«Высота́» — советский художественный фильм, поставленный на
Московской ордена Ленина киностудии «Мосфильм» в 1957 году режиссёром
Александром Зархи по одноимённому роману Евгения Воробьёва.
Все фразы и цитаты
- "Окончен долгий труд. Новая домна
встает перед тобой как прекрасный
след прожитой жизни.
Теперь хозяева здесь -
мастера плавок, доменщики.
И может быть, уже сегодня разъедется
на новые стройки кочевое племя
монтажников, строителей".
- А я - восток, в Сибирь.
- Эй, подружились,
а расставаться жаль.
- Теперь я на 2 недельки в...
- Коля.
- Валя.
Здравствуйте.
- Уезжаете?
- Мы птицы перелетные,
скучать не дают.
На юг, поближе к солнцу.
- Вспомните когда-нибудь?
- Что за вопрос!
Какие перышки, какой носочек!
И ангельский ваш, Валя, голосочек!
- Шутите все. Писать-то будете?
- Конечно. Встречи - расставания,
Радости свидания.
Ну, не поминайте лихом.
- Разменная монета в иностранном
государстве, из 5 букв.
- О, гроши.
- Крона.
- Котлеты, булочки, лимонад, квас.
- "Лимонад, квас". Вы нас обижаете
подобными предложениями.
- Пиво, бутерброды.
- Так бы сразу и сказали.
А то нервируете рабочий класс.
- А вы думаете, класс жажду запивает
квасом? Нет, класс выпить
тоже не дурак.
- Сдачи не надо.
- Спасибо, веселая компания.
- По вертикали: крупное строительство
на юге нашей страны.
- Интересно, кто у нас прорабом будет.
- Токмаков.
- Сашка, что ли?
- Он на домнах в Челябинске.
- Да не этот, Константин Максимович
Токмаков. Мы с ним в Варшаве
дворец монтировали.
- Прошу ход.
- А, Токмаков, знаю. Из Запорожья.
От него еще жена ушла.
- Ладно, жены приходят и уходят.
Все будет хорошо.
Не кочегары мы, не плотники,
Но сожалений горьких нет как нет.
А мы монтажники-высотники, да!
И с высоты вам шлем привет.
Не откажите мне в любезности...
- Посмотрим, как нас на новом
месте встретят.
...А то погибнут
в неизвестности там
Моя любовь и красота.
- Да перестань ты дудеть.
Неужели нельзя подождать 5 минут?
- Нельзя.
- Сейчас на работу уезжает.
- Ну и пусть.
- Начальство вызывает, дай человеку
собраться с мыслями.
- И пусть собирается.
Я, кажется, дома, а не в гостях
у Игоря Родионовича.
- Ш-ш-ш! И чего ты его невзлюбил?
Инженер, кандидат наук.
- Что в нем Машка нашла, не понимаю.
- Вот тебя не спросилась.
- А надо было.
- Умен больно, судить всех.
А ну, отправляйся в сад! Нечего
тут дудеть. А ну, давай!
- Налей-ка сюда еще ведро.
Вот-вот, пожалуй, хватит.
Ну, а как жить собираешься?
- Я не понимаю, папа, о чем вы?
- Вот институт окончила, а людей
не лечишь. Разве я не вижу?
Рассуждаешь весело, а глаза
все время грустные.
- Ну вот закончит Игорь
монтаж домны, мы и уедем.
По крайней мере, так ему обещали.
- Так. Значит, в начальники
мой зять выходит.
- Не знаю. Наверное, в тресте будет
главным инженером.
- А чего же ты не радуешься?
Такое положение, главный!
- Ну что вы от меня хотите, папа?
- Ты ведь не чужая, а вот понять
тебя не могу.
- Машенька.
Маша, я же опаздываю.
Не сердись, Машенька. Поверь,
все идет правильно. Вот увидишь.
- Будь ты неладен со своей трубой.
Марш отсюдова!
- Нервные все какие-то стали.
- А я знаю, что я начальник
строительства.
Но по моему календарю после июля
сразу, без всякого перерыва,
начинается август.
Нет у меня этих двух суток. Нету.
Так когда же вы приварите
эти лестницы наверху?
Ну что вы вздыхаете, как
на курортной комиссии?
- Сегодня лестницы приварим.
- Прекрасно. Значит, завтра я могу
пройти по этим лестницам наверх.
- Если технический проект
предусматривает ваши
габариты, то можете.
- Как у вас с графиком,
товарищ Дерябин?
- Идем точно,
Иннокентий Пантелеймонович.
- Значит, привыкаете к высоте?
Трестовский кабинет не снится?
- Ну что вы! Как говорят верхолазы,
на высоте и воздух чище,
и начальства меньше.
- Как вы думаете, можно укрупнить
подъемы на домне?
- Тут надо подумать.
- А ты как считаешь, Токмаков?
- По-моему, можно.
Кран позволяет.
- Вы прислушайтесь, товарищ Дерябин,
Токмаков опытный прораб.
- В технических
расчетах лихачество
вряд ли уместно.
И отвечать придется мне.
- С вас никто
ответственности не снимает.
Дымов у телефона.
- Товарищ Дымов, с вами говорит
Пасечник.
Ага.
Настроение бодрое, идем ко дну.
- Что-что?! На вокзале?
Понятно. Почему не встретили
людей, товарищ Дерябин?
- Я передал телеграмму
в хозуправление.
- Да ведь люди к вам приезжают,
а не к хозуправлению.
Токмаков, Миколу Пасечника знаешь?
- Конечно.
- Бери мою машину и марш на вокзал.
