Встреча на Эльбе (1949 год). Цитаты и фразы из фильма

«Встре́ча на Э́льбе» — советский художественный фильм о начале истории взаимоотношений США и СССР в послевоенной Германии на примере двух городов и их комендантов, а также о кознях ЦРУ против СССР.

Все фразы и цитаты

 ВСТРЕЧА НА ЭЛЬБЕ
Останемся мы здесь лучше, Гуго.
Будь что будет!
Если вы хотите болтаться
на виселице, оставайтесь.
Не говорите глупостей. Нам
необходимо бежать в Америку.
Говорит Москва.
Приказ Верховного Главнокомандующего.
1 мая 1945 года.
Ушли в прошлое и не вернутся
больше тяжёлые времена,
когда Красная Армия
отбивалась от вражеских войск
под Москвой и Ленинградом,
под Грозным и Сталинградом.
Ныне наши победоносные войска
громят вооружённые силы противника
в центре Германии, далеко
за Берлином, на реке Эльба.
Вперед! За окончательный
разгром гитлеровской Германии!
Ахтунг, ахтунг! Людвиг 24.
Боже мой, мы опоздали! Все ушли.
Что это значит?
Тихо. Мне нужно остаться, идите
с Вальтером, вы еще успеете.
– Мы никуда не пойдем!
– Ты слышала, что я сказал?!
– Товарищ генерал, разрешите обратиться.
– Да.
– Союзники, американцы.
– Да, интересно. Вот в последний день войны
второй фронт посмотрели.
– Ну ладно.
– Салют! – Респект!
– Виктор! – Победа!
Товарищи, вот так могли
жить люди всего мира.
– Как так? Погибать, что ли?
– Нет, так дружно. Доверчиво.
Да, могли бы. Если бы им не мешали.
Посмотрите на эту идиллию, господа.
Это самые тяжелые последствия войны.
– Здоров! – Здрасть!
Сердечно рад приветствовать
доблестных союзных воинов,
сражавшихся за общее дело.
– Майор Джеймс Хилл.
– Майор Кузьмин.
Джери!
За представителя великой
армии, поразившей мир
своей силой и мужеством.
За славу союзных знамен!
– Папа, дедушка! – Спокойнее.
– Это чья квартира?
– Это мой дом.
– Фамилия? – Отто Дитрих.
Эрнст Сметау. Зять господин Дитриха.
Эльза, моя жена и его дочь.
Ладно.
Дом будет занят майором Кузьминым, ясно?
Ступай обратно.
Надо перебраться поближе.
Все... Все кончено.
До свидания, майор. Может, мы с
Вами больше никогда не увидимся.
Да, какое это счастье: знать,
что война скоро кончится
и вернешься домой.
– Домой, да.
И я сниму эту военную форму.
Ведь я учитель, а не офицер.
– Слушайте, у вас есть рубль?
– Рубль?
– Да.
– Вот, червонец.
Подарите его мне. Как память
нашей встречи на Эльбе.
Ну, напишите что-нибудь. А я вам доллар.
Прошу.
Примите этот американский вездеход,
для которого нет преград во всем мире.
Этот червонец дороже миллиона,
ибо дружбу солдат нельзя
купить ни за какие деньги.
Ого.
– Прошу.
– Сенк ю.
– Пожалуйста.
– Отличный бинокль. Сенк ю.
– У немцев превосходный бинокль.
– Это советский бинокль, генерал.
– Оптический завод ОГПУ.
– О... ГПУ.
Через этот бинокль видно всё как на ладони.
Да, это испытанная марка.
– Томи! – Вот наше предложение:
завтра в 12 часов встретятся представители.
Кто у Вас комендант Альтенштада, генерал?
– Майор Джеймс Хилл, а у Вас?
– Комендант советской зоны
майор Никита Иванович Кузьмин.
– Ладно.
Здрасьте, майор.
– Здравия желаю, товарищ генерал.
– Что это Вы там рассматриваете?
– Немцы атакуют.
– А это что такое?
– Это ключ от города.
– Покажите.
Сдайте его в музей.
Это уже прошлое.
Сейчас нужен ключ к
душе немецкого народа.
12 лет они дышали фашистским ядом.
Этого нельзя забывать.
– Простите.
– Товарищ старший сержант.
Да, да?
Вот монашки говорят, что комендант
разрешил им открыть церковь.
Но у них нет лампадного масла.
А откуда у меня лампадное масло?
Скажи им, нет у нас горючего для лампад.
Слушаюсь.
Так, граждане монашки.
А пулеметное масло подойдет?
– Конечно подойдет.
– Подойдет.
Алло, 33!
Захваткин, слушай. Это я говорю.
Сейчас к тебе придут две монашки.
Дашь им пулеметное масло.
Нужно, оружейное масло для лампад.
– Прошу. – До свидания.
Господин русский! Господин русский!
Он лежит у меня под
кроватью абсолютно грязный.
– Его можно вымыть?
– Это кто у вас лежит под кроватью?
Это не я положила. Я боюсь
его трогать, он может убить.
– Я спрашиваю, кто у вас лежит под
кроватью?
– Снаряд. Такой большой снаряд.
Ну, пожалуйста. Он не мешает. Но он
абсолютно грязный. Его можно вымыть милом?
– Не советую.
– Пожалуйста.
Пошли саперов. Сообщите адрес.
Пожалуйста. Прошу,
Силерова 22, пожалуйста. Прошу.
– Господин солдат.
– Да.
Моя фамилия Шульс,
рабочий оптического завода.
Вот, задержали.
Товарищ Попов! Отведите
к майору Берендееву.
– Господин солдат.
– Да.
Наш завод в целости.
Рабочие ждут вашего приказа.
Что дальше делать?
– Что делать?
Ну ясно, что делать. Работать!
А это что у вас, Рот Фронт?
