Преферанс по пятницам (1984 год). Цитаты и фразы из фильма

«Префера́нс по пя́тницам» — советская криминальная драма 1984 года.

Все фразы и цитаты

-Ну, тихо. Тихо, тихо.
Тише, тише, успокойся, успокойся.
Вот так.
Ну, ладно, не преувеличивай.
Привет Тимофей.
-Здравствуй, Алексей Петрович.
Директор спрашивает, долго ещё здесь стоять будешь?
-Я же написал, до ноября.
-Одичаешь, будешь как изюбр.
-Нет, Тимофей, я ещё постою.
Писем нет?
-Нет.
Телеграмма есть.
-Вертолет.
-Давай быстрей.
-Кто-то спешит?
-Стреляют.
-Вон ракета, вон.
ПРЕФЕРАНС ПО ПЯТНИЦАМ
-Плохо?
-Не успел, Алеша.
-Здравствуйте.
-Здравствуйте.
-На кладбище.
Думаю, схоронили уже, поди.
Не пошла я, не могу со всеми, да и тут дел много.
-Здравствуйте.
-Здравствуйте.
Жарко тут у вас.
-Да.
-А что случилось?
-Недостаточность, острая сердечная,
если бы кто был дома, может быть и
успели бы неотложку, а так...
52 года.
Разве это возраст? Мне 56.
-Чем он болел?
-Здоровый был.
Ой, борода-то какая, жуть.
Последний раз года три назад был? Я уж не помню.
-Я поеду.
-Переодеться надо.
-Да ну, я так.
-Надень отцовское.
-Да ты что?
-Наденешь.
-Алёша?
-Мама?
Не плачь, я тебя прошу, ну тихо.
Не надо, не надо.
-Здравствуй, Леша.
Держись, держись, держись.
У горя, знаешь, все вместе должны быть.
Можешь рассчитывать на меня.
-Спасибо.
-Вася, домой!
-Здрасте, тётя Вера.
-Здравствуй, Алёша.
-Ну, Шапошников, здравствуй.
-Здравствуйте.
-Я тебе друг.
Знай.
-Спасибо. Спасибо.
Я на кладбище.
-Тебя отвезут.
-Да. Паш?
Петрович, горе-то какое.
Здравствуй, спасибо.
-Я там покажу, ты не найдешь.
Здравствуй.
-Вылезайте.
-Выезжайте, я покажу.
-Хорошо.
-Я твоего папу любила, может даже больше, чем дядю Жору.
-А, я, вот, сейчас стою у могилы, и у меня мысль:
сколько надо простоять?
Он сильно постарел за эти три года?
-Не постарел,
но изменился.
Каким-то стал,
не знаю, как определить,
нетерпеливым, что ли.
-Нетерпеливым?
-Это куда?
-В холодильник.
-А это куда?
-Что?
-Вон.
-Ну, куда, куда? В мусоропровод.
И ничего не мой, всё завтра.
-Вымою я.
-Ели на ногах стоишь. Отнесем всё в кухню и спать.
Да, Лёше нужно раскладушку поставить.
Ты постелешь? Или мне?
-Да сделаю я, сделаю.
Жарко.
-Вот эта пара, помоложе, это с моей новой работы.
Я теперь в бюро туристском,
международный туризм,
молодежный.
-Подожди.
-Ну, постелю.
-Иди, я тебе говорю, иди спать.
Иди, я сам постелю.
-А, ну, ладно.
-Ну, что?
-Я там всё брошу, и приеду сюда.
Работа найдется.
Будем жить вместе.
Хорошо?
-Спасибо.
-Будем жить вместе. Да?
Мам, да всё хорошо, у нас всё будет хорошо.
Ну?
-Ты не спишь?
-Уже встаю.
-Доброе утро.
-Доброе утро.
-Я на секунду.
-Да, конечно.
-Дело в том, что отец оставил завещание.
-Как?
-Вот.
Потом прочтешь.
На тебя он открыл сберкнижку, здесь 2 тысячи,
у нас с ним общая сберкнижка, здесь, что-то около двух.
Показать?
-Мама.
-Мне он завещал дачу, правда, она ещё не достроена,
тебе машину.
-Так машина же общая.
-Спасибо.
Вот. Всё.
-Я дам денег Мухе, ты не возражаешь?
-Он дал Мухе денег.
-У него не было неприятностей?
-Хватало.
-Нет, а в последнее время?
-Что ты имеешь ввиду?
-Может, у него что-нибудь случилось?
-Случилось - он умер.
Что ты ещё хочешь знать?
Прости.
-Так, сейчас.
-Да не бегай ты, сядь.
-Тебе с молоком?
