Долгая дорога в дюнах (1980 год). Все цитаты и фразы из тлесериала
«Долгая дорога в дюнах» (латыш. Ilgais ceļš kāpās) — советский
семисерийный художественный фильм, драма. Снят на Рижской киностудии в
1980—1981 годах; всесоюзная премьера состоялась 2 июня 1982 года.
Все фразы и цитаты
Серия 1
[медленная тревожная музыка]
[медленный бой церковного колокола]
[крики чаек]
- Внемлите слову Божьему о пришествии
смертного часа!
Человек, от жены рожденный,
пребывает в мире сем недолговременно,
и век его
скорбями полон.
Божьему цветку подобен он.
И увядает таки цвет сей,
и возвратится в землю прах его.
ибо земля еси и в землю отыдеши.
Пусть примет прах нашего дорогого
усопшего
Яниса Банги Господня земля.
Из праха восстал, в прах и отыдешь.
Господь наш Спаситель
воскресит тебя в день Страшного суда.
[крик чайки]
Помолимся об упокоении души раба божьего
Яниса Банги.
Отче наш,
Иже еси на небеси!
Да святится имя Твое,
да приидет царствие твое,
да будет воля Твоя, яко на небеси
и на земли.
Хлеб наш насущный даждь нам днесь;
и остави нам долги наши,
якоже и мы оставляем должникам нашим;
и не введи нас во искушение,
но избави нас от лукавого.
Во веки веков. Аминь!
[женщина плачет]
[завывание ветра, крики чаек]
[шум моря, крики чаек, гул ветра]
- Эх, Янко, Янко!
Отчаянный был человек...
Ну кто его гнал в море в такой шторм
одного?
- Да... Вместо салаки золото в сети
не попрет.
- Новый дом-то построить надо было!
Деньги-то ему нужны были!
- Он слишком много хотел!
- Теперь пять латов в день - разве
это много?
- Да он хотел больше!
- Туго им теперь придется...
На одной страховке... из долгов
не выплывут.
- Пусть старый дом продает.
- Сколько эта хибарка потянет?
Смешно!
- Надо бы им... как-то помочь.
- Может быть, через наше Правление?
- Ха, они тебе дадут!
Дай Бог, чтоб оплатили похороны.
- Ты думаешь?
- Вспомни, как с нашим Эриком было.
- Теперь совсем другое время.
С нами должны считаться.
- [посмеивание] Должны...
[крик петуха]
- Ну... что же вы тут?
Мать... к столу просит.
- Ну что ж, пошли.
- Помянем.
- Я уж думал, отца без тебя похороним.
- Мы в рейсе были.
- Ну а... что с Морским училищем решил?
Продолжить сможешь
или у нас останешься?
[крик петуха]
- А Марта ни в какую. Говорит, по дому
соскучилась.
- Да, видать в Риге хорошо,
а дома лучше.
- Так что, скоро приедет.
[веселая музыка]
- О, господин Озолс!
- Приветствую!
- Как дела? Что в Риге нового?
- Ах, сумасшедший дом!
- Здрасьте. - Привет.
- Шум и толкотня.
Везде приемы, марши, парады.
А тут, как с поезда сошел, прямо в рай
попал!
- Не желаете ли стаканчик с дороги?
Принесу.
- О!
Стакан да рюмочки доведут до сумочки!
- О, я понимаю.
В Риге, конечно, у господина
Штельберга этикетки покрасивее.
- Катился бы он в свою Германию этот
господин Штельберг!
- Вот тут я с вами согласен.
Тут я согласен.
- Тут вот еще что...
Возьмите, почитайте...
Почитайте. Самое свежее!
- Так... "Визит дружбы".
"По соглашению с Министром Иностранных
Дел Латвии господином Монтерсом,
17-го мая 1939-го года в город Лиепай
прибыла немецкая военная эскадра.
- А?
- В ближайшие дни ожидается еще
приезд большой туристской группы.
Такая солидарность во
взаимоотношениях..."
Ну и нахальство!
- Мы слишком маленький народ -
нам всегда приходится лицемерить.
- Гитлер всюду заявляет,
что он наш друг.
- А он и Литве друг, а как ловко он у них
Клайпед откусил!
Я уж не говорю об Австрии и
Чехословакии.
А теперь он от Польши Данциг требует.
- Тут не нахальством, тут чем-то...
похуже пахнет.
- Неужели вы думаете, что...
- Не знаю, но умные люди на
всякий случай запасают кое-что:
сахар, крупу, спички...
- Не дай Бог!
У меня парень в доме.
- Не волнуйтесь, не волнуйтесь...
От нас до Германии далеко. Между нами
еще Польша! [посмеиваются]
- Мда...
Как ваша дочка в Риге?
- Пока ничего. Приедет, тогда расскажет.
- У нас в поселке несчастье.
- Да, Петерс мне всё рассказал.
- О... Извините, у меня работа.
- Я вижу.
- Старые грехи отмолили, теперь сюда
за новыми идут! [смеются]
Газетку я возьму.
- Ладно, всего хорошего!
Ну?
- Хозяин.
Может быть, и нам... заглянуть?
- У тебя много грехов, а? [смеется]
- У меня?
- Ага, давай трогай, святой.
Садись, тебя жена дома ждет.
- Кого? Меня?
- Давай, трогай. Садись.
- Но-о!
- До встречи!
Здравствуй, Юрий!
- Добрый день!
[легкая плавная музыка]
- Поешь, сынок.
- Добрый день.
Мать: - Здравствуй, Якоб.
Входи, входи.
- Спасибо.
Прими мои соболезнования, Зэнта.
Хороший был у тебя муж.
- Спасибо, Якоб.
- И хороший отец, Артур.
Мы его долго будем помнить.
- Что же мы здесь стоим? Проходи
в комнату.
- Спасибо.
Я слыхал, Зэнта, что ты скот и землю
решила продать?
- [вздох] Долги, Якоб.
- Ты с продажей не спеши, Зэнта.
Не спеши.
- Я не знаю, как тебе в глаза смотреть.
Сын: - Погоди, мать.
Насчет отцова долга вы не беспокойтесь.
За нами не пропадет. Я отдам.
Якоб: - Скажи, сколько у тебя осталось
невыплаченной ссуды за дом?
- 700 латов и твои 300,
так что считай...
- С тобой я пока считаться не буду,
а ссуда... вот это хуже...
Трудновато у меня, правда, с наличными,
но ничего. Ссуду я вашу погашу -
с банком лучше не тянуть - проценты!
- А как же ты?
- Всю жизнь, Зэнта, мы были
соседями, ими и останемся.
- Как-то неловко...
- Ты что думаешь, что я пришел рубашку
последнюю с вас снимать? Мы же люди!
- За доброту вашу... спасибо...
господин Озолс,
но мы не можем так...
- Я не милостыню вам предлагаю.
Я по-деловому:
заработаешь - отдашь.
Промысловый участок отцовский
Правление тебе оставит,
может, и прибавят немножко,
а дальше - в море пойти - дело твое.
Ты молодой, сил хватит?
- Конечно хватит.
А ловить на чем?
- Сети у тебя остались хорошие,
а лодку пока возьмешь у меня,
на льготных условиях.
Моторная! 15-ти сильная!
К тебе любой напарником пойдет!
Или возьмешь сезонного работника.
- Хм... Прямо не знаю...
- А зимой на озеро пойдешь,
с нашими за карпами.
Карпы теперь в хорошей цене!
Артур, обо всём договоримся.
Я думаю, если каждый третий улов мой -
это... это не так уж много.
Вот так и отдашь отцовский долг.
Ну что, по рукам?
- В общем, условия приемлемые...
если на год...
Только всё надо
оформить, как следует.
- Как тебе лучше:
договор или вексель?
- Вексель.
- Тогда пишу тебе сумму в деньгах.
Договорились?
[крики чаек]
- Мало, совсем мало!
- Да, и 30-ти корзин не наполнили.
Якоб: - Ну, как у вас там?
Здорово, ребята.
- Здорово, Якоб. - Здорово.
Якоб: - Да-а, мелковато.
Как говорится: не пусто,
да не больно густо.
А у вас как?
- Ящиков 20 будет.
Рыбак: - Держи.
Старушка: - Хватит сыпать, хватит!
Рыбак 2: - Ты ящики-то считаешь?
- А что их считать-то, больше не станет.
Ящиков семь осталось.
- Надо рассортировать.
- Давай.
Хватит.
- Помочь?
Во, гляди-гляди, а то рыбка уплывет
обратно! [смеются]
- Твоя-то не пришла.
- Да Бог с ней...
Все-равно, я вижу, у нас с ней жизни
не будет.
- Берись за тот конец!
Осторожно!
[легкая плавная музыка]
Рыбак: - Попридержи немного!
[музыка продолжается]
Якоб: - Ну что, мужики, живей давай -
отчаливаем!
- Марта! Ты когда приехала?
- Вчера еще. Не ждал?
А я с утра тебя ищу.
Была у твоей матери, говорила.
Я же ничего не знала...
- Ты надолго?
- Думаю, на всё лето.
- Артур, послушай, там Маартис один
баркас разгружает.
А ты, дочь, смотри - песок-то...
холодный и вода тоже...
Якоб: - Где ты такой мелочи набрал?
Учти, по 20 центимов -
дороже не протолкнут!
- Вчера еще по 30 за ящик давали.
- Цены устанавливает Рига, Центральное
Правление. Я ими не командую.
- А мне как жить?
- На рынок такая рыба не пойдет.
Ты сам это прекрасно знаешь.
Может быть, консервный завод возьмет?
Хорошо, я поговорю с Ригой.
- Сидя на берегу, ловить легче!
- Кому легче? Мне?
Ты прекрасно знаешь... почему я
на берегу!
Вот!
Кто мне помогал...
когда я один в шторм лодки спасал?
Теперь ты мне этим в глаза тычешь?
Якоб: Небось, всю дохлятину из залива
выловили?
Сами же плакать будете, а мне в
Правлении потом... из-за вас отдуваться!
- Шел бы ты, Озолс, со своим Правлением!
- Ну гляди, Калнынь, положите зубы на
полку... - Да пошел ты!
Якоб: - ... тогда по-другому запоешь!
[лошади:] - Давай, давай, шевелись!
Тпру!
Привет, ребята!
- Здорово! - Привет!
[часы бьют 4 часа]
[шум двери]
- [звонит] Одевайся, капитан!
Ну, пошли.
- Куда?
- Мы собираемся. Поговорить надо
и решать, как быть дальше.
- А что случилось?
- А, всё то же...
Все считают, что идет нечестная
торговля.
Ведь ты сам понимаешь,
если у нас первую салаку берут
по 30 сантимов за ящик,
...а продают ее...
- Знаю, знаю...
- Но почему Озолс на это
закрывает глаза?
- А что он может сделать? Цены-то
устанавливает Центральное Правление.
- Держится за свое местечко!
С Ригой ссориться не желает!
Значит, имеет тут свою выгоду.
- Не думаю. Наверняка на рынке
нет сбыта - никто не покупает.
- Не покупают?
А почему же Озолс молчит?
Пошли.
Ну?
- Не пойду я, Лаймон.
- Почему?
- У меня сегодня...
Не могу сегодня.
- Ну а как же мы без тебя?
- Не могу!
- Вот как?
Понятно...
Значит, всю жизнь будешь за свои долги
плясать перед ним!
А может, еще причина есть?
- Думай, что говоришь!
- Лучше ты сам подумай!
Ты воображаешь, что Озолс мечтает
с тобой породниться?
Ладно... [вздыхает]
Повитай в облаках!
[звонит]
[плавная музыка]
- Артур!
[смеется]
- Это тебе.
- Боже, какой янтарь!
Как ты его нашел?
- Как и тебя - искал и нашел.
- Я таких не встречала.
- И я не встречал.
- Знаешь...
Загадай что-нибудь.
У?
- Я не умею.
- Ну просто загадай.
Подумай, что ты больше всего желаешь.
- Не буду гадать.
- Почему?
- Потому что кроме тебя мне...
ничего не надо.
[плавная романтическая
музыка продолжается]
- Артур!
Артур!
Там... На помощь!
На помощь! Там... Там Рихард тонет!
Там Рихард тонет!
Яхту... Яхту опрокинуло!
Я поплыл, а он не умеет плавать!
- Ты что, его бросил?
- Что случилось?
Что ты стоишь! Беги за лодкой!
- Там Рихард тонет!
- На помощь!
На помо-ощь!
На помощь!
- Гонзал!??
- На помощь!
Помоги...!
Помогите!
- Гонзал!??
Гонзал!??
Гонзал!??
Закрой!??
[крики птиц]
- Ох! [тихо]Якоб, будет тебе, перестань!
- Эрна...
Кто-нибудь может войти!
Ну с ума сошел!
У, у, у... Перестань! Ну перестань!
Ох, господи!
- Ну, Эрна! Эрна!
- Перестань. Ну, Якоб!
Мой муж уже косо смотрит...
Ну не надо сейчас, днем нельзя.
Ну... Ну что ты! Ну с ума сошел!
Перестань. Вечером...
Ну, ну... вечером...
[шепотом] Вечером! Вечером!
Я сказала вечером!
[вздыхает]
- Вечером не забудь.
- Ну, Господи. Я же сказала.
Не забуду, приду.
[посмеиваются]
- Моя дочь вечно опаздывает.
И твой муж тоже.
Якоб: - Петерс!
- Спасибо.
- Петерс! Ну что ты копаешься!
- Кушайте на здоровье!
Петерс,
ты к своей жене претензии имеешь?
А я имею!
Опять суп не соленый!
- Папа, я читала, что в твоем возрасте
надо бы поменьше соли есть.
- В моем возрасте?
Дай вам Бог всем быть такими...
в моем возрасте.
- Да твой парень-то - хват!
В поселке только о нем и говорят!
Еще медаль получит... за спасение
утопающих!
- Мясо давай.
- Сейчас.
- Заснула что ли?
- Да щас принесу.
Муж: - Говорят,
молодой Лозберг
хочет в газете напечатать
про твоего Артура.
- Что ты заладил, как попугай?
"Твой Артур, твой Артур"...
Помидоры дай.
- На.
- В сваты что ли нанялся?
- А что я? Люди говорят.
- А ты поменьше сюда сплетней... носи!
- Какие сплетни? Причем тут я?
Весь поселок об этом говорит!
- Сиди и молчи, дурак.
Якоб: - Не ври.
- Я?
- Да, ты.
Дурак!
- Ну спасибо, хозяин!
Накормил досыта!
Жена: - Петерс! Подожди!
- А ты вообще молчи, шлюха!
- Коровник почистить надо.
- Давай, давай.
Ну вот что, дочь. Мне всё это надоело!
- Что?
- Пора взяться за ум - не девчонка уже!
Ладно, детьми бегали...
- А что изменилось?
- Соображать надо!
- Ты напрасно так говоришь.
- Да делай, как хочешь!
Ты взрослая уже.
Только сердце кровью обливается!
Тебя, дурочку, жалко.
Как ты не понимаешь? Ему нужна не ты,
а наше добро!
[кашляет, подавился]
Марта!
Марта!
Марта, вернись! Марта!
- А, спасительница! Здравствуйте!
Я теперь поминаю вас в
молитвах вместе с Артуром.
Здравствуйте!
- Вы ко мне?
- Да, но я, наверно, не кстати?
- Ничего, ничего.
Проходите, проходите. Садитесь.
- Спасибо.
- Да, нелегко растить без матери...
Ну, чем могу помочь?
- Да всё история с этой... яхтой.
Вытащить-то мы ее вытащили,
а идти на ней нельзя -
мачта сломана, киль погнулся.
Отбуксировать надо в яхт-клуб.
Не дадите ли на пару дней мотор?
- О чем разговор! Мы ж соседи!
Ну, как здоровье вашего отца?
- Э... спасибо.
Намного лучше. Все-таки морской воздух
ему... на пользу.
Красивая у вас дочь, господин Озолс!
- Мда...
Все молодые... красивые!
Похожа на меня, а? [смеется]
- И таким образом он достиг своей цели.
- Еще бы! [смех]
- Ну, вот мы и дома.
Вылезаем.
[веселый говор]
- Пока!
- Ну, счастливо! - Привет!
- Здравствуй, папа.
- Что у тебя общего с этим субъектом,
который чуть тебя не утопил?
Он же позорит форму Айзсарга!
Ничего себе, защитник порядка!
- Ты что-то хотел?
- Да. Подай мне часы.
- Они помогут мне перегнать яхту
в наш клуб.
- Слава богу, что ты ее сломал!
Лезть в море, не умея плавать...
- К столу? - Да, пожалуйста.
... это легкомыслие, достойное
желторотого юнца!
А ты пять лет провел в Лейпцигском
университете.
Чему ты там учился?
Помоги.
Подай мне трубку.
- Твой врач взял с меня слово...
- Лучше бы он взял слово, что ты
не будешь волновать отца! Трубку!
И объясни, наконец, почему ты до
сих пор околачиваешься здесь,
когда в Риге уйма дел?
- Не волнуйся. С продажей прядильной
фабрики я всё уладил,
хотя и считаю, что это -
очередная ошибка.
- А ты молод еще судить о моих ошибках!
- Это хуже, чем ошибка!
Сворачивать производство, вывозить
капитал за границу -
прости, папа, но сегодня
это - предательство.
- Оставим громкие слова, сынок.
Я хорошо помню 19-тый год, когда эти...
оборванцы захватили здесь власть.
Я не хочу еще раз стать нищим!
- И я не хочу, только собираюсь
не бежать, а драться, если понадобится.
- Боюсь, что поздно, сынок.
Когда корабль тонет, красиво, но
бессмысленно тонуть вместе с ним.
- Вот тут ты прав, папа.
Если капитан - растяпа, недолго
и угодить на дно.
У нашего уважаемого президента
Ульманиса замашки маленького фюрера,
но, увы, только замашки.
Сейчас Латвии, как никогда, нужна
крепкая власть, железный кулак!
- Ты что?!
Опять впутался в компанию этого
прохвоста адвоката Крейзиса?
Будь осторожней, Рихард!
Их "Гром и Крест" - опасная
политическая авантюра!
Держись от них подальше!
- Во-первых, я никуда не впутался,
а поговорить с умными людьми - всегда
интересно. А во-вторых, я...
- Держись подальше!
Твое призвание - честная коммерция
и всё! [удар по столу]
- А мне этого мало!
Отец, понимаешь?
Сегодня мало!
Набивать деньгами мешки,
а потом ломать голову, в какой стране
их запрятать!
Прости, отец, но это подло!
Я никуда не уеду из Латвии!
- Сопля-як!
Какие мешки?
Ты заработал хоть один лат без моей
помощи?
Как ты смеешь так говорить!
[стонет]
- Отец!
Папа, что с тобой? Папа!
Я сейчас! Сейчас!
- Ты должен поехать и официально
оформить перерыв в учебе.
Предъявишь свидетельство о смерти
отца.
Остался один курс.
- Но за этот год я всё забыл.
- Будешь заниматься со мной.
Возьмешь книги по физике, математике,
географии.
Отец хотел, чтобы ты стал капитаном.
- Вам легко говорить.
- Я понимаю, что тебя беспокоит,
но запомни: один год.
Только один год.
А за мать не надо тревожиться -
как-нибудь поможем.
Всё зависит только от тебя самого.
Между прочим, тогда Озолс насчет
Марты ничего не сможет тебе сказать.
За это стоит бороться!
- Но неужели люди не могут быть
просто людьми?
Просто жить, любить?
