант! Гарсон! Дайте-ка я вам плесну. Я вполне доволен этим. Ну, не знаю, конечно, кому что нравится. Свадьба состоялась в начале июня. Я увидел заметку в «Континентал дейли мейл» и заключил, что Рекс «сговорился с папашей». Однако оказалось вовсе не так, как я ожидал. Члены королевской семьи на свадьбе не присутствовали, премьер-министр тоже. Не было даже родственников Джулии. Всё это было очень похоже на «венчание втихомолку», но только через несколько лет я узнал, что там в действительности произошло. Подошло время поговорить о Джулии, которая до этой минуты играла лишь эпизодическую и довольно загадочную роль в драме Себастьяна. Так виделась она в ту пору мне, а я - ей. По мере того как Себастьян в своём быстром, катастрофическом упадке день ото дня отодвигался и мерк, образ Джулии выступал всё ярче и определённее. Когда я впервые познакомился с нею, когда она в автомобиле встретила меня на станции в то жаркое лето 1923 года и в сгущающихся сумерках везла в свой дом, у неё за плечами было 18 лет и только что окончившийся первый лондонский сезон. По мнению некоторых, это был самый блестящий сезон после войны, когда всё начало снова приходить в норму. Все эти безоблачные недели Джулия порхала, блистая - то лучом солнца в листве деревьев, то огоньком свечи в радужном сиянии зеркал. Она заведомо превосходила красотой всех ровесниц, но знала, что за нею числятся и кое-какие серьёзные недочёты. Например, скандал с её отцом, это небольшое унаследованное пятнышко на её ослепительности, быть может чуть отчётливее проступающее из-за каких-то чёрточек в её собственном поведении - капризном, своевольном и менее упорядоченном, чем у других. К тому же ещё её религия. В какую бы сторону она ни обратилась, между нею и её целью всегда оказывалась её религия. Если теперь, взращённая святой церковью, она совершит отступничество, её ждёт ад, тогда как её знакомым девушкам-протестанткам, воспитанным в счастливом неведении, ничто не мешает выйти замуж за старших сыновей, жить в мире со всем светом и раньше неё попасть на небеса. Для неё не могло быть и речи о старших сыновьях. Пожалуй, только в семьях, где имелось 3 или 4 сына, католичка могла бы получить самого младшего, не встречая особого противодействия. Да и с младшими сыновьями тоже дело обстояло непросто, и рассчитывать на них особенно не приходилось. Оставались, конечно, ещё сами католики, но их было мало в том ограниченном мирке, который окружал Джулию. Что же оставалось? Вот чем была озабочена Джулия после своего лондонского триумфа. Я для неё интереса не представлял. Она недвусмысленно дала мне это понять, когда приняла сигарету из моих губ. Когда Джулия покинула нас с Себастьяном в Брайдсхеде в самое первое лето, она поехала гостить к их тётке, леди Роскоммон, в её вилле на Кап-Ферра. Она продолжала обдумывать своё положение. Она знала, что трудность эта разрешима. Наверняка существует немало людей за пределами её кружка, которые вполне достойны быть включены в него, стыдно было, что она должна искать их. В то лето Рекс и Бренда жили в Кап-Ферра на соседней вилле, которую арендовал один газетный магнат, оказывавший гостеприимство разным политическим деятелям. В обычной жизни они бы никогда не попали в поле зрения леди Роскоммон, но, живя бок о бок, поневоле завязали знакомство, и Рекс сразу же, хотя и с оглядкой, приступил к ухаживанию. Возраст Рекса давал ему большие преимущества, ибо среди подруг Джулии, юноши были провозглашены неотёсанными и прыщавыми. Люди постарше считали его весьма напористым и нахальным юнцом, но Джулия различила в нём неоспоримый шик знакомства с принцем Уэльским, высоких ставок в Спортивном клубе, второй бутылки и четвёртой сигары, шофёра, часами ждущего внизу,- всего того, чему, безусловно, позавидовали бы её подруги. Его положение в свете окружал ореол таинственности, быть может, даже преступности. Говорили, что Рекс всегда вооружён. Несомненно, что как собственность Бренды Чэмпион, Рекс обладал для Джулии добавочной привлекательностью. Всё это лето он чувствовал себя неспокойно. С миссис Чэмпион он оказался в тупике. Поначалу всё было весьма занимательно, однако теперь их связь начала его тяготить. Рексу нужны были широкие горизонты. Ему пришло время приступить к пожинанию плодов. Ему надо было жениться. Рекс мало что мог сделать в Кап-Ферра сверх установления простого знакомства, которое можно было бы углубить в дальнейшем. Он практически никогда не бывал с Джулией наедине, однако умел устроить так, чтобы без неё не обходилось ни одно их летнее предприятие. Делал достаточно, чтобы леди Роскоммон написала письмо леди Марчмейн, а миссис Чэмпион поспешила увезти его раньше предполагавшегося срока на Антиб. В Лондоне, оказавшись более или менее на свободе, Рекс превратился в покорного раба Джулии. Он проводил свои дни в полной зависимости от того, какие планы были у неё, искал расположения тех, кто мог замолвить за него доброе слово. Он всегда готов был доставить её в своём «испано», куда ей было угодно. И всё это время ни разу не заикнулся о любви. К этому времени, между рождеством и пасхой, она уже не могла без него обойтись. А потом совершенно неожиданно для самой себя вдруг обнаружила, что влюблена. Это тревожное и непрошеное открытие произошло однажды майским вечером, когда Рекс сказал ей, что будет занят в парламенте, а она, случайно проезжая по Чарльз-стрит, увидела его выходящим из дома, где, как она знала, живёт Бренда Чэмпион. Ваша светлость? Уилкокс, я голодна. Принесите мне молока и хлеба. Молоко и хлеб. Больше ничего, ваша светлость? Ничего. И, Уилкокс, когда позвонит мистер Моттрем, всё равно в котором часу, скажите, что я не велела себя беспокоить. Хорошо, ваша светлость. Я еду за покупками после полудня. Предупредите леди Роскоммон. К чаю меня тоже не будет. И Беддоз, скажите Уилкоксу, что я еду к Чазмам в пятницу и мне будет нужна машина. Мистер Моттрем случайно не звонил? О да, ваша светлость, 4 раза. Соединить его с вами, когда он позвонит опять? Да. Нет. Скажите, что меня нет дома. Вас ожидает мистер Моттрем, ваша светлость. Я пригласил его в библиотеку. Ой, мамочка, я не могу его видеть. Скажи, чтобы он ушёл. Спасибо, Уилкокс. Но это было бы нелюбезно, Джулия. Я всегда говорила, что из твоих друзей мистер Моттрем не пользуется моими особыми симпатиями, но я привыкла к нему, почти привязалась. И право же, нельзя быть такой непостоянной в отношениях с людьми. Особенно с такими людьми, как мистер Моттрем. Мамочка, я не должна с ним видеться. Если я выйду к нему, произойдёт крупное объяснение. Глупости, Джулия, ты вертишь им, бедняжкой, совершенно как хочешь. Давно ждёте? Я обедала с мамой, а потом мы ездили за покупками. - Как провели вчерашний вечер? - Одним словом - скука. Поздно легли спать? Был дома полвторого. Почему не отвечали на телефонные звонки? - Во сколько вы туда приехали? - Около восьми. Может чуть позже. Мне надо было ещё кое-куда заехать. О-о-о. - И куда же? - Джулия. Всё кончено. Что? Вы сами знаете. Она хотела переговорить наедине. Мне плевать на Бренду Чэмпион, и плевать, если вы с ней встречаетесь. Делайте, что вам угодно. Можно? Можно? Я больше никогда её не увижу, если вы этого хотите. Так Джулия вышла из библиотеки через час сговорённой невестой. Ах, мамочка, я же предупреждала тебя, что это случится, если я туда пойду. Ничего похожего. Ты просто сказала, что произойдёт крупное объяснение. Но я никак не предполагала, что это будет такое объяснение. Ну, всё равно, ты ведь к нему привязалась, верно? Ты сама сказала. Да, он был во многом очень любезен. Но я нахожу его абсолютно неподходящим для того, чтобы быть твоим мужем. - Тебе это подтвердят все. - Ах, к чёрту всех! Мы о нём ничего не знаем. Вся эта затея совершенно немыслима. Не представляю себе, как ты можешь быть настолько неразумна. Ну а иначе какое я имею право злиться на него, когда он ходит к этой ужасной старухе? Вот говорят о спасении падших женщин. А я, наоборот, спасаю падшего мужчину. Я вызволяю Рекса из трясины смертного греха. Не говори вздора, Джулия. Но разве не смертный грех - спать с Брендой Чэмпион? И не говори непристойностей. Он обещал никогда больше с ней не видеться. Не могла же я от него этого требовать, не признав, что люблю его, верно? Нравственность миссис Чэмпион, слава богу, не входит в круг моих забот. А твоё счастье входит. Если хочешь знать, я считаю мистера Моттрема внимательным и полезным знакомым, но доверяться ему не стала бы ни в чём и уверена, что у него будут очень неприятные дети. Такие признаки всегда возвращаются в потомках. Не сомневаюсь, что через несколько дней ты сама же во всём раскаешься. А пока не следует ничего предпринимать. Никто ничего не должен знать и даже подозревать. Ты не будешь больше ездить с ним обедать. Здесь, конечно, можете видеться, но на публике показываться не нужно. Пришли его ко мне, я поговорю с ним по душам. Так начался для Джулии год тайной помолвки - трудное время, потому что в тот вечер Рекс впервые обнял и поцеловал её; не так, как ей случалось 2-3 раза до этого целоваться с сентиментальными, нерешительными мальчиками, а с настоящей страстью, которая и в ней открыла нечто себе подобное. Эта страстность в них обоих пугала её, и однажды она пришла с исповеди с решением положить этому конец. Когда я ходила на исповедь в школе, то придумывала себе грехи, потому настоящие были скучными. Однажды я исповедовалась час с четвертью. Весь остальной класс ждал своей очереди на коленях. Сестра Годдар была в ярости. Мы все пропустили плавание. Но она не могла у меня узнать, в чём я исповедовалась. Это неприкосновенно. Сегодня лишь 5 минут. - И что они вам назначили? - Три раза «Богородица дево радуйся». И полностью безгрешен? Мне это нравится. Не так всё просто. Чтобы заслужить прощение нужны чистые помыслы. Джулия, у вас всегда чистые помыслы. Вот в чём суть, Рекс. Таким нужно быть. Иначе мы должны будем расстаться. Я не хочу, чтобы вы были несчастны. Знаю. Я не хочу быть несчастной. Ничего не могу поделать. Я тоже. - Здравствуйте, Уилкокс. - Добрый день, сэр. - Как дела? - Спасибо, хорошо, сэр. Полтора месяца они держались друг от друга на расстоянии вытянутой руки, целовались наскоро при встрече и прощании, а в остальном проводили время, сидя врозь и обсуждая, что они будут делать, где будут жить и много ли шансов у Рекса получить место помощника министра. Джулия была счастлива, влюблена и всем существом жила в завтрашнем дне. Потом, перед самым концом парламентской сессии, она вдруг узнала, что Рекс провёл уикэнд у одного биржевика в Саннингдейле, и что там была также миссис Чэмпион. - Как прошла встреча с избирателями? - Какими? В уикэнд. Вы сказали, что будете на встрече с избирателями. Собственно говоря, планы поменялись. Я ездил на уикэнд с Тедди Бёренсом в Саннингдейл. Банкиры и биржевики, Джулия. Не в вашем вкусе. Вы их ненавидите. А вы как провели время? Я сильно по вам скучал. А Бренда Чэмпион тоже ненавидит такие уикэнды? Не знаю. Я едва перекинулся с ней парой слов. Там было столпотворение. Весь дом битком. Понятно. Какое невероятное совпадение. Должно быть вы были приятно удивлены. Нет. Нет, я не ожидал её там встретить. Я даже не знал, что она знакома с Тедди. Рекс, не лгите мне. Джулия, иногда вас очень трудно понять. Чего вы хотите? Почему вы не понимаете, как всё выглядит с моей точки зрения? Какое право вы имеете требовать так много, когда сами даёте так мало? Позже вам позвоню. Разве не правильнее было бы, святой отец, самой совершить маленький грех и тем уберечь его от большого греха? С точки зрения церкви, леди Джулия, вы совершите смертный грех, а не маленький. А обстоятельства джентльмена не сделают ваш грех меньше. Хотел бы я сказать, то что вы от меня ожидаете, но не могу. Мой долг прояснить вам точку зрения церкви. И позвольте напомнить, что Господь понимает ваши страдания и любит вас тем больше, чем больше вы сопротивляетесь им. А теперь вам лучше исповедаться, дитя моё. Нет, спасибо. Сегодня не хочу. Прощайте, святой отец. С этого дня она закрыла свою душу для веры. Когда Джулия отказалась от рождественского причастия, когда леди Марчмейн поняла, что её предали - сначала я, потом мистер Самграсс,- в сером свете первых дней нового, 1925 года, она приняла решение действовать. Всякие разговоры о помолвке были запрещены. Джулии и Рексу не разрешалось больше видеться. Однако по дремучей, средневековой прямолинейности, она даже теперь сочла возможным отправить Себастьяна к доктору Боретусу под надзором Рекса. И Рекс, также обманув её доверие, уехал в Монте-Карло, откуда и нанёс ей последний, сокрушительный удар. Вы говорите, мой брат исчез? Что это значит? Что за чепуха. Верно. Испарился в воздухе вместе с тремя сотнями, которые прихватил, вместе с собой в путь. Мы вам, конечно, их возместим. Не стоит, Брайди. Вы уверены, что не сможете его отыскать? Вы знаете как поступать в таких случаях? Сейчас это будет непросто. Алкоголики ужасно изворотливы. Да. Это мне известно. Ещё одна забота на плечи моей матери. Как не вовремя. Знаете, она собиралась взять Джулию за границу вместе с собой. Не думаю, что это произойдёт, Брайди. Я вас не понимаю. Моя мать планирует увезти Джулию почти на всю зиму. Боюсь, она считает, что время вашей дружбы с Джулией пришло к концу. Джулия и я скоро сыграем свадьбу. Думаю, это невозможно. Трудно поверить, что моя мать изменит своё решение. Брайди, я говорил с вашим отцом. Я встречался с ним в Монте-Карло. У меня есть его письменное согласие. Знаете, кажется ему понравилась эта идея. Рекс с головой погрузился в хлопоты по подготовке к свадьбе. Он купил ей кольцо, и не с прилавка у Картье, как она ожидала, а в задней комнате в Хэттон-гарден, у одного человека, который вынимал из сейфа маленькие мешочки с камнями и рассыпал перед нею на письменном столе. Каждый день она удивлялась тому, что он знает и чего не знает. Тогда и то и другое придавало ему привлекательность в её глазах. Затруднения произошли с брачным контрактом. Джулия не желала входить в эти частности. Не важно что говорит Брайди, но я не могу замораживать свой капитал. На чёрта мне нужно, чтобы деньги лежали у поверенного? Не знаю, дорогой. Адвокаты были в смятении. Рекс решительно отказывался положить на имя жены в банк необходимую сумму. Я заставляю деньги работать на меня. И они дают мне 15-20% годовых. Замораживать их на 3,5% - это чистый убыток. Не сомневаюсь, дорогой. Эти типы разговаривают со мною так, будто я хочу вас ограбить. На самом деле это они занимаются грабежом. Они вознамерились лишить вас на 2/3 того дохода, который обеспечил бы я. Это так важно, Рекс? Ведь у нас куча денег, верно? Ещё одно твой проклятый братец не может понять. Я хочу славную свадьбу. Я присутствовал в Мадриде на королевской свадьбе. Подобного я бы хотел и для нас. Чего у вашей церкви не отнимешь, так это роскошного вида. Кардиналы, я вам скажу, это такое зрелище. Сколько их имеется в Англии? - Только один, дорогой. - Один? А из-за границы нельзя выписать ещё парочку? Рекс, смешанные браки совершаются без особой торжественности. То есть как это смешанных? Я ведь не негр какой-нибудь. Нет, дорогой, между католиками и протестантами. О, только-то? Тогда этот брак скоро перестанет быть смешанным. Я приму католичество. - Что нужно для этого сделать? - На Белгрейв-сквер. Леди Марчмейн была подавлена и озадачена этим новым оборотом дела. Ей вспоминалась другая свадьба и другое обращение в католичество. Рекс, боюсь, что вы плохо представляете себе, какой важный шаг в деле веры задумали совершить. Великий грех был бы пойти на это, не уверовав искренне. Леди Марчмейн, я не прикидываюсь таким уж набожным и не корчу из себя богослова, но моё мнение, что две религии в семье - это плохо. Вера человеку нужна. И если ваша церковь хороша для Джулии, значит, она и для меня хороша. Ну что ж. Я позабочусь, чтобы вы получили наставление в вере. Леди Марчмейн, у меня нет времени. Наставление это с меня как с гуся вода. Пусть мне просто дадут бумаги, я поставлю, где надо, подпись. На это обычно уходят месяцы, иногда вся жизнь. А я схватываю на лету. Испытайте меня. И Рекс был отправлен на Фарм-стрит к отцу Моубрею - духовному лицу, прославленному триумфами над твердолобейшими из обращаемых в католическую веру. Конечно, вы знаете в общих чертах что такое молитва и какова её сила. А теперь расскажите мне, как вы понимаете молитву. Я никак не понимаю. Вы сами мне скажите. Через молитву каждый человек смиряется или возносится, чтобы почувствовать своё единение с Богом-отцом и просит прощения и умоляет о снисхождении. Хорошо. Ну, хорошо. Это про молитву. Дальше что идёт? Одно ли есть у Господа нашего естество? Сколько вы скажете, мой отец, столько и есть. Попробуем другой вопрос. Если... Если Папа Римский поглядит на небо, увидит тучу и предскажет дождь, обязательно ли будет дождь или нет? О да, святой отец. Ну, а если всё таки дождь не пойдёт? Я так понимаю, что он пойдёт, но вроде как духовный дождь, а мы из-за грехов наших его не увидим. Более трудного прозелита я не встречал за всю мою жизнь. Неужели? Я думала, он будет во всём так послушен. К нему совершенно не подступишься. Кажется, у него нет ни намёка на собственную духовную любознательность и естественное богопочитание. Он не соответствует ни одной разновидности язычества, известной миссионерам. Джулия, ты уверена, что Рекс делает это не только с той целью, чтобы доставить нам удовольствие? Едва ли ему могло прийти такое в голову. Значит, он искренен в своём обращении? Мамочка, он твёрдо и бесповоротно решил принять католичество. Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твоё, а приидет царствие Твоё, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наша якоже и мы оставляем должником нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго. Аминь. Богородица Дево, радуйся, Благодатная Марие, Господь с Тобою; благословена Ты в жёнах и благословен плод чрева Твоего, яко Спаса родила еси душ наших. Молись за нас... Молись за нас грешников ныне и в час нашей смерти. Аминь. Можете мне сказать, мистер Моттрем, кто попадёт в рай? В рай попадёт тот кто любит и честно служит Господу и умрёт в его благодати. Хорошо. Что будет с нечестивцами, которые не служат Господу и умрут в смертном грехе? Нечестивцы, которые не служат Господу и умрут в смертном грехе - ...