Вы чьё, старичьё? (1988 год). Цитаты и фразы из фильма
«Вы чьё, старичьё?» — советский полнометражный цветной художественный
фильм, поставленный на Киностудии «Ленфильм» в 1988 году режиссёром
Иосифом Хейфицем по одноимённой повести Бориса Васильева. Фильм стал
второй экранизацией повести после одноимённой короткометражной дипломной
работы Василия Пичула, снятой в 1982 году.
Все фразы и цитаты
ВЫ ЧЬЁ, СТАРИЧЬЁ?
- Возьмите свидетельство о смерти и вещи
Глушковой.
- Но-но.
Так и оказался Касьян Глушков
в полном одиночестве,
и ничего другого ему не оставалось,
как продолжать жить дальше.
- И жаворонка в поле нету.
- Победительницу соревнований
Сударикову Олю.
- Поздравляем!
- Ященко Тамару,
Бондарь Аню,
Гуеву Женю,
Серёгину Анну.
- Куда же ты, непонятливая?
Нам с тобой нынче не сюда,
нам в деревню,
хоронить,
пошли.
- Господи.
Евдокия померла.
Девочки,
Евдокия Кондратьевна померла.
- Не дом, а труха.
Десятку-то скинешь?
Ну на, бери.
- А старуха моя
как помирала и говорит:
"Ты, Касьян, поезжай к Зинке,
пропадёшь один".
Пропадёшь.
На вот,
держи,
поливай.
- И куда тебе старику одному ехать?
Ведь у нас дом,
а в дому нас двое: я и дочка незамужняя.
Где двое, там и трое.
Ведь мы рядом жизнь
прожили,
вместе босиком бегали
или забыл?
Молчишь.
Как был молчун
в молодые годы,
так и теперь.
- Бегали.
Курей,
куда их деть?
Порезать надо, да мне не приходилось.
Живьём везти думаю нельзя,
проводник может осерчать.
И оштрафовать могут.
И Пустолайку бросать жалко.
Взяла бы себе,
а?
Избу пришлось продать,
на чурки взяли.
- Чего-чего?
А где же он теперь жить-то будет?
- К невестке поедет.
- Зинке написал, как старуха моя велела.
- Отправь как придёшь на работу, с почты,
оно быстрее дойдёт.
А ты подожди.
- На отправление индекс полагается,
а марка где?
Ну чего моргаешь-то, гони пятак.
- На, возьми.
Напиши как устроился.
А не уживёшься там,
обо мне вспомни.
Ну,
прощай.
Давай посидим на дорожку.
- Виктор - сын, пил бесподобно
и прошлый год под самосвал угодил.
Славик - внучек, сиротой остался.
- Попрошу билеты приготовить.
- Это вот внуку,
Славику.
- Курей-то зачем припёр?
- Я же...
одна несушка.
- Соседи-то шум подымут,
живых нельзя держать,
заявят куда надо.
- Их бы порезать надо,
да некого было попросить.
А это тебе, Зинаида, он ни разу не надёванный.
Старуха моя берегла,
вот.
- Зря берегла.
- Так, поздравляю молодых.
Пропишется он на Зинкиных метрах,
ей богу пропишется,
грохнуться можно.
- А куда же я рожать буду?
Тебе сколько раз обещали, нам же повернуться негде.
- Да не кудахтай ты тут, возможны варианты.
Потом
надо выяснить, разузнать что за тип.
Это к тебе гость или насовсем?
- Свёкор это мой.
- Что это вы
совершенно на фотографию свою
не похожи, а?
- Я и есть.
Снимали, чтобы оба уха
были видны.
- Ну-ну, а место рождения назовите-ка,
какого района?
- Заковряжино,
по-старому,
Искитимского уезда.
- Что же это у тебя
пенсия с гулькин нос?
- Так пенсия она как подарок старости,
а кто с подарка цену спрашивает.
Колхозная она.
- Колхозную-то прибавили.
- Увеличили,
только колхоза-то боле нету,
теперь ферма
при совхозе, а совхоз
другого района.
- А дом-то отдельный,
а?
- Нету дома,
продал
за билет.
- Какой билет?
- Сюда билет.
- А обратно?
У меня кассирша знакомая, могу хоть завтра достать.
- Ладно,
на кефир тебе хватит,
он старичкам полезный.
Поешь и спать ложись.
- Вот.
- А это ещё что?
- Оно
примета такая,
на счастье стало быть.
- Счастье?!
Деньги заработаю,
кооперативную квартиру куплю,
может и без твоей ржавой подковы
замуж возьмут.
- Да выключи ты этот ящик
и так голова кругом.
Вот тебе приятное известие -
свёкор.
Грохнуться можно.
- Храпишь небось
или кричишь спросонья?
- Не знаю,
как когда.
- Закричишь - сразу выгоню.
Я целую смену на работе вкалываю,
задёрганная,
мне выспаться надо, понял?
- Ага,
понятно.
- Вставай,
одевайся.
За Славиком в садик сходи.
Я тебе объясняла где.
Ещё раз закричишь,
мне до ночи работать,
вкалывать.
- Кто за Глушковым пришёл?
Где мама?
- Я.
На вот,
это тебе.
Это тебе, Славка.
Гостинец.
На, держи.
Ну,
подсобница в наш магазин предлагает,
600 рублей надо.