Да. Охранял 13 лет.
Да. Вам нужно к капитану Глухову.
– Господин начальник.
– Да-да.
Дело в том, что я дирижер.
Дело в том, что музыка сейчас не нужна.
Но мы хотим работать. Нас 30 человек.
Определите, пожалуйста,
на какое-нибудь место.
– Это почему сейчас музыка не нужна?
– Так...
– У вас инструмент есть?
– Есть.
– Пуговкин!
– Я!
– Кто у нас заведует культотделом?
– Иванов.
– Иванов! – Я.
Оформляй оркестр.
К сержанту Иванову. Прошу Вас.
– Господин комендант.
– Да.
Я работаю фабрикантом. И я насчёт дочери.
Я запомнил все Ваши слова, товарищ генерал,
и пойму их не только головой, но и сердцем.
А теперь за работу. Вам помогут сами немцы.
Те немцы, которые не склонили
свои головы перед фашистами.
Надо освободить политзаключенных
из городской тюрьмы.
Ура!
Курт!
Ваше имя?
Краус. Хельмут Краус.
– Хельмут Краус, номер 393.
– Прошу Вас.
Привлечен за гестапо, активный антифашист.
– Да, да.
– Вы свободны.
Спасибо. Спасибо Вам. Поздравляю с победой.
Товарищи, мы были приговорены к смерти.
Великая армия Советского
Союза освободила нас.
– Да здравствует Красная Армия!
– Да здравствует Советский Союз!
Мы, немецкие коммунисты и социалдемократы,
клянемся германскому народу,
что будет крепить единство
рабочего класса и всех трудящихся.
И построим наше новое, свободное,
демократическое отечество!
– Как ваша фамилия, товарищ?
– Курт Дитрих.
Дитрих? У вас есть родные в Альтенштадте?
Инженер Дитрих.
– Это мой отец.
– Он знает, что Вы здесь?
Когда я вступил в коммунистический
союз молодежи, отец запретил мне...
– Он выгнал меня из дома.
– Понимаю.
– Генрих Гейне?
– Да. Фашисты разрушили его памятник.
Можем ли мы рассчитывать,
что немецкие социал-демократы
создадут специальное восточное бюро?
– Безусловно.
Которое не допустит
объединение рабочих партий
и подорвет доверие к коммунистам.
Понимаю.
Мы надеемся, что члены вашей
партии в советской зоне
помогут в сборе сведений о русских,
которые вызывают у наших любопытство.
Ну, а деньги и поддержку мы обеспечим.
Оптические заводы вашего
концерна на том берегу
не пострадали.
– Наши летчики молодцы.
Американские летчики недальновидны.
Русские первыми вошли в Альтенштадт.
Русские уйдут рано или поздно.
Наше дело – сорвать демонтаж
и собрать специалистов. Пейте виски.
– Благодарю Вас.
– Если ли сведения о Франке?
– Пока нет. В восточной зоне.
– Знают ли там, что он нацист?
– Его мало кто здесь знает.
Ну и прекрасно.
– В наше время лучше находиться в тени.
– Почему?
Тяжелые времена, Гуго.
Алло? Генерал Макдермотт слушает.
Стэнли! Что?
30% в отставке немецких владельцев.
Мы победители, черт возьми.
Что это? Бык и девушка? Совсем как
знак нашей дивизии. Бизон и девочка.
Это «Похищение Европы».
Очень дорогая итальянская картина.
Да? Я вижу, что дорогая картина.
Томи, отметьте и не перепутайте.
Алло!
Алло, Стэнли? Еще один пакет акций Опель.
Берите, берите, берите. Кого это не
устраивают цены?
Так дайте им половину.
5 тысяч долларов на организационные
расходы вы получите.
Я рассчитываю, что немецкие
социал-демократы болтуны,
но деловые. И вам пора
возвращаться в советскую зону.
А как же союзнические соглашения?
Господин майор, я получил ваш
приказ о демонтаже лаборатории.
Да, это мой приказ.
Господин майор, я привык
говорить с вами откровенно.
Вы любите говорить об единстве
Германии, об ее восстановлении,
о расцвете, а сами разоряете ее.
Как жестоко!
Вы смеете говорить о жестокости?
А что сделала Ваша армия
на советской земле? – Я тут ни при чем.
Мои лаборатории...
Ваши лаборатории помогали фашистам
готовить орудия убийства.
И если я хочу отнять эти орудия,
то этого требует целый мир.
Но этим лабораториям более 100 лет.
– Они вросли в землю Германии!
– Наши города, разрушенные фашистами,
стояли тысячу лет! Если бы
мы вывезли всю вашу Германию,
до последнего фонаря,
это не возместило бы
десятой доли того ущерба,
который вы причинили моей родине.
Думайте не о прошлом Германии.
Думайте о ее будущем.
А ваше прошлое – это руины, кровь и позор.
Спокойней, господа. Это
взрывают артиллерийский склад.
Не отвлекайтесь от работы.
Одну сигарету.
Благодарю, Эрнст Сметау.
– Господин Сранк? – Краус.
Сегодня Хельмут Краус.
Садитесь.
Не могу вас признать.
Я антифашист, сидел в тюрьме.
Войска советской армии меня освободили.
– Где Вы были??
– В концлагере Альтенштадт.
– Не волнуйтесь, всё уже прошло.
– Я не волнуюсь.
Простите. Я так счастлив, что встретился
с Вами. Мне теперь будет легче.
Есть какие-нибудь указания?
Да. Моей дочери удалось
сбежать от нацистов в Америку.
– Она жива?
– Жива.
Как ее зовут?
Этого я еще не знаю.
Доброе утро.
Доброе утро, господин майор.
Мне известно, господин Дитрих,
что у вас хранятся патенты военной оптики.
Да. Но Вам я их не отдам.