попадут в ад. - Что ж. Ваши успехи обнадёживают. Продолжим в следующий раз. И пока не ушли, мистер Моттрем, не мучают ли вас какие-нибудь сомнения. Послушайте, святой отец, по-моему, вы со мной хитрите. Я решил принять вашу веру и приму, но вы уж очень много недоговариваете. Что значит «недоговариваю»? У меня был долгий разговор с одним католиком, очень набожным и образованным человеком, и я от него кое-что узнал. Например, что спать нужно ложиться ногами на Восток, потому что в этом направлении находится рай и если умрёшь ночью, то прямо туда и зашагаешь. Я, разумеется, готов спать ногами в любом направлении, как захочет Джулия, но неужели вы думаете, что взрослый человек может поверить насчёт шагания на небо? А как насчёт того, что Римский Папа назначил свою лошадь кардиналом? Или насчёт этой коробки на паперти, куда надо положить фунтовую бумажку с чьим-нибудь именем и этот человек попадёт в ад? Мистер Моттрем. Я ничего не говорю, может, во всём этом и есть какой-то смысл, но вам следовало самому мне рассказать, чтобы я не узнавал от кого-то ещё. Да, но кто ему это наговорил? Уж не во сне ли ему всё приснилось? Корделия, в чём дело? Какой болван! Какой потрясающий болван! Корделия, это ты? Ох, мамочка, ну кто бы мог подумать, что он на это клюнет? Я ему и не то ещё нарассказала. Про священных мартышек в Ватикане - всё в таком роде. Ну что ж, мне вы работы прибавили немало. Бедный Рекс. Знаете, это даже внушает к нему симпатию. Вы должны обращаться с ним, как с умственно отсталым ребёнком, отец Моубрей. Я не эксперт, но мне нравится. От мистера, миссис, а также мисс Пендл-Картуэйт - один утренний чайный сервиз. О, прости. Куплено у Гуда за 30 шиллингов. Старые скряги. Ещё один чайный набор от Чазмов. Корделия, не путай карточки. Мы пытаемся составить список. Я только смотрю. И хватит издеваться над людьми, приславшими подарки. Наставления в вере были продолжены, и отец Моубрей дал наконец согласие принять его в лоно святой церкви за неделю до свадьбы. В таком положении были дела: приглашения были разосланы, подарки прибывали каждый день. Вот тут и взорвалась, как назвала это Джулия, «бомба Брайди». Китайские вазы, все в трещинках, от тёти Бетти. Ещё ответы, миледи. Разве они не ужасны? Я помню, они стояли на лестнице в Бакборне. Уверена, Рексу они понравятся. Можете запаковать всё это снова. - Брайди, что ты такое говоришь? - Только то, что свадьбы не будет. Брайди! Я решил навести кое-какие справки о моём сговорённом зяте, поскольку больше никто не интересовался. Окончательный ответ мною получен только сегодня. В 1915 году в Монреале он вступил в брак с некой мисс Сарой Эвангелиной Катлер, каковая проживает там и в настоящее время. Рекс, это правда? Ну да. Что ж с того? - «Что ж с того», говорите? Вы рехнулись? С ума сошли? Ого! Спокойней, Брайди. Вам лучше объясниться, Рекс. Чего вы все так разволновались? Она для меня никто и ничто. Да я и был-то желторотый юнец. Такие ошибки со всяким случаются. Вы так думаете? Я ещё в 19-ом году получил развод. К чему такой переполох? Могли бы мне рассказать. Но вы же не спрашивали. Честное слово, я давно забыл о её существовании. Неужели вы не понимаете, несчастное чудовище, что, будучи католиком, вы не можете жениться при живой жене? Но у меня нет никакой жены. Я ведь сказал вам только что, я развёлся с ней 6 лет назад. Но вы не можете разведись, раз вы католик. Я тогда не был католиком и прекрасно развёлся. У меня и бумаги где-то лежат. Разве отец Моубрей не объяснял вам насчёт брака? Он говорил, что я не смогу развестись с вами. Я и не собираюсь. Мало ли что он мне объяснял. Священные мартышки, полное отпущение грехов. Да если бы я запоминал все его объяснения, у меня бы не хватило времени ни на что другое. А между прочим, как насчёт вашей итальянской кузины Франчески? Она ведь была замужем дважды? Она получила аннуляцию. Хорошо, пожалуйста. Я тоже получу аннуляцию. Сколько они стоят? Где их берут? У отца Моубрея можно раздобыть? Я хочу сделать, чтобы всё было как надо. Ведь мне никто не сказал. Что я должен сделать? Не говорите мне, что нет такого человека, который может всё уладить. Вы ничего не можете сделать, Рекс. Это просто означает, что вашей свадьбе не бывать. С точки зрения всех заинтересованных, очень жаль, что это выяснилось так неожиданно. Вам следовало самому нам всё рассказать. Может быть, то, что вы говорите, так и есть. Может быть, строго по закону мне нельзя венчаться в вашем соборе. Но ведь собор уже заарендован. Там никто не будет задавать вопросов. Кардиналу ничего не известно. Отцу Моубрею тоже. Никто, кроме нас самих, ничего не знает. Так зачем же затевать всю эту катавасию? Мы - молчок, и пусть всё совершится, словно ничего и не было. Кому от этого хуже? Ну, допустим, я рискую угодить в ад. Хорошо, я согласен, иду на риск. Ну а ещё-то кому что до этого? Почему бы и нет? Я не верю, что святым отцам всё известно. И не верю, что за такие вещи попадают в ад. И уж не знаю, верю ли, что он вообще существует. И, во всяком случае, это наша забота. Никто вас не просит рисковать своим вечным спасением. Только не лезьте, и всё. Джулия, я тебя ненавижу! Мы все устали. Надо обсудить. Если не всё ещё сказано, предлагаю вернуться к обсуждению завтра утром. Но тут нечего обсуждать, разве только, как наиболее тактично поставить точку в этой истории. Мы с мамой решим всё сами. Вероятно, надо будет поместить объявление в «Таймс» и в «Морнинг пост». Подарки придётся разослать обратно. Мне не известно, как в таких случаях следует поступать с туалетами подружек невесты. - А тебе, Джулия? - Заткнись, Брайди. Одну минутку. У вас, может быть, есть возможность воспрепятствовать нашей свадьбе в вашем соборе. Ну и хорошо, к чёрту, тогда мы обвенчаемся в протестантской церкви. Я могу воспрепятствовать этому тоже. Да, мамочка, но ты этого не сделаешь. Видите ли, я уже давно любовница Рекса и останусь ею, венчанная или невенчанная. Это правда? Нет, чёрт подери! И очень жаль. Понятно. Сейчас я продолжать не в силах. Продолжим позже. Что могло побудить тебя брякнуть такое матери? Рекс тоже задал мне этот вопрос. Я думаю, наверно, я чувствовала, что слишком глубоко связана с Рексом, чтобы просто сказать: «Назначенное бракосочетание отменяется», - и на том покончить. Я хотела быть порядочной женщиной. Я, если на то пошло, этого и потом всё время хотела. Разговоры всё продолжались и продолжались. Бедная мама. В самый разгар всего этого Рекс просто взял и телеграфировал папе: «Джулия и я предпочитаем свадьбу по протестантским канонам. Будут ли возражения?» Папа ответил: «Весьма рад». О Чарльз, что это была за жалкая свадьба! Тогда разведённых венчали в Савой-Чейпел - убогой, жалкой церквушке, совсем не такой, как мечталось Рексу. Я была за то, чтобы просто зайти в одно прекрасное утро в бюро регистрации и покончить с этим делом, пригласив двух прохожих в свидетели, но Рексу во что бы то ни стало нужны были подружки, и флердоранж, и «Свадебный марш». Это было кошмарно. Бедная мама держалась, как святая мученица, и настояла, чтобы я, несмотря ни на что, взяла её кружева. Правда, она не могла бы, в общем-то, поступить иначе - свадебное платье было задумано вокруг них. На свадьбу пришли, конечно, мои друзья и всякие Рексовы сообщники, которых он именовал друзьями. Остальные гости подобрались очень странно. Из маминых родных не было, разумеется, никого; из папиных - двое или трое. Важная публика не пришла - все эти Энкореджи, Чазмы, Ванбруги, - и я про себя думала: «Ну и слава богу, что не пришли, они и без того всегда смотрели на меня свысока», но Рекс был в ярости, потому что ему-то как раз они и были нужны. Тяжелее всех переживала всё бедняжка Корделия. Сначала она перестала со мной разговаривать. Потом, утром в день свадьбы, она ворвалась ко мне, уже побывав на Фарм-стрит, кинулась ко мне вся в слезах, когда я ещё лежала в постели, и стала умолять, чтобы я не венчалась, потом обняла, подарила чудную брошечку, которую сама купила, и сказала, что молится за меня, чтобы я была счастлива всю жизнь. Всю жизнь счастлива, Чарльз! Так что, как видишь, обстоятельства с самого начала приняли неблагоприятный оборот. Над нами тяготело заклятье. Но я всё равно была без памяти влюблена в Рекса. Странно себе это представить? Понимаешь, отец Моубрей с первого взгляда разгадал о нём правду, на постижение которой у меня ушёл год супружеской жизни. Он просто умственно неполноценный. Не человек, а только какая-то неестественно разросшаяся часть человека, культивированная в пробирке, что ли. Я думала, что он нечто вроде первобытного дикаря, но он не первобытный, а, наоборот, очень современный, самое последнее измышление нашего ужасного века. Небольшая часть человека, прикидывающаяся цельным человеческим существом. Слава богу, теперь всё позади. Она сказала мне это 10 лет спустя, во время шторма в Атлантике. Серия 7 Возвращение в Брайдсхед (по роману Ивлина Во) Невидимый крючок. Я вернулся в Лондон весной 1926 года во время Всеобщей забастовки. В Париже только и разговоров было, что об этом. Французы, как всегда радующиеся бедам своих бывших союзников, предсказывали революцию и гражданскую войну. В конце концов, я и ещё несколько человек, оказавшихся в таких же обстоятельствах, не уверовали, что наша родина в опасности и долг призывает нас туда. Перед отъездом к нам присоединился бельгиец-футурист, живший под вымышленным, как я полагаю, именем Жана де Бриссака де ла Мотта, который считал своим правом сражаться с оружием в руках во всякой битве на земном шаре, ведущейся против низших классов. Доброе утро, отец. Здравствуй. Очень рад, что ты вернулся так скоро. Как долго отсутствовал? 15 месяцев, отец. Неужели? Между прочим, ты приехал в неудобное время. У нас тут послезавтра опять устраивают забастовку. Всё один вздор. И трудно сказать, когда ты теперь сможешь уехать. Я пока не собираюсь уезжать, отец. Думаю, ты не понимаешь, что я приехал из-за забастовки. Понятно. Я знаю, ты жил за границей. Ты стал революционером? Нет, отец. Я считаю, что доставлять еду туда, где она нужна - очень важно. Ну, по словам миссис Эйбл, в Бейсуотере всё в порядке. А ты подходишь для таких задач? У тебя нет военной подготовки, нет опыта снабжения продовольствием, но похоже ты помешан на жестком порядке. Всё, джентльмены. Вы и вы, сэр? Проходите, прошу и доложитесь внутри. Мой помощник около дверей запишет ваши данные. Всё, джентльмены, на сегодня набор окончен. Большое спасибо. Неужели, ничего нельзя сделать? Ради чего я проделал весь путь из Франции? Попытайтесь в Клапаме или в Саутуорке. И я слышал, что они были вблизи Ротерхита. У нас переполнено. Приходите завтра. До завтра. Большое спасибо. Спасибо. Мулкастер! Боже мой, отлично поработали. Привет, Бой. Чарльз! Чарльз Райдер! О, господи. Что вы здесь делаете? Вы видели? Мы были на волосок от гибели. Чёртовы бунтовщики! Вы куда записались? Пока никуда. Не берут. - Мест нет. - Вздор! Записываться надо только к Биллу Медоузу. Отличные ребята. Мы все в Оборонном корпусе. Развозим молоко. Можно присоединиться? Конечно. Все свои, ребята что надо, как те герои. Всё устроим. Пошли в офис. Сначала моё имя было внесено в списки Оборонного корпуса. Потом с меня взяли присягу в верности и выдали шлем и дубинку. Я вернусь после полудня и заменю тебя. Не думаю, что тебе стоит быть у неё безотлучно. Я тоже могу. Почему бы тебе не отдохнуть? Ну, посмотрим. Я ненадолго. Как она? Спит уже полтора часа. Сделали ещё один укол. Похоже ей очень больно. Да. Но ей лучше быть в сознании. Чарльз дал о себе знать? Он точно вернулся в Англию. Дома его не было. Я оставила сообщение. Хорошо. Позже увидимся. - Мистер Моттрем приехал, миледи. - Спасибо, Альберт. Министр ждёт снаружи. Я тороплюсь. Мы едем на газовый завод. Как она? Можно мне к ней подняться на минутку? Она слишком плохо себя сейчас чувствует, Рекс. Мне так жаль. Не знаю, когда мне удастся снова заехать. Ситуация ухудшается. Я буду занят всю ночь. Если будут изменения в состоянии твоей матери, позвони мне на работу. А что с Себастьяном? Я обратился в Форин-офис и они начали поиски. И? Не волнуйся, дорогая. Все заняты. Подожди день или два. Они найдут его. Передай наилучшие пожелания своей матери. Пока. 2 чая, дорогая. Спасибо. Это вас поддержит, Чарльз. Чашку чая. На вашем месте, я бы объезжал Коммершиал-роуд стороной. По докладам там идёт настоящее сражение. Вы слышали, ребята? На Коммершиал-роуд идёт сражение - что надо! В грузовик. Что будете делать вечером? Ничего особенного. А что? Моя сестра говорит, что Нэнси Толбой устраивает большую вечеринку. Везёт ей. - Вы пойдёте? - Отнюдь! Говорят, там будет настоящий дебош. Разве они не великолепны? Разве их выступление не самое лучшее из того что вы видели? Антуан! Слава богу! Вон тот негр, довольно светлый, мой милый, играющий на фортепьяно, безумно столкнулся с миссис Арнольд Фрикхаймер. На днях он её кокнул молочной бутылкой по голове. Приятно снова с вами встретиться. Давно не виделись. Знаю, Чарльз. Вы здесь. Одинокий художник прячущийся от нас в своей парижской мансарде. Но, Чарльз, посмотрите. Вы видите тяжеловесный призрак, что вижу я? Нет, это не звери в зоологическом саду, мой любезный Мулкастер, и нечего на них глазеть. Это артисты, мой милый, великие артисты, которых надо почитать. Чарльз! Слава богу, хоть кто-то знакомый нашёлся. Одна барышня меня сюда затащила. И не знаю, куда делась. Она сбежала от вас, мой милый, и знаете почему? Потому что вам здесь абсолютно не место, Мулкастер. Этот вечер не для таких, как вы, и вам здесь нечего делать. Вы должны убраться отсюда вон, мой милый, и пойти в «Старую сотню» или на какой-нибудь погребальный бал на Белгрейв-сквер. Я и так сюда прямо с бала. А в «Сотню» ещё рано. Думаю, посижу немного. Может, потом веселее станет. Я плюю на вас. Пойдёмте поговорим, Чарльз. Мой милый, что за боксёр! Я так удивлён, встретив вас здесь, Антони. Я думал, что всё ещё путешествуете по Ближнему Востоку. Кажется мне вспоминается снимок ужасного качества вас и Себастьяна в Константинополе. А... Себастьян. Мы с вами неизбежно говорим о Себастьяне. Кого-то стошнило. Уберитесь! ...можете мне доверять. Хочу выпить. В доме полно выпивки. Да, конечно, но я хочу пить прямо здесь. Я не слышал ничего о Себастьяне уже больше года. Вы его видели? Мой милый, он так пьёт. Он приехал и поселился у меня в Марселе в прошлом году, когда вы с ним разошлись, и, право, это было выше моих сил. Целый день прикладывается к бутылке, точно вдовствующая герцогиня. И столько хитрости. У меня всё время что-нибудь пропадало, какие-то вещицы, которыми я дорожил, один раз исчезли 2 костюма. Разумеется, я не мог подумать на Себастьяна. У меня в квартире постоянно появлялись и исчезали разные тёмные личности. Уж кто-кто, а вы, знаете моё пристрастие к тёмным личностям. Но, в конце концов, мы обнаружили ломбард, где Себастьян всё это закладывал, и тогда выяснилось, что у него нет квитанций. Их, оказывается, тоже можно реализовать в бистро. Всё кончается плохо, когда Себастьян с вами. Да, Антони? Чарльз. Вижу это неодобрительное пуританское выражение вашего лица, словно вы считаете, что это я его толкал по стезе порока. Говорят, так было в Афинах. Это одно из наименее приятных свойств Себастьяна - он всегда производил впечатление толкаемого по стезе порока. Но почему вы не остановили его? Уверяю вас, я делал всё, что мог. Я много раз говорил ему. «Зачем пить?» «Если вы ищете забытья, есть много других, гораздо более соблазнительных способов» Никогда вас раньше не встречала. И не приглашала. И вообще, откуда взялось всё это белое отребье? Может быть, я попала в чужой дом? Родина в опасности. Мало ли что может случиться. Думаю, Африка обезлюдела. Не важно. Вы и я, Чарльз, хорошо провели сегодня время защищая старушку Родину. Знаете, ведь так жаль, что вы и я слишком поздно родились и не могли воевать в эту войну. Воевали другие ребята и полегли миллионами. А мы нет. Мы им покажем. Покажем павшим героям, что тоже можем воевать. И вы проделали весь этот путь из Парижа. Молодец. Молодец. Примчался из-за моря, чтобы сплотиться вокруг родины в тяжёлый час испытаний. Как австралийцы. Да, как бедные павшие герои австралийцы. Ну как вечер? Удался? Как вы думаете, она согласится спеть? Мы с вами встречались. Много раз, дорогая, но сегодня вы меня не пригласили. Наверно, вы мне не нравитесь. Я думала, мне все люди нравятся. Как, по-вашему, остроумно будет, если дать пожарную тревогу? О да, Бой, ступайте и позвоните. Может, взбодрит всех немного? Вот именно. Ты непослушная девочка и я тебя отшлёпаю. Ну и тогда мы уехали из Марселя и поселились в Танжере. И вот там-то, мой милый, Себастьян и завёл себе этого нового дружка. Кто такой? Ну... Как вам его описать. Он похож на швейцара из «Теней». Такой здоровенный немец, служил в Иностранном легионе. Выбрался оттуда, отстрелив себе большой палец на ноге. Нога у него до сих пор не зажила. Где они познакомились? Он был зазывалой при одном из заведений Касбы и умирал с голоду. Себастьян привёз и поселил его у нас. И это было смертоубийственно. Ну и тогда я подался обратно, в старую добрую Англию. И где Себастьян теперь? Если не ошибаюсь, Себастьян со своим хромоножкой отправились во Французское Марокко. Когда я уезжал, у них были неприятности с танжерской полицией. Маркиза со дня моего приезда положительно не даёт мне ни минуты покоя. Хочет, чтобы я как-нибудь с ними связался. Как ей сейчас, бедняжке, худо приходится. Чем доказывается, что справедливость на земле всё-таки существует. Вот моя девушка. Вот с чернокожим типом. Барышня, которая меня сюда привела. По-моему, она про вас и думать забыла. Пойдёмте, Чарльз. С меня уже хватит. Не соизволите ли подождать здесь, сэр. Я доложу леди Джулии, что вы прибыли, сэр. Спасибо, Уилкокс. Я отправился в Марчмейн-хаус в первое же утро мира. Джулия позвонила и передала, что её мать очень просит меня к ним заехать. Я ждал её в библиотеке с видом на Грин-парк. Чарльз, вы очень добры, что пришли. Мама много раз о вас спрашивала, но не знаю, сможет ли она теперь, после всего, вас видеть. Она только что попрощалась с Адрианом Порсоном, и это её утомило. Попрощалась? Да. Она умирает. Может прожить ещё неделю или две, а может покинуть нас в любую минуту. Она так слаба. Я сама вам передам всё, что она хотела. Только пойдёмте куда-нибудь отсюда. Терпеть не могу эту комнату. Прежде всего, я знаю, мама хотела вам сказать, что очень сожалеет о своей резкости в последнем разговоре с вами. Она часто об этом говорит. Теперь она знает, что это была её ошибка. Я не сомневаюсь, что вы всё тогда поняли и не придали значения, но мама подобные вещи себе не прощает. Она редко делала такие ошибки. Пожалуйста, скажите ей, что я всё отлично понял. Другое, вы, конечно, догадались,- это Себастьян. Она хочет его видеть. Не знаю, осуществимо ли это. Как вы считаете? Я слышал, он в очень плохом состоянии. Да, мы тоже слышали. Мы телеграфировали по последнему адресу, который у нас был, но не получили ответа. Он, может быть, ещё успел бы повидать её. Я сразу подумала о вас как о единственной надежде, когда узнала, что вы в Англии. Вы поищете его? Это беззастенчивая просьба, но я думаю, Себастьян бы тоже этого хотел, если бы узнал. Я попытаюсь. Обязательно попытаюсь. Нам больше некого просить. Рекс так занят. Да, я слышал немало рассказов о его деятельности на газовом заводе. О да, он создал себе капитал на забастовке. Излишне говорить, что Брайди отказался от какого-либо участия в общественном движении. Смогли бы предположить? Он сказал, что не убеждён в его справедливости. Спасибо. Я так скучал по Корделии. Я отправила её в кровать. Она дежурила у матери всю ночь. Передайте ей от меня сердечный привет. - Прощайте, Чарльз. - Прощайте, Джулия. И благодарю вас. Я телеграфирую, если будут новости. Компания «Эйр Франс» простирала свои услуги до Касабланки. Оттуда до Феса я добирался на автобусе. Я позвонил британскому консулу и в тот вечер ужинал у него. Не далее как в 30 милях отсюда идёт война, хоть и не скажешь, здесь сидя. Да, я слышал, но в это трудно поверить находясь здесь. Только неделю назад у нас тут появились какие-то молодые идиоты на велосипедах, желающие вступить добровольцами в армию Абдул Керима. Похоже у вас обстановка отнюдь не простая. Мавры, надо сказать, публика сложная. Они не признают вина, а ваш друг, как вам, наверно, известно, пьёт почти круглые сутки. Вы не распишетесь? Конечно. Зачем ему понадобилось сюда приезжать? Мало, что ли, места в Рабате или Танжере, где специализируются на туристах? И знаете, он снял дом в старом городе. Я сделал попытку его отговорить, но дом ему достался после одного француза из департамента