- А это, значит, твой мальчишка?
- Угу.
- Хороший.
Черт ее знает. Ну как она могла
такого парня оставить?
- Да как тебе сказать?
Не вышла жизнь у нас.
Держи. Будь здоров. С приездом.
- Как я рад, что мы
с тобой опять свиделись!
Но ты немножко потускнел.
А она где?
- Не знаю. Говорят,
что за границу уехала.
- Ясно, вопросов больше нет.
А сынишка с матерью?
- Угу. Скучаю по нему.
Ну а ты не женился?
- Я?
- Угу.
- Что ты! В разъездах.
Не, девиц много,
а вот такой... нету.
Встречи - расставания,
Радости свидания.
- Встречи, расставания,
Радости свидания.
Ну...
- Стоп! Хорош!
Хаенко! Хаенко!
- Давай, давай.
- Слабосильный он, что ли?
- Его только за смертью посылать.
- Явился не запылился.
- Но-но!
На пожар, что ли? Ты своих ребят
окороти. Тоже мне, герои приехали.
- Я смотрю, ты вроде черепахи
на побегушках. И как
ты при коммунизме
работать собираешься?
- А я не тороплюсь, мне
и при социализме подходяще.
Вот так я тебе скажу.
- Давай-давай.
- Не скучаю. Эй, малый,
получку получил?
- А то как же.
- Помни уговор. Первая получка -
с нее рабочий класс начинается.
Вот мы ее сегодня и обмоем.
Или тебе папа и мама не велят?
- Я человек самостоятельный.
- А, ну тогда порядочек.
- Шабаш!
- А ну-ка, малый, туши свой примус.
Слышишь?
Королева здешних мест, фея высоты.
Разрешите представиться. Пасечник.
- Катя.
- Прочитал. Сами кололи?
- А вам что?
- Да ничего.
- Спокойно.
Это для вашего брата,
чтобы не забывали.
А то вечером целуются,
а утром имя забывают.
- Катя, подожди.
Ну как, надумала,
товарищ Петрошенко?
- Отвяжись ты со своим комсомолом.
- Ну вот еще.
- Ага. Процентов не хватает, да?
- При чем здесь проценты? Комсомол
есть союз сознательной молодежи.
- А если я несознательная? Без рук!
- Ладно, ладно.
А я не мамина, а я не папина,
А я на улице росла...
- Что ты делаешь? Нашла место.
Тебе что здесь, танцплощадка?
...Верхолазу сладко.
Губы в саже, нос в угле,
лезет целоваться.
- О, герой. Ну как,
привыкаешь к высоте?
- А чего там!
- Коленки не дрожат?
- Ну что вы, Константин Максимович.
- А что, высотобоязнь - этот как
морская болезнь.
Против нее лекарств нет.
Меня милый провожал
Да на крылечке задержал.
Сколько звездочек на небе,
Столько раз поцеловал.
- Пошли. Привет.
- А, ой!
- Константин Максимович!
- Ты что, на тот свет захотел?
- Константин Максимович, смерть
не люблю прыгать, но это кратчайшее
расстояние между двумя точками.
- Сниму с бригадирства
за кратчайшее расстояние.
- Ну, Костя, обожди минутку.
- Ну что ты идешь за мной?
Дал бы тебе, чтобы в землю влип,
да люди кругом стоят. Марш отсюда!
- Да.
- Давай еще раков, на любителя.
- Слушаюсь.
- Да ну.
- Почему?
- Да не горюй, Борька. Пойдем, Катя.
Прошу.
- Садись сюда, здесь место
не забронировано.
- Привет.
- Привет.
А разговаривать со мной
не обязательно, тем более что
я уже уходить собрался.
Ну как жизнь?
- Бьет ключом, и все по голове.
- На себя обижайся. За каждым шагом
следить приходится. Вон еще один
герой. Эскимо на губах не обсохло,
а туда же. Будь здоров.
Ну, идем, Борис. Хватит тебе тут.
- Ух, Константин Максимыч.
- Идем домой.
- Куда же это он нашего
кассира уводит?
А кому за столик платить?
Нет, это ты извини-подвинься.
- А кто же, граждане,
платить-расплачиваться будет?
Я говорю, что все разбежались,
а кто платить будет?
Я, что ли? Вот,
92 рубля 40 копеек.
- Вот. Не страдай.
Сдачи не нужно.
- Благодарю вас.
Слушаю вас, молодой человек. Есть
раки свежие, на любителя. Прошу.
- Красиво живете. Сотню дукатов
выбросили. Может, карету подать?
Принцессе карету!
Я говорю, чтобы ножки
вечерней росой не замочили.
- Ничего, я с детства босиком
привыкшая. Короли все очень даже
удивляются.
- Это точно. По всей загранице слух
прошел, что принцесса босиком ходит.
Никакие драгоценные дары не берет,
кроме этого... портвейна.
Спокойно. А если дождик хлынет?
- А вы бы мне зонтик подарили.
Никогда в руках не держала.
- Ну что зонтик, у меня
для вас другие дары есть.
- Это какие же?
- Вечер, например, вот этот
могу подарить, речку бурную.
Сеть особую, чтобы звезды ловить.
А заря взойдет - тоже ваша будет.
- Чудной какой.
- Я не чудной, я заколдованный.
Хотите, сейчас для вас бурю устрою?
- Бурю.
- Вот сейчас молния для вас полыхнет.
Ну?
- Ой!
- А вот сейчас гром будет.
- Ой, и правда гроза начинается.
А мне еще на тот берег,
в общежитие не пустят.
- А я думал, вас мама
с папой ожидают.