Вы считаете их своей личной собственностью?
Нет. Я считаю их собственностью Германии.
И я Вам не отдам их, если
даже Вы меня вышлите в Сибирь.
Собственностью какой Германии? Фашисткой?
Господин майор, если я скажу,
что давно презираю нацистов,
Вы сочтете это за ход с моей стороны.
И чтобы Вы так не думали,
скажу Вам, что не люблю
их так же, как и Вас.
Благодарю за откровенность.
– Кого же вы любите? – Германию.
Так.
Благодарю Вас, господин майор, что
разрешили мне пользоваться книгами.
Скажите, считаете ли Вы, что
Германия должна платить долги?
Да. Значит, придется.
Но пусть это будут репарации,
а не военные трофеи.
Мы, немцы, любим порядок. Если мы платим,
хотим получить хотя бы квитанцию.
Наши стремления совпадают.
Мы тоже любим порядок.
Но можете ли Вы мне гарантировать,
что до установления репарации
ваши патенты не попадут в третьи руки?
Единственные гарантии, которые
я могу Вам дать, это мое слово.
Ну что ж, мне этого достаточно.
Благодарю Вас. Я сдержу свое слово.
Для нас важно, чтобы Ваши
патенты не служили в целях войны.
– Мы боремся за мир.
– Товарищ майор.
– Разрешите обратиться. – Да.
Прибыл американский комендант.
– Иду. – Хотелось бы Вам верить.
Рискните.
Думаю, Вы не ошибетесь.
Здоров! Майор Кузьмин?
Майор Хилл. Здравствуйте.
– Прошу Вас. – Спасибо.
– Все-таки разъехались по домам.
– Да, черт побери.
– Теперь, стало быть, мы соседи.
– Да. И как у Вас это называется?
Да, вступаю в
социалистическое соревнование.
А у меня к Вам дело есть, майор.
Нам надо с вами произвести
демаркацию округов, черт побери.
Да, дел много. Во многом нужно разобраться.
– Прошу, проходите.
– Пожалуйста.
Дипломатический куверт на две персоны.
Прошу, устраивайтесь.
– Сначала "летс дринк виски".
– Ну, уж если "дринк", то лучше водку.
Водка? Водка!
– Прошу.
– "Айн момент, айн момент".
Пожалуйста. Пожалуйста.
– Прошу.
– Ноу, ноу, ноу.
Ну по-немногу.
Пожалуйста, пожалуйста.
До свиданья.
– Будь здоров. – Ничего.
– Горилка! – Ишь ты!
В Америке родился, а нашу горилку знаешь.
Трохи розумию. Бо я
украинец с города Полтава.
Это какой же леший занес тебя в Америку?
Та не мене, дидив моих занесло.
Я там родився.
– Некрасиво. – Некрасиво?
А тебя как звать?
– Гарри Перебейнога.
– А по-нашему?
- Карасим. – Эх ты, Карасим!
Герасим! Вот это понятно.
А Вас?
– Егоркин Фома.
– Фома... Томас! – Томас!
– Томи, пожалуйста, Томи.
– Нет, нет. Довольно.
– Нет? – Всё.
Да... Вы стали, майор, настоящим
дипломатом. Клерки, черт побери.
А так хочется поговорить с
вами откровенно, по душам.
– Слушайте, Никита...
– Иванович.
Ведь на каждой дипломатической
конференции существуют кублар.
Ну, курительные комнаты, где
разговоры бывают совсем не те,
что проходят за столом.
– Понимаю.
Почему бы нам с Вами не
устроить перекурилку?
Ну что ж... Если вы курите, пожалуйста.
Только одно условие. Мы офицеры.
– Не будем касаться военных тайн.
– Разумеется.
– Прошу. – Спасибо.
Ты первый.
Спасибо.
Скажите, Никита Иванович,
это правда, что Вы хотите
здесь организовать Советскую власть?
– Какая чепуха!
А у нас все уверены, что в ближайшее время
в вашей зоне откроется... Это как же...
– Райсоветы.
– Ерунда! Откуда Вы это взяли?
– Слово джентльмена?
– Слово офицера.
Мой бригадный генерал Макдермотт
всего час назад уверял меня,
что Вы здесь организуете советскую власть.
А с другой стороны, почему бы Вам, действительно,
не организовать здесь советскую власть?
Да хотя бы потому, что советскую
власть надо сначала заслужить.
Нет, майор, мы хотим одного.
Чтобы Германия была
демократической страной.
Слушай, "май френд", подаруй мени
оцю зирку.
– Чего? – Ну... "стар".
А, звездочку... Можно.
Но только помни: кто эту звездочку
носит хотя бы в кармане, должен
быть настоящим человеком.
– Понимаешь, мистер Перебейнога?
– Йес.
А то ведь я вас, американцев, знаю. У все
это, так это, сувенирчики.
– Ну, ну. – На.
Вот це Полтавска земля.
Дид ии с Украини возив. Як я на вийну ихав,
батько наказав мени:
ии захищать будеш, бо вона есть
словянска земля.
Наша земля.
–Можно мне? – Пожалуйста.
Почему Вы сразу начали восстанавливать
в Вашей зоне военные заводы,
вместо того, чтобы их разрушать,
согласно Постдамским решениям?
Условие: военная тайна.
Вот я тоже думаю, что это военная тайна.
Ведь это очень опасно.
Вы подумали об этом?
Мой генерал Макдермотт говорит,
что солдату думать не позволяют.
Ваш генерал не оригинален в этом убеждении.
У него уже был предшественник.
Который утверждал то же самое.
– Кто же? – Адольф Гитлер.
Хорош предшественник!
Однако я слышу колокольчик председателя.
Кажется, нам пора покинуть
перекурилку и перейти в зал заседания.
Благодарю, господин генерал.