Не спрашивая, сколько у кого в сундуке.
- Ты изучал не только навигацию,
но и историю.
Сам понимаешь, что это гораздо
серьезнее, чем кажется.
[звонок]
- Да?
[- Мне господина Акменьлаукса.]
- Пожалуйста.
- Да?
[- Я по поводу собрания.]
- Знаю.
[- Вы будете?]
- Буду обязательно.
Ты когда поедешь в Ригу?
- Завтра.
Нас с Лаймоном посылают за новой
партией сетей.
- Тогда вот что...
Возьми это письмо.
- Хорошо, я опущу.
- Нет.
Опускать не надо.
Здесь даже адреса нету.
Нужно передать из рук в руки.
Ты понял?
- Да.
- Тогда запомни:
у входа в Верманский парк есть
газетный киоск.
Там сидит старик, ему и передашь.
Но учти - дело небезопасное.
Если боишься, лучше откажись сейчас.
[шум ветра]
- Ну что? Кубок я получил не зря!
Выбить?? 96 очков из ста возможных, а?
- Жалко, что там не было парусной
регаты. Вот там бы ты себя показал!
- Ладно, ладно, Бруно. Он же не морской
айсберг. Он на земле стоит твердо.
Как ты думаешь, Валдис?
- Я думаю, этот наш
экстренный слёт неспроста!
Полковник в своей речи довольно
недвусмысленно намекнул,
мол, надо быть готовыми ко всему
и порох держать сухим.
- Но главное не передержать, чтобы из
него дух не вышел.
- А? Что, что ты сказал?
- Я говорю, красные наглеют с каждым
днем!
- Боитесь переворота?
- А ты не боишься, что у
твоего отца отнимут магазин,
а тебя заставят петь "Интернационал"?
- Пусть только сунутся!
- Когда сунутся, будет поздно!
Бить всегда надо первым!
- Ну как, предлагаю всем выпить
из этого кубка!
Обмыть мой приз!
- Вот это идея!
- Гуляйте, друзья. У меня, к сожалению,
дела.
- Пока, Рихард!
- Угощаю всех я!
Впере-ед! В атаку!
Якоб: - Ты куда собралась?
- Не волнуйся. Не на свидание.
- Один человек велел тебе передать.
- Что передать?
- Да вот это самое. [поцелуй, смеется]
Ну, догадалась от кого?
Они с Лаймоном в Ригу поехали за сетями,
а там еще насчет учебы похлопотать.
- Не знаешь, надолго?
- Не знаю.
Если Лаймон не затеет там... на
фабрике какой-нибудь митинг,
тогда не задержится.
Ему же всегда больше всех надо!
Какая жарища! [смеется]
Догоняй!
Ой! [смеется]
Вода холодная! [смеется]
- Ну как?
- Тебя не дождешься.
- Ой, какая холодная!
Я, пожалуй, не пойду купаться.
- Я сейчас побегу...
потому что...
отец будет... сердиться.
- Давай помогу.
- В огороде работы полно.
Ну, пока!
- Пока!
- Ах, жарища адская!
- Купаться?
- Только с вами.
- Нет, я передумала - вода холодная.
А вы разве не уехали?
В поселке говорят, что...
вы продаете дачу.
- Отец заболел, отъезд откладывается.
Откровенно говоря, я лично никуда
не собираюсь уезжать.
- Да... я тоже себе представить не могу,
как можно жить вдали от Латвии.
Но как же вы отпустите отца одного,
когда он поправится?
У вас на это серьезные причины?
- Да, серьезные.
Я заходил к Артуру...
Мне сказали - он в Риге.
Может мы поедем, прокатимся к нему, а?
Ну а не найдем его - тоже не беда.
Погуляем.
Вы согласны поехать со мной покататься?
- Нет, спасибо.
- Боитесь, что Артур приревнует?
Ну и напрасно!
Вы же знаете, как я к нему отношусь.
Я перед ним в большом долгу.
- В долгу, к сожалению, он.
- Да, я слышал.
Мне бы очень хотелось ему помочь,
но я просто не знаю как.
Артур - такой... самолюбивый парень...
- Нет, он гордый и честный.
- Ему не легко будет в жизни...
Всё-таки, садитесь в машину.
Прокатимся...
- Нет.
- Подумаем, может мы сумеем помочь
Артуру.
- Нет, нет, нет, правда, мне неудобно...
- Пойдемте, пойдемте, Марта!
Я отниму у вас не больше получаса -
даю вам честное слово.
- Ну, если так...
- Прошу вас!
[крики чаек]
[плавная музыка]
- [нежно] Артур!
- И не боишься?
- А если отцу скажут?
Посмотри мне в глаза.
- Что с тобой сегодня?
- Ты сперва скажи, как ты съездил.
Уладил с училищем?
- Да...
Всё в порядке. Обещают оформить
отпуск на год.
- Тогда вот.
- Что это?
- Твой вексиль.
Рихард выкупил у моего отца.
- Рихард?
- Но ты же спас ему жизнь. Он тоже
хочет тебе помочь.
- Ну да. Ну а причем тут ты?
Ты что, просила его?
- Ну, вместо того, чтобы радоваться,
ты...
- Как-то странно получается...
Я должен поговорить с Рихардом.
- Ну так... ну поговори, конечно.
- Ты ставишь меня в неловкое положение.
- Я только хотела тебе помочь.
- И Рихард?
- И Рихард тоже. Что же тут такого?
[плавная музыка продолжается]
[пение птиц]
Голос: - Я в таких случаях рекомендую
своих коллег,
поскольку это не мой профиль, как
адвоката,
но, принимая во внимание, что вы
протеже Рихарда,
...постараюсь помочь сам.
- Благодарю.
- Адрес мой, надеюсь, не забыли.
- Нет, нет.
Женский голос: - Когда мне сообщили
о несчастье,
первая моя мысль была мысль о тебе,
мой бедный мальчик.
- Благодарю вас, тетушка.
- Крепись, Рихард.
[бой часов]
Будь мужественным, дорогой.
- Садись.
[бой часов продолжается]
- У тебя несчастье... Извини...
- Отец.
Ты меня поймешь, Артур.
Как мы бываем жестоки к ним при жизни!
Никогда себе не прощу!
- Прими мои соболезнования.
- Спасибо.
Это Марта тебе... передала вексель?
- Да.
Я как раз шел...
хотел сказать...
- Ничего, говори.
- Не сочти меня неблагодарным...
но я не хочу, чтобы ты оплачивал мои
долги.
- О чем ты говоришь.
Чего вообще стоит наша жизнь?
Суетимся, спешим...
вечно куда-то...
а потом вот что.
Нет у тебя никаких долгов.
- Ты не представляешь, как мы,
мальчишки, завидовали рыбакам,
когда они возвращались с Тюленьего
острова.
Нам казалось, будто это какая-то...
сказочная страна.
Отец обещал меня взять туда,
но так и не успел.
Жаль, что посреди каникул тебя
отправляют в Ригу.
Мы бы поехали на остров вдвоем.
- Надолго туда?
- Дня на три... четыре.
- Ты даже не проводишь меня?
Может, всё-таки мы вместе поедем
в Ригу?
- Не могу.
Мать одна.
Прости.
- Артур!
- Я люблю тебя!
- А я хочу, чтоб мы были вместе
всю жизнь!
[плавная музыка продолжается]
- Я очень тебя люблю!
[тихий нежный разговор, плавная музыка]
- Что ты?
- Я думаю о нас.
- Возьми меня с собой.
- Куда, милая?
- Куда хочешь.
- Завтра твой отец запряжет лошадь,
отвезет тебя на станцию,
и в Риге ты продолжишь свои занятия.
- Не надо, не говори, не надо.??
- Не знаю, как я буду без тебя эти
четыре года.
- Пускай четыре.
Десять, двадцать...
Почему ты улыбаешься?
- Я не улыбаюсь.
Я безумно счастлив.
Теперь ты... моя жена.
Ты моя жена.
Правда?
- Правда.
[шум мотора]
- Эх... Тяп-ляп, черт возьми, лишь бы
побыстрее!
- Артур, а ты что такой грустный?
Новые долги завел?
- Считай, что так.
- Что там? Костры зажгли что-ли?
Дым такой!
Что происходит? Ни черта не понятно!
- Теперь уже никто не знает,
что здесь происходит.
[шум мотора]
[шум пожара, крики]
- Люди! Помогите! Помогите!
Не бросайте, родные! Не бросайте
в беде!
Не бросайте! Господи!
Воды! Воды давай!
Воды побольше!
Рыбаки, помогите! Всё отдам!
Ничего не пожалею!
Помогите! О, Господи!
- Но! Пошла!
- Ай, Боже мой! Боже мой!
Боже мой! Люди! Люди!
Люди! Люди, сейф там! Там сейф!
- Какой сейф?
- Такой маленький сундучок.
Там деньги, бумаги!
Бумаги, деньги!
- Ну и что? Ты что, хочешь, чтобы я
лез туда? - 500 латов дам!
- На том свете мне твои латы не
нужны!
- Тысячу латов! Я прошу!
- Сумасшедший!
- Тысячу латов дам! На помощь!
Женщина: - Куда? Сдурел совсем!
- Отец! Отец!
Пустите меня! Пустите! А-а!
Там отец! Там отец! Помогите!
Пустите меня! А-а!
Пустите меня! Пустите меня!
- Какого же вы черта! Давай брезент!
- Куда ты собрался?
- Лей на меня воду!
Лей, лей, лей!
- Ты чё? Куда ты? Назад, одержимый!
- Что он делает?
[играет музыка танго]
- Доброе утро!
- Доброе утро. Всё готово.
- Спасибо.
- Доброе утро.
- Доброе.
- Ваш завтрак.
Пожалуйста.
- О, Господи! Опять манная каша!
- Как прописал врач.
- Она мне скоро по ночам будет сниться!
- Опять не принимали лекарства.
- Лучше посидите со мной - это самое
лучшее лекарство.
- Не капризничайте.
[вздыхает]
- Я приду позже, хорошо?
- Ну что делать?
- Не скучайте.
- Угу.
- Господин Лозберг!
Вы сегодня совсем молодцом!
- Уже пора. Заходите, пожалуйста.
Рихард: А как ваши дела?
- С плотниками поладил. Обещают
до зимы под крышу подвести.
- Что-то вы рано распрыгались.
Побереглись бы.
- Надо спешить.
Стеснять вас неудобно.
- О чём вы говорите!
Ваша дочь лечит меня лучше всяких
врачей!
- Вот...
была...
страховая комиссия.
Так ничего и не установила.
Думают,..
что поджог.
[Рихард свистит]
- А что, разве долго?
Кто-то на чердак паклю подкинул
и всё,
тлеет себе по-маленьку,
а он уже далеко,
так что, все концы в воду.
- Кому же это вы так помешали, а?
- Выходит, помешал.
За доброту мою...
рассчитался...
кто-то...
сполна!
- Может вы и правы.
В душе человеческой...
есть о-очень глубокие тайники.
Мда...
[покашливает]
[пение птиц]
- Как же теперь с университетом?
Тоже погорел?
- Вот именно, погорел.
Я же не брошу отца.
- Так с отцом и будете у Рихарда жить?
- А где же? Ему сейчас нужна помощь.
- Да, конечно...
Марта...
Я люблю тебя. Слышишь?
Ты моя жена. Ты жена мне.
Я... не могу, чтоб ты жила в чужом доме.
- Артур.
Ну почему ты так?
Сейчас я не могу уйти.
Я останусь, пока им нужна моя помощь.
- Да, конечно.
- Это мой долг, Артур!
- Да...
Да...
- Ну почему?..
Ну почему ты требуешь, чтобы я платила
неблагодарностью человеку,
который спас жизнь моему отцу?
Артур!
И для тебя он сделал не так уж мало!
Ну что ты, Артур?
Артур, ну что ты?
- Уже уходишь?
- Угу.
До завтра!
- До завтра!
Отцу скажи: я могу ему помочь с домом.
- Спасибо, скажу.
- Конечно, если он захочет.
- Угу.
[стучит]
- Ну, как я вам... нравлюсь?
- По-моему, всё в порядке.
- Да?
- Вам даже к лицу этот шрам.
- Угу... Ну разумеется.
Шрамы украшают мужчину,..
посуда бьется к счастью... [смеется]
Какой только ереси ни придумают люди,
чтобы себя утешить.
Какой редкостной красоты камень!
- Это подарок.
- Мда... Мы все, как эти мошки...
в янтаре,
замурованы каждый в своей судьбе.
А что, если попробовать вырваться?
Сломать эту прекрасную, прозрачную
гробницу?
- Не надо.
Не надо ничего ломать.
- Вы всегда как-будто настороже со мной.
И холодны, как айсберг.
Послушайте, Айсберг,
у вас есть немного времени?
- Совсем немного.
- Подарите мне это... немного.
- Не надо, не помогайте, я сама!
Рихард: - Не буду, не буду.
А вы азартная!
О, вы же прирожденный шофер!
- Ой! Ой!
- Ничего, ничего, ничего. Ничего.
Вот так. Так, так, так...
Вот так...
- Еду! [смеется]
- Едете, едете, конечно, едете!
Так... Ну вот, а теперь газу, газу!
- Нет, страшно мне!
- Да ну, вы же прирожденный шофер!
Вот так, правильно.
Ну? Ну, смелее, смелее!
Марта: - Ой,ой! [кричит]
Рихард: - Ах ты чё? Тормоз!
Жмите на тормоз!
[крики чаек]
[раскаты грома]
- БорИт. Будет гроза.
- Да, похоже.
Голос: - Мужики! Пора и честь знать!
Идем к берегу!
[шум мотора]
[гром]
- И как назло никого, ни одной машины!
Я вас, наверно, подвел - вас, вероятно,
ждут.
- Сама виновата.
- Холодно!
Не хотите капельку? Это ром.
- Нет.
Спасибо, нет.
- О, Господи, какой же я осел!
- Не нужно! Ну не нужно!
- Да не упрямьтесь! Вы же дрожите!
- Спасибо.
- И не нервничайте так. Послушайте...
Да что вы, собственно говоря,
так переживаете?
Рихард: Не хотите капельку?
- Нет.
Рихард: - [глоток] Холодно...
Ну не встретились сегодня,
встретитесь завтра или послезавтра.
Может это... сама судьба распорядилась -
увела вас... с одного свидания, привела
на другое?
- Совсем ошалели от своего рома?
- Нет, Марта...
Я вас люблю...
- Я... лучше пойду.
[гром]
- Марта!
Не делайте глупостей! Куда вы идете -
такой дождь!
Марта, ну простите меня, хотя я сам
не знаю в чем моя вина. Марта!
- Пустите! Пустите меня!
- Марта, умоляю вас!
Марта!
- Якоб!
Я-коб!
- А-а!
- Иди перекуси.
Рабочие: - Доброе утро, Эрна!
- Доброе утро! Эрна: - Доброе утро!
- Ну, перестань!
На.
- Ага.
Дай-ка.
- Слушай, ты что, Петерса нарочно
в город послал?
- Почему нарочно? Гвоздей же нет.
А какая без гвоздей работа?
[смеются]
- Ну хорошо. Я возьму в погребе сала
на обед и сметану.
Ну ладно, ты ешь. Это я оставлю тебе.
- Ну постой, Эрна.
На сеновале ночуешь?
- Да.
- Не холодно одной?
- Погреть хочешь?
Якоб: - Ты?
- Доброе утро.
Якоб: - Где ты была?
- Потом расскажу, я очень замерзла.
- Ты была с Рихардом?!
Отвечай!
Ты была с Рихардом?
- Да!
С Рихардом! Всю ночь!
Марта: Ты доволен?
Якоб: - Как ты со мной разговариваешь!
- Артур!
Артур...
Не уходи!
Я тебе всё объясню!
[тревожная музыка]
Якоб: - Ты что делаешь, негодяй!
На кого руку поднял!
Я тебе сейчас...
[лай собаки]
[тревожная музыка, Марта плачет]
- Не плачь.
[Марта рыдает]
- Марта, Господи, слава Богу!
Вы живы, целы. Я чуть с ума не сошел -
всё побережье объездил!
Что произошло, господин Озолс?
- Нет уж, господин Лозберг!
Вы должны объяснить, что... произошло!
- Да ничего такого не произошло...
- Вы!..
- Сейчас поедем домой, я
всё вам расскажу...
- К вам домой? В качестве... кого...
позвольте вас спросить!
- Ваша дочь может войти в мой дом
кем захочет.
- Да?
- Даже хозяйкой. Да, да,
именно хозяйкой!
Я это готов подтвердить,
где угодно, и...
и официально просить ее руки.
[игра музыкальной шкатулки]
- Выпил бы.
Смотреть на тебя тошно!
Как-будто конец света!
Поссорились?
ПомИритесь.
- Нет, Лаймон.
Это....
всё.
- Что всё?
Ну что всё?
Да будь же ты, наконец, мужчиной!
Встряхнись и пойдем!
Нас ждут.
В море пора!
- Нет, Лаймон.
Никуда я не пойду... Не могу.
- С ума сошел! Сорвать лов?
Пошли.
Пошли, говорю!
- Добрый день.
Весь поселок обегала, тебя искала!
Пошли быстрее!
- А что?
- Марта сидит у меня. Ну, вставай же!
- Ну, пошли!
- Довольно!
Хватит! Защитники нашлись!
[музыкальная шкатулка продолжает
играть]
- Так это он. Точно!
- Не... Ну что ты, не может быть.
- А ну, смотри! Пойдем!
- Да, он.
- Минуточку! Что там у вас с Озолсом
произошло? Ты можешь мне объяснить?
Солдаты: - Я зайду? - Подожди.
- Тебе какое дело?
- Как какое?
- Полицейским стал?
- Я айзсарг! Порядок в поселке
мне не безразличен!
- Слушай, Бруно, поговорим потом.
Мы сейчас уходим в море...
- Я понимаю, понимаю, но всё-таки в
поселке должен быть порядок...
- Да иди ты со своим порядком!
Вырядился, как индюк!
- Ах вот оно что! Это же оскорбление
мундира! Вот теперь ты пойдешь со мной!
- Убери лапы.
- Ну отойди, ну что ты к нему привязался?
- Да ты что!
- Ты так, да?
Женщина: - Перестаньте! Да что же
вы делаете? Перестаньте!
- Да пусти ты!
- Перестаньте! Не надо! На помо-ощь!
Женщина: Не надо! Не пущу, не пущу!
На помощь!
[шум моря]
[крики чаек]
- Ах! О, Боже!
[всхлипывает] Боже ты мой!
Кто тебя так?
Артур, я сейчас! Сейчас, сейчас!
[плача] О Боже, Артур!
Артур! Как ты выглядишь!
Ах ты, Господи Боже мой!
У меня... [плачет] даже руки дрожат.
Ну как ты на люди покажешься?
О, Господи! Ну что ж это такое, Артур?
- Зачем вы пришли?!
- Что с Артуром?
- Проучили...
чтоб к чужим невестам не лез!
- Мама, ну не говорите же так,
вы же ничего не знаете!
- Знаю! Всему поселку известно!
Как вы смели через порог переступить!
- Я смею!
Я смею, потому что...
Артур, пожалуйста, скажи своей маме...
Она должна всё знать!
Тогда я скажу!
Я жена вашего сына.
- Не жена ты мне!
Уходи, Марта!
Иди.
- Артур!
- Иди, откуда пришла!
- Артур!
[тревожная музыка]
[плавная музыка]
[шум волн]
[тревожная музыка]
[шум открывшейся двери]
[дверь закрылась]
- Кто там?