- Нет у меня папы с мамой.
На войне их убили. Круглой сиротой
на свете живу.
Не заругают. До свидания.
- До свидания.
- Катя! Катя!
Отшила голубчика. Порядок.
А хочешь, я тебе фокус покажу?
Эйн, цвей, дрей!
Не пропадать же товару...
...раз уплачено.
Прошу. Чего уставилась?
На мне узоров нет.
Катя! Катя!
- Константин Максимович, мы с вами
живем в эпоху войн и революций.
- Ну допустим.
- Вам хорошо смеяться, вы на войне
ротой командовали, ордена у вас.
А я вот ни в одной революции,
ни в одной войне не участвовал.
Ой, как голова гудит.
- Сейчас, положим, не голова,
а столб гудит. Не горюй,
Борис, ты же верхолаз.
- Вот, Константин Максимович,
а верно, что верхолазы,
как разведчики на фронте, всем
дорогу прокладывают: арматурщикам,
огнеупорщикам, каменщикам?
Нет уж, вы заходите,
Константин Максимович. Заходите.
- Батюшки, где же ты так сподобился?
- Простите, пожалуйста, вот доставил
героя.
- Первая получка. Рабочий класс
гуляет. А это прораб наш -
Токмаков Константин Максимович.
Настоящий человек.
- Спасибо вам большое. Машенька,
проводи их. Не дай
бог, отец услышит.
- Я с Машкой не пойду.
- Тихо.
- Я с Константином Максимовичем.
- Да что вы с ним
возитесь? Дайте я помогу.
- А ты отстань.
Это наше мужское дело.
И народы Азии
на нас смотрят. Правда?
- Ну конечно. И очень внимательно.
А ты, брат, в таком виде.
А ну, давай ложись.
- У вас, наверное, дети есть.
И жена, должно быть, хорошая.
- Вот дура.
- Простите, я, может быть...
- Может быть.
Ну я пошел. До свидания.
- До свидания.
- А правда, Машка у нас красивая,
Константин Максимович?
- Правда.
- Спасибо большое.
Может, чайку выпьете?
- Нет, спасибо.
До свидания.
- Мы ведь про вас наслышаны
от Бориски. Ох, как подумаю
о вашей высоте, ноги стынут.
До свидания.
- До свидания.
- До свидания, Константин Максимович.
- До свидания.
- Я бы хотела побывать
у вас там, наверху.
- Ну, это вы к Игорю Родионовичу
обращайтесь.
- Так он все обещает, и ему
все некогда. Я все-таки приду
к вам на домну.
- Приходите.
- Маша дома?
- Дома.
- А Борька где? Зови ужинать.
- А Бориска пришел с собрания,
нездоровится ему. Спит уже.
- Это что такое?
- А, батя. Привет от рабочего класса.
Первая получка, мы гуляем.
- Хорош пролетарий.
- А пролетариата у нас нет,
поскольку нет прибавочной
стоимости. Помнишь, что Карл
Маркс и Энгельс говорили?
- А ну, пойдем.
- Куда?
Бать, что ты? Бать, ну я же...
- Это тебе от Карла Маркса.
Это от Энгельса.
А это от меня, беспартийного!
- Пережитки.
- Жизнь надоела?
- Спасибо вам большое.
- Здесь рот не разевай, гайка влетит.
- А не скажете, как пройти в контору
"Стальконструкции"?
- Идем, провожу.
А вы чего в небо-то уставились?
- А тут, на домне, мой брат работает.
Может, знаете, Берестов Борис.
- Ой, знаю. Он меня все обхаживает.
В комсомол увлекает. А вы красивая.
- Ну да?
- На артистку похожа. Пойдем.
И платьице ничего. Простенькое.
Стой, а ведь мы зря туда идем.
Бориска сейчас в столовой.
- У меня там муж работает. Дерябин.
- Дерябин?
- А чего вы удивляетесь?
- Не заблудитесь. Платьице
не запылите!
- Катька!
- Бегу!
- Проходите, пожалуйста.
- Здрасте.
- Простите я не вовремя.
- Нет, ничего, пожалуйста.
- Ну чего рты поразинули? Пойдем.
- Вы не знаете,
где Игорь Родионович?
- Пожалуйста.
- На совещании он.
- А помните, вы обещали мне
на высоту подняться?
- А помните, вы обещали мне
на высоту подняться?
- Положим, не обещал.
Ну да уж ладно.
Как раз в перерыв угадали.
Идемте.
Разрешите, я вперед пойду?
Между прочим, девушки
у нас в брюках работают.
Смелее.
- А выше нельзя?
- Нет, там только верхолазы работают.
Ну что, страшно?
- Нет.
Красиво очень.
- Я тоже считаю, что красиво.
Вы знаете, бывает красота тихая,
задумчивая: луг, березки беленькие
стоят. А это особая красота -
человеком созданная.
Давайте руку. Смелее.
Нет, вы только подумайте! Идет уголь
с Кузбасса, руда из Кривого Рога.
Миллионы лет они пролежали в недрах
земли, а вот здесь, в огне, в домне,
они встретятся. Так родится металл.
- Плавку я видела. Меня отец еще
девчонкой водил смотреть.
- Да, ведь ваш отец доменщик.
- Да.
- Хотите, я вам ваш дом покажу?
- Угу.
- Вон там, левее плотины. Видите?
- Вижу. А прямо за водокачкой зеленая
крыша - это городская больница.
- Вы там работаете?
- Нет, только собираюсь.
- Сад у вас хороший.
А я, сколько на высоте ни бывал,
никогда своего дома не видел.