Я всегда любил Германию
и всегда помогал немцам,
особенно таким, как Вы, мистер фон Шлиц.
– До свидания. – До свидания.
– Все будет в порядке.
– Благодарю Вас.
В Чикаго.
В которой раз я прошу Вас на
минуту оторваться от Ваших дел
и посмотреть на меня. Как я выгляжу
в этом платье немецкой принцессы?
Ты просто очаровательна, моя птичка.
Ты даже не взглянул на эту птичку, дубина.
Кошечка, ты знаешь мой принцип:
сначала дела, потом чувства.
– Что, что? – Что-что-что?
Что, что? Акции братьев
Браун на кануне понижения.
Томи. Радируйте в Нью-Йорк,
пусть продадут братьев Браун.
Что, что, что, что? Что это такое?
Цены на лес в Англии за последнюю
неделю повысились вдвое!
Так будь ты настоящим дельцом,
а не курицей в погонах.
На вас напялили генеральский
мундир не затем,
чтобы вы нянчились с
этими вшивыми немцами.
Вокруг прекрасные леса, листья
на которых шуршат, как доллары.
Рубите к черту лес и продавайте
его англичанам, пока не поздно.
Надо дать этому старому
маляру две пачки сигарет
и банку свиной тушенки.
– Запомни, что легко заработать.
Запишите это в фонд помощи
немецкой интеллигенции.
Во-первых, необходимо выдвинуть
кандидатуру на пост бургомистра.
Какие будут предложения?
Я предлагаю кандидатуру господина Шметау.
Он энергичный человек.
Наша группа предлагает
господина Риле, учителя.
Предлагаю всеми уважаемого и
известного социал-демократа
господина Фишера.
Я думаю, что в настоящий момент
следует выдвинуть беспартийного человека.
Я предлагаю кандидатуру профессора Дитриха.
Имеете в виду Отто Вольфганга Дитриха?
Да. Он честный человек,
коренной житель Альтенштадта,
и его знает весь город.
Общественность Альтенштадт
выдвигает вас бургомистром.
– Я думаю поддержать вашу кандидатуру.
– Меня? В бургомистры?
Вы шутите, господин майор?
Я не сторонник коммунизма.
И более того, я...
– Это не мешает Вам стать бургомистром.
Здравствуйте, отец.
Я должен подумать, господин майор.
– Подумайте.
– До свидания.
Да. Характер у отца остался прежним.
Товарищ Курт, а кто Вы по профессии?
Хотел быть школьным учителем.
Очень хорошо.
Воспитание детей – это,
пожалуй, сейчас самое главное.
– Это дело будущего Вашей страны.
– А может быть, и всей Европы.
Я думаю предложить вашу кандидатуру
на пост помощника бургомистра
для народного образования.
Спасибо за доверие.
А кто будет бургомистром?
Вероятнее всего,
бургомистром будет Ваш отец.
Русские хотят воспользоваться
вашим добрым именем, как знаменем.
Вы ни в коем случае не
должны быть бургомистром.
Почему вы так думаете?
Бургомистром
должен быть ваш зять, Эрнст Шметау.
– Почему?
– Он молод, энергичен.
Он может защитить немецкие интересы.
Эрнст нацист.
Архив партии сожжен.
Эрнст Шметау никогда не был нацистом.
Я его знаю как никогда.
Здоров! Наша пресса просит
разрешения присутствовать на открытии
школы.
– Очень рады, пожалуйста.
– Мистер Лойд.
– Хантер Лойд.
– Мисс Белами.
– Мистер Ичмен.
Миссис Джанет Шервуд.
Мистер Кемпбел.
А Томми вы знаете.
Прошу Вас, господа.
Здравия желание, товарищ комендант!
– А что дальше?
– Согласно программе, ученик 5 класса.
Вальтер Шметау будет
приветствовать Вас стихами.
– Шметау! Вальтер! – Есть!
Мы идем, отбивая шаг,
Пыль Европы у нас под ногами.
Ветер битвы свистит в ушах,
Кровь и ненависть, кровь и пламя!
Простите, это школа или казарма?
Немецкая школа, господин комендант.
Что это за фашистский выступ?
Какой хрен это допустил?
Я здесь ни при чем.
Предоставьте мне слово.
Сесть!
Внимание, дети. Сейчас будет говорить
господин Кузьмин, комендант нашего города.
Это благодаря его заботам
вы можете снова учиться.
Дети, вы нашли у себя на
местах это фашистское название.
Здесь написано: «Немецкие дети, битва
в Тевтобургском лесу продолжается.
Бойкотируйте новых учителей,
рвите красные учебники.
Ждите ударов баранов.
Зигфрид победит дракона.
Долг и честь. Помните,
вы надежда Германии».
Да, вы надежда Германии.
Только не старой, фашистской Германии.
Вы надежда новой Германии,
миролюбивой и демократической.
Долг и честь каждого немецкого школьника
помогать строить эту новую Германию.
Долг и честь каждого – уничтожить
это фашистское восстание
своими руками. Так, как это
делают Ваши преподаватели.
Так, как это делают
наши американские гости.
Так, как это делаю я.
Какая таинственная и сильная мелодия.
О чем они поют?
Они воевали несколько лет.
У каждого из них на родине остались
дом, любимая работа, семья, мать.
Отец.
Что с Вами?
Я потеряла отца в эту войну.
12 лет тому назад мне удалось спастись
от нацистов и бежать в Америку.
Я бывшая немка.
Но мой отец остался в этом аду.
Он, наверно, погиб.
Шесть лет я не получала от него писем.
По политическим убеждениям
он не мог молчать.
– Где он жил?
– Здесь, в Альтенштадте, на вашем берегу.
Как его фамилия?
Краус. Хельмут Краус.
Краус? Я где-то слышал эту фамилию.
– Что Вы говорите?