-Нет.
-Алёша?
-Угу.
-Я подумала о нашем вчерашнем разговоре.
-Да?
-Незачем тебе менять свою жизнь.
-А как вы без меня, одни?
-Мне нужно привыкать к одиночеству.
Муха, наверное, тоже свой чемодан собирает.
Скоро 45.
45.
-Ты её обидела.
-Я правду сказала.
Как пришла тогда помочь, когда я с желтухой лежала,
так и осталась. Для него же.
С ним дружила, для него работала.
Не для меня.
-Но, у неё нет другой семьи.
-Ладно, поеду я.
-Куда?
-Ни кудакай.
Дел много.
Мне в Венгрию через месяц.
-Работа ведь и вправду лечит.
-Да, конечно.
-Да.
-Кто это?
-Шапошников.
-Кто?
-Фух, черт.
Так похож.
Ну, здравствуй.
Ну, что ты какую-то сонную рыбу суешь? Ну-ка!
-Не надо.
-Ну.
-Ну, не надо.
-Давай, давай, давай.
-Не надо!
-Ну!
Пас, пас!
Пас.
Вот так.
Что ни случись, Алёша, силу терять нельзя.
Сила - стержень.
Рука - остриё.
Не гнись.
Отца, Алеша, не вернешь.
Ты только помни одно:
ни тебе, ни Тамаре,
ни даже Мухе, сиротство почувствовать я не дам.
Я перед Петром за вас в ответе.
Не было у меня друга ближе.
Как она?
-Выдержит.
-Ну и детина же ты стал.
Как там живешь-то у себя?
-Я на месте.
Я поищу отцову книжку, записную.
-Да ну, ищите, конечно.
Я Веру в Мацесту отправляю.
А у него адрес записан, там хорошее мумиё можно достать.
А к тебе там гости.
-Гости?
-Привет.
-Привет.
-Я с дядей Жорой, это тётя Вера прислала.
-Как тётя Вера?
-Угу.
Я у них теперь часто живу.
У меня там комната.
Ты изменился.
-Ты сейчас на работу?
-Я с двух.
Угу, помнишь?
-А нечего помнить.
Нечего.
-Совсем?
-Ну как?
Может быть, мелочи.
Как ты мне тогда в аэропорту сказала:
"устроишься - свистни".
-Я сказала телеграммой.
-А, да.
-Письмо сохранил?
-Ну, а как же.
У меня есть другой человек, Зина.
-Другого человека нету.
Просто я поняла, что испорчу тебе жизнь.
-Ой, как красиво. Ой, как красиво!
Не надо.
-Правда, правда, сколько раз ты приезжал?
Ты ведь не замечал, что не девчонка уже,
вообще внимания не обращал, а тут просто...
Нет, здесь всё было, было.
Ну, ехать туда тебе на шею...
-Чьи слова?
-Мои.
Какая теперь разница?
3 года прошло.
Всё заросло.
А я тебя сначала не узнал.
А, то, всё девчонка, девчонка и вдруг - женщина.
-Твоей молитвой.
-Ну, по домам.
-Ну, дура. И чего злюсь?
Господи, почему всё так?
-Мама сказала, он тебе и денег дал?
-Да, 1000 рублей.
-Почему отец, умерший внезапно, написал завещание,
дал тебе денег?
-А это не моё дело.
Кто я вам? Я здесь не значусь,
у меня дом под Саратовом.
И правильно Тамара намекает - уеду.
-Так, рассказывай.
-Я ничего не знаю, ничего.
-Рассказывай.
-Ну, а что видела-то,
что спать он стал в кабинете,
ходил мрачный, как туча,
то я видела и врать не стану.
-Когда это случилось?
-Дней за... десять.
И в карты перестали играть.
-Кто играл?
-Все они, Федоренко, Жорка, Петр,
ещё тот глухой, с этим аппаратом, он у них за клоуна.
По пятницам.
И тут в пятницу пришел,
не ел,
закрылся в кабинете.
Они ему названивают, он трубку не снимает.
Я по другому телефону отвечаю:
"его нет," как велел.
Не свисти, денег не будет.
-Когда он тебе деньги дал?
28-го.
-28-го.
-Угу.
Завел в кабинет
и конверт дает.
Это, говорит, Муха тебе на конфеты.
-Вот, пожалуйста.
-Здравствуй, Максимович.
-Здравствуй, Вера Михайловна.
Вот, принес, принимайте.
Ну, как Вы тут?
-Да ничего, помаленьку.
-Ну, и, слава Богу.
-Алёш! Помоги.
В комнату, наверное, вот.
-Ну, давайте.
-Коробки я возьму.
-А, здоров, Максимович.