- Ну не вечно же вам кочевать.
Вернетесь к себе домой...
- Э, меня хоть на Луну забросьте,
я и оттуда своего дома не увижу.
Нет его на этой планете.
- Дом - это не 4 стенки с потолком.
- Это верно.
- Давай.
- Так вот, ночь, туман
и крокодилы. Понимаешь?
- Дерябин приехал.
- Привет.
- Здрасте.
- Здрасте.
- Здрасте.
- Здорово. Где Токмаков?
- Да там, с барышней на верхотуре.
- Что с вами?
- Голова закружилась,
и ноги как ватные.
- Не смотрите вниз.
Держитесь за меня. Держитесь.
Стихи какие-нибудь читайте.
"Гляжу, поднимается медленно в гору
Лошадка, везущая хворосту воз".
- Как ты сюда попала? Почему
посторонних пускаете на высоту,
товарищ Токмаков?
Пора начинать подъем.
- Прогноз погоды неважный,
товарищ Дерябин. Ветерок наверху.
- А что вы предлагаете? Сидеть
у домны и ждать погоды?
- Что поделаешь, иногда
приходится ждать.
Извините. Вы же знаете,
нам же еще трос обогнуть нужно.
- На совещаниях герои, а здесь...
Ведь сегодня 29-е число.
- К сожалению, погода
с календарем не считается.
- Здравствуй.
- Привет.
- Здоров. Вы что же, ребят
без прогрессивки хотите оставить?
- Прогрессивка - это хорошо,
да ведь погодка не позволяет.
- Как бы ветер рикошету не наделал.
- Им простительно. А вам, товарищ
Токмаков, смелости побольше нужно.
Смелость не в том, чтобы самому
прыгать. Начинайте подъем!
- Правильно.
- Подождать бы,
Константин Максимович.
Наше дело маленькое,
начальству виднее.
- Это жена его, что ли?
- Ничего дамочка.
- А ну, прекратить митинг!
Давай по местам.
- Держи.
- Держу.
- Вира помалу. Вира.
- Пошла, ребята, хорошо.
Так, так.
- Давай!
- Хорошо.
- Жена начальника монтажного
управления разгуливает по стройке
под ручку с прорабом.
Алло, его нет. Могли бы выбрать
другое место для прогулок.
- А мне давно хотелось
побывать на стройке.
- Ну, знаешь, домна
не место для развлечений.
- А тебе не приходит в голову,
что это мне, может быть, тоже...
- А, черт!
Маша, иди домой!
Товарищ Токмаков, опускайте!
Кончайте подъем.
- Не мешайте теперь.
- Держи. Осторожно, бери.
- Держи!
- Держу!
- Игорь! Игорь, что теперь будет?!
- Машенька, сейчас тебе лучше уйти
домой. Иди, Машенька, иди!
- Игорь.
- Сама понимаешь.
- ... Начинай. Опусти. Кончай подъем!
- А как ее сейчас опустить?
Все тросы оборвет.
- Кончай.
- Вася, дай пояс, а то
свой на земле оставил.
- А мне на том свете
рай не забронирован.
- Возьми мой, товарищ бригадир.
- Смотри, как бы самого ветром
не сдуло.
- Ну здорово ты!
- Спасибо, дружок, за пояс. Выручил.
- Пожалуйста.
- Ой, сердце чуть не разорвалось.
- Испугалась, принцесса?
- "Сердце чуть не разорвалось".
А где тонко, там и рвется.
Любишь надкусанное яблочко?
Ну давай, могу уступить
за ненадобностью.
- Врешь ты. Врет он, Коля, все врет.
- Чего? Это я вру?
Ты ее больше слушай,
она тебе наговорит.
- Держи.
Извинись перед девушкой, шкура.
- Что? Тьфу!
- Извинись, тебе говорят.
- Да пошел ты!
- Ах ты падлюка, извинись!
- Что ты делаешь? Пошутить нельзя?
- Коля!
- Разве это ветер? Ураган!
Вот сам Токмаков и растерялся.
Ну никак нельзя отлучиться
с площадки. Только отвернулся -
вот, пожалуйста.
- Эй, Токмаков, что у тебя произошло?
- Да как будто все обошлось.
Бригадир тут один отличился,
выручил.
- Да что я, Миколы Пасечника не знаю?
А кто вам дал право рисковать его
жизнью? Ты прогноз погоды не знал?
- Знал.
- Да какой же сапожник распорядился
начинать такой сложный
подъем в такую непогоду?
Я спрашиваю, кто дал
приказ о подъеме?
- Выходит, что я.
- Думаешь, победителей не судят?
Ты же сам верхолаз и должен знать,
как там люди на высоте по самому
краю жизни ступают. Быть смелым
за счет чужой храбрости - трусость.
- Константин Максимович,
кепочка ваша.
- А, спасибо.
- Можно?
- Кто?.. Ой! А я думала,
вы не придете. Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Какой вы сегодня самостоятельный.
- Прошу.
- Что это?
- Это в счет будущих премиальных.
- Ой, спасибо.
- Между прочим, в цирк после третьего
звонка не пускают.
- Что?
- Я-то ничего, а вот звери
возражают. И шофер скучает.
- Такси?
- Слышите, тикает?
- Я быстренько, вы отвернитесь.
- Давай.
Это ваша галантерея-парфюмерия?
- А что?
- Симпатичный молодой человек.
- Симпатичный молодой человек.
"Соблюдайте правила уличного... "
Родственник ваш?
Тяжелые воспоминания.
- Очень много вы о себе воображаете.
- Молчу.
Те зоркие очи, потухли и вы,
Я выплакал вас в бессонные ночи.