– Не волнуйтесь.
Если он жив, мы найдем его.
Господин майор, вы вселили
надежду в мою душу.
И я не забуду Вашей
доброты, Вашего участия.
Как бы мне хотелось быть вашим другом!
Но это невозможно. Я должна
скоро уехать в Америку.
Если бы вы знали, как мне не
хочется возвращаться туда!
Примите это в знак уважения,
благодарности и любви.
Никита Иванович, не заглянуть
ли нам в нашу курилку?
–Поговорить по душам? – Да.
Всегда рад.
Никита Иванович, я давно хотел поговорить.
Вы здесь развернули дьявольскую
работу: восстанавливаете все школы,
печатаете новые учебники.
На кой вам черт это нужно?
Неужели вас в самом деле
интересуют немцы и их судьба?
Да. Меня в самом деле
интересуют немцы и их судьба.
А мне на них наплевать.
Ведь Вам же приходится чертовски много
работать. Когда же Вы будете отдыхать?
Ведь жизнь уходит. Когда же Вы будете жить?
Видите ли, Джеймс, это всё зависит от
того, как Вы понимаете слово «жить».
Никита Иванович, Вы меня
начинаете агитировать.
– До свидания, Никита Иванович.
– До свидания.
– До свидания, господин комендант.
– До свидания.
– Благодарю вас! Вы нас чудесно принимаете.
– Очень рад.
Сегодня в школе вы были, как лев.
Я надеюсь, что это не
последняя наша встреча.
Надеюсь, что не последняя.
– До свидания, Никита Иванович.
– До свидания.
– Но мы еще поговорим о жизни, да?
– Непременно поговорим.
В красавицу-розу влюблён мотылёк,
Он долго кружит над цветком.
А жаркое солнце его самого
Ласкает влюбленным лучом.
Кто написал эти стихи?
Гейне. Был такой немецкий
поэт, Генрих Гейне.
Первый раз слышу, господин майор.
– Папа, что с тобой?
– Ничего.
– Я просто не могу понять.
– Кого?
Господина майора. Только что
он Вальтеру читал стихи Гейне.
«В красавицу-розу влюблен мотылек».
А вы начинаете влюбляться в русских, папа.
Не говори глупостей, Эрнст.
Я пытаюсь понять его.
Если бы вы отдали американцам
ваши патенты оптики,
они бы поставили вам памятник при жизни.
– Я всегда считал, Эрнст,
что у тебя в мозгу максимум две извилины.
Судя по всему, вы
собираетесь передать патент
русским. Вы выслуживаетесь перед русскими.
Негодяй!
Папа.
– Ты очень любишь своего деда, Вальтер?
– Да, очень.
Господин майор, листовки
в школе распространял я.
А я это знаю, Вальтер. Зачем ты это сделал?
Потому что вы заняли Альтенштадт
и живете в нашем доме.
Мы здесь потому, что немцы
напали на нашу родину.
А мы защищали свою землю и свою Волгу.
И пришли сюда,
чтобы освободить немецкий
народ от фашистов.
А нам говорили в школе, что на
Волге проведут границу Германии.
Но этого не случилось. И не немцы
на Волге, а русские на Эльбе.
Но мы не хотим, чтобы граница
России прошла на Эльбе.
Мы считаем, что немцы должны жить
на Эльбе, а русские – на Волге.
Господин комендант.
Я хотел сказать вам, что я
согласен быть бургомистром.
Ты меня звал, отец?
Я вынужден был Вас вызвать,
господин заместитель бургомистра.
Вы омрачаете праздник немецкого народа.
С чего вы начали Вашу деятельность?
В чем дело?
Меня только что
поздравляли профессора университета.
Вы уволили старейших и лучших.
Вы говорите о докторе
Шведлере и магистре Кнапфке.
Да, я уволил их, господин бургомистр.
Ими гордится не только наш университет...
– Но национал-социалистеческая партия?
– Мне нет дела до их партийности!
Вот в этом Ваше несчастье, отец.
И не только Ваше.
Эта надувательство и слепота
позволила нацистам довести Германию
до трагедии!
Кнопфке и Шведлер – люди науки!
– Но их наука служила фашизму!
– Это неправда! Я отменяю ваше решение.
Я доложу об этом господину Кузьмину.
– Папа! – Что такое?
Вам надо немедленно домой!
– Произошло несчастье.
– Что случилось?
– Сейф взломан.
– Там были мои патенты.
Там ничего нет.
Кто это сделал?!
Я думаю, что
это сделали русские. Это они!
Майор Кузьмин нагло обманул Вас.
Они украли Ваши патенты.
Как украли наши заводы, наше
могущество, нашу независимость.
Это невероятно.
– Что с Вами, господин Дитрих?
– Ужасное несчастье,
украли патент.
Не может быть.
– Русские.
– Ужас!
Я же Вам говорил, что с ними
работать нельзя.
Что делать?
– Есть единственный выход.
– Какой.
Бежать. Бежать на тот берег, к американцам.
Только там истинная демократия.
Только там можно спокойно жить
и свободно работать!
– Но я бургомистр. Меня выбрал народ.
Тем лучше. Для Вас иного пути нет.
Ну вот, Вы на свободе.
Назад!
Немцам прохода нет.
Говорит Москва. Продолжаем передачу
по заявкам радиослушателей.
Сержант Егоркин хотел послушать
любимую песню, «Тоска по родине».
Передаем ее в исполнении
Надежды Андреевны Обуховой.
I go – я иду.
I remember – я помню.
I love – люблю. I love.
I love – люблю.
На память.
I love – люблю.
Слушай. Здраствуйте, майор Берендей.
Не может быть? А патенты?
Что ты говоришь?!
Да.
Да. Хорошо.
Наш бургомистр, господин
Дитрих, ушел к американцам.
Успокойтесь, Никита Иванович.