Там система такая.
- Грохнуться можно.
Хотя иначе не оформят.
Вообще, Зина, нет проблем,
я лично договорюсь и лично передам,
у меня там земляк работает.
- Нельзя такое место уступать,
я с него через год квартиру куплю.
- Точно.
- Место хорошее предлагают,
600 рублей просят.
Надо деньги достать.
- 600?
Отродясь таких
денег не видел.
- Надо достать.
- Да где ж их возьмёшь столько?
- Почему нет,
папаша, могут в долг дать.
Зина, получите
новую квартиру, обставитесь, были бы деньги.
- Где, нету же.
- Как нет?
Вы фронтовик,
вам как фронтовику пенсия положена,
верно? Вы оформляли её?
- Так я, не положено мне.
- Нет, возьмите и полностью оформите,
получите деньги, как говорится, по справедливости.
Зина, с этим делать нельзя тянуть, найдутся желающие и всё.
- Одевай, в военкомат пойдём,
там разберутся, что тебе положено.
я тебя сама отведу, а то сбежишь ещё.
До обеда бы успеть.
- Два забил,
а полсотни раскидал.
- Тебя за смертью посылать, ну первый час, обед скоро.
Я говорю, кем работал, там заявить надо.
- Ну кем надо, тем и работал.
- Ты что не помнишь кем работал?
- Ну при конях находился,
сторожем был при складе,
скотину пас, курьером.
- Где это?
- Курьером,
плотничал, молоко на ферму возил
и швицкий жнец.
А войну
в 106 отделе.
- Ну пойдём.
- Пшённый концентрат доставлял.
- Справку с работы имеешь, военкому показать,
трудовую книжку?
- Нету книжки.
- Здрасьте, как это нету?
- А так, сначала писали
всё в эту книжку,
а потом и места не хватило.
А как на пенсию выпихнули,
стал её искать, смотрю -
нету.
- Куда же она делась раз была?
- А может коза съела,
у нас коза была, бумажку
какую найдёт, сейчас жуёт.
Маня коза, так вот в позапрошлом
годе...
- Ну пойдём.
- На втором этаже.
- Слушаюсь.
- Заходите,
вы ко мне?
- Нет.
- Куда же ты?
- Ну чего сказали?
- А сказали, тем кто пшено возил, ничего не положено.
Это которые фронтовики,
а если всем платить,
государству черезчур накладно.
И по совести говорят не положено мне.
- А есть тебе положено?
Дармоед,
дармоед ты.
Пойду обратно
окна мыть.
Или возьму,
завербуюсь на Север, вот и всё.
- Что же мне самохватом брать?
- Так,
дорогая, незабвенная Анна Семёновна,
пишет вам Касьян Глушков,
и во-первых строках желает здоровья.
Так раньше
было не поладили с Зинаидой,
теперь живу хорошо, душа в душу.
Она на прошлой неделе
на крайний Север завербовалась,
там большие
полярные, большие заработки.
Так что хорошо, что я
валенки свои взял.
Слышь, Людка,
шестая,
шестая, ты меня слышишь?
Я говорю,
может и мне
на Север, а?
Женихов искать.
- Славик, будешь с дедушкой дружно жить?
- Да.
- На улице лето, зря хлопочешь.
- А там поди холода, так что и лета не бывает.
Седьмой год ношу,
а всё ничего.
Старше тебя стало быть.
- Да убери ты свои валенки.
Здесь
останешься.
- Останусь,
а мы как же?
- Заработаю на квартиру,
тогда и вызову.
- Понял?
- Ну что же, раз так решила,
то что поделаешь.
На вот возьми с собой,
она не помешает.
На дверь у меня
прибита была.
- Дед, ты не пропадёшь
тут без меня, а?
- Не пропадём.
К праздникам говоришь дом обещают?
Недолго,
подождём.
- Привязалась я к тебе
и Славка тебя любит.
Правда, Славик?
Нельзя с ним,
кто там на меня позарится с мальчонкой,
да ещё и старик в приданое.
Мне, дедушка, без мужика никак нельзя.
Славику отец нужен.
Славик.
Сухари в духовке лежат,
ты бери, это наши.
За комнату я вперёд заплатила.
- Женщина,
вернитесь.
Все металлические предметы на стол.
- Зачем ноги мочишь?
Мамка улетела, стало быть,
меня должен слушать.
- Извините, дедушка, вы сразу видать не здешний.
- Из Заковряжино я приехавши.
- Из Заковряжино?
Я-то гляжу, лицо такое знакомое.
Дедушка, я ведь каждое лето там бываю по работе.
И вас там встречал,
ну помните.
- Нет, я не упомню.
- Ну как не помните, вы ещё идёте, а я вам на встречу.
Доброе утро, землячок, а вы как-то не расслышали.
- Не помню.
- Дедушка, а давайте я вас без очереди проведу, пойдёмте.
Пустите ветерана с ребёнком.
- Пускай постоит,
ему не на работу.
- Давай-давай, иди в конец.
- Вот народ.
Ничего, постоим.
Завелась.
Слушайте, у меня к вам просьба
маленькая, тут магазин напротив, продаёт финские плащи.
Моя мама всю жизнь мечтала, у неё день рождения.
Дайте мне четвертной билет на 10 минут,
мне не хватает.
- Не знаю я тебя.