Я выплакал вас в бессонные ночи...
- Это из какой картины?
- Романс, слова Дениса Давыдова.
- А, этот Давыдов - артист.
- Артист! Историческая
личность, друг Пушкина.
Гусар, с французами
воевал в 1812 году.
- Я готова.
- Светофор.
- Чего?
- Я говорю, что для Южной Америки
вполне подходяще.
- Чего-чего?
- Природа там разноцветная -
пальмы, зебры, кенгуру.
- А ну сматывайся отсюда!
Сматывайся отсюда.
- Уж и пошутить нельзя.
- Давай топай отсюда, академик,
пока цел.
- Да ведь я...
- Жену себе заведи, с ней и шути,
ей про зебров рассказывай.
- Уйду.
До свидания.
- А ну, не задерживайся.
- Уйду, чтобы не возбуждать
ярость масс.
Соблюдайте правила
уличного движения.
Не прыгайте на ходу.
- Ну и пусть.
- Я еще такого климАта, по правде
сказать, не переживал. То дожди
какие-то, а то жара.
- Ай, почему жару ругаешь? Жара...
Апчхи!.. одно удовольствие.
- Будь проклята такая работка.
И чего мы в этой паршивой трубе
маемся? Дежурства придумали.
Сидим, как мокрые мыши.
- Может, распогодится, палки
подсохнут, тогда и варить можно.
- Да, кто там? Ноги вытирайте.
- Как сводка, Константин Максимович?
- Низкая облачность с осадками,
перемежающиеся дожди.
Я наизусть выучил сводку эту.
- Что же делать будем?
Выходит, размок наш график.
- Выход один - варить на земле
под навесом и укрупнять конструкции.
- Сварить-то можно, а как поднять?
Кран-то может опрокинуться.
- Костя, а что, если этот кран
с 4-х сторон тросами?
- Тросами?
- Да.
- С 4-х сторон? Малейший перекос -
и все полетит к чертовой матери.
А мысль интересная. Дней пять
останется у нас в кармане.
- Вот, и в график войдем.
- Ну а если домну на неделю пустят,
подумаешь, горе большое.
Ведь доказано теорией, что
все дороги ведут к коммунизму.
Ох, и житуха будет непыльная!
Каждому по потребности - красота.
- Потребностей у тебя очень много,
а вот способностей
совсем нет. Почему?
- Ну, я в этой трубе околачиваться
не обязан. Это уж вы
извини-подвинься. У меня такой
потребности нет. Мне что социализм,
что коммунизм. Наше дело простое -
гони пети-мети. Привет. Пройдет
дождь - пусть за мной машину
в общежитие пришлют, согласно
колдоговора.
- Скатертью дорога.
- Пояс оставь. И вообще
можешь сюда не появляться.
- А ты отдел кадров, что ли?
- А мы не отдел, мы эти самые
кадры и есть.
- Ну-ка, подними флаг.
Ну подними, тебе говорят.
- Отстань ты!
Хорошо. Видел?
Товарищ Токмаков, что же это?
- А что?
- Бригадир мне по морде смазал.
Мне, рабочему человеку. Вы видели?
- К сожалению, ничего не видел.
- Так, интересно. Можно подумать,
что этот проект подъема
составлял опытный инженер.
- Да мысль не моя.
- Знаю, рабочая инициатива. Этот
подъем дней на 6 сократит время.
А это 9000 тонн металла.
Все это хорошо. Ну и погодка,
будь она неладна.
Ну а в случае неудачи, авария
крана, и мы вообще нарушим план
строительства, кто будет отвечать?
- Я отвечаю головой. Пасечник,
Бесфамильный, Карпухин
Михаил Сергеевич.
- Отвечает начальник.
- А рабочий класс? "Сиди и жди,
пока придумают вожди".
- Погодите, не горячитесь.
Маяковский здесь ни при чем.
Я, кажется, нашел выход.
Разрешить этот подъем я не могу,
не имею права. Но и запрещать
не буду.
О, чай. Хорошо.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Машенька, ты иди, мы сами
управимся. Спасибо.
Так вот, я вам мешать не буду.
Я ничего не знаю. У меня вызов
в трест. Уезжаю.
Вот 6-го, 7-го, 8-го
меня на стройке
не будет. Действуйте.
- Бюро прогнозов? Запрашивает
Первый доменный. Так, слушаю.
В ночь на 9-е осадков не ожидается.
Ветер слабый до умеренного. К утру
возможен дождь? Благодарю вас.
- К утру успеем,
Константин Максимович.
- Будем поднимать на рассвете,
товарищи.
- Ясно.
- Ладно.
- Сегодня Дерябин приезжает.
- Ну и что же?
- Ох, смотри, подведет
он тебя под монастырь.
- Конструкция сварена,
отступать некуда.
Орел.
- Рад, что ты меня встретила.
У, черт! Ты не знаешь, как дела
на домне?
- Бориска на всю ночь ушел.
Говорит, подъем особенный сегодня.
- Сегодня?
- Угу.
- Почему сегодня? Должны были
сделать вчера.
- Я не знаю.
- Едем домой.
- Домой? Но они, наверное, тебя
ждут там?
- Да? Да, конечно.
Едем на домну.
Видишь, какую махину подымаем?
- Хорошо, что я пришла.
- Однако у тебя появился
повышенный интерес к моим делам.
- Но у меня нет своих.
- Ты просто соскучилась в этой дыре.
- Ты думаешь?
- Я в этом уверен, Машенька.
Но ничего, мы скоро
уедем. Приветствую!
