12 стульев (1976 год). Все цитаты и фразы из фильма
«12 сту́льев» — советский четырёхсерийный художественный телефильм
1976 года, снятый Марком Захаровым по одноимённому роману 1928 года И.
Ильфа и Е. Петрова. Это вторая полная экранизация романа в СССР (первая
— Леонида Гайдая) и пятнадцатая в мире.
Все фразы и цитаты
Серия 1
- Ай.
- Вот он!
- Мама.
- Нет.
- Ун.
- Здесь.
- Нет.
- Еще.
- Давай.
- Он.
Он!
А-а!
Поддержите нас и станьте VIP, чтобы убрать все рекламные объявления
www.OpenSubtitles.org
А-а!
В уездном городе N
было так много парикмахерских заведений
и бюро похоронных процессий,
что, казалось, жители города
рождаются только затем, чтобы...
побриться, остричься...
освежить голову Тройным одеколоном...
и сразу же умереть.
А на самом деле, в уездном городе N люди
рождались, брились и умирали довольно редко.
Жизнь города N была тишайшей.
Весенние вечера были упоительны.
Грязь под луною сверкала как антрацит.
И вся молодежь города была влюблена в секретаршу
месткома коммунальников до такой степени...
что это мешало ей собирать членские взносы.
В пятницу, 15 апреля 1927 года...
бывший предводитель уездного дворянства
Ипполит Матвеевич Воробьянинов
как обычно проснулся в половине восьмого,
сунул сухощавые ноги в
довоенные штучные брюки,
и учтиво улыбаясь, двинулся навстречу
вошедшей в комнату теще, Клавдии Ивановне.
Ипполит, сегодня я видела дурной сон.
Слово «сон» было произнесено Клавдией
Ивановной с французским прононсом.
"Сон".
Да, вот так, "сон" или даже "со-он".
Ипполит Матвеич не любил своей тещи.
Клавдия Ивановна была глупа.
Ее преклонный возраст не позволял
надеяться, что она когда-нибудь поумнеет.
Нет, нет.
Ипполит Матвеевич, слегка раздраженный,
вышел из дому наполненную диковинного
весеннего света улицу имени Губернского.
По правую руку серебрились
гробы похоронного бюро "Нимфа".
Слева, за волнистыми,
зеленоватыми стеклами,
угрюмо возлежали скучные дубовые гробы,
гробовых дел мастера Безенчука,
владельца похоронной
конторы «Милости просим».
Хотя похоронных дел было множество,
но клиентура у них была небогатая.
Мастер Безенчук пил горькую.
И даже однажды пытался заложить в ломбарде
свой лучших выставочный гроб.
Закладывал.
Было дело.
Взять взяли...
а зря...
Теперь кусают локти.
Против нашего товара...
ни одна фирма выстоять не может.
Клозет ставим, раз.
Кистями кантуемся, два.
У нас первый сорт, прима.
В нем жить можно.
Безрадостно поглядев по сторонам,
Ипполит Матвеевич двинулся дальше.
Нужно сказать, что от систематических
крахов своих коммерческих начинаний...
Начинаний...
и от долговременного употребления внутрь
горячительных напитков...
Напитков...
Глаза мастера, как ему
казалось, были ярко-желтыми...
и горели.
Вот так.
Му...
Горят неугасимым огнем.
Ну как у кота.
- И это все?
- Нет.
О главном.
Как здоровье тещеньки?
Прекрасно.
Прекрасно себя чувствует.
Ну дай Бог...
Ай...
Одних убытков сколько несем...
- Туды!
- Куда?
Туды, его в качель!
- Качель?
- Качель.
Ага.
"Нимфа" тоже интересуется... охо...
Не обращай внимание.
Разве у них товар?
Разве они могут аккуратно похоронить,
тем более старушку.
Они могут только все дело испортить.
Да жива она, жива, здорова.
Что с ней станется?
Ой!
Э... я в том смысле, что...
мы кистями кантуемся...
У нас что не гроб - то огурчик.
Огурчик!
Люди в городе N умирали редко.
И Ипполит Матвеевич знал
это лучше кого бы-то ни было,
потому что служил в ЗАГСе.
В ЗАГСе, где ведал столов
регистрации смертей и браков.
Проворно натянув нарукавники,
Ипполит Матвеевич придал
усам правильное направление
параллельно линии стола,
и началось спокойное
течение служебного дня.
В этот день никто не тревожил
стол регистрации смертей и браков.
В окно было видно, как мимо ЗАГСа осторожно
прошелся мастер Безенчук.
Он целыми днями шатался по городу,
выпытывая не умер ли кто.
А?
А?
А!
Живая... туды ее в качель!
У...
Не понял.
Тады снова.
Оу... У "Нимфы"...
разве товар? Туды ее в качелю!
Кисть...
А!
Жидка...
А мы фирма...
Основаны в 1907 году.
У нас что ни гроб, то огурчик.
Обалдеешь ты среди своих гробов.
Не обалдею.
Ипполит Матвеевич
влетел на крыльцо, и тут...
Это необыкновенно важная деталь. В последствие,
он не раз вспоминал эту нечаянную встречу.
Дома Ипполит Матвеевич
заметил излишнюю чистоту...
и режущий глаз беспорядок.
Соседка-агрономша Кузнецова...
объяснила все сразу.
Ей хуже, она только что исповедовалась.
Сильнейший сердечный припадок.
Не исключена возможность
смертельного исхода.
32 рублика, первый сорт, можно в кредит.
Ипполит.
Помните вы наш гостиный гарнитур?
Тот, обитый английским ситцем.
- В моем доме?
- Да.
- В Старгороде.
- Помню, отлично помню.
А почему вы о нем вспомнили?
В сидение стула я зашила свои бриллианты.
Как?
Разве их не отобрали
тогда, во время обыска?
Нет, я спрятала бриллианты в стул.
А почему вы их не отдали мне?
Как же было отдать вам бриллианты, когда вы
пустили по ветру имение моей дочери?
Как?
Засадить бриллианты в стул...
в стул на 70 тысяч,
на котором неизвестно, кто сидит.
В голове Ипполита
Матвеевича творилось черти что.
Зазвучали цыганские хоры.
Задергались грудастые дамские оркестры.
Многое представилось Ипполиту Матвеевичу.
И лакейская преданность...
и оранжевые упоительно дорогие кальсоны.
И возможная поездка в Канны.
Усопла!
Исповедовала умирающую...
отец Федор проделал остаток пути
фривольным полугалопом.
Вот этак.
Батюшки, опять новое дело затеял.
По священному успению, вечный покой
подай Господи и сотвори ему вечную...
Феденька!
- Феденька, что же ты учиняешь над собой опять?
- Тихо!
А!
Остригаюсь я.
Феденька! Родненький!
Никак к обновленцем решил податься, а?
А почему бы не перейти к обновленцам?
Уходишь, да?
Бросаешь, да?
- Бросаешь?
- Да не бросаю.
Ну не бросаю.
- Бросаешь.
- Не бросаю.
Бросаешь!
Через неделю, ей богу назад.
- Ну может быть у человека дело?
- Не может.
- Ну может быть?
- Нет!
Ну может быть?
Может быть дело?
О, Господи!
Бросаешь.
- Да не бросаю.
- Бросаешь!
Отцу Федору, в обращении
с ближними кроткому...
пришлось даже постучать кулаком по столу.
Вот так.
Господи.
Нет. Вот так.
Так.
Или даже нет.
Вот как.
Да.
С-с...
С-с...
Как вы не понимаете, средство для волос.
Наращение, уничтожение окраски?
Какое там наращение окраски?
Для окраски есть
замечательное средство "Титаник".
Получено с таможни.
Контрабандный товар.
Не смывается ни холодной, ни горячей водой,
ни мыльной пеной.
- У вас керосин есть?
- Ц!
- Есть.
- Так вот.
Керосином тоже не смывается.
Радикально черный цвет.
Флакон на полгода.
Цена три рубля, пятнадцать копеек.
Однако.
Возвратясь домой...
Ипполит Матвеевич с омерзением
стал поливать голову и усы "Титаником".
По квартире распространилось зловоние.
Радикально черный цвет оказался с несколько
зеленоватым оттенком.
Но вторично красить было уже некогда.
А!
Ой.
О, Боже!
Я уже не надеялась вас увидеть.
Куда же вы запропастились?
Я испросил отпуск.
Двухнедельный, законный.
- Я уезжаю.
- А чего это вы такой зеленый?
Потому что мне некогда.
Я уезжаю по делам.
В Старгород.
В половине двенадцатого...
с северо-запада, со
стороны деревни Чмаровки...
в Старгород вошел молодой человек,
лет двадцати восьми.
За ним бежал беспризорник.
Молчите, молчите, прошу, не надо слов.
Поверьте бродяге и поэту.
На свете есть город моих счастливых снов,
Не говорите, что его нету.
Он знойный, он стройный, он жгучий брюнет.
Там солнце и музыка повсюду.
Там все есть для счастья,
меня там только нет.
Так это значит, что я там буду.
О, Рио, Рио! Рокот прилива!
Шум прибоя, южный размах.
О, Рио, Рио! Сколько порыва!
Сколько зноя в черных очах.
О, Рио, Рио! О, Рио, Рио!
О, Рио-де-Жанейро!
О, Рио, Рио! О, мама мия!
Потерпи, я прибуду на днях!
Не скрою, быть может, я слишком доверял
рекламным картинкам из журналов.
Быть может, обманчив мой хрупкий идеал.
Но это свойство всех идеалов.
Кто верить монахам, что строит рай земной,
Пожалуйста, разве я...
Я верю в кружочек на карте мировой.
И вас с собою не приглашаю.
О, Рио, Рио! Рокот прилива!
Шум прибоя, южный размах!
О, Рио, Рио! Сколько порыва...
Сколько зноя в черных очах!
О, Рио, Рио!
О, Рио, Рио!
О, Рио-де-Жанейро!
О, Рио, Рио! О, мама мия!
Потерпи, я прибуду на днях!
Дядь, дай десять копеек.
Ну дай десять копеек.
Десять копеек дай.
Может быть тебе дать еще ключ от квартиры,
где деньги лежат?
Это была историческая тирада.
Хотя, в момент ее произнесения,
молодой человек еще не подозревал,
что фраза обречена на бессмертие.
Действительно, это прозвучало эффектно.
Еще раз.
Дядь, дай десять копеек.
Может быть тебе еще дать ключ от квартиры,
где деньги лежат?
Молодой человек солгал.
У него не было ни денег,
ни квартиры, где они могли бы лежать,
ни ключа, которым можно было бы
квартиру отпереть.
У него не было даже пальто.
В город молодой человек зашел
в полосатом пиджаке в талию.
Его могучая шея была несколько раз обернута
старым шерстяным шарфом.
Ноги были в лаковых
штиблетах апельсинового цвета.
Носков под штиблетами не было.
Ну что, отец.
Невесты в вашем городе есть?
Кому и кобыла невеста.
- Больше вопросов не имею.
- Э...
В таком доме и без невест.
Наших невест давно на
том свете с фонарями ищут.
Здесь государственная богодельня.
Старухи здесь живут на полном пенсионе.
- Те, что до исторического материализма родились?
- Вот это верно.
Так что же в этом доме до
исторического материализма было?
Когда было?
- При старом режиме.
- При старом режиме здесь барин мой здесь жил.
- Буржуй?
- Нет, предводитель дворянства.
- Пролетарий значит.
- Сам ты пролетарий.
Я же тебе говорю, предводитель.
Разговор с умным дворником, слабо
разбиравшимся в классовой структуре общества,
продолжался бы еще,
бог знает, сколько времени,
если бы молодой человек
не взялся за дело решительно.
Ну что, дедушка, хорошо бы вина выпить.
- Угости.
- За мной не пропадет.
- Ну договорились.
- Так, я у тебя переночую?
А хоть всю жизнь живи, раз хороший человек.
Добившись так быстро своей цели,
гость проворно спустился в дворницкую,
снял апельсиновые штиблеты,
и растянулся на койке,
обдумывая план действий на завтра.
Звали молодого человека Остап Бендер.
Из своей биографии он обычно сообщал
только одну подробность.
Мой папа был турецко-подданный.
Сын турецко-подданного за свою жизнь
переменил много занятий.
Живость характера, мешавшая ему
посвятить себя какому-нибудь делу,
постоянно кидала его в разные концы страны.
И теперь привела в Старгород
без носков, без ключа, без квартиры...
и без денег.
Лежа в дворницкой, Остап Бендер отшлифовывал
в мыслях два возможных варианта своей карьеры.
Можно было сделаться многоженцем...
и спокойно переезжать из города в город,
таская за собой новый чемодан, захваченный
у дежурной жены, ценными вещами.
Однако, этот проект имел и свои недостатки.
Н-да.
Низкий сорт.
Не чистая работа.
Но...
начать карьеру многоженца без
дивного серого в разводах костюма
было невозможно.
Да...
При случае этот вариант сулил многое.
Странствуя по свету, словно птица,
преодолевая жизни путь,
Странствуя по свету, словно птица,
преодолевая жизни путь,
Изредка, однажды, иногда, как говорится,
я бы хотел
забыться и заснуть.
Дайте кораблю минутный отдых.
Завтра он уйдет своим путем.
В дальних путешествиях, сраженьях и походах
я клянусь, забуду обо всем.
Но в этот час,
Когда рукой своей я ласкаю вас,
Когда любовь сама собой
идет, не спрашивая нас,
С безумной силою я тихо повторяю,
Поймите милая, поверьте милая,
Вы - мой кумир, я не покину вас!
Уходя в дальнейшее пространство,
Я блесну непрошеной слезой.
А в страсти, как и в счастье
Все мы ищем постоянства,
Но ничто не вечно под луной, нет!
Может быть вы скажете кому-то,
Где-то на закате ваших лет,
Все-таки была была одна минута
Той любви какой уж больше нет.
Но в этот час когда
рукой своею я ласкаю вас,
Когда любовь сама собой
идет, не спрашивая нас,
С безумной силою я тихо повторяю,
Поймите милая, поверьте милая,
Вы мой кумир я не покину вас!
А...
С безумной силою я тихо повторяю,
Поймите милая, поверьте милая,
Вы мой кумир, я не покину вас!
Тут он только заметил, что дворник
уже давно о чем-то горячо говорит.
Оказывается, дворник предался воспоминаниям
о бывшем владельце дома.
Что же барина твоего шлепнули что ли?
Зачем же шлепать. Его не шлепал никто.
Он сам уехал.
- Сейчас я тебе скажу, куда уехал.
- Сейчас я тебе скажу, куда он уехал.
А кто его знает, куда уехал.
Но я тебе... в Париж гулять уехал.
О... белые акации...
Что же твой барин эмигрант?
Сам ты эмигрант...
У Париж, говорят люди, уехал... барин...
А этот дом под старух забрали.
А их, сколько не поздравляй,
гривенника не получишь.
Э... барин был...
барин...
э-э...
а-а, э...
О, барин. Из Парижа приехал.
У нас хоть и не Париж, но
милости просим к нашему шалашу.
Здравствуй, Тихон. Что
это тебе взбрело в голову?
- Я приехал не из Парижа...
- Отлично, вы приехали из Кологрива...
навестить свою покойную бабушку.
Это лично тебе за здоровье
лично приехавшего барина.
Быстро!
Спокойно, все в порядке.
Моя фамилия Бендер.
- Может быть слыхали?
- Не слышал.
Ну, конечно, откуда же в Париже может быть
известно имя Остапа Бендера?
Не с места!
Тепло теперь в Париже?
Хороший город.
У меня там сестра двоюродная.
Замужем.
- Какая сестра?
- Двоюродная.
- Что за чепуха? Какие сестры? Я приехал не из Парижа...
- Чудно, чудно.
Из Моршанска.
Ипполит Матвеевич еще никогда не имел дело
с таким темпераментным
молодым человеком, как Бендер,
и почувствовал себя плохо.
Вы знаете, я лучше пойду.
Куда же вы пойдете?
Вам торопиться некуда.
За вами придут.
Ипполит Матвеевич не нашелся, что ответить,
и стал недружелюбно смотреть на Бендера.
- Я вас не понимаю.
- Это не страшно.
Через какую границу шли?
Польскую, румынскую, финскую?
Честное слово, честное слово,
я подданный РСФСР.
В конце концов, могу показать паспорт.
При современном развитие печатного дела
у них на Западе...
подделать советский паспорт - это такой
пустяк, о котором даже смешно говорить.
Ипполит Матвеевич
чувствовал сильную робость
при мысли о том, что
неизвестный молодой человек...
разболтает всему городу, что
приехал бывший предводитель.
Тогда всему конец, а могу еще и посадить.
Могут.
Я все-таки прошу никому не говорить,
что меня видели.
Могут и впрямь подумать, что я эмигрант.
Хм, это конгениально, а кто вы такой?
Зачем вы сюда приехали?
- По делу.
- По какому?
- По личному.
- И после этого вы будете утверждать, что вы не эмигрант?
Хорошо, я все объясню.
- Хорошо.
- Кто вы такой?
Хорошо, хорошо, я вам все объясню.
В конце концов, без помощника
трудно, подумал Ипполит Матвеевич.
А жулик, он кажется, большой,
такой может быть полезен.
Я вас внимательно слушаю.
Ипполит Матвеевич рассказал Остапу Бендеру,
первому, встреченному им, проходимцу...
все, что ему было известно о бриллиантах
со слов умершей тещи.
В продолжение рассказа
Остап несколько раз вставал,
и восторженно восклицал.
Лед тронулся, господа присяжные заседатели.
Лед тронулся!
А уже через час
оба сидели за шатким столом,
и упираясь друг в друга головами, читали
длинный список драгоценностей.
Три нитки жемчуга, хорошо помню.
По сорок бусин. Одна большая, сто десять.
Бриллиантовый кулон, Клавдии надо было.
Сто четыре тысячи стоит.
Старинной работы.
Это подвеска, это браслеты, а это?
Это фермуар, на который... еще выражаясь...
колье и сорокатысячная диадема.
Ипполит Матвеевич оглянулся.
По темным углам зачумленной дворницкой...
вспыхивал и дрожал
изумрудный весенний свет.
Бриллиантовый дым держался под потолком.
Жемчужные бусы катились по столу...
и прыгали по полу.
Драгоценный мираж потрясал комнату.
Выбор неплохо, камни, я вижу,
подобраны со вкусом.
И сколько вся эта музыка стоила?
- Тысяч 70-75.
- М... теперь значит, полтора, сто тысяч.
- Только вы дорогой товарищ из Парижа плюньте на все на это.
- Как плюнуть?
Как же вам плюнуть-то?
Слюной.
Как плевали до эпохи исторического
материализма. Сколько было стульев?