- Ну правильно, конечно, вдруг вас попросит
какой-нибудь мазурик.
А хотите я вам
паспорт дам,
я на залог. Смотрите не потеряйте,
боюсь плащ уплывёт.
Только на 10 минут.
Я мигом обернусь, сейчас прибегу, спасибо огромное,
выручили.
Мама.
- Мелочь есть?
- Опять ты тут.
Что ты дед бессонный какой-то?
Ты бы ещё позже пришёл.
Последняя.
- Мне бы...
у меня
денег-то нет.
- Я в долг не даю, мне отчитываться надо. Всё, закрываю.
- Вот тут посидим,
отдохнём маленько
и пойдём.
Ну так посидим.
Как же это?
Поверишь людям,
а теперь и на кефир не осталось.
Мне ничего или есть?
- Пока ничего,
пишут ещё, ждите.
Ждите, ждите.
- А, попался!
Так вот какой вредный гад.
Глазки с моего поля скусывает.
А ну, отдай бутылку.
Стой, говорю.
Паразиты,
до чего распустились.
На своём гектаре собирай,
а на мой не лезь, я тебе покажу.
Отдай бутылку, бутылку отдай.
Отдай,
отдай говорю.
Бить буду сейчас, понял нет?
Убивать тебя сейчас буду,
понял нет?
- Я же, я же...
чего же ты...
- Нам чужого
не надо.
Пошли,
я тебя сейчас
бить буду.
Вот что.
Сейчас я тебя
убивать буду.
- А чем?
- А вот чем.
Ладно,
пока так посидим.
Ставь жигулевского, может я тебе
глоток оставлю.
- У меня и копейки-то нету,
всё до последнего
украли,
и пенсию всю.
- Во, паразиты,
во, гады!
Я бы этих гадов
своей бы рукой...
Ну ладно,
пока так посидим.
Это же что за народ пошёл -
посуду портят.
Вообще,
дрянь людишки.
- Руку-то
на войне покалечило?
- Да нет,
в молотилку угодил.
Я в колхозе первым ударником числился,
на всю, можно сказать,
советскую родину
известный.
А в 39 году
снопы в молотилку подавал,
ну вот и
перестарался.
- Жену имеешь?
- Жена у меня тоже дрянь была,
сбежала.
С сыном поругался,
с колхозом.
Когда в войну председателем был
тоже поругался.
Один мужик был на всех баб,
понял нет?
- Поругались. Зачем?
А сам, я вижу,
стакан
в кармане носишь.
- Слушай, я тебя
прибью,
окончательно прибью.
Потому что
я вредный старик.
- Почему это вредный?
- Потому что в душу вгрызаешься,
как червь в яблоко и я тебя прибью,
понял нет?
- А у меня
жена померла.
Один теперь.
- Слушай, кажись открыли.
Пойдём,
я тебя
угощаю.
Э, ты прямо иди,
по нарисованному.
Видишь линию,
по ней и держи.
Какое сегодня число?
Ты не говори,
ты запомни,
запомни.
С этого числа
ты мне по гроб жизни
кореш, понял нет?
Павел Игорыч я,
просто Игорыч, меня так все зовут.
На,
держи.
И теперь, если тебя кто обидит,
сразу ко мне беги.
Я из него
штопор сделаю, понял нет?
Игорыч я,
меня тут
каждая собака знает.
Я ночной охранник.
На, почитай.
Чего-чего, читай.
Посуду сдал, пойдём, я тебя с внучкой
познакомлю, внучка у меня золото.
Это у тебя в животе урчит?
- У меня,
а что?
- А то, что знаешь какие она щи готовит!
- Щи - это хорошо.
- Давай отдохнём маленько.
- От чего отдыхать-то,
далеко ещё?
- Да нет.
Давай пойдём погуляем.
А чего это?
- А то, что нет у тебя никакой внучки
и про щи врал.
- Я говорю, вся в меня,
понял нет?
Без четверти.
Рано ещё домой возвращаться,
а то помешаю.
У нас же однокомнатная,
я там на раскладушке сплю.
Вот как зазвонит,
так могу домой возвращаться.
Пошли погуляем.
- Пошли.
- Ежели
собаку научить она и разрывать сможет, в точности
не обделит.
- Ишь ты, что делает.
- И кушать она не просит
кефиру.
- Не просит кушать.
- И пенсию не надо
ежели к старости,
верно?
- Не надо пенсии.
- А совесть у неё есть?
- У людей и то не у всех бывает,
а ей-то на что?
- Ладно, пошли.
- Тега-тега-тега-тега.
Читал я, что в старину
гусиными перьями писали,
до того как не было шариковых ручек.
Читал об этом?
- Много чего не было.
- Так вот я и думаю, Касьян,
ежели живого гуся общипать,
а перья в канцелярский магазин.
А, что получится?
По двухгривенному можно продавать.
Сейчас ведь старину-то всякую любят,
как считаешь?
- Ну, шутник.
Или вот взять пробку,
их же из отходов надо делать,
из бумаги.
А то ведь сколько ценного металла зря пропадает
в масштабе родины.
Пошли, наше время.
- Мне внука надо встречать,
в другой раз зайду.
Ну, а на обед чего
вы кушали?
- На первое скажи суп,
а на второе скажи - рисовали.
Так, пусть тут постоит,
не помешает.
Так, здесь мы поставим шкафчик,
тут мы поставим комодик.