искусств. Он ничего дурного не делает, я не говорю, но беспокойства от него много. Французы не в состоянии его понять. Всякого, кто не занимается коммерцией, они считают шпионом. Да и живёт он совсем не как лорд. Вы знаете с кем он живёт? За кем он ухаживает? Да, я слышал о ком-то вроде того. Ужасный человек - немец из Иностранного легиона. Тёмная во всех отношениях личность. Это добром не кончится. Поймите, Флайт мне симпатичен. Я не часто с ним вижусь. Раньше он приходил сюда принимать ванну, до того как поселился в том доме. И всегда был обаятелен. Моя жена от души привязалась к нему. Какое-то занятие, вот что ему нужно. Если бы я мог убедить его вернуться в Англию, я бы забрал его отсюда. Конечно, сэр, я уверен, что ему было бы лучше уехать отсюда. Вы, вероятно, застанете его сейчас дома. Видит бог, в старом городе не очень-то есть куда ходить во время сиесты. Если угодно, я дам вам в провожатые швейцара. Я был впервые в Марокко и оно меня удивило. Город обнесённый стеной, где между стёртыми булыжниками мостовых толстым слоем прилегла пыль, где воздух пропах пряностями, воскурениями и дымом очагов. Я понимал, что привлекло сюда Себастьяна и так долго его здесь держит. Мой провожатый был из суданской полиции и рассматривал этот древний центр своей культуры, как новозеландец мог бы рассматривать сегодняшний Рим. Очень грязные народы. Необразованные. Французы их такими оставили. Не то что британские народы. Мои народы всегда очень британские народы. Я в суданской полиции. Британского милорда дом. Идите за этим туземцем. Большое спасибо. Извините. Я разыскиваю Себастьяна Флайта. Это ведь его дом, если не ошибаюсь? Да. Но его сейчас нет. Никого нет, кроме меня. Я приехал из Англии, чтобы повидать его по важному делу. Вы не можете мне сказать, где его найти? Себастьян болен. Братья увезли его в лазарет. Может быть, они вас к нему пустят. А может быть, нет. Я сам должен буду на днях туда попасть, на перевязку. Могу тогда у них узнать. Может быть, когда ему станет лучше, они вам разрешат к нему пройти. Пива? Спасибо. Вы не брат Себастьяна? Может быть, кузен, нет? Может быть, вы женаты на его сестре? Нет. Всего только друг. Университетский товарищ. Я тоже имел университетского товарища. Мы изучали историю. Мой товарищ был умнее меня, такой маленький, хилый. я, когда бывал сердит, подымал его прямо за бока и тряс, но он был очень умный. Один день он вдруг сказал: «Какого чёрта?» «В Германии всё равно нет работы.» «Германия выброшена на свалку.» «Мы должны стать солдатами.» И поступили в легион. Мой товарищ, он прошлый год умер от дизентерии во время Атласской кампании. И тогда я сказал: «Какого чёрта?» И стрелял себе ногу. Теперь она вся в гное, хотя прошёл уже целый год. Да. Это очень занимательно. Но меня сейчас интересует главным образом Себастьян. Вы не могли бы рассказать мне о нём? Отличный парень, Себастьян. Мне подходит. Танжер - вонючая дыра. А он привёз меня сюда - хороший дом, хорошая еда, хороший слуга. Здесь мне подходит, я считаю. Годится вполне. Себастьян... Его мать очень больна. Я приехал сообщить ему об этом. Богатая? Да. Почему бы ей не дать ему больше денег? Может быть, мы бы тогда поселились в Касабланке, в хорошей квартире. Вы её знаете хорошо? Можете сказать, чтобы она давала больше денег? Что с Себастьяном? Не знаю. Я считаю, может быть, пьёт слишком много. Братья присмотрят за ним. Ему там подходит вполне. Братья хорошие парни. И очень дёшево. Видите? Хороший слуга, есть кому ходить за мной. Годится вполне. Думаю, лучше если я увижусь с Себастьяном, как можно скорее. Вы не скажете, где я его могу найти? В какой он больнице? Небольшая больница между старым и новым городом. «Святого Сульпиция.» Передайте Себастьяну, что я ещё тут и у меня всё в порядке. Я считаю, он, может быть, беспокоится обо мне. Добрый вечер. Бон суар. Вашему другу, лорду Флайту, уже лучше. - Можете говорить по французки. - Мерси. Говорили мы по-французски. Он сказал, что Себастьян вне опасности, но ехать в настоящее время никуда не может. У него был грипп с небольшим поражением одного лёгкого. И он очень слаб. Низкая сопротивляемость. Чего же тут можно ждать? Он ведь алкоголик. Доктор говорил бесстрастно, почти грубо, с удовольствием, которое люди науки подчас испытывают от того, что могут ограничиться лишь голыми фактами и свести свой предмет к полнейшей стерильности. Мерси, доктор. Рассказ босого бородатого брата, которому доктор меня препоручил, человека, лишённого научных претензий, исполнявшего в палате грязную работу, звучал иначе. Он так терпелив. Не подумаешь даже, что он молод. Лежит и молчит и никогда не пожалуется, а жаловаться у нас есть на что. Тут нет удобств. Правительство отдаёт нам только то, что может уделить от солдат. И он так добр. Тут приходит один бедный немец с незаживающей ногой и вторичным сифилисом. Приходит на перевязки. Лорд Флайт подобрал его умирающего с голоду в Танжере, взял к себе и дал ему кров. Настоящий добрый самаритянин. «Бедный простак,- подумал я,- Да простит мне бог!» Ваш знакомый. Спасибо. Я думал, это Курт. А вы что здесь делаете, Чарльз? Я искал вас. Ну, не буду вам мешать. Вернусь попозже. Я разговаривал с доктором. Должен сказать, вы не так плохи, как я ожидал. Худшее позади... Я был дня два в забытьи. Пневмония. Так они сказали. Мне всё мерещилось, что я снова в Оксфорде. Как странно, вам не кажется? Именно тогда, когда я не мог там быть. Ведь так, Чарльз? Вы заходили ко мне домой? Да. Понравился ли вам дом? Да. Да. Мне понравилось здесь всё. Я понимаю, что вас здесь удерживает. Курт там ещё? Я не спрашиваю, понравился ли вам Курт, он никому не нравится. Забавно. А ведь я бы без него не мог. Себастьян, ваша мама очень серьёзно больна. На самом деле по этой причине я сюда и приехал. Она хотела бы увидеть вас. Бедная мама. Вот уж воистину роковая женщина, верно? Убивала с одного прикосновения. Что я могу для вас сделать? Не знаю. Подумайте. Очевидно, что я никуда не могу ехать. Нет. Чарльз, вы действительно готовы мне помочь? Разумеется. Ну, если вы опять придёте меня навестить, то не смогли бы вы принести мне бутылку коньяку? Я телеграфировал Джулии, что Себастьян приехать не в состоянии, и прожил в Фесе неделю, навещая его в лазарете каждый день. Спасибо. На третий день пришла телеграмма от Джулии: леди Марчмейн умерла. Я задержался, на тот случай, если Себастьяну потребовалась бы помощь в возвращении в Англию на похороны матери. Месье Райдер! Месье Райдер! Месье Райдер! Силь ву пле. Ваш друг снова пьёт. Коньяк не причинит ему теперь вреда. Он просто ослабит его к следующему разу, когда он заболеет, и в один прекрасный день его унесёт какое-нибудь совсем лёгкое недомогание. Здесь не больница для лечения алкоголиков. Я вынужден буду выписать его в конце недели. Если вы его выпишете, я постараюсь задержаться ещё на несколько дней. Кто-то должен за ним присмотреть. Ваш друг сегодня чувствует себя гораздо лучше. Он совсем преобразился. А знаете почему? У него бутылка коньяка в постели. Это я у него уже вторую нахожу. Только я одну унесу, у него заводится другая. Такой непослушный. Слуги-арабы ему достают. Но сердце радуется видеть его снова весёлым, он столько дней лежал в печали. Здравствуйте. Как себя чувствуете? Лучше. Намного лучше. Хорошо. Можно? Себастьян, теперь, когда ваша мать умерла, вы не думаете вернуться в Англию? Да, это было бы в некоторых отношениях совсем неплохо. Но вы думаете, Курту там понравится? Бога ради. Вы что, собираетесь всю жизнь провести с Куртом? Мне кажется, он ничего не имеет против. Ему подходит, я считаю, может быть. Я ходил в банк и упорядочил ваши дела. Управляющий согласился помочь. Он сказал, что если я смогу согласовать с вашими поверенными ежеквартальные перечисления из Англии вы сможете получать на карманные расходы еженедельно. А в непредвиденном случае вы сможете снять... Знаете, Чарльз, это приятная перемена, когда всю жизнь кто-то смотрит за тобой и вдруг появляется человек за кем тебе самому нужно смотреть. Только, разумеется, это должен быть совсем уж пропащий человек, если он нуждается в моём присмотре. Как я уже сказал, в случае необходимости вы сможете снять резервные деньги со счёта. Но вы должны будете обосновать эту необходимость. И снять деньги вы сможете только лично. Отлично. Иначе, когда я напьюсь, Курт даст мне подписать чек на всю сумму и удерёт и непременно попадёт в беду. Куда положить ваш чемодан, Себастьян? Хотите я распакую? Нет-нет. Бой всё сделает. Давно пора было вернуться. Ты мне нужен. Неужели, Курт? Да. Я считаю, да. Не так-то приятно сидеть тут больному в одиночку. Этот бой очень ленив, то и дело куда-то пропадает, когда он мне нужен. Один раз вообще ночевать не пришёл, и некому было подать мне утром кофе. Не так-то приятно, когда у тебя вся нога в гное. Иногда я даже сплю плохо. В другой раз возьму вот и удеру куда-нибудь, где за мною будут лучше смотреть. Вот видишь? Что тебе надо? Сигареты. У меня в рюкзаке под кроватью. Я достану. Нет. Это моя обязанность. Да, я считаю, это Себастьяна обязанность. Так я оставил его вместе с его другом в маленьком домике в дальнем конце извилистого переулка. Больше я для Себастьяна ничего не мог сделать. Его мать похоронили в тот же день в Брайдсхеде. Серия 8 Возвращение в Брайдсхед (по роману Ивлина Во) Брайдсхед покинутый. Когда я оставил Себастьяна в Марокко я предполагал вернуться прямо в Париж, но теперь устройство денежных дел Себастьяна потребовало, чтобы я поехал в Лондон и повидался с Брайдсхедом. Мы встретились в библиотеке Марчмейн Хаус. Полагаете ли вы, что отношения моего брата с этим немцем носят порочный характер? Нет. Ни в коем случае. Просто двое бездомных под одной крышей. Вы говорите, он преступник? Я сказал «преступный тип». Содержался в военной тюрьме и с позором уволен с военной службы. И, по мнению доктора, Себастьян убивает себя тем, что пьёт? Ослабляет свой организм. У него нет ни белой горячки, ни цирроза. И он в здравом уме? Безусловно. Он нашёл себе товарища, с которым ему нравится жить. И место жительства нашёл по своему вкусу. В таком случае, он должен получать причитающиеся ему деньги. У меня это не вызывает сомнений. Вам не интересно было бы написать этот дом? Наш отец хочет иметь их в Брайдсхеде на память об этом доме. Один вид с фасада, другой - со стороны парка, потом ещё вид главной лестницы и интерьер парадной гостиной. 4 небольшие картины маслом. Я не знаю ни одного живописца. А Джулия сказала, что вы специализируетесь на архитектурной живописи. Да. Мне это было бы, конечно, очень интересно. Вы ведь знаете, его сносят? Наш отец продаёт его. Здесь собираются построить доходный дом. Название они намерены сохранить. Как выяснилось, мы не вправе помешать этому. Как грустно. Разумеется, я тоже очень сожалею. Вы находите его ценным архитектурным произведением? Это один из красивейших особняков, какие я видел. А я этого не чувствую. Мне он всегда представлялся довольно безобразным. Возможно, ваши картины покажут мне его с другой стороны. Я начал с парадной гостиной, так как им не терпелось вывезти мебель, стоявшую там со дня постройки дома. Я в карандаше разметил перспективу. Я медлил приниматься за краски, как медлит ныряльщик у самой воды. Но вот я погрузился в божественную стихию и испытал восторг. Обычно я писал маслом медленно и тщательно. В тот день, и весь следующий день, и день, следующий за этим, я работал очень быстро. Действия мои были безошибочны. По окончании каждого куска я останавливался, трепеща, не решаясь начать следующий, точно игрок из страха, как бы удача вдруг не изменила и весь выигрыш не исчез без следа. Пятно за пятном, минута за минутой вещь оживала. Я не испытывал трудностей. Прихотливая многоплановость света и цвета обернулась гармоническим единством. Каждый завершённый мазок кисти, казалось, был на этом месте от века. Можно мне побыть тут и посмотреть? Можно. Только не разговаривайте. Это был мой первый заказ. Я должен был работать наперегонки со временем, так как подрядчики дожидались только подписания последних бумаг, чтобы приступить к сносу. Несмотря на это - или, быть может, именно поэтому, ибо мой главный порок в том, что я слишком долго не могу поставить точку,- эти четыре картины принадлежат к числу моих самых любимых, и их успех как у публики, так и у меня самого положил начало всей моей дальнейшей карьере. Замечательно, должно быть, уметь такое. Да. Уф-ф, устал. Ещё бы. Она готова? Практически. Завтра утром ещё раз по ней пpoйдусь. А вы знаете, что уже давно время ужинать? В доме нет никого, кто бы мог хоть что-нибудь приготовить. Я только сегодня приехала и не предполагала, что здесь уже всё в таком запустении. Вам очень не хочется повести меня куда-нибудь поужинать? Хорошо. Спасибо. Я пойду переоденусь. Мы вышли с заднего подъезда и в сумерках пошли через парк к «Ритцу». - Вы виделись с Себастьяном? - Да. Он и теперь не хочет вернуться домой? Я и не предполагал, что вы так много понимаете. Видите ли, я люблю его больше всех. Грустно как с Марчерсом, правда? Очень. А вы знаете, что на его месте хотят построить доходный дом и Рекс собирался снять, как он выражался, «пентхаус» на крыше? Правда, на него похоже? Бедная Джулия. Это было для неё уж слишком. Он ничего не понял, он думал, ей будет приятно сохранить связь со своим старым домом. Быстро всё как-то кончилось, правда? Оказывается, папа давно в страшных долгах. Продажа Марчерса дала ему возможность уладить свои дела. - А что будет с вами? - Да, это вопрос. Имеется множество различных предложений. Тётя Фанни Роскоммон хочет, чтобы я жила у неё. Потом Рекс и Джулия поговаривают о том, чтобы занять половину Брайдсхеда - ...и жить там. - Ваш отец не вернётся? Мы думали, может быть, он захочет, но нет. А часовню в Брайдсхеде закрыли. Кто? Епископ и Брайди. Реквием по маме был там последней службой. Когда её похоронили, священник вернулся... Я была там одна. Он, я думаю, меня не заметил. Он снял алтарную плиту и положил к себе в сумку. Потом сжёг куски ваты со святым мирром и выбросил пепел за порог. Вылил святую воду из чаши, задул светильник в алтаре и оставил дарохранительницу распахнутой настежь и пустую, словно теперь всегда будет страстная пятница. Для вас это всё, наверное, одни слова, бедный агностик Чарльз? Я подождала там, покуда он уйдёт. И тогда вдруг оказалось, что никакой часовни больше нет, а есть просто очень странно убранная комната. Не могу передать, как это было. Вы никогда не были на службе в страстную неделю? Нет. Жаль. Если б были, вы бы поняли, что чувствовали евреи, когда разрушили их храм. «Как одиноко сидит город...» Красивый распев. Надо бы вам сходить хоть один раз послушать. Всё ещё пытаетесь обратить меня, Корделия? Нет-нет. С этим тоже покончено. А знаете, что папа сказал, когда стал католиком? Мама мне рассказывала. Он ей сказал: «Вы возвратили мой род к вере наших предков». Слишком выспренне, правда? Каждому своё. Ну да всё равно наша семья не выказала особого постоянства, ведь верно? Он сам отошёл от веры... И Себастьян отошёл... И Джулия... Только, знаете, бог не даст им уйти совсем. Помните рассказ, который читала нам мама в тот вечер, когда Себастьян впервые напился? В тот страшный вечер? - Про патера Брауна? - Да. Он сказал примерно так: «Я изловил его - вора - с помощью скрытого крючка и невидимой лесы, которая достаточно длинна, чтобы он мог зайти на край света, но всё равно притянет его назад, стоит только дёрнуть за верёвочку». Первый раз ужинаю в ресторане одна со знакомым. Когда Джулия узнала, что Марчерс продают, она сказала: «Бедняжка Корделия. Значит, всё-таки не будет ей там первого бала». Это у нас с ней была любимая тема. И ещё - как я буду подружкой у неё на свадьбе. Из этого тоже ничего не получилось. Когда давали бал для Джулии, мне разрешили побыть внизу один час, я сидела в уголке с тётей Фанни, и она мне сказала: «Через 6 лет всё это достанется и тебе...» Я надеюсь, что у меня окажется призвание. Что это значит? Это значит, я смогу быть монахиней. Если вы не призваны, ничего всё равно не получится, как бы вы ни хотели этого, а если призваны, вам никуда не деться, хотите или нет. Брайди думает, что призван, но ошибается. Раньше я думала, что Себастьян призван, но не хочет, а теперь не знаю. Всё вдруг так резко переменилось. Вы полюбите. Упаси меня бог. Как вы думаете, можно мне съесть ещё одну такую чудную меренгу? Моя тема - память, этот крылатый призрак, взлетевший надо мною однажды пасмурным военным утром. Эти воспоминания, которые и есть моя жизнь, ибо ничто в сущности, не принадлежит нам, кроме прошлого, были со мной всегда. Целых 10 мёртвых лет после того вечера с Корделией меня влекло вперёд по дороге, внешне изобилующей событиями и переменами, но за весь этот срок я ни разу - кроме, пожалуй, отдельных мгновений за мольбертом, ни разу не ожил до конца, как я был жив, когда дружил с Себастьяном. Я стал архитектурным живописцем. Но с годами я начал с горечью ощущать утрату того, что когда-то познал в парадной гостиной Марчмейн-хауса. Некоего напряжения чувств, полной отрешённости и веры в то, что не рукою единой вершится дело. Иначе говоря, утрату вдохновения. В поисках этого меркнущего света я отправился за границу. И два года путешествовал по Мексике и Центральной Америке. Там, с большими трудами преодолевая болезни, а порой и опасности, я сделал первые рисунки для цикла «Латинская Америка». Я не очень заботился о поддержании связи с Англией. Куда мне лучше поехать, я узнавал на месте и определённого, заранее составленного маршрута не имел, так что часть адресованных мне писем вообще меня не достигла, а остальные скапливались где-нибудь, покуда их не оказывалось больше, чем можно было прочесть в один присест. Но несмотря на такую изоляцию и на это продолжительное пребывание в чужих краях, ничто не изменилось, по-прежнему это был не весь я, а только одна сторона моей личности. Через 2 года я расстался с экзотическим существованием, снял тропический наряд и, как было предусмотрено, вернулся в Нью-Йорк. Ритчи! Для меня заказан люкс. - Моя фамилия Райдер. - Да, сэр. Моя жена уже прибыла? Номера 646 и 647. Мистер и миссис Райдер. Ваша жена зарегистрирована, сэр. Не могли бы вы расписаться? Ваша жена вышла в город, сэр. Она сказала, что вернётся после обеда. Спасибо. - Нет, сэр. - Большое спасибо. - Вам спасибо, сэр. - Спокойной ночи. - Спокойной ночи. По-моему, ты не читал моих писем. Много писем не дошло. Я отлично помню, как ты писала, что нарциссы в саду - просто мечта, что новая няня - сокровище. Но положительно не помню, чтобы ты мне писала, что назвала своего младенца Каролиной. В честь чего это? В честь Чарльза, разумеется. Я выбрала в крёстные матери Берту Ван Холт. По-моему, в крёстные матери она очень подходит. Как ты думаешь, что она подарила? Берта Ван Холт известная скупердяйка. Что же? Сувенир за 15 шиллингов в виде книжечки. Теперь, когда Джонджон уже не один... Кто? Твой сын, милый. Или ты его тоже забыл? Какого чёрта ты его так называешь? Это он сам придумал себе такое имя. Разве не мило? Теперь, когда Джонджон уже не один, я думаю, нам пока больше не надо, как ты считаешь? Как тебе будет угодно. Джонджон так часто о тебе говорит. Он каждый вечер молится о твоём благополучном возвращении. Надеюсь, ты восхищен моей выдержкой. Выдержкой? Я не задаю трудных вопросов. Я могла бы сказать, что мучилась от видений чувственных метисок, с тех пор как ты уехал. Но я решила не спрашивать... ...