Двенадцать. Гостиный гарнитур.
- Давно сгорел ваш гостиный гарнитур в печах.
- Этого не может быть.
- Этого не может быть.
- Спокойно, спокойно, спокойно.
За дело берусь я, заседание продолжается.
- Кстати, нужно с вам заключить небольшой договорчик.
- Согласен.
В случае реализации клада, как непосредственный участник
концессии, технический руководитель дела, получаю...
60%
- Это же грабеж среди бела дня.
- Сколько вы хотите мне предложить?
Процентов десять, ну поймите, наконец,
ведь это 15 тысяч рублей.
Вы пошлый человек.
- Любите деньги больше, чем надо.
- А вы не любите денег?
Нет.
- Зачем же вам такая сумма? 60%...
- Из принципа.
Хорошо, 15%.
- А больше ничего не хотите?
- Нет.
Нет, может быть хотите, чтобы я работал бесплатно.
Дал вам ключ от квартиры, где деньги лежал?
Тогда простите, у меня
все основания полагать,
что я один справлюсь со своим делом.
- Ах, так?
- Так.
В таком случае, у меня есть не
меньшие основания предполагать,
как говорил Энди Таккер,
что и я один справлюсь с вашим делом.
Мошенник!
Мошенник!
Остап был холоден.
То есть, абсолютно.
Ипполит Матвеевич понял, какие железные
лапы схватили его за горло.
Послушайте вы, господин из Парижа.
А знаете ли вы, что бриллианты
почти что у меня в кармане.
Вы меня интересуете постольку,
поскольку я хочу обеспечить вашу старость.
20%
Не мои харчи.
- 25%
- И ключ от квартиры.
- Ну ведь это 37 с половиной тысяч рублей.
- Ну так и быть, 50%.
Половина моя, половина наша!
- Ведь это же грабеж среди бела дня.
- Ну хорошо.
Только из уважения к личности
- бывшего предводителя...
- Чи...
дворянства... я готов работать...
- из сорока процентов... Лед тронулся?
- Тронулся, тронулся!
По рукам!
Уездный предводитель команчей.
- Я не знаю никаких команчей.
- Ну хорошо.
Я буду называть вас фельдмаршалом.
- Ваше высочество.
- Что такое?
Необходимо немедленно выработать диспозицию,
узнать, в чьи руки попала ваша мебель.
Вот об этом, наверняка, знает Тихон.
На муромской... дорожке...
О, пролетарий умственного труда.
Работник метлы.
Это конгениально.
Ваш дворник - большой пошляк.
Разве можно так напиваться на рубль.
А вот представьте себе.
Послушай, Тихон, голубчик,
не знаешь ли ты, дружок,
что стало с моей мебелью?
С тем, с тем гостиным
гарнитуром из двенадцати стульев?
С гарнитуром?
- Из семнадцати стульев?
- Двенадцати стульев.
На муромской дорожке стояли три сосны!
Эй!
Придется отложить опрос свидетеля до утра.
Будем брать живьем.
А теперь спать!
Спать!
О, жилет прямо на продажу.
- Продайте.
- Не знаю, право. Ну да ладно.
- Восемь рублей.
- А...
Восемь рублей, это...
хорошо...
Деньги после реализации нашего клада.
Э, нет, я так не могу.
Пожалуйте тогда обратно.
Что за лавочничество?
Начинать полутора тысячное дело,
и ссориться из-за восьми рублей.
Учитесь жить шикарно!
Хорошо.
Выдано Остапу Бендеру...
- восемь рублей.
- Ага, вы уже открыли мне лицевой счет?
Интересно.
После этого Остап заснул
беззвучным детским сном.
Было холодно.
Но помещение согревалось молодым...
полным трепетных идей
телом великого комбинатора.
Ему снились сны в весенней
сиренево-фиолетовой дымке.
Ипполит Матвеевич проснулся
по привычке в половине восьмого.
И направился к умывальнику.
Он умывался с наслаждением, отплевывался
и тряс головой.
Вытираться было тоже приятно.
Но, отняв от лица полотенце,
Ипполит Матвеевич увидел,
что оно испачкано тем...
радикально черным цветом...
которым с позавчерашнего дня
были окрашены его горизонтальные усы.
Ой...
Вы с ума сошли.
Аптекарь говорил, что это
радикально черный цвет.
Что это "Титаник".
- Контрабандный товар.
- Контрабандный?
Всю контрабанду делают в Одессе,
на малой Арнаутской улице.
Жить с такими зелеными
усами в Советской России...
не рекомендуется.
Голову попробуем отмыть.
- Усы придется сбрить.
- Нет!
Иди ко мне, родной.
Не бойся, это еще не белая горячка.
Отвечайте, дедушка, что вы знаете
о мебели вашего барина,
и конкретно о двенадцати
стульях их гостиного гарнитура?
Чистосердечное признание
облегчит вашу участь.
(неразборчиво говорит)
Начал хорошо, не разменивайся на детали,
говори главное.
Весной 1918 года...
вся наличная мебель была
отвезена в уездный жилотдел.
Вот, может ведь.
Ага.
Кроме одного стула, который...
забрал завхоз второго дома, соцсобеза.
Стул здесь? М?
- В доме?
- Так точно.
Стул в богодельне, на первом этаже стоит.
В помещении культурно-массового сектора.
Больше вопросов нет.
Быстро на опохмелку.
Будем брить и немедленно.
Я не могу.
- Почему?
- Это невозможно.
- М... усы вам дороги как память.
- Ну...
Все равно не могу.
Ну тогда сидите здесь в дворницкой...
а я пойду за стульями, тем более, что
первый стул находится над нашей головой.
Брейте!
Только оставьте немножечко.
Оставлю все, что в моих силах.
Не забудьте записать на мой дебет два рубля
за бритье и стрижку.
Почему же так дорого?
Везде стоит 40 копеек.
За конспирацию, фельдмаршал.
Ага.
- Я по следам в жилотдел, вы к старухам.
- Я не могу.
Мне тяжело будет пойти
в свой собственный дом.
Ну... волнующая история... барон-изгнанник.
Ладно, идите в жилотдел,
а здесь поработаю я.
Господин фельдмаршал,
взгляните на эту вещь, она?
Он
Один шанс из двенадцати.
Не так уж мало.
Сборный пункт в дворницкой.
Парад.
Алло.
Слышу звон бубенцов издалёка.
Это тройки знакомый разбег.
А вокруг расстелился широко
Белым саваном искристый снег.
В чем дело, товарищи?
Я вас спрашиваю.
Товарищи, в чем дело?
Песни народности?
Ну что же, неплохо, неплохо.
Инспектор пожарной охраны.
О! Простите.
А я завхоз
второго дома старсобеса.
Вообще, заведующий, замещаю.
Вот.
Вот вы-то мне и нужны.
Очень приятно.
А, нет. Александр Яковлевич.
Об этом человеке следует сказать особо.
Завхоз второго дома
старсобеса был не просто ворюга,
он был застенчивый ворюга.
Все его существо протестовало против краж,
но не красть он не мог.
Он называл жену:
Сашхен.
Она звала его:
Альхен.
Свет не видывал еще такого голубого
воришки, как Александр Яковлевич.
Он крал и ему было стыдно.
Крал он постоянно, постоянно стыдился,
и поэтому его хорошо бритые щечки всегда
горели румянцем смущения
стыдливости, застенчивости и конфуза.
Ну что же, осмотрим помещение.
Прошу вас.
За мной.
В этой комнате примусов не зажигают?
Временные печи?
И тому подобное...
Нет, здесь у нас кружки.
Драматический, музыкальный...
э... изобразительного искусства...
а здесь сводных духовой оркестр.
- Сводный?
- Сводный.
Ну хорошо.
А где остальные инструменты?
После слов "остальные инструменты"
Альхену стало невыносимо стыдно.
Он давно уже продал почти
все духовые инструменты,
и сейчас испытывал страшные муки.
Н-да.
А вот здесь варим кашку для старушек.
- На машинном масле?
- Ну что вы, чистом сливочном.
Конечно в недостаточном количестве...
Но...
старушки кушают.
И с большим удовольствием.
Кроме старух за столом сидели двоюродные
племянники Альхена
и родственники жены.
Исидор Яковлевич,
Афанасий Яковлевич,
Кирилл Яковлевич,
Олег Яковлевич
и Паша Эмильевич.
Ни возрастом, ни полом эти
люди не гармонировали с задачами
социального обеспечения.
Но, тем не менее, жили в
доме на старушечьих правах
и крали в доме все, что
не успевал украсть Альхен.
Сейчас нажрутся, станут песни орать.
Всю капусту у нас сожрали на месяц вперед.
- Сволочи.
- Да-да.
Посмотрите, посмотрите,
Паша Эмильич вечером опять пьяный придет.
Всю капусту сожрали.
Новая партия старушек?
- Это сироты.
- Угу.
Дети Поволжья.
Тяжелое наследие царского режима?
Это сироты.
Не изволите отобедать в кабинете?
Прошу познакомиться, это моя жена.
- Товарищ из компожара.
- Очень, очень рада.
Сударыня, я чрезвычайно
раз нашему знакомству.
Ибо ирония судьбы, ниспославшая
нам своего рода сюрприз,
Остап, неожиданно для себя, объявил ей
такой длинющий, двусмысленный комплимент,
что даже не смог довести его до конца,
несмотря на все старания.
Прошу, товарищ, отобедать, чем бог послал.
- Чем бог послал.
- Непременно.
Прошу вас.
Пожалуйста, чем бог послал.
В этот день бог послал
Александру Яковлевичу зубровку,
домашние соленья, свежие овощи,
разнообразные закуски, украинский борщ,
курицу и домашнее суфле.
А где же ваши усы, а,
Уважаемый Ипполит Матвеевич?
А где же ваша борода, святой отец?
- Это не ваше имущество.
- А чье же это имущество?
- Не ваше.
- А чье же?
- Не ваше, не ваше.
- А чье же, а чье же?
- Не ваше это имущество?
- А чье же это имущество?
- А чье же тогда это имущество?
- Это имущество...
- нами национализировано.
- Национализировано?
- Да, национализировано.
- Кем национализировано?
Советской властью.
Кем, кем национализировано?
- Советской властью!
- Какой, какой властью?
Властью трудящихся!
- Ага, властью рабочих и крестьян?
- Да.
Там может вы, святой отец, партийный?
А-а!
Мне многое понравилось в
вашем кефирном заведении.
Но почему такой скудный инвентарь?
- Я совершенно не видел хорошей мебели.
- Как же?
У нас в красном уголке
есть прекрасный стул.
Но я не видел вашего красного уголка.
Кстати, как он в смысле пожарной охраны?
Не подкачает?
Так, придется осмотреть.
Прошу.
А где же наш стульчик?
Так, здесь нет, здесь нет, здесь нет.
Нет стула, странно.
А где он может быть?
Сегодня утром он был здесь.
Я его видел своими собственными глазами.
Смешно даже.
Я посмотрю в вестибюле.
Безобразие!
Ты кому продал стул?
Здесь Александр Яковлевич, обладавший
сверхъестественным чутьем,
понял, что сейчас его будут бить,
может быть даже ногами.
- Ты кому продал стул?
- Перекупщику.
Адрес!
- Я его видел первый раз в жизни.
- Первый раз в жизни?
Ей богу.
Слушай меня, жертва аборта, перекупщик
блондин или брюнет? Быстро, рост, приметы!
Я не знаю.
Я старался не смотреть ему в глаза.
- Я даже отворачивался.
- Почему?
Мне было стыдно.
Статья 114 уголовного кодекса.
Дача взятки лицу при
исполнении обязанностей.
О-о!
Заседание продолжается,
господа присяжные заседатели.
Ну все.
Батюшка, нашли?
Давай.
Вы, батюшка, аферист.
Я вам морду набью.
Руки коротки.
Вы просто батюшка-ворюга.
Что же я у вас украл?
Использовали в своих
интересах тайну исповеди.
Очень хорошо.
Вскоре, на место происшествия прибыл сам
технический директор
и главный руководитель концессии.
После его появления отец Федор
занял удобную позицию в глубине пустыря.
Стул из богодельни?
Он использовал в своих
интересах тайну исповеди.
Здесь Ипполит Матвеевич сообщил главное
концессионеру обо всех подлостях отца Федора.
Кислое дело. Пещера Лейхтвейса.
Таинственный соперник.
Надо его опередить.
- Я его...
- Что вы его?
Что вы его?
"Опережу", - подумал Ипполит
Матвеевич, но промолчал.
Однако, его душа наполнилась уверенностью,
и он неожиданно предложил...
Морду бы ему набить!
Морду мы ему пощупать всегда успеем.
Сейчас важно отыскать следы
остальных одиннадцати стульев.
А когда же будем бить морду?
Во второй серии.
Серия 2
- Ать.
- Вот он!
- Мама.
- Нет.
- Он?
- Здесь.
- Нет.
- Еще.
- Давай.
- Он.
Он!
Реклама вашего продукта или бренда www.OpenSubtitles.org
Дом номер 7 по Перелешинскому переулку
не принадлежал к лучшим здания Старгорода.
В доме было всего три украшения,
но чисто коммерческого характера.
С одной стороны дома
висела лазурная вывеска:
Московская бубличная "Артель",
московские баранки!
С другой стороны двора имелась дощечка,
с намалеванными на ней
буквами: Моды и шляпы.
И, наконец, неподалеку белела жестянка
"Слесарная мастерская".
Починка примусов.
Полесов В. М.
Слесарь-интеллигент со
средним образованием.
Хозяйка модной и шляпкой мастерской,
Елена Станиславовна Боур,
Прогорев на мануфактурных спекуляциях,
последнее время все чаще прибегала к другому,
не менее увлекательному роду занятий.
Должна вас предупредить, девушка, что за
сеанс меньше пятидесяти копеек я не беру.
Вдова, не знавшая преград в
стремлении отыскать нового мужа,
согласилась платить установленную цену.
Угу.
Только мне, пожалуйста, будущее.
Вас надо гадать на даму треф.
Но я всегда была червовая дама.
А!
Черновое определение вдовьей судьбы
было дано уже через несколько минут.
Вдову ждали большие и мелкие неприятности.
А на сердце у нее лежал трефовый король,
с которым дружила бубновая дама.
Набело гадали по руке.
Линия жизни простиралась так далеко,
что конец ее заехал в пульс.
И, если линия говорила правду,
вдова должна была дожить до страшного суда.
Все это гадалка объясняла
вдове, употребляя слова и термины,
принятых в среде графологов, хиромантов
и лошадиных барышников.
Окрыленная вдова зашагала домой,
а гадалка, сбросив карты в стол,
зевнула, показал пасть
пятидесятилетней женщины.
Если бы Ипполит Матвеевич увидел ее сейчас,
то никогда бы не узнал Елены Боур,
старой своей возлюбленной,
о которой секретарь суда сказал стихами,
что она, к поцелуям
зовущая, вся такая воздушная.
Зевнув, мадам Боур вышла во двор,
где ее приветствовал Виктор Михайлович Полесов,
слесарь-интеллигент со средним образованием.
Ну до чего дожили, а?
Вчера весь город обегал, плашек
пять восьмых достать не мог.
Нет! Нет у них, а!
Нет, а трамвай собирается пусть.
Елена Станиславовна, имевшая о плашках в
пять восьмых дюйма такое же представление,
какое имеет о сельском хозяйстве слушательница
хореографических курсов имени Леонарда да Винчи,
все же посочувствовала.
- Какие у них магазины?
- А где у них трамваи?
- Действительно, какие у них трамваи?
- Если стекла даже не в резине ставят.
Ну вот вам и трамвай.
- Лично я на него не сяду.
- А я сяду?
- И я не сяду. Это же харьковская работа.
- Ой...
А кто сядет?
- Я не знаю, я не сяду. Я уже вам сказала, я не сяду.
- Она версты не протянет.
- Тем более, нет плашек.
- Да, да!
Плашки иметь! А то, трамвай, трамвай!
Плашек нет!
Среди кустарей, которыми
изобиловал Старгород,
Виктор Михайлович Полесов
чаще других попадал в просак.
Причиной тому служила его
чрезмерно кипучая натура.
Это был кипучий лентяй.
Целый день он бегал по городу,
распоряжался, давал ценные советы.
Ему было не до работы.
Кто так раствор кладет, а?
Ты что, не видишь, что ты не ровно кладешь?
Ну-ка дай-ка сюда! Уйди отсюда.
Уйди, чтобы я тебя вообще не видел.
Ой!
Это что у тебя стружка, да?
Ну-ка дай-ка рубанок.
Уйди отсюда, уйди, чтобы я тебя не видел.
Ай!
Ты как контакты подгоняешь? Ты что не
видишь, что у тебя напряжение не совпадает?
А? Ну-ка дай.
Уйди, уйди, раз в напряжении
ничего не понимаешь.
Что же ты, морда, не предупредил,
что она у тебя под напряжением?
Однако, венцом академической деятельности
слесаря-интеллигента
была эпопея с воротами дома номер семь.
Полесов обязался привести
железные ворота дома
в полный порядок.
Два дня у него ушло на расклепку ворот,
после чего Виктор Михайлович
совершенно охладел.
Больше всего от этой затеи
пострадал дворник дома номер семь.
Он потерял свой еженощный заработок.
Ворот не было, нечего было открывать.
И загулявшим жильцам не за что было
отдавать свои гривенники.
Многочисленные свидетели утверждали, что
вначале со двора
таинственным образом
стало исчезать мокрое белье.
Затем, в раскрытом настежь дворе стали
происходить другие ужасные события.
Говорят, стали пропадать вещи.
А однажды вечером случилось страшное.
Говорят, что злоумышленники будто бы
унесли закипающий во дворе самовар.
Одно время Полесову казалось даже,
что он лично принимал участие в погоне,
которая по его словам
ему едва не стоила жизни.
При наличии отсутствия пропитанных шпал
это будет не трамвай, это будет одно горе.
Слушайте, вы знаете, кого я сегодня видел?
А?
Воробьянинова Ипполит Матвеевича.
Гангрена.
А!
Ворюги в этом доме живут!
Дармоеды!
Ты, гадюка, среднее образование имеешь?
Извините, это за мной.
Ворота будет требовать, хам.
Стойте так, только умоляю, не шевелитесь,
а я пока спрячусь в колодец.
Смотреть не буду!
Витьки-слесаря опять нету?
Ах, я не знаю.
Я ничего не знаю.
А кто знает?
Кто знает?
Парламентарные выражения дворник богато
перемежал нецензурными словами,
которым он отдавал предпочтение.
Слабое женское сословие,
густо обступившее
дворника, очень негодовало,
но не отставало от него ни на шаг.
Когда опасность миновало, Виктор Михайлович и
Елена Станиславовна продолжили прерванную беседу.