[плавная музыка]
- Марта!
Марта!
Серия 2
[плеск волн, крики чаек]
[медленная тревожная музыка]
- Вам кого?
- Кто из вас Артур Банга?
- Ну я.
- Вам придется поехать с нами.
- Куда?
- В Ригу, и немедленно.
- А в чем все-таки дело, можно узнать?
- Там всё узнаете.
- Обо мне не беспокойся.
- Идемте, прошу вас.
[медленная тревожная музыка
продолжается]
[покашливает]
- Присядь.
Врач еще там?
- Да.
- Хорошо.
Якоб: - Какое несчастье в доме!
Спасибо вам, господин Крейзис,
что вы так ловко обошлись с гостями.
- [посмеивается] Нам, адвокатам,
за ловкость и платят!
Не волнуйся, Рихард, гостям мы
всё объяснили.
Налейте что-нибудь.
- Покрепче!
- Поверь мне, Рихард,
всё будет хорошо.
- Должно быть хорошо.
- Да!
Это я тебе как профессионал говорю.
Ну, не падай духом!
- Доктор, как там?
- Извините, я сейчас.
Мы могли бы поговорить?
- Извини, Рихард, мне пора.
Ну, до скорой встречи.
- Хорошо.
- Держись.
- Уберите стол.
- К сожалению, ничего ободряющего...
Тяжелейшее воспаление легких,
осложненное острой нервной горячкой.
Букет не из приятных...
- Дайте сюда.
- Но я, как врач, должен быть с вами
до конца откровенным.
- Спасибо.
- Если не удастся в самый короткий
срок погасить нервное возбуждение...
о родах не может быть и речи.
- О-о... родах?
- Да, я так предполагаю,
если это подтвердится, то...
для нее это крайне опасно.
И с ребенком может произойти,
что угодно.
В общем, вам придется...
крепко подумать, прежде чем
решиться.
- И... что вы предлагаете?
- Прежде всего, оградить ее от всякого
рода волнений.
- Ага...
Да...
Мм... Да-да... да.
Да.
[медленная тревожная музыка]
- В пятую.
К следователю Спруджу.
[звук печатной машинки]
- А-а, садитесь, садитесь, Банга.
Да, да, там погода отличная.
Так, вопрос всё тот же:
что вы передавали в Риге
продавцу газет в киоске у входа
в Вермантский парк 23-го июля сего года?
- Я ничего никому не передавал.
Только купил газету -
"Спорт", кажется.
- Глупо, Банга!
У нас же в руках факты.
Продавец арестован, взят с поличным.
Установлено, что он
является почтовым ящиком
для вашей нелегальщины.
- Ну а причем тут я?
- Не торопитесь.
Так когда вы покупали газету? 23-го?
Прекрасно.
Ну вот,
а 30-го числа того же месяца
в подпольной газетке "Цина"
появилась вот эта статья.
Видите?
Читайте.
Обычная красная демагогия
об эксплуатации наших несчастных
рыбаков.
Но самое интересное,
что все примеры взяты из жизни
вашего поселка.
Ну? Что вы на это скажете?
- Откуда мне знать?
Я ее не писал.
- Правильно, Банга.
Вот ваши первые слова правды.
Писал-то другой...
а вы...
вы даже не знали, что он вам
подсунул,
какую свинью подложил.
И вы еще... выгораживаете этого
мерзавца.
- Вы ошибаетесь, господин
следователь. Никто мне...
- Мы здесь не для того, чтобы
ошибаться.
В конце концов, мы сами... найдем
этого анонимного писателя.
Но жаль, что вы не захотели нам
помочь.
Итак, Банга, вы свободны.
Да, да.
Мне вы больше не нужны.
Только...
я должен вас огорчить...
Домой вы попадете не скоро.
Вами заинтересовалась уголовная
полиция.
Вы помните...
драку с айзсаргами?
И еще... довольно неприятный сюрприз...
Понимаете, вас обвиняют в поджоге
дома некоего Озолса в вашем поселке.
- Вот это подлость...
применять такие методы!
- Подлость, Банга, скрывать
государственного преступника
от заслуженной кары!
Ну, а насчет методов я вам скажу так...
Знаете, в уголовной полиции - большие
тугодумы.
Допустим даже, что вы не виноваты.
Впрочем, это тоже надо доказать.
А пока они разберутся с вами,
ох, какое время пройдет за решеткой!
А подумайте, с какой репутацией вы
оттуда выйдете!
Вы это хорошо понимаете?
Ну так, э... будете нам помогать?
- Нет.
- Что ж...
Тогда пеняйте на себя.
[плавная музыка]
[стучится]
- Ну вот,
я вижу, тебе значительно лучше.
Доктор сказал: еще немного,
и ты уже сможешь встать с постели.
Не забудь, что мы еще в долгу перед
нашими гостями -
они ведь так и не посидели за свадебным
столом.
- Не надо.
Я знаю, что доктор тебе сказал.
Я любила...
Артура.
Любила его.
Если хочешь...
я уйду из твоей жизни.
Никто никогда ничего не узнает.
- Марта!
Ты пришла ко мне такая, какая есть.
Я ни о чем тебя не спрашиваю и никогда
ни о чем не спрошу - поверь мне!
Сейчас...
и навсегда.
Ты слышишь?
- Я хочу уехать отсюда.
- Мы уедем...
Вместе... Да?
- Да.
[шум машин]
- Да.
Да. Пожалуйста.
Одного не пойму:
на кой черт тебе сдались хлопоты
об этом рыбаке?
- А как бы ты поступил на моем месте?
Кстати, он мне жизнь спас!
И Марте я обещал...
- Ох уж эти сентименты!
Между прочим, твой Банга попал
в довольно неприятный переплет.
- Уверяю тебя, к поджогу дома
он не имеет никакого отношения.
- Причем тут поджог?
Он просто обозлил политохранку,
и, по-моему, не без оснований.
- Исключено, Освальд.
Артур - простой деревенский парень...
[смеется]
- Они все выглядят простыми...
Я бы таких на фонарях вешал!
- Вполне разделяю твои симпатии к
коммунистам, но уверяю тебя,
тут недоразумение!
- Ну, что тебе сказать...
Зацепиться там, конечно, есть за что...
закон найдем...
но...
играть в покер одновременно
с политохранкой и с этими дубами
из уголовной полиции - ой-ой-ой!
Ну ладно, подумаем.
Ты когда уезжаешь в Германию?
- Да чем скорее, тем лучше.
Понимаешь, как только немцы вошли
в Польшу,
сразу прекратились поставки вискозы -
хоть фабрику закрывай!
Ты представляешь, в каком я
положении?
- Очень хорошо...
- То есть, что хорошо?
- Услуга за услугу.
Ты можешь быть нам полезен,
Рихард.
Понимаешь, нашим людям неудобно
сейчас самим ехать в Германию,
афишировать связи с немцами.
- Значит, это всё-таки правда.
- Слушай, ты на каком свете???
Если возникнет опасность
красного переворота,
где реальный союзник
против этой чумы?
- И ваш... "Гром и крест" хочет взять
на себя эту... историческую миссию, а?
[смех]
- Можешь хихикать, можешь...
Но мы не должны сидеть, сложа руки.
Через пару минут ты увидишь настоящих
людей.
- Скажи прямо, чего ты от меня хочешь?
Вербуешь в соратники?
- Зачем, Рихард?
Просто ты со своими связями в Германии
мог бы нам... [звонок]
Вот они. Сядь, пожалуйста.
Заходите, друзья мои! Прошу вас!
Раздевайтесь. Прошу!
Что же вы все так строем, а?
Думаю, что полиция не
интересуется моим домом,
но и устраивать для них
марш-парад вряд ли разумно.
- Прохладный прием! Я надеялся на
что-нибудь погорячее!
- Найдем что-нибудь и погорячее.
Прошу вас.
Знакомьтесь, мой друг Рихард Лозберг.
- Как дела, наследник?
- Пока нелегко.
- Очень рад.
- Лозберг.
- Очень приятно.
- Это то, что я вам обещал.
Так, господа!
Нам повезло!
На днях он по своим коммерческим
делам отправляется в Германию.
[плавная музыка]
- Тебе не холодно, Марта?
- Нет, нет.
- В этом городе я прожил ровно 5 лет.
Слушал лекции, ходил по улицам и
винным погребкам.
Я убежден, что нет в мире более
бесшабашных студентов, чем в Лейпциге.
Я отведу тебя в ресторанчик,
где мы часто пили пиво.
- Я не пью пиво.
- Научишься, Марта.
И там, наверное, осталась моя надпись
на стене.
- Вот это я прочту.
- А весной мы поедем...
по Эльбе
через всю Саксонскую Швейцарию.
Я хочу, чтобы ты была счастлива со мной.
- Спасибо тебе.
Это я хотела сказать...
Ты такой добрый!
Я хочу...
Я постараюсь...
- Ты мне нужна, Марта.
Ты сама не знаешь...
как ты мне нужна!
[плавная музыка продолжается]
- Контрольная инспекция!
Всем построиться на проверку!
- Манфред!
Как я рад!
Слушай, друг, ты великолепен в этой
форме!
- А ты совершенно не изменился.
Как всегда, нравишься красивым женщинам.
Разрешите представиться, Манфред
Зингрубер.
- А я вас очень хорошо знаю!
Спасибо.
Вы вместе учились с Рихардом...
в этом городе.
- Ты... раздевайся.
- Да, лично я учился очень скверно.
- Верно.
- Выперли только с 4-го курса.
- Но зато вы преуспели в другом.
- Да, фрау Лозберг. Это моя настоящая
цель.
- Рассказывай, чего ты достиг за эти два
года.
- Был с армией в Австрии, Чехословакии.
Имею награды.
- А семья?
- Семья? Армия моя семья.
- Господин Зингрубер, вы не откажитесь
от нашего скромного ужина?
- О, как мило с вашей стороны!
- Ради такой встречи я пытался составить
более изысканное меню, но...
увы, Манфред, не узнаю ваших
ресторанов.
- А что ты хочешь - война.
Подожди, возьмем Париж,
будем есть устрицы...
- О!
- ... и запивать Бургундским!
- Какой вы гурман!
Вам Париж нужен только для этого?
[смеется]
- Я вижу, латыши не лишены
чувства юмора.
А насчет вискозы для твоей фабрики...
я сделаю всё возможное.
И что касается поручения твоих друзей,
поговорим об этом не в гостинице.
- Остынет, остынет же, всё остынет!
- Да, да. Очень верное замечание.
- Фрау Марта, у меня предложение.
- Да, пожалуйста.
- Нечего вам торчать в этом отеле.
Рихард: - Пожалуйста.
- Предлагаю свою виллу.
- Виллу?
- Свежий воздух, лес.
И Рождество наступает.
- Рихард!
- Знаешь, Марта, а ведь это совсем
не дурно, у? [смеется]
[играет пластинка, плавное пение]
- Марта, почему вы в темноте?
- Да, действительно, я и не заметила,
как наступил вечер.
- Ну и как вам моя берлога?
- Мне всё очень нравится.
- Живите сколько угодно,
слуги в вашем распоряжении.
- Спасибо.
- Как ты, Марта, думаешь,
нам не будут сниться по ночам эти
страшилища?
- Я зверей не боюсь.
- Правильно. Люди куда опаснее.
Ну, как наше домашнее Тюрингское вино?
- Прекрасно!
- Наследство?
- Да, это всё отцовское.
Марта: - Какая прелесть вокруг!
- Я вам искренне советую, Марта,
одевайтесь потеплее и осмотрите парк.
Вы получите огромное удовольствие.
- Я пойду, Рихард?
- Конечно, Марта, иди.
[плавная музыка]
[стук дятла]
- Кыш!
Кыш!
Кыш, кыш!
- Они вас совсем-совсем не боятся?
- Да.
Вот это меня и беспокоит.
Излишняя доверчивость не приводит
к добру.
Тут и собаки бегают, и охотники ходят.
- Ой, какая прелесть!
- Пожалуйста.
Теперь они и вас будут узнавать.
Фрау?
- Марта.
- Марта.
- Марта Лозберг.
- Шольц. Йоган Шольц.
Мы с женой живем во-он в том маленьком
домике.
Если когда-нибудь заглянете, Луизхен
угостит вас своим особым кофе.
- Благодарю вас, господин Шольц.
Обязательно загляну.
- Пожалуйста, буду рад.
Марта: - Не бойся.
[плавная музыка продолжается]
- Вот тебе преимущество пещерного быта.
Взял кусок мяса, сунул в огонь,
и готов тебе ужин.
Да какой! Чуешь?
- Чую.
- И это не смотря на то, что у нас
карточная система.
Рихард: - Гляжу я на это, и во мне зверь
пробуждается!
- Та-ак...
- Ага...
"Dum spiro, spera".
"Пока живешь - надейся!"
- А что, правильные слова!
Рихард: - Правильные.
Нет, спасибо, для меня это остро.
- Ну что, приступим?
- Да.
- За что пьем?
- Ну, наверное, за старую нашу дружбу.
- Годится.
И за Рождество Христово.
- Хорошо.
Мм... Кстати, насчет дружбы...
Как с моей просьбой конкретно?
- С вискозой, по-моему, неважно.
Почти все поставки идут для армии,
но я постараюсь.
Ешь, пока горячее.
- А что ваши текстильщики?
Брезгают восточным сырьем?
По торговому соглашению с
Россией вам обещано всё,
начиная с хлопка и
кончая табаком и солью.
- Наше правительство еще поперхнется
этой солью!
То ли оно не понимает, что
любые контакты с Советами
играют на руку
нашим коммунистам?
То ли ведет очень опасную и глупую
двойную игру.
Да я лучше закрою свою фабрику,
чем возьму хоть грамм сырья у русских!
- Я понимаю твои... эмоции, Рихард,
но поверь, Германия вовсе не
равнодушно наблюдает за тем,
что происходит в Прибалтике.
- Неравнодушно?
Тогда объясни, почему все немцы уезжают
из Латвии, Эстонии, Литвы?
- Во всяком случае, уезжают не для того,
чтобы покинуть вас навсегда.
Поэтому мое начальство и
заинтересовалось твоими друзьями в Риге.
- Они просили узнать конкретно,
получим ли мы от вас помощь в нужную
минуту... и в какой мере.
- Мой дорогой, на шахматной
доске много разных фигур -
есть пешки, есть короли, слоны.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Пока только одно - на этой вилле
я тебя поместил не случайно.
[плавная музыка]
[карканье ворон]
[рычание, лай]
Голос: - Фу!
Фу!
В чем дело? Кого вы ищете?
- Я...
- Как вы сюда попали?
- Я, простите...
- Меня интересует, как вы сюда попали?
- Я, кажется, заблудилась.
- Не волнуйся, старина. Здесь она
никуда не денется.
- Но уже темнеет!
[звонок]
- Ага, звонят!
[звонок]
[звонок]
[звонок]
Да?
[- Говорит Генкель, вы меня слышите?]
- Да.
[- Задержана некая Лозберг.]
- Что? Каким образом?
[- Это ваша гостья?]
- Рихард, иди сюда, она нашлась.
Да.
[- Тогда позвоните шефу.]
- Я сам приеду.
- Ну? Что там? Где она?
- Не волнуйся. Сейчас приведу.
Кстати, ее занесло знаешь куда?
На ту самую виллу, с хозяином которой
тебе предстоит встретиться,
но уже не на уровне пешки.
- Рихард!
- Разве ты не встретила Манфреда?
- Я не могла его больше дожидаться.
- Если бы ты была маленькой девочкой,
я бы тебя высек.
- Почему, Рихард?
- Потому что я боюсь за тебя.
И я буду бояться за тебя всю жизнь!
- Но ты сам, как мальчишка.
Сейчас я боюсь за тебя.
- Вот как?
- Даже себе представить не можешь,
каких людей я там встретила.
- Где?
- Какой-то странный дом и люди какие-то
странные.
- Пока мы вместе, Марта, тебе не надо
ничего бояться.
Пошли?
- Нет, подожди.
- Надо зажечь елку.
Ведь это наше первое Рождество.
И Манфред скоро вернется.
- Подожди еще!
Побудь со мной немножко.
Совсем немножко.
- Наше первое Рождество.
Марта!
Любимая!
Голос: - Скажу вам, как частное лицо
в частной беседе.
Мне весьма симпатична ваша организация.
- Видите ли, я, собственно, пока...
- Даже название: "Гром и крест".
И, самое главное,
у вас много общего с программой
нашей партии.
Расовая чистота, политическая
бескомпромиссность...
И эмблема - та же свастика, правда,
в другую сторону.
Я считаю большой ошибкой вашего
президента Ульманиса,
что он оттолкнул ваш
"Гром и крест",
вместо того, чтобы сделать
своей боевой опорой.
- К сожалению, это не единственная
его ошибка.
Заключить договор с русскими
и кокетничать с Западом, это...
- Да, да, наивное желание...
- Спасибо.
- ...усидеть сразу на двух стульях.
Надеюсь, ваши соотечественники
понимают пагубность такой политики?
Дело в том, что мы живем почти рядом,
а информация из Латвии, скажу
откровенно, весьма недостаточная.
Особенно сейчас,
когда бушует война,
и настоящие патриоты Латвии могли
бы восполнить этот пробел.
- Мои друзья в Риге согласны пойти
на самые тесные контакты,
но мне поручено также узнать,
в случае критического положения у нас
сколь реальна надежда на вашу помощь?
- А знаете, мой друг, говорят,
хорошие всходы бывают там,
где зерно бросают в подготовленную
почву.
- Вы хотите сказать...
- Я хочу сказать, господин Лозберг,
что ваша судьба находится, прежде
всего, в ваших собственных руках.
Да, мы сегодня сильны, как никогда,
но даже нам приходится
рассчитывать свои силы.
Разумеется, Германия не останется
равнодушной к судьбе Латвии,
но для начала важнее всего наладить
контакты
и информацию.
Информация и взаимопонимание - это
ключ ко всему.
- Но, всё-таки, конкретно,
что я могу передать людям, которые
прислали меня сюда?
- Конкретно?
Конкретно, я был очень рад лично
с вами познакомиться,
а практическую сторону всех вопросов
вы уладите с штандартенфюрером Дитрихом.
Он большой специалист по вопросам
Прибалтики.
[звуки тренировки солдат:]
- Огонь! Раз, два, левой...
Раз, два! Раз, два!
Кру-гом!
Раз, два! Левой!
[плавно играет на трубе]
- Ну что, друг?
Плохие вести?
С матерью что-нибудь?
- Нет, мать здорова.
- Уже хорошо.
А остальное можно пережить.
[смеется]
Два года назад вот так же ночами
не спал.
Моя невеста ушла к другому.
Думал, покончу с собой, но, как видишь,
выжил.
И даже на других девчат поглядываю.
И ты забудешь, ведь... она тебя
забыла? Не так ли?
Ложись, друг.
Завтра получим увольнительную -
сходим куда-нибудь, развеемся.
[тихо] Капрал!
[гудок паровоза]
- Марта,
почему ты не спишь?
Что тебе сегодня сказал доктор Хагер?
- Ничего. Велел больше гулять и прописал
новое лекарство.
Рихард: - И всё?
Ну что ты всё молчишь?
Думаешь всю жизнь так промолчать, а?
Хагер со мной беседовал более
обстоятельно.
Дал понять, что тянуть больше нельзя.
Надо решать, Марта.
- Что решать?
- Хагер считает, что рожать тебе опасно.