А ты, дед, ещё что,
туда не собрался?
Собирайся, дед.
О, стандарт.
Нам жилплощадь нужна.
- Добрый день.
- Здрасьте.
- Я кажется сюда попал.
Глушков здесь базируется?
- Аккурат здесь, вот его комната.
- Подходцев.
- А вы не от Зинаиды случайно?
- Угадали, от неё самой,
приехал забирать.
Вот сегодня вечерним рейсом
прямо и полетим.
- Понятно.
- Разрешите.
- Тоська,
та очухайся ты.
Уезжают они.
Тип за ними приехал от Зинаиды
забирать.
- Кто?
- Угостить бы надо.
- What is your name, дедушка?
- А?
- Ваше имя, отчество.
- Касьян Нифёдыч я
Глушков.
- Вот что, Нифёдыч.
Зинаида просила как только прилечу,
фотобумагу получу, так сразу и к вам.
Вот вам записка и денег немного.
- Значит, нам
собираться?
Туда небось далеко лететь?
- Ой, далеко, дедушка.
- Я внука накормлю, у меня сготовлено.
Может и вы не откажетесь
покушать на дорожку.
- Не откажу, почему же откажу?
Значит ты и есть тот самый Славик?
- Да.
- А ну покажись, my beautiful friend.
Ух ты, мировой парень.
- Вот,
пожалуйте,
на здоровьечко.
Сегодняшнее.
- Спасибо.
Какой важный кефир,
холодненький.
Вот какая оказия, дедушка,
увожу я от вас внука к белым медведям.
- Куда?
- А туда где 60 северной широты
и 150 восточной долготы.
- А насчёт меня как же?
- А про тебя
Зинаида так сказала, Нифёдыч.
Насчёт мальчонки она в общежитии договорилась,
а тебе, дедушка, придётся ждать пока строители дом не сдадут.
- Опять, стало быть, ждать
одному.
- А ну-ка давай я тебя для Зинаиды сфотографирую,
она рада будет.
А ну-ка становись сюда, дедушка,
вот так, занавесочку раздвинем.
Только ты улыбайся,
не будь кислым.
Так,
возьмём вот этот цветочек в ручку.
Хорошо.
А ну улыбнись, дедушка,
ну улыбнись, дедушка, ну что ты такой кислый?
Ну улыбнись.
Вперёд заре навстречу.
Хорошо.
Ну-ну,
отлично!
- Заходи, Касьян,
не стесняйся,
заходи.
- Да заходи, чего встал-то.
Славный старичок,
чей будешь-то?
- Ничейный он старик,
бросили его.
- Бросили?
- Да, он всё сам рассказал,
теперь кореш мой
по гроб жизни.
- Бросили, значит?
- Да.
- Ну так давай я тебя
дедуней буду называть,
а своего сударенку - дедом,
а?
- Давай, пожалуйста.
- Кореш.
- Что я тебе говорил,
у кого ты ещё такую внучку найдёшь?
- Хорошая.
- Да, давай начинать.
- Поужинаем что в доме найдём,
а чего не найдём, то и ладно.
Верно, старички?
Ешь, дедуня,
ешь,
поправляйся.
Жалко мне тебя, дедуня.
Но ничего, не унывай,
к нам заходи.
Ты, дед, бери его с собой, а то он стесняется.
- Будет сделано.
- Ещё положить?
Ну вот что, дедунь,
я тебя пожалела,
теперь ты меня должен пожалеть.
Верно, дедунь?
Мне один человек сказал,
хочешь, говорит, я любое твоё желание исполню,
ну на пари за бутылку.
- За бутылку?
- За бутылку
с завода каток дорожный угоню.
- Во даёт.
- Я посмеялась конечно,
думала, что он шутит.
Ты, снегирь...
а он взял да угнал.
Ну что, спрашивает "Доказал я тебе?"
И загремел
на 4 года.
Нам с тобой прощаться
срок,
снегирёк мой...
Ну да ладно.
- Я пойду пожалуй.
- Сиди.
Жизнь это,
жизнь.
- Жизнь.
- Сейчас чай будем пить.
- Да,
четыре года.
Я ведь забыть его хотела.
Гостей принимала,
песни пела, пила
и деда своего Сидаренку
с будильником на улицу выгоняла,
чтобы не мешал.
- Чтобы не мешал.
- Надо
грехи обратно вернуть.
Вот какое дело.
- Чего это?
- А то,
чтобы значит
каждый человек сам себя
казнил,
если грех совершил.
А этого нет,
а есть безобразие.
- Ты чего кричишь, дед?
Вот он кричит,
в 21-й век просится.
- От всей души
поздравляю,
Арнольд.
- Давай, дед,
собирайся к своей бабке пока она
там с архангелами не загуляла.
- Куда
собираться-то?
- Жилплощадь освобождай, вот куда!
- Всё в старости
перепуталось,
где я.
Может это
не в старости,
а в жизни.
- Сразу видать
тёмный ты тип,
в клуб на лекции не ходишь.
А скажи, дед,
какая страна
в древности
была самая что ни на есть
могущественная,
слыхал?
- Россия?
- Что мелишь,
что мелишь?
Россия?
Россия была
оплот мировой
реакции,
колос на глиняных ногах.
Спарта была!
Спарта, понял?