Хам! Хам! Хам!
Я тебе покажу, мерзавец!
- Виктор Михайлович! Да будет вам, будет.
- Возомнили о себе, хамы, мерзавцы!
- Слушайте лучше, что я вам скажу.
- Ну.
- Вы действительно убеждены, что видела Воробьянинова?
- Да говорю же, что это был он!
- Он, но только без усов!
- Ц! Ц!
- Хам! Мерзавец! Воробьянинова.
- Тихо, Господи!
- Воробьянинова!
- Зачем он сюда приехал, как вы думаете?
А как вы думаете?
Уж, во всяком случае, не с большевиками
договоры подписывать.
- Он подвергается опасности, да?
- Хам! Мерзавец!
Хм!
Елена Станиславовна, усы даром не сбривают.
- Он прибыл из-за границы?
- Да безусловно.
С какой целью, как вы думаете?
- Ну не будьте ребенком.
- А, мне все равно, я должна его увидеть.
- Ну вы знаете, чем вы рискуете?
- Мне все равно, я должна его увидеть.
После десяти лет разлуки я должна увидеть
Ипполита Матвеевича.
Я вас умоляю.
Найдите его, узнайте, где он.
Вам это не трудно, вы везде бываете.
Передайте ему, что я
хочу его видеть, слышите?
Передам. Я найду его и свяжусь с ним.
Эх.
Барин был и...
И...
На второй день компаньоны убедились,
что жить в дворницкой больше неудобно.
"Неудобно" это не то слово.
Бурчал Тихон, совершенно обалдевший,
после того, как увидел барина...
сначала черноусым, потом зеленоусым,
и под конец и совсем почти без усов.
В дворницкой стоял тяжелый запах,
распространяемый новыми валенками Тихона.
Старые валенки стояли у печи и воздуха
тоже не азонировали.
- Считаю, вечер воспоминаний закрытым, надо переезжать в гостиницу.
- Вечер закрыт?
- Этого нельзя.
- Почему?
Ехоу...
Нам придется прописаться.
Что? Паспорт не в порядке?
Паспорт? Что паспорт?
Где паспорт?
Паспорт в порядке. Но мою фамилию в
городе хорошо знают, поэтому пойдут толки.
А фамилия Михельсон вам подходит?
Не надо так говорить!
- Не надо так говорить.
- Больше он не вернется.
Михельсон!
- Какой Михельсон? Сенатор?
- Михельсон - член союза совторгслужащих.
- Я вас не пойму.
- Это от отсутствия технических навыков.
Не будьте божьей коровкой.
Конрад Карлович Михельсон.
Сорока восьми лет, беспартийный, холост...
член союза с 21 года, в высшей
степени нравственная личность.
А неудобно ли?
В сравнении с нашей концессией
это деяние, хотя и предусмотрено уголовным кодексом,
имеет вид невинной, детской игры в "Крысу".
В меблированных комнатах "Сорбонны"
пришлось поселиться в
номере за рубль восемьдесят.
За час до этого события Остапу удалось
получить все, интересующие его сведения.
А именно, домашний
адрес заведующего архивом,
Варфоломея Коробейникова, бывшего
чиновника канцелярии градоначальств.
Итак, кто наносит визит архивариусу?
Я думаю, что...
Вы хотите сказать, что доверяете это техническому директору
концессии, я вас правильно понял, Конрад Карлович?
Пожелайте мне удачи, фельдмаршал.
После ухода технического директора
Ипполит Матвеевич стал в волнении
прохаживаться в ущельи между кроватями.
В этот вечер решалась его судьба.
Если удастся достать копии орденов,
по которому распределялась из
воробьянинского особняка мебель,
дело можно считать наполовину удавшимся.
Итак, сегодняшний визит Бендера
решал судьбу всего предприятия.
Жизнь. Судьба.
Что вы знаете о моей судьбе,
господа присяжный заседатели?
Что вы знаете о жизни
сына турецкоподданного?
Его жизнь, господа присяжные заседатели, -
это сложная штука.
Но... эта сложная штука
открываться просто, как ящик.
Нужно только уметь его открыть.
К кому?
К гражданину Коробейникову.
Зачем?
По личному делу.
Вы служили в архиве старкомхоза?
А до этого в жилотделе?
Я всюду служил.
А также в канцелярии градоначальства?
А позвольте узнать...
чем обязан?
Я Воробьянинова сын.
- Предводителя?
- Его.
Он что же жив?
Папа умер.
А посему, я хотел бы приобрести
что-нибудь из мебели покойного папаши.
Это сложное дело.
Это ведь только обеспеченному
человеку под силу.
Вы чем занимаетесь?
Свободная профессия. Собственная
мясохладобойня на артельных началах в Самаре.
Н-да.
Прыткий молодой человек.
Н-да.
Старичок-то - типичная сволочь.
Ну что, старая грымза!
Будем дальше волынку тянуть?
Ну так вот, просьбу вашу выполнить трудно.
- Но можно.
- Потребуются расходы.
Небольшая сумма.
Ближе к телу, как говорил Мопассан.
Сведения будут оплачены.
- Рубликов семьдесят положите?
- Ишь ты!
Чего ж так много-то?
Овес нынче дорог?
- Изволите шутить?
- Что ты, милый?
Это еще не шутка.
Шутка будет позже.
- Собственная мясохладобойня, говорите?
- Вас одолели сомнения?
Напрасно.
Уймитесь сомнения, страсти.
Замри безнадежное сердце.
Деньги при вас?
Сомневаться в наших деньгам...
Так.
Так.
Ого.
- Полный архив на дому.
- Да.
Совершенно полный.
Совершенно полный. Вот так.
Я ведь это так, на всякий случай.
Коммунхозу он не нужен.
Ну а мне может на
старости лет и пригодится.
Живем-то ведь как на вулкане.
М!
Все может произойти.
Кинутся тогда люди искать свои мобеля,
а где они мобеля-то?
Вот они.
Здесь, здесь мобеля.
А кто сохранил, а?
М...
А кто уберег?
Коробейников.
А вот возвратятся господа,
вот спасибо и скажут старичку.
Помогут на старости лет.
А мне ведь много-то не надо.
Мне по десяточке подадут за ордерок,
и на том спасибо.
Дивная канцелярия.
- Вы просто герой труда.
- Да.
Да. Тут все.
Весь Старгород здесь.
Здесь вся мебель.
Все пронумеровано.
У кого когда взято, кому когда отдано.
Вот так.
А вот это вот алфавитная книга.
Это зеркало жизни.
Как вы сказали?
- Я говорю, зеркало жизни.
- О!
Конгениально.
Да, тут все, тут все.
Вот взять хоть в пример кого...
Ну хоть купца первой гильдии Недомухина.
Вот берем...
Взято у Недомухина 18 декабря 1919 года...
рояль "Беккер" за номером 97... 12...
- 012...
- 012.
Да.
А кому дано? Смотри отдел распределения.
Куда пошел рояль?
Куда пошел рояль?
Пошел рояль в собес.
Во второй дом соцобеспечения.
Что-то я не видел там
рояля за номером 97012.
Ближе к делу. Буква "В".
- Воробьянинов.
- Сейчас, сейчас.
Сейчас будет.
Вот сейчас будет и Воробьянинов.
- Здесь Воробьянинов, батюшка ваш. Царство ему небесное.
- Угу.
Ваза китайский лакированные, четыре штуки.
- Правильно?
- Четыре, четыре вазочки у нас было всего.
Ковров-Обессонов - восемь...
- Забрать надо.
- Правильно? Да, да.
Гобелен "Пастушка" - один.
- Да, один. Это на всю жизнь Вот слева, напротив Курочкина.
- Правильно, да?
- Гостиный гарнитур, 12 мест, Гамбса работы.
- 12 мест.
- Точнее, Гамбса.
- Гамбса, Гамбса.
- Кому роздана?
- Кому роздана?
Кому роздана...
Стул круглый, стол один
- во второй дом собеса.
- Ну-ну.
- Так, сейчас, сейчас.
Вот еще один стул.
Товарищу Грицацуеву, как
инвалиду империалистической войны
по его заявлению.
Так.
Так, ну вот, а остальные
десять стульев - в Москву.
В музей мебельного мастерства,
согласно распоряжения Наркомпроса.
- Э, тут...
- Хвалю.
- Тут вся вашего батюшки мебель, вся.
- Куда мне вся?
Ограничимся, папаша, гостиным гарнитуром.
А, хорошо.
Хорошо, вот, значит, тут пять ордеров.
Один на десять стульев, два по одному.
Извольте видеть, все, все в порядке.
Где что стоит, все известно.
На корешках собственноручные подписи.
Так что в случае чего... чего...
никто не отопрется.
В случае чего...
никто не отопрется.
- Вот, может быть, еще желаете гарнитур генеральши Поповой?
- Нет, знаете ли.
- Как-то мебель генеральши Поповой меня интересует значительно меньше.
- Жаль.
- Тоже Гамса.
- Интересует, но меньше.
- Так, расписочку писать можно?
- Пишите.
Пишите, борец за идею, пишите!
Я, простите, движим исключительно любовью
к усопшему родителю.
Ах, воспоминания детства.
Игрывал я в гостиной, на ковре Хорасан,
глядя на гобелен "Пастушка".
Золотое время.
Гостиным гарнитуром и ограничимся.
Граждане, родные! Дочка! Не скажешь мне,
как мне найти господина Коробейникова?
- Вон там.
- Благодарствую.
Вашу руку, правитель!
Если бы не такие люди, как
вы, жизнь была бы скучна.
Будете в Самара, непременно загляните.
В вашей распоряжении
яхта и флигель с прислугой.
А деньги? Деньги?
Тише!
Ты дурак!
Тебе же сказали, завтра.
Значит, завтра.
Извините великодушно. Имею
превеликий интерес касательно мебели...
господина Воробьянинова.
Вот и еще один шутник.
Только на этот раз шутить буду я.
После возвращения
технического директора концессии
настроение у Ипполит
Матвеевича резко улучшилось.
Он вышел в коридор и стал прогуливаться.
Однако...
в другом конце коридора появилась бывшая
духовная особа,
заполучившая от Варфоломея Коробейникова
ордера на гарнитур генеральши Поповой.
В этом подлом обмане и состояла обещанная
архивариусом шутка.
Соперники несколько раз встречались,
и победоносно поглядывая
друг на друга, следовали дальше.
В конце коридора оба разом поворачивали
и снова приближались.
Наконец, во время пятого рейсу Ипполит
Матвеевич не выдержал.
Здравствуйте, батюшка.
Сказал он с невыразимой сладостью.
Отец Федор собрал весь сарказм,
положенный ему богом, и ответствовал.
Доброе утро, Ипполит Матвеевич.
Не ушиб ли я вас во
время последней встречи?
Нет, отчего же?
Очень приятно было встретиться.
Обидно, небось больше уже не служите?
Где же служить? Прихожане разбежались
по городам.
- Сокровища ищут.
- Заметьте, свои сокровища!
- Свои!
- Национализированные.
Ипполит Матвеевич хотел
сказать какую-нибудь гадость...
и даже открыл для этой цели рот..
Но выдумать ничего не смог,
и рассержено проследовал в свой номер.
Вечная память...
и... и...
Покупаем старые вещи?
Стулья, потроха... что еще?
Что вы молчите, как архиерей на приеме?
- Сам дурак!
- Стой!
Остап наклонился к замочной скважине...
и приставил ко рту ладонь, сказал фразу,
ставшую впоследствии знаменитой.
Почем опиум для народа?
В ту же секунду выскочил
и заерзал карандаш,
острием которого отец Федор пытался
ужалить противника.
Врачи, разделенные дверью, молча стали
тянуть карандаш к себе...
победила молодость.
Так, лед тронулся, господа
присяжные заседатели.
Преступник выработки
диспозиции, фельдмаршал.
Ордер - гобелен "Пастушка".
- Один. Ручная работа.
- Этот гобелен я купил у петербургского антиквара.
А этот стол, как видно, от гарнитура.
Дайте сюда столик, к черту столик!
Остается два ордера. Один на десять
стульев, выданных в музее в Москве.
Другой - на один стул,
гражданину Грицацуеву,
в Старгороде по улице Плеханова 15.
Готовьте деньги, фельдмаршал, возможно,
в Москву придется ехать.
Да, но ведь тут тоже есть стул.
Один шанс из десяти, чистая математика.
И то, если гражданин Грицацуев
не растапливал им буржуйку.
Ну не шутите так! Не надо.
Ничего, ничего... Карлович...
ничего, он же Михельсон...
он же Воробьянинов, он же фельдмаршал...
он же предводитель каманчей...
ничего, найдем, святое дело.
Батистовые портянки носить будем,
крем "Марго" кушать.
Да, но мне почему-то кажется, то
драгоценности находятся именно в этом стуле.
- А, вам кажется... а что вам еще кажется? Ничего?
- Да-да.
Ладно.
Предоставим небо птицам,
а сами обратимся к стульям.
Я измучен желанием поскорее увидеться
с господином Грицацуевым,
улица Плеханова 15... марш, вперед!
Труба зовет!
Проходя мимо двери отца Федора,
мстительный сын турецкоподданного
пнул ее ногой и повторил известную фразу.
Так почем опиум для народа?
- Слышали?
- Как бы он за нами не пошел.
После сегодняшнего свидания министров
на яхте никакое сближение невозможно.
- Он меня боится.
- Меня тоже, хе.
Улица Плеханова 15.
- Это она.
- Может быть она сейчас сидит...
именно на этом стуле.
Но как же этот стул достать?
Может быть купить?
Не говоря уже о совершенно
непредвиденном расходе, это вызовет толки.
Почему только один стул?
Почему именно этот стул?
- Но что же делать?
- Не волнуйтесь, господин Михельсон.
Операцию я беру на себя.
Его нужно выкрасть.
Ни в коем случае.
Выкрасть!
Технику этого дела знаете?
Нет.
Но его нужно выкрасть!
Для предводителя дворянства у
вас слишком мелкие масштабы.
Выбросьте это из головы.
Это типичное пижонство.
Грабить бедную вдову...
Но ведь хочется скорее.
В этот момент великий комбинатор
изрек еще одну известную фразу,
впоследствии широко разошедшуюся в народе.
Скоро только кошки родятся.
Я женюсь на ней!
На мадам Грицацуевой.
- Зачем?
- Чтобы спокойно, без шума покопаться в стуле.
Это же большая жертва.
Что не сделаешь для блага концессии.
- Мое счастье!
- А-а!
На всю жизнь...
Большая жертва.
Это очень большая жертва.
Жизнь. Жертва.
Что вы знаете о жизни, о жертве?
Вы думаете, что если вас выселили
из особняка, вы знаете жизнь?
И если у вас реквизировали
поддельную китайскую вазу, это жертва?
Жизнь, господа присяжные
заседатели, это сложная штука.
Открывается просто, как ящик.
Нужно только уметь его открыть.
Э.
- Который час?
- Пять часов утра.
И вы женитесь на ней?
Теперь я уже должен
жениться, как честный человек.
- Знойная женщина.
- Хе...
Мечта поэта.
Такая провинциальная непосредственность.
В центре таких субтропиков давно уже нет.
Но на местах и на
периферии еще встречаются.
И когда же свадьба?
Послезавтра.
Завтра нельзя. У них 1 мая, все закрыто.
А как же с наших делом? Вы женитесь,
нам, возможно, придется переехать...
- в Москву?
- Что вы волнуетесь? Заседание продолжается.
А жена?
Бриллиантовая вдовушка...
Ой...
Внезапный отъезд по вызову из Центра.
Большой доклад в малом совнаркоме.
Прощальная сцена на вокзале.
Слезы.
Цыпленок в дорогу.
Поедем с комфортом.
Спите, фельдмаршал.
- Что это?
- День международной солидарности.
Я понимаю, а что они там несут?
Чучело английского министра Чемберлена.
- А это?
- Сводная колонна физкультурников, допризывники, пионеры...
колонна работников собеса.
О... мой застенчивый друг.
Но от тайги до британских морей!
Красная армия всех сильней...
Справедливая мысль.
Я целиком ее разделяю.
Так пусть же красная сжимает яростно!
Свой штык мозолистой рукой!
И это не вызывает возражений.
Огорчает другое.
Куда девался рояль
"Беккер" за номером 97012?
Повторная дача взятки должностному лицу?
- Статья 13, пункт...
- 114
Он.
Свободны.
За нами следят, уверяю вас. Вон тот тип.
Вчера весь день пялил на меня глаза,
а сегодня буквально ходит за нами по пятам.
А чуть что, прячется.
Еще одна конкурирующая организация?
Маловероятно.
Впрочем, не мешает проверить.
За мной!
- Ой!
- В чем дело?
Ни в чем.
А что вам нужно?
Ничего мне не нужно.
О!
- Добрый день, Ипполит Матвеевич! Добрый день.
- Не имею чести.
А вы не беспокойтесь.
Я от Елены Станиславовны.
- Как? Она здесь?
- Да.
И очень хотела вас видеть.
- Да, но откуда она узнала?
- Я был в горкомхозе...
и сразу вас узнал.
Не беспокойтесь.
Все будет тайно.
- Тайно?
- Тайно.
Знакомая женщина?
- Старая знакомая.
- Может поужинаем у старой знакомой?
- Пожалуй, пожалуй.
- Я вам гарантирую, что все будет тайно.
Ведите нас к ней, таинственный незнакомец.
Минуточку.
Это наш друг.
Сам дурак!
Когда женщина стареет, с ней
могут произойти многие неприятности.
Могут выпасть зубы...
посидеть и поредеть волосы...
может одолеть одышка...
может нагрянуть тучность...
может одолеть крайняя худоба, но голос...
голос у нее не изменится.
Он останется таким же,
каким был у нее гимназисткой...
невестой или любовницей...
молодого...
Да-да.
Голос ее любовницы был тот же, что и в 99
году перед открытием парижской выставки.
Но, войдя в комнату, Ипполит
Матвеевич увидел, что от былой красоты...
не осталось и следа.
- Как вы изменились.
- Спасибо.
Я знаю, чем вы рисковали, прийдя ко мне.
Вы все тот же великодушный рыцарь.
Я не спрашиваю вас, зачем вы прибыли
из Парижа, видите ли, я не любопытна.
Но я приехал вовсе не из Парижа...
Мы с коллегой прибыли из Берлина.
Но об этом не рекомендуется говорить вслух.
Как я рада вас видеть.
И я безумно рад.
Вы помните, Ипполит Матвеевич...
А помните, Елена Станиславовна, выборы?
В городскую управу?
- О...
- О...
Нет, выборы вспоминать не будем.
Кажется, наступил
психологический момент для ужина.
В Берлине есть странный обычай.