- Ну как дела?
- Пока нормально.
- Ух, сила. Жалко, флажок
не укрепили. Опоздали.
- Рано празднуешь.
Давай-ка свое знамя.
- Что?
- Флажок давай.
Хорош!
- Ты не чувствуешь, чем пахнет?
- Не чувствую, а что?
- Дело пахнет премиальными.
Ну вот и обещанный дождик.
- Но мы свое отползали, пошли.
- Поздравляю от всей души.
Сиди. И проект смелый,
и подъем отличный.
- Коля, пошли!
- Идите, я догоню вас.
- Коля, куда полез?
- Я сейчас.
- Все как бараньим жиром смазано.
- Ладно.
- Ребята, на помощь!
Бригадир разбился!
- Маша! Маша! Маша!
Здрасте.
Алло, диспетчер? Это Дерябин.
Вопреки моему запрещению,
Токмаков начал подъем, грозящий
катастрофой. Да, доло...
Доложите об этом Дымову.
Не откажите мне в любезности
Пройтись со мной слегка туда-сюда,
А то погибнут в неизвестности
Моя любовь и красота.
...И целовали облака слегка.
Тари-тара...
Что за шум, а драки нет? Здрасте.
- Здравствуйте.
- Что случилось?
- Да какой-то монтажник
разбился, с высоты упал.
- Коля?
Коля! Коля!
- Здравствуйте.
- Мы к вам.
- Скажите, доктор, сможет
он вернуться к своей профессии?
- Не знаю, загадывать пока рано.
А какая у него профессия?
- Монтажник он, верхолаз.
- Верхолаз - это...
Ага. Родных надо вызывать.
- Нет у него родных. Сирота он.
- Положение очень тяжелое.
- Пойдемте, Катя.
- Никуда я не пойду, здесь останусь.
- А здесь находиться
посторонним запрещено.
- Ну что ж, я в саду поночую.
- А, собственно, кто
вы ему? Ну, этому...
- А, это... Никто.
Я люблю его.
- Что?
А, ну...
- Катя, откуда ты? Зачем?
- Ну вот, пришла навестить.
- Соблюдайте правила уличного
движения. Не прыгайте на ходу.
- Коленька...
- Что ты. Симуляция - залог здоровья.
Кончилась моя биография.
- Что вы!
Знаете что, мне сестра пропуск
постоянный обещала. Я теперь к вам
каждый вечер буду приходить.
После работы.
- Не приходите. Жалеть будете?
Не надо.
- А я все равно приду.
Вот, я зарок дала, что
курить больше не буду.
- Не понимаю, что за нелепая дружба
у тебя с этой девчонкой. Собственно,
почему гостит она у нас?
- Тише. У нее большое несчастье -
Пасечник разбился. Она всю ночь
в больнице дежурила.
- Да кто эта Катька Пасечнику, жена?
- Больше, чем жена. Любит она его.
- Эта девчонка не пропадет от тоски.
Найдется немало утешителей.
- Замолчи. Какое ты имеешь
право так говорить?
- Ты ужасная фантазерка, Маша.
Катька в роли Джульетты! Ты живешь
в каком-то выдуманном мире.
- Жила - это будет вернее.
- И вообще, мне не нравится твое
отношение к этим монтажникам.
- А мне не нравится
весь твой образ жизни.
Куда ты?
- Я, Маша, в общежитие пойду.
Ну что я у вас тут?
- Ну что ты, никуда ты не пойдешь.
Ложись.
Поешь немного.
- Нет, спасибо, я...
- Поешь.
Ну а как же тебя
к нему пропустили?
- А я женой назвалась.
Правда, он гонит меня.
"Зачем я тебе такой?" - говорит.
А я знаю, это он от гордости.
Но я его переломлю все равно.
Нужна я ему сейчас.
Очень нужна.
Ну что же, если откажется
он от меня...
...слезы мои при мне останутся.
- Ну ложись.
Счастливая ты,
а у меня-то такого не было.
- Маша, может, мне в комсомол подать?
Коля ведь партийный. Ты скажи своему
Борису, а то мне совестно.
Платье у тебя какое приветливое.
А у меня все для Южной Америки.
И книжки какие дашь? Про Дениса
Давыдова у тебя есть? Это партизан
такой был. Только не в нашу
Отечественную войну. Гусар,
друг Пушкина.
"Те зоркие очи, потухли и вы.
Я выплакал вас в бессонные ночи".
- Да.
- Это я у фотографа выпросила.
А флаг сама раскрасила.
- Красиво. К концу подходит.
А тут лежи, "тяжелоздоровый",
казенное белье пронашивай.
Вот ребята уедут...
- А знаешь, Коля,
я в комсомол подала.
- О! Ну вот вызовут тебя и спросят:
"Екатерина Петровна, скажи,
что хорошего ты
в своей жизни сделала?"
- Что хорошего? А ничего хорошего
я не сделала. Да у меня
и жизнь-то короткая.
Отец в лесу работал лесником.
Потом его на войне убили.
Жили мы с мамой на окраине
города у родных. Немцы подходят,
а дядька дом бросать не хочет.
Поругалась с ним мама.
Подались мы на станцию.
Беда кругом, беда.
Мороз, вьюга.
Пушки немецкие гремят, страшно так.
Взрывы встают, как кусты черные.
Мы к вагонам, а они
горят. Огонь кругом.
Мамку потеряла. Кричу.
- Мама.
- Ты и не слушал. Неинтересно тебе
про меня.
- Нет, что ты. Вот ты о себе
рассказывала, а я свое вспоминал.
Так же вот родные на станции
погибли. Завод эвакуировали.