- Не надо об этом.
Я прошу тебя... Я не хочу.
- Думаешь, Мне приятно об этом говорить?
Но, ведь, и с тобой...
и с ребенком...
может случиться... всё, что угодно!
- Да, может и Хагер говорит твоими
словами.
Даже твой тон я слышу в его разговорах.
- Ты не веришь доктору,
не веришь мне...
Думаешь, что мы сговорились?
Тогда поезжай в Лейпциг, Берлин,
куда хочешь, к лучшим специалистам.
Клянусь, я думаю только о тебе,
о твоем здоровье!
- Не надо никуда ехать.
Я буду рожать.
- Если б ты относилась ко мне хоть
наполовину так, как я к тебе!
Я сегодня разговаривал с Ригой.
Твоего Артура освободили.
Крейзис, всё-таки, выполнил мою
просьбу.
Артура призвали в армию. Надеюсь,
ты довольна!
[хлопок дверью]
[танцевальная музыка]
- Здесь сегодня, наверно, много наших
ребят.
В прошлую субботу я тоже собирался.
- Слушай, где же он?
- Вон танцует.
- Хочешь, я познакомлю твоего дружка
с Дидрой?
- А где она?
- Вон та, светленькая.
- А почему бы тебе самой с ним
не потанцевать?
- Я-то могу, да ты заревнуешь.
- Но я не ревнивый.
- Пошли.
- Спасибо.
- Познакомить?
Вот это моя лучшая подруга.
- Милия Дидры.
- Грикис.
- Так официально! Даже фамилию
называете!
- Ну что ж, можно и Янис.
Девушки, пойдемте в буфет, а?
- Пошли!
- Что там есть, неизвестно. Сейчас
выясним.
А что будем пить?
Наверняка вы любите что-нибудь
сладкое, вроде крюшона...
Осторожней, девушки! Держитесь за меня.
- Ну так где же твой дружок?
- Не волнуйтесь, найдется.
Куда он денется!
- А... Сюда, идите сюда.
Вот он, наш мрачный рыбак!
Дидры, садись, садись, он не кусается.
- А вы действительно рыбак?
- В данное время, как видите, я солдат.
А в общем...
- Как интересно! Я на прошлой неделе
смотрела новый фильм "Сын рыбака".
- Налить?
- Помните, там была такая мелодия...
[напевают плавную мелодию]
Ля-ля...
- Хочу лимонада!
- Банга, сейчас приглашают дамы.
Разрешите?
- Спасибо, но я не умею.
- О, это очень просто, я вас сразу
научу!
- Спасибо.
- Пожалуйста.
- Держи номерок! Возьмешь
мою шинель и расплатись.
Встретимся в парке, возле большой
церкви. Ну ладно, я бегу!
- Янис! Янис!
[музыка танго]
- Скажите, а жизнь рыбака...
действительно такая суровая,
как в фильме было показано?
- Как вам сказать...
В кино, конечно, всё красивее.
- Какой вы мрачный!
А, у вас, наверное, такая же несчастная
любовь, как в фильме?
- Не понял?
- Только не обижайтесь,
вы - бедный, она - богатая, да?
- А. [смеется]
- Или наоборот?
- Знаете, я был... очень богатым.
- Были?
- Да, был.
- И всё проиграли!
- Да, проиграл.
- А, это как в фильме с Гарри Купером?
Знаете, вы похожи, но он, пожалуй,
выше ростом.
Артур: - Здесь я!
Янис: - Давай шинель скорей!
Продрог, как собака!
- Ты что, смылся от этого... в сером
пиджаке?
- Ха, догадливый!
- Думаешь, ты от него убежал?
Он тебя в казарме найдет.
- Вряд ли! Он меня под другой фамилией
знает.
- Ты бы, Янко, поостерегся.
Они там не шутят.
- Это ты из собственного опыта?
- Не понял?
- Например, в канцелярии полка,
куда твои бумаги пришли в
запечатанном конвертике
со штампом одного Рижского заведения -
ты знаешь.
- Да, я вижу, дело у вас тут поставлено.
- А как ты думал? Ты один такой шустрый?
Так что, старина, не откалывайся.
- Так что ты мне предлагаешь?
Чтобы я, вроде тебя, прятался от этих,
в серых пиджаках?
- Я не думал, что ты такой слепой!
- Почему? Я тоже кое-что в
своей жизни успел повидать.
- Повидать-то повидал, но ни черта
не понял!
Сегодня весь мир стоит на пороге
больших событий!
Ты думаешь, что Гитлер взял Польшу,
Норвегию, Данию и на этом остановится?
По-существу, Вторая мировая война
уже началась.
Ты слыхал, что в Риге на заводах уже
раздают противогазы?
Домохозяйки мешками покупают
сахар, спички, соль.
Это же неспроста!
- Конечно, неспроста - обстановка
сложная.
- Вот-вот, именно!
Я хотел бы,
чтобы ты в это смутное время
ясно представлял себе, на
чьей стороне ты стоишь.
- Вот это ты зря! Я
думаю, нет такого латыша,
который не хотел бы
постоять за свою Родину!
- Родину?
- Да.
- Мне кажется, что понятие
Родины у тебя должно быть иное,
чем, например, у командира нашего полка.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Я бы очень не хотел, чтобы мы, вот ты
и я, когда-нибудь стреляли друг в друга!
[крики чаек, плеск волн]
- Стой! Сто-ой!
- Держи машину, мужики!
- Вылезай, начальничек, потолкуем!
- Отойдите! Отойдите с дороги!
Вам говорят, с дороги! А ты поезжай!
- А ну кончай с этим!
- Что ты? Что ты уперся?
- А ты что?
- Что тебе надо? Кто опять людей мутит?
- Это обман!
- Вчера по 30 сантимов обещали за ящик,
а сегодня уже по 20?! Что за дела?
- А я-то, я-то здесь причем?
- То есть как при чем?
- Я ведь недавно звонил в Ригу.
- Ну?
- Вы знаете, цены устанавливает...
- Центральное правление!
- Правильно!
- Центральное правление!
Слыхали мы эту песню!
А если Центральное правление по сантиму
за ящик даст?
- Ты, Якоб, не выкручивайся!
- Погоди.
- Там ты должен защищать наши интересы!
- Вы поймите, да поймите же...
- А ему что? У него жалование хорошее,
а на нас наплевать! - Верно!
- Да поймите вы, олухи! Олухи!
- Закрой пасть! - Больно умный нашелся!
- Идти против Правления это же идиотизм!
- Почему это идиотизм? - Замолчи ты!
- Не получите ни сетей, ни горючего,
и рыбу у вас брать не будут!
- Замолчи!
- Лучше в море выбросить, чем
за такие гроши отдавать!
- Ну и выбрасывай, если ты такой богач!
Снимай свои ящики с машины!
- Ты что делаешь-то!
- Выбрасывай! Выбрасывай!
- А, между прочим, не только мои!
- Давайте решайте - у меня еще 2 рейса.
- А что нам решать, пусть он решает!
- Ладно, давай... выгружай ящики
с машины. Я сообщу об этом в Правление!
- Я грузчиком не нанимался! [смех]
- Ах так?
Ты тоже... заодно с ними, да?
Садись! Садись, я тебе говорю!
И поезжай! Садись, я говорю!
- Никуда он не поедет, пока сами
не решим.
- Ах так? Учителя наслушались?
Его работа?
Ты давно со своим сынком...
...воду мутишь!
Ты смотри! Смотри! Смотри!
- Да не пугай! Не из пугливых!
- Может, зря мы с ним так, круто?
- Да? Ничего, пусть попрыгает!
- А-то совсем на шею сели!
- Это точно!
Если с первых уловов так жмут, то чего
ждать дальше?
- А, может, и в правду он не виноват, а?
- Ха, как бы не так!
- Поделом ему, разъелся!
- Это... точно...
- Хватит, посидел на нашей шее!
[тревожный женский говор]
- Все они одним миром мазаны!
- Это верно!
- Алё!
[- Да.]
- Я в затруднении, господин Варпа!
Они не выпускают машину и всё!
Они с ума сошли!
[- Что значит не выпускают? Вы должны
объяснить им, что цены установлены!]
- Я говорил, убеждал, но поймите моё
положение!
[- Вы обязаны обеспечить доставку рыбы!
У нас обязательство перед магазином и
консервным заводом, вы же в курсе дела!]
- Может на этот раз пойти на уступки -
всё-таки первый улов?
[- На уступки?!]
- Да.
[- Чтобы подать пример другим?
Ни в коем случае не уступать,
а как следует проучить!]
- Но как? А как мне быть сейчас?
Я... я не знаю!
[- Ничего пока не предпринимайте.
Я посоветуюсь и позвоню вам
через несколько минут.]
- Ладно.
[звонок]
- Да!
Да! Алё! Слушаю!
Слушаю, господин Варпа!
[- Нет, это не господин Варпа, это
господин Лозберг, ваш зять!]
- А, Рихард! Господи, Рихард!
Откуда вы?
[- Из Риги. Только сегодня прибыл.]
- А Марта? Она с вами?
[- Нет, конечно. Но у нее для вас
большой подарок!
Можете поздравить себя с внуком!]
- Господи, Рихард!
Вы долго пробудете в Риге?
[- Только пару дней.]
- Только пару дней? Я немедленно
выезжаю к вам!
Вы мне должны всё рассказать!
Алё! Как... как назвали моего внука?
[- Эдгар.]
- Что? Что? Не слышу!
[- Эдгар!]
- Э... Эдгар?
[- Да.]
- Прекрасное имя! Прекрасно!
Я еду!
Наконец, хоть одна приятная новость!
- Если мы вас правильно поняли,
то все эти туманные разговоры
о контактах сводятся... к информации,
а, проще говоря, к работе на их
разведку.
- Туманных разговоров было много,
но инструкции получены
вполне конкретные.
Прежде всего их интересует военное
присутствие русских в Венспелсе и Лиепае.
- Легко сказать "интересует".
Русские там сидят по договору с нашим
правительством и никуда не выходят.
- Да, это так.
- Они буква в букву выполняют договорные
условия - попробуй к ним пролезть!
- А что немцы обещают взамен?
- Во тут, как раз, и начинались туманные
разговоры.
- Господа,.. это меня вовсе не смущает.
Ясно, что Гитлер не хочет преждевременно
дразнить русских.
Он ведет очень тонкую и хитрую политику.
- Как бы нам его хитрая политика
не вышла боком!
- Не знаю... Единственное, что я понял
со всей ясностью -
это то, что мы только ма-аленькие пешки
в очень большой игре, господа.
- Пусть даже так!
Но если немцы сознают, что наша
организация "Гром и крест" -
наиболее реальная их опора в Латвии -
это уже много.
- Да.
И за это мы должны благодарить нашего
эмиссара в Германии, господина Лозберга.
- Простите, но я не ваш и, тем более,
не эмиссар.
Я просто выполнил просьбу своего
старого друга.
- Не скромничай, Рихард. Время покажет,
наш ты или не наш.
Итак, прошу вас, господа!
За опору нашей организации, господа!
За наше... будущее!
- Полиция! Скорее!
- Где?
- Они вас ищут. Бегите!
[лай собаки]
Ну скорей же!
- Сейчас...
- Отец там, у лодок. Он ждет.
- Это сохранишь во что бы то ни стало!
Передашь в Риге. Твой отец знает кому.
- Но как же вы сами?
- Доберусь, тут близко. Беги.
- Сюда, сюда, я здесь!
- Вижу.
- Скорей!
[мотор не заводится]
- А, черт!..
- Спокойней!
- Стой! Стой, стрелять буду! Стой!
Вы Акменьлаукс?
- Да.
- Вы арестованы!
Следуйте в машину! Быстро! Пошел!
Пошел, говорю!
И вы тоже!
[шум двери]
- А, господин учитель!
Садитесь.
Все дороги ведут в Рим.
Спасибо, вы свободны.
Совсем недавно
в этой самой комнате мне пришлось
беседовать с одним из ваших учеников.
- Спасибо, не курю.
- Видите, как заразительны дурные
примеры!
- За что я арестован?
- Какая наивность!
В вашем возрасте с вашим опытом!
Хотите... познакомиться... с этой
папкой...
или мне процитировать,
товарищ командир особого отряда
Красных латышских стрелков?
Надеялись утаить этот факт вашей
биографии?
Скажите,
вам никогда не приходило в голову,
что рано или поздно
вас заложат ваши собственные коллеги?
- Стандартные приемы, господин
следователь.
Я никогда не скрывал своего прошлого.
- Ну, Бог с ним, с прошлым.
Мы позволили вам даже учительствовать,
но вам, оказывается, всё неймется?
- Не понимаю.
- Нам пришлось...
основательно потрудиться, чтобы
сегодня предъявить вам обвинение
в антигосударственной деятельности.
Вы - член нелегальной Коммунистической
партии!
Что вы скажете об этой статье -
"Правда о жизни рыбаков"?
- Ничего.
Я ее не читал.
- Разумеется. Зачем же
читать, если вы ее писали.
- Чем вы это докажете?
- У вас очень бойкое перо, господин
учитель!
"Близится час...
... народ сорвет оковы рабства
и вновь завоюет отнятые у него свободы."
Но должен вам заметить, как постоянный
ваш читатель,
э.. у вас довольно однообразная манера
изложения мыслей,
и мы вас сразу... расшифровали.
Так что придется, господин Акменьлаукс,
вам еще раз поработать пером,
но на сей раз для нашей конторы.
Пишите,
отмалчиваться бессмысленно.
- Если вам так хорошо всё известно,
зачем же писать?
- Слушайте, Акменлаукс, на что вы
расчитываете?
На тот самый час, который близится?
- Мне не хотелось бы здесь,
господин следователь,
углубляться в политическую дискуссию.
- Ну что ж...
Завтра сами будете умолять
дать вам перо... и бумагу.
[звонит]
[шум воды]
[шум двери]
- Увести!
- Слушаюсь!
Встать! Пошли!
Руки за спину!
[шум двери]
Проходите, проходите!
Нечего пялиться!
В седьмую сегодня только четыре
порции!
- Ну как?
- Особый режим!
Ручаюсь, он выложит все имена,
пароли, явки - всё!
Надеюсь, господин начальник,
вы не станете возражать
против особого режима,
так сказать, для облегчения нашей
дискуссии?
- Ну что ж... Поработайте.
- Я говорил, надо было левей, ребята!
Надо было севернее, левей!
- Может быть.
- Ты прав.
Завтра на старое место пойдем -
там была покрупней.
- Этот возмутительный, позорящий честь
нашего полка инцидент,
будет тщательно расследован,
и все виновные понесут тяжкое наказание.
В тот момент, когда воинский долг
призывает нас с особым рвением
охранять спокойствие нашей матери Латвии
от внешних и внутренних врагов,
нашелся мерзавец, который распространял
среди вас гнусные листовки,
призывающие к бунту и нарушению
священной присяги.
Я не верю, что эта грязная агитация
могла поколебать высокие
патриотические чувства,
которые хранит в сердце каждый
латышский солдат,
но если кто-то из вас по неопытности
или глупости
был втянут бывшим рядовым Грикисом
в его преступные дела,
он должен собрать всё мужество
и по-солдатски прямо и честно
признаться в своих ошибках.
Только в этом случае он может
рас...
Что же касается самого предателя и
шпиона большевистского агента Грикиса,
завтра же утром он будет отправлен
в Ригу,
где предстанет перед следственными
органами и военным трибуналом.
Я надеюсь, что он получит по заслугам!
Вольно!
- Вольно!
[плавная мелодия на трубе]
[напряженно-тревожная музыка]
[крики ворон, гудок поезда]
- [вполголоса] Янис!
- Кто это?
- Это я.
Сейчас попробую что-нибудь сделать.
[металлический звон упавшей банки]
[шум быстро проезжающего поезда]
- Янис.
[звон стекла]
Держи домкрат.
- Давай.
- Плотней!
- Вот черт, не идет! Нет.
Попробуем с другой стороны, держи!
Осторожно!
Пальцы! Пальцы береги!
Держи, Артур!
Ну вот...
Сломался, зараза!
- Банга!
Банга, где ты?
Банга!
- Беги!
Беги!
Беги, придумай что-нибудь! Придумай!
Дьявольщина!
[напряженно-тревожная музыка]
- Давай!
Еще! Еще!
- Стой, Банга! Стой! [выстрелы]
- Беги! Скорей беги!
- А ты?
- Я? Я как-нибудь выкарабкаюсь!
- Нет.
- Беги! Ну, говорю тебе, беги быстро!
[шум проезжающего поезда]
[стук колес поезда]
Серия 3
[пение лесных птиц]
[кукушка кукует]
[напряженно-тревожная музыка]
[музыка закончилась]
[пение птиц]
- О, доброе утро, фрау Лозберг!
- Доброе утро!
- Как чувствует себя малыш?
- Спасибо, хорошо.
А у нас большая радость! Мы скоро
уезжаем!
- В Лейпциг?
- Нет, домой, в Латвию!
- А-а, а не боитесь дороги?
- Нет, что вы!
Так хочется, чтобы Эдгард поскорее
встретился со своим дедом.
- Я понимаю вас, фрау Лозберг.
Хоть нам, конечно, жаль расставаться
с вами - Луиза так вас любит...
- Я обязательно ее навещу!
- Пожалуйста.
[- Они не согласны с вами!]
- Э... это не... это не их дело!
[- Но...]
- Не их это дело, я говорю!
Я не могу держать столько людей,
когда сам сижу без сырья!
[- Ало?]
- Да. Алё? Рига? Алё?
[- Ало, вы меня слышите?]
- Да, да, слышу.
[- Но это чревато беспорядками!]
- Так вот, увольняйте и в случае
чего непременно вызывайте полицию!
Всё, я заканчиваю. Скоро приеду сам.
[- Я вас понял.]
- Фу...
Чёрт!
- Снова неприятности?
- Да уж, хорошего мало.
- Вот видишь, Рихард, надо скорее
ехать!
- Ха, а у тебя на всё один ответ!
Между прочим...
- Подержи, пожалуйста.
- ... всё не так просто.
Ты же себе не представляешь, что там
сейчас происходит!
- Ну тем более надо торопиться.
Я очень тревожусь за отца.
- Ну вот, еще аргумент!
А я не уверен, что ребенок может
выдержать такую дорогу!
- Мы уже ведь решили и не надо больше
об этом говорить!
[посвистывает]
[тревожная музыка]
- Господин начальник! Большая
неприятность!
- Что такое?
- В 48-й камере...
...находившийся в предварительном
заключении Янис Акменьлаукс скончался!
- Как скончался?
Когда?
- Видимо, ночью.
Обнаружено только что, при утренней
проверке.
- Это же скандал!
Вы представляете?
Сейчас, когда на всех углах говорят
о несправедливости и произволе -
такой случай!
- Кто вёл последний допрос? Когда?
- Позавчера днем, следователь Спрудж.
- Спрудж...
Ну так какого же черта... вы
сразу не отправили заключенного
в больничный корпус?!
- Вы не дали такого распоряжения,
и я подумал, что...
- Что вы подумали?!
Что вы, Спруджа не знаете?
- Ведь заключенный жалоб не подавал.??
- Врача известили?
- Сейчас будет сделано!
- Эй, вы, стойте!
Что вы, совсем одурели?
Сообщите пока только... полицейскому
врачу.
Вы меня поняли?
Иначе я не смогу...
вас...
оградить от неприятностей.
- Доктор Лорэ...
- Здравствуйте. - Здравствуйте.