Там едят так поздно, что нельзя понять,
что это... ранний обед или поздний ужин.
Мы заболтались с вами, друг мой.
Я бегу на кухню.
А теперь...
Действовать... действовать... действовать!
Сказал Остап, понизив голос
до полной нелегальности.
Действовать!
Старуха не подкачает?
Надежная женщина?
Э...
- Ваше политическое кредо?
- Всегда!
Всегда?
- Всегда.
- Надеюсь, вы кирилловец?
Так точно.
Россия вас не забудет.
Великий комбинатор чувствовал вдохновение.
Упоительное состояние
перед выше средним шантажем.
Он прошелся по комнате как барс.
В таком возбужденном виде его застала
Елена Станиславовна.
Он принял на ходу самовар.
И поставил его на стол.
Самовар свистнул, Остап решил действовать.
Мадам, мы счастливы видеть в вашем лице...
ибо, так сказать, в вашем лице, мадам...
ибо...
ибо...
Он не знал, кого именно он счастлив
видеть был в лице Елены Станиславовны,
из всех пышных оборотов царского режима...
вертелось в голове только
"милостиво повелевать"...
но это было не к месту.
Поэтому он начал деловито.
Строгий секрет и государственную тайну.
Вы знаете, кто этот мощный старик?
Это гигант мысли, отец
русской демократии...
и особа, приближенная к императору.
Наших в городе много?
Каких?
Наших.
Каково настроение?
Ну! Смелее.
Смелее! Смелее!
Наших, пять восьмых, нет! Нет их!
А трамвай хотят пускать!
А шпалы... пропитать не могут!
А дворник хам, хам!
Он с меня ворота требует.
Он меня просил расклепать,
я ему расклепал.
Так что он еще хочет?
Так он стал меня обзывать.
Обзывать! До чего же дошел!
Витька, гадюка, со средним образованием!
Видите ли, да я отдам!
Этого мы так не оставим.
Это мы им запомним.
- Витька-гадюка!
- Тихо!
- Витька-гадюка, видите ли!
- Тихо.
Елена Станиславовна, голубушка!
С вашей помощью мы хотим
связаться с лучшими людьми города,
которых злая судьба загнала в подполье.
Кого можно пригласить?
Кого же можно пригласить?
Может быть Максима Петровича с женой?
Без жены.
Действовать! Действовать! Действовать!
Я бегу за Максимом Петровичем,
Никишей, Владей... Вы - за Кислярским.
Так. Так.
Что это значит?
Это значит, что вы отсталый человек.
- Почему?
- Потому что...
Простите за пошлый вопрос,
сколько у вас есть денег?
Каких денег?
Доллары, стерлинги не в счет. Сейчас
меня интересуют только советские деньги,
включая серебро и медь.
Какая медь?
У меня всего 35 рублей.
И с этими деньгами вы собираетесь
окупить все расходы по нашему предприятию?
Вот что, дорогой патрон, мне сдается,
что вы меня понимаете.
Вам придется побыть часок гигантом мысли...
и особой, приближенной к императору.
Зачем?
Затем, что мне нужен оборотный капитал.
Завтра моя свадьба.
Я не нищий.
И хочу пировать в этот знаменательный день.
Что же я должен делать?
Вы должны молчать и иногда для важности
раздувать щеки.
Все!
Ведь это же обман.
Это кто же это говорит-то?
Это что же, граф Толстой
или может быть Дарвин?
Я слышу это из уст человека, который еще вчера
собирался украсть у бедной вдовы Грицацуевой ее мебель.
Не задумывайтесь.
Молчите, на забывайте раздувать щеки.
Все!
К чему ввязываться в такие дела?
Ведь могут донести.
Об этом не беспокойтесь,
на плохие шансы я не ловлю.
Все будет проведено так,
что никто ничего не поймет.
Идут гости.
Пейте чай.
Музыка.
Какая еще музыка?
Парад!
Никиша и Владя пришли вместе с Полесовым.
Виктор Михайлович не решился
представить молодых людей...
гиганту мысли.
Они засели в уголке и принялись наблюдать
за тем, как отец русской демократии...
ест холодную телятину.
Никиша и Владя были вполне
созревшими недотепами.
Каждому из них было лет под тридцать.
Бывших гласный городской думы Черушников
долго тряс руку Ипполит
Матвеевичу и заглядывал ему в глаза.
- Вы в какой полку служили.
- Я, так сказать, вообще не служил.
- Дворянин?
- Да, был.
Надеюсь, и остались им и теперь.
Крепитесь, нам потребуется ваша помощь.
Заграница нам поможет.
Запад с нами.
Запад с нами!
Юноши, в каком полку служили?
Придется послужить отечеству
очень хорошо. Полная тайна...
вкладов, то есть организации.
Остапа несло.
Дело как будто налаживалось.
Владельцу артели... Дядьеву...
Остап предложил крепиться...
обещал содействие заграницы
и полную тайну организации.
Первом чувство владельца артели...
было как можно скорее убежать.
Но, оглядев ловкую фигуру
Остапа, он заколебался.
Последним пришел гражданин Кислярский,
который сразу уяснил себе положение вещей.
Крепитесь.
Кислярский пообещал.
Вы, как представитель частного капитала,
не можете остаться глухим к стону народа.
Кислярский сочувственно загрустил.
Вот это гигант мысли.
Отец русской демократии.
В лучшем случае два
года со строгой изоляцией.
Боже, ну зачем я сюда пришел?
Тайный союз меча и орала.
Куда ты?
Десять лет, не меньше.
Впрочем, вы можете уйти.
Но предупреждаю...
у нас длинные руки.
Может быть еще откуплюсь,
дам рублей 50.
- Или 100.
- Не меньше.
Жизнь диктует свои законы.
Я не стану говорить вам
о цели нашего собрания.
Она вам известна. Цель святая.
Ото всюду мы слышим стоны.
Перестаньте стонать.
Мы должны протянуть руку помощи.
И мы ее протянем.
Но эту руку мы протянем не всем, господа.
А только маленьким беспризорным детям.
Красиво.
Тут не придерешься.
Помогал детям и баста.
Золотая голова, конспиратор.
Я приглашаю вас, господа,
делать свои взносы.
Ипполит Матвеевич
подтвердит вам мои полномочия.
Попрошу делать взносы.
В порядке старшинства, господа.
Начнем с уважаемого Максима Петровича.
Только 30 рублей.
В лучшие времена, конечно, я дам больше.
Лучшие времена скоро настанут.
У нас только 7 рублей.
- Нет, у нас 8.
- Мало, молодые люди, мало.
Пятьдесят рублей.
Браво.
Гусар.
Ну! Что скажет купечество?
Что?
Ну что же, по 200 рублей,
думаю, дать сможем.
Итого, 488 рублей.
12 рублей не хватает.
О... браво, сударыня.
Ах, мадам, беспризорные дети...
не забудут также, как и мы...
что они счастливы видеть, так
сказать, в вашем лице, ибо... ибо...
О дне следующего собрания,
господа, вы будете оповещены особо.
Полнейший секрет.
И строжайшая тайна.
Кстати, это в ваших личных интересах.
При этих словах...
Кислярскому захотелось
дать еще 50 рублей...
но больше уже не приходить
ни на какие заседания.
Возможно, что на
следующем собрании, господа,
вам придется внести
значительно большую сумму.
И помните, у нас длинные руки.
Угу?
Да уж.
Нус...
Будем двигаться, гигант мысли.
Деньги с вами?
Со мной.
Необходим короткий отдых перед бурей.
Завтра моя свадьба.
Раньше люди хлопали ушами,
Еле-еле двигали ногами,
А теперь они танцуют шимми,
День и ночь.
Шимми - это танец заграничный,
Не совсем, но все-таки приличный,
Это надо делать до упада,
День и ночь.
Больше всех гуляем и хохочем,
Счет за все оплачен, между прочим,
И теперь мы делаем, что хочем,
День и ночь.
Молодая была уже немолода.
Природа одарила ее щедро.
Тут было все... и арбузные груди, и нос...
и мощный затылок...
Нового мужа она обожала и очень боялась.
И поэтому, звала его не по
имени и даже не по отчеству...
которого она так и никогда и не узнала...
а по фамилии...
Товарищ Бендер.
Горько!
Слава жениху!
Нет, я не плачу и не рыдаю,
На все вопросы я открыто отвечаю,
Что наша жизнь игра. И кто ж
тому виной, что я увлекся этою игрой.
И перед кем же мне извиняться,
Мне уступают, я не смею отказаться,
И разве мой талант, и мой душевный жар
Не заслужили скромный гонорар?
Пусть бесится ветер жестокий
В тумане житейских морей,
Белеет мой парус, такой одинокий
На фоне стальных кораблей.
И согласитесь, какая прелесть, Мгновенно
в яблочко попасть, почти не целясь,
Орлиный взор, напор, изящный поворот,
И прямо в руки запретный плод.
О, наслаждение скользить по краю,
Замрите, ангелы, смотрите, я играю,
Моих грехов разбор оставьте до поры,
Вы оцените красоту игры.
Пусть бесится ветер жестокий
В тумане житейских морей,
Белеет мой парус такой одинокий
На фоне стальных кораблей.
Я не разбойник и не апостол,
И для меня, конечно, тоже все не просто,
И очень может быть, что от забот моих
Я поседею раньше остальных.
Но я не плачу и не рыдаю,
Хотя не знаю, где найду, где потеряю,
И очень может быть, что на свою беду
Я потеряю больше, чем найду.
Пусть бесится ветер жестокий
В тумане житейских морей,
Белеет мой парус такой одинокий
На фоне стальных кораблей.
Белеет мой парус такой одинокий
На фоне стальных кораблей.
После этого Остап стал
произносить тосты и спичи.
После тоста за просвещение и ирригацию
Узбекистана гости стали расходиться.
Так вы не тяните, они там.
Мне удалось нащупать, понимаете?
Я почувствовал, они были подо мной.
Вы стяжатель.
Ждите меня в гостинице, никуда не уходите.
Я могу нагрянуть каждую минуту.
Уплатите по счету, и чтобы все было готово.
Адье, фельдмаршал.
Что?
Пожелайте мне спокойной ночи.
Спокойной ночи.
- Как? Как вам это удалось?
- Просто.
По-семейному.
Вдовица спит и видит сны.
Пришлось оставить записку.
Выезжаю в Новохоперск с докладом.
К обеду не жди.
Твой суслик.
- Суслик?
- Спокойно.
Привыкайте работать тихо и сдержанно.
Серия 3
- Ать!
- Вот он!
- Мама!
- Нет.
- Он?
- Здесь.
- Нет
- Еще!
- Давай!
- Он!
Он!
Реклама вашего продукта или бренда www.OpenSubtitles.org
Да подождите вы!
Ну.
Ну...
Ну.
Ну и ну.
Один шанс против одиннадцати.
Этот шанс пока не наш.
Хух.
Ничего.
Наши шансы увеличились.
Вдове этот стул обошелся больше, чем нам.
А... пошлые вещи.
Согласитесь, я не могу оставить любимую
женщину, не оставив о ней никаких воспоминаний.
Заседание продолжается, фельдмаршал.
С вашего разрешения мы направляемся в музей
мебельного мастерства.
В Москву!
Московские вокзалы, ворота города.
Через Александровский вокзал входит в
Москву иностранец в костюме для гольфа.
С Курского попадает в Москву рослый волгарь
в пеньковой бороде.
С Октябрьского - выскакивает
полуответственный работник с портфелем.
Представители Киева и Одессы
проникают в столицу через Брянский вокзал.
Концессионеры с трудом пробились к выходу
и очутились на Каланчевской площади.
Часы Октябрьского вокзала
показывали 5 минут одиннадцатого.
На часах Ярославского
вокзала было ровно десять.
На часах Рязанского - без пяти десять.
Очень удобно для свиданий.
Москва меня совершенно не радует.
Все время думаю о мебельном музее,
все время переживаю.
Как! Что!
- И обойдется ли...
- Вам, предводитель, давно уже пора лечиться электричеством.
Не устраивайте преждевременные истерики.
Однако, куда мы пойдем?
К хорошим людям в Москве, их массы -
и все мои знакомые.
Что, у них можно остановиться?
- Да.
- А...
Прошу вас, Конрад Карлович, в этом доме, если не
у одного, так у другого место всегда найдется.
Что это за дом?
Общежитие студентов-химиков
имени монаха Бертольда Шварца.
- Здесь живут студенты?
- О нет.
Как и полагается рядовому
студенческому общежитию в Москве...
дом заселен людьми, имеющими отдаленное
отношение к химии.
- Неужели имени монаха?
- Да.
Ну пошутил, пошутил.
- Имени Семашко.
- А-а!
Милости просим, фельдмаршал.
- Ой!
- Свет и воздух.
- Это должно быть где-то здесь.
- Ой!
О, Господи.
- А!
- Не пугайтесь, это не в коридоре, а, как известно, за стеной.
Фанера, как известно из
физики, - лучший проводник звука.
Где-то там должен быть несгораемый шкаф.
- А! Ой!
- О, что это?
- Кажется, несгораемый шкаф.
- Больно?
Очень.
Ничего, это физические мучения, зато сколько
здесь было моральных мучений, страшно вспомнить.
Где-то здесь стоял скелет,
собственность студента Иванопуло.
Он купил его на Сухаревке,
а держать в комнате боялся.
Посетитель сначала ударялся о
кассу, а потом на него падал скелет.
Беременный женщины были очень недовольны.
Кажется, это здесь.
Ты дома, Коля?
Только и слышишь целыми днями: Коля! Коля!
Ты дома, Коля!
Опять к этому дураку в
гости спозаранку пришли!
Да дайте же человеку поспать!
Да как же?
Это к Кольке из милиции
пришли за вчерашнее стекло!
Слышите?
Нам рады!
Да-да, войдите.
Картина, представившаяся взору Остапа,
при внешней своей невинности была ужасна.
Рыдом с Колей сидело
такое небесное создание,
что Остап сразу омрачился.
Такие девушки никогда не
бывают деловыми знакомыми.
Для этого у них слишком
голубые глаза и чистая шея.
Это любовница.
Или еще хуже, это жены - и жены любимые.
Остап вызвал Колю в коридор.
А Ипполит Матвеевич снял
свою касторовую шляпу.
- Прекрасное утро, сударыня.
- Садитесь, пожалуйста.
И не обращайте внимание на соседей.
Они нарочно заводят свой примус,
чтобы не было слышно, как они целуются.
Но вы поймите, это же глупо, мы все слышим.
Вот они действительно ничего
не слышат из-за своего примуса.
Ну что же, Коля, если у тебя решительно
нельзя остановиться, пойдем к Пантелею.
Верно, верно, ребят, идите к Иванову,
он свой парень.
Приходите к нам в гости.
- Мы с мужем будем очень рады.
- Да, приходите.
Угу.
Он живет где-то здесь.
Вот.
Скорее всего, что возможно, буду примерно
никак не раньше девяти часов.
Иванопуло. Не беда. Я знаю, где ключ.
Прошу.
- Да, но здесь даже нет и матраца.
- Не беда.
Отлично устроимся.
Приличная кубатура для Москвы.
Если ляжем на полу все втроем,
останется еще много места.
Нет.
Эта вещь неинтересная.
Она к нам в дверь не влезет.
Нет, не влезет.
Не влезет.
Вот и эта...
Этот экспонат тоже не поместится.
- А вот эта подойдет, вот да.
- Хм...
В переднюю.
Вот это вот в самый раз.
Комодик бы я этот взяла.
Какой комодик?
Этот?
Ай?
Или тот?
Обои бы взяла.
Здравствуйте, как
хорошо, что я вас встретила.
- А то одной так скучно смотреть.
- Ну, мы типичные провинциалы.
Но как вы попали сюда вы, москвичка.
Простите.
Совершенно случайно.
Я поссорилась с Колей.
- Кажется, в этом зале ничего интересного нет.
- Этого не может быть.
- Этого не может быть!
- Ну конечно не может быть.
Знаете, здесь масса красивых вещей.
- Знаете что, пойдемте в следующий зал.
- Нет, нет, деточка. В остальных залах мы уже были.
Совершенно не на что смотреть.
Упадочный стиль.
Эпоха Тиренского.
Может еще раз осмотреть все снова?
Пойдем, а то я уже устала.
Деточка, раз устали...
садитесь здесь и отдыхайте.
А нам с дедушкой нужно
еще кое-что осмотреть.
Ладно, стул не иголка, найдется.
Дайте сюда ордера.
Придется вступить в неприятный контакт
с администрацией музея.
Садитесь рядом с девочкой и ждите.
А я сейчас приду.
Вот если бы эту всю
штуковину к дому подтянуть, а?
- Елизавета...
- Петровна Калачева.
А вас как зовут?
Ипполитом Матвеевичем Воробьяниновым.
Очень приятно.
Он подарил Лизе улыбку...
И предал лицу печать
вдохновенной задумчивости.
Ему вдруг так страстно
захотелось женской ласки.
Ему так захотелось быть богатым,
расточительным и неотразимым...
ему захотелось увлекать и под шум оркестра
пить редереры в отдельном кабинете...
что он немедленно взял
лизину лапку в свои руки...
и горячо заговорил о Париже.
Но о чем было говорить с этой девочкой, которая
безусловно ничего не знает о дамских оркестрах...
которая по своей природе даже не
может постичь всех прелестей этого жанра.
А быть увлекательным так хотелось...
Э...
Вы научный работник?
Да, некоторым образом.
А сколько вам лет,
простите за нескромность.
К науке, которую я в
данный момент представляю...
это не имеет никакого отношения.
162
Так когда вы доставите мне
счастье увидеться с вами снова?
Куда это товарищ Бендер запропастился?
Скажите, когда и где мы с вами увидимся?
- Ну я не знаю, когда хотите.
- Сегодня можно?
- Сегодня?
- Умоляю вас.
Ну хорошо, пусть сегодня.
Заходите к нам.
Нет, давайте встретимся на воздухе.
Теперь такие погоды замечательные.
Помните стихи?
Это май-баловник, это май-чародей...
веет свежим своим опахалом.
Какой вы странный.
Ну где хотите. Хотите, у
несгораемого шкафа, когда стемнеет.
Простите, мадмуазель.
Но мы с приятелем не сможем вас проводить.
Открылось небольшое важное дельце.
Нам нужно срочно отправиться в одно место.
До свидания, Елизавета Петровна.
Простите, простите...
Но мы страшно спешим.
Если бы не я, ничего не вышло.
Валитесь на меня.
Слушайте, ваша мебель музейного
значения не имеет. Ей место не в музее,
в казарме штрафного батальона.
- Что за издевательства?
- И вы не знаете, что происходит?
Если мы сегодня не захватим вашу мебель - все кончено.