-Здрасте.
-Что это такое?
-Это вазы хрустальные, 2 штуки,
ковер один, вот так.
-Давайте, помогу.
-Да нет-нет, я сам.
-Вот сюда.
-Знаю, знаю я, что первый раз, что-ли?
-Да, давай.
-Ну, ладно, бери.
-Погоди, погоди, Максимович.
-Что такое?
-Ну, что? Чайку попьем?
-Ехать надо, Федоренку арбитраж вести.
Сказал "отвезешь и назад".
А ты когда отправляешься?
-Послезавтра.
-Да?
-Угу.
-Ну, и счастливо.
-Счастливо.
-Сейчас, сейчас я...
-Ничего, ничего я сам.
До свиданья.
-До свиданья.
28-е.
28-е.
-Сколько раз я просила не закрывать дверь на нижний замок.
-Обедать будешь?
-Нет, я на секунду.
-Мама!
-Да?
-Он написал завещание за день до смерти,
и в тот же день дал деньги Мухе, что произошло?
-Ничего.
Просто я думаю, он догадывался, что он тяжело болен.
Это что такое?
Убери.
-Максимович привез.
-Убери.
-Куда?
-Я не знаю, я не могу, как будто он прислал с того света.
-Дай сюда.
-Ну, на.
-Не уезжай, поживи с ней.
-Мешать буду, молодая ещё.
-Что ты мелешь?
Не любишь ты её.
Что-то ещё?
-В тот день, в последний,
он бумаги в пепельнице жег.
-Могло просто загореться.
-Нет, нет, нет.
Жег, и в уборную носил,
натрусил по всему коридору, потом заметала.
-Здравствуй.
-Привет. Где билет сдать?
-Дай мне.
На какое число переделать?
-Я не знаю на какое, просто сдай.
-Что-нибудь случилось?
-Задержусь немножко.
-Да, да, прошу. Слушаю Вас.
Лёха! Здорово!
-Привет.
-Можно?
-Ты смотри, а ни грамма жира.
-Слушай, ты в курсе городских событий,
не было ли в последнее время на комбинате чего-нибудь?..
Ну, я не знаю чего.
Понимаешь, у отца в последний месяц было плохое настроение.
-Объединение на хорошем счету,
упоминается везде.
Скандалов не было. По крайнем мере, последнее время точно.
-Ну, а раньше?
-Ну, был один
случай, судебное дело по мясокомбинату.
Ничего особенного, незаконное увольнение,
я как раз поддерживал
иск этой бухгалтерши.
Обычная история, Федоренко её уволил за то,
что стала критиковать,
вот, а суд восстановил.
Ну, сама по себе, эта фирсовая тетка неприятная,
максималистка,
но говорила верно.
И учет там подзапутан, и за пазухой выносят.
ОТК не принципиален.
-Ничего себе!
-А чего ты хочешь?
Комбинат-то здоровенный, без хозяйственности, дела обычные.
Что ты улыбаешься, Лёш?
Я выжал из суда всё, что мог.
Во всяком случае, суд вынес частное определение
в адрес объединения.
За плохой контроль комбината.
Петр Николаевич не упоминался, но он же генеральный,
это же все понимают.
Поэтому я не пришел на похороны.
Я ему этими, своими делами с судом,
вроде как насолил.
-Ну, а ещё что?
-Послушай, Лёш,
зачем тебе всё это, а?
Сплетни передавать - это не ко мне.
-Ну, как дела?
-Ничего дела.
Когда кругло, когда продолговато.
Сейчас, минуточку.
-Ну, работай.
-Да, слушай, приходи ко мне завтра, а?
Я ребят позову, Лёвку, Головинского, Егорова, а?
-Не могу.
Завтра важное дело.
-Ну, смотри.
-Слушай, Лешка, зови меня на "ты".
-Отец
готовился.
Ты знал?
Знал.
-У него был рак, Лёша.
Видно он узнал.
Поступил по-мужски.
Вскрытие показало?
Да.
Давай, помянем отца.
Лёша.
Перед смертью - всё мелочь.
Хороший он был человек.
Отец и друг.
-Как он это сделал?
-Яд.
-Мама знает?
-Я ей не сказал.
Пора тебе перебираться, Лёшка, из твоего заповедника.
Скажи куда лучше? В академию?
Пока ещё могу тебе помочь.
А, потом, знаешь, мало ли что.
-Да я никуда не собираюсь, дядя Жор.
У меня работы там много.
А потом, ты зам начальника городской торговли,
а зоология, она знаешь...
-Могу, могу, пока могу.
Кстати, вот Зину сейчас устраиваю на спецкурсы в Москве.
-Как? Зину?