- Вы как тюремный врач должны спасти
одного несчастного человека.
- Я боюсь, что на сей раз даже сам
Иисус Христос будет бессилен ему помочь.
Смерть наступила 10 часов назад.
- Вы меня не поняли.
Спасти надо следователя Спруджа.
У него двое детей и жена - учительница -
словом, прекрасная семья.
Вы представляете, как они будут
переживать,
если господина Спруджа
отдадут под суд?
- Но у покойного, по-моему, тоже
была семья.
- Начинать судебное разбирательство...
Из-за чего?
- Вы отлично знаете, что пытки
заключенных строго караются законом.
- Вот именно,
господин Спрудж сам очень переживает
этот трагический случай,
но что поделаешь?
Думаете, работать следователем
сегодня легко?
Коммунисты прекра-асно
знают все наши законы
и поэтому наглеют с каждым
днем всё больше и больше.
- Но тут видны следы ударов. Я уверен,
что вскрытие это подтвердит.
- Об ударах теперь... трудно говорить.
Они были вдвоем. Один, к сожалению,
умер,
а следователь Спрудж категорически
заявляет,
что он к арестованному не прикасался
даже пальцем.
- Чтобы вам легче было ориентироваться
в этой сложной ситуации, я вам скажу:..
мы труп уже предъявляли полицейскому
врачу.
И знаете, какое его заключение?
"Причиной смерти является врожденная
сердечная недостаточность покойного."
Напарник: - Да-да.
- Да, но...
но...
но при вскрытии мы наверняка найдем
внутренние кровоизлияния!
Мм... Я убежден в этом!
- А вы не допускаете, что арестованный
сам мог упасть, удариться обо что-то?
- Господин доктор, вы только
что сами подтвердили,
что смерть наступила ровно
десять часов тому назад,
а следователь Спрудж
закончил допрос еще на 4
часа раньше, так что...
следователь никак не может быть
причиной смерти этого агента Москвы.
- И что вы от меня хотите?
- Мы... -
господин инспектор из политуправления,
я, вы -
все мы, так сказать, тут... члены одной
комиссии.
- И всё-таки знаете, мне...
мне очень трудно понять...
методы следователя Спруджа.
- Это вы верно сказали, господин доктор.
Я с ним уже имел серьезный разговор,
и мы будем говорить еще.
- Добрый день, господа.
- Добрый день.
- Нам переодеваться?
- Да-да, конечно, сейчас начнем. Прошу!
- Ну вот, доктор...
- Халаты там.
- ...Наконец-то и ваши коллеги
из полиции.
Можете начинать вскрытие.
Да, я всегда говорил, господа,
что вы, врачи, - настоящие герои!
Работать при таком запахе...
- А вы не допускаете, что
ваш врач при вскрытии
снова ударится в рассуждения о насилии?
- Нет, он слишком умный человек.
Бездарный, но умный.
К счастью, понимает, что кроме тюрьмы
ему нигде не найти работы.
Ну что?
Зайдем ко мне в кабинет, помоем руки?
Прошу!
- Ты думаешь, что ты латыш...
только потому, что у тебя такая
фамилия, Калнынь?
Нет, ты не латыш, ты продажная
шкура!
Тебе эти русские платят.
Вы все у них на жаловании.
А какой, интересно вот..
валютой они с вами расплачиваются?
Рублями или латами?
Ну вот, из-за таких подонков, -
а вы же подонки! -
только мутите своей грязной пропагандой
голову честным людям -
я должен... копаться вот в этой заразе,
марать себе руки,
дохнуть вот в этой жаре!
Да мало того,
еще иметь кучу неприятностей!
"Небумажное поведение, несоблюдение
норм допроса".
Как-будто я здесь допрашивал
честных людей,
а не всякую красную сволочь!
Ничего-о, гнида!
Я тебя пальцем не трону.
Ты у меня сам сдохнешь!
Итак,
начнем...
допрос по всем... правилам
и юридическим... нормам.
Разрешите представиться.
Я следователь политического
охранного отделения города Риги.
Моя фамилия Спрудж.
- Спрудж?
Так это вы?..
- Да, это я.
Значит, начинаем расследование
по делу...
- Не начинаем! На этом и закончим.
Вы вели следствие по делу Акменьлаукса?
- Да, я.
А-а-а!
[тревожная музыка]
- Хорошо, что застал тебя дома.
Здравствуй.
- Здравствуй.
- Надо серьезно поговорить.
- Сейча-ас...
- Что? Новое увлечение?
- Радиотехника, старина, -
гвоздь современного прогресса!
- Мне сейчас не до прогресса.
Оторвись на минутку! Действительно
серьезный разговор!
- Говори, я слушаю.
- Ну так слушай...
Твой Билинг оказался порядочной
скотиной!
- Странно.
А ты произвел на него хорошее
впечатление.
Он тобой доволен.
- Плевал я на его впечатление!
Я ему не шпион, чтобы таскать в зубах
всякую информацию!
- Прости, но ты на это согласился.
- Да, согласился...
Но только ради того, чтобы получить...
гарантии для Латвии.
- Подожди.
Билинг дал тебе и твоей группе
совершенно конкретное поручение.
Что тебя смущает?
- Меня смущает то,.. что со мной
обращаются, как с платным агентом,
а я - патриот своей Родины и честный
фабрикант!
- Мы этого не забыли.
Но и ты не забудь,.. что Германия воюет,
и любое сырье мы можем
продать за границу
в порядке исключения только
самым искренним друзьям.
Первую партию вискозы твоя фабрика
уже получила?
- Получила.
- Получит вторую и третью.
- Ты можешь, всё-таки, оторвать себя
от этого ящика?
- Подожди-ка...
[- Твой Билинг оказался порядочной
скотиной!]
[- Странно.]
[А ты произвел на него хорошее
впечатление.]
[Он тобой доволен.
- Плевал я на его впечатление!]
- Что за шуточки?!
- Нет, старина, не шуточки.
Скоро мы научимся эти вещи упрятывать...
в портфеле,
в портсигаре,
в пуговице кальсон...
Разведка должна знать о человеке всё.
Даже то, о чем он говорил ночью с женой.
- Или, как сейчас, с другом?
- Надеюсь, ты не собираешься...
развлекать моим голосом Билинга?
- Говори, я выключил.
- А что, собственно, говорить?
Сам знаешь, что происходит в Латвии!
- Да, знаю.
- Пока я тут сижу,
занимаюсь вашими
конкретными поручениями,
там творится черт знает что!
Я уже не властен над своей собственной
фабрикой!
- Ну что же ты хочешь от меня?
- Помоги встретиться с Билингом!
Пожалуйста.
- Ну не знаю...
Думаю, что у него сейчас
более серьезные заботы,
чем твоя фабрика и ваши гарантии.
А это...
возьми-ка на память.
И заруби на носу, дружище,
нынче такие шуточки всё больше в моде,
но не везде тебе эти сувениры будут
дарить.
- Мальчик спит.
Я бутылочку для Эдгара положу в сумку.
- Хорошо-хорошо, фрау Шульц.
- Чтобы всё было под рукой.
- Спасибо вам.
- Как жаль, что вы уезжаете!
- Господи, уже скоро три.
Куда Рихард пропал!
- Не волнуйтесь, фрау Марта.
А... эти вещи в чемодан можно?
- Да, конечно.
Мне так неловко, фрау Шульц!
Ну зачем вы поднялись?
- Как я могла вам не помочь?
Не проводить маленького Эдгара?
Вы не представляете, как нам с Йоганом
будет тоскливо без вас!
Эти длинные вечера, кругом ни души...
И эта жуткая тишина...
- Вы тоже заметили?
- Что?
- Здесь какая-то нехорошая тишина.
Странная.
Такое странное ощущение, как-будто
я не одна.
Как-будто всё время кто-то рядом.
- Вам действительно так казалось?
- Не знаю...
Это, наверное, нервы.
[шум машины]
- Уже приехал.
- Ой, приехал. Все здесь
раскидано, Господи...
- Сейчас. Вот...
[играет веселая пластинка на немецком]
- Мы уже почти готовы!
- Спасибо, фрау Шульц, вы можете
идти.
Радио: ["...нового Кабинета министров...]
- Но фрау Шульц мне помогает.
- Ничего, потом.
["...1936-го года в Риге был сформирован]
[новый Кабинет министров в следующем
составе...]
- Я буду здесь, рядом.
[Премьер министр и временно
исполняющий обязанности
министра иностранных дел, профессор
доктор Август Киркинштейн,]
[министр внутренних дел, писатель Милиславцев,]
[министр общественных дел...]
- Рихард, что-нибудь случилось?
- Да, случилось.
[...министр народного благосостояния
и временно исполняющий обязанности
министра образования...]
- Видишь ли... наш отъезд...
- Что, снова откладывается?
- Да.
- Нет!
Нет, я здесь больше не останусь!
- Останешься, Марта.
- Мне здесь всё надоело!
Всё опротивело - этот дом,
странные дела, которые ты скрываешь
от меня, странные люди!
Крадучись приходят, крадучись уходят!
Разговаривают по-немецки, по-латышски!
- Скоро по-русски заговорят!
В Риге - Красный переворот.
Советская власть.
Нам некуда больше ехать, Марта!
У нас больше нет дома!
Радио: [... Продолжительность дня: 17 часов
46 минут...]
[плавная музыка]
- Пожалуйста, он там.
- Как нет сетей? А куда они делись?
Слушай, у меня в уезде 20 таких
поселков, как ваш,
и я каждому должен объяснить сто раз!
Выбирайте старшего, пусть принимает
хозяйство бывшего общества "Рыбак".
Выдает сети, горючее и всё, что нужно.
[- А это законно?]
- Законно, законно. Да.
[- Вы уверены?]
- Законнее не бывает!
[- А может, всё-таки,
маленько повременить?]
- А на кой черт мы народную
власть устанавливали?!
Чтобы людей без рыбы оставить?
[- Значит, выбирать старшего?]
- Вот так.
[- Ну, сегодня приступим.]
- Ну, действуй!
Андрес!
Андрес!
Дьяволы соленые!
Живой!
Живой!
Ну-ка, рассказывай!
Как же ты оттуда...
всё-таки выкрутился, а?
- Слушай... Слушай...
У тебя что-нибудь пожрать найдется?
А то мне еще 15 километров до дому
топать.
- Понятно.
Лайма! Лайма!
Сбегай, пожалуйста, в буфет и
принеси что-нибудь поесть.
- Но там ничего не осталось,
одна Сельтерская.
- Вот всё, что осталось, тащи сюда.
- Хорошо.
- Так ты что,
...прямо из отеля? Без пересадки?
Как ты вообще жив остался?
- Как видишь, они не успели, и наши
пришли вовремя.
- Лайма, Лайма! Бегом!
Да уж, слыхали про твои подвиги!
Говорят, твоего следователя
по всем больницам таскали -
нигде не могли найти протез головы.
- Нашел, что вспомнить! Лучше... дай
поесть спокойно!
- Спасибо.
- Ну давай, нажимай!
[гудок паровоза]
Слушай, Андрес...
Вот пока ты тут жевал, у меня появилась
идея.
Мне вот так нужен начальник Уездной
полиции!
Так что...
принимай дела!
- Что, что?
Ты понимаешь, что мелешь?!
Меня, рыбака, фараоном вонючим?!
- Видал, какой нервный!
Успокойся, успокойся!
Во-первых, скоро будет не полиция,
а народная милиция,
а во-вторых, кто по-твоему будет
в уезде порядок... наводить?
- Ну ты хоть сообрази - какой из рыбака
полицейский?
- Такой же, как из меня - начальник
уезда!
Ничего... Разберешься!
И оформляйся сегодня же! Получай
документы, подбирай кадры.
- Какие документы? Какие кадры?
Я еще дома не был!
- Ой, постой, постой! Как же я забыл?
Как же я забыл?
Послушай, Лайма!..
Лайма, придется тебе... еще раз сбегать.
Нашего молодежного вожака позови
сюда.
- Это Лаймона? Его?...
- Да, да, да, да! Быстренько!
- Хорошо!
- Слушай, какие молодежные вожаки?
Ты человек или кто? Ты забыл, откуда
я выбрался?
Послушай, дома еще ничего не знают
обо мне, и я о них!
Можешь ты это понять?
- Могу.
- Ну?
- Угу,
вот поэтому я и позвал сюда секретаря
Организации трудовой молодежи -
отличный парень! Сбежал из-под ареста,
на подпольной работе себя проявил,
а теперь командует отрядом
Рабочей гвардии.
- Да какое мне дело, кто кем командует?!
[плавная музыка]
- Отец!
[плавная музыка продолжается]
- Попробуйте на прощание липовый мед!
- Спасибо.
- Ну, давай, Артур,
по последней на дорожку!
Счастливо тебе добраться!
- Жаль...
Сена так и не успел привезти.
- Ну, привезти не долго!
Спасибо, что накосил.
- Не рано ли вам возвращаться?
У вас же нет документов никаких -
не попасть бы в новые неприятности!
- А ему нечего бояться! Перед новой
властью Артур чист!
- Ну...
Мне пора!
Спасибо вам!
Спасибо вам... за всё!
- Возьми вот... на память.
- Зачем?
- Бери, бери!
Денег не брал, так хоть память будет.
- Нет.
Я и так вас не забуду!
Не каждый бы решился...
прятать дезертира.
- Что вы?
Хозяйка: Кристина, что ж ты?
Иди попрощайся!
[кукушка кукует]
- До свидания...
- Счастливо тебе, Кристина!
Прощайте!
- Артур!
Возьми на дорогу.
- Спасибо.
Ну...
Будь счастлива!
Прощай!
- Артур!
Подожди!
- Да...
[плавная музыка]
Крики: - Иди! Иди домой! Иди!
Куда?
[мычание коровы]
[мычание коров, лай собак]
- Домой, домой пойдем, домой,
ты моя хорошая!
Домой! Тяжело тебе? Ну сейчас мы тебя
подоим... Пойдем...
Ну? [мычание]
Ну, пойдем.
Пойдем, пойдем.
Вот мы уже и дома.
[плавная музыка продолжается]
- Здравствуй!
- Артур!
[плача] Артур!
- Мама!
- Артур!
[мать плачет]
- Ты слышал? Трактирщика забрали!
У него оружие какое-то нашли,
наверное Зиги спрятал,
потом сам с дружками сбежал,
а отцу отвечать!
Может быть, тебе лучше уехать?
- Ну а я причем?!
- Ну, всё-таки подальше от греха.
Поехал бы на озера,
ведь у тебя там родня!
- Может быть, вам с Петерсом
домишко мой понравился?
Что ты меня... всё время...
выпроваживаешь?
- Как у тебя язык поворачивается!
Какой домишко?!
Просто жалко, если такой лоб пуля
расшибет!
- Ну и...!
Заладила!
- Якоб, ну надо же что-то делать!
- За мной никакой вины нет!
- Это вам видней, хозяин!
Так как?.. Запрягать лошадь или нет?
- Никуда я не поеду!
Здесь мой дом. А ты давай иди...
лодку смолить!
Иди, иди!.. Работать надо!
- Здравствуйте.
- Здравствуй.
- Здравствуй...
Зайти...
на пару слов, можно?
- Заходите.
- Давно я... здесь не был.
Много воды утекло!
Мда...
Я слыхал,..
.. что тебя...
рыбаки вместо меня...
выбрали в Правление, или как это у вас
теперь там называется?
- Выбрали.
- Тогда на, забирай.
Рыбный склад, горючее.
В общем, всё!
- Спасибо.
- И если конторские книги понадобятся,
отчеты... -
у меня всё в порядке.
Ну так...
я пошел.
Так мы с тобой и не поговорили...
после тюрьмы?
- А о чем говорить-то?
Я и так догадывался, кто мне помог
туда попасть.
- Ты что?.. На меня думаешь?
Я следователю сразу сказал: кто поджег
мой дом - не знаю.
А то, что мы поссорились... с тобой -
это всем известно.
И больше ни слова... -
Богом... клянусь!
И Мартой, да.
- Вот этого... не троньте!
Помолчите лучше!
- Да. Ладно.
Молчу.
Только не надо...
одно... плохое помнить!
Надо и... [плачет]
хорошее!
Я тебя на руках носил!
- Говорите прямо!.. Говорите,..
зачем пришли?
- Да куда... мне еще идти?
У кого защиты просить?
- Никто вас не трогает.
Не тряситесь!
Если, конечно, сами... не будете нам
вредить.
- Ну что ж...
Спасибо...
на добром слове.
[собака лает]
- Ушел.
- Черт его знает!.. Думал, вернусь -
за всё с него спрошу,
а теперь даже жалко как-то...
- Затем он к тебе и пришел.
Хитрый!
- Да ну его!
[плавная тревожная музыка]
- Как думаешь, Янко? За час доберемся?
- Должны.
- Что вы всё крутитесь? Сидите спокойно!
- Эх, парень! До чего ты дошел!
- Подумай, лучше, о себе.
- Погоди! Там отец!
Как бы не зацепить?
- Не бойся, не зацепим!
- Бежим туда, к повороту - там ближе!
- Быстро!
- Куда? Назад! Назад, тебе говорят!
Прячься!
- Но-о!
Охота закурить?
- Дай папиросу.
- Так бы и сказал. Но-о!
[выстрелы]
- Бей их! Быстрее!
- Вперед, Волан! Вперед!
- Но, но, но! Пошла!
[стрельба]
- Стреляй! Стреляй!
[выстрелы]
- Окружай их! Уйдут!
- Заходи!
[выстрелы]
[быстро дышит]
- О-о, фрау Марта!
Марта: - Здравствуйте.
- Вы гуляете...
уже два часа,
а он всё спит! Видно, у него хороший
сон.
- А я плохо сплю.
- Ах, на чужбине человека всегда
посещают грустные мысли.
- Потому что я радио слушаю.
Ночью тихонько, чтобы Эдгара
не разбудить.
Позавчера... Лондон передавал.
Говорил один поляк, беженец из
Варшавы.
Он рассказывал, что в Польше ваши
солдаты
убивают мирных жителей, даже детей.
Увозят в концлагеря и мучают!
- Э... не знаю, фрау Марта.
Я - человек маленький, далек
от политики.
И радио почти не слушаю.
Работы столько, что и... газету
иной раз некогда почитать.
Вы, видно, слишком переживаете
разлуку с Родиной.
- Я так ждала ребенка!
Дни считала!
А теперь боюсь, что его ждет.
Неужели он так и не увидит родной
земли?
И за своего отца боюсь. Я же ничего
не знаю. Вдруг с ним случилось что-то?
Сколько всего в газетах пишут!
Не знаешь, чему и верить...
- Что вам сказать, фрау Марта?
Газеты есть газеты!
[пение птиц]
[шум моря]
[плавная музыка]
- Артур!
- Здравствуй, мама!
- Садись, сынок!
Ты же устал!
А я картошки наварила.
Рыбу нажарила.
- Хорошо всё-таки дома!
- Конечно хорошо, сынок!
- Привет ребята!
- Ого, вот это гость! Калнынь приехал!
Привет!
- Где Артур?
- Артур? Он там где-то.
- Он должен быть здесь, у себя, а что?
- Я сейчас... Подожди...
- [детям] Идите сюда...
Чем порадуешь?
- Гостинец привез!
- Гостинец? Какой?
- Сюрприз!
- Ну что, дети? Нравится машина?
Идите сюда, смотрите.
- Так, рассказывай, что слышно в уезде?
- Ну, гостей принимаете, а?
- О! [смех]
Здрасьте, дядя Андрей!