Оказывается, стулья свалили на склад, и только...
вчера, заметьте, вчера... через семь лет
мебель была отправлена в аукцион для продажи.
Если ее не купили
вчера или сегодня утром...
- она наша...
- Что же мы ждем, надо скорее ехать!
Молитесь на меня, гофмаршал.
Вино, женщины и карты вам обеспечены.
Кстати, рассчитаемся за голубой жилет.
Извозчик!
- Куда надо ехать?
- Пассаж, Аукцион Главнауки.
- Они?
- Они самые.
Товарищ, эти стулья из мебельного музея?
- Вот эти?
- Вот эти, вот эти!
- Из музея.
- А они продаются?
Какая цена?
Цены нет.
Они продаются у нас с аукциона.
- Завтра в пять часов.
- А сегодня они не продаются?
- Завтра. В пять часов.
- Ага.
Завтра.
Завтра.
Завтра.
Завтра!
Завтра.
Любовь сушит человека.
Бык мычит от страсти.
Петух не находит себе места.
Предводитель дворянства теряет аппетит.
Бросив Остапа и студента
Иванополо в трактире,
Ипполит Матвеевич пробрался в общежитие
имени монаха Бертольда Шварца,
и занял позицию у несгораемой кассы.
Здесь он слышал шум
отходящих в Кастилию поездов,
и блеск отплывающих пароходов.
Дремлет испанская сьерра,
Дремлет кастильская стража,
Чу! Шевельнулась портьера.
Чу! Отворилось окно.
Выйди ко мне, Донна Белла!
Здесь тебя жду я давно.
Небо Испании в лунном сиянии, -
Нас не заметит никто!
У-у...
Черные кудри синьоры
Гуще полночного мрака.
Черные очи синьоры
Ярче весеннего дня.
Выйди ко мне, Донна Белла!
Страсть моя жарче огня.
Если не выйдешь ты, то не увидишь ты
Больше на свете меня!
А-а!
Это вы, Елизавета Петровна!
Где мы будем гулять?
Не знаю.
О!
Помню я, Елизавета Петровна, Москву не той.
Сейчас все не то.
И все не так.
А мы в свое время денег не жалели.
В жизни живем мы только раз.
Есть такая песенка.
А мы с Колей поссорились.
Надоело так жить. Бывшие химики,
наши соседи, все время подслушивают.
- И вы знаете, очень надоела вегетарианская столовая.
- Да-да.
Конечно.
Ипполит Матвеевич слушал и соображал...
Один за другим в нем просыпались демоны.
Мнился ему замечательный ужин.
Он пришел к заключению, что такую девушку
нужно чем-нибудь оглушить.
Поедемте для начала в театр!
Драматический!
Лучше в кино.
В кино дешевле.
Такая ночь, и вдруг, какие-то деньги.
Какие деньги?
Совершенно разошедшиеся демоны
стали наперебой советоваться.
Да веди ее в ресторан! В "Прагу"!
В "Прагу" его!
В кармане Ипполита Матвеевича лежала
половина суммы, полученной концессионерами
от старогородских заговорщиков.
Теперь, взволнованный
возможностью легкой любви,
он собирался ослепить Лизу широтою размаха.
"Прага" поразила Лизу обилием зеркал,
света и цветочных горшков.
Лизе это было это простительно.
Она никогда еще не посещала больших,
образцово-показательных ресторанов.
Но зеркальный зал совсем неожиданно поразил
и Ипполит Матвеевича.
Он отстал. Забыл ресторанный уклад.
Теперь ему было положительно стыдно за свои
баронские штиблеты с квадратными носами,
и штучные довоенные брюки.
Прошу вас, пожалуйста.
Н-да, любезнейший! Одну минуточку.
Да.
Родной мой, а можно,
подойдите к нам, пожалуйста.
Дорогой!
Дорогой друг! Можно вас на минуту!
Да!
Товарищ!
Благодарю вас.
Однако.
Котлеты телячьи - 25 копеек...
Филе... 25 копеек...
Водка... 5 рублей...
На пять рублей - большой графин.
Вот, пожалуйста, не угодно ли выбрать?
Что вы будете есть?
Лизе было совестно.
Она видела, как гордо смотрел официант на ее
спутника, и понимала, что он делает что-то не то.
Я совсем не хочу есть.
А?
Или вот что... Скажите, товарищ.
У вас нет ничего вегетарианского?
Подошедший официант с
интересом посмотрел на Лизу,
после чего стал топтаться как конь.
Вегетарианского не держим.
Разве что омлет.
Ага. Так вот...
Дайте нам сосисок.
Вы ведь будете есть
сосиски, Елизавета Петровна?
- Буду.
- Угу.
Так вот!
Гордо сказал Ипполит Матвеевич.
Сосисок! По рубль 25 копеек.
И... бутылку водки!
- Водка будет в графинчике.
- Тогда большой графин!
Водку будем чем закусывать?
Икры свежей? Растегайчики?
В Ипполите Матвеевиче продолжал бушевать
делопроизводитель ЗАГСа.
Не надо!
По чем у вас огурцы соленые?
Ну хорошо, черт с ним?
Дайте... два!
Я здесь никогда не была.
Здесь очень мило.
Н-да...
Протянул Ипполит Матвеевич,
высчитывая стоимость заказа.
"Ничего, ничего", - подумал
Ипполит Матвеевич...
"Выпью водки, разойдусь!"
Дорогие друзья!
Ну и вот мы опять с вами вместе.
Следующим номером нашей
концертной программы...
выступит мировая исполнительница...
русских народных песен...
хорошо известная в Марьиной Роще...
Варвара Ивановна Годлевская.
Попросим!
Ах, какая жалость, ах, какой сюрприз,
Нельзя себе позволить,
Нельзя себе позволить,
Нельзя себе позволить
Ни шалость, ни каприз.
А вот они условия, а вот она среда,
А впрочем, для здоровья, полезны холода,
А впрочем, для здоровья, полезны холода.
Робкие стремления, скромный аппетит,
NА сердце тем не менее,
А сердце тем не менее,
А сердце тем не менее
Возьмет, да пошалит.
А вот они условия, а вот она среда,
А впрочем, для здоровья, полезны холода,
Сердце подурачится, споет навзрыд,
Я пойду.
- Нет, лучше я пойду, а вы оставайтесь.
- Я умоляю вас!
Куда?
Докушаем сейчас, допьем.
А вот они условия, а вот она среда,
Ипполит Матвеевич уже порядочно захмелел.
Часто вскакивал и... убегал в уборную.
А впрочем, для здоровья, полезны холода,
Я пойду, а вы, пожалуйста, оставайтесь.
Я сама дойду, правда, я сама!
Без меня не пойдете.
Я сейчас же расплачусь...
и мы идем вместе...
Сеньор! Счет!
Хамы!
А!
М... 10 рублей 20 копеек...
Может вам дать еще ключ от квартиры,
где деньги лежат, а?
Хамы!
Хамы!
Елизавета Петровна, поедем в номера!
В номера!
- В номера!
- Слушайте! Слушайте!
Оставьте меня!
Поедем, в номера!
На выход!
Пожалуйте на выход!
Пройдемте!
Хамы!
Поедемте в номера!
Раздосадованный Ипполит
Матвеевич долго плакал.
И еще плача, купил у старушки
все ее баранки вместе с корзиной.
У-у!
После этого он вышел на Смоленский Рынок
пустой и темный...
и долго расхаживал там взад и вперед...
разбрасывая баранки,
как сеятель бросает семена.
Затем Ипполит Матвеевич
подружился с ночным сторожем.
И раскрыл ему душу.
12 стульев называется.
- В общем, бриллианты ищем, папаша, в стульях.
- Бриллианты...
- Но как... вспарываем каждый стул.
- Каждый стул?
Да, но предупреждаю...
- у нас длинные руки...
- Веселая компания, веселая...
я не барин...
отец русской демократии!
- Хо-хо...
- Гигант мысли!
- Лед тронулся, господа присяжные заседатели...
- Не балуй...
Попрошу делать взносы!
- Поедемте в номера.
- Сейчас поедем.
Поедемте.
На следующий день страшно болел позвоночник
и ныла печень.
Из двухсот рублей, с которых он так позорно
начал ночь наслаждений и утех...
при нем оставалось только 12.
Ужаснее всего было то, что он решительно
не помнил, где и как он мог истратить
такие большие деньги.
Остап долго и с удивлением рассматривал
измочаленную фигуру Ипполит Матвеевича,
но ничего не сказал.
Он был холодец и готов к борьбе.
На аукцион!
Прошу немедленно прекратить!
Спокойно!
Продолжаем торг!
Тихо, граждане, тихо!
Охотник милейших диких уток, тихо!
Охотник милейших диких уток...
- семь с полтиной!
- Восемь рублей даю.
8.50
396
9.50
398
11 рублей - раз, 11 рублей - два...
11 рубле - три!
Продано - охотник милейших диких уток.
Фигура, изображающая правосудие.
Бронзовая.
В полном порядке.
Пять рублей.
Кто больше?
Купите, предводитель.
Вы это любите.
- 6 рублей!
- Восемь с полтиной!
8 с полтиной - раз!
8 с полтиной - два!
8 с полтиной - три!
Правосудие продано!
Большой бы здесь начался переполох...
если бы они знали какой окурочек
будет продаваться под видом этих стульев.
Продолжаем торг!
10 стульев из дворца!
- Почему из дворца?
- Да сидите вы!
Не рыпайтесь!
10 стульев из дворца...
ореховые...
эпохи Александра Второго.
10 стульев из дворца 80 рублей.
Кто больше?
Да сидите вы, идиот проклятый!
Навязался на мою голову!
Сидите, я вам говорю!
90!
90 рублей - дама в
третьем ряду слева - раз!
- 90 рублей...
- 100!
100 рублей - дама в
третьем ряду справа - раз!
100 рублей - два!
- Ну-ну...
- 110!
110 рублей - гражданин
из четвертого ряда - раз!
- 110 рублей...
- 120!
120 рублей - гражданин
в четвертом ряду - раз!
- 120 рублей...
- Чего же вы не торгуетесь?
Ну!
Пошел вон!
130 рублей - два!
145!
145 - в пятом ряду слева!
Раз!
145 - два!
145...
Три!
200!
200 рублей - раз!
200 рублей - два!
Нет больше желающий торговаться?
Из десяти предметов - 200 рублей...
три!
Продано!
Мама!
Ну, председатель! Эффектно?
Интересно знать, что бы вы делали
без технического руководителя.
- Вы купили стулья?
- Мы.
- Мы. Когда их можно взять?
- Пожалуйста, хоть сейчас.
А почему здесь 230, а не 200?
- 15 процентов комиссионного сбора.
- А...
- А...
- Ну что же делать...
Берите, 200.
Ну, дрожащий, гоните
30 рублей, да поскорее.
Не видите, дамочка ждет.
Что вы на меня смотрите,
как солдат на вошь?
Обалдели от счастья, да?
У меня нет денег.
- У кого нет денег?
- У меня.
- А 200 рублей?
- Я потерял.
Я...
- Так вы будете платить?
- Одну минуточку.
Небольшая заминка.
Была еще маленькая надежда...
можно было уговорить
подождать с деньгами...
но тут очнувшийся Ипполит
Матвеевич ворвался в разговор,
и все испортил.
Позвольте!
Почему комиссионный сбор?
Надо предупреждать!
Мы ничего не знаем о таком сборе!
Я отказываюсь платить эти 30 процентов!
Рублей!
Ну, хорошо, я сейчас все устрою!
По правилам аукционного торга...
лицо, отказывающееся
платить за купленный им товар,
должно покинуть зал.
Торг на стулья отменяется.
Я попрошу вас покинуть зал.
Эффект был велик.
Таких ударов великий
комбинатор не испытывал давно.
Попрошу вас выйти.
Мало кто уходил из аукционного зала с таким
горьким чувством.
Первым шел Воробьянинов.
Согнул прямые костистые
плечи, он шел как журавль,
чувствуя за собой теплый, дружественный
взгляд великого комбинатора.
Путь в аукционный зал был прегражден.
Остап дружественно молчал.
Возмутительный порядки.
Форменное безобразие.
В милицию на них нужно жаловаться.
В милицию.
Действительно, за какие...
черт знает, что такое...
Дерут с трудящихся втридорога.
Ну, ей богу, за какие-то
поддержанные стулья - 230 рублей...
С ума можно сойти.
Правда, с ума можно сойти?
- Вот тебе милиция!
- А!
Вот тебе дороговизна стульев
для трудящихся всех стран!
А!
Вот тебе ночные прогулки по девочкам!
Вот тебе седина в бороду,
вот тебе бес в ребро!
За все время экзекуции Ипполит
Матвеевич не издал ни звука.
Со стороны могло показаться, что
почтительный сын разговаривает с отцом...
только отец слишком
оживленно трясет головой.
Ну а теперь - пошел вон!
Товарищ, товарищ Бендер.
Иди, иди... и к Иванопуло
не приходи, выгоню.
- Товарищ Бендер!
- Все пропало!
Что пропало?
Стулья продаются поодиночке, вот что.
Ну вы, дамский любимец!
Стойте здесь и смотрите, кто и что.
И чтобы ни один стул не ушел, поняли?
Я попробую связаться с
беспризорной агентурой.
Послушайте!
А как вас звали в детстве?
Зачем вам?
Да вот не знаю, как вас называть?
Михельсоном - надоело.
Конрад Карловичем - слишком сложно.
Ипполит Матвеевичем - слишком мрачно.
Как же вас звали?
Иппот?
Киса.
Как, как?
Киса!
Киса?
Конгениально.
Так выше голову, Киса.
Ничего еще не потеряно.
Адреса есть!
А чтобы добыть стулья, существует
много старый и испытанный приемов.
Простое знакомство - раз.
Любовная интрига - два.
Знакомство со взломом - три.
Обман - четыре. Деньги - пять.
Последнее - самое верное.
Денег мало, хотя деньги меня сейчас
волнуют меньше всего.
Больше всего меня волнует последний стул,
исчезнувший за дверьми...
Октябрьского вокзала.
Что ж, на такие шансы ловить можно!
Играю девять против одного!
Заседание продолжается!
- Ну? Блеск?
- Блеск!
М... Красота!
Словарь Вильяма Шекспира по подсчетам
исследователей составляет 12 тысяч слов.
Словарь негра из людоедского племени
Мумба-Юмба составляет 300 слов.
Эллочка Щукина легко и
свободно обходилась тридцатью.
Вот слова, фразы и междометия,
придирчиво выбранные ею,
из всего великого и
могучего русского языка:
Но!
Выражает в зависимости от обстоятельств
иронию, удивление,
восторг, ненависть, радость и презрение.
Жуть!
Означает "жуткий", например, при встрече
с доброй знакомой.
Жуткая встреча.
Парниша!
По отношению ко всем знакомым мужчинам,
независимо от возраста и общественного положения.
Блеск!
Опять-таки, - удивление восторг, ненависть,
радость, в зависимости от обстоятельств.
Но!
Жуть.
Блеск!
Не учите меня жить!
Красота!
Другие, оставшиеся, в крайне незначительном
количестве слова,
служили передаточным звеном между Эллочкой
и продавцами универсальных магазинов.
Двести рублей, которые ежемесячно получал
ее муж, инженер Эрнест Павлович Щукин,
никак не могли помочь
той грандиозной борьбе,
которую Эллочка вела уже четыре года.
Борьба велась с полным поглощением сил.
Она поглощала все ресурсы.
Эрнест Палыч брал на дом вечернюю
работу, но все было бесплодно.
Эллочка четыре года назад заметила,
что у нее есть соперница за океаном.
Сверкающая фотография изображала дочь американского
миллиардера Вандербильда в вечернем туалете.
Платье, отороченное собакой, нанесло
заносчивой Вандербильдихе первый меткий удар.
Вторым ударом был шиншилловый палантин.
Русский заяц, умерщвленный
в Тульской губернии.
Новые мощные усилия в
корне подрезали хозяйсво,
ибо приходилось бороться
во всех областях жизни.
Не спросясь мужа, Эллочка
взяла деньги из обеденных сумм
и купила на аукционе два мягких стула.
Эллочка, откуда эти стульчики?
Но!
Нет, в самом деле?
Блеск!
Ты их купила?
На какие средства?
Жуть!
Это возмутительно, ты
живешь не по средствам.
Мрак!
- Слушай, давай поговорим серьезно.
- Но!
Я получаю 200 рублей.
Жуть!
Да, но я взяток не беру.
Я денег не краду и подделывать их не умею.
Мрак!
Слушай, давай... так дальше жить нельзя.
Жуть!
Знаешь, я не могу так жить,
и я не умею так жить.
Мрак!
Ты знаешь, мы не сходимся характером.
Скажи, что нам делать?
- Разойтись?
- Блеск!
- Ах, так?
- Но!
Кажется, будут носить длинное и широкое.
Эллочка с уважением посмотрела Фиму Собак.
Фимочка Собак слыла культурной девушкой.
В ее словаре было около 180 слов.
Ровно в 10 часов утра
великий комбинатор вошел
в Варсонофьевский переулок,
дом восемь.
Он появился в дверях, совершенно не думая,
под каким предлогом он войдет.
Для разговора с дамами
он предпочитал вдохновение.
Через секунду он понял, как себя надо вести
в данном обществе.
- Какой у вас прекрасный мех.
- Но!
- Нет, я серьезно.
- Мексиканский тушкан.
Быть такого не может, вас обманули.
Вам дали гораздо лучший мех, это...
шанхайский барс.
Видите, как мех играет на солнце?
Янтарь.
Не давая хозяйке опомниться, великий комбинатор
вывалил все, что когда-либо слышал о мехах.
После этого заговорили о шелке,
и Остап обещал подарить очаровательной
хозяйке несколько сот шелковых коконов,
якобы привезенных ему
председателем ЦИК Узбекистана.
Вас, конечно, удивил ранний
визит неизвестного мужчины.
Жуть!
Вчера на аукционе, покупая стулья...
вы произвели на меня
чрезвычайное впечатление.
Но!
"Новое дело!", - подумал Остап -
"Стулья расползаются, как тараканы."
Солнышко!
Продайте мне этот стульчик.
Он мне очень нравится.
Только вы, с вашим женским чутьем...
могли выбрать такую художественную вещь.
Продайте, девочка!
- Я вам семь рублей дам.
- Жуть.
Блеск!
Мрак!
Так.
Решил он, с ней нужно действовать иначе.
Тайм аут, иными словами,
насколько секунд на размышление.
Вы знаете, сейчас в Европе...
и в лучших домах Филадельфии
восстановили старинный обычай:
разливать чай через ситечко.
Необычайно эффектно и очень элегантно.