Спартанский дух,
слыхал?
- Неа,
не приходилось.
- А потому Спарта была сильная,
потому значит, что если
кто видел, что
пользы никакой
не приносит,
то это...
освобождал жилплощадь
добровольно.
- А как же они
жилплощадь освобождали?
Куда?
- А пропасть на что?
Специальная такая пропасть была,
вот их туда и...
- Пропасть, значит, была,
а у нас пропасти-то и нет.
- Не желаешь, значит, намёки понимать.
- Я думал вы
опять шутите.
- Когда я сам шучу, я сам и смеюсь.
Ладно,
давай по-серьёзному,
давай по-практичному.
Силёнки тают?
Тают.
А ты один.
- Один, стало быть.
- А дальше что?
Вот,
так что давай,
давай, а мы тебя всем
коллективом проводим в последний
путь с музыкой.
Тёща
хохотала,
тёща
хохотала.
- Арнольд.
- Ну чего, дед?
Так что давай...
Чего тебе?
- Возьми столик к нему поставь, а то повернуться негде.
- Две судьбы, два кольца,
чтобы были неразлучными сердца.
Ну, надумал?
Дед,
дедушка.
Вот интересно,
грохнуться можно.
- Пропуск покаж.
- Не признаёшь что ли?
- А кто ты таков,
чтобы тебя не признавать?
А?
Может ты
несун?
- Не несун я,
Глушков я Касьян Нифёдыч,
стало быть знаешь меня.
- Игорыч,
ключ от котельной.
- Сейчас,
давай.
Пропуск покаж, кому сказано.
- Так я же...
Валька твоя
дедуней меня зовёт.
- Дедуней не дедуней, а ты гляди что прописано:
в открытом виде.
- Выгоняет меня сосед,
выметайся говорит и всё.
- Выметайся.
Куда, в богадельню?
- Нет.
- А куда?
- На тот свет,
в пропасть говорит.
- Проходи.
- Да пропусти ты.
- На тот свет,
в пропасть говорит.
Если, говорит, ты сознательный,
самовольно должен в пропасть кинуться,
вот.
- Иван,
заступай, я сдаю всё.
- Хорошо.
- Его в газету надо, понял.
Я хоть
инвалид мировой революции,
я ему врежу.
Этот гад селькором был,
селькор зубила.
Я шаржем в газету.
Что Манька со склада рассказывала,
он, говорит,
на свадьбах тамадой за денежки
работает, "горько-горько" кричит,
а сам жену колотит.
- Это я.
- Андрей.
Андрюшенька.
- Валюха.
- Ну что же ты не писал-то?
Ой паразит.
- Я к тебе прям с вокзала пришёл,
прямо с вокзала.
- А где вещички твои, а?
Ой, паразит,
ой всю кровь мою выпил.
Ну проходи,
проходи.
- Валь, ты же на работу опаздываешь, ты что?
- Я отпрошусь. Я отпрошусь.
- Касьян.
- Не спеши так
шибко, не поспеть за тобой.
- Что такое? Двери настежь.
- Валя.
Валечка.
Валюшка моется.
Так сейчас прямо напишем.
Садись,
так прямо и пропишем.
Сорную траву
с поля вон.
Я так всегда писал.
Или нет, лучше не так.
Золушка, два солнышка
будет вернее.
Так.
- А ну, эт кто там?
- Сиди.
- Вы кто, отцы?
Чего вам надо?
Гонятся за вами?
- Нет,
я Валькин дед,
ночной охранник.
А вы кто?
- Я Андрей.
- Она вас знает?
- Ну конечно.
А это кореш мой,
в милиции работает.
- Ну раз такое дело,
угощайтесь.
- Охранником.
Валька где?
- Она на работу побежала, боялась опоздать.
- Ни одного козыря.
Из твоих
карт,
хоть суп вари.
- У меня новая колода
на вокзале, в камере хранения лежит.
- Что же ты вещички
на вокзале держишь?
- Да, какие там вещички,
я с Европы еду и что, сразу съезжаться что ли?
- Одни шестёрки.
- Правильно, гражданин начальник?
- Что, Валюшке тесно что ли?
- Не то чтобы тесно, а сперва надо
на работу устроиться, с жильём выяснить,
мне должны предоставить.
- Ему должны предоставить,
а вот такого и погончики.
- Я на деньги,
вот я на под стол.
- Лезь под стол.
- Давай-давай, под стол.
- Давай-давай.
- Четвёртый раз.
- Давай сдавай.
Огромное счастье тебе
подвалило, парень,
с Валюшкой.
- С Валькой?
- Ага.
На ей хоть знак качества ставь.
- Это точно.
Когда в тюряге посидишь,
особо это ценишь.
- В тюряге?
Какой такой тюряге?
- Это как же?
- Ну какой, обыкновенной.
Я 4 года
в общей колонии оттрубил -
хищение государственного имущества.
- Понял, нет?
Хищение государственного...
Ну.
- Давай-давай-давай под стол.
Ну лезь.
Я, отцы, с завода каток
асфальтовый угнал.
- Зачем каток-то?
- Надо было, понимаешь,
одной доказать.
- Страшно поди в колонии-то?
- Да чего ж там страшного?
Ну вкалывать понятное дело приходится, а так...
жалуют два-три раза в день,
ну там баня, кино.
- И кино?
- А как же, нормально.