- Здравствуй.
- Садитесь, пожалуйста.
- Спасибо. Ну, как дела?
- А, по-маленьку.
- Что, с большим скрипом?
- Да сами знаете. У кого землю
отрезаем - ругаются,
кому даем - радуются.
А, в общем, как говорится, температура
нормальная.
- Ну-ну.
- Только с Петерсом опять цирк.
- Что?
- То ему мало, то земля не та.
Вот смотри.
- Это его Эрна накручивает.
Ох и сквалыжная баба!
- А может сам Озолс... ловчит?
Их там сам черт не разберет.
- Черт-то не разберет, а
вам придется разобрать,
чтобы не получилось так:
вроде излишек земли у Озолса
взяли, а он при нем же и остался,
а Петерс по своей дурости опять же
в батраках!
Где у вас список-то?
- А... вот он.
- Ну-ка покажи. Так... Так-так...
Ну, по-моему толково, по-хозяйски.
Ну, если... у вас... всё хорошо,
всё, как надо, тогда держите
и радуйтесь!
[смеются]
Аванс вашим рыбакам!
Взболтнул, что еду сюда, - попросили
привезти.
- Так, так...
- Распишись.
14 тысяч 520 рублей.
- Ого! Это будет по 300 на нос!
А сколько это будет в латах?
- Столько же и будет.
И запиши себе: за зарплатой
будешь приезжать в финотдел
6-го и 21-го каждый месяц.
- [пишет] - "6-го и 21-го..."
Ну, Артур, распишись... за свою первую
зарплату. Вот здесь.
Получай.
- [читает] "Союз Советских
Социалистических Республик."
Это... и мы тоже?
Даже... как-то не верится...
- Почему не верится?
- Говорю, в голове как-то
не укладывается!
- Ничего, уложится!
- Ну, я поехал.
Будьте здоровы!
- Счастливо!
- А может и мне с тобой... в уезд
махнуть? Матери что-нибудь куплю.
- Мне еще в два поселка. Если хочешь,
на обратном пути заеду.
А, кстати, где мать? Что ее не видно?
- Суббота же сегодня.
Она у отца, на кладбище.
Артур: Каждую субботу сидит
дотемна там.
- Так, так...
- Столько времени прошло, а она еще
горюет!
- Да.
- Здравствуйте!
- Здравствуйте, капитан.
- Здравствуйте. Да какой я капитан?
По старой памяти донашиваю.
Ну, братцы, заходите! Берите получку
новыми деньгами!
- О, надо поглядеть это дело! Спасибо,
председатель, обрадовал, обрадовал!
[детям] Посидите тут без меня, я сейчас!
- Артур, как всё-таки быть с Озолсом?
Момент, понимаешь, тревожный.
Ты же помнишь эту историю с нападением
на отряд.
Будут ли такие, как Озолс, стоять
в стороне?
Может быть, лучше его обезвредить?
- Я бы его не трогал -
не пойман - не вор,
и ни к чему нам лишние разговоры, будто
новая власть старые счеты сводит.
- Ну смотри, председатель.
Тебе на месте видней!
- Да.
- Поехали!
- Счастливо!
[напряженно-тревожная музыка]
[стук]
[лай собаки]
- Кто? Кто там?
Голос: - Выйди!
- Что тебе надо?
- Выйди, тебе говорят!
- Я спрашиваю, что тебе нужно?
Голос: - Последний раз говорю, выйдешь
или нет?
- А чё тебе надо?
Голос: - Ну, ладно...
[лай продолжается]
[собака скулит]
[тревожная музыка]
- А, сволочи!
Ты! Ты зачем собаку убил?!
- Чшш!
- Зачем ты собаку убил, сволочь?!
- Чш, чего ты кричишь, дурак?
Вышел бы сразу, твой кобель чуть ни весь
поселок поднял! - Дидрих!
- А может он того и хотел? Выслуживается
перед ними, старые грехи замаливает!
- Ты эту канистру сюда не клал
и не бери!
Что вы затеяли? И меня впутать хотите?
- Да не шуми ти, не шуми, ради Бога!
- Отойди отсюда!
- Люди придут и тебя заберут вместе
с нами, не понимаешь что ли?
- Отдай канистру! Не знаю я ваших дел
и знать не хочу! - Да замолчи ты!
- Уходите! Уходите!
- Не ори, не ори!
- А ну-ка...Дай канистру, по-хорошему
тебя просят!
- Уходите! Отдай!
- Пару канистр ему жалко!
- Иди спать, старый дурак!
А если пикнешь - смотри у меня!
- Всё, пошли! Идем!
- Быстро!
Голоса: - И эту тоже!
- Ничего им - я сказал!
- Гори-и!
[звонит]
[звонит, слышен звук мотора
уплывающей лодки]
- Отец, быстрей!
- Больше не могу, больше не могу...
- Вот он! Держите его!
Держите его!
- Да это не я! Я не виноват!
Я не поджигал!
Я не виноват!
Я не поджигал! А!
- Воды! Воды! Давайте воды!
- Отец, насыпай быстрее!
- Давай в обход заходи!
- Ведра! Ведра тащите! Скорей!
Ах, сволочи!
- Лопаты! Где лопаты?
- С той стороны давай!
- В воду! Вталкивай в воду!
- Заливай!
- Давай сюда скорей!
- А, черт, у меня уже все ноги
прогорели!
- Лопаты давайте туда!
- На помощь!
- Что?
- Озолса убивают! Помогите! Люди!
Помогите! Убивают Озолса!
Помогите!
Якоб: - Не я, брат... А...
- Прекратить! Самосуд не позволю!
- Защитник нашелся?
Бандитов защищать будешь?
А?
Что?
- Самосуда... не будет!
Эрна: - Вставай, Якоб! Вставай!
- Встань!
- Да я не виноват!
Эрна: - О, Господи!
Отойди от него! Отойди!
- Эх, погодка!
Как раз для лова!
- Да...
Теперь головешки только половишь!
- Послушал бы ты моего отца - ничего бы
этого не было!
И я хорош - по всем лесам бегал,
как дурак,
а того и не сообразил, что
они именно сюда прибегут гадить!
Ну где их теперь найти?
Ничего, далеко не уйдут!
Если бросят лодку, всё равно где-нибудь
след останется!
- А если в море затопят? Песком затянет.
- Тогда, конечно, - концы в воду!
- Ах, ишь что удумал, живоглот!
И Бога не побоялся!
А Бог-то он всё видит...
- Я бегу, а он в дюнах стоит!..
- Нескладно мы начинаем новую жизнь!
- Да-а...
- А кто виноват? Сами прохлопали!
- Кто мог подумать, что Озолс так...
- И сам ведь рыбак!
- Совсем озверел от злобы!
- Да ладно, во всём разберутся без нас.
- Думаешь? - Да.
- Приехали!
- Куда повезете? В уезд?
- Что? Судить его будут или как?
- Это вы у начальника спросите.
- Здравствуйте. Снимите меня с поста
председателя - я ошибся.
- Следовало бы, только тогда и меня
пришлось бы снимать - тут и моя ошибка.
Хотя, как я там сейчас поглядел, еще
много неясного -
собака убита, взломан погреб...
В чем задержка? Давайте его в машину!
- Сейчас!
- Собака, погреб - это можно и нарочно,
чтобы замести следы.
- Тоже верно. Ну... я поехал.
- Ладно.
[тревожная музыка]
- Посторонитесь, посторонитесь!
В сторонку, в сторонку! Отойдите!
- Поехали.
- Стойте! Подождите! Подождите!
- В чем дело, Зенха?
- Не виноват он!
Не было его там!
Он потом прибежал, когда уже горело всё.
[Якоб плачет]
Не поджигал он! Я видела!
Не поджигал!
[музыка танго по радио]
[ребенок плачет]
- Не надо, мой малыш! Чшш!
Не надо, маленький! Капризный какой,
не надо!
Дай мне ручку, дай мне ручку, я тебе
спою песенку, и ты уснешь.
- Что ты? [плачет ребенок]
- Идиотка!
Ты хочешь, чтобы нас посадили,
забрали в Гестапо?!
- В чем дело? Что случилось?
- Ты понимаешь, что ты натворила?!
Да успокой ты ребенка, черт побери!
Сколько раз я тебе вбивал в голову,
чтобы ты здесь никогда,
ни с кем, ни о чем!
Это же надо додуматься
болтать о таких вещах!
Да здесь за одно такое слово
отправляют за решетку!
- Я не понимаю, почему такая истерика!
Не плачь, маленький, не плачь!
- А-ах, ты не понимаешь?!
Что такое антинемецкая пропаганда,
ты понимаешь?!
Клевета на политику Великой Германии -
это ты понимаешь?
С кем это ты разглагольствуешь о
зверствах немцев в Польше,
о концлагерях, о
массовых расстрелах?!
- Я вообще ни с кем не разговариваю,
кроме тебя и господина Шульца!
- Какой Шульц?
Слушай, ты, в конце концов, понимаешь,
где ты находишься?
Неужели я должен тебе класть в рот
и разжевывать такие вещи?! Это же...
... всё люди Гестапо!
Ох, Манфред на меня сегодня орал,
как на последнего мальчишку!
- Боже мой, какая грязь!
Какая мерзость!
[ребенок продолжает плакать]
Выслеживать,
подслушивать, доносить...
[ребенок успокоился]
Какими же грязными делами надо
заниматься, чтобы всё это терпеть?
[плавная музыка]
- Да, я терплю...
Я многое готов вытерпеть от них,
я готов им лизать сапоги,
лишь бы они помогли нам вернуться
туда, откуда нас...
выгнали.
- Пойдем, мой маленький, пойдем.
[плавная музыка продолжается]
Субтиры: Elena, 2015, subtitry.ru
Серия 4
[гул самолетов, тревожная музыка]
[переговоры на немецком по радио]
- Ганс, ты когда-нибудь бывал
в этих местах?
- Нет, не приходилось.
- Это тебе не Норвегия.
У них тут, говорят, курорты
самые лучшие на всей Балтике!
- Всё-то ты знаешь!
- Янтарный берег. Погляди,
и вправду янтарный!
- Берег как берег!
А ты насчет здешних девок
не интересовался? Может тоже янтарные?
- Между прочим, латышский янтарь
очень высоко ценится.
- Чудак, янтарь там внизу и
девки внизу.
Какая тебе разница, ценится или
не ценится?
- Нет, всё-таки интересно.
Я когда в новое место лечу, всегда
стараюсь прочитать о нем что-нибудь.
Помню, в Грецию летели...
- Кажется подходим!
- Да, это Либава.
- Удивительно красиво расположена!
А ты знаешь, здесь уже
в 13-м веке был порт.
- Слушай, малыш, ты не можешь
заткнуться на пару минут?
И следи за гирокам пока.
Я пошел!
[пулеметная стрельба]
[взрывы, выстрелы]
- Веселей, хлопцы! Веселей!
Подтянись!
Женский голос: - 11, 12, 13...
Того старшину надо будет всё-таки
отправить в медсанбат.
- Говорят, немцы Вентспилс взяли!
- Ну?
- Вильдау тоже.
- Вот сволочи что делают, а!
- Тут и до Риги рукой подать!
- Брось ты панику разводить!
- Панику? А ты видел, в какую сторону летели...
- Алё! Не слышу! Ребята, тише,
пожалуйста!
- Извини.
[- Отряд сформировали?]
- Да, сформировали.
[- Кто записался?]
- Ну как, как кто? Весь актив.
[- Говори конкретней!]
- Ну тебе что, по фамилиям перечислять?
[- А строевые занятия?]
- Да ты что, с ума сошел?
Какие строевые занятия!
Им нужно показать, где курок,
где мушка, а винтовок-то нет!
Винтовок нет! [- Я сам привезу, жди!]
- Да ты спроси еще насчет гранат.
- Алё?
[- Приеду!]
- Сам обещал приехать и всё привезти.
- Ясно.
[выстрелы]
- Ложись!
- Что застреляли?
- А черт его знает!
[выстрелы]
- Ну сейчас везде стреляют.
- Кто стрелял?
- Это вы меня спрашиваете?!
Вы кто-такой?
- Командир Истребительного отряда
Банга.
- Ах, Истребительного... Кого же вы
здесь истребляете?
- Ушли, гады! Как же теперь с орудием?
На себе далеко не утащим.
- А я откуда знаю?
- Сейчас получите лошадь. Идем!
[лай собаки, кудахтание кур]
- Есть тут кто?
- Чего надо?
- Где хозяин?
- Честное слово, не знаю.
- Выводи лошадь!
- А она что, моя?
- Так...
41-го года...
Подпиши.
- Вот.
Хозяину передашь. Лошадь
реквизирована для военных нужд.
- Ты ж стрелять не умеешь.
- Я? Чего там уметь - бах!
Нажимаешь курок - бах!
- Едут!
- Гляди, мужики, Лаймон приехал!
- Здорово!
- Привет!
Ну, принимай!
- Ящиков сколько?
- Открывай борт.
- Что, одни винтовки?
- Ну наконец-то! Привез оружие?
- Привез. Грузитесь быстрее.
- Здравствуй.
- Сейчас уедем.
- Построить всех для получения оружия!
- Слушаюсь!
- Номера запишите!
- Становись!
- Артур!
- Да?
- Дело такое: в 5-ти километрах отсюда
появились немцы.
- Малодец! - Я!
- 14 99. - Спасибо.
- Кроскинс! - Я!
- 40 32. - Спасибо.
- Улазыс! - Я!
- 22 60.
- Хэнзис! - Я!
- 22 32.
- Осис! - Я!
- 34 32. - Спасибо.
[звуки артиллерии вдалеке]
- Вот тебе и строевые занятия!
Где курок, где мушка...
- Главное успеть вовремя и не пустить их
на мост!
Если Сарма успел занять подход к реке -
хорошо! А если не успел...
Сто-ой! Стой!
[выстрел танка]
- В лес! Все в лес!
[автоматные очереди, взрывы]
- Бей по мотоциклистам!
[барабаны, торжественная музыка]
- Ну, Марта, мы дома!
- Я благодарна тебе, Рихард!
- Прошу вас!
Вперед, друзья! Не бойтесь темноты.
Пожалуйста, друзья мои!
Проходите, проходите!
Марта, прошу вас! Прошу вас, идите
сюда. Там - детская комната, посмотрите!
Посмотрите. Ну как, Рихард?
- Меня устраивает.
- Да, не говори, не говори - нормально!
Я объездил всю Ригу, но
лучшего жилья не нашел.
- Уста-ал?
Сейчас отдохнёшь, вот так, вот так.
Спи.
Отдыхай.
- Разрешите, Марта!
- Спасибо. - Пожалуйста!
[напевает мелодию Кармен]
- Трам-та-там, трам-па-парам!
[Освальд: - Главное, тихая улица!
А вид из окна?]
[Рихард: - Наши вот. Вон, видишь? Вот.]
[Освальд: - Как насчет закуски?]
[Освальд: Сейчас паек пустим в дело!]
[Освальд: И яйца есть и сметана.]
[Рихард: - А как насчет мясного?]
[Освальд: - А как же! Колбаска высший
сорт! Даже мед есть!]
[Освальд: Увы, единственный.]
[Всё там в кухне!]
[- Освальд, ты незаменимый человек!]
[Я перед тобой в неоплатном долгу!]
[Освальд: - И шоколад тоже найдется!]
[Освальд: Однако, господа, где же
наша дама? Я просто умираю от жажды!]
[Манфред: - Давай сюда, я открою.]
[Освальд: - Ни в коем случае!]
[Открывать шампанское - моя привилегия
и я ее никому не уступлю!]
[Рихард: - Марта, иди сюда!]
[Тебя ждут трое умирающих от жажды
мужчин!]
- Рихард, возьми бокалы. Возьми.
Сейчас...
[хлопок пробки]
О, хо-хо!
Вот...
За ваше... счастливое
возвращение на латышскую землю!
Прошу, Марта!
Прошу!
[гул самолетов]
- Ну что ж, еще по бокалу?
Рихард: - Я не против.
- Прошу вас!
- Даже не верится, что мы снова в Риге!
Освальд: - Хорошо после такой дороги
шампанское... черт возьми!
[слышится победное пение немцев]
Освальд: Прошу!
- Только жалко, что не в своей квартире.
- Да не грустите, милая!
Война есть война.
Ну и здесь, по-моему, не так уж плохо!
- Да-а, перед вашим приездом я осмотрел
два десятка квартир,
но эта - самая лучшая. Садитесь, Марта.
Восемь комнат, картины, мебель хорошая
и даже вот пианино,
но, к сожалению, не Берштейн,
но тоже не плохое!
- А где же хозяева?
Чья это квартира?
- Ничья.
- Как ничья?
- Поймите, Марта, в мире сейчас много
пустых квартир.
Война есть война!
Освальд: - Правильно.
Предлагаю разделаться с солдатским
пайком по случаю первого привала!
- Подожди, Освальд.
Лучше тебе заняться этим, Марта.
- Хорошо.
Освальд: - Ну что ж, выпьем что-нибудь
покрепче!
[напряженная музыка, как завывание
ветра]
Манфред: - Есть повод
выпить за "Гром и крест".
Ваши люди нам очень пригодились.
Освальд: - Благодарю.
- Вот уж не ожидал!
Тебя, профессионального адвоката,
встретить в роли следователя СД!
- Есть время защищать, есть время
обвинять!
Я никогда не прощу тем, из-за
кого я полгода прятался в погребе,
как... крыса!
- Я не сидел в погребе,
но пострадал не меньше тебя!
Однако я не делаю из
себя великомученника.
Между прочим, Манфред...
Ответь мне... почему я должен
возвращаться сюда не в качестве
владельца собственной фабрики,
которая отнята большевиками и которую
вы не очень торопитесь мне вернуть?
- А что, тебя не устраивает должность,
которую мы тебе предлагаем?
Ну, об этом мы поговорим отдельно.
Ну как осваиваетесь?
- Не знаю. Как-то... не по себе.
Чужой дом, чужая посуда, а хозяева,..
может быть, где-то бродят.
- Уже не бродят.
- Как?
- Вот так!
- Как?!
- Каждому своё!
Вам пора к этому привыкнуть.
- Марта, хватит этих истерик!
[пластинка с плавным мужским
оперным пением]
Марта!
Самое главное, что мы в Риге!
Снова в Риге!
Ну пойми, Марта...
Освальд: - Рихард!
Что ты там поставил?!
Я надеюсь, тебе не надо объяснять,
где хозяева этой квартиры!
[тревожная музыка]
[плач]
- Ах ты, малыш!
Не бойся, я с тобой! Не бойся!
Мой... мой... [плачет]
[плача] Мой мальчик!
[плача] Мой мальчик! Я с тобой!
Я с тобой!
Я с тобой!
[играет музыкальная шкатулка]
- Да-а, теперь тебе придется считаться
с новым порядком! [смех]
- Ха-ха, можешь болтать, сколько хочешь!
А я считаю, что при новом порядке
тоже мало порядка!
Поставить старостой в поселке кого?
Озолса! Это уж извините!
- А почему я должен тебя извинять?
- Ну да, он, конечно, твой хозяин,
но скажу прямо - олух порядочный!
Взять, хотя бы, эту историю с лодками.
Ведь чуть в огонь тогда не
кидался, чтобы их спасти!
А ради кого, спрашивается?
И нас чуть не погубил, и сам еле от
Сибири спасся. Разве это не глупо?
- Пап, ты лучше расскажи, как он на нас
из-за лошади набросился!