Ко мне как раз знакомый
дипломат приехал из Вены...
привез... отдал большие
деньги, но не жалею.
Забавная вещица.
На Эллочку вещь произвела
такое же неотразимое впечатление,
какое производит старая банка из-под
консервов на людоедов племени Мумба-Юмба.
В таких случаях людоед
кричит полным голосом,
Эллочка же тихо застонала.
О!
- Значит, обмен?
- Но!
Не дав ей опомниться, Остап
положил ситечко на стол,
взял стул, и узнав у
очаровательной женщины адрес мужа,
галантно раскланялся.
Даже если в стуле ничего нет, считайте,
что мы выиграли 10 тысяч, по крайней мере.
Каждый вскрытый стул прибавляет наш шанс.
Что из того, что в
дамочкином стуле ничего нет?
Зачем же из-за этого его ломать.
Пусть Иванопуло им помебелируется.
Киса!
А!
- Киса.
- А!
Вам надо трудиться.
Ой.
Совсем обленились.
Какого черта я с вами связался?
М?
Поезжайте к себе в ЗАГС, там вас
покойнички ждут, новорожденные.
Шучу, шучу!
Шучу!
Без вас не так смешно жить.
Будем ковать стулья, пока они горячи.
Итак, получите адресок.
Садово-Спасская 8, квартира 20, Изнуренков.
Повторяю последний раз.
Действовать смело. Побольше цинизма.
Людям это нравится.
Но... без уголовщины.
Кодекс мы должны чтить.
Повторите.
- Кодекс должны чтить мы.
- Хорошо.
И без стула не возвращаться.
Я иду по другим адресам.
Марш вперед! Труба зовет!
Что еще?
- Конгениально.
- Нет.
Жизнь - это сложная штука.
Нет.
- Заседания продолжается, господа присяжные заседатели.
- М...
Получается.
Умница.
Простите, могу я видеть
товарища Изнуренкова?
А?
А...
Вы сошли с ума.
Вы не имеете права.
В конце концов, есть же закон.
Мебель может стоять в квартире два недели.
Я буду жаловаться прокурору.
В конце концов, я уплачу.
Поймите, я не могу с этим согласиться.
И потом виноват не я...
Да, я не платил за прокат пианино.
Но ведь я его не продал.
Хотя имел полную возможность.
Я поступил честно.
А они подали в суд и описали мебель.
- Как это называется?
- Простите, служба такая.
Ну хорошо, значит договорились,
мебель у меня отбирать сегодня не будете.
Бюрократы!
Вот вам полтинничек.
И не возражайте, каждый труд, солнышко,
должен быть у нас оплачен.
Служба такая, простите.
- Да-да.
- Служба, служба такая.
Всего вам доброго.
- До свидания.
- Я вам говорю, служба такая.
Да-да, я понял. Хорошо, хорошо.
За это морду бить надо!
Между того, чтобы плакать,
пошли бы лучше в баню.
В таком виде вы похожи на пикадора.
- Ключ.
- Что ключ?
От квартиры.
М... где деньги лежат?
Нет.
Ключа нет.
А дверь захлопнулась.
Я начал мыться, пропала горячая вода.
Я хотел позвать дворника.
И вот.
Не беда.
Квартиру мы откроем.
Прошу.
Вода пошла.
Чего вы радуетесь? Кто живет внизу.
Очаровательные люди.
Вчера сделали ремонт.
Ну ничего, чище будет.
Ну вы меня просто спасли.
- Вы инженер Щукин?
- Да.
А я ведь к вам.
- По делу.
- Чрезвычайно рад, буду вам служить.
Сущие пустяки. Ваша жена просила меня зайти
к вам и взять стул, он ей нужен для пары.
Завтра она пришлет к вам кресло.
Ну что, что вы.
Зачем же вам себя утруждать?
- Я же сам завтра принесу. Ну я сам ей принесу.
- Ну...
- Сущие пустяки.
- Нет, нет. Ну что вы, что вы!
Ну давайте я вам хотя бы помогу.
Я донесу до ворот, мне не трудно.
- Если это не трудно, и только до ворот. Я прошу вас.
- Ага.
- Спасибо вам.
- А, всегда пожалуйста.
Спасибо вам.
- Я вам так благодарен.
- Не стоит благодарности.
А мои инструкции.
Мои инструкции!
Сколько раз я вам
говорил, что красть грешно!
Еще тогда, в Старгороде, когда вы пытались
обокрасть мою жену,
Мадам Грицацуеву.
Уже тогда я понял ваш
мелкоуголовный характер.
Для гиганта мысли и отца русской демократии
масштаб мизерный, Киса.
- А?
- Что "а"?
А приношу уже третий стул, а вы?
- Мебель, которая была у вас в руках, выскользнула.
- Выскользнула.
Вот что, дорогуша, я вижу полную
бесцельность нашей совместной работы.
Во всяком случае, работать с таким
малокультурным компаньоном, как вы...
из 40 процентов
представляется мне абсурдным.
Волен, не волен, я должен
предложить новые условия.
Друг мой!
- Вы больны.
- Да, болен.
Организационным
бессилием и бледной немочью.
Соответственно, уменьшается ваш пай честно.
Хотите 20 процентов?
Почему же вы не хотите? Вам мало?
Это же 30 тысяч рубле.
Сколько же вы хотите?
- Согласен на 40.
- Это грабеж среди бела дня.
Помните тот исторический торг в дворницкой?
Вам мало 30 тысяч?
- Может быть вам еще нужен ключ от квартиры?
- Это вам нужен ключ от квартиры.
Хорошо.
Я покажу вам, как надо работать.
Я сам заберу стул.
Изнуренков здесь живет?
Авессалом Владимирович очень занят.
Занят?
Об Авессаломе Владимировиче Изнуренкове можно было сказать,
что другого такого человека нет во всей республике.
Авессалом Владимирович
вел хлопотливую жизнь.
Вы прошли над моими гремящими шумами...
словно пчелы звеня.
Неверная... столько лет вы
думали, любить или нет меня...
Вы, королева Марго, ешьте шоколад, ешьте,
умоляю вас.
Ешьте... боже, какие ручки...
Нос... боже... какой нос...
Я умоляю...
Это вы Изнуренков?
Чего же вы обижаете казенного курьера?
Это не дело.
Какого курьера?
Сами знаете какого.
Попрошу очистить стул.
Быстренько!
Извините, но я не обижал вашего курьера.
Как же не обижали?
Он пришел обиженный.
Нет, это недоразумение.
- Уверяю вас.
- Смотрите, товарищ Изнуренков...
предупреждаю вас в последний раз.
Я больше предупреждать не буду!
Все.
Хорошо, хорошо.
Это больше не повторится.
И чтобы я больше этого не слышал.
- Поняли меня?
- Понял... и не услышите.
Я сделаю необходимое. Вы мне верьте.
Дверь откройте.
В последний раз.
Спасибо, товарищ.
Шансы все увеличиваются,
а денег - ни копейки.
- Скажите, а ваша покойная теща не любила шутить?
- А что такое?
Может быть никаких бриллиантов и нет?
А, ну тогда все прекрасно. Будем надеяться, что
достояние Иванопуло увеличится только на один стул.
- Войдите.
- Остап!
- Остап! О тебе пишут в газетах.
- Что ты мелешь? В каких газетах?
Газета "Станок", отдел
"Что случилось за день".
Попал под лошадь.
Вчера на площади Свердлова попал под лошадь
извозчика 8974 гр. О. Бендер.
Пострадавший отделался легким испугом.
Это лошадь отделалась
легким испугом, а не я, идиоты.
- Сами пишут, не знают, что пишут.
- Все-таки приятно, когда о тебе пишут в газетах.
Приятного мало, но повод
для визита в редакцию найден.
За ними числятся два
гамбсковсих стула из дворца.
Визит гражданки Грицацуевой
к Елене Станиславовне Боур
не внес успокоения в мятущуюся душу вдовы.
Елена Станиславовна метала карты
с возмутительной небрежностью.
Карты возвещали то конец мира...
то прибавку к жалованию...
то свидание с мужем в казенном доме...
то в присутствии недоброжелателя...
то в присутствии пикового короля.
Но само гадание кончилось
неожиданно и трагически.
Попугай Елены Станиславовны вдруг заговорил
человеческим голосом.
"В каком полку служили?"
Сказала птица.
"Европа нам поможет!"
"Заграница с нами!"
"Прошу делать взносы, взносы, взносы!"
"Дожились, а трамвай
собираются пускать, сволочи."
"А дворник - хам! Хамье!"
Ну!
А!
Вот, вот... выпей...
Умоляю... ушел из дома...
гражданин О. Бендер.
Так вот это и так далее, значит.
Это пишут старгородские газеты.
А теперь посмотрим, что пишут о
вашем сыночке в столичных газетах.
Что пишут про сыночка в столичных газетах?
А вот пишут... "Попал под лошадь"...
У!
Да не убивайтесь вы, не убивайтесь.
Жив он, живой, живой...
Да разве я с покойника деньги брал бы?
Что вы, Господи.
Живой он, живой...
Вот и в газетках пишут, попал
под лошадь, но отделался...
легким испугом.
Ну вот...
Вот этот документик я
вам и предоставляю... нет...
Нет... вперед денежки,
такое у меня правило.
Покорнейше вас благодарю.
Какие все-таки у вас организмы-то слабые...
Ай-я...
Да...
Муж... милый муж в желтых ботинках...
лежал на далекой московской земле...
и огнедышащая извозчичья лошадь била
копыто по его голубой груди.
Спасу! Найду!
Господи! Ты слышишь меня?
Тем временем в гулкие коридоры редакции
газеты "Станок"
ступила нога великого комбинатора.
Да-да. Нет, не Люся. Это вас.
Тут, товарищ редактор, на меня помещена
форменная клевета.
Статья под названием "Попал под лошадь".
В чем же вы, товарищ, видите клевету?
Как же?
Вот тут написано, пострадавший
отделался легким испугом.
Стану я пугаться лошади.
Попрошу немедленное опровержение.
По таким пустяковым вопросам
мы опровержение не даем.
Угу.
Я этого так не оставлю.
Дело ваше.
Нет, я не знаю!
Я же вам объяснял...
Я не могу! Я занят!
- Я работаю!
- Вы должны знать, где он.
Это было напечатано в вашей газете.
Я прошу...
Нет!
Я умоляю.
О, идея!
Сейчас я ему устрою за
все его подлые розыгрыши!
Идите к товарищу Персидскому... идите...
к товарищу Персидскому.
У него я уже была.
А вы сходите еще раз.
Он, подлец, все знает.
Но я у него была три раза.
Тем более, теперь ему не отпереться.
Умоляю, умоляю... адрес...
- Чей?
- О. Бендера.
Ну я же вам уже сколько раз объяснял,
что я не знаю никакого О. Бендера.
А ваш товарищ много
раз говорил, что вы знаете.
- Не знаю.
- Знаете.
Ну не знаю, не знаю!
Вы должны знать адрес, в конце-то концов!
Ну может там хоть вспомните.
В желтых ботинках.
В Москве еще 200 тысяч в желтых ботинках.
Не приставайте, оставьте меня в покое.
Да-да, войдите.
Не приставайте ко мне!
Вдова ринулась по коридору, и вдруг...
Увидела брюнета в голубом
жилете и желтых ботинках.
Товарищ Бендер!
Дальнейшие события показали, что в планы технического
руководителя концессии не входила встреча с любимой.
Куда же вы?
- М...
- Куда?
Вот так.
В этой позе она встретила рассвет.
Был тихий час, когда еще молодо и чисто...
В этот час Грицацуева
услышала шаги в коридоре.
Вдова живо поднялась и припала к стеклу.
Ветренный сын турецкоподданного,
стряхивая с пиджака пылинку,
приближался к стеклянной двери.
Товариц Бендер!
Вы еще здесь?
Я здесь, здесь!
Ну что же ты не идешь ко мне?
Моя курочка!
Мой суслик! Ну открой же скорее дверь!
Ну скорее!
Чи...
Тише, девушка.
К чему такие необузданные желания?
Женщину украшает скромность.
Кто тебе жить мешает?
Да, сам уехал, а сам спрашивает!
Я ждала, ждала. Торговлю закрыла!
За вами поехала!
Чтоб тебе лопнуть!
Брошу... мужнин подарок...
стул унес...
Зачем стул украл?
Зачем украл стул?
И это вы называете кражей.
В таком случае, наши взгляды на жизнь
диаметрально противоположны.
Согласен на развод.
Прощай.
Любимая...
И разошлись как в море корабли.
Караул!
Караул! Товарищ Бендер!
Уходя в дальнейшее пространство...
Не уходите, товарищ Бендер.
Я блесну непрошеной слезой...
Я сама сейчас заплачу.
А в страсти как и в счастье
Все мы ищем постоянства,
Но ничто не вечно под луной.
Ну что же мне теперь делать?
Может быть вы скажете кому-то...
Что я скажу? Кому мне говорить?
Где-то на закате ваших лет...
Ах, ты мерзавец!
Все-таки была была одна минута
Той любви какой уж больше, извините, нет!
Хам! Ворюга! Изменщик! Подлец!
Давайте... давайте...
Давайте.
Господи... Господи благослови...
Ну?
Ну?
Ну-у!
В этом - нет.
- Ну?
- Есть!
-== [ www.OpenSubtitles.org ] ==-
Серия 4
- Ать!
- Вот он!
- Мама!
- Нет!
- Он?
- Здесь!
- Нет!
- Еще!
- Давай!
- Он!
Он!
Поддержите нас и станьте VIP, чтобы убрать все рекламные объявления
www.OpenSubtitles.org
Держите.
Что за черт?
Больше ничего нет.
Этим полукреслом мастер Гамбс
начинает новую партию мебели.
1865 год...
Санкт-Петербург...
На Воробьянинова было жалко смотреть.
Усы двигались, стекла пенсне были туманны.
Казалось, что в отчаянии от
бьет себя ушами по щекам.
Холодный, рассудительный
голос великого комбинатора
оказал свое обычное магическое действие.
Молчи, грусть, молчи!
Киса! Когда-нибудь мы с вами посмеемся
над дурацким седьмым стулом,
в котором нашлась глупая дощечка.
Держитесь, Киса!
Мы с вами прошли больше, чем половину пути.
Сейчас должно открыться второе дыхание.
Судя по вашему виду, оно у вас
уже открылось. Итак, что мы имеем?
Стул, исчезнувший в товарном
дворе Октябрьского вокзала,
по прежнему остается темным пятном на
сверкающем фоне концессионных работ.
Четыре стула в театре имени Колумба...
представляю верную добычу.
Агентурные сведения говорят о возможном выезде
театра по Волге на гастроли с теплоходом "Скрябин".
Слушаю, постановляю! Мы с вам отправляемся
в театр на премьеру "Женитьбы"!
Моя молодость! О!
Запах кулис! Сколько воспоминаний!
Сколько интриг!
О!
Сколько таланта я показал в свое время...
в роли Гамлета... а как я играл...
второго могильщика... это надо было видеть!
Боже, какой это был триумф!
Итак!
Заседание продолжается!
"Женитьба", автор спектакля
Николай Сестрин, текст Гоголя.
Н-да... представьте себе.
Угу.
Ну что же, зайдем.
- Однако, три рубля за 16 ряд - это слишком дорого.
- О...
Я не люблю этих мещан, этих
провинциальных простофиль.
- Куда вы полезли, разве не видите, что это касса?
- Да, но без билета ведь не пустят.
Киса - вы дремучий провинциал.
В Москве давно уже никто,
из уважающих себя граждан,
не пользуется услугами кассы.
Для этого есть окошко администратора.
Яков Николаевич!
На мое имя, пожалуйста.
- Вас двое?
- Угу.
Зачеркни шестой ряд, девять, десять.
Не толкайтесь.
Это вы толкаетесь.
Ну я вас очень прошу.
Ходят тут всякие, кто
их знает, кто они такие?
А может, он из Наркомпроса?
Кажется, я его видел в Наркомпросе.
Нет, ну где я его видел?
Где?
И тут Яков Минелаевич вспомнил.
Эти чистые глаза, этот уверенный
взгляд он видел в Таганской тюрьме
в 1922 году...
когда и сам сидел там по пустяковому делу.
К удивлению Воробьянинова,
привыкшего к классической
интерпретации "Женитьбы",
Подколесина на сцене не было.
Более того, напрочь отсутствовал занавес.
- А почему у них нет занавеса?
- Ищут.
- Что, ищут занавес?
- Не только занавес, они вообще в поиске.
Но вы знаете, по-моему,
у них нет и декораций.
Хорошо, мы прошли бесплатно,
но тот, кто заплатил деньги...
Это кто ж такие?
- Неужели все четыре?
Четыре.
- А что же они делают?
- Ищут.
Неужели Подколесин?
Киса, вы безнадежно устарели.
Вы совершенно невосприимчивы
к театральному эксперименту.
Это поиск!
Что вы там ерзаете?
Меня беспокоят стулья.
- Следите за неграми.
- При чем здесь негры?
Это слуги просцениума.
От них можно ждать
всего, в том числе и стульев.
- Это кто же такой? Это опоздавший?
- Нет, это Подколесин.
Тоже ищут?
Этот уже нашел.
Все хотят, чтоб я вставал и бегал.
А я хочу сидеть и не вставать.
Все хотят, чтоб я чего-то делал,
А я прошу ко мне не приставать.
Все хотят, чего я не хочу.
Ну почему? Ну почему?
Позвольте мне подумать, позвольте мне
решиться. Позвольте мне жениться самому!
Позвольте мне жениться самому!
Какой ужас!
Все кричат: ты должен!
Я никому не должен ничего.
Также если все хотят того же,
то мне уже не хочется того.
Все хотят, чего я не хочу!
Ну почему? Ну почему?
Позвольте мне подумать, позвольте мне
решиться. Позвольте мне жениться самому!
Не узнаете?
Хочу жениться! Хочу!
- Вы знаете, мне спектакль нравится.
- Серьезно?
Нет, не все одинаково хорошо, не все ровно,
но есть главное...
стулья целы!
Положим, эти четыре... так плюхаются,
они долго не проживут.
Вы правы, Киса, промедление смерти подобно.
Завтра театр уезжает в Нижний Новгород,
оттуда пароходом по Волге.
Не могу обещать вам купе
в дипломатическом вагоне.
- М?
- Но два жестких плацкарта будут.
У вас кружится голова?
- Нет.
- Напрасно.
Погоня за стульями входит
в завершающую стадию.
Граждане, будьте любезны два билета
на пароход "Скрябин".
- Билеты не пароход "Скрябин" не продаются.
- То есть как это?
Пароход заарендован на спецрейс.
Что за новость? Что значит спецрейс?