Что Вы? Может, он еще вернется.
«Вернется»? Все это...
этот мальчишка!
– Мне это надо...
– Ну что Вы, Никита Иванович?
Генерала Маслова.
Что тут происходит, господин Майер?
Обменный пункт.
Меняем немецкую купюру на
американские бобы и сигареты.
Обмен здесь привычка.
Одна банка тушенки для Примадонны,
и пачка сигарет для Бетховена.
– Добрый вечер, мисс Макдермотт.
– Как вы поживаете? Как вы поживаете?
– Как здоровье генерала?
– Здоров, как бык.
Как вы поживаете?
– Как у Вас дела, Эди?
– Неплохо, мисс Макдермотт, неплохо.
Хрусталь брать перестали,
берем только саксонский фарфор.
Эди, мне не нужен больше фарфор.
Пожалейте этих бедных немцев.
Оставьте им хоть посуду.
Берите золото, меха,
произведения искусства.
Полегче, полегче вещи, чтобы
не перегружать самолет.
А то может лопнуть наш
воздушный мост через океан.
Самолеты доставили новую партию сигарет.
Эти бедные немцы очень хотят курить.
– Сколько стоит эта пагубная привычка?
– Я меняю по шесть марок за штуку.
Можете менять побольше марок за
штуку, у нас нет конкурентов.
Да, но мы не можем
обменять такое количество.
Продавайте на черном рынке
по 10 марок за штуку.
Он мне льстит.
Вы получите много долларов,
самолет с американскими продуктами.
Такая оптика, как ваша, нужна Америке.
Не курю. Что же я должен сделать?
Быть руководителем лабораторий
авиационных и артиллерийских прицелов.
Разве война не окончена? Разве наши
заводы принадлежат уже американцам?
Мы приобрели эти заводы.
Старая война окончилась, началась новая.
Война с коммунизмом. Разве
Вы, как порядочный немец,
не хотите войны с коммунистами?
Вы знаете, что такое план Маршала?
Германия получит самую большую помощь.
Мы приготовим вам такие возможности,
которые вам не снились при Гитлере.
Я вижу другие сны, господин генерал.
Мне снится мир.
Пожалуйста! У нас свобода сновидений.
Господин Пек, Вас к телефону.
Но реальная жизнь очень
часто не похожа на сны. Алло!
Мне не нужны эти паршивые
марки, я печатаю сам!
Рубите, рубите лес, мы
продадим его англичанам! Окей.
– Товарищ майор. – Да, да.
– Американцы. – Проси их.
Прошу Вас.
Господин майор, произошло чудо!
Я нашла своего бедного отца.
Я так счастлива!
Очень рад. Садитесь, пожалуйста.
Хочу поблагодарить Вас за теплое участие.
– Я так же благодарю Вас, господин майор.
– А я Вас знаю.
Вы помните... Помните, как освобождали
меня из тюрьмы?
Да, камера 13.
– Да, да.
– Какое счастливое совпадение.
Оказывается, Вы освободили моего
бедного отца, господин майор.
– Да, удивительное совпадение.
– Мы всегда будем помнить Вас, господин майор.
Господин майор, у меня дела в Америке.
Я тороплюсь.
Нельзя ли оформить выезд моего отца,
мы хотели бы выехать вместе.
Пожалуйста. Но пропуск будет готов
только завтра.
Благодарю Вас.
Только прошу Вас немного
подождать, я дам распоряжение.
Отлично.
Товарищ Берендей, она нашла своего отца.
Да, подозрительно быстро.
Старику пропуск можно задержать до завтра.
Договорились, хорошо.
– Мне не нравится эта пауза.
– Не волнуйтесь, отец.
Майор такой милый. Всё будет хорошо.
Завтра мы встретимся с вами
на том берегу Эльбы.
Завтра.
Вот разрешение. Завтра вы
можете получить пропуск
и выехать через советский понтонный мост.
Благодарю вас.
Да, я совсем забыла.
Майор Хил приглашает вас завтра
на американский балл.
Вы приедете?
Благодарю Вас, я приеду. Господин
Краус, у Вас много вещей?
Что Вы, один маленький чемодан.
Срочно товарища Курта!
Говорит Шульц. Товарищ Курт, прошу
вас срочно приехать на улицу Вагнера.
Здесь господин Шметау.
Остановитесь!
Что случилось, Шульц?
– Это был Шранк.
– Кто?
Шранк.
Егоркин, быстро!
– И он.
– Шметау?
Слева!
Стой!
Я протестую! Я требую убежища, это
американская оккупационная зона.
Окей. До американской зоны метра полтора.
И на два наберется.
Прошу.
– Побачим.
– Герасим, что у Вас тут за асамблей?
Трохи по мостовину майора, метра на пивтора.
Шуровало, окей?
Ровно 1 м 41 см до границы Соединенных Штатов.
– Здоров!
– Здравствуйте. – Сэр.
Этот человек военный преступник.
Я политический эмигрант,
я бежал из советской зоны.
Да, он пытался бежать, чтобы отклониться
от ответственности за убийство.
А ведь джентльмен на большой машине.
Вы можете его задержать.
Благодарю Вас.
– До свидания. – До свидания.
– Здрасте, товарищ Берендей.
– Здравия желаю, товарищ майор.
– Это те самые патенты?
– Да, а это господин Шранк, которого мы искали.
– Вот документы.
– Очень хорошо.
– Действуйте дальше.
– Слушаюсь.
Ну, Егоркин, едем к американцам.
В чем дело? Смирно! Команды
равнения налево не было! Направо!
Направо! Шагом марш!
Где ваш сосед, майор?
Ставлю сто долларов на то, что он не явится.
– Да.
Все русские дьявольски
замкнуты и необщительны.
Да, да, да. Я заметил это еще в Москве.