-Зину.
Вообще она честолюбивая девушка, молодец.
Из неё выйдет толк.
Время идет...
Друзья уходят.
И она мне всё дороже и дороже становится.
-А, ведь, оказывается, всё знает.
Молчит.
Зина в Москву собирается.
Тоже узнаю случайно.
Пойду, закидушки проверю.
-Тебе билет брать?
-Да, улечу после 9-го дня.
Понимаешь, у меня имущество в горах.
-Угу, и присмотреть некому?
-В горах? Некому.
-Ничего ты не изменился.
Совсем сегодня прежний.
-Слушай, тут совершенно случайно выяснилось,
что я тебя всё-таки люблю.
-На три оставшиеся дня.
-Ну что, в кино, а?
-Тётя Вера уехала в Мацесту,
дядя Жора на работе.
А что ты так смотришь?
-Хорошо устроилась племянница дяди Жоры.
-Тебе тогда очень плохо было?
-Не знаю.
Я тогда немножко умер.
И ожил не скоро.
Сегодня по радио сообщили, что я тебя люблю.
Мне лет 5 было,
отец с мамой принесли игрушку,
машинку какую-то заводную, стали пускать на полу,
меня отдерли, самим же интересно,
и вдруг, встают и быстро уходят в спальню,
а у меня машина не идет, я в рёв, за ними,
открываю дверь, а там...
Понимаешь, он её страстно любил, по-юношески.
Зин?
-Да, подожди ты.
-Ну, что ты стала в дверях? Пойдем, я сварю кофе.
-Я не хочу ничего.
-Тебе надо подкрепиться.
Пойдем.
-Куда?
-Пойдем, пойдем, я сварю кофе. Раздевайся.
-И вообще...
-Ну, что вообще?
Ты мне звонишь, я бросаю работу.
Ты, что хотела поговорить со мной?
-Я думаю, что он всё узнал про нас.
-4 года не знал, а тут...
Да нет ничего, не знал.
-Со мной перестал разговаривать,
тебя стал избегать.
Он всех избегал последнее время.
Тома, это рак, это...
достаточная причина для того, чтобы покончить с собой.
Я так соскучился.
-Я всегда думала, что я могу без него,
что даже лучше без него, а вот его нет, и...
-Ты ни в чем не будешь нуждаться, это моя забота.
-Не понимаешь.
Один родной человек - сын.
Что же он как чужой? Не улыбнется, не приголубит?
А ему было больно.
-Пойдем, пойдем-пойдем.
-Куда пойдем?
-Иди сюда.
Успокойся.
Пойдем.
-Ну, подожди, я
я всё думаю, он мучился?
-Тамара перестань, я опаздываю.
-А какой был яд?
-Тамара, я не знаю, надо перестать думать об этом!
-Да.
-Жизнь ещё не прожита.
-Да, да.
-Я тебе позвоню.
-Да.
-Пойдем.
-Выйди ты первым.
Дерьмо.
Дерьмо.
-Не правда, это не правда.
Он просто умер.
Я знаю, он умер, когда хотел позвонить.
-Откуда ты знаешь про телефон?
-Когда я вошла, за мной почти сразу бежал Федоренко.
-Федоренко?
-Дядя Петя лежал на полу,
вытянувшись к телефону, будто шел к нему и повалился.
-Это ничего не значит. Дальше.
-Мы посадили его в кресло,
он без пульса, я стала скорую вызывать,
а Федоренко понес на кухню коньяк и рюмку.
-Коньяк?
-Он потом объяснил, чтоб не было сплетен, что от пьянства.
-Так не понимаю, не понимаю, не понимаю.
На столе не было записки?
-Нет.
Я не знаю.
-Ты знала про них?
И дружила с Тамарой?
Откуда этот ковер?
Павел Максимович привез недавно.
Тётя Вера сюда повесила.
-И две вазы?
-Да, они в спальне.
-Так, подожди, подожди, подожди.
Башка бы не развалилась.
Вот.
Почему он не знает какой яд?
На вскрытии должны были обнаружить.
Не вяжется.
-Оденься.
-Почему там появился Федоренко?
Он не говорил?
Он сказал, что дядя Петя на звонки не отвечал,
он и забеспокоился.
-Человек мог просто уйти из дома.
-Верно.
Уезжай сегодня же, я устрою билет.
-Нет.
Теперь не уеду. Есть вопросы.
Ты будешь моей женой?
Не будешь?
-Нет.
-Это Вы меня ждете?
-Да.
29-го умер мой отец, вот,
к вам он поступил в тот же день,
я хотел бы узнать результаты вскрытия.
-Фамилия?
-Шапошников.
-Снимите мне маску.