Ну вот и выходит, что мы...
- Только ты не думай, что я к тебе
навязалась. Поправишься только...
- А ну, наклонись, принцесса.
- Что?
- Наклонись, говорю.
- Когда наши город освободили,
в детдом попала.
Потом в ремесленное
поступила. Оттуда на стройку.
Работаю теперь.
А больше нет
у меня автобиографии.
- Ну, вопросы есть к товарищу?
- А как насчет курения?
- Бросила.
- Ну вот, так бы давно.
Тоже мне, придумала...
У нас мужчины верхолазы,
и то не все курят.
- Я добавить хотела.
- Давай, добавляй.
- Когда в ремесленном была,
белье продала... на босоножки.
И еще простыню. Мы с ребятами на те
деньги в кино ходили, мороженое ели.
- Это к делу не относится.
То мороженое растаяло давно.
- Нет, относится.
Может, в моей жизни
это самое большое пятно.
- У меня вопрос насчет морального
облику ее с Колькой Пасечником.
- Невеста она его.
- Чего?! Невеста.
Это ты извини-подвинься.
Невеста, да не из того теста.
- А я попрошу посторонних
не мешать собранию.
- Да ладно.
- А что ты знаешь о борьбе
колониальных народов?
- Индия, и другие страны тоже...
Прежде с них соки тянули,
а теперь они хотят жить по-своему.
- У-у-у, теперь держись, мировой
капитализм, Катька на бой вышла.
- Ну и вышла! На тебя
надеяться, что ли?!
- Да, войдите.
- Можно?
- А, входите.
Я занят, товарищи.
- А почему одним можно,
а другим нет?
- Ну занят, ну что вы!
- Ну, что у вас?
- Я насчет сдельщины. Опять товарищ
Токмаков зажимает рабочий класс.
Тут работаешь, сил не щадишь, а тебя
под подозрение ставят.
- Давайте ваш наряд.
- А то работаешь по совести. Да разве
я могу свое рабочее государство...
- Ну ладно. Вы были
на последнем подъеме?
- Так точно, был.
- Как вы объясните этот несчастный
случай?
- Несчастный случай?
- Да.
- Ясное дело. И вообще этот
Пасечник...
- Меня интересует роль Токмакова.
- Ах, Токмакова. Ну что же,
это известное дело...
- Значит, вы считаете, причиной
падения Пасечника был подъем,
нарушающий технику
безопасности?
- Ясный факт.
- И многие опытные монтажники,
вы, например, были против подъема.
- Да разве он послушает,
этот Токмаков?
- Садитесь.
- Да он и вас, извини-подвинься,
ни во что не ставит.
- А вы подпишите.
- Показания, значит.
- Ну.
- Понятно. А я только так скажу:
если ко мне подход иметь, со мной
всегда сговориться можно.
- Спасибо. О, молодежь.
- Здрасте.
- Бригадира навестить?
- Да.
- Молодцы. Ну, я быстро. Маша,
жди меня здесь, я скоро вернусь.
- Игорь.
- А, да.
- Здравствуйте.
- Привет.
- Ну, мир да любовь.
Здоров! Молодец.
- Здрасте.
- Угощайся.
На поправку пошло. Хорошо.
Проведать тебя заехал.
Ну и поговорить надо.
- Между прочим, у меня
от этой девушки секретов нет.
- Да? Ну что же, хорошо.
Я по-простому, прямо. Люди у нас -
самый ценный капитал. А кто рискует
жизнью рабочего человека для того,
чтобы выслужиться, тот должен нести
ответственность. Вот ты чуть жизни
не лишился, а Токмакову за это
благодарность. Что же,
это дело замять?
- Да, это конечно.
- Вот мои соображения. Многие ребята
из твоей бригады уже дали
показания. Хаенко, например.
- Хаенко? Правильный человек.
- Вот здесь подпишись, и все.
Ну а в случае чего, ты монтажник
опытный, талантливый...
- Да-да-да.
Катя, выйди отсюда.
Ну выйди, говорю, отсюда!
У нас мужской разговор пойдет.
Расписаться, значит?
Иди отсюда...
...пока я тебя в гипс не уложил!
Материальчик собираешь! Моей кровью
на товарищей капать хочешь?
- Ну что ты здесь делаешь?
Почему не в машине?
А, ребята, здорово.
- Привет.
- Дайте мне пальто.
- Катенька, что случилось?
- На. Отдай своему, пусть
он подавится своими конфетами.
- Кровать лучше сюда поставить.
Ему ведь выходить пока нельзя.
Вот пусть миром с высоты любуется.
- И с чего это вы придумали комнату
свою уступать? Я просто не знаю.
И Коля, боюсь, на меня сердиться
будет.
- С Колей я сам договорюсь.
А я к ребятам на его место перейду.
- Спасибо вам, Константин Максимович.
- Ладно, давай занимайся.
Пыль, видишь, у меня холостяцкая.
- Войдите.
- Можно?
- Маша, вы? Здравствуйте.
- Здравствуйте.
Мне надо поговорить с вами.
- Садитесь, пожалуйста.
- Вы что, уезжаете?
- Нет, я в общежитие перехожу.
- Это ваш сын?
Похож на вас.
Скажите, Константин Максимович...
что у вас произошло с моим мужем?
- Я думаю, что это
между нами останется.
- Нет, я должна знать. Поймите, мне
стыдно и горько за себя и за него.
Что сделал Игорь?
- У него и спрашивайте.
Вы тоже поймите, что мне трудно
с вами об этом говорить.
- Со мной?
- Да, с вами.