Может, им просто было
неинтересно беседовать с вами.
Вот увидите, что он не придет.
Ему не разрешат.
Он будет целый год согласовывать
всё с правительством.
– Да. – Да.
Очевидно, ваш дядя не обладал
чрезмерным умом и глубоким анализом.
Какой дядя? У меня нет никакого дяди!
Мистер Вуд предпочел назвать дядю,
чтобы не упоминать его племянника.
Нельзя недооценивать силу
русских противников.
Что?
Вы, кажется, оговорились, господин сенатор,
не противников, а союзников.
– Пока союзников, Вы правы.
Бесчестно так говорить об
отважных русских ребятах.
Не надо забывать, что мы вместе
с ними воевали против фашистов.
Следует сожалеть, что боевые успехи русских
вызвали у некоторых американцев
чрезвычайную симпатию.
Я склонен рассматривать это как
самые тяжелые последствия войны.
Внимание, леди и джентльмены,
прибыл советский комендант, майор Кузьмин.
Я очень рад Вас видеть, господин майор.
Джентльмены, знакомьтесь.
Господин Вуд, сенатор.
– Добрый вечер.
– Как поживаете?
– А это господа журналисты.
– Мы уже знакомы.
Госпожа Шервуд?
А я думал, что Вы уже далеко
и что я Вас больше не увижу.
Мне так захотелось еще раз
увидеть вас, Никита Иванович.
Господин комендант угощает
нас настоящей сибирской
водкой под названием "Зверобой".
– Прошу.
– Попробуем.
Интересно.
Господа, я предлагаю выпить
за дружбу Америки и России.
За нашу дружбу.
У меня такое ощущение, будто
мне выстрелили в живот.
Господин майор, а почему бы нам
не взять патент на эту водку
как на величайшее национальное открытие.
Откровенно говоря, оно так быстро пьянит,
будто стреляет в голову.
– А это зависит от головы.
1:0 в пользу Москвы.
– Привет от дяди.
– Что?
Вы задержались, я уже начала беспокоиться.
– У Вас есть основания для беспокойства.
– Основания?
Вы какой-то странный сегодня.
Выйдем на веранду, и Вы мне
всё расскажете, что случилось.
Госпожа Шервуд предлагает
подышать свежим воздухом.
– Вы не составите нам компанию?
– С удовольствием.
– Какой свежий воздухе!
– На свежем воздухе надо выпить.
Одну минутку.
– Что случилось?
– Случилась большая неприятность.
Я не люблю неприятности. Я удаляюсь.
Салют, Джеймс!
Прошу Вас остаться.
Господин майор, передаю вам
американскую гражданку Шервуд,
замеченную в преступных действиях.
– Что за вздор?
– Вы, майор, шутите.
– Нет, я не шучу.
Эта дама объявила, что ее отец,
господин Шранк, Краус.
Во-первых, его фамилия Шранк, а не Краус.
Во-вторых, он никогда не
был отцом госпожи Шервуд.
И в-третьих, это крупнейший
нацист, глава концерна, гестапо,
военный и уголовный преступник. За
три месяца до капитуляции Германии
его под фамилией Краус посадили в тюрьму.
Чтобы потом легализовать. Госпожа
Шервуд всё это отлично знает.
Нет.
Ее задание – обманным путем
вывести этого негодяя в Америку.
– Что?
– Зачем он нужен Америке?
Этот вопрос
лучше задать самой Америке. Или, по
крайней мере, некоторым ее гражданам.
Поскольку госпожа Шервуд
– американская подданная,
я официально заявляю о ее
преступной деятельности.
– Вы хотите сказать, это всё правда?
– Нет, нет.
Это какое-то страшное недоразумение.
Черт побери! Мисс Шервуд мне
рекомендовал генерал Макдермотт.
Советую Вам разобраться
в этом недоразумении.
Это ужасно.
Что?
Вы меня обманули!
Почему вы на меня кричите, Джеймс?
Я сейчас не Джеймс, а представитель
армии Соединенных Штатов.
Извольте объяснить, зачем Вам
понадобился этот нацист Шранк?
Не понимаю, мой отец не Шранк, а Краус.
Хельмут Краус. Он никогда не был нацистом.
Это какая-то ужасная ошибка.
А здесь сказано, что Шранк
и Краус – это одно лицо.
Нет, это неправда. Это фальшивка.
Я не имею основания не
верить моему русскому другу.
Я должен вас арестовать.
Меня, арестовать? Джеймс, если вы мне
не верите, отправьте меня в Америку!
– Там я докажу свою невиновность.
– Хорошо, согласен.
– Джеймс!
– Да, сэр?
Проводите эту особу к лейтенанту Стронгу.
Пусть они посадят ее на первый
самолет, направляющийся в Штаты.
Джеймс, пусть самолет будет с комфортом.
Пусть ее посадят на первый же самолет,
даже если он будет грузовой.
Джеймс!
Возьмите расписку у пилота.
Подтверждение - на радиосвязи.
– Там разберутся.
– Слушаюсь.
Джеймс!
Вы часто говорите, что Вы
хотите единой Германии.
Но ведь немцы ваши враги.
Почему же вам их объединять?
Мы воевали не с немецким
народом, а с фашистами.
Если бы какой-нибудь
негодяй, господин сенатор,
счел за почет навязать нам войну,
мы не считали, что этого хочет его наро.
Господа, стоит ли говорить о войне?
Ни американские, ни русские, ни
немецкие солдаты воевать не хотят.
А солдаты воюют, потому
что они хотят воевать?
Солдаты воюют, потому что они солдаты.
А хотят они воевать или не
хотят, это к делу не относится.
Вы не оригинальны в вашем
утверждении, господин сенатор.
У Вас уже был предшественник,
который утверждал то же самое.
– Кто такой? – Адольф Гитлер.