-У него был рак. Рак чего?
-Рак? Не знаю.
-А вскрытие?
-А вскрытия не было.
Диагноз врача "скорой" сомнений не вызывал, сердечный спазм.
-А семья просила не вскрывать.
-Что такое, Алёшенька? У меня совещание.
-Откуда ты узнала, что у отца был рак?
-Вскрытие показало.
-Его не вскрывали.
-Как?
-Ты же запретила.
-Тамара Ивановна, Хризюк велел готовить
списки по группе С-2.
А Молчанов как?
-Как договорились, иди и делай.
-Ничего не поняла.
-Он узнал,
что ты изменяешь ему с дядей Жорой.
Узнал, да?
И поэтому...
-Замолчи.
-Ты опять с ним.
-Заткнись!
-Отвези меня домой.
-Давай я тебя подвезу?
-Не надо, я сама.
-Ты где?
Тамара звонила, беспокоится.
-Я здесь.
Домой хочу.
А к вам далеко.
Лететь, лететь.
-Что нибудь случилось?
-Ничего.
-Подождите минуточку, я сейчас. У меня люди.
-Не клади трубку. Положи рядом.
Я послушаю.
-Хорошо.
-Слушаю Вас.
-Добро пожаловать, привет.
Привет, привет, старик. Какими судьбами?
Ну, проходи, проходи.
-Да, что я у тебя хотел спросить,
кто этот дурацкий ковер выбирал?
Что?
-Ну, что получше не могли выбрать?
-Какой?
-Ты нам привез ковер, 2 вазы.
-А, никто, это получили на базе по накладной.
Три ковра, шесть ваз.
Всем поровну.
-Нам, Федоренко, а ещё кому?
-Почему спрашиваешь? Признаки есть, какие-нибудь?
-Да нет, всё тихо.
-Вроде ты нервничаешь.
-Тут такое дело, Максимович.
-Ну?
-На комбинат я решил податься,
зоология - она, понимаешь, тощий кусок дает,
а мне надо о семье думать.
Так или нет?
-Конечно, Алексей.
Правильно, сам Бог велел, дело ясное.
Что я тебе могу сказать?
Вон зеленую крышу видишь?
-Ну.
Из ОТК один, 153 в месяц, ну прогрессивка.
"Волгу" купил 24, да.
А, вот, шиферная с трубой,
"Москвича" имеют, а сейчас "Жигули" на тёщу оформил.
Мастер в разделочном цехе.
Что я тебе хочу сказать?
А ничего. Я ничего не сказал, сам всё видишь.
Ты, знаешь, у каждого человека есть свои слабости.
Ну есть они, пусть и будут,
главное двигать дело.
-Но они же и погореть могут?
-Нет.
У нас на участке пожаров не было.
Охрану организовали, народ дружный.
-Так, ладно.
Ну, понятно, сверх зарплаты капает, а как?
Что, на рынок? Так ведь застукают.
Через магазин?
-Ну, а как ещё-то?
-Так.
Значит левый товар, торговля в залазке?
-Ты, Алексей, дикой какой-то.
Разве можно прямыми словами?
Это же, как то несуразно получается, ты бы ещё по радио.
-Значит, все знают, все видят, да,
а прямыми словами не хотите?
Ах, молодцы.
Ну, молодцы. А перепадает, наверное, да?
Ну, подкармливают, чтоб...
Колбаска перепадает?
-Ну, обманул старика,
давай, вали дальше.
Скажи, что я во всем виноват. Подкармливают, перепадает...
Я беру то, что мне положено за мою работу.
А что делать?
Нет, парень, не тебе такие речи толкать, не тебе.
-Что?
-А то!
Поезжай по добру в свою гору, уезжай.
Отец как-то раз сказал мне:
"живи так, чтоб в душе светло было,
не копи темное, держи окна открытыми".
И он так жил, ты понимаешь?
Жил так.
А потом связался с Федоренко, продвинул его,
приблизил, ну а тот...
-У тебя нет улик.
Ни против Федоренко, ни против...
-Да я не суд.
-Знаете, идея такая: шапку мне, 560 тебе,
а ты своему другу в тайге ещё таких настреляешь.
-Ну нельзя, это подарок.
-Ну, старик?
-Вася!
-Я ухожу.
-Кто это такой?
-Да так, один из сферы обслуживания.
Помог однажды. Так, ну мы отвлеклись.
Что ты хочешь?
-Я хочу узнать правду.
-А мне показалось, что ты хочешь наказать Федоренко.
Ну, так тогда нужно идти в ОБХСС и поделиться сомнениями.
-Толя, я тебе серьезно говорю!
-Ничего серьезней быть не может.