- Врёшь поди?
- Чего мне врать,
в воспитательной части вообще цветной телевизор стоял,
футбол смотрим, за "Спартак" болеем.
- Слышь, Глушков.
- Чего?
- За "Спартак" болеют там,
понял нет?
- Молодым везде
хорошо.
- Это выходит, старички, вам гулять пора.
- Пойду это я.
- Сиди.
- Ты куда?
Ешь, дедунь, рано ещё.
Что это ты у меня
совсем с лица свалился.
- Ему не с чего свалиться.
Мы с тобой так прямо и пропишем -
сорную траву
с поля вон.
- А ты не бросай его одного.
- Будет сделано, Валечка.
- Пора, стало быть,
до свидания.
- Сиди, сиди, сиди,
доешь, допей и пойдём.
- Не, ну куда они поплетутся?
Я лучше завтра зайду.
У друга переночую,
а завтра...
- А я сейчас хочу.
Чего же стесняться-то,
это жизнь,
верно, дедуня?
- Хорошая ты баба, Валька.
Не, правда. Другие там что-то
придуриваются,
ну в смысле изображают,
а Валька она ничего не изображает,
она вся как есть,
ну как в натуре.
- Жизнь это ,жизнь,
понимаешь? Жизнь.
Пойдём погуляем,
раз такое дело.
Давай.
- Сегодня у Вали праздник, тало быть,
надо бы ей подарок сделать.
- С чего бы это?
- А может это жених,
почём ты знаешь?
- Кто жених?
Глупый ты, дед, если бы жених,
я бы знал.
- Что бы ей подарить?
- Да ведь уже закрыли.
- Да не про то я.
С каждой пенсии если по рублю откладывать,
то к зиме...
- Да, шиш ты купишь на эти деньги
к зиме.
О,
ещё 2 часа гулять осталось.
- Опять пришли,
ослобони.
- Ослобони ей,
ослобони.
Места ей мало,
ослобони.
- Скажи мне, Павел Игорыч,
почему это с молоком такие перебои?
Кушать стали больше
или неграм пособляем?
- Пособлять-то пособляем,
а главное не то,
главное сквозняк.
Значит что было, погода,
а сейчас климат.
Климат, понял нет?
- Всё это так, ладно,
а где всё таки молоко?
- Прямо в эфир.
- На тебя смотрит.
Чего это она?
- Должно понравился.
- Значит, говоришь,
где молоко.
- Корма, глупый ты что ли?
- Корма всегда были,
хоть погодь, хоть непогодь, а корма были.
- Вот ты погляди,
это всё чего...
- Небо.
- Свод.
Понимаешь, свод.
В церкви всегда свод был,
а в строении
называется крыша.
Ежели её проколупать,
чего будет?
- Дождик.
- Сквозняк,
сквозняк будет
и всё тепло утекёт.
Выдует всё.
А протекает что?
Протекает-то что?
- Вода.
- Холод протекёт,
понял нет?
И выдует всё к ядреней фене
и будет всё как имеем.
- Тише ты,
опять она смотрит.
- Добрый день.
Я из телевидения,
меня зовут Сусанна.
Я хочу пригласить вас на съёмку.
Понимаете, дело в том, что кое-кто не явился.
вы не могли бы нас выручить?
- А чего делать-то надо?
- Петь.
Вы петь умеете?
Наша передача называется
"Песни нашей молодости", вы не пугайтесь это не трудно.
У нас под фонограмму
и получите гонорар, у вас паспорт с собой есть?
- Песни нашей молодости.
А,
у нас комсомольцы
в клубе для смеху пели.
Ах зачем ты меня целовала,
жар безумный
в груди затая...
Как, подходит?
- Замечательно.
Ну а что-нибудь ещё, что-нибудь другое.
- Другое, ага.
Будённый наш, братишка, с нами весь народ,
приказ голов не вешать, а глядеть вперёд...
- Какой у вас номер костюма?
- А шут его знает.
- Так, ну примерно
48, так хорошо.
- Что же это моего
кореша-то обижаете?
Это мой наипервейший друг.
Вот на пару мы бы
взялись, а так - нет.
- Товарищ, а вы поёте?
- Ой,
куда мне.
- Не задаром же.
На подарок Валюшке заработаешь.
Не, он споёт,
он споёт.
- Распрягайте,
хлопцы,
коней,
та й лягайте
спочивать,
а я выйду
в сад зеленый
сад-криниченьку
копать...
- Репетируем "Весенний ветер".
- Я другой такой страны
не знаю
где так вольно дышит
человек,
над тобой весенний ветер
веет
в каждый дом всё радостней
бежит,
и никто на свете
не умеет
лучше нас смеяться и любить...
- Ну что же, неплохо.
Лёва, приготовьте пожалуйста третий куплет.
Да,
конечно.
- А с сапогами как быть?
Не нашли подходящих?
- Оля,
вот эти вот цветы
быстренько на сцену,
вот туда.
Очень хорошо, спасибо, замечательно.
Так, вот под этого товарища
тоже что-нибудь подставьте.
- Куда?
- Ладно, оставьте так.
- Ты гляди-ка и деньги уже выписывают,
на подарок Валюшке хватит.
- Лёвочка, будь любезен,
добавь "Всюду жизнь".
У них что-то не чисто получается,
да.