Я не претендую на
оригинальность в этом вопросе.
Но все-таки, если война...
Тех, кто ее начнет,
постигнет судьба Гитлера.
Да, но Гитлер завладел
тайной атомной бомбы.
Тайна имеет то свойство,
что она всегда раскрывается.
Вы хотите сказать, что владеете бомбой?
Нет, я хочу сказать, что мы тоже
владеем тайной.
Браво, браво.
– 2:0 в пользу Москвы!
– Вы мне нравитесь, мистер Кузьмин.
Будем откровенны. Вы уверены,
что мы ненавидим Россию?
Прежде всего я уверен,
что вы не любите Америку.
Что по вашему тону можно подумать,
что Вы ее любите.
Да.
Мы любим Америку. Мы любим эту
страну смелых и честных людей.
Страну Джека Лондона, Марка Твена,
Уитмена, Эдисона, Рузвельта.
Мы никогда не забудем ваших храбрых солдат,
с которыми мы встретились на Эльбе.
Мы любим и уважаем народ Америки.
Как поживаете?
Я счастлив, господин сенатор,
приветствовать Вас в этот день здесь.
Благодарю Вас. Я вижу, что
яркий свет американского порядка
всё увереннее светит во
мраке послевоенной Европы.
Сумочка!
Спокойствие, леди и
джентльмены, спокойствие.
Только что в Бизонии немецкие
рабочие объявили всеобщую забастовку.
Временно прекратили работу
транспорт, промышленные предприятия
и электростанции.
Спокойствие, леди и господа...
Господин комендант, четыре человека
просят пропуск в вашу зону.
Вашу Европу любят больше, чем нас.
Господин Дитрих?
Я прошу разрешения вернуться
на тот берег, господин Кузьмин.
Пожалуйста. Еще что?
Но я не один, со мной мои друзья, инженеры.
Господин Майер, господин
Бауер, господин Бернхард.
Они не могут больше. Они просят...
– Я прошу.
– Хорошо.
Больше Вы мне ничего не хотите сказать?
Сейчас нет.
– Садитесь.
– Благодарю.
Егоркин, останьтесь с инженерами
и оформите им пропуск.
–Слушаюсь! – Есть!
Прошу Вас за мной.
Папа! Папа!
Это ужасно, папа. Эрнста
арестовали, патенты...
И Вальтер заболел. Тебя нет, я одна.
Курта попросила.
Что с ним?
Нервное сотрясение. Нужен
уход и внимание, а там и выберется.
Эльза, я пойду. Врач оставил
рецепты на столе. До свидания.
Курт.
Спасибо, Курт.
Как хорошо, что Вы вернулись, отец.
Шервуд, стойте, куда Вы? Вот ваш самолет.
Я решил лично сдать Вас
под расписку пилота.
Благодарю Вас, Вы очень любезны.
Куда же Вы идете?
– Мисс Колинз, все готово к отлету.
– Благодарю Вас.
– Как ты ее назвал?
– Это мисс Колинз,
уполномоченная федеральной разведки.
Доброе утро.
Сержант.
Советую Вас, генерал, не забывать,
что за дисциплину офицеров в
этой зоне оккупации отвечаете Вы.
Не забывайте, что наше положение в Европе
гораздо серьезнее, чем Вам кажется.
Майор Хил, подойдите сюда.
Вы балда, мистер Хил, и плохой политик.
Вам давно надо было понять,
кому и зачем понадобился Шранк.
Понять, что это дело не Вашей компетенции.
Вам дорого обойдется Ваша
несообразительность. И особенно
Ваша дружба с этим русским офицером.
Знаете, я даже уважаю
этого большевика Кузьмина.
Он хороший дипломат.
И настоящий мужчина. А вы...
Ну ничего. Я позабочусь, чтобы из
Вас сделали 100%-ного американца.
Мне жаль Вас, мистер Хил. Можете идти.
Господь, благослови
президента, Америку и нас.
Граждане Альтенштадта!
Сегодня, в весенний день
мы торжественно празднуем
восстановление нашего города,
восстановление нашей жизни,
восстановление единства
всех прогрессивных сил,
восстановление памятники
великого немецкого поэта.
Генриха Гейне.
И мы будем укреплять честь
нашего народа и его культуру!
Вы видите? Видите, что
происходит, господин полковник?
Мне хочется вам порадовать, господин
Дитрих. Именно в такую минуту.
Вот ваши патенты.
Два мира встретились на
Эльбе, на двух берегах.
Германия не может оставаться между ними.
Наступил час сделать выбор.
Я никогда не забуду, что
Вы, русские, первые сказали
об единстве нашего отечества и
нашего народа. И я сделал свой выбор.
Я остаюсь на этом берегу. На
берегу, где рождается новая
миролюбивая, единая
демократическая Германия.
– Добрый вечер, Джеймс.
– Никита Иванович, я рад, что Вы пришли.
– Что случилось?
- Хочу проститься с Вами?
Как так?
Я разжалован, уволен из армии.
Завтра меня отправляют в Штаты.
В комиссию по расследованию
антиамериканской деятельности.
Как?
Механики!
Здесь!
Почему не разведен мост?
Почему не выполняется поручение коменданта?
– Там ведь товарищ офицер!
– Никаких разговоров.
Развести все мосты!
Простите, полковник, нет ли у Вас при
себе доллара, который я Вам подарил?
Есть.
А ты звездочку мою бережешь?
Оказывается, в мире есть
правда, которая сильнее доллара.
Так будет правильно?
Прощайте. Встретились мы с Вами как
союзники, жили как соседи.
Расстаемся как друзья.
Сделайте всё, чтобы в будущем мы
не встретились с Вами как враги.
Помните, Джеймс, дружба
народов России и Америки -
это самый важный вопрос, который
стоит сейчас перед человечеством.
 

////////////////////////////