Но, ведь ты хочешь наказать как-то так,
чтобы отец при этом не упоминался?
Так ведь?
Лёша. Мой тебе дружеский совет:
брось эту затею, брось, брось.
-А на счет "наказать", Толя,
не так мелко, старик.
-Да?
-Я хочу знать, кто был мой отец.
Понял?
-Угу.
Я тебя предупреждал, смотри.
-Идет.
-Ребята!
Ребята, мясо почти готово, через 15 мин можно идти за стол.
-На, держи, ступай. Иди-иди.
Давай неси.
А что, в самом деле?
Черт с тобой.
Но чем я могу помочь?
-Зайчик, слушай зайчик, идея такая:
эту шапку, мы оставим в покое,
а ты мне из тайги высылаешь 5 таких,
получаешь оптом 2 куска по телеграфу.
-Да иди ты.
-А чего ты, Толик?
-За стол.
-Да я иду я, иду.
Зайчик, ты подумай, ты подумай, зайчик.
Зайчик.
-Он тебе очень нужен?
-Да это я ему нужен.
-Ну, так что, гони его в шею.
-Вообще-то мы ему намекали.
Лёша, Лёша, сиди.
Вася!
-Ну? Размах почуял, да?
Тайга будет служить людям.
-Ну, а как же.
Тихо, тихо, не кричи.
Тебе намекали, что тебе здесь не рады?
-Ну?
-А ты ходишь, нехорошо.
Ты не ходи больше.
-Сам не ходи.
Дурак, струхнул, что бабу увидал, да у меня таких...
только получше. Что, драться будешь?
Зависть - слабое чувство.
-А чему завидовать? Как ты запчастями спекулируешь?
Как везде хапаешь и всё продаешь?
-Ты, шизик, заткнись.
Энтузиаст.
-Гуляй, Вася.
Они знают, почему он покончил с собой.
-Кто они?
-Ты, понимаешь, на комбинате воруют,
его могли просто запугать,
его шантажировали, но я узнаю всех поименно.
-Тебе это зачем?
-То есть как? Ты понимаешь, что он остался один?
Он остался совершенно один, ему помочь было некому.
Так неужели я теперь сам для него ничего не смогу сделать?
-А что ты можешь сделать?
-Всех под суд.
-Не лезь в это дело, Лёш.
-Я же тебе объясняю...
-Я прошу тебя.
Очень.
-Это касается только меня!
-Да глупости, только тебя!
-Ты кричал.
-Я твоему отцу был первый друг.
-Не выходит.
-Что не выходит?
-Место первого друга занято.
А! Так я с другого бока был первый.
Ты меня прости, Алексей, но я не люблю вокруг да около.
Скопил твой отец ерунду, дачу не достроишь, широкой была
натура.
Само собой тебя такое нищее наследство беспокоит.
Ты теперь глава семьи,
а у самого не густо, даже в перспективе.
Но ты напрасно беспокоишься, друзья твоего отца
не оставят тебя в нужде, и ты,
и твоя семья, любым числом будете обеспечены, понимаешь?
-Начинаю.
-Мы решили ежемесячно оказывать вам помощь.
Ну я думаю, что лучше аккордно, 10-12 тысяч на год.
А как вы с матерью там поделите, это уж...
-Так 10 или 12?
-Ты всё-таки суетишься? Ты поостынь и подумай.
-От кого же Вы узнали, что я комбинатом интересуюсь?
-Ведешь себя глупо.
Мы все тут продолжатели дела твоего отца,
наследники, так сказать, его усилий.
А ты копаешься в грязи.
Подумай, Алексей Петрович.
Имя твоего отца осталось чистым, а ты
его мараешь.
Здоров.
-Ты что такой кислый?
-Да так, ничего.
-Ну, докладывать?
-А есть что?
-Есть.
Значит так, письма в газету действительно поступали.
Но их отправляли назад, в производственное объединение.
-К отцу.
-Конечно.
Дело Крястникова, я договорился сегодня на вечер,
но я думаю, что он вряд ли что-нибудь расскажет,
тем более, если они сейчас там сами работают.
-Не надо.
-Чего не надо?
-Ничего не надо.
-Как?
-А вот так, пивка попьем, и всё.
-Ах, вон оно что.
-Вот по времени, поможешь по дому, а то
послезавтра на кладбище, вернутся, нечего не успеть.
-А Лёша где?
-Прости меня.
-За что?
-Я тогда сказала "нет", я передумала. Возьми меня замуж.
Уедем вдвоем.
Ну, может не замуж. Так.
Я печку умею топить.
-А Москва? Курсы?
-Перебьются.
Мы летим сегодня ночью.