и не спрашиваю. Меня это устраивает. Сделать мне лицо бай-бай? Нет. Пока не надо. Чарльз, по-моему, ты нисколько не переменился. Да, к сожалению. Ты хотел бы перемениться? Только в этом и проявляется жизнь. Но ведь ты мог бы так перемениться, что разлюбил бы меня. Да, мог бы. Чарльз, ты не разлюбил меня? Ты ведь сама сказала, что я не переменился. Теперь мне начинает казаться, что я ошиблась. Я вот не переменилась. Да, вижу. Тебе страшно было сегодня, когда мы встретились? Нисколько. Ты не думал, а вдруг я теперь влюблена в кого-нибудь другого? Нет, не думал. Ты влюблена в другого? Ты же знаешь, что нет. А ты? Нет. Я не влюблён. Проклятое отопление. Выключить? Сад чудо как разросся. Буксовые кусты за прошлый год поднялись на 5 дюймов. Конечно, я понимаю, это совершенно блестящие работы и, право, даже красивые на свой зловещий лад, но как-то чувствуется, что это не совсем ты. У нас первоклассный повар. Мы сами поражены. Совсем как в прежние времена. Я теперь совершенно успокоилась, Чарльз. Прекрасно. Я ужасно боялась, что за 2 года всё переменится. А теперь вижу, мы можем опять начать с того, на чём остановились. Когда? На чём? Когда мы на чём остановились? На том, что ты уехал, разумеется. А может быть, на чём-то ещё? Немного раньше? Ах, Чарльз, это древняя история. Всё это было пустое. Одни пустяки. Давно кончено и забыто. Я просто хотел уточнить. У нас всё, как было в день моего отъезда, так я понял? И мы начали новый день в точности с того, на чём кончили 2 года назад: моя жена была в слезах. Алло? В гостиную, пожалуйста. Чарльз, давай сегодня вечером пригласим гостей. Джулия? Это Селия. Селия Райдер. Чудесно, что ты оказалась на этом же пароходе. Что ты поделываешь? Приходи к нам сегодня вечером на коктейль и всё расскажешь. Хорошо. До встречи. Какая это Джулия? Моттрем. Не видела её тысячу лет. Алло? Оператор... Я не видел Джулию со времени вернисажа моей первой выставки, на которой повешенные в ряд 4 полотна с изображением Марчмейн-хауса, одолженные Брайдсхедом, привлекали всеобщее внимание. Эти картины были моей последней связью с Флайтами. Наши жизни, в течение почти двух лет такие близкие, разошлись. Себастьян, я знал, по-прежнему находился за границей. Рекс и Джулия, как я слышал, были несчастливы друг с другом. Рекс вовсе не сделал такой блистательной карьеры, как ему предсказывали. Их лица нередко мелькали со страниц «Тэтлера», но мы оказались в двух различных мирах. Не угодно ли чего-нибудь, сэр? Виски с содовой без льда. Прошу прощения, сэр, у нас вся содовая вода со льдом. - А простая вода тоже? - О да, сэр, тоже. Ну ладно, неважно. Чарльз. Здравствуйте. Я знала, что вы здесь. Мне звонила Селия. Как хорошо. - Не хотите чего-либо выпить? - Спасибо. - Что вы тут делаете? - Жду. Моя горничная распаковывает вещи. Она постоянно чем-нибудь недовольна с тех пор, как мы выехали из Англии. Сейчас ей не нравится моя каюта. Почему, сама не знаю. Мне кажется, там очень мило. Вернулся стюард с виски и двумя кувшинчиками: в одном была вода со льда, в другом кипяток. Я смешал их до нужной температуры. Теперь буду знать, как вы любите, сэр. Спасибо. Вы чего-нибудь желаете, мадам? - Горячий шоколад. - Хорошо, мадам. Я теперь совсем не вижу вас. Я, кажется, не вижу никого из тех, кого люблю. Почему, сама не знаю. Что вы делали в Америке? А вы не знаете? Я вам расскажу когда-нибудь. Понимаете, я оказалась в дураках. Вообразила, что люблю одного человека, а вышло всё совсем не так. А как вы, Чарльз? Как поживали? Занимаюсь живописью... Пробую разные стили. Сейчас возвращаюсь из путешествия. Где были? Мексика, Центральная Америка... ...абсолютно везде. Почувствовал, что нужно сменить обстановку. Я очень хочу увидеть картины. Селия предложила, чтобы я распаковал несколько и развесил по стенам каюты к приходу гостей. Я не мог. Ну да... а Селия по-прежнему очаровательна? Я всегда считала её самой хорошенькой из всех наших сверстниц. Она не изменилась. Зато вы изменились, Чарльз. Такой тощий и хмурый. Совсем не похож на того милого мальчика, которого Себастьян привёз с собой когда-то. И как-то твёрже стали. А вы мягче. Да, наверно... И я теперь стала терпеливее. И грустнее. О да, гораздо грустнее. Передом к каюте, пожалуйста. Когда спустя 2 часа я вернулся в каюту, моя жена была охвачена кипучей деятельностью. Пришлось обо всём позаботиться самой. Как, по-твоему, неплохо? Скорее иди переодеваться. Где ты был всё это время? Разговаривал с Джулией Моттрем. Ты с ней знаком? Ах, да, вы ведь дружили с её алкоголиком-братом. Боже, как она была ослепительна! Она тоже очень высокого мнения о твоей внешности. У неё был роман с Боем. Не может быть. Он так говорил. А ты подумала, как твои гости будут грызть эту икру? Знаю. Ледяная, как камень. Но ведь есть всё остальное. И потом, гости обычно как-то умудряются всё съесть. Помнишь, мы один раз ели креветок ножом для разрезания бумаги? Разве? Милый, это было в тот вечер, когда ты поставил вопрос ребром. Мне помнится, что вопрос ребром поставила ты. Ну хорошо, в тот вечер, когда мы обручились. Ты не сказал, как тебе нравятся мои приготовления. Мечта киногероя. Кстати о киногероях, именно об этом мне нужно с тобой поговорить. Чарльз, я вот о чём подумала. Ты идеальная фигура, чтобы создавать декорации для фильмов. Я пригласила сегодня двух голливудских магнатов. Обещай поговорить с ними. - А вот и наш Санта Клаус! - Дорогая леди Селия. Всё в порядке, мадам? А мы как раз стоим и восхищаемся вашим лебедем. Если вы оденетесь во всё самое тёплое, и отправитесь вместе со мной на экскурсию по рефрижератору, я покажу вам целый ноев ковчег таких тварей. Тосты сейчас прибудут. Их пока не подали, чтобы они не остыли. Тосты! Ты слышишь, Чарльз? Тосты! Я вижу, ты невзлюбил моего лебедя. - Мы только... - Но только не говори ничего ...при помощнике капитана. С его стороны это было очень любезно. Знаете, если бы он прочёл об этом в описании пира в Венеции 16 века, ты наверняка сказал бы: вот когда надо было родиться. В 16 веке в Венеции он был бы совсем другой. Здравствуйте, как дела? Рада что вы пришли. - Селия, какой прекрасный лебедь! - Разве он не божественен? Ненавижу портить веселье, но похоже мы попадём в шторм. Ну можно ли быть таким жестоким! Ведь всё равно на такие пароходы шторм не влияет, верно? - Может нас на денёк-другой задержать. - Но укачивать не будет, правда? Это уж кого как. Меня, например, всегда укачивает во время шторма, с детских лет. Не верю. Он просто хочет нас попугать. Идите сюда, я вам кое-что покажу. Представьте, Чарльз ещё не видел Каролину. Он волнуется? Сколько ей уже? Я Глория Стьювесант Оглендер. Мне кажется, я решительно всё о вас знаю. Селия столько о вас рассказывала. Моих знакомых среди гостей не было, но примерно треть я знал по фамилии и мог вполне пристойно поддерживать разговор. Я всё время думал только о том, когда же придёт Джулия. Так и подмывало утереть ему нос, вот не удержался. Пари, вы не знаете, сколько выходит капель в минуту. Я знаю. Сосчитал. - Понятия не имею. - Отгадайте. 6 пенсов, если ошибётесь, доллар, если угадаете. - Без обмана. - Три. Да ну... Ишь хитрый какой! Тоже небось сосчитали. А вот ещё угадайте. Я в Англии рождён и вырос, а первый раз плыву через Атлантику. - Туда, наверно, летели? - Нет. Тогда, значит, вы едете вокруг света и плыли через Тихий океан. Ну, вы и хитрый же, скажу я вам. А я, между прочим, на этой загадке немало заработал. Ну... Мне пора. Всего! Но Джулия все не приходила, и голоса 20 человек в этой тесной комнатке звучали, как слитный говор толпы. Чарльз, познакомься: мистер Крамм из «Интерастрал филмз». Так вы и есть мистер Чарльз Райдер. - Да. - Ну-ну. Вот помощник капитана говорит, что нас ждёт ухудшение погоды. Ну, что вы на это скажете! Гораздо меньше, чем уже сказал помощник капитана. Прошу прощения, мистер Райдер, я вас не совсем понял. Я только сказал, что помощник капитана разбирается в этом - ...лучше меня. - Вот как? ...зная, что мы снова встретимся через полчаса... Я получил большое удовольствие от нашей беседы. Надеюсь, она будет не последняя. Обещайте, что приведёте своего изысканного мужа - ...на мою вечеринку во вторник. - О, с удовольствием. Расскажите мне, что вы испытали, снова встретившись с Селией? Я знаю, я бы чувствовала себя неприлично новобрачной. Но Селия и без того ещё не сняла флердоранжа, верно? Джулия так и не пришла. Да, она звонила. Я не расслышала, что она говорила, тут был такой шум, что-то насчёт платья. И к лучшему, надо признаться, тут и так негде было яблоку упасть. Было очень мило, верно? Тебе очень не понравилось? Ты держался чудесно и очень импозантно выглядел. А кто этот твой рыжий приятель? - Первый раз его видел. - Как странно! Ты сказал что-нибудь мистеру Крамму насчёт работы в Голливуде? Конечно, нет. Ох, Чарльз, сколько мне с тобой хлопот! Мало просто стоять с видом гения и мученика искусства. Ну, пошли обедать. Мы сидим за капитанским столом. Едва ли он сегодня выйдет к обеду, но вежливость требует пунктуальности. Надеюсь, мы найдём кают-компанию. Здесь сплошной лабиринт. Компания за столом подобралась довольно безотрадная. Даже светский энтузиазм моей жены не выдерживал такого испытания. Где Селия, там всегда увидишь значительных людей. Я страшно огорчена, что не смогла прийти. Моя злодейка-горничная бесследно исчезла со всеми моими туалетами и появилась только полчаса назад. Я поставил себе целью примирить между собою так называемых анархистов и так называемых коммунистов. Между названными идеологиями нет принципиальной разницы. Всё упирается в личностей, мистер Райдер, а что личности разъединили, личности могут и соединить. - Конечно. - Но я вас так понял, леди Селия, что вы с ним не были знакомы? Капитан Буремглой собственной персоной. Кажется, я начинаю понимать. Он принял облик вашего знакомого капитана с целью попасть в число ваших гостей? Нет-нет. Капитан Буремглой - это такой комический персонаж из английской газеты. Вроде вашего Лупоглаза. Я резюмирую. К вам в гости явился некий непрошеный господин, и вы приняли его, ибо усмотрели в нём сходство с карикатурным персонажем? Да, пожалуй, в общем и целом так. Вы согласны со мной, мистер Райдер? - Да. О, да. - Ну что слова? Действительно, что слова? Голова моя шла кругом. После месяцев одиночества - это уж было слишком. Я ощущал себя Лиром в ночной степи, герцогиней Мальфи в окружении бесноватых. Я призывал на свою голову ураганы и хляби небесные, и желание моё, словно по волшебству, вдруг исполнилось. Либо я пьяна, либо начинается качка. Я должна со всеми проститься. Как в «Короле Лире». Только каждый из нас - это все трое. Кто трое? Лир, Кент, Шут. О господи, сейчас у нас снова всё начнётся, как в сегодняшнем разговоре про капитана Буремглоя. Ради бога, ничего не объясняй. Да я и не смог бы, вероятно. Ну, мы показали пример британской невозмутимости. Думаю, я большее я уже не способна. Всё-таки голова у меня разболелась. Пойду спать. Джулия, ты идёшь? Да. Вы не присоединитесь к игре в лото, сэр? Нет, благодарю вас. Но не мог бы мне кто-нибудь принести бренди? Конечно, сэр. Я пришлю стюарда. Чарльз, это ты? Да. Я чувствую себя ужасно. Никогда не думала, что эти огромные пароходы может так болтать. Неужели ничего нельзя сделать? Может быть, лекарство какое-нибудь? Я позвоню стюарду. У него должно быть что-нибудь. Почему бы мне не лечь в соседней комнате? Тогда я тебя не побеспокою. Извините, сэр, их прислали для вас и вашей жены. Как с ними поступить, сэр? Поставьте там. Что слышно о шторме? Ветер немного утих, но всё ещё дует очень сильно, и на море по-прежнему крупная зыбь. Для удовольствия пассажиров ничего нет хуже крупной зыби. Нынче с утра вот почти никто не заказывал завтрак. Минуточку. Можете доставить в каюту леди Моттрем? Конечно, сэр. И ещё, стюард... Вы не вызовете парикмахера? Хорошо, сэр. Спасибо. Алло? Чарльз, что за неудачная мысль! Они вам не нравятся? Ну что можно делать с розами в такую погоду? Нюхать. Они совершенно не пахнут. Что вы ели на завтрак? Чёрный виноград и дыню. Когда я вас увижу? Перед вторым завтраком? До этого я занята с массажисткой. - С массажисткой? - Да, удивительно, верно? Я никогда раньше не делала массажа, только один раз, когда повредила плечо на охоте. Есть что-то такое в пароходной жизни, располагающее всех к праздности и роскошеству, верно? Кроме меня. А эти неуместные розы? Увидимся на палубе около 12:30. Изумительно. Я буду неузнаваем. О чём вы? Я сбрил бороду. Какой ужас. Словно вам сделали операцию. Можно войти? Думаю, они тебя немного взбодрят. Все так добры. Ты, как я понимаю, не встанешь? Ох, нет... Миссис Кларк так ко мне внимательна. Ты не беспокойся. Заходи ко мне время от времени и рассказывай, что происходит. Чем меньше нас сегодня будут беспокоить, тем лучше. Чарльз, ты сбрил бороду. Да, я знаю. Как жаль. С ней ты выглядел так импозантно. Серия 9 Возвращение в Брайдсхед (по роману Ивлина Во) Сироты шторма. Эта женщина выколотила из меня все печёнки, у меня больше ноги не ходят. Пойдём посидим. Браво. Браво. Честно признаюсь, я пошёл через другой вход. Не по душе мне что-то пришлись эти двери. С ними тут с утра бьются, никак не закрепят. Ну... Браво! Вы первая женщина, которую я сегодня вижу. Да, мне повезло. Это нам повезло. Ваше здоровье! Вам как обычно, сэр? Виски с тёплой водой, если я не ошибаюсь? Спасибо. А что для дамы? Могу ли я предложить глоток шампанского? Это ужасно, но я действительно с огромным удовольствием выпила бы шампанского. Я тоже выпью шампанского. Хорошо, сэр. Что за роскошная жизнь: розы, полчаса с женщиной-боксёром и теперь шампанское! Напрасно вы так меня шпыняете за эти розы. Это и вообще-то была не моя идея. Их кто-то прислал Селии. О, тогда совсем другое дело. Это с вас полностью снимает вину. И делает мою массажистку ещё непростительнее. А меня брили в моей каюте. Я рада насчёт роз. Признаюсь, они меня неприятно поразили. Показалось, что день начинается нехорошо. Весь следующий день мы провели с Джулией вместе, и никто нам не мешал. Мы разговаривали, почти не вставая с кресел, удерживаемые на месте накатом волн. После обеда разошлись по каютам последние герои, и мы остались одни, словно помещение специально очистили для нас, словно тактичная стихия отправила всех на цыпочках вон, предоставив нас друг другу. Мы надеялись, что, может быть, папа вернётся в Англию после маминой смерти и даже, может быть, женится, но он ни в чём не изменил свой образ жизни. Мы с Рексом теперь часто ездим к нему. Я его полюбила. А Себастьян? Себастьян где-то окончательно затерялся. Корделия в Испании с санитарной машиной. Брайди живёт своей удивительной жизнью. Он хотел после маминой смерти заколотить Брайдсхед, но папа почему-то не дал согласия, и теперь там живём мы с Рексом. И Брайди? У Брайди 2 комнаты под куполом рядом с няней Хокинс. Иногда вдруг сталкиваешься с ним, он выходит из библиотеки или поднимается по лестнице, когда даже и не думаешь, что он дома, иногда он вдруг появляется неожиданно для всех за обеденным столом, точно привидение. Он похож на какой-то чеховский персонаж. Рекс никогда не обижал меня намеренно. Просто он не весь человек, а только некоторые свойства человека, развитые до самостоятельных размеров, а остального в нём нет, и всё. Он никак не мог взять в толк, почему мне было больно узнать спустя 2 месяца после нашего возвращения из свадебного путешествия, что он поддерживает прежние отношения с Брендой Чэмпион. А я был рад, когда узнал, что Селия неверна. Это оправдывало мою к ней неприязнь. Она тоже? И ты тоже? Я рада. Она и мне всегда была неприятна. Зачем ты на ней женился? Физическое влечение. Тщеславие. Все считают, что она - идеальная жена для художника. Одиночество, тоска по Себастьяну. Ты любил его, правда? Любил. Он был предтечей. Она рассказывала, словно любовно листая страницы старой книжки с картинками, о своём детстве. И я вместе с нею проводил долгие солнечные дни на полянке под надзором няни Хокинс, восседающей на складном стуле рядом с коляской, в которой мирно спит Корделия. Она рассказывала мне о своей жизни с Рексом и о мучительной, порочной тайной эскападе, занёсшей её в Нью-Йорк. У неё тоже были свои мёртвые годы. Первое время я ездила вместе с Рексом и гостила в домах у его знакомых. Теперь он больше на этом не настаивает. Ему стыдно, что я оказалась вовсе не та персона, какая ему нужна, стыдно, что он дал такого маху. Он получил на руки совсем не тот товар. Он не находит во мне ничего, но только он окончательно уверится, что во мне и вправду ничего нет, как вдруг кто-нибудь из его знакомых, мужчина или даже женщина, которых он уважает, проникается ко мне симпатией, и он неожиданно для себя убеждается в существовании целого мира, который ему недоступен. Он был расстроен, когда я уехала. И будет в восторге, что я вернулась. Я была ему верна до этой последней истории. Когда перед ужином Джулия спустилась ненадолго к себе в каюту, я вошёл вместе с нею без приглашения, без спора, будто так и надо. Мне припомнились мои ухаживания за минувшие 10 мёртвых лет. Как перед выходом, вывязывая галстук и вставляя гардению в петлицу, я заранее обдумывал предстоящий вечер, назначая себе сроки и условия для перехода через рубежи и начала наступательных действий. «... этот этап кампании слишком затянулся, размышлял я, пора сделать шаг, который решит её исход». С Джулией не было этапов, не было рубежей и вообще никакой тактики. Увидимся за ужином. Нет ничего надёжнее хорошего воспитания. Знаешь, в прошлом году, когда я надеялась, что у меня будет ребёнок, я ведь решила воспитать его католиком. До этого я мало задумывалась о религии, и потом тоже, но тогда, ожидая рождения ребёнка, я думала так: «Это единственное, чем я могу её одарить. Мне от этого было не много пользы, но теперь я передам это моей дочери». Странная мысль - подарить то, что тобою утрачено. Но, в конце концов, вышло так, что я ничего не смогла подарить. Я не смогла даже подарить ей жизнь. Я так и не видела её: сначала я была слишком больна и ничего не сознавала, а потом очень долго, до сегодняшнего дня, не хотела говорить о ней. Она была дочерью, поэтому Рекс не особенно огорчался, что она умерла. Мы долго спорили о том, когда завести ребёнка. Сначала я хотела ребёнка, потом через год узнала, что для того чтобы родить, потребуется операция. К этому времени мы с Рексом уже не любили друг друга, но наследник ему был по-прежнему нужен. Поздно. Наверное, пора идти спать. Я понесла кару за то, что вышла за Рекса. Видишь, эти вещи всё-таки не идут у меня из головы. Смерть, суд божий, рай, ад, няня Хокинс, катехизис. Они входят в плоть и кровь, если тебя кормят такой пищей с младенческих лет. И однако, я хотела передать это своему ребёнку. Теперь, наверное, меня ждёт кара за новый проступок. Наверное, потому-то мы и оказались здесь с тобой вот так, вместе... Это предопределено. Нет, Чарльз, нет ещё. Может быть, никогда. Не знаю, способна ли я на любовь. Любовь? Я не любви прошу. Любви, Чарльз, любви. Чарльз, ты там? Да. Иду. Я так долго спала. Который час? Половина четвёртого. Качка не меньше? Больше. Но я чувствую себя чуть получше. Как ты думаешь, если я позвоню, мне принесут чаю или что-нибудь ещё? Уверен. Весело ты провёл вечер? Все мучаются морской болезнью. Бедненький Чарльз. И ведь всё предвещало такое приятное плавание. Ну, может быть, завтра будет лучше. Может быть. На следующий день ветер немного утих и нас опять болтало на мёртвой зыби. В тот день, вероятно, потому, что так много было рассказано накануне, и потому, что для остального нам не