- Ха-ха, да-а, это ж надо сообразить!
Все помнят, как мы из лесу обстреливали
отступающих большевиков.
- И в лошадь попали! [смех]
- Вот именно!
Так Озолс, когда узнал, что это я,
накинулся на меня чуть ли не с кулаками!
Мол, я виноват, что красные у него
отняли лошадь! А? [смех]
Ну, Петерс, ну ты скажи, ради Бога, а?
- Фрицыс!
- Что?
- Это не может быть!
- Фрицыс Спурэ вернулся!
[тревожная музыка, как завывание ветра]
- Отец!
- Доченька моя! Дочь!
- Отец!
- Мы... бродили... по лесам,..
по чужим местам...
Нас оставалось всё...
меньше и меньше...
Друтиса... убили первым.
Потом Арлиса,..
Вейса...
и всех...
его... сыновей.
- А Лаймон?
Что с ним?
- Не знаю...
Я их всех... потерял.
- Папа!
Я боюсь за тебя!
Почему ты вернулся?
- А куда... мне было идти?
[плавная музыка]
Я хотел домой.
Домой... хотел.
[плавная грустная музыка]
- Мо-ой! Ах-ты, где же ты от дедушки
так долго пря-ятался, а-а? [смеется]
А, по Германиям разъезжал, а? [смеется]
Эх ты, путешественник!
Ничего, сейчас ты здесь чистым морским
воздухом будешь дышать.
Так...
Рихард вас надолго отпустил?
- Мы здесь будем жить.
- Вы - здесь, а Рихард?
- Он - в Риге.
- Ну-ну...
Вы что, поссорились?
- Я просто там... не могу.
Прошу тебя, не спрашивай ни о чем -
нам пора кушать!
- Ам! [смеется]
Ну давай, давай.
Наследник!
[стук]
- Да, да, заходите!
- Двигайся!
- Добрый вечер, господин староста!
- Добрый.
- Как говорится, примите...
и распишитесь.
- Рабочая красная гвардия вернулась
в родной поселок! Вот она!
- Расскажи господину старосте,
как ты воевал,
где твоя винтовка?
- Ну, сволочь? Говори!
Говори, где остальные?
Ну?
- Э, ребята, так... так не надо!
- А главное, где ваш Артур, сволочь?
Говори, ну! Говори!
- Что вы делаете? Прекратите!
- Уйди, уйди, дочка! Ну, прошу тебя!
Уйди, тебе нельзя здесь быть. Уйди.
- Нет, папа!
[плач ребенка]
- Я хочу посмотреть на них.
- Если это вам так необходимо, прошу!
Для вас это - добренький папаша вашей
подруги,
а для нас - он опозорил честное имя
латышского рыбака!
Вам не понять, сколько
страданий принесли нашему народу вот...
такие как он, подонки!
Так что прошу уйти и не мешать
допрашивать задержанного!
- Начинайте!
- Витис, развяжи ему язык!
- Где Артур? Где Артур, говори!
Говори, ну?
- Не знаю, не знаю!
- Говори, где Артур!
- Может он хочет, чтобы
мы ему подсказали?
- Прекра-ти-те! Уходите!
Мой дом - не полицейский участок!
Уходи!
- Что ты? С ума сошел?
- Уходите! Уходите!
Я староста, а не палач!
- Дайте нам лопату!
- Дабы закончить, так красиво!
- Закрой свой рот!
Озолс: - Уходи!
- Подпиши бумагу.
- Нет.
- Ну успокойся, Якоб! Ну что ты?
- Уходи!
- Якоб! Успокойся. Ты успокойся.
- Уходи!
- Ну?
Надо!
Фу-у...
[тревожная музыка]
[стонет]
- Тпру!
Тпру!
Сухой.
Хлеб готов. Как бы дожди не ударили!
А то вот живо!..
Лаймон: - Он и снег посреди лета
выдумает...лишь бы понукать!
- Не ворчи!
Не каждый бы взял нас без документов
в такое время.
- А почему бы ему не взять?
Во-первых, дешевле,
а во-вторых, чем он,
собственно говоря, рискует?
- Рискует.
- Ерунда!
При первой же проверке он будет говорить
то, что мы ему набрехали!
Ну и что там такого? Началась война,
мы были в отпуске...
- Мне кажется, что он всё-таки
догадывается.
- Черт его знает! Всё равно пока другого
выхода у нас нет.
- Пока, а потом?
- Эй, ребята! Березовый сок!
До вечера надо всю рожь скосить
и вывезти.
А послезавтра... да...
с ним вот в город поедем,
в магазин.
Артур: - В магазин так в магазин,
но в разгар жатвы?
Лаймон: - А если дожди пойдут? Ведь
сами же говорили - каждый час дорог?
- Ничего, управимся! Давайте, давайте,
ребята!
Хэй-оп! Оп!
- Вот и влипли!
Может тебе заболеть?
- Тогда он тебя потащит.
А у тебя больше шансов нарваться.
[тревожная музыка]
[быстрый стук]
[стук]
[стук]
- Кто там?
- Это я, Сарма!
Открывай скорей!
Погаси! Погаси лампу!
Не узнаешь меня?
- Ну как же! Уездный секретарь.
- Да.
- Помнишь, сидели тут у тебя...
с Артуром?
- Помню.
- Вот такие дела, мать!
Помочь надо!
Спрятать человека!
Я понимаю, что твой дом -
не самое подходящее место,
но ничего не
поделаешь, придется.
- Он немец!
- Да нет.
Мундир - это так, для отвода глаз.
Очень нужный человек! Сберечь
его надо во что бы то ни стало!
- Артур! Вот там уже недалеко я знаю
одно местечко...
В общем, закончим дела - заедем!
Сам увидишь - и выпивка будет,
и закуска! Соображаешь, а? Хе-хе-хей!
А что ты такой скучный сегодня, а?
Я в твои годы, когда приезжал в город,
о-о!
Вот смотри...
Но!
В той парикмахерской работает
одна кошечка!
Ну ладно, купим шкаф, потом
расскажу.
Приехали. Вот здесь купим шкаф.
А, может, не покупать? Как ты думаешь?
- Конечно, у вас же есть два шкафа.
- Да-а, это... О-ой...
Тпру!
На-ка, держи!
- Да-да.
- Опа!
О-о! [стонет]
Пусть лучше будет три шкафа, чем
куча этих червонцев,
которыми скоро можно будет оклеивать
стены в уборных! [смеется]
Ну так...
Ладно, я пойду.
Э-э, подожди! А ты куда?
- Помогать надо, наверное?
- А... Куплю, не куплю - это еще вопрос.
Ты лучше посмотри за лошадью,
ну и на девок городских поглазей, а?
[смеется]
Тьфу, нет сегодня шкафов, а!
Что с тобой? Заболел?
- Да нет, я... У меня зуб болит.
- А, нет-нет-нет, это не годится!
На зайди в аптеку и купи лекарства.
- Ну зачем? Так пройдет!
- Ну ладно, ладно! Купи, купи...
На тебе 30 рублей,
купи заодно и для коров тоже...
Ну, как это?.. От вздутия живота.
А я пока...
загляну в парикмахерскую!
- Пожалуйста.
Это принимать вечером.
Секунду...
Это для коров,..
а это для зубов.
[дверной колокольчик]
[плавная музыка]
И еще порошок, пожалуйста.
- Спасибо.
- А что вам?
- Спасибо, ничего.
Здравствуй.
- Здравствуй.
Ехал сюда и всё загадывал, чтоб
никого из знакомых... не встретить.
- Но я одна.
Выйдем, поговорим?
- Не могу - ждут.
- Понимаю...
- Нет, нет, только не думай,
что я не хочу разговаривать с тобой!
- Понимаю.
- Здравствуйте.
- Здравствуй.
- Вот, мама прислала.
- А...
Принимать три раза.
- Мм... что это?
Тебе всё это? Ты болен?
- Это... Нет... Это... для коров.
- А у меня Эдгар простудился.
- Сын?
- Да.
Сын.
Уже полтора годика.
- А вы давно вернулись?
- Недавно.
Ну а ты что?
- Да вот как видишь...
Маму ты мою встречаешь?
- Угу, изредка.
- Ну передай ей, что я жив и...
Нет, только это и...
- А может...
- Что?
- А может быть ты сам... [покашливает]
пару слов черкнешь?
[плавная музыка продолжается]
- Ладно... Мне пора.
И хочу, чтоб ты знала...
Я виноват перед тобой.
[играет торжественная музыка]
- Длинные речи здесь не нужны.
Скажешь несколько слов,
просто, тепло и ауф видерзеен.
- А может, лучше ты?
- Это будет некрасиво.
Человек, покидающий Родину, должен
услышать напутствие на родном языке.
Ты будешь для них, как символ.
И, в конце концов, ты
представляешь организацию,
ведающую трудовыми ресурсами.
Сугубо латышскую организацию,
действующую на своей собственной земле.
- На своей?
- Не будь провинциалом!
- Господа, прошу извинить, состав
отправляется ровно через 12 минут,
а мне сказали, что... предстоит еще
какая-то церемония...
- Церемония займет 5 минут!
[торжественная музыка продолжается]
- Сыновья...
и дочери Латвии!
Тронется поезд,
и вы станете первыми ласточками,
несущими в Германию трудовую славу
нашего...
маленького народа.
Не все поймут ваш смелый шаг,
не все одобрят!
Особенно те, которые до сих пор
одурманены большевистской пропагандой!
Но нам не по пути с ними!
Плечом к плечу на заводах и шахтах
Германии
вы будете трудиться во имя нашей
общей победы!
В добрый путь, друзья!
Родина и народ с вами!
[торжественная музыка]
- Извините, вы так хорошо
сказали насчет тех,
ну... в общем, одураченных...
я бы хотел...
Вот.
- Что это?
- Нужно напечатать в газете,
что мы, вот, едем и не боимся!
Правда... мама не едет, она осталась
дома...
но ведь ее можно отрезать, верно?
- Да поможет вам Бог! Я сохраню вашу
фотографию.
- Спасибо! Спасибо!
[торжественная музыка продолжается]
[пение птиц]
- Черт! Руки никак не отмоешь.
Дорога паршивая, пылища...
Заснул?
- Да.
Измучилась - всю ночь кашлял, мне
спать не давал.
- Присядь со мной.
Во-первых, Марта, так больше нельзя.
Ну что у нас за семья?
Я даже не могу помочь тебе.
Видимся раз в неделю, а то и в две.
Ну, я понимаю твое настроение.
Ну, если всё дело в этой проклятой
квартире,.. мы можем ее поменять.
- Да.
У твоего друга Крейзиса большой запас
пустых квартир.
- [вздыхает] Опять ты за свое...
Ну пойми же, Марта, нельзя так!
Каждую мелочь, каждое лыко в строку!
Мы вернулись на Родину и это главное!
Ну вспомни, как мы в Лейпциге мечтали
об этом! И вот теперь, когда...
- Там... там Сарму, Сарму убили!
Лежит в дюнах.
- Кого?
- Был у нас такой, партийный секретарь
всего уезда.
Все думали, что он уже давно там,
у русских, оказывается, он...
- Как же его убили?
- Ну, я его увидел, издали.
Хорошо, что эта игрушка при мне.
Я ему кричу: "Стой!", а он, как заяц,
в кусты. Ну я тогда ба-бах!
Он и готов...
Ну, что мы стоим? Надо в уезд звонить.
- Никаких уездов!
[звонок]
- Я слушаю?
[- Это я, Манфред.]
- А, Рихард! Привет, старина!
[- Привет.]
[Слушай, я тебе звоню вот по какому
делу.]
[Сегодня, только что, у нас застрелили
бывшего партийного секретаря.]
- Так-так, забавно...
[- Во-первых, скажи мне,
что нам делать с трупом?
Он же не может целый
день лежать на дороге!]
- Что делать с трупом?
[- Да.]
- Ну, по-моему, в подобных случаях роют
яму, размером этак ну...
[- У тебя дурацкие шутки!]
- Ну хорошо, ну что ты, юмор потерял?
[- Манфред! Я считаю, ты должен
немедленно заняться этим делом!]
- А почему ты думаешь, что
мы этим должны заниматься?
У вас же есть... уездная полиция.
[- Какая полиция!]
[Не зря он появился в наших краях!
Наверняка найдутся его сообщники,]
[и... к кому он шел, а? Кроме того,
пойми, моя семья...]
- Ну ладно, не поднимай панику.
Безопасность твоей семьи...
[- Ты же знаешь этих людей! Они могут
натворить такое!]
- Ну хорошо...
Хорошо, мы приедем.
[- Спасибо.]
- Э... скажи-ка, а как у вас насчет...
свежей лососинки? Найдется?
[- Ну что ты спрашиваешь? Конечно!]
- Ну вот с этого и надо было начинать.
[- Хорошо, я тебя жду.]
- Рихард! Никаких пиршеств и немецких
гостей в моем доме не будет!
- Не глупи, Марта.
Еще неизвестно, может этот Сарма был...
не один и...
Да мало ли что может случиться!
- Но я не могу их видеть!
- Нехорошо...
Вспомни, сколько мы гостили у Манфреда,
и ты...
Да ты даже танцевала с ним!
- Да я просто не знала, кто
он такой и кем станешь ты!
- Ну хватит!
У меня тоже есть... гордость!
И свои принципы!
И, слава Богу, свой... отцовский дом!
[дверь захлопнулась]
- Вот что, передайте Петерсу - пусть
он поищет у рыбаков свежей лососины,
а Эрне скажите, чтобы она немедленно
привела в порядок мою дачу!
- А... там же после вашего отъезда
никто не жил!
- Даю на это два часа.
- Петерс! Ты слыхал?
- Что?
- У кого есть лососина, у?
[плавная музыка]
- Мама!
- Иди!
Зачем ты пришел!
- Тебя повидать.
Я же в записке обещал.
- Боже мой, в такой день!
В такую беду!
- А что? Случилось что-нибудь?
- Сарму убили!
Он, наверное, к нам шел,
раненого забрать хотел.
- Кого?
- Тсс!
Раненого!
[шепотом] Тихо!
Тише, Артур! Тише!
Тише!
- Уберите пистолет.
Теперь вам придется довериться мне.
- Где Сарма?
- Он убит.
- Мой сын прав.
Я раньше не решалась вам это сказать.
[радио на немецком, симфония Моцарта]
[вздыхает]
[стук]
- Да?
[стук]
Да?
[шум двери]
Манфред: - Вот это здесь.
Проходите, пожалуйста.
- Здравствуй, Рихард! - Привет, Рихард!
- Добрый вечер.
- Привет!
У-у, это я понимаю! Так встречают
настоящих друзей! Прошу!
Мы по дороге уже всё прикинули.
Главное нагнать побольше страху,
и обязательно кто-нибудь проболтается.
Я убежден, что
след этого убитого
выплывет наружу в одном из
домов бывших активистов.
- Это потом. Я не люблю
эти пьяные акции,
когда в темноте стреляют друг в друга.
- Ты прав.
- Ну что, Рихард? Пойдем.
- Извини меня, Манфред.
Я тебя очень прошу отменить это...
экстренное расследование.
Фу-у... Пусть действительно этим
занимаются... уездные власти, а?
- Хорошенькое дело!
Звонишь, поднимаешь панику.
Мы бросаем дела, привозим сюда
кучу своих людей...
Сбегайте к ним, любезнейший, и скажите,
что мы начинаем через пару минут.
- Слушаюсь!
- Знаешь ты, брось эти ты свои
сентименты... и запоздалые раскаяния!
Лебедь нашелся на сцене
родного поселка!
- А тебя я вообще не звал
и говорить с тобою не хочу.
- Не годится, приятель!
Я всё понимаю. Видно опять с женой
поругался и напился, как свинья!
- Сам ты свинья!
Если хочешь знать, ты мне жизнь загубил!
- Тряпка!
Ведешь себя, как баба!
- Да, да... загубил!
Своими идиотскими авантюрами
[насмешливо] "Гром и крест"...
Вот он у меня где твой крест!
Если бы не ты, я бы никогда!
- Довольно!
Это уже не смешно!
Даже для пьяного!
- А я не пья-ный!
Не-ет!
Я - символ... Понимаешь?
Это ведь - чик! - твое словечко, да?
Символ, а?
Светлый образ...
Родины вот для них вот, а?
Ну как вы, довольны мной,
господин штурбанфюрер,
или прикажете кого-нибудь
сожрать живьем, а?
- Будем считать, что ты ничего
не говорил, а мы ничего не слышали.
Так, Освальд?
- Не знаю...
- Друзья,
кажется я действительно здорово
напился.
Простите меня!
Я...
[кашляет] Пошли. Я вам... я вам покажу
все места.
- Не надо. Нам всё покажет твой тесть -
он же староста,
а ты жди нас здесь.
[часы бьют 10 раз]
- Освальд...
Освальд... Ну... ну, О...
[плачет]
- Ты знаешь, мать...
я возьму его с собой.
- Но как ты с ним доберешься?
В такую даль!
- Ничего, как-нибудь доберемся.
Так будет лучше и для тебя.
- А где ты его..?
- Не волнуйся, мама.
С Лаймоном мы его спрячем.
- Можно сказать Бируте,
что ты с Лаймоном вместе?
- Надо ли?
- Надо, сынок.
Когда ее отец вернулся...
убили его, как собаку!
Так жестоко!
Девочка теперь совсем одна!
[стук в дверь]
[стук]
[стук]
- Открой.
- Это я. Где письмо?
- Какое письмо?
- Записка от Артура.
Ну то, что я принесла? Ее... ее надо
сжечь - кого-то ищут.
- Кого ищут? Почему?
- Да немцы же! Здесь они.
Уже приехали.
- Марта.
[плавная музыка]
- Артур!
Беги!
Беги скорее!
- Не могу.
Не один я.
- Здесь?
- Да.
- Окружить!
- Выполнять!
- Куда вы? За мной!
Стучите!
Не стесняйтесь, господин староста,
стучите!
[стучит]
- Бирута, открой! Это я, Озолс.
Открой, говорю.
Сейчас.
[покашливает, стучат]
- Извините, Служба безопасности.
Мы должны осмотреть дом.
- Передайте своим... немецким хозяевам,
что здесь никого нет.
С тех пор, как убили отца... я одна.
- Не волнуйтесь, мадам,
обойдемся без переводчиков.
- Ну еще немножко...
Вот сюда...
[тревожная музыка]
Ну вот... Ну вот, почти пришли.
Осторожней!
Осторожней!
Ну вот... Вот и всё.
Сюда... Осторожней!
Вот, вот сюда.
- Ну и почему вы решили, что здесь
будет лучше?
- А в нашем доме не будут искать!
Мой отец... - староста.
Вы не беспокойтесь, он сюда не придет -
он терпеть не может лестниц
из-за протеза,
поэтому и не стал вот второй этаж
достраивать - бросил.
- А где он сейчас?
- Немцы его взяли с собой на обыск.
- Везет мне на вторые этажи всю жизнь!
- Ой! Опять кровь пошла! Я сейчас!
- Рана открылась?
- Да ничего.
А мы с тобой так и не познакомились.
Тебя как зовут-то, парень?
- Артур. Ну давай... поднимайся...
- А я... Отто. Оберлейтенант
Отто Гранберг.
- Вот так пока...
- Так ты, значит, не был связан
с Сармой?
- Ну, до войны мы часто встречались,
а когда немцы пришли...
В общем, не успел я со своими.
- Ты подожди... Послушай...
Ты на меня не должен обижаться,
нет-нет!