Ты не любишь меня?
-Тамара, я улетаю с ним в заповедник.
-Не слабо.
Муха!
-В твоих горах есть какая-нибудь власть, чтобы нас поженить?
-Сельсоветы.
-Прекрасно.
Девчонки сдохнут от зависти: штамп сельсовета!
-Они улетают.
-Куда?
-Не кудакай.
-Ой, мне же вещи надо собрать.
Тамар, дай мне свой желтый чемодан, дашь?
-Ради Бога.
-Прям неотложка какая-то.
-А выздоровление нам не полагается.
-Пожалуйста.
-Не слабо.
-Не трогай.
Я сам потом соберу.
-Вас не поняли.
-Да?
-Жаль люди, жаль.
-Пошли, пошли.
Не обращай внимания, ладно?
-Я так счастлива,
что мне ни до чего нет дела.
Помчалась собираться. У Сухобоковых куча моих тряпок.
-В чем дело, мам?
-Посмотри в окно.
-Что случилось?
-Пойдем.
-А что?
-О, родной! Машка!
Зинка жильца привела, теперь вам конец.
-Иди, усни.
-Не полагается, сперва надо жильца обмыть.
У тебя есть что-нибудь?
-Нет.
-А чего же ты?
-Иди, усни, говорю.
-Ну, Зин.
-Садись.
-Что он тебе обещал взамен?
-Кто?
-Дядя Жора.
-Взамен чего?
-Ты никуда не летишь.
И не крутись больше,
как же он тебя заставил, а?
-Дурак ты.
Дядя Жора действительно хочет, чтобы мы поженились.
Он нас в Москву переведет.
-Вот как?
А почему ты плакала?
-Я люблю тебя.
-Нет.
Ты не любишь.
Я сейчас понял.
То письмо,
тебя никто не заставлял писать,
ты сама побоялась ехать в эту глушь.
-Сама.
-Сама.
-Эй, жилец!
-Сама.
-Ну ты хоть понимаешь, почему они меня бояться?
-Прямо дрожат от ужаса.
Да жалеют они тебя, дядя Жора извелся весь.
-Он вор.
-Что?
-Дядя Жора - вор.
-Да он прекрасный человек, современный, он жить умеет.
И не тебе судить.
Сам-то ты что можешь? А?
Всем жизнь сломать, да?
Дяде Жоре, Тамаре, мне.
Ради чего? Ради принципа идиотского.
-Очнись, ну очнись! Что с тобой?
-Не лапай меня.
-Так даже лучше.
Так лучше.
-Лучше? Конечно, лучше.
У Федоренко денег не бери.
Каких?
-Никаких, никогда.
Я тебе буду помогать.
И, пожалуйста, не зови завтра ни Федоренка, ни его,
мне бы не хотелось, чтобы он приходил сюда.
-Мы любим друг друга.
Уже 4 года.
-Прости.
-Ну, Вы спрашивайте, или что.
-Хабаровский как?
-Хабаровский на 2 часа задерживается.
-Тут суммы большие, есть записка.
"Взятки и доли реализации собранные за последние
35-40 дней с тех пор, как я принял решение".
Ты знала?
-Он мне ничего не говорил.
-И ты не догадывалась?
-Так, давай поговорим спокойно.
В сущности ничего не изменилось.
-Мирная картинка.
Чемодан надо сдать.
-Это невозможно.
-Ты понимаешь, что отец это для выдачи готовил?
Он в камере его держал.
Дружков своих боялся!
-Но не выдал.
-Да.
От нервной перегрузки сердце действительно
могло остановится,
но чемодан-то, завещание, это перед арестом.
Есть другой вариант.
Его убили.
-Это невозможно.
-Следствие покажет.
-Ах, как легко ты всё решил, а я?
Всё рушится. Венгрия. Да, какая Венгрия, Господи. Всё.
Ты ничего не теряешь.
-Как я не теряю?
Я не теряю?
Я публично признаюсь, что я, я сын вора.
Я не теряю?!
Ну ты понимаешь, что мы должны потерять?
-Зачем?
-Мама, мы должны потерять.
Мы знали. Не знали, догадывались.
Мы пользовались, мы пользовались.
Это простая мысль, мама, это очень старинная мысль.
Надо, надо потерять.
Нужно всё потерять, понимаешь?
-Чушь.
Ты книжек начитался в лесу.
Я не девочка всё терять.
Потом - Жора, суд, тюрьма, он друг твой с детских лет.
Ой, да мальчик... Ой, да мальчик у меня вырос.
Он отца довел до гибели!
Отца!
-Что мы знаем, Алёша?
Ты куда?
-Мама, я пойду, поговорю с ним.