нужны были слова, мы почти всё время молчали. Когда после долгого молчания мы обменивались фразой, оказывалось, что наши мысли движутся параллельно, не отставая друг от друга. Ты стоишь в почётном карауле над своей печалью. Это всё, что я заработала в жизни. Ты сам вчера говорил. Моя награда. Вексель от жизни. Обязательство заплатить по первому требованию. Конец нашего дня. Пошли на палубу. Да, сейчас. Где же нам, сиротам шторма, прятаться в хорошую погоду? - Доброе утро. - Доброе утро, сэр. Чарльз! Чарльз! Доброе утро. Я так хорошо себя чувствую! Угадай, что я ем на завтрак? Слава богу! Я созвонилась с парикмахерской. Представляешь, они не могли записать меня раньше чем на 4 часа, столько у них вдруг оказалось клиентов. Так что до вечера я сегодня нигде не покажусь, но к нам сюда собирается с визитами уйма народа. Боюсь, я была тебе эти 2 суток никудышней женой. Чем ты тут занимался? А ты хорошо себя вёл? Не крутил романов с сиренами? Не с кем было. Я почти всё время проводил с Джулией. О, чудесно. Я давно хотела, чтобы вы подружились. Она единственная из моих подруг, которая непременно должна была тебе понравиться. Для неё, я думаю, ты был настоящей находкой. Ей довольно невесело жилось последнее время. Вряд ли она тебе рассказывала, но она связалась с ужасным человеком. Я слышала, ты тут без меня любезно опекала моего супруга? Да, мы были с ним неразлучны. Чарльз, давай посмотрим, что там происходит. Мы тебя нагоним. Куда ты теперь? Немного побуду в Лондоне. Селия собирается прямо домой. Хочет видеть детей. И ты? Нет. Значит, в Лондоне. Чарльз, этот рыжий человек... Ну, капитан Буремглой? Ты видел? Его сняли двое полицейских в штатском. Не видел. С той стороны было слишком много народу. Я посмотрела поезд и послала телеграмму. Мы будем дома к ужину. Дети уже лягут спать. Не знаю, может быть, поднять Джонджона в виде исключения? Ты поезжай. Я должен задержаться в Лондоне. Чарльз, это невозможно! Ты ведь не видел Каролину! Разве она так уж изменится за одну-две недели? Милый, она меняется каждый день. Ну а тогда зачем на неё смотреть теперь? Мне очень жаль, дорогая, но я должен распаковать полотна и посмотреть, как они перенесли перевозку. И мне нужно теперь же договориться насчёт выставки. Ты думаешь? Ужасно обидно. И потом, я даже не уверена, что Эндрю и Синтия уже съехали с квартиры. Они ведь снимали до конца месяца. Поеду в гостиницу. Но это так грустно. Я не могу допустить, чтобы первую ночь на родине ты провёл один-одинёшенек. Я останусь с тобой. Дети будут огорчены. Да-да. А в конце недели ты приедешь? Если смогу. Все с британскими паспортами, пожалуйте в курительную комнату. Я уговорилась с этим милым человеком из Форин-офис, который сидел с нами за столом, он увезёт нас с собою без очереди. Хорошо. Алло? Гостиница «Кавендиш»? Чарльза Райдера, пожалуйста. Чарльз! Ты не в галерее? Мне уже осточертели эти картины, рад бы их больше никогда не видеть, но, боюсь, мне ещё придётся сегодня там появиться. Хочешь, чтобы я пришла? Предпочёл бы тебя там не видеть. Селия прислала приглашение, и на карточке зелёными чернилами написано: «Приводите всех». Когда мы встречаемся? В поезде. Ты можешь заехать и прихватить мои вещи? Если они у тебя уже упакованы. Я могу и тебя самого прихватить и довезти до галереи. У меня в 12 примерка там по соседству. Чудесно. Увидимся через полчаса. Пока. - Доброе утро, мистер Фишер. - Доброе утро, сэр. Чарльз, милый, помни, что надо быть вежливым с критиками. Никто ещё не приходил. Я здесь с 10 часов. Скука ужасная. Чья это была машина, в которой ты приехал? Джулии. Джулии? Почему же ты её не привёл сюда? Как это ни странно, я сейчас говорила о Брайдсхеде с одним забавным маленьким господином, который отлично всех знает. Он сказал, что его зовут Самграсс. Он из пожилых мальчиков-подручных лорда Постамента в редакции «Дейли свин». Я попробовала подсказать ему кое-какие мысли и формулировки, но, по-моему, он знает о тебе больше, чем я. Он утверждает, что встречал меня когда-то в Брайдсхеде. Жаль, что Джулия не зашла; мы могли бы спросить её о нём. Ну... Твой виски, милый. Спасибо. Я хорошо его помню. Он мошенник. Да, это видно на расстоянии. Он рассказывал тут о «брайдсхедовской клике», как он выразился. Оказывается, Рекс Моттрем превратил Брайдсхед в штаб-квартиру партийной смуты. Ты это знал? Господи, что бы сказала бедная Тереза Марчмейн? Я еду туда сегодня вечером. О, Чарльз, только не сегодня. Сегодня ты не можешь никуда уехать. Тебя ждут, наконец, дома. Ты обещал приехать, как только выставка будет устроена. Джонджон с няней написали большой транспарант: «Добро пожаловать!» И ты ещё не видел Каролину. Мне очень жаль, но это решено. Кроме того, папа сочтёт всё это очень странным. И Бой приедет домой на воскресенье. И ты ещё не видел новой студии. Нет, сегодня ты не должен уезжать. А меня они приглашали? Разумеется. Но я знал, что ты не сможешь поехать. Да, сейчас это невозможно. Другое дело, если бы ты предупредил меня заранее. Я бы с удовольствием полюбовалась «брайдсхедовской кликой» в домашней обстановке. По-моему, ты поступил отвратительно, но сейчас не время для семейных перебранок. Кларенсы обещали приехать до обеда. Они могут быть с минуты на минуту. Хорошо. Мистер Райдер? Памела Ломакс из «Дэйли Мэйл». Да? Можно мне поинтересоваться... Рад снова с вами встретиться. Прелестная шляпка. Сэр, вы так добры. Меня заинтересовала эта поездка по Амазонке. Один из моих братьев там бывал. Говорит, что там хороший клёв. Посмотрим же на картины. Какая честь, сэр. Рад вас видеть. Мадам. Желаете шампанского? Нет, спасибо. Там, должно быть, жара несусветная? Да, сэр. И ужасно неблагоустроено? Да, мадам. Было один или два опасных момента. Удивительно, как вам удалось передать это ощущение жары. Мне сделалось просто не по себе в моём тёплом пальто. Немного поближе. Вот так. Отлично. Картину видно? Всё нормально. Меня не картина заботит. Вот так. Чуть ближе. Отлично. А теперь улыбнитесь, пожалуйста. Вы так добры, сэр Джон. Я так рада это слышать. Чарльз. Чарльз. Сэр Джон чудесно о тебе отзывается. Хорошо. Я рад. Да, думаю уже можно сказать, что мы ждём новые картины Чарльза Райдера в Тэйтовской галерее. А теперь я бы хотел пока оставить за нами до окончательного решения некоторые картины. Номер 7. Чарльз живёт только одним - красотой. Я думаю, что ему прискучило получать её в готовом виде у нас в Англии, у него возникла потребность уехать и самому создать её. Он хотел завоёвывать новые миры. Ведь об английских усадьбах он уже сказал последнее слово, вы согласны? Я не хочу сказать, что он оставил их окончательно. Уверена, что для друзей он всегда готов будет сделать один-два вида. Слова похвалы доносились до меня равно из простых и изощрённых уст. Им всем казалось, что они видят что-то новое. Иначе было на моей предыдущей выставке, происходившей в этих же самых залах незадолго до моего отъезда. Тогда на всём лежала заметная тень усталости. И разговоры больше касались не меня, а домов, их владельцев, разных связанных с ними историй. Предыдущая выставка была мне памятна ещё по одной причине: как раз в те дни я обнаружил, что моя жена мне неверна. Тогда, как и теперь, она была неутомимой хозяйкой. Стоит мне увидеть теперь что-нибудь красивое - дом или пейзаж, - и я говорю себе: это - для Чарльза. В течение всей нашей супружеской жизни меня неизменно мутило от отвращения, когда я слышал, что она говорит. Но в тот день в этой же самой галерее я выслушал её совершенно равнодушно, вдруг осознав, что отныне она бессильна причинить мне боль. Я был свободен. Она сама выпустила меня на волю своей минутной подлой оплошностью. Ветвистое украшение у меня на лбу превратило меня в одинокого и гордого царя лесов. Милый, я должна ехать. Успех был потрясающий, правда? Я придумаю какое-нибудь объяснение для моих домашних, но, право же, мне жаль, что всё получилось именно так. День добрый. Нет. Я не принёс пригласительного билета. Не знаю даже, получал ли я пригласительный билет. Я пришёл не со светским визитом. Не хочу втереться в знакомые к леди Селии. И мне не нужно, чтобы в «Тэтлер» попала моя фотография. Я пришёл не себя выставлять, а смотреть на картины. Вам, по всей видимости, неизвестно, что здесь выставлены картины. Я, представьте, имею личный интерес к их автору, к художнику, если это слово вам что-нибудь говорит. Антуан! Входите! Мой милый, здесь горгона, она решила, что я незваный гость. Милый Чарльз. Как вы? Я только вчера приехал в Лондон и нынче за обедом случайно узнаю, что вы устроили новую выставку. ну и бросаюсь со всех ног в сей храм искусства, дабы принести свою дань благоговения. Я очень изменился? Вы бы узнали меня? Где картины? Дайте-ка я вам их растолкую. Мой любезный Чарльз, откуда эта столь пышная растительность? Что сие, уголок оранжереи в Тренте или Тринге? Какой щедрый ростовщик взрастил, вам на радость, эти кроны? Я был в Южной Америке 2 года, - ...вы не знали? - Конечно же, знал. Зато я слышал, мой милый, вы счастливы в любви. А это всё, не правда ли? Или почти всё. Неужели так плохо? Мой милый, не будем разоблачать ваше маленькое надувательство перед этими добрыми, простодушными людьми. Не будем портить им их невинное удовольствие. Мы с вами знаем, что всё это полнейшая чепуха. Пойдёмте же отсюда, дабы не оскорблять слуха знатоков. Я знаю здесь поблизости одно очень сомнительное питейное заведение. Отправимся туда и поговорим о ваших прочих победах. До свидания, сэр. Спасибо за всё. Не совсем ваша стихия, мой милый, зато, можете не сомневаться, моя. Но ведь вы пробыли сегодня в своей стихии целый день. Мне дал этот адрес один грязный старикашка в Беф-сюр-ля-Туа. И я ему очень благодарен. Я так давно не был в Англии, а симпатичные местечки вроде этого ужасно недолговечны. Я только вчера вечером здесь отрекомендовался и уже чувствую себя совершенно как дома. Добрый вечер, Сирил. А, Тони, вернулся? Не смог удержаться, мой милый. Что будете пить? Что пожелаешь, Чарльз? Джин с вермутом, пожалуйста. Мне то же самое, пожалуйста. - Привет, Тони. - Добрый вечер. - Как дела? - Хорошо. Спасибо. Знаете художника Чарльза Райдера? Приятно познакомиться. Как поживаете? Хорошо. Наполним наши стаканы и сядем где-нибудь в углу. Вы должны помнить, мой милый, что здесь вы такая же белая ворона, такое же ненормальное явление, каким я был бы у «Брэтта». Твой друг не хочет потанцевать со мной? Нет, Том, не хочет, и коньяка я тебе тоже не куплю, во всяком случае пока. Это очень нахальный юноша, настоящий вымогатель, мой милый. Ну, Антуан, что вы поделывали все эти годы? Мой милый, мы здесь для того, чтобы поговорить о том, что поделывали вы. Я следил за вами, мой милый. Я верен старой дружбе, и все эти годы я вами интересовался. Я был на вашей первой выставке. И нашёл, что она обаятельна. Там был один интерьер Марчмейн-хауса, очень английский, очень добропорядочный, но совершенно восхитительный. «Чарльз кое-что сделал, - сказал я себе,- не всё, что ему предназначено, не всё, на что он способен, но кое-что». Правда, уже тогда у меня возникло маленькое сомненьице. Мне показалось, что в вашей живописи есть что-то джентльменское. Вы должны помнить, что я не англичанин, мне чуждо ваше страстное поклонение хорошим манерам. Английский снобизм для меня - это нечто ещё более зловещее, чем английская мораль. Но я сказал себе: «Чарльз создал произведение восхитительное. Посмотрим, что он создаст дальше». Вообразите же теперь моё возбуждение, когда сегодня за обедом я вдруг услышал, что все вокруг только о вас и говорят. Как вы вырвались на свободу, мой милый, уехали в тропики и заделались этаким Гогеном, этаким Рембо. Можете себе представить, как заколотилось моё старое сердце. «Бедняжка Селия,- говорили они,- ведь она столько для него сделала.» «Он всем обязан ей. Это ужасно.» «И с Джулией, подумайте,- говорили они.- После всего, что у неё было в Америке.» «Как раз когда она уже возвращалась к Рексу». «Ну а картины?- спрашивал я.- Расскажите мне о картинах». «Ах да, картины,- они отвечали.- Картины престранные». «Совсем не в его обычной манере». «Какая сила. Какое варварство». «Я считаю их просто нездоровыми»,- объявила миссис Оглендер. Мой милый, у меня едва достало сил усидеть на стуле. Мне хотелось выбежать вон из дома, вскочить в такси и крикнуть: «Отвезите меня туда, где висят нездоровые картины Чарльза!» Ну, мой милый, я приехал и что же я вижу? Я увидел, мой милый, что меня очень талантливо и очень рискованно разыгрывают. Это напомнило мне дорогого Себастьяна, который любил забавы ради наклеивать себе бороду. Передо мной было всё то же обаяние, мой милый. Простое, сливочное английское обаяние, рядящееся в тигровую шкуру. Вы совершенно правы. Мой милый, разумеется, я прав. Я был прав ещё много лет назад. Хотя о том, как давно это было, к счастью, не скажешь ни по вашей, ни по моей внешности, когда предостерегал вас. Я пригласил вас со мной поужинать и за столом предостерёг вас от обаяния. Особо мои предостережения касались семьи Флайтов. Обаяние - это английское национальное бедствие. Болезнь, которая распространена только на этих серых островах. Обаяние пятнает и губит всё, к чему прикасается. Оно убивает любовь, убивает искусство. Боюсь, мой милый Чарльз, что оно убило и вас. Приятно было снова встретиться, Антуан. Мне пора уходить. Мне надо на поезд. Как жаль. Мне тоже было приятно поболтать. До свидания, Чарльз. Не будь злюкой, Тони. Купи мне коньяку. Ладно. - Сюда, миледи. - Спасибо. Чарльз... Да, дорогая. Я пойду и проверю, что с багажом всё в порядке. Спасибо. Я подумал, что ты опоздала на поезд. Мне кажется, мы не виделись много дней. 6 часов, и вчера были вместе всё время. У тебя усталый вид. День был кошмарный. Толпы посетителей, критики, Кларенсы, и под занавес полчаса справедливого разноса в баре гомосексуалистов. Мне кажется, Селия знает про нас. Должна же она была когда-нибудь узнать. Желает ли мадам что-нибудь выпить перед ужином? 2 сухих мартини, пожалуйста. Да, сэр. По-моему, знает весь Лондон. Приятель, пригласивший меня в этот бар, только сутки как вернулся из-за границы и уже слышал. Пусть все провалятся. А Рекс? А Рекса просто нет. Он не существует. Джулия. Чарльз. Мы хотим переговоров. Но только не с Болдуином. Болдуин хитёр. Болдуин ловок и он может смошенничать. Один человек, только что из форта Бельведер и рассказывает интересные вещи. Совершенная правда. Один знакомый человек из Форин Офис, говорит, что доказано, что он немецкий агент. Принесите ещё виски, Роджерс. Да, сэр. Чарльз! Простите. Гризель где-то здесь. Она видела ваши картины сегодня утром. Впечатляюще. Впечатляюще, что она увидела в них ваш новый стиль. Позаботьтесь о себе. Должен сказать, Чарльз, росписи прекрасны как всегда. Хоть и много времени прошло. Похоже вы хорошо устроились. Отличная договорённость. Меня такое положение вполне устраивает. Старый маркиз держит дом, Брайди - местный лорд-феодал, а живу я, и мне это ни гроша не стоит. Оплачиваю только продовольствие и домашних слуг. Можно бы удобнее, да некуда, а? Рекс! Поддержи меня. Иначе Ронни проиграет пари. Он поставил свою сорочку на победу Болдуина. Вы знакомы с Генри и Ронни Нэшами? Пошли поздороваемся. Я вас догоню. Да он может хоть завтра на ней жениться и сделать её королевой! Будьте любезны, перестаньте. Почему? Мне это не доставляет удовольствия. И вообще кто сейчас обращает внимание на разводы? Старые девы? Добрый вечер. Чарльз. Ваша выставка просто божественна. Вам понравилось? Я ею восхищена. - А как поживает Селия? - Хорошо. Джулия. Милая, ты похудела. И тебе это к лицу. Боже, ты ещё более ослепительна, чем обычно. Я тебе завидую. Здравствуйте. Не прерывайтесь. Жаль, что я не смогла вас встретить. Надеюсь, Рекс о вас всех позаботился. Добрый вечер, Генри. Добрый вечер, дорогой. - Прекрасно выглядишь. - Спасибо. Дорогая, выглядишь изумительно. Спасибо. Добрый вечер. Здравствуйте. Думаю, вы уже играли сегодня. И как? Проиграл 4 тысячи фунтов. Здравствуйте. Не знаю, что отвратительнее искусство и мода Селии или политика и деньги Рекса. Что нам до них? О, моя любимая, почему любовь заставляет меня ненавидеть весь мир? Ведь она должна действовать как раз наоборот. У меня такое чувство, будто все люди и бог тоже в сговоре против нас с тобой. Так оно и есть. Так оно и есть. Но мы всё равно счастливы, им назло. Здесь, сейчас, мы счастливы вдвоём, и они ничего не могут нам сделать. Сегодня, сейчас не могут. Сегодня и сколько еще ночей? Серия 10 Возвращение в Брайдсхед (по роману Ивлина Во) Cтоит только дёрнуть за верёвочку... Помнишь ли тот шторм? Болтающиеся бронзовые двери. Розы в целлофане. Господина, который пригласил всех на «суарею», а потом исчез. Помнишь, как заходящее солнце осветило наш последний вечер? Совершенно так же, как сегодня. Так много воспоминаний. Сколько было после этого дней, когда мы не виделись? Сотня. Меньше. Два рождества - унылые ежегодные экскурсии в благопристойность. И 3 дня хорошего тона, прежде чем я последовал за тобой на Капри. В наше первое лето. Помнишь, как я остался в Неаполе, потом приехал. Как мы сговорились встретиться на горной тропе и всё это оказалось зря? Я вернулась на виллу и говорю: «Папа, угадай, кто приехал в гостиницу?» А он отвечает: «Чарльз Райдер, я полагаю». Я спрашиваю: «Как ты догадался?» «У него, как видно, особая склонность к моим детям.» Ещё как-то у тебя была желтуха и ты не позволяла мне тебя видеть. А в другой раз у меня была инфлюэнца, и ты боялся приходить. Сто дней из двух с небольшим лет... И ни одного дня холода, недоверия или разочарования. Ни одного. Пошли переодеваться. А дальше что? Ещё сто дней? Вся жизнь. Я хочу стать твоей женой, Чарльз. Конечно. Что вдруг сейчас? Война - ввечеру, поутру, не сегодня-завтра. Я хочу прожить с тобою хоть несколько дней по-настоящему спокойно. А это разве не покой? Что же тогда покой, если не это? Ещё очень многое. Брак не совершается по первому побуждению. Сначала должен быть развод, два развода. Нужно выработать план. План, развод, война - и это в такой вечер! Иногда я чувствую, словно прошлое и будущее так теснят нас с обеих сторон, что для настоящего совершенно не остаётся места. Да, Вилкокс? Лорд Брайдсхед звонил, ваша светлость. Он просил передать, чтобы вы приступали к ужину, не дожидаясь его, - ...