Это значит, что пароход будет останавливаться на
каждой пристани и производить тираж выигрышного займа.
Простите, но на пароходе
плывут артисты театра "Колумб".
Но вы же не артисты!
Кто это вам сказал, что не артист! Для
кого-то не артист, а для кого-то артист!
Бросьте стул! Вы что, с ума спятили?
Один возьмем, остальные
пропадут для нас навсегда.
Подумали бы лучше, как попасть на пароход.
М...
Ну что, предводитель?
Концессия терпит крах.
Что вы молчите, как архиерей на приеме?
Немедленно поезжайте в Рабис и требуйте,
чтобы нам экстренно командировали художника.
Художника! Художника!
Я задержу отплытие парохода
ровно на четверть часа.
- Ну где я могу достать художника за 15 минут?
- Товарищи, что за крик?
В чем дело?
Собственно, кто... что вам надо?
Ничего нам не надо, слышал, вам нужно
заполучить художника?
Хотел уточнить условия.
А вы художник?
Художник.
Значит так, потребуется следующее...
исполнение художественных
плакатов, надписей, транспарантов...
Предупреждаю, работы много.
Работы не боюсь.
Работу свою люблю.
Условия сдельные, по расценкам "Рабиса".
А... ну кроме того, бесплатный стол...
- отдельная каюта...
- Ну что же, согласен, но со мной еще мальчик.
Ассистент.
Да, на счет мальчик вот не знаю.
На свой счет, пожалуйста.
- Пусть живет в вашей каюте.
- Ну что же.
Мальчишка у меня шустрый,
привык к спартанской обстановке.
Отдать швартовые!
Пропустите, пропустите
мальчика! Это мой ассистент.
Он же тебе в отцы годится,
что же ты ему руки-то крутишь, а?
Что же ты его... он же уже дедушка...
Мальчика пропустите! Это мой ассистент!
Пропустите мальчика сейчас же!
- Это и есть ваш мальчик?
- Мальчик.
Мальчик.
Разве плох?
Кто скажет, что это девочка,
пусть первый бросит в меня камень.
Ну что же, Киса... придется с утра сесть за
работу. Работа творческая, предупреждаю.
Я - художник, окончил ВХУТЕМАС с отличием. Вы -
мой помощник из числа наиболее способных учеников.
Если думаете, что это не так,
можете сейчас же бежать на берег.
Нет, почему же? Очень это может быть.
- Мы уже отплыли?
- С вашего разрешения через два часа выходим...
в нейтральные воды близ
пристани Верхние Тетюши.
Это что же такое?
Очевидно, ведущие артисты.
Вы куда плывете?
Чтобы ответить на этот вопрос,
необходимо особое вдохновение.
Я им располагаю.
Закройте вашу книжку, допейте вашу чашку
Дожуйте ваш дежурный бутерброд,
Снимите и продайте последнюю рубашку
И купите билет на пароход.
Ну что там ваши сводки, анкеты и доклады
Когда повсюду рядом там и тут,
Счастливые находки, таинственные клады
Неужели так и пропадут?
Ах неужели, неужели,
Неужели не хочется вам,
Налетая на скалы и мели,
Тем не менее плыть по волнам.
В бурном море людей и событий,
Не щадя живота своего,
Совершите вы массу открытий,
Иногда не желая того.
Ах, знаю, знаю, знаю, порядок есть порядок,
Все клады и находки учтены.
Записаны в анкетах, отмечены в докладах
И законами все защищены.
Они помогут делу, они послужат людям,
Я знаю это, знаю наперед.
И значит мы не станем, и значит мы не будем
Покупать билет на пароход.
Ах неужели, неужели,
Неужели не хочется вам,
Налетая на скалы и мели,
Тем не менее плыть по волнам.
В бурном море людей и событий,
Не щадя живота своего,
Совершите вы массу открытий,
Иногда не желая того.
Бо-бо-бо...
Итак, первая остановка у пристани Лыскова.
Во время тиражной операции,
когда все сойдут на берег,
вы остаетесь здесь и гуляете по коридору.
Я наношу визит в каюту режиссера. Один
стул по требованию супруги оставлен там.
И я это успел заметить.
Местонахождение других пока неизвестно.
Войдите.
Вот мой текст лозунга.
Необходимо иметь его
при первом тиражировании...
на пристани Лыскова.
О чем речь?
- Будет.
- Чудесно.
Будет.
Все на тираж!
Каждый трудящийся должен иметь в кармане...
облигацию госзайма.
Киса!
Вы имеете в кармане облигацию госзайма?
А...
Хорошо.
Я тоже.
Киса!
Я давно хотел вас спросить
как художник художника...
Вы рисовать умеете?
А...
Ну буквы-то написать сможете?
А...
Значит, два дня можно
мотать, потом они нас выкинут...
за эти два дня нужно сделать
многое... вопросы есть?
Нет вопросов?
Нет вопросов.
Ну тогда...
раз... два...
А... очень странно...
Вы окончили с отличием
ВХУТЕМАС, так кажется?
Да.
Я художник, а не шрифтовик!
Там, где нужна композиция,
где нужен колорит...
там, где во главу угла
ставится человек, а не буква!
- Извольте, я к вашим услугам.
- Хорошо, уважаемый.
Завтрашнему дню нам потребуется
рекламный плакат с изображением сеятеля.
Кого?
Сеятеля...
разбрасывающего
облигации выигрышного займа.
Вот это другое дело.
С этого надо было начинать.
Внимание! Внимание!
Начинаем тираж выигрышного займа!
Срочное дело по художественной части.
Станьте у того выхода.
- Если кто-нибудь будет подходить, пойте громко!
- Что?
Ну только во всяком
случае, не "Боже, Царя храни".
Что-нибудь страстное... "Яблочко"...
или "Сердце красавицы"... Пошел! Пошел!
М?
А?
Боже, Царя храни...
Э... простите, я...
- Я ошибся...
- М?
Сердце красавиц склонно к измене...
и к перемене, как ветер мая...
Пусть же смеются...
(неразборчиво поет)
Нет! Нет, не надо!
Нет, нет!
Ну!
Ну!
Нет?
Тихо!
Вы поразительно догадливы...
дорогой охотник за табуретками.
Бриллиантов нет.
Но нас можно поздравить, с
нами плывут еще три стула.
99 шансов из 100.
Завтра утром выбросим его за борт.
К утру высохнет холст...
и мы приступим к созданию
монументального полотна...
Сеятель...
разбрасывает облигации выигрышного займа.
Скажем по чести, Киса, я не знаю
всего того, что с нами случится завтра...
но бессмертие я вам гарантирую.
Да уж.
Пройдут годы, Киса... а они пройдут...
многое забудется...
но благодарные потомки...
никогда не забудут это эпическое,
это монументальное полотно...
Раз, два...
три, четыре... сколько вообще...
раз, два, три, четыре, пять... ага...
Раз, два, три, четыре...
здесь немножечко... так...
В чем дело?
Потерпите.
Сейчас будет готово.
Я занят ногами сеятеля.
Так... вторая меня интересует
с пятки... хорошо здесь.
Так, чтобы не ошибиться...
раз, два, три, четыре...
пять... у него - раз, два, три, четыре...
Ну и хватит... так... ногами я доволен.
Все на тираж!
Сейчас будет разыгрываться
тираж выигрышного займа!
Киса, нужен отчаянный жест!
Мне нужно пририсовать руки!
Иначе будут неприятности.
Попробуйте, как бы
разбрасывать что-то вокруг себя.
Хорошо!
Да, минуточку.
Вот, по-моему, получилось.
Хорошо, пускай у нас разные вкусы!
Давайте спорить!
Положим, я вообще за условное искусство.
Да, я не реалист, да... я
вижу мир иначе, чем вы.
Ну что из того?
Дайте доехать хотя бы до Самары.
Пошляки!
Творение художника нельзя
измерять своим аршином.
С художником надо обращаться бережно.
Если художник просится
доплыть хотя бы до Самары...
грех ему отказывать в этом
праве и высаживать черт знает где.
Кстати, Киса, где нас высадили?
Васюки.
- Васюки, Васюки...
- О!
- А?
- Вы слышали?
Что?
А, вы не могли это слышать.
Это всего лишь предчувствие.
Это хрупкая, эфемерная, призрачная мечта...
А?
О... готово.
Заарендовав клуб...
гроссмейстер Бендер нанес визит в шахсекцию
города Васюков,
которая помещалась почему-то в
коридоре управления коннозаводства.
- А если так...
- А что вы думаете, очень может быть.
- А... хотя...
- В том-то и дело...
- Нет, так нельзя...
- А если... тоже не годиться.
Гроссмейстер Бендер провожу
у вас сеанс одновременной игры.
Одноглазый шахматист вскоре вернулся...
с несколькими возбужденными
гражданами разного возраста.
Граждане приблизились к Остапу...
но от волнения не смогли произнести
ни одной членораздельной фразы.
Великий комбинатор взял
инициативу в свои руки.
Да... проездом в Казань.
А сегодня приглашаю, сеанс
одновременной игры вечером. Приходите.
А сейчас простите, не в форме.
Устал после ...турнира.
Васюкинские шахматисты внимали Остапу...
с сыновней любовью...
Остапа понесло, он
почувствовал прилив новых сил...
и шахматных идей.
Вы не поверите, как далеко
шагнула вперед шахматная мысль.
Ласкер... этот Ласкер дошел до пошлых вещей.
С ним стало совершенно невозможно играть.
Он обкуривает своих партнеров сигарами. И
нарочно курит дешевые, чтобы дым был противнее.
И еще ему говоришь, говоришь... а все мимо,
все напрасно.
Причем, старик мне явно симпатизирует.
Да просто любит.
Даже я ничего не могу сделать.
Шахматный мир в беспокойстве.
Скучно, девушки!
Почему бы... не красиво,
истинно по шахматному...
это привело бы к вам Союзную массу.
Назовем как-нибудь красиво
"Шахматный Клуб Четырех Коней", а?
Или "Красный Эндшпиль"!
Попрошу всех сюда, быстренько!
Все здесь, все на месте!
Прекрасно!
Значит, проголосуем. Кто за
переименование, попрошу поднять руки!
Принято единогласно, прекрасно.
Шахматы!
Да знаете ли вы, что такое шашки?
Они двигают вперед не
только культуру, но и науку.
Знаете ли, что при
правильной постановке дела...
ваш шахматный клуб "Четырех Коней" мог
бы совершенно преобразить город Васюки.
Остап со вчерашнего дня еще ничего не ел,
поэтому красноречие
его было необыкновенным.
Что такое шахматы?
Единственный глаз
Васюкинского шахматиста...
раскрылся до пределов дозволенных природой.
Если вы согласитесь на мой проект...
то спускать из города на пристань
вы будете по мраморным лестницам.
Васюки станут центром десяти губерний.
Что вы слышали раньше о городе Саморинге?
Ничего. Поэтому я говорил
и продолжаю говорить.
В Васюках нужно организовать
международный... с большой буквы...
шахматный турнир.
- Но как?
- Вполне реальные вещи... мои личные связи...
и ваша самодеятельность...
вот все, что необходимо для организации
Международного Васюкинского Турнира.
Подумайте, как красиво будет звучать...
Международный...
Васюкинский Турнир...
1927 года...
Международный Васюкинский Турнир 1927 года.
Приезд Чигорина, Стейница, Ласкера...
Алехина, Хозе-Рауля Капабланки...
кроме того, я вам гарантирую
и мое скромное участие.
На турнир с участием таких
величайших гроссмейстеров...
съедутся любители шахмат всего мира.
Сотни богато обеспеченных
людей будут стремиться в Васюки.
Но речной транспорт такое количество
пассажиров поднять не сможет.
Следовательно НКПС построит
железнодорожную магистраль...
Москва - Васюки.
Строительство гостиниц, небоскребов...
для размещения гостей.
Снабжение гостей
прохладительными напитками...
и вообще... да... именно
так, как я сказал выше...
Теперь относительно железнодорожной
магистрали Москва-Васюки...
несомненно, таковая не сможет
перевезти всех желающих,
а желающих будет много.
Отсюда возникает следующая
проблема, важная проблема...
аэропорт "Большие Васюки".
Аэропорт!
Регулярное отправление самолетов
и дирижаблей во все концы света...
включая Лос-Анжелес и Мельбурн.
Москвичи, стесненные жилищным кризисом
просятся в ваш великолепный город.
Спокойно! Этого не надо бояться!
Столица автоматически переходит в Васюки!
Нью-Москва, то есть бывшие Васюки
становится элегантнейшем центром Европы...
а скоро и всего мира.
Всего мира! А впоследствии...
и вселенной...
Шахматная мысль...
превратившая уездных
город в столицу земного шара...
превратится в прикладную науку,
изобретет способ межпланетного сообщения.
Из Васюков полетят сигналы на Марс...
и Питер, Нептун...
Вот он...
А так, как знать...
Может быть, через восемь лет
в Васюках состоится первый...
в истории мироздания
межпланетный шахматных конгресс.
Я повторяю... практически...
все зависит от вашей самодеятельности.
Я повторяю, организацию беру на себя.
Материальных затрат никаких...
- кроме расходов на телеграммы.
- Сколько денег надо на эти телеграммы?
О, смешная цифра, 100 рублей.
У нас всего 21 рубль, 60 копеек.
- Я понимаю, что этого недостаточно, но...
- 21 рубль?
21 рубль, 60 копеек.
Ну ладно, пусть будет 21 рубль, 60 копеек.
Пусть будет 21 рубль, 60 копеек.
- Хватит?
- На первичные телеграммы хватит.
А дальше начнутся пожертвования,
и деньги некуда будет девать.
Рад буду вас видеть всех вечером
на сеансе одновременной игры.
Не люблю фотографироваться, но...
на этот раз так и быть.
25 по полтиннику...
остальные входные по
двугривенному... итого...
около 35 рублей.
Не дурно!
Я не понимаю, зачем нам нужен этот сеанс, если те
деньги, которые мы получили от шахматной секции...
вполне хватило бы на два билета.
- Вы думаете?
- Я уверен. Сегодня был пароход...
мы могли спокойно доплыть до Астрахани
и ждать там приезда театра.
Я не могу оставить концессию
с двадцатью рублями, и потом...
- вы пожилой человек, вам надо хорошо питаться.
- Да.
О себе я не говорю, зато
теперь поплывем с комфортом.
Побьют.
Риск есть, но как говорил...
Юлий Цезарь: жребий брошен.
Вот вам пять рублей, идите на пристань...
наймите лодку и ждите меня
на берегу пониже амбара.
- О...
- Обо мне не беспокойтесь.
Я сегодня в форме.
- Не надо!
- Надо!
Остап скользнул по шеренгам черных,
которые окружали его со всех сторон,
по закрытой двери... и
неустрашимо взялся за работу.
Он подошел к одноглазому...
И передвинул королевскую
пешку с клетки е2 на е4.
Одноглазый сейчас же
схватил свои уши руками
и стал напряженно думать.
По рядам любителей прошелестело:
гроссмейстер сыграл е2-е4.
Остап не баловал своих
противников разнообразием дебютов.
На остальных досках он
проделал ту же операцию.
Один за другим любители погружались
в лихорадочные рассуждения...
освежая в памяти сложные варианты,
при помощи которых
надеялись сдаться гроссмейстеру
хотя бы после 22 хода.
На третьем ходу выяснилось, что
гроссмейстер 18 испанских партий.
В остальных сине-черные
приняли, хотя и устаревшую...
но довольно верную защиту Фелидора.
Если бы Остап узнал, что
играет такие мудреные партии,
он крайне бы удивился.
Дело в том, что великий комбинатор
играл в шахматы второй раз в жизни.
С необычайной легкостью,
и безусловно ехидничая в
душе над отсталыми любителями,
гроссмейстер жертвовал
пешки, тяжелые, легкие фигуры,
направо и налево.
Одному любителю он пожертвовал даже ферзя.
Любитель пришел в ужас,
хотел было сдаться, но только страшным
усилием воли
заставил себя продолжать игру.
Гром среди ясного неба
раздался через пять минут.
Вам мат, товарищ гроссмейстер.
Остап проанализировал положение.
Позорно назвал ферзя королевой.
И высокопарно поздравил победителя.
Пора удирать...
Пора, брат, пора!
Вы не так коня поставили, товарищ
гроссмейстер. Конь так не ходит.
А как же по вашему ходит конь?
Вот так.
В течение ближайших десяти минут
гроссмейстер проиграл еще 10 партий.
Потом еще четыре.
Назревал конфликт и гроссмейстер
сам пошел на его обострение.
На одиннадцатой минуте
сеанса одновременной игры
с доски одноглазого любителя исчезла ладья.
Только что на этом
месте у меня стояла ладья.
Теперь ее нет.
- Нет, значит не было.
- Как не было? Была.
- Я ее выиграл?
- Когда? На каком ходу?
Если хотите сдаться, так скажите,
что вы мне голову морочите.
Еще через полторы минуты одноглазый
любитель сказал свою последнюю фразу.
Позвольте, товарищи!
У меня все ходы записаны!
На что гроссмейстер ответил меткой фразой.
Контора пишет.
И чтобы фраза прозвучала убедительней
гроссмейстер зачерпнул несколько фигур
и произвел памятный бросок в голову
одноглазого противника.
Был лунный вечер.
Остап несся по серебряной улице легко,
как ангел, отталкиваясь от грешной земли.
Тщетные усилия васюкинских любителей
как известно завершились
перевернутым баркасом
на середине Волги.
С добрым утром, Киса!
Я пришла к тебе с приветом...
рассказать, что солнце встало...
и уже кажется где-то там затрепетало.
- Разве это уже Астрахань?
- Это не Астрахань... это много хуже Астрахани.
Быстро собирайте вещи,
мы сходим с парохода.
Что за новости? С какой стати?
По полученный данным пароход "Скрябин" закончил
тиражные манипуляции и плывет один без театра.
Куда же девался театр?
Театр выгрузился и отправился
на гастроли в Пятигорск.
А каким же образом мы
доберемся до Пятигорска?
Умница! Именно этот вопрос
я хотел вам задать. Кстати...
вы умеете ездить зайцем?
Кем?
Зайцем!
Ах, зайцем... попробую.
- Киса!
- А!
Сколько ценного вы
почерпнули, общаясь со мной.
- Н-да.
- Как вы выросли.
Да уж.
Как возмужали.
Да уж...
Не хмурьтесь, предводитель!
Через несколько дней мы будем пересчитывать
сокровища вашей тещи и запивать их Нарзаном.
Выше голову, Киса!
Нас ждем всесоюзная здравница...
"Минеральные воды"
Раз, два, три, четыре.
Эх, Киса, мы с вами чужие
на этом празднике жизни.