-Нет, не ходи.
-Мама, я только поговорю.
Я только поговорю, мама, мне это надо.
-Ты не понимаешь.
-Мама, мне это надо! Муха!
Возьми её.
-Не понимаешь!
-Что ты? Ну что ты? Тихо, тихо.
-Оставь меня в покое.
-Хорошо, хорошо.
-А где Георгий Степанович?
-Прошу Вас.
-Как понимать?
-А мы только что пожелали тебе счастливого пути.
-Поговорить надо, дядя Жора.
Поговорить.
-Ну, садись.
Юра?
-Да?
-Займись-ка там.
-Я займусь, а этот
глухарь пожарит.
-Чемодан отца у меня.
-Чемодан?
А что в нем?
-Деньги.
Записки, фамилии,
ваше всё.
-Понимаю.
Ты в шоке. Выпей.
Отца убили?
-Ты что?!
Но в морг обращались Вы.
-Я.
От имени семьи.
Понимаешь, Лёша,
эти дела для него
оказались слишком тяжелые,
а тут...
Он узнал про нас с мамой.
Вот.
Озлобился, решил отомстить, мне даже
кажется, что сгоряча, он поехал прямо туда.
Ну туда, но не смог довести дела.
Не решился, не хотел предавать друзей.
Дружба для него была всегда очень важна.
Решил заплатить своей жизнью.
-А чемодан?
Почему он держал его в камере хранения?
-Ну, что им двигало в тот момент,
мы теперь, к сожалению, уже никогда не узнаем.
Возможно, побаивался Юру,
может быть.
В самый последний момент он позвонил ему по телефону
и сказал: "я сейчас приму яд, приезжай, убери следы.
Дверь открыта".
Зина появилась некстати.
-Ну, ребята!
Сейчас я вам мясо, мясо приготовлю.
Версаль.
-Федоренко шантажировал его?
-Его просто купили.
-А Вас как купили?
-А никак.
Я сам взялся за это дело.
-Я отнесу чемодан в милицию.
-А вот этого делать не надо, Алёша.
-Ведь мы же с Юрой выкрутимся,
ну получим мы так, года по 3, условно.
Но придется всё валить на Петра.
-А Вы сможете, дядя Жора?
-Бывают шаги в жизни, Алёша,
после которых поступать можно только определенным образом.
Ни я, ни Юра, свернуть уже не можем.
Поэтому нельзя становиться у нас на пути.
И не надо никуда носить чемодан.
-Был у Вас друг,
довели до самоубийства,
у любовницы - жизнь искалечена,
из Зины сделали механизм,
куклу. Был я,
любил, теперь враг.
Ну что, нашли Вы свое счастье?
Дядя Жора?
-Хватит, парень!
Бери деньги, жги бумажки и поезжай с Зиной в свой шалаш.
Или не с Зиной, если разонравилась.
-Единственное, что я могу для Вас сделать,
это дать Вам шанс - идите с повинной.
-Остановись, Алексей.
Я же тебя предупредил, что нас нельзя загонять в угол.
-Но я загнал.
И не выпущу.
-Когда он ушел?
-Не знаю.
-Ты на машине?
-Нет.
-Хорошо.
-Быстро уходи отсюда, быстро.
-Вот что, Алексей? Сейчас я поеду с тобою.
Ты отдашь мне все бумажки из чемодана,
я отвезу тебя на самолет,
и распрощаемся.
-А я не лечу.
-А ты подумай.
Минуты 2 у тебя есть.
-Уже приехали.
-Хорошо.
Минута прошла.
-Ну хватит дурака валять!
-Юра!
-Поди-ка там полей салат майонезом.
-Юр, можно тебя?
-Перебьешся.
-Я запрещаю тебе.
-Что?
-Это будет не так просто, Юрий Васильевич.
-Я знаю.
Жора!
-Слушаю.
-Жора, Алексей у тебя?
-А что случилось?
-Я спрашиваю, Алексей у тебя?
-Ну был здесь.
-Почему был?
Если с ним что-нибудь случится, имей в виду,
чемодан у меня.
Я сама его сдам, ты понял?
-Понял, повтори всё это Юре.
-Да.
Тамар, ну какой повод нервничать?
Твой парень поехал домой.
Ну, что тебе мерещится, ну ладно, ладно.
-Дядя Жора, решайте.
Я жду Вашего звонка в 10 утра.
Если звонка не будет, я отношу чемодан.
-Вы когда на кладбище поедете?
Мне же до вечера успеть надо всё.
-Позже.
Не возись больше, не надо. Вечером не будет никого.
-Всё.
-Я иду с тобой.
-Ещё 5 минут подожду.
 

////////////////////////////