так как он может слегка запоздать. - Спасибо, Уилкокс. Он бог знает как давно не был. Да. Чем он там занимается в Лондоне? Мы часто гадали об этом, теряясь в самых фантастических предположениях, ибо Брайди был личность таинственная. Разговоры о том, чтобы ему вступить в армию, стать членом парламента, уйти в монастырь, так и остались разговорами. Наверняка о нём было известно только одно - да и то потому, что как-то в пору газетного голода это послужило темой большой заметки под заглавием «Редкое хобби пэра», а именно что он собирает коллекцию спичечных коробков. Здравствуй, Брайди. О, Брайди, а мы уже поужинали. Гм. Только вы двое. Я надеялся застать также и Рекса. Ну как? Какие новости? У меня действительно есть некоторые новости. Однако дело терпит. Скажи сейчас. Как продвигается картина? Какая картина? Та, что сейчас у вас на стапелях. Я начал набрасывать портрет Джулии, но сегодня свет очень переменчив. Портрет Джулии? Мне казалось, вы её уже писали. Я полагаю, это совсем не то, что архитектура. И видимо, гораздо труднее. Мир полон самых различных предметов. Несомненно, Брайди. Если бы я был художником, я бы всякий раз избирал совершенно новый предмет. Правда? И что именно? Ну, даже не знаю, что-нибудь динамичное, как Макбет. Кстати, я хотел спросить... Где мамины драгоценности? Мы с Корделией получили все её собственные вещи. Вот это было мамино. И это. А фамильные драгоценности лежат в банке. Помнится, мне говорили, что там какие-то знаменитые рубины? Да, ожерелье. Мама его часто носила, неужели ты не помнишь? А что? Мне бы хотелось как-нибудь посмотреть на них. Послушай, папа не собирается их закладывать? Неужели он опять в долгах? Нет-нет, ничего похожего. Брайди, не будь таким таинственным. Ну хорошо. Не далее как в понедельник вы бы всё равно прочли об этом чёрным по белому в газетах. Я собираюсь жениться. Надеюсь, тебя это радует. Брайди! Как чудесно! На ком же? - Ты не знаешь. - Она хорошенькая? Я думаю, хорошенькой её едва ли можно назвать. Приятная - вот, пожалуй, подходящее слово. Она крупная женщина. Толстая? Нет, крупная. Фамилия её Маспрэтт. Зовут Берил. Я знаком с нею долгое время, но до прошлого года у неё был муж. Теперь она овдовела. Что тут смешного? Прости, Брайди. Совершенно ничего. Просто всё так неожиданно. Она... Она твоих лет? Да, примерно моих. У неё трое детей, старший мальчик в этом году поступил в Эмплфорт. Они живут в довольно стеснённых обстоятельствах. Но где ты её нашёл? Её покойный муж, адмирал Маспрэтт, собирал спичечные коробки. Но ты женишься не ради её спичечных коробков? Нет, вся коллекция передана в собственность Фалмутской городской библиотеки. Я испытываю к этой женщине самое сердечное расположение. Несмотря на все жизненные трудности, она неизменно сохраняет бодрость духа, любит театр. Она связана с Католической гильдией актёров-любителей. А папа знает? Я получил от него сегодня письмо, где он выражает своё одобрение. Он давно склонял меня к женитьбе. Ну... Поздравляю, Брайди. Да. Поздравляю. Благодарю. Благодарю вас. Я считаю себя счастливцем. Но когда мы с ней познакомимся? Право, ты мог бы привезти её с собой. Брайди, хитрый старый крот, ну почему ты её не привёз, скажи на милость? О, это никак нельзя, знаете ли. Да почему же? Я умираю от нетерпения скорее с ней познакомиться. Давай позвоним ей сейчас и пригласим приехать. Она сочтёт нас очень странными людьми, если мы в такое время оставим её одну. У неё дети. К тому же вы ведь и есть странные люди, верно? О чём это ты? Я не могу пригласить её сюда при данных обстоятельствах. Это неприлично. В конце концов, я здесь только жилец. В настоящее время это, если угодно, дом Рекса. И то, что здесь происходит, его дело. Но привезти сюда Берил я не могу. Я не понимаю тебя. Разумеется, Рекс и я хотим её здесь видеть. Да-да, конечно, я не сомневаюсь. Затруднение совсем в другом. Видишь ли, Берил - женщина строгих католических правил, которые у неё подкрепляются ещё предрассудками, свойственными среднему классу. Я не могу привезти её сюда. Для меня не имеет значения, что ты считаешь для себя предпочтительным - жить в грехе с Рексом, или Чарльзом, или с обоими. Я никогда не вдавался в подробности вашего menage, но Берил ни при каких обстоятельствах не согласится быть твоей гостьей. Ты, надутый осёл... На основании моих слов может создаться впечатление будто это брак по расчёту. Не могу говорить за Берил. Моя материальная обеспеченность, несомненно, оказала на неё некоторое влияние. Она сама мне в этом призналась. Однако с моей стороны, я хочу подчеркнуть, наличествует самая страстная привязанность. Брайди, как вы могли так оскорбить Джулию? Я не сказал ничего такого, против чего она могла бы возразить. Я просто констатировал хорошо известный ей факт. Тебе не холодно здесь? Родная, ну что ты? Почему ты так приняла это к сердцу? Разве важно, что говорит этот олух царя небесного? Я не приняла. Это не важно. Просто от неожиданности. Не смейся надо мною. Как он посмел так говорить с тобой? Бездушный болван. Нет. Дело не в этом. Он прав. Они всё знают, Брайди и его вдова. Это можно купить за 1 пенс на любой церковной паперти. Там за пенни можно получить что угодно, написанное чёрным по белому, и никто даже не будет следить, заплатили вы или нет. Просто берите трактат. В нём про всё написано. Называется одним коротким словом, одним плоским, убийственным словечком, которое покрывает целую жизнь. «Жить в грехе» - это не просто поступить дурно, как в тот раз, когда я уехала в Америку: поступить дурно, знать, что это дурно, перестать поступать дурно, забыть об этом. Нет, речь о другом. Не за это пенсы плачены. Там ведь всё написано чёрным по белому. «Жить в грехе», всегда со своим грехом, постоянным, неизменным, как тщательно ухоженный, ограждённый от мира идиот-ребёнок. «Бедняжка Джулия, она никуда не выезжает.» «Ей нужно нянчить свой грех.» «Жаль, что он не умер при рождении.» «У него такое крепкое здоровье.» «Эти дети всегда очень крепкие.» «А Джулия так за ним ухаживает, за своим маленьким слабоумным грехом». Годы, когда я старалась быть хорошей женой в сигарном дыме. Когда вынашивала его нерождённое дитя, сама раздираемая на части тем, что уже умерло. Потом вычеркнула его, забыла, нашла тебя, прошедшие 2 года с тобой, всё будущее с тобой или без тебя, и надвигающаяся война, и конец света - грех. Слово из далёкого прошлого, где няня Хокинс сидит и что-то шьёт у камина, а перед Пресвятым Сердцем горит ночничок. Мы с Корделией у мамы в комнате за катехизисом, это по воскресеньям перед обедом. Мама, которая несёт в церковь мой грех, сгибается под ним. Мама, которая принимает смерть за мой грех, пожиравший её безжалостнее её собственной смертельной болезни. Мама, принявшая за него смерть; Христос, принявший за него смерть, прибитый за руки и за ноги гвоздями. Висящий в жаркий полдень высоко над толпой и над солдатами. Не дождавшийся ничего, кроме губки с уксусом и слов сочувствия от разбойника. Висящий вечность в детской над моей кроватью. И нет пути назад. Ворота на запоре. Вдоль стен - все ангелы и святые. Вышвырнутая, выскребленная, брошенная гнить. Мёртвая и безымянная, Как дитя, которое завернули и унесли, и я её так и не видела... Брайди, конечно, мастер преподносить сюрпризы. Не так скверно, учитывая, что я только что закатила истерику. Обычно у истеричек вид как во время сильного насморка. Пойдём. А мы пойдём вниз? Обязательно. Не можем же мы оставить бедного Брайди одного в вечер его помолвки. Не можем? Извини меня за эту ужасную сцену, Чарльз. Я не могу тебе объяснить. Хорошо в саду? Если б я знал, что вы собираетесь погулять, я бы тоже пошёл. Довольно холодно. Я надеюсь, что не причиняю особых затруднений тем, что выживаю отсюда Рекса. Понимаете, на Бартон-стрит нам будет слишком тесно с 3 детьми. К тому же Берил любит жить за городом. Папа в своём письме предлагает теперь же перевести всё имение на моё имя. Вероятно, ему будет жаль отсюда перебираться. Не беспокойся, он найдёт что-нибудь другое на таких же выгодных условиях. Не сомневайся. У Берил есть кое-какая мебель, которой она дорожит. Не совсем уверен, что она подойдёт сюда. Знаете, всякие там дубовые комоды, стулья с прямыми спинками, всё в таком роде. Я думаю, она сможет поставить её в бывшей маминой комнате. Да, пожалуй, это самое подходящее место. Её ведь давно не использовали. И брат с сестрой просидели до ночи, обсуждая предстоящее переустройство дома. «Час назад,- думал я,- она горестно оплакивала, надрываясь, смерть своего бога. А теперь толкует о том, какую комнату лучше отвести детям Берил: старую курительную или бывшую классную». Это было выше моего разумения. Но я не могу поверить, что такой поток слёз был вызван несколькими бестактными словами Брайди. Ты, наверно, думала об этом и раньше? Почти никогда. Редко-редко. В последнее время чаще, в ожидании трубы архангела. Разумеется, у психологов есть этому объяснение: формирующие впечатления детства, комплекс вины из-за чепухи, которую тебе вбивали в голову. В глубине души ты ведь понимаешь, что это чепуха, верно? Если бы это было так! Когда-то Себастьян сказал мне почти то же самое. Себастьян возвратился в лоно церкви, ты знаешь? Конечно, он никогда так решительно не порывал с нею, как я. Я зашла слишком далеко, для меня пути назад нет. Это я понимаю, если ты это имел в виду, когда говорил о чепухе. Пойдём снова выйдем. Как в классической комедии. Декорации - барочный фонтан в саду знатного вельможи. Акт первый - на закате. Акт второй - в сумерки. Акт третий - при луне. Действующие лица каждый раз сходятся у фонтана безо всякой к тому причины. Комедии? Ну, драме. Трагедии. Фарсе. Как тебе будет угодно. Идёт сцена примирения. А разве была ссора? Было отчуждение и взаимное непонимание во 2 акте. Почему такой безобразный, подлый тон? Неужели тебе обязательно всё воспринимать со стороны? Ну почему всё для тебя спектакль? Так мне представляется. Это отвратительно! Почувствовал теперь? Больно? Да. Я?.. Тебя?.. Эх ты, кошка на крыше. Бессердечный! Кошка под луной. Бедная щека. Будут завтра следы? Очевидно. Чарльз, я с ума сошла? Что случилось сегодня? Я так устала. Так устала... Устала, и с ума сошла, и ни на что не гожусь. Надеюсь, что мне удастся привести свою жизнь в относительный земной порядок. Поэтому я хочу выйти за тебя замуж. Хочу родить ребёнка. Это я ещё могу... Я слышал, ты разводишься. Неужели это так обязательно после всех лет, что вы были счастливы вместе? Дело в том, что мы не были особенно счастливы. Не были? Вот как? Я отчётливо помню, что видел вас вместе на Рождество и ещё удивился вашему определённо счастливому виду. Ломать свой жизненный уклад - это очень хлопотно. Сколько тебе сейчас? 34? В таком возрасте поздно начинать жизнь сначала, время окончательно остепениться. Каковы твои дальнейшие намерения? Ну... Собираюсь жениться вторично, как только будет оформлен развод. Ну, знаешь ли, это я считаю полнейшим вздором. Могу понять человека, который сожалеет, что вступил в брак, и желает из него выпутаться - хотя сам я ничего подобного не испытывал,- но избавиться от одной жены, чтобы тут же связать себя с другой - это, извини меня, просто нелепо. Знаете, видел я в своей жизни разводы, но не помню, чтобы хоть раз всё устраивалось так удачно для всех заинтересованных сторон. Всегда, как бы по-дружески люди сначала ни держались, чуть доходит до дела, и выплывают всякие там обиды и счёты. Имейте в виду, я всё равно считаю, что последние 2 года вы обходились с Селией, так сказать, не слишком. Конечно, о родной сестре трудно судить, но, на мой взгляд, она девица что надо. Для всякого лакомый кусок, да ещё с артистическими интересами, как раз по вашей части. Должен, впрочем, сказать, у вас губа не дура. Я сам всегда был неравнодушен к Джулии. Что ж, если Джулия непременно хочет развода, придётся ей дать развод. Но ей-богу, она выбрала неподходящее время. Политическая карьера сложилась не так благополучно, как он рассчитывал. Только война могла произвести решающий толчок и вынести Рекса на вершины власти. Развод не должен был причинить ему особого вреда. Просто, я думаю, он так был занят важными делами, что не хотел отвлекаться на мелочи. Скажите ей, чтобы подождала хоть самую малость, будьте другом. Я познакомилась с вдовой. Правда? Знаешь, что она мне сказала? «Я слышала, вы разводитесь с одним разведённым мужчиной и выходите за другого? Звучит очень сложно, милочка.» Она назвала меня «милочкой» не меньше 20 раз. Я заметила, что в каждом католическом доме есть один отпавший от церкви член семьи, и очень часто это её гордость и украшение. Какова она собой? Пышная и величественная. Вульгарная, конечно. И вот что я тебе скажу: она обманула Брайди насчёт своего возраста. Ей добрых 45 лет. И, по-моему, она неспособна обеспечить продолжение рода. Брайди на неё не надышится. Он так и ел её глазами весь вечер самым неприличным образом. Держалась дружески? О да, очень. Дружески-снисходительно. Она была рада иметь подле себя заблудшую овцу. Она сосредоточила на мне всё своё внимание, сказала, довольно подчёркнуто, что надеется часто видеть меня в Лондоне. По-моему, ей зазорно только спать под одной крышей со мною. А у модистки или в парикмахерской я не могу причинить ей особого вреда. И в любом случае это Брайди такой щепетильный, а не его вдовушка. У неё просто мёртвая хватка. А она им заметно помыкает? Пока не очень. Он пребывает в любовном оцепенении, бедняга, ничего не видит и не слышит. Она просто добрая женщина, которая хочет обеспечить дом для своих детей и не потерпит никаких препятствий у себя на пути. Телефонный звонок, ваша светлость, от леди Корделии. От леди Корделии! Чудесно. Откуда она звонила? Из Лондона, ваша светлость. Уилкокс, как чудесно! Она едет домой? Она звонила уже по пути на вокзал и предполагает быть здесь после ужина. Спасибо. Я не видел её 12 лет, с тех пор как мы ездили вместе ужинать и она обмолвилась о своём желании стать монахиней. 12 лет! Она была обаятельная девочка. Она живёт странной жизнью. Сначала этот монастырь. Потом, когда там ничего не вышло, война в Испании. После окончания войны она осталась и работала в лагерях для военнопленных. И знаешь, она выросла совсем некрасивой. Ей известно про нас? Да. Она прислала мне чудесное письмо. Больно было думать о том, что Корделия выросла «совсем некрасивой». Больно было думать о том, что весь этот запас любви тратится на инъекции и порошок против вшей. Когда она приехала, усталая с дороги, довольно дурно одетая, с поступью женщины, которая не заботится о производимом ею впечатлении, я нашёл её действительно некрасивой. Странно, думал я, как одни и те же составные части в разных сочетаниях образуют и Брайдсхеда, и Себастьяна, и Джулию, и её. Хорошо дома. Моя работа в Испании кончена. Власти были отменно любезны, выразили благодарность за всё, что я сделала, даже дали медаль и выставили меня вон. Но кажется, здесь тоже скоро будет сколько угодно такой же работы. Рекс похоже в этом уверен. Он убеждён, что война неизбежна. А как же поступит папа? А где Рекс? Он придёт? Нет. Адвокаты настояли на разъезде и он вернулся в Лондон. Я осталась пока Брайди не приехал со своей вдовой и детьми. Он мне предложил, если мне негде будет жить, то я смогу остаться здесь и после их приезда. Даже не знаю... Миссис Маспрэтт и 3 мальчика. Наверное, я сниму квартиру в Лондоне. Здравствуй, няня. Я знала, что вы придёте. Мистер Уилкокс послал предупредить меня. Я привезла тебе кружев, няня. Очень красивые кружева. Совсем как покойница её светлость нашивала в церковь. Хотя зачем их делают чёрными, не могу понять, ведь от природы-то кружева белого цвета. Большое спасибо, деточка, очень мило с вашей стороны. Можно выключить радио, няня? Ну конечно. Я на радостях и не заметила, что оно играет. Разве не замечательно, что Джулия и Чарльз решили пожениться? Ну что ж, надеюсь, это всё к лучшему. Брайдсхед долго же собирался. Я ничего не нашла в "Дебретте" о родне миссис Маспрэтт. Ну конечно, поймала она его. Что это вы сделали со своими волосами? Да, ужасно, я знаю. Теперь, когда я вернулась, надо будет всем этим заняться. Няня, голубушка моя. Я видела Себастьяна месяц тому назад. Сколько уж, как он уехал! Здоров ли? Да не совсем. Я потому к нему и ездила. Ведь от Испании до Туниса рукой подать. Он там у монахов. Надеюсь, они там хорошо за ним смотрят. Тоже, наверно, хлебнули с ним горя. Мне он каждое рождество присылает поздравления, да ведь это совсем другое дело, когда бы он сам приехал. Знаешь, у него теперь борода, и он очень набожен. Ну, этому я никогда не поверю, даже если увижу своими глазами. Он всегда был настоящий маленький язычник. Брайдсхед, тот был церковная душа, а Себастьян - нет. И борода... Подумать только. Когда у человека такая чистая, хорошая кожа. Он всегда казался умытым, хоть бы целый день близко к воде не подходил. А вот Брайдсхеда как ни мой, всё равно, бывало, не отмоешь. Корделия! Что? Расскажите мне о Себастьяне. Не сейчас, Чарльз. Это длинная история. Завтра. Спокойной ночи. Спокойной ночи. Я не забыл Себастьяна. Он каждый день был со мною в Джулии, вернее, в нём любил я Джулию в далёкие аркадийские дни. Каждый камень в том доме был для меня памятью о нём, и теперь, при словах Корделии, расставшейся с ним не далее как месяц назад, он наполнил все мои мысли. До меня дошли сведения, что он умирает. От одного бургосского журналиста, недавно побывавшего в Северной Африке. Речь шла о совершенно опустившемся человеке по фамилии Флайт, о котором говорили, будто он английский лорд. Святые отцы из одного монастыря близ Карфагена подобрали его умирающим с голоду и взяли к себе. Вот что я услышала. Я знала, что это не может быть правдой, как ни мало мы сделали для Себастьяна, по крайней мере его деньги ему пересылаются. Но выехала, как только смогла. Всё оказалось очень просто. Я, прежде всего, пошла в консульство. Он приехал в Тунис в один прекрасный день и хотел поступить в миссию медицинским братом. Отцы-миссионеры только посмотрели на него и принять отказались. И тогда он начал пить. Он жил в маленькой гостинице на краю арабского квартала. Я потом там была. Это небольшой бар, а наверху несколько номеров. Во всём доме пахнет горячим маслом, и чесноком, и перекисшим вином. Там он прожил больше месяца и пил греческую полынную водку. Его там любили. Его, как видите, по-прежнему любят, где бы и в каком бы состоянии он ни находился. Это его свойство всегда останется при нём. Они очень дурно отзывались о его родных, которые допустили его до подобного состояния. У них, греков, такого не могло бы случиться, говорили они. И, вероятно, были правы. Впрочем, всё это было уже потом. Из консульства я отправилась прямо в монастырь и разговаривала с отцом игуменом. Он рассказал мне то, что было известно ему. И я отослал его. Тогда он стал приходить по 2-3 раза в неделю, неизменно пьяный, так что в конце концов я распорядился, чтобы привратник больше не впускал его. Боюсь, он причинил вам очень много беспокойства. Я не видел, чем я могу ему помочь, кроме молитвы. Потом в один прекрасный день мы нашли его у главных ворот без сознания. Он упал и пролежал там всю ночь. Сначала мы подумали, что он просто опять пьян, но потом убедились, что он очень болен, и положили его в лазарет. И он всё это время был там. Его положили в отдельную комнату едва ли больше монашеской кельи. Он выглядел ужасно. Старик. Сначала он почти не мог говорить, но я осталась с ним пока не миновал кризис. Потом он рассказал мне обо всём, что с ним было. Почти всё это касалось Курта, его немецкого друга. Вы его видели и всё знаете сами. Ужасно. Они поехали в Грецию. Но потом Курт попал в тюрьму из-за драки и его интернировали в Германию. В это время они как раз свозили немецких подданных со всего света, чтобы сделать из них нацистов. Себастьян поехал за ним и целый год не мог напасть на след. Но потом он его всё же нашёл в каком-то провинциальном городке, облачённого в форму штурмовика. Сначала он отказывался иметь с Себастьяном дело, изрыгал весь набор официальных словес о возрождении фатерланда. Но это не пустило в нём глубоких корней. 