Третий раз ночевать у Нарзана,
у источника, я не в состоянии.
Я больше так не могу.
Может быть вам проникнуть в
театр и ночевать у искомых стульев?
Вы же знаете, что это невозможно.
По-моему, там ночует чуть
ли не весь коллектив театра.
Я не слышу конструктивных предложений.
- Что же я их не слышу.
- У вас плохой слух, дорогой друг.
Вот идет очередное мое конструктивное предложение,
при чем идет одно, без посторонней помощи.
Что случается с ним...
крайне редко.
Монтер театра, Мечников.
Замечен мной на рынке во время сбыта
предметов театрального реквизита.
Человек, так сказать,
несущий искусство в массы.
Мы сразу подружились.
Что с нашей мебелью,
слушаю вас внимательно.
А.
- Наша мебель будет ваша с нашим удовольствием.
- За все дело - десятку.
Ну, Дуся.
- Вы меня озлобляете.
- Сколько хотите?
Имущество казенное, говорю вам как человек,
измученные Нарзаном.
- Мне ваши минеральные воды вот где.
- Хорошо.
Берите 20, согласны?
По глазам вижу, что согласны.
Согласие есть продукт при
полном непротивлении сторон.
Хорошо излагает, собака, учитесь.
Когда будут стулья?
Утром.
Утром деньги, вечером стулья.
Или вечером деньги - ночью стулья.
- А лучше сейчас стулья, а вечером деньги.
- Дуся!
Я, как человек, измученный
Нарзаном, долго беседовать не смогу.
- Я и рад бы, но ваши условия душа не принимает.
- Окончательный ответ?
- Ответ - есть эквивалент мысли.
- Ух, хорошо сказал!
Но вот досада, деньги прибудут
только завтра, по телеграфу.
Тогда и будем разговаривать.
А пока, счастливо оставаться. У
меня сейчас генеральная репетиция.
А силы мои на исходе.
- Кончились силы.
- Сколько времени потребуется, чтобы достать деньги?
Время, которые мы имеем -
это деньги, которые мы не имеем.
Нужно только 20 рублей,
чтобы сокровище стало нашим.
- Тут нельзя брезговать никакими средствами.
- Нельзя...
Пан или пропал.
Выбираю пана, вы?
Я тоже выбираю пана.
Тогда снимите пиджак, предводитель.
- Пожалуйста, что вы хотите делать?
- И побыстрее.
Пожалуйста, что вы хотите делать?
Ну что вы делаете?
Ну что вы делаете?
- Спокойно, мой друг, спокойно.
- Что вы делаете?
Этот пиджак я ношу 15 лет...
он все как новый, ну что вы делаете, ну...
- Без лишних разговоров, Киса.
- Пожалуйста.
- Будьте любезны шляпку.
- Пожалуйста. Что вы хотите делать?
Ну что же, пожалуйста.
Вы просто...
- Ближе к источнику, пожалуйста.
- Пожалуйста.
- Умоемся.
- Ну что вы делаете?
Ну что вы делаете?
Теперь вы дозрели и приобрели возможность
зарабатывать деньги честным трудом.
Французский язык знаете, надеюсь?
Очень плохо, в пределах
гимназического курса.
Ну что же, будем орудовать в этих пределах.
Господа, а я не ел шесть дней.
- Месье...
- Хорошо.
- Это все?
- Нет.
(говорит по-французски)
(говорит по-французски)
Ну и произношение, Кисуля.
В каких пределах вы знаете немецкий?
- Зачем мне все это?
- Затем, что вы сейчас пойдете к цветнику...
И будете на французском и немецком...
и русском языках просить подаяния...
упирая на то, что вы бывший
член государственной думы...
от бывшей кадетской фракции...
весь чистый сбор поступит
Мечникову, поняли?
Ипполит Матвеевич преобразился.
Грудь его выгнулась как дворцовый мост,
глаза метнули огонь, усы
стали медленно приподниматься.
Ай... посмотрите на него, это не человек,
прям конек-горбунок.
- Никогда Воробьянинов не протягивал руки!
- Угу...
Ах, вы не протягивали руки?
Не протягивал!
Так протяните ноги, старый идиот.
Как вам нравится этот альфонсизм?
Три месяца живет за мой счет...
Три месяца я его пою, кормлю, воспитываю...
а этот альфонс становится в третью
позиция... Вот что, товарищ, довольно!
Одно из двух...
Или вы сейчас же идете к цветнику
и приносите к вечеру 10 рублей...
или я вас автоматически исключаю из числа
пайщиков-концессионеров...
считаю до пяти, да или нет... раз...
А!
Месье...
(говорит по-французски)
(говорит по-немецки)
Господа...
(говорит по-французски)
Господа, подайте что-нибудь
бывшему депутату...
бывшей кадетской фракции...
бывшей государственной думы.
(говорит по-французски)
(говорит по-немецки)
(говорит по-немецки)
Сколько насобирали?
- 10 рублей, 52 копейки.
- О, для первых гастролей дивно, ставка ведущего артиста.
Я тоже зря время не терял.
Организовал продажу билетов гражданам...
ожидающий увидеть пятигорский провал.
Что увидеть?
Пятигорский провал дает в день чистого дохода
15 рублей, почти как Ниагарский водопад.
Вот она Дуся пришла.
Ха.
Деньги против стульев.
Но я вижу только два стула, где третий?
На третьем стуле ведущие
творческий силы, Дуся,
весь день играет в карты.
- Взять невозможно при всем нашем удовольствии.
- Когда будет взят?
- Завтра.
- Ладно, оставьте стулья.
- Стулья против денег.
- На.
Ха.
Встретимся утром.
- У источника.
- У источника не смогу, Дуся.
- У источника не могу, Дуся. У меня от источника начались видения.
- Тогда у цветника.
- У цветника, ясно?
- С великим удовольствием.
Оставайтесь здесь, смотрите по сторонам.
М...
Ну?
Ну!
Инженер Брус сидел на
стуле того самого гарнитура...
ордера от которого, в порядке злой шутки...
были вручены архивариусом
Коробейниковым отцу Федору.
Инженер Брус не мог предполагать...
что отец Федор напал на его след...
и в настоящее время
приближался к окрестностям Батула.
Мусик.
Мусик!
Мы будем сегодня обедать,
в конце концов, или нет?
Две минуты ты не можешь подождать?
Две могу.
И в этот роковой момент...
перед ним предстала
бывшая духовная особа...
надломленная безуспешными
поисками сокровищ...
духоно, финансово истощенная...
к тому же измученная
длительными странствиями.
- Вы инженер Брус?
- Да, я инженер Брус.
Ой... батюшка!
Встаньте немедленно.
Пожалуйста, встаньте!
- Не встану, батюшка.
- Прекратите немедленно, прекратите.
- Мусик! Мусик!
- Не встану...
- Мусик! Посмотри, что делается?
- Батюшка!
- Что?
- Что делается, что!
Матушка!
- На вас, матушка... на вас...
- Встаньте немедленно!
- А-а!
- На вас, матушка, уповаю!
- А-а!
- Пустите... я сказал!
- А-а!
- Матушка!
Никакая вам не матушка!
Это не ваша матушка!
Садитесь!
- Садитесь.
- Сядьте!
- Садитесь!
- Сядьте.
Сели... так...
- Садитесь.
- Не смею...
Гамбская работа.
- Да, да.
Ну да.
- Да?
- Да. Да.
- Да.
- Ну?
- На 12 персон?
- Да.
Продайте.
Продайте, люди добрые!
Продайте! Христом богом...
- Христом богом прошу...
- А!
Пол России обошел.
То есть как это продайте?
С какой стати?
Продайте! 20 рублей кладу!
- Смотри, опять пополз.
- Назначьте цену.
Ну не корысти же ради...
А только во исполнение
воли пославшей меня жены.
Так, сейчас растение нам уничтожит.
Продать ему разве стулья?
- А?
- За 20 рублей.
- Что?
- 20?
20 рублей?
Ну положим за 20 я не продам...
и за 200 не продам.
А за 250 продам.
Да.
- 50 рублей.
- Прекратите этот торг!
Прекратите немедленно.
- Муся, я не могу так работать.
- 80.
Я этого не переживу.
Муся, скажи ему русским языком!
- О, Господи... 250, не меньше!
- 85.
А...
Прекратите немедленно!
- Мусик, я этого не перенесу.
- 85.
Мусик, я сейчас над
собой чего-нибудь сделаю.
90.
Да-да.
95!
250! Не меньше!
Мусик, я это не вынесу!
Мусик, я этого не переживу!
Возьми себя в руки, не уступай ни копейки!
А-а!
125!
200...
А-а!
200 рублей!
Один, два... двенадцать.
Гамбсовская работа...
Гостинный гарнитур... я сейчас тебя...
Вот вам, голубчики!
Ой!
Ать...
Слушайте, любезный,
что происходит с театром?
Театр уезжает на гастроли в Тифлис.
Интересная новость.
А где можно найти монтера Мечникова?
Монтера сейчас вряд ли найдешь.
- Он вчера деньги достал и озлобился...
- На кого озлобился?
- Ну вообще... и на минеральные воды...
- А где его найти?
Его уже отгрузили.
- Как отгрузили?
- Прямо в кофр, в ящик.
Дырочки просверлили, чтобы
не задохнулся и отправили.
- Первой машиной и отправили.
- Вот и имей после этого дело с творческими работниками.
Киса, нужны срочно деньги на дорогу.
Мы едем в Тифлис по грузинской дороге.
Очаровательные виды,
свежий горный воздух и...
и в финале всего 150 тысяч рублей.
Есть смысл продолжать заседание.
Однако, пересечь кавказский хребет на
транспорте концессионерам не удалось.
Утром, 19 июня...
участники концессии перешли...
и углубились в долину, двигаясь
по военно-грузинской дороге.
Одновременно со стороны Тифлиса
в... ущелье мерным солдатским шагом...
вошел отец Федор, возвращаясь на родину.
При переходе через Крестовый перевал
2145 метров над уровнем моря...
его укусил орел.
Расстояние между враждующими сторонами...
медленно сокращалось.
Как вам эти горы, Кисуля?
- Ничего себе.
- А по-моему слишком много шику.
Дикая красота, воображение
идиота, никчемная вещь.
Единственное, что радует, это надпись.
Смотрите, какая прелесть.
Мы тоже должны что-то
оставить грядущим потомкам.
Что вы скажете за: Киса и Ося здесь были!
Мел со мной. Я лезу.
- Куда девал сокровища убиенной тещи?
- Товарищ Бендер!
- Ба! Конкурирующая организация!
- Товарищ Бендер!
Держите батюшку!
Батюшку... батюшка украл нашу...
Отец Федор не выдержал
муки преследования...
и быстро полез совершенно отвесную скалу.
Стой! Стой!
Отдай колбасу, дурак!
Вернись, я все прощу!
Но он уже ничего не слышал.
Отец Федор очутился на ровной площадке...
забраться на которую до сих пор
не удавалось ни одному человеку.
Отцом Федором овладел тоскливый ужас.
Он понял, что слезть
вниз ему никак не удастся.
Ночью он ревел так, что
временами заглушал Терек.
Обратите внимание, товарищи... справа
вы видите развалины замка царицы Тамары.
Слева поселился живой человек.
Как туда попал и чем живет - неизвестно.
Видите слева живого человека?
- Великий же народ.
- Дети гор.
Через 10 дней...
прибывшая из Владикавказа пожарная команда,
сняла отца Федора с отвесной кручи.
Что это?
Окраина Тифлиса, городок кажется неплох.
Я голодаю вот уже вторую неделю.
Терпение, Киса, мужайтесь.
Через несколько дней я
вам подарю этого город.
Я великодушен.
Вы получите 25 рублей и три
дня на разграбление этого города.
- Вам хватит трех дней?
- Оставьте эти идиотские шутки.
Я не шучу, друг мой.
Обратите внимание на тот столик.
Вы узнаете этого человека?
Кто это?
Господин Кислярский, владелец одесской
бубличной артели "Московский баранки"...
а также бывший член союза меча и орала.
Это моя фортуна, Киса.
Запомните, сейчас вы снова гигант мысли...
- Отец русской демократии.
- Умница.
Ага.
Если я не вскрою его...
на 500 рублей, можете плюнуть мне в глаза.
Хорошо!
Мы кажется знакомы.
Перед вами особа,
приближенная к императору.
Гигант мысли и одновременно
отец русской демократии.
Да уж.
Не обращайте внимания на его костюм.
Это для конспирации.
Прикажите подать что-нибудь.
Да уж.
У-у...
У...
Хорошо, дорогой, все сделаем.
Так вот, за нами следят.
Уже два месяца.
Особенно, вон тот с усами, видите?
Следит.
Вот он.
Следит.
И завтра на конспиративной
квартире нас ждет засада.
Придется отстреливаться.
Мы рады в этой тревожной
обстановке встретить именно вас.
Да уж.
Кажется, он близок к обмороку.
Только бы не свалился раньше времени.
Этого человека не бойтесь.
Мы уберем его сегодня вечером.
Он слишком много знает.
Да уж.
М...
Они надеются нас взять живьем.
Дети. Они не знают, что теперь нас трое.
Я дам вам парабеллум.
Мы будем отходить в горы.
Сможете нас прикрыть?
Не смогу.
Почему?
Видите ли, я совершенно
не знаком с военным делом.
- А...
- Но...
- посильную финансовую помощь я оказать могу.
- Угу.
Вы... прошу...
Нет, нет, обидите...
вы - верный друг отечества.
- Я думаю, что 200 рублей...
- 500 рублей могут спасти гиганта мысли.
Скажите, а 200 рублей не
могут спасти гиганта мысли?
Я полагаю, что торг здесь неуместен!
Браво, Киса, браво!
Что значит моя школа!
Итак, придется еще раз
насладиться бессмертным творением.
А что потом?
Потом мы незаметно останемся в театре...
спрячемся где-нибудь за кулисами...
подождем, когда в театре не
останется никого, кроме нас...
и...
- Мама!
- Давайте его сюда!
Не дам!
Это мой стул!
Бунт на корабле?
Это мой стул!
Придется наказывать.
Ах, ты старая калоша!
А!
У!
Мерси.
- Все?
- Все.
- А больше не надо?
- Больше не надо.
- И больше никаких претензий...
- Абсолютно...
- Будешь себя хорошо вести?
- Все хорошо будет.
- Все хорошо будет.
- Быстро отсюда стул...
- Куда? Сюда?
- Сюда, пожалуйста.
Сюда.
А!
Ну.
А?
Ничего-ничего, Киса.
Ничего.
- Киса.
- Э...
Повезем вам в Москву.
- Подлечим.
- Да уж.
Теперь у нас остается 100 шансов из 100.
В дождливые дни конца октября...
Ипполит Матвеевич прибывал в скверном
душевном расположении.
За полгода бриллиантовой скачки он потерял
все свои прежние привычки.
И походка у Ипполит
Матвеевича была уже не та.
И выражение глаз сделалось дикое.
По ночам его мучали кошмары.
Перед глазами летала
умирающая теща Клавдия Ивановна.
Ипполит Матвеевич был
одержим сильнейшим подозрением.
Он боялся, что Остап вскроет стул сам...
и забрав сокровища уедет,
бросив его на произвол судьбы.
Каждый день он опасался,
что Остап больше не придет.
Но однажды...
дверь распахнулась легкостью
перевернутой ветром страницы...
и...
Есть.
Есть.
Он в клубе железнодорожников.
Я видел собственными глазами.
Как я нашел?
Гениальная комбинация,
античное приключение.
Одним словом, высший класс.
Готовьте карманы, Киса.
В клуб мы пойдем перед рассветом.
Лучшее время. Сторожа спят и видят сны.
А сейчас советую вам немного отдохнуть.
Кис, я давно хотел вас спросить.
А зачем вам столько денег?
Как зачем?
Ну что вы на них купите?
У вас же нет никакой фантазии.
Ей богу, Кисуля.
Вам 15 тысяч за глаза хватит.
И потом, вам деньги вообще не нужны,
вы уже старенький.
Знаете, Киса, я вам ничего не дам.
Возьму к себе в секретари.
Испугались?
Не бойтесь, я пошутил.
Пошутил.
Пошутил.
Лед тронулся, господа
присяжные заседатели...
лед тронулся...
заседание продолжается...
Нет, я не плачу и не рыдаю,
На все вопросы я открыто отвечаю,
Что наша жизнь - игра, и кто ж тому виной,
Что я увлекся этою игрой.
И перед кем же мне извиняться,
Мне уступают, я не смею отказаться,
И разве мой талант, и мой душевный жар
Не заслужили скромный гонорар.
Пусть бесится ветер жестокий
В тумане житейских морей,
Белеет мой парус такой одинокий
На фоне стальных кораблей.
И согласитесь, какая прелесть, Мгновенно
в яблочко попасть, почти не целясь,
Орлиный взор, напор, изящный поворот,
И прямо в руки запретный плод.
О, наслаждение скользить по краю,
Замрите, ангелы, смотрите, я играю,
Моих грехов разбор оставьте до поры,
Вы оцените красоту игры.
Пусть бесится ветер жестокий
В тумане житейских морей,
Белеет мой парус такой одинокий
На фоне стальных кораблей.
Белеет мой парус такой одинокий
На фоне стальных... а-а!
А!
Этого не может быть.
Этого не может быть!
А-а...
Ну что, солдатик, ходишь,
бродишь ни свет, ни заря?
Клубом нашим интересуешься?
Это понятно, теперь все интересуются.
Точно, солдатик, клуб у нас необыкновенный.
Другого такого нет.
Вот, недавно отстроили.
А по какой такой причине, знаешь?
Не знаешь.
Вот она причина-то, перед тобой стоит.
Еще в старом клубе дело было.
Записался к нам стул.
Самый обыкновенный стул.
Только раз стал я на него
электричество включать.
Лампочку значит ввинчивать.
Да как крутнулся...
а обшивка-то с него и треснула.
А из под нее бусинки посыпались.
- Угу.
- Посыпались?
Ну я товарища Красильникова...
Мы с ним обшивку-то распороли...
а там буржуйского добра...
на великие тысячи упрятано.
Где же они теперь?
Тысячи-то? А вон они где!
Разуй глаза, солдатик.
Клуб на них новый построили...
со всеми удобствами, со зрительным залом...
с раздевалкой, паровым отоплением...
ну со всем, что положено.
Сокровище осталось...
оно было сохранено и даже увеличилось...
его можно было потрогать
руками, но нельзя было унести.
Оно перешло на службу другим людям.
Великолепное солнечное утро скатилось
с мокрых крыш на улицы Москвы.
Город двинулся в будничный свой поход...
и Ипполит Матвеевич издал звериный крик...
бешеный, страстный и дикий...
крик, простреленный навылет...