- Всюду жизнь,
широка и привольна
точно Волга полная
течёт, молодым
везде у нас дорога
старикам везде
у нас почёт.
Видно так
она моя родная...
я другой такой страны не знаю
где так вольно дышит человек
я другой такой страны
не знаю
где так вольно дышит человек.
- Отдыхаем что ли?
- Отдыхаем.
Чуть свет пришёл,
и ни одной.
- Урожаю значит нет.
- Нету урожаю.
- Ну ясно.
- Завязали все.
- Ну.
- Ну чего?
Товарищ участковый,
вопрос имею.
- А что такое?
- Правда или нет,
что ворюгам
в колонии
кино показывают?
- К чему ваш такой интерес?
- Да так,
ничего.
- Ну-ну.
- Поспорили мы с корешом,
потому что как наша жизнь от этого
может в корне перевернуться.
- А ну-ка,
документы ваши предъявите.
- Девчата.
- Чудаки вы, старики.
А насчёт кино -
показывают в колонии, показывают.
- Погоди-ка, погоди-ка...
Это почему же ворюгам кино показывают,
а заслуженному человеку
во!
- Гуманизм надо соблюдать,
а как же.
Эх, куда заплыла.
Гуманизм.
Гуманизм - это что такое?
Это есть поддержка слабого, так?
- Ага.
- Ну вот.
- А я
слабый
или как?
- Это пока неизвестно.
Это неизвестно.
- А когда же известно,
когда это
с почётом понесут?
- Действие, действие надо совершить.
Газеты читайте.
- Эх, а мне Валюшку жаль.
- Я так считаю,
жених он.
- Кто жених?
- Этот,
Андрей.
И наша жизнь теперь, стало быть.
Действие нужно, понял?
Действие.
- Какое же такое действие?
- А такое действие,
что должны мы с тобой отсюда уехать.
- Как это уехать?
- Жилплощадь пора освобождать,
потому как мы в телеге
пятое колесо.
- И я?
- И ты.
- Тю,
ты что тут делаешь-то?
Я уже беспокоилась, думала не заболел ли?
- Так вот,
позвонить хотел.
- Куда позвонить?
- Это,
стало быть,
про погоду узнать.
Дождик сейчас ни к чему.
- Ты что-то темнишь, дедуня.
Ну ты ведь и врать-то не умеешь.
Алло,
можно к телефону Букина Андрея?
Что?
Не туда, извините.
- По правде
сказать, тебя поджидал.
Всё ловлю,
когда одна будешь.
- Чудной ты какой-то, дедуня.
Ну признавайся что натворил-то.
- Ничего такого не
натворил.
А вы истинную правду скажете.
- Да когда я тебя обманывала?
- Теперь что соврать,
что правду сказать,
всё одно
разницу потеряли.
- Ну давай, давай, давай рассказывай,
что натворил-то? Алло.
Алло,
можно к телефону Букина Андрея?
Ушёл?
А куда не знаете?
Извините.
- Если бы я в Бога верил,
а то безбожный я человек.
- Ну говори,
безбожный человек.
- За Андрея пошла бы?
- Ой,
побежала бы,
дедуня.
- А почему не бежишь?
Потому не бежишь,
что дед твой Игорыч вам мешает,
и стало быть ему надо
действие совершить.
- Ты чего говоришь-то?
- Ты скажи,
не бойся,
я ему ни полслова.
- Может
квартиру разменяю,
если к бывшей жене
пропишет.
А может и верно, была такая страна
и пропасть такая была,
куда стариков сбрасывали.
А только нет у меня
слава богу,
такой пропасти,
а есть совесть.
- Мерси, мадам.
Ждёшь кого или провожаешь?
- Жду.
Мне раньше 8 нельзя,
понимаешь, нельзя
раньше 8.
- А, меня жена тоже прогнала.
Ты говорит мою жизнь погубил, мерин.
- Ты тут видал старичка?
Махонький такой,
в чеблашке.
- А, нет.
А скоро откроют?
- Ну откуда я знаю.
- А какой старичок?
- Махонький такой,
с авоськой,
тут вокруг справочного
не ходил?
- Да нет, у меня зрение плохое,
зато слух,
знаешь как я раньше на аккордеоне играл,
у меня талант был.
А жена прогнала.
- Да, шестой раз слышу.
- Так шестой раз и прогнала.
Но ничего,
ей покаешься,
а она тебе стаканчик.
Без женщин
жить нельзя на свете.
- Махонький такой старикашка,
в синим пиджачишке.
- В синем?
-Да.
- Да.
- Нет не видел.
- А?
А?
- Заковряжино?
Иди-ка сюда, парень.
Оба на ухи тугие,
ни чёрта не слыхать у Заковряжино.
- А оплата идёт.
- Слушаю.
Да-да.
Анна Семёновна вам кланяется и говорит,
что письмо ваше получили.
- Получила, значит.
- Говорит, что здорова
и дочка здорова.
- Вера здорова, которая на почте работает.
- И корова здорова.
- Во и корова есть,
молочка попьём.
- Работу вам обоим подыскали.
- Мне бы сторожем,
я привык.
Ночью сплю, а днём гуляю.
- Говорит,
ждём обоих,
милости просим.
Алло.
Алло,
всё.
- Ну вот,
ждёт нас,
стало быть, за нами дело.
- Хорошая женщина?
А сколько ей лет?