6 лет с Себастьяном обучили его большему, чем 1 год с Гитлером. В конце концов он признал, что ненавидит Германию и что хочет выбраться оттуда. Не знаю, насколько это была просто тяга к лёгкой жизни, к праздности за Себастьянов счёт. Себастьян говорит, что этим всё не исчерпывалось, что в Афинах Курт уже начал становиться человеком. Может быть, он и прав. Но у него ничего не вышло. У него всегда всё кончалось плохо, что бы он ни затеял. Его поймали и посадили в концентрационный лагерь. Себастьяну не удалось поехать за ним. И он не мог даже узнать, в каком лагере тот находится. Так он провёл в Германии ещё почти год, опять много пил и однажды услышал от собутыльника, который, как оказалось, только что приехал из того же лагеря, куда заключили Курта, что Курт в первую же неделю повесился в своём бараке. На этом Европа для Себастьяна кончилась. Он возвратился на север Африки, где счастливо жил прежде. У меня была гувернантка, которая в один прекрасный день спрыгнула с этого моста и утонула. Да, я знаю. Откуда? Это было первое, что я о вас услышал, ещё до того, как мы познакомились. Как странно. Вы рассказали про Себастьяна Джулии? Только в основных чертах. Не так подробно, как вам. Она ведь никогда не любила его так, как любим мы. Бедный Себастьян! Как это грустно. Какой его ждёт конец? Мне кажется, я могу вам точно сказать, Чарльз. Я знала и других таких, как он. Я верю, что они очень близки и милы богу. Он так и будет жить, наполовину среди братии, наполовину сам по себе. Старшие из святых отцов будут его любить, молодые послушники будут над ним подсмеиваться. В божьих домах всегда есть разные странные служители. Знаете, люди, не сумевшие приспособиться ни к монастырской, ни к светской жизни. Я и сама, вероятно, отношусь к их числу. Но так как я не пью, меня легче использовать. Примерно раз в месяц он будет куда-то пропадать на 2-3 дня и они будут кивать и говорить с улыбкой: «Старина Себастьян снова закутил.» Потом в одно прекрасное утро его подберут у ворот умирающим и во время соборования только по глазам увидят, что он ещё в сознании. И поверьте, это не самый скверный способ прожить жизнь. Но это трудно было предвидеть. Я надеюсь, он не страдает? Думаю, что страдает. Кто может себе представить, какие страдания испытывает человек с таким увечьем, как у него. Лишённый собственного достоинства. Лишённый воли. Невозможно быть святым, не страдая. Святость? Да. Это вам надо понять в Себастьяне. Там очень красиво, где он сейчас живёт. Белые аркады у моря, колокольня, зелёные грядки с овощами и монах, поливающий их на закате. Вы знали, что я не смогу понять? Вы и Джулия... Скажите, когда вы вчера меня увидели, подумали вы: «Бедняжка Корделия, была такое милое дитя, а выросла некрасивая и набожная старая дева?» Подумали вы: «Загубленная жизнь»? Да. Подумал. Но сейчас я уже в этом не так уверен. Забавно. Именно это слово пришло мне в голову при виде вас и Джулии. Когда мы вчера сидели с няней в детской, я подумала: «Загубленная страсть». Мой бракоразводный процесс, вернее, не мой, а моей жены, был назначен примерно в одно время со свадьбой Брайдсхеда. Но триумфального возвращения у него не получилось. Лорд Марчмейн со вкусом к неуместным драматическим эффектам объявил о своём намерении ввиду осложнившегося международного положения возвратиться в Англию и провести свои преклонные лета в отчем доме. Серия 11 Возвращение в Брайдсхед (по роману Ивлина Во) Возвращение в Брайдсхед. Зимой 1939-го лорд Марчмейн объявил о своём намерении ввиду осложнившегося международного положения возвратиться в Англию и провести свои преклонные лета в отчем доме. Пусть хриплые голоса беды надсадно кричали в микрофоны Европы и станки военных заводов гудели от напряжения - здесь приезд лорда Марчмейна в родные края всё ещё оставался событием первостепенного значения. Мы с Джулией, уже простившись месяц назад с Брайдсхедом, как мы думали, навсегда, возвратились, чтобы встретить лорда Марчмейна. Холодно. Я забыл, как в Англии холодно. С непривычки совсем расклеился. - Не угодно ли чего-нибудь, ваша светлость? - Нет, благодарю. Кара, где эти проклятые пилюли? Алекс, ведь доктор сказал, не больше трех в день. К чёрту доктора. Я совсем расклеился. - Стакан воды. - Конечно. Боюсь, я сегодня не совсем в форме. Переезд меня вымотал. Надо было переночевать в Дувре. Уилкокс, какие комнаты для меня приготовлены? Ваши прежние, милорд. Не подойдут. Покуда я не встану на ноги. Слишком много ступеней. Нужно на первом этаже. Плендер, приготовьте мне постель на 1-ом этаже. Очень хорошо, милорд. Какую же комнату вы желаете? Китайскую гостиную. Хорошо, милорд. И, Уилкокс, «королевино ложе». Китайскую гостиную, милорд? «Королевино ложе»? Да, да. Едва ли что-либо могло произвести в доме такой же переполох. Китайской гостиной на моей памяти никогда не пользовались. «Королевино ложе» тоже было музейным экспонатом под огромным бархатным балдахином, как в соборе Св. Петра. День, который должен был стать торжественным, оказался наполнен самой утомительной суетой. Были приглашены столяры из деревни, чтобы внести и поставить «королевино ложе». Его спускали частями по парадной лестнице, и это продолжалось с перерывами до самого вечера. Лорду Марчмейну словно придавала силы вся эта сумятица, порождённая его капризом. Он не выказывал намерения куда-либо перебираться и чай принесли нам в холл. Я едва ли по-настоящему встану на ноги до наступления лета. И полагаюсь на вас четверых - вы будете меня развлекать. Расскажите, как Брайдсхед познакомился со своей будущей супругой. Кажется, он был знаком с её мужем. У них одинаковое хобби. Какое? Спичечные коробки. Адмирал Маспретт собрал одну из лучших коллекций в стране. Спичечные коробки. Спички. По-моему, она уже не способна родить. В Италии никто не верит, что будет война. Считается, что всё «устроится». Джулия, ты, как я полагаю, больше не имеешь доступа к политическим новостям? Кара вот у нас, по счастью, британская подданная. Это обстоятельство она, как правило, не склонна афишировать, но оно ещё, может быть, окажется кстати. Официально она именуется миссис Хикс, не правда ли, дорогая? О Хиксе мы знать ничего не знаем, но будем ему очень обязаны, если дело дойдёт до войны. А вы, я не сомневаюсь, станете штатным рисовальщиком? Нет. Я как раз сейчас веду переговоры о месте офицера Специального запаса. Вам непременно надо быть рисовальщиком. В прошлую войну у меня был один при эскадроне, несколько недель - пока мы не вышли на передовую. О! Всё выглядит великолепно. Поздравляю. Да, безусловно. Уилкокс, помнится, я видел когда-то серебряный кувшин с тазом - они, по-моему, стояли в комнате, которую мы зовём Кардинальской гардеробной. Что, если поставить их вот на этой консоли? Теперь можете прислать ко мне Плендера и Гастона, а багаж подождёт до завтра, достаточно только дорожного несессера и моих ночных вещей. Плендер знает. Если вы теперь меня оставите, я лягу. Увидимся позднее. Вы будете ужинать здесь со мною и заботиться о том, чтобы я не скучал. Конечно, папа. Чарльз, живописное ложе, правда? Да, очень. Не хотите нарисовать? И озаглавить: «На смертном одре»? О чём он? Да, он вернулся домой умирать. Но ведь днём, когда вы только приехали, он так уверенно говорил, что к весне поправится. Это потому, что ему было очень худо. В полном рассудке он сознаёт, что умирает, и мирится с этим. Его болезнь идёт со спадами и подъёмами. Один день, иногда даже несколько дней подряд он бодр и оживлён, и тогда он готов к смерти, потом ему становится худо, и тогда он боится. Не знаю, как получится дальше, когда ему будет становиться всё хуже и хуже. Это покажет время. Римские доктора не дают ему и года. Завтра, по-моему, должен приехать кто-то из Лондона, от него мы узнаем больше. Но что с ним? Сердце. Какое-то учёное слово у него на сердце. Он умирает от учёного слова. Я не был прежде особенно заражён домашним идолопоклонством, однако признаюсь, мысль, что место, некогда принадлежавшее в этом доме моей матери, должна занять Берил, вызывает у меня содрогание. Почему эта гротескная чета должна доживать здесь свой век в бездетности, на погибель роду и дому? Не скрою от вас, Берил мне решительно антипатична. Может быть, причина в том, что наше знакомство состоялось именно в Риме. Кто знает, не было бы всё иначе в каком-нибудь другом месте? Хотя не представляю себе, где бы я мог с ней встретиться и не испытать неприязни? Мы обедали у Раньери. Это тихий, маленький ресторанчик, где я бываю уже много лет. Вы, без сомнения, знаете его. Берил заняла собою всю залу. Угощал, разумеется, я, хотя послушать, как Берил пичкала моего сына, и можно было подумать как раз наоборот. Брайдсхед с детства страдает склонностью к обжорству. Жена, которая заботится о его благе, должна была бы ограничивать его. Впрочем, это неважно. Она, без сомнения, слышала обо мне как о человеке, ведущем беспутную жизнь. Её обращение со мною я не могу назвать иначе, как игривым. Старый греховодник - вот кем я был в её глазах. Вероятно, ей приходилось иметь дело со старыми гуляками-адмиралами, и она знает, как с ними ладить. Никогда бы не смог воспроизвести её манеру разговора. Приведу только один пример. Утром они были на аудиенции в Ватикане, получали благословение своему браку. И знаете что она сказала? «Лорд Марчмейн»,- говорит,- «Я чувствовала, будто это я привела под благословение свою невесту». Это прозвучало неприлично. Я ещё не вполне понял, что именно она хотела сказать. Обыгрывала имя моего сына или намекала на его несомненную девственность, как вы думаете? По-моему, это вполне правдоподобно. По-моему, здесь она будет не на месте, как вам кажется? Кому же мне оставить Брайдсхед? Ведь ограничения на порядок наследования кончились на мне. Себастьян, увы, исключается. Кто хочет этот дом? Шутка! Может быть, ты, Кара? Да нет, что я, конечно, нет. Корделия? По-моему, лучше всего будет, если я оставлю его Джулии и Чарльзу. Что ты, папа? Он принадлежит Брайди. И... Берил? В ближайший день приглашу Грегсона, и мы посмотрим, как обстоят дела. Давно пора подновить моё завещание - в нём уйма несообразностей и анахронизмов. Право, мне нравится мысль поселить здесь Джулию. Ты так красива сегодня, моя дорогая, так красива всегда. Гораздо, гораздо уместнее. Как ты думаешь, он в самом деле хочет оставить его нам? Думаю, что да. Но это было бы чудовищно по отношению к Брайди. Ты так считаешь? А по-моему, он не очень дорожит этим домом. Я вот дорожу, как ты знаешь. Им с Берил было бы гораздо уютнее в каком-нибудь доме поменьше. Значит, ты собираешься согласиться? Конечно. Папино право завещать Брайдсхед кому он захочет. Мне кажется, нам с тобою было бы здесь очень хорошо. Возвратился из свадебного путешествия Брайдсхед с женой и провёл с нами несколько дней. Лорду Марчмейну в это время опять сделалось хуже, и он отказался допустить их к себе. «Мистер Чемберлен, начиная свою речь в Бирмингеме, сказал что завтра он достигнет своего 70-летия, и так как он чувствует себя в здравом уме, то надеется, что сможет ещё несколько лет послужить своему Отечеству.» «Это замечание было встречено аплодисментами.» Продолжать? Да, если не устал. Нет. Чемберлен... Я его знал. Заурядный парень. Брайди, прости. Он очень устал. Он никого не хочет сегодня видеть. О, дорогая. Как досадно. Ты уверена? Он очень устал. Да. Понятно. Может быть завтра ему будет получше. Боюсь, что Берил больше не может ждать. Она вынуждена вернуться к детям. Можете представить, как она будет разочарована. Она так стремилась с ним встретиться. Она так душевно привязалась к нему в Риме. Однажды, отец Маккей, священник из Мелстеда, нанёс нам визит вежливости. Не беспокойтесь. Я в порядке. Доброе утро. Корделия выпроводила его с вежливыми извинениями, но после его ухода сказала: «Ещё не время. Он ещё папе не нужен». Чарльз, я предвижу серьёзные церковные затруднения. Неужели они не дадут ему умереть спокойно? Для них «спокойно» - это нечто совсем другое. Это было бы надругательством. Никто не мог бы яснее доказать всей своей жизнью собственного отношения к религии. И вот теперь, когда ум его слабеет и сил бороться становится всё меньше, они сбегутся и объявят, что он раскаялся на одре смерти. Раньше я всё же питал какое-то уважение к их церкви. Но если они это сделают, я буду знать: всё, что говорят о них глупые, тупые люди, правда! Это действительно сплошное суеверие и мошенничество. Ты не согласна? Не знаю, Чарльз. Просто не знаю. Недели недуга тянулись своим чередом, и вся жизнь в доме зависела от колеблющегося состояния больного. О нет, слишком хорошо. Поверить не могу. Корделия, ты же не проиграла мне намеренно? Конечно нет, папа. Вилкокс сказал, что расписная гостиная готова. Вы правда этого хотите? Чего именно, Джулия? Видимо папа утром сказал Вилкоксу, что хочет переехать в Расписную гостиную. Я передумал. Зачем переезжать? Вам и здесь удобно. Куда она пошла? Не волнуйтесь, Алекс. Она вернётся. Хотите я вам почитаю. Нет. Сначала я хочу отыграться. Полагаю, ты хочешь отыграться белыми. Однажды на исходе февраля, он даже распорядился подать машину, и уже дошёл до входной двери. Но потом вдруг раздумал. Не сегодня. Позже. Как-нибудь летом. Приступы делались длительнее и наступали всё чаще. Дни и ночи стали для него неразличимы. Была приглашена сиделка. У меня есть серьёзные жалобы, леди Корделия. В жизни не видела такой комнаты. Ни в одном доме нет ничего подобного. Как можно ухаживать за больным в таких условиях? Я настаиваю, чтобы пациента переместили туда, где есть горячая вода в кране, где нормальная кровать, которую можно обойти и где можно оборудовать комнату для меня. Это то, к чему я привыкла. Простите, сестра, мы пытались, но это невозможно. Он не переедет. Тогда я не могу взять на себя ответственность. Вскоре хороших полос вообще больше не стало, а были только короткие колебания в скорости, с какой шло ухудшение. Вызвали Брайдсхеда. Были пасхальные каникулы, и Берил осталась со своими детьми. Он приехал один. Папе нужен священник. Ах, Брайди, ты думаешь, он согласится? Думаю, что согласится. Завтра же приведу к нему отца Маккея. Об этом я позабочусь. Хотя вслух ничего не произносилось, я чувствовал, что эта проблема постоянно присутствует и растёт с каждой неделей болезни лорда Марчмейна, я сознавал это, когда Корделия уезжала по утрам к ранней обедне, и потом, когда вместе с ней стала ездить Кара. И вот теперь Брайдсхед на свой неуклюжий, беспощадный лад высказал всё прямо. А теперь, лорд Брайдсхед, наш страдалец уже, наверное, готов повидаться со мной? Конечно, святой отец. Сиделка сказала, что он хорошо спал. Не соблаговолите пройти со мной? Как всё глубокомысленно. Послушайте... «Апрельские события на Ривьере.» «Состоялся праздник в Монте-Карло и миссис Реджинальда Феллоуз организовала благотворительный вечер.» Неутомимая старая вешалка. Я привёл к тебе отца Маккея, папа. Кого? Отца Маккея, папа. Отец Маккей, боюсь, вас привели сюда по недоразумению. Я не при смерти, и я уже 25 лет не являюсь практикующим членом вашей церкви. Брайдсхед, покажи отцу Маккею, как отсюда выйти. Продолжай, дорогая. «Сезон Русского балета открылся под руководством месье Мясина и «Битва цветов» прошла в Ницце.» Могу только извиниться. Бедный страдалец. Поверьте мне, всё потому, что он увидел новое лицо, в этом всё дело - в неожиданности. Это так понятно. Отец, простите… привезти вас так издалека, и вот… Не думайте об этом, леди Корделия. Да в меня бутылки швыряли. Дайте ему время. Я знаю случаи, когда и хуже бывало, а как прекрасно умирали. А теперь, если позволите, я нанесу краткий визит миссис Хокинс. Я приеду ещё… Молитесь за него… Вы знаете к ней дорогу, Отец? Да, конечно. Как я понимаю, визит к больному не увенчался успехом? Не увенчался. Корделия, ты отвезёшь отца Маккея домой, когда он спустится от няни? Я должен позвонить Берил и узнать, когда я ей буду нужен. Брайди, это было ужасно. Что нам теперь делать? Мы сделали всё возможное на сегодняшний день. Всё Брайди! Я знала, что ничего не выйдет. Я был очень доволен. Я оказался прав, а все остальные неправы. Истина восторжествовала. Опасность, которая нависла над Джулией и мною с того самого вечера у фонтана, теперь была устранена и, может быть, развеяна навеки. Камлание не состоялось. Шаман отбыл восвояси. Бедный папа. Брайди остался с носом. Право, я не вполне понимаю, почему ты так хлопочешь о том, чтобы мой отец не получил последнего причастия. Потому что это сплошное шаманство и лицемерие. Да? Во всяком случае, оно существует уже 2000 лет. И непонятно, какой смысл вдруг теперь негодовать по этому поводу. Бога ради, напиши в «Таймс», выйди и произнеси речь в Гайд-парке, устрой уличные беспорядки под лозунгом «Долой папизм!». Только меня, пожалуйста, оставь в покое. Какое дело тебе или мне - повидается ли мой отец со священником здешнего прихода? Теперь я могу признаться - я тайно праздновал ещё одну невысказанную, невыразимую, нечестную маленькую победу. Можно было предположить, что события этого утра воздвигли между лордом Брайдсхедом и его законным наследием новые преграды. И в этом я не ошибся. Было послано за представителем лондонской адвокатской конторы. И в доме стало известно, что лорд Марчмейн сделал новое завещание. Но я глубоко заблуждался, когда думал, что религиозным разногласиям положен конец. После ужина они вспыхнули с новой силой. Папины точные слова были: «Я не при смерти, я уже 25 лет не являюсь практикующим членом церкви». Не «церкви», а «вашей церкви». Не вижу разницы. Разница огромная. Брайди, ведь ясно, что он хотел сказать. По-моему, он хотел сказать то, что сказал. Что он не имеет обыкновения причащаться регулярно и, поскольку в данный момент ещё не умирает, не видит причины изменять своим привычкам - пока что. Это крючкотворство. Почему люди считают стремление к точности крючкотворством? Он ясно выразился, что не согласен видеть священника именно в тот день, но согласится, когда будет при смерти. Думаю, там осталось ещё кофе... Пусть бы мне кто-нибудь объяснил в чём, собственно, смысл этого таинства? Значит ли оно, что, если человек умрёт в одиночестве, он попадёт в ад, а если священник помажет его маслом… О, дело не в масле. Масло - для исцеления. Ещё того страннее - ну, не важно, что бы ни делал священник, для того чтобы он попал на небо. В это вы верите? Помнится, мне говорила няня или кто-то говорил, во всяком случае, что, если священник войдёт, пока тело ещё не остыло, тогда всё в порядке. Это так, ведь правда? Нет, Кара, неправда. Разумеется, нет. Кара, вы что-то спутали. Знает ли кто-нибудь из вас, католиков, зачем нужен священник? Хотите ли вы просто, чтобы ваш отец мог быть похоронен по христианскому обряду? Или вы хотите, чтобы он не попал в ад? Я прошу объяснения. Это одно и то же. Чтобы не попасть в ад, как вы выразились, и быть погребённым как христианин, он должен проявить свободную волю, должен раскаяться и желать примирения с богом. Но только бог может знать, что у него в душе, священник этого знать не может. Необязательно. Вполне возможно даже, что воля действует, когда человек уже совсем слаб, не в силах внешне это ничем выразить. Так? Он может лежать неподвижно, как мёртвый... Да, и при этом активно желать примирения с богом, и бог это будет знать. И тогда Церковь сможет даровать последнее причастие. Вот, а я и не знала ничего этого. Давайте посмотрим. Человек должен проявить свободную волю, должен раскаяться и желать примирения с богом. Так? Приблизительно так. Но, ради бога, тогда для чего же нужен священник? Я только знаю, что сама непременно позабочусь о том, чтобы у меня был священник. Благослови вас бог. Вот, по-моему, самый лучший ответ. Ты не мог бы не заводить богословских споров? Не я их завёл. Ведь ты никого ни в чём не убедил и даже не убедил самого себя. Мне просто хочется знать, во что эти люди верят. Ведь они говорят, что у них всё на логической основе. Если бы ты дал Брайди договорить, у него бы и получилось всё очень логично. Вас там было четверо. Кара понятия ни о чём этом не имела и то ли верит, то ли нет, неизвестно. Ты знаешь кое-что и не веришь ни одному