- Ну вот, как будто бы
все. Можно прощаться.
На большую работу едете.
Но позвольте мне быть откровенным,
товарищ Дерябин. Поздравить мне
вас не хочется. Понимаете?
Не хочется.
- Ну что я могу сказать,
Иннокентий Пантелеймонович. Насильно
мил не будешь. Дело хозяйское.
- Никак не хочется. Вот ведь
какая история. Что за паническую
телеграмму вы послали Николаю
Николаевичу? Весь главк всполошили.
- Самоуправство Токмакова.
- Оно сэкономило нам 5 дней.
- Иннокентий Пантелеймонович, у вас
моя докладная, показания Хаенко.
Что касается бригадира Пасечника,
то его здоровье не позволяет,
но я докажу.
- Вы помните, что называется в физике
законом неустойчивого равновесия?
- Это когда центр тяжести
находится выше точки опоры.
- Вот. А вы жизнь хотите
прожить в таком положении.
Когда человек занимает место
не по праву, он балансирует,
ловчит. А закон неустойчивого
равновесия никто отменить
не может, даже
Николай Николаевич.
- Ну, знаете ли. Я не думал, что вы
так встретите мое новое назначение.
Даже жалею, что пришел проститься.
- Столько в наших анкетах разных
вопросов нужных, а еще больше
ненужных. А надо было бы еще одну
графу завести: "Порядочный
человек / непорядочный человек".
А ненужное зачеркнуть.
- По счастью, наши судьбы решает
не Пасечник с Токмаковым, и даже
не Дымов. Решают немножко повыше.
- Моей судьбы твое начальство
решить не может.
- Что ты этим хочешь сказать?
- Я остаюсь здесь,
а со вторника начинаю работать.
- Опять.
Маша, ты же умная женщина.
Ты понимаешь, ведь ты соскучишься
в этой дыре.
Черт.
Что ты молчишь, Маша? Ты что,
хочешь, чтобы я отказался
от назначения и навсегда
остался в этой глуши?
Я знаю, о чем ты думаешь.
Стройка кончится, все разъедутся.
Ты будешь одинока, Маша.
Ну хорошо. Я еду.
Это фантазия, нервы. Пройдет.
Жди моей телеграммы.
Помни, Машенька, я очень люблю тебя.
- Спишь, принцесса?
Слышишь?
- Слышу.
- Выставила, значит, Костю.
- Ну что ты, Коля. Он сам
предложил, честное слово.
- Вот смешно, в его комнате чужое
счастье живет.
- Может, и у него образуется.
- А я ведь тебя в самом деле люблю.
Вот знаешь, раньше другим
всякие слова говорил,
а это слово - боялся.
Тебе первой говорю.
Ну чего же ты плачешь, глупенькая?
- А я и не плачу, они сами
чего-то льются.
Ты знаешь, Коля,
я какая-то чудная теперь.
Я ведь грубая, все назло делала.
А теперь я тебя слушаться буду.
Ой, ну что ты! Ну что
ты мне руки целуешь?
"Не кочегары мы, не плотники... "
- Тебе вставать пора.
- Нет, я не пойду. Тебе
нельзя, я с тобой останусь.
- Ну что ты. Это же первая
твоя стройка, праздник такой.
Я по радио послушаю, иди.
...Какие мальчики и девочки, да!
Все покоряют высоту. Высоту!
- Коля!
- Привет святому семейству.
- Коля, где твоя половина?
- Между прочим, косынка мне
эта нравится. Всегда ее носи.
- По комнате много не разгуливай.
Не скучай. Смотри.
- Ну вот, Коля, и кончилась
твоя вольная жизнь.
- Не ходи по комнате. Ложись!
- Катя, Катюша, давай
по старой памяти.
Ведь твой муженек теперь не танцор.
Боря, пойдем.
Ребята. Да что же это вы?
- Эй!
Товарищи, митинг,
посвященный пуску доменной печи,
объявляю открытым.
Мы строим и будем строить, потому
что мы, коммунисты, строители
со дня своего рождения. Потому что
жажда созидания у нас в крови,
товарищи.
И вот еще одна домна встает перед
нами, как радостный свет прожитой
здесь жизни.
Но сегодня хозяева здесь уже
не мы, строители, а металлурги.
Уже поданы ковши.
- Стой!
- Ну чего тебе?
- Будь другом, подвези до домны.
- Ну давай садись.
Мастер Берестов, сейчас даст
сигнал - выпустить первый металл.
- Ну, до свидания, Женя.
- Будь здоров.
- До свидания, Михаил Сергеевич.
- Приезжай, не задерживайся.
- Володя.
- Ой!
- До свидания.
- Ну, счастливо.
- До свидания.
- До встречи. Привет.
- До свидания, Баграт.
- Ну!..
Мы ждем тебя, Коля.
- Ну что же, пора прощаться.
До свидания.
- Ну, будь здоров.
- До свидания.
- Вы уж за Бориской-то посмотрите.
- Я ждал вас, Маша.
- Ждали?
- Очень. Сказать вам хотелось
многое, да уж поздно, видно.
- Вот как будто бы чужие, а я
точно близкого человека провожаю.
- Маша. Вы напишите мне, как жизнь
сложится. Это очень важно,
я ждать буду.
- Я буду писать вам часто-часто.
До свидания, Константин Максимович.
- Простите.
Будь здоров, Коля.
До свидания.
- До свидания.
- До свидания.
- Костя, жду вызова.
Без высоты, сам же
понимаешь, я не человек.
Слышишь, Костя, мы еще
такое построим...
...что с Марса будут
смотреть и удивляться!