- Ещё чего,
жизнь наша меняется,
стало быть, всякие глупости
забыть надо, пошли.
- Понял, Касьян.
- Расчёт взял?
- До копейки.
Даже
премию
за квартал выдали.
- Пошли, стало быть.
- Куда?
- А вот куда скажу,
твоё дело слушать.
- Чего ты на меня смотришь?
Чего ты на меня смотришь как начальник.
- А я теперь и есть твой начальник, понял нет?
- Ясно.
- Шапку надо новую купить.
- Зачем новую и эта хорошая.
- И пиджак,
а то обносился совсем.
Нюра скажет ничейный ты мужик, пошли.
- Чего обносился,
нормальная кепка.
Ну что, куда пошёл ты?
- Нет, эта мала.
Артист.
Нет, как из-за рубежа.
- На вот,
вот эта хороша будет,
для деревенской жизни в аккурат.
- Сколько стоит?
- Не так чтобы дорогая.
- Все значит из деревни.
а вы в деревню тащитесь,
смешно даже.
- Ну, а ежели я не желаю,
не желаю я никуда ехать,
понятно нет?
Мне и здесь хорошо,
я к Валюшке привык.
- Тихо.
- Вон они,
вот молодые пусть и едут.
Ну нет у меня никого,
ни жены, ни сына.
Поругался со всеми,
понятно нет?
- Вы куда, мужчина?
Платить
в кассу.
- Он оплатит.
- А ты чего, кепку новую купил?
- А,
да.
Моя-то старая,
с 56-ого года.
- Я побежала,
еда в холодильнике,
если захочешь макароны - разогрей,
и дедуне не забудь дать.
- С утра караулю когда уйдёт.
Вот
Валечке подарок.
- Вот молодец.
- Надо бы в воду их.
- Ага, в воду надо.
- Сколько денег вбухал,
не зря думаю.
Завянет вся эта красота,
ты как считаешь?
- Не завянет, останется.
Самое главное Валечке радость
останется.
Это ведь, Касьян, слёзы высыхают,
а радость она,
если уж пришла,
то светлая.
- Нет, ты мне скажи,
скажи,
почему это всё по-русски делаем -
хорошее тайком,
а дурное громко,
скажи, Паша?
- Не знаю я, Касьян, не знаю.
Встретимся на вокзале
у лестницы.
И смотри не вертись там
особо, а то заметить кто может.
Никому ни слова, а то не пустят.
- Куда это вы?
- В деревню еду,
работу обещали.
- Здрасьте.
- Здравствуйте.
- Телеграмма Голубкову.
- Глушков я.
- Всё одно адрес ваш.
- От Зинки.
- Распишитесь.
- Вот не надеялся,
а она всё ж таки помнит, не забыла.
Где расписаться?
- Вот.
- От Зиночки?
- Как же быть теперь?
Анна Семёновна
умерла,
хоронили
вчера.
Нюра,
как же так,
совсем
значит
умерла.
За-
ка-
вряжино.
- Это ничего, Касьян,
это бывает.
Смерть, она ведь у каждого есть.
Ты держись, кореш.
- Поправьте мне пожалуйста гитару.
- Ага, сейчас.
- Спасибо.
Вы чьё, старичьё?
Иду-иду.
- Иди скорее, опоздаем.
- Ничьё мы старичьё, ничьё.
Никому не нужны.
- Чего ты врёшь-то?
Почему никому не нужны?
- Дырок много понаделали,
сквозняк.
Ввыдувает всё из нашей жизни,
сам же говорил.
- Да.
Я так считаю, Касьян.
Вдвоём продержимся,
в Сибирь поедем,
на стройку.
Как её там...
на газ.
Ты думаешь там люди не нужны?
- Нужны, стало быть.
- Думаешь они не моются?
- Моются.
- Стало быть, и баня есть.
Я могу истопником,
а ты?
- Кем поставят,
тем и смогу.
- Не дадут пропасть,
ты как считаешь,
как считаешь-то?
- А у тебя кто?
У тебя я,
понял нет?
Узнать бы где Нюра похоронена,
а то и могилки не найдёшь,
и цветов не положишь.
- Где уж тут узнать.
Много узнают два старых друга и радости
и горя,
одного никогда не узнают они,
где похоронена Нюра,
потому что она
жива и здорова.
Не услышат они и того,
что было в далёком Заковряжине
вчера вечером.
А может быть это и хорошо,
что не услышат.
- Выезжаем
сегодня
почтовым
203 вагон 13
встречай Глушков Касьян
Нифёдыч.
- Сегодня и выезжают.
- Сегодня
сказала же, не слышишь что ли.
- Ну пойду.
Да,
у бригадира лошадь попросить, на станцию послать.
Пустолайка, пошли.
- Значит срочное.
Да-да.
Песчаная 4
Глушкову Касьяну
Нифёдычу.
Погоди, Любка, подумаю.
Значит так, пиши.
Мама...
а нет,
Анна Семёновна
умерла,
хоронили вчера.
тчк
Да ты пиши что я тебе говорю,
пиши.
Ну какое твоё дело, какое?
Ну зачем они мне нужны в доме-то, ну зачем?
Мне молодые нужны.
Да.
Только все куда-то
подевались.
Да,
да, хоронили вчера.
Слов? Слов 10.
Ну всё,
приветик, шестая.