слову. Корделия знает не больше твоего и страстно верит. Один только бедняга Брайди знает и верит по-настоящему, и, однако, он оказался, на мой взгляд, совершенно беспомощен. А ещё говорят: «По крайней мере католики знают, во что верят». Сегодня мы видели как на ладони… Ох, Чарльз, к чему эти разглагольствования? Я могу подумать, что ты и сам начал испытывать сомнения. Проходили недели, а лорд Марчмейн всё ещё был жив. В июне вступил в силу мой развод. Джулия должна была стать свободна в сентябре. Чем ближе была наша свадьба, тем тоскливее, как я заметил, говорила о ней Джулия. Война тоже приближалась. Мысли лорда Марчмейна были далеки от дел земных. Были обращены на него самого. У него не было сил на другие войны, кроме его собственной войны, которую он вёл в одиночку за то, чтобы не умереть. Сегодня лучше. Сегодня лучше. Уже различаю там аиста, летящего над лилиями, вчера всё расплывалось и я принимал лилии за лебедей. Скоро увижу летящих лебедей, там где они пролетают над зеркалом. А завтра будет ещё лучше. У нас в семье живут долго и женятся поздно. Семьдесят три ещё не старость. Тётя Джулия, тётка моего отца, дожила до 88-ми, в этом доме она родилась и в нём же умерла, замуж так и не вышла, помнила, как горел огонь на Маячном мысу во время Трафальгарской битвы. Этот дом у неё назывался «новый дом» - так его именовали в детской и в деревне, когда у неграмотных людей была долгая память. Где старый дом стоял, и сейчас видно - за деревенской церковью. Это место называется Замковый холм, на Хорликовом поле, там земля такая неровная, половина под пустырём, крапива да колючки, вся в ямах, не вспашешь. Вот где наши корни - на изрытом пустыре под названием Замковый холм. Тогда мы были рыцари, бароны после Азенкура. Прочие титулы пришли с Георгами. Пришли последними и уйдут первыми, а баронство останется. Когда всех вас уже не будет на свете, сын Джулии останется жить под именем, которое его праотцы носили, когда ещё не пришли тучные дни: дни стрижки овец и широких хлебных пашен; дни роста и строительства, когда осушались болота и вспахивались пустыри. Когда один человек строил дом, его сын возводил над ним купол, сын сына пристраивал два крыла и ставил запруды на реке. У него великая воля к жизни, правда? Вы это так определяете? Я бы сказал - великий страх смерти. А разве есть разница? О да, конечно. Ведь страх не придаёт ему сил. Он его истощает. До свидания, мистер Райдер. Я позвоню завтра утром. Гораздо лучше. Я жил осмотрительно, закрывался от холодного ветра, ел умеренно пищу по сезону, пил тонкие вина, спал в собственной постели. Я проживу долго. Мне было пятьдесят, когда нас спешили и отправили на передовую. Старым оставаться на базе - гласил приказ. Но Уолтер Винеблс, мой командир, сказал мне: «Вы не уступите и самым молодым». Я и не уступал и не уступаю, было бы мне только легче дышать. Когда наступит лето, я встану с постели и буду сидеть на воздухе, чтобы легче дышалось. Когда ветер опустится на аллею и я смогут повернуться ему навстречу, и насытиться воздухом, словно тварь в воде. Господи спаси, зачем мне выкопали эту яму? Неужели человек должен задохнуться в собственных погребах? Плендер, Гастон! Откройте окна! Все окна распахнуты, милорд. Там ничего нет, сестра, посмотрите, оттуда ничего не идёт. Идёт, лорд Марчмейн, баллон полон, это видно вот здесь, по пузырьку в пробирке. Давление максимальное. Слышите, как шипит? Старайтесь вдыхать медленнее, лорд Марчмейн, понемножку, не торопясь, тогда почувствуете. Так... Свободен, как воздух, есть такое выражение - свободен, как воздух. А мне теперь приносят воздух в тяжёлой железной бочке. Однажды я освободился. Я совершил преступление во имя свободы. Корделия, что сталось с часовней? Её закрыли, папа, после маминой смерти. Это была её часовня, я ей подарил. До войны там был свой капеллан. Помнишь? Я была слишком маленькой. Потом я уехал - оставил её молиться в часовне. Это была её часовня. Её место. Назад я не вернулся, не хотел мешать её молитвам. Говорили, что мы сражаемся за свободу; я одержал свою собственную победу. Разве это преступление? По-моему, да, папа. По-твоему, так, дитя? Так пролежал лорд Марчмейн при смерти, растрачивая последние силы в битве за жизнь. Поскольку не было причины опасаться резких перемен в его состоянии, Корделия уехала в Лондон выяснить у себя в женской организации кое-какие вопросы в связи с предстоящей «национальной опасностью». И в этот день, когда остались только я, Джулия и Кара, ему внезапно стало хуже. Это конец? Неизвестно. Конец, когда он наступит, будет, вероятно, таким же. Но от теперешнего приступа он ещё может оправиться. Главное - ничем его не тревожить. Любое потрясение может быть фатально. Я вызову отца Маккея. Мы должны помешать этой нелепице. Моё дело - заботиться о теле. А не рассуждать о том, кому лучше жить, кому умереть и что с кем будет после смерти. Я просто стараюсь, чтобы человек не умер. Но вы только сейчас говорили, что потрясение его убьёт. Может ли быть что-нибудь вреднее для человека, который так боится смерти, чем вид приведённого к нему священника, священника, которого он выставил за дверь, когда ещё был в силах? Я допускаю, что это может его убить. Значит, вы это запрещаете? Я не вправе запрещать что-либо. Могу только выразить моё мнение. Доктор! Простите. Кара, а вы что думаете? Я не хочу, чтобы его огорчали. Только на одно сейчас ещё можно надеяться - что он умрёт, сам того не сознавая. Но всё-таки я хотела бы, чтобы священник был здесь. Так постарайтесь уговорить Джулию, чтобы она его к нему не пускала до конца. Потом уже вреда не будет. Хорошо, я попрошу её не причинять Алексу горя. Да. Я телеграфировал Брайди и Корделии. Надеюсь, все согласятся ничего не предпринимать до их приезда. Мне очень жаль, что их нет сейчас. Ты не можешь одна взять на себя ответственность. Все остальные против тебя. Доктор Грант, скажите ей, что вы сегодня говорили мне. Я говорил, что вид священника вполне может его убить. В противном случае не исключено, что он оправится от этого приступа. В качестве его лечащего врача я обязан возражать против всего, что может причинить ему беспокойство. Кара? Джулия, милая, я знаю, вы хотите сделать как лучше, но ведь вы же знаете, Алекс не был религиозен. Он всегда смеялся над религией. И мы не должны теперь пользоваться его немощью для успокоения собственной совести. Если отец Маккей войдёт к нему, когда он будет без сознания, это даст нам право похоронить его по закону, ведь верно, отец? Пойду взгляну, как он. Вы помните, как лорд Марчмейн встретил вас в прошлый раз? Неужели это возможно, чтобы он с тех пор переменился? Хвала богу, его милостью это возможно. Может быть, вы бы вошли потихоньку, когда он спит, и произнесли над ним слова отпущения, а он и не узнал бы. У меня на глазах умерло так много людей, И я не видел, чтобы кто-нибудь из них в последний час был огорчён моим присутствием. Но ведь то все были католики, а лорд Марчмейн не был, разве только формально, по крайней мере последние годы. Он смеялся над этим, Кара сама говорила. Без перемен. Ну подумайте, доктор, могу ли я вызвать у кого-нибудь потрясение? Вы знаете, что я хочу сделать? Это так немного и так просто. Я ведь даже не ношу специального облачения, иду в чём есть. Вид мой ему уже знаком. Ничто не может его испугать. Ох, Джулия, как нам решить? Постойте, я попробую с ним поговорить. Отец, мы... Я только спрошу у него, жалеет ли он о совершённых грехах. Довольно будет и того, что он не скажет мне «нет». Потом я дам ему божье прощение. Алекс, ты помнишь мелстедского священника? Отца Маккея? Ты его очень обидел, когда он приезжал тебя навестить. Ты был с ним так резок. Он опять приехал. Я хочу, чтобы ты с ним повидался ради меня и чтобы вы помирились. Хотя это уже и не так обязательно, я его помажу. Это сущий пустяк, прикосновение пальцев и капли масла вот из этой баночки. Ничего не может ему повредить. По-моему, он ничего не слышал. Мне казалось, я придумала, как начать, но он мне не ответил. Если он без сознания, его не может огорчить вид священника, ведь правда, доктор? Благодарю вас за совет, доктор. Я беру на себя полную ответственность за всё, что может случиться. Отец Маккей, будьте добры пройти теперь к моему отцу. Теперь вы его уже не потревожите. Уже? Нет-нет, но он больше ни на что не реагирует. Ну, я знаю, вы жалеете обо всех своих грехах, правда? Сделайте знак, если можете. Ведь вы жалеете? Попытайтесь припомнить свои грехи и попросите у бога прощения. Я отпущу вам грехи. А вы тем временем попросите у бога прощения за всё, в чём ослушались его. Я услышал отпущение грехов и увидел, что священник осеняет себя знаком креста. И тогда я тоже опустился на колени и стал молиться: «О бог, если бог есть, прости ему его грехи, если такая вещь, как грех, существует». Внезапно я почувствовал, что всей душой хочу этого знака, пусть даже только из учтивости, пусть даже только ради женщины, которую я люблю и которая, я знал, в эту минуту, стоя впереди меня на коленях, молилась о знаке. Казалось, то была совсем пустячная просьба - всего лишь кивок в благодарность, взгляд узнавания в толпе. Я стал молиться ещё проще: «Бог, прости его грехи. И пожалуйста сделай так, чтобы он принял твоё прощение». Совсем пустячная просьба. И тогда я понял, что просьба моя была совсем не о пустяке, не о попутном кивке узнавания, и мне припомнились слова из далёких времён моего детства о завесе, которая разодралась в храме надвое сверху донизу. Проводи отца Маккея, хорошо? Я побуду здесь ещё немного. Ну, разве не прекрасное было зрелище? У меня на глазах это случалось несчётное количество раз. Диавол сопротивляется до последней минуты, но в конце милость божия над ним торжествует. Вы, мистер Райдер, не католик, насколько мне известно, но по крайней мере вас должно это радовать ради дам, получивших теперь утешение. Святой отец, думаю, что мы должны отплатить вам за беспокойство. Не беспокойтесь, мистер Райдер. Для меня это было удовольствие. Но всё, что бы вы ни уделили, будет кстати в таком приходе, как мой. Этого достаточно? Право, вы более чем щедры. Благослови вас бог. Я заеду опять, хотя едва ли ему ещё долго пребывать в этом мире. До свидания. Джулия оставалась в Китайской гостиной, и в 5 часов пополудни её отец умер, доказав тем самым правоту обеих споривших сторон - и доктора, и священника. Лорд Марчмейн умер, сэр. Очень спокойно. А теперь извините меня, сэр. Джулия, я... Не сейчас, я отведу Кару в её комнату. Позже. Здесь я подхожу к тем обрывочным фразам, которые оказались последними, сказанными между мною и Джулией, к последним воспоминаниям. Пока она ещё оставалась наверху, приехали из Лондона Брайдсхед и Корделия. И, когда мы наконец встретились наедине, это произошло украдкой, как у молодых влюблённых. Здесь на лестнице - одна минута, чтобы сказать «прощай». Так долго, чтобы сказать так мало. Ты знал? С утра. Ещё до того, как наступило утро; уже целый год. А я только сегодня. О мой дорогой, если бы ты мог понять. Тогда бы я перенесла разлуку, легче бы перенесла. Я бы должна сказать, что сердце моё разбито, только я не верю в разбитые сердца. Я не могу быть твоей женой, Чарльз, я больше никогда не смогу быть с тобой. Знаю. Откуда тебе знать? Что ты будешь делать? Просто жить дальше - одна. Как я могу сказать, что я буду делать? Ты знаешь про меня всё. Знаешь, что я не создана для траура. Я всегда была плохой. Может быть, опять буду жить плохо и опять понесу наказание. Но чем я хуже, тем больше моя нужда в боге. Я не могу отказаться от надежды на его милость. А было бы именно, это - новая жизнь с тобой, без него. Нам не дано видеть дальше чем на шаг вперёд. Но сегодня я увидела, что есть одна вещь, по-настоящему непростительная - как в школе были такие проступки, за которые даже не наказывали и требовалось только вмешательство мамы, - и эту непростительную вещь я едва не совершила, но оказалась недостаточно плохой, чтобы её совершить, это - сотворение иного добра, против божьего. Может быть, потому что мама, няня, Корделия, Себастьян и даже Брайди и миссис Маспрэтт поминают меня в своих молитвах? А может быть, это мой личный уговор с богом, что, если я откажусь вот от этого, чего так хочу, потом, как бы плоха я ни была, он под конец всё же не отвернётся от меня… Ну вот, теперь мы оба останемся одиноки, и мне никогда не добиться, чтобы ты понял. Не хочу облегчать тебе разлуку, и надеюсь, что твоё сердце разобьётся, но я всё понимаю. Дыра хуже этой нам ещё не попадалась, ни удобств, ни сообщения, и бригадное командование прямо на шее. Город Марчмейн в 10 милях и ничего собой не представляет. Вследствие всего этого первая забота ротных командиров - организовать отдых для своих солдат. Медицина, прошу вас осмотреть пруды на предмет пригодности для купания. Слушаюсь, сэр. Штаб бригады поручает нам расчистку помещения. Я лично думал, что их штабные лодыри и симулянты могли бы избавить нас от этой работы, но... Райдер, вам выделена команда из 50 человек, в 10:45 доложитесь коменданту, он покажет, какая часть дома нам поручается. Так точно, сэр. Здешние места никто не знает? Тогда всё. Исполняйте. - Доброе утро, сэр. - Доброе утро. Команда прибыла для работы. Хорошо. Дом старинный и в своём роде замечательный. Жалко даже так его трепать. Пойдёмте со мной. Я вам всё покажу. Благодарю, сэр. Не дом, а целый город, но мы реквизировали только нижний этаж и несколько комнат наверху. Остальные - частная собственность. На верхних этажах помещаются смотритель и несколько старых слуг. Они вам не помешают. При доме есть часовня, солдатам туда вход дозволен, и удивительно, до чего многие бывают. Домовладелица - леди Джулия Флайт, как она теперь себя именует. Она была замужем за Моттремом, знаете, министром чего-то там такого. Сейчас находится за границей, в женских частях, а я тут пока стараюсь приглядывать за домом. Очень было странно, когда старый маркиз оставил всё ей. Сыновьям обида. Спасибо. Вот здесь размещались связисты. Места, прямо скажем, вдоволь. Как видите, я распорядился обшить досками. Какой стыд. Жаль, что мы не укрыли и эти картины. Современная работа, но, на мой взгляд, красивее всех в доме. Э, да тут кто-то, я вижу, постарался, какие, право, солдаты всё-таки разорители! А вот там фонтан, владелица дома им очень дорожит. Молодые офицеры завели было обычай плескаться в нём, и он уже заметно пострадал, поэтому я обнес его колючей проволокой и выключил воду. Фантастическое сооружение, верно?.. Здесь сидели писари. Не знаю почему, но зимой тут жутко холодно. Мы пытались использовать масляные обогреватели, но не сильно это помогло. Обратите внимание на бюст. Некоторые весельчаки использовали эту голову, чтобы играть в хоккей. Не волнуйтесь, вам это в вину не поставят. Советую вам занять эту комнату для бригадного командира. Прежний, во всяком случае, выбрал именно её. Следующая хуже. Там чертовски большая кровать и куча мебели в китайском стиле. Напоминает, по-моему, публичный дом, из тех, что пошикарнее, знаете, «Ла Мэзон Жапонез». Я здесь только для уборки. Распределением комнат займутся в штабе бригады. А, ну что ж, у вас работа нетрудная. Ну, если вы всё осмотрели, я поеду. Всего наилучшего. Всего наилучшего, сэр. Хупер, как вы думаете, могу я на полчаса оставить на вас команду? Я как раз сейчас думал, где бы разжиться чайком. Что за вздор. Они только начали. Они жутко разозлились. Пусть продолжают, ясно? Есть. Железно. Неужто это мистер Райдер? Он самый. Я уже думал, что не встречу никого знакомого. Миссис Хокинс наверху, в своей прежней комнате. Я как раз несу ей чай. - Я сам отнесу, если позволите. - Пожалуйста, сэр. Няня. Здравствуйте. Это я, Чарльз Райдер. Садитесь. Я принёс вам чай. Чарльз Райдер! А леди Джулии нет, одна только я да две девушки и отец Мемблинг, бедняжка, вот что разбомбило-то его, и ни кола ни двора, ни крыши над головой, спасибо Джулия, добрая душа, взяла его сюда, а уж с нервами у него до того плохо… Слыхали вы вчера, как мистер Моттрем речь говорил? Уж так он этому Гитлеру задал. Я сказала Эффи, девушке, что мне услужает: «Если только Гитлер это слышит, говорю, ну и если он по-английски-то понимает, да только едва ли, вот уж ему небось стыдно». Вы получали что-нибудь от Джулии? От Корделии вот только на прошлой неделе, а они там вместе с самого первого дня, и Джулия приписала привет в низу страницы. Поживают обе хорошо, правда, где это, им писать нельзя, но отец Мемблинг читает между строк, он говорит, что в Палестине они, а Брайди со своим полком тоже там, вот как всё удачно получилось. Корделия пишет, они ждут с нетерпением, когда можно будет после войны вернуться домой, да мы и все ждём того с нетерпением, вот только доживу ли я, это уж как бог даст. Где все солдаты, Хупер? Им понадобилось срочно уйти за соломой для тюфяков. Я не знал, но мне сказал сержант Блок. Не уверен, что они вернутся. Не уверены? А какое приказание вы отдали? Ну, я сказал сержанту, чтобы он привёл их обратно, если будет смысл возвращаться, то есть если останется время до обеда. Вас опять надули, Хупер. Солому можно получить в любое время до 6 вечера. Извините, Райдер. Сержант Блок… Я сам виноват, что ушёл… Соберите ту же команду сразу после обеда, приведите сюда и не отпускайте, пока работа не будет сделана. Железно. Спасибо. А вы правда бывали в этом доме раньше? Правда. Это дом моих близких друзей. Непонятно, ей-богу, одно семейство в таком домище? Какой в нём прок? Штаб бригады, мне кажется, нашёл в нём какой-то прок. Да, но не затем же он был построен, верно? Верно. Он был построен не затем. По-видимому, в этом и состоит одно из удовольствий от строительства дома, как и от рождения сына: в неведении, каким он вырастет. Не знаю. Я никогда ничего не строил. И я утратил право наблюдать, как растёт мой сын. Я бездомный, бездетный, никем не любимый пожилой мужчина, Хупер. А теперь ступайте в лагерь, да не попадайтесь на глаза батальонному, если он уже вернулся с рекогносцировки. Окей, Райдер. И Хупер, лучше пусть никто не знает, что мы ухлопали утро впустую. В часовне не заметно было следов недавнего запустения. Краски в стиле модерн были всё так же ярки, перед алтарём, как прежде, горела лампада в стиле модерн. Я произнёс молитву, древний, недавно выученный словесный канон. Строителям были неведомы цели, которым послужит в грядущих веках их произведение. Они построили новый дом из камней, слагавших старый замок. Год за годом великая жатва леса созревала в их парке. И вдруг ударили морозы и наступил век Хупера. Дом и парк опустели, и вся работа пошла насмарку. «Как одиноко сидит город...» Суета сует, всё - суета. И всё-таки, это ещё не последнее слово, это даже и не меткое слово, это - мёртвое слово десятилетней давности. Из дела строителей вышло нечто совсем ими не предусмотренное, как и из жестокой маленькой трагедии, в которой я играл свою роль. Такое, о чём никто из нас тогда даже не думал. Неяркий красный огонь - медный чеканный светильник в довольно дурном вкусе, вновь зажжённый перед медными святыми вратами. Огонь, который видели древние рыцари из своих гробниц, который когда-то у них на глазах был погашен, этот же огонь теперь опять горит для других воинов, находящихся далеко от дома, гораздо дальше в душе своей, чем Акр или Иерусалим. Он не мог бы сейчас гореть, если бы не строители и актёры. Ныне же я видел его своими глазами вновь зажжённым среди древних камней. Доброе утро, Райдер. У вас что-то сегодня необычно бодрый вид.
////////////////////////////
|
||
|
|
|