Мы же с тобой, как братья, верно, а?
- Братья - это дерьмо-о!
Мы с тобой больше, чем братья...
- Больше!
- Мы, вот... Я не знаю, как это назвать!
- Да, вот... твоя жена... твоя Марта...
Она ведь не любит тебя, и меня не любит!
И тебя не любит, и меня не любит.
Черт возьми! Что за женщина? Что...
Кто это?
- Это же мой тесть. Он переживает.
Не будем мешать!
- Ладно, не будем... Ну, черт с ним...
Ну, пошли.
Где у нас это...?
Слушай, слушай, Рихард, слушай!
Но всё-таки она нас не любит!
- А вот сейчас мы это уточним!
Мы пойдем к ней и еще раз уточним!
- Стой! Не надо!
Не надо, Рихард, ночью!
Нет, стой!
- Вот так, осторожней...
- Какая у вас рука легкая!
А знаете, Марта...
Мы уже с Артуром обо всём договорились.
- О чем?
- О том, что мы будем делать дальше,
когда вы меня вылечите.
- Мы уйдем вместе. И Лаймон с нами.
- Куда?
- Далеко, Марта.
К своим.
- А теперь гоните его, пока ваш отец
не вернулся.
До встречи.
- Не спеши, я же юрист. Подожди,
ну подожди, слушай!
Я тебя с ней помирю - у меня тонкая
душа, понимаешь, психология!
Мы ее сейчас разбудим и всё
испортим, а...
- Ты ее не знаешь! Ты вообще ничего
не знаешь!
- Как это?
- Это... трагедия всей моей жизни!
- Ну что ты, что ты!
- О, как бы я хотел тебе всё это
рассказать!
Но я не могу тебе этого рассказать,
даже если я пьян!
- Ну подожди... Подожди...
- И даже тебе, Освальд, не могу!
- Постой, Рихард! Рихард!
- Не могу! Не могу!
- Успокойся...
- Будь проклят я и вся моя жизнь!
- Успокойся...
- Марта...
Мы...
Мы постараемся скорее забрать его.
- Артур, я должна тебе...
сказать одну вещь...
Это очень важно...
Помнишь?..
Помнишь, тогда в аптеке...
ты сказал, что виноват передо мной?
Помнишь?
Я тоже должна... признаться.
Но только пойми меня...
Не могла я раньше этого сказать.
- Я не понимаю, почему, собственно,
ты не можешь мне всё рассказать?
Ты же знаешь, что у меня тонкая душа!
Тонкая!
- И у меня тонкая душа!
Но она никогда этого не могла оценить,
никогда-а!
- Да что ты, да что ты...
- Понимаешь, как она сейчас нас
встретит?
Вот ты увидишь,
знаешь, что будет?
Вся твоя психология полетит...
к чертям!
- Слушай, слушай, брат! Если ты так
ставишь вопрос, тогда...
- Чшш!
- Тогда, лучше, иди один, а я...
А у нас там лососина осталась!
[стук]
Освальд: - Ну что ж... Раз у тебя есть
какие-то тайны - ты мне не доверяешь...
Тьфу! Ладно, Рихард! Плюй на всё,
лучше пойдем, пойдем, выпьем!
- Нет, нет, нет!
Я с ней должен сейчас же поговорить
раз и навсегда!
Поставить все точки над i!
- Но если ты хочешь ломиться в закрытую
дверь, поднимать весь дом на ноги...
Слушай...
- Зачем? Я не варвар!
Я очень воспитанный человек!
- Правильно.
Я очень вежлив и очень тихо постучу
ей в окно и спрошу...
- Ри... Ри... Ну ладно!
- Спрошу! Спрошу!
Освальд: - Делай, как хочешь,
а я пойду. Пойду!
- [негромко] Марта! Марта!
[кричит] Марта!!!
Марта!
Марта! Ты мне жена или нет!
Марта! Открой, Марта!
Марта! Марта!!!
[плача] Марта!
- Пора!
Уходи, Артур!
- Ты мне что-то хотела сказать, Марта?
- Потом. Уходи!
И берегите себя. Помни, кроме тебя
у нас... никого нет.
- У нас?
Ты...
Ты сказала "у нас"?
- Да, у нас.
Беги, беги!
- Марта!
- Артур, беги!
[тревожная музыка]
[завершение тревожной музыки]
Серия 5
[орудийные залпы]
[тревожная музыка]
[орудийные залпы]
[орудийные залпы, пение птиц]
- Так...
[звонок]
- Третий слушает!
[- Здравствуй, полковник.]
- Здравия желаю, товарищ Первый!
[- Как настроение?]
- Отличное! Как-никак уже у порога
дома!
[- Тогда слушай приказ...]
- Слушаю вас?
[- Хотим мы взять языка, на этот раз
из латышских легионеров.]
[Срочно. Не откладывая.]
- Но...
[- Я знаю, знаю, что это далеко
и что ты хочешь сказать.] - Да.
[- Готовится большая операция -
наступление на территорию Латвии.]
[- Ясно?]
- Ясно. Будет сделано, товарищ Первый!
[- Ну хорошо.]
[звонит]
[- Да?]
- Командира разведроты ко мне. Быстро!
[- Слушаюсь!]
- Товарищ полковник, старший лейтенант
Банга по вашему приказанию прибыл!
- Присаживайся, Артур, разговор есть.
Нужно провернуть один лихой фокус...
Помнишь мой неудачный побег из-под
ареста?
На сей раз постарайся без промаха.
Что ты стоишь? Садись, Артур.
- Понимаешь, Ян, не один я.
[пение солдат]
"...не успеет опуститься, Лииго, Лииго!
Как уж зорька засветает, Лиго!"
- Разрешите, товарищ
полковник, поздравить вас
с нашим старинным
народным праздником!
От всех Янов разведроты!
- Спасибо, ребята! Спасибо!
Сегодня, откровенно говоря, мне
не по себе.
Смотрю на карту и вот вижу родной дом...
Вон он - 158 километров, если по прямой.
- По прямой?
- Вот наш рыбацкий поселок!
- А мы еще ближе - вот тут!
- А мне далеко - во-он туда!
- По старому обычаю настоящий Ян должен
угощать пивом и сыром, но увы...
- Ну а почему "увы", товарищ полковник?
Мы не прочь и покрепче!
- Потому "увы", что эту штуку
мы откроем чуть-чуть попозже,
когда вернетесь с задания.
Приказано взять языка.
- Сегодня?
- Да.
- В такой праздник?
- Вот здесь - мы, а здесь...
немцы поставили наших землячков
из латышского легиона.
И именно отсюда и приказано взять
языка.
- Это же 20 километров за линией фронта!
- Да.
Это уже территория Латвии.
Но командованию нужны данные именно
о латышских формированиях у немцев.
В том-то и штука.
- Ясно.
Не забудьте, что нам топать около 20-ти
километров.
Мы уходим на целые сутки.
- Всё в порядке! Провиант уже здесь.
[смех]
Артур: - Ну, Вильмар, ты всегда знаешь, что
самое главное в жизни.
Сбор через 5 минут!
- Есть!
- Юрис!
- Я!
- Отнеси к замполиту.
- О-о! Красивая женщина! Жена?
Ну ясно, невеста!
- Ступай, ступай.
Ты хочешь мне что-то сказать?
Ну, говори.
- Нет.
Я просто подумал...
Какая-то странная получается ситуация...
[звук пролетающего самолета]
Вот если ты останешься в живых и я
останусь в живых
и найду Бируту, а ты - Марту,
где мы будем жить в одном поселке?
- Подожди, Лаймон...
- Дай сказать!
Вот я встречу ее вместе с тобой,
буду спрашивать: "Как здоровье?
Как дела?",
а сам буду думать: ведь в доме Марты
допрашивали отца Бируты
и оттуда повели его на расстрел.
Смогу ли я это всё забыть?
А забыть надо!
Иначе...
как же мы с тобой?
[звук бомбежки]
Ты... должен это знать!
[взрывы]
- Да...
Если ты останешься в живых...
если я останусь...
если мы найдем...
Сплошные "если"!
Надо идти!
Нас ребята ждут!
[автоматная очередь, звуки перестрелки]
[стрельба продолжается]
[плавное пение девичьего хора
песни Лиго на латышском]
[выстрел ракеты]
[крики болотной птицы]
[поют народную песню]
- "Ли-иго! Ли-иго!..."
- Где Ян? Ян?
- Он там! -А. [смеются]
[поют дальше]
- Ян!
- Ян-ко! Ян-ко!
Вот манера, уединяться
в праздник!
- Ты девушку второй день
лишаешь нашего общества!
Это жестоко! [смеются]
- Лучше спускайся, а то мы сами к тебе
туда влезем!
- Налей мне пива!
Должны же мы, черт возьми, выпить
с нашим единственным Яном!
- Ты слышишь? Слышишь? Тут есть еще
пив-ко!
- Идите вы к черту!
- О-о!
- Он объявился!
- Объявился!
- Вы слышите, он объявился!
- Ладно, мы уйдем, но когда ты
вернешься, пива уже не будет!
Или одно, или другое!
- Пошли, ребята!
[поют народную песню]
- Ты знаешь, где я прошлым летом
праздновал?
В Гамбурге.
- В Гамбурге?
Вот интересно!
- Да, очень.
Всю ночь сидел в пивной и пытался
объяснить глухому официанту,
что такое Лиго для латышей.
- Ну и что? Он понял?
- Ты не знаешь, что это такое -
днем и ночью два года жить среди чужих!
Даже березы там чужие!
- Как это?
- А вот...
Вроде бы такие же... и всё же нет.
- За что? Ну за что они угнали
тебя туда?
- Я сам поехал.
Сам. Понимаешь?
- Нет.
- Хотел поездить, мир посмотреть.
Мы были... ну, как это...
"первые ласточки",
"трудовые посланцы нашего народа"!
[смеется] Ой,
как я упрашивал одного доброго дядю,
чтобы он...
напечатал моё... фото в газете!
Ох, дураком я был! Дураком!
- А теперь ты умный?
- А ты знаешь, как я оттуда... выбрался?
Только... ты не будешь смеяться?
- Ну?
- Меня один француз научил...
Так я себе такой понос устроил...
что все врачи разбежались!
Только вот в одном не повезло...
Как вернулся в Латвию...
немцы здесь... объявили мобилизацию!
[поют народную песню]
- Ян...
- Ну?
- Я уже говорила с отцом.
Мы тебя спрячем, так что никто тебя
не найдет!
Ну, сколько еще немцы продержатся, а?
- А что потом?
- Ну потом ты русским всё
объяснишь - тебя ведь забрали!
Ну ты же ни в чем не виноват! Ну, Ян!
- Ничего теперь не объяснишь...
Да и не хочу я никому ничего объяснять!
Никому!
- А что же теперь будет?
- Будет то...
что я останусь с ребятами...
до конца!
Может, хоть на этот раз
попаду в газету, а?
- Ян! Милый! Я прошу тебя!
- Не надо!
Не мучь меня!
Мне и так тяжело!
- Ну пожалуйста, родной!
- Никто никогда этого не поймет!
Никогда!
- Тогда иди...
Ну?
Ян...
Уходишь?
- Да.
Пойду.
Я пойду.
[Ян поет:]
"Ты во всем году не сыщешь
Ли-иго! Ли-иго!
Ночи Яновой короче, Лиго!
Ли-иго! Ли-иго!
Ночи Яновой короче, Лиго!
Не успеет ночь спуститься,
Ли-иго! Ли-иго!
Так уж зорька засветает, Лиго!"
- Ян!!
- Бросай брезент.
- Где веревка?
- Быстро! Надо уходить!
- Уходим!
- Отходите! Я прикрою!
[пулеметная стрельба]
- Окружить!
- Я сказал уходить всем!
- Ты поссориться хочешь?
Уходим!
- Артур!
[тревожная музыка]
- Вставай!
- Мне твоя затея совсем не нравится!
- Успокойся, пожалуйста!
- Русская артиллерия становится всё
слышнее, а отступающих войск я не вижу.
- Не отступающих, а планомерно
выравнивающих линию фронта!
Не сейте панику, господа!
- По-моему, мы уже совсем близко
к линии фронта.
- Не волнуйтесь, друзья!
Я всё сделаю мигом!
- А что именно?
- Я должен кое-что... взять из дому.
- Машина уже и так переполнена!
- Я должен кое-что взять!
- Взять надо всё!
А вы не помните, сколько стоил фунт
золота до войны, в долларах?
- Заткнись ты со своим золотом!
- Но-но, не ори!
- Скажи, Рихард, ради чего ты рискуешь
своей головой?
- Надо!
- Черт побери, а куда мы едем?
Куда мы едем, Рихард?
У?
[плавная музыка]
[поет]
d "За печкою поёт сверчок, d
d Угомонись, не плачь, сынок, - d
d Вон за окном морозная, d
d Светлая ночка звёздная! d
d Светлая ночка d
d звё-здна-я. d
d Светлая ночка d
d звё-здна-я. d
d Ты спи, а я спою тебе, d
d Как хорошо там на небе, d
d Как нас с тобою серый кот d
d В санках на месяц увезет. d
d В санках на месяц d
d у-ве-зет. d
d В санках на месяц d
d у-ве-зёт." d
Озолс: - Марта.
Марта.
- Не надо!
Разбудишь его!
- Да.
Долгие... [плачет] проводы -
лишние слезы.
Марта, может быть вы...
всё-таки... со мной?
Ну... Ты же...
- Нет.
- Ты же... понимаешь, мне нельзя
оставаться.
- А что же с тобой будет?
[плача] Папа! Папа!
- Дочка!
Дочка!
Жизнь с начала... не начнешь!
[плачет]
Поздно!
Ну, ну... ну...
[слышны артиллерийские залпы]
Манфред: - Вот и приехали!
Только быстро!
- Ну что, готовы?
- Кто готов, а кто и нет.
- Рихард!
- Хорошо, что вы уже собрались!
- Слава Богу, что ты здесь, Рихард!
- Я как раз приехал вам помочь.
Где Эдгар?
- Он спит.
[слышны артиллерийские залпы]
- На лошади вы... далеко не уедете.
Они ближе, чем вам кажется!
- Ты понимаешь, Рихард...
Тут... тут такое дело...
Э... Собственно... я еду один, а она...
- Как?!
Ты остаешься?
Так...
Понятно...
Его ждешь?
На него надеешься?
Ради него разбила нашу семью!
- Семьи никогда у нас не было.
- О... безмозглая!
Ты думаешь, Артур спасет тебя?
Ни черта!
На тебе же клеймо!
На всю жизнь!
Ты моя жена!
- Бывшая!
- Для меня, для меня бывшая,
но не для них!
Между прочим, не забудь про отца!
От него-то уж ты никак не открестишься!
Подтвердите сей факт своей доченьке,
господин староста!
- Не кричи - мальчик спит!
- Марта, подумай о себе,
о своем сыне...
Кем он вырастет при них?
- Уезжай, Рихард.
- Чья лошадь?
- Лошадь не моя. Говорите с
хозяином, он там, в доме.
- Какие еще разговоры? Русские в 5-ти
километрах отсюда, а у нас раненые!
Разгрузить телегу!
Ганс! Разгрузить телегу!
- Что вы делаете? Петерс! Петерс!
Что вы делаете?
- Это же мои вещи!
- Вон отсюда!
- Я же тоже... я же тоже уезжаю!
Что вы? Рихард!
Рихард, может быть в вашу машину
поместятся? Рихард!
- У нас не грузовик!
- Рихард! Рихард!
Рихард, помоги, а?
- Ладно, ладно, только
без шума, без шума!
- Ну что вы стоите, Рихард?
[машина сигналит]
- Сейчас мы всё уладим!
- Рихард!
[машина сигналит]
- Манфред, скажи пару слов этому
бешеному лейтенанту!
Пусть поищет лошадь у соседей!
Иначе, сам понимаешь, мой бывший тесть
вцепится в эту машину, как клещ!
- В моем мундире СД разговаривать
с этими психопатами из окопов?
Спасибо, друг.
- Быстрее!
Быстрее!
- Куда вы? Не оставляйте меня!
Не оставляйте меня! Что я буду делать?
Пропадите вы все пропадом!
[плавная музыка]
- Мама! Посмотри, как я быстро бегаю!
Видела?
- Тихо как!
Уже второй день ни одного выстрела,
и нет никого - ни наших, ни немцев.
Может, война кончилась?
- Вряд ли.
Бирута: - Сон такой странный я видела.
Мы так же сидели, разговаривали,
будто бы ты мне всё наврала -
и насчет раненого, которого спрятала,
и что Артур к тебе приходил,
и что Лаймон с ним.
- Это потому что ты его слишком долго
ждала.
- А почему мать Артура мне об этом
не говорила?
- Ну что она могла тебе сказать?
Пока раненый у нее был
надо было молчать,
а когда его у меня спрятали
также надо было молчать.
Так молча и жила всё время.
Бирута: - А знаешь, Марта, не было
никакого сна.
Я просто хотела, чтобы ты мне еще раз
рассказала про Лаймона.
- Ну что я могу тебе сказать?
Вернется твой Лаймон,.. мой Артур...
и всё опять будет хорошо.
- Нет, не будет.
Как прежде не будет!
И отца моего из земли не поднять!
[плавная музыка]
- Душно!
- Ничего не поделаешь.
Скоро будет дождь.
- Здорово было бы в речке искупаться!
- Ты что! Вода уже холодная.
Калнынь: - Не укачало?
Илга: - Нет.
- Теперь уже скоро.
Учить детей, Илга, не каждый сможет.
- А кто у вас раньше... ну, в деревне...
детей учил?
- Раньше-то? Раньше-то у нас такой
учитель был - его всё побережье знало!
Учитель Акменьлаукс.
- Жарко!
- Да, жарко.
Да ты не тужи - тебе там неплохо будет!
Школа, слава Богу, уцелела, войне
скоро конец...
Вернутся наши парни, и мы найдем тебе
жениха!
- А я вашего сына знаю.
- Да?
- Он принимал меня в комсомол перед
самой войной.
[автоматная очередь, стон]
- Держи баранку, я сейчас!
[выстрелы]
- Испугалась?
- Глобус жалко!
Не жалей, по нему мы не только географию,
по нему и историю изучать будем!
- Сколько раз учить нужно - если
стрелять, то только наверняка!
- А черт, они вроде близко были!
- Если не видишь, то глаза лечить надо!
- Да машина так прыгала, что даже самый
лучший снайпер не попал бы!
[стук дятла]
- Ну вот, кажется к обеду поспели.
- Да, вкусно пахнет!
- Ну-ка подхвати! - Давай.
- Держу.
- Эх, Озолс, если б ты видел, сколько
сахару мимо прошло!
- Откуда ты знаешь, что сахар?
- Да он продырявил мешки, теперь
вся дорога, как сладкий пирог.
- Ха, сахар... У нас и соли нет.
- Не горюй, старик! Будет.
У нас и соль будет, и сахар будет,
и свиная тушенка в банках!
И вообще придет время, когда мы опять
станем людьми.
А пока, старик, расскажи-ка новости.
- Первая новость такая: батарея у радио
села, еле дослушал.
- Ну и что ты услышал?
- Русские передают только песни
и хвастаются, что бои уже идут
в Восточной Пруссии.
- А немцы?
- Эти тоже хвастаются.
Мол, превратили нашу Курляндию
в неприступную крепость.
Ждут новое оружие.
- Курляндия стала трамплином для
возмездия.
- Трамплин или мешок!
- Не важно.
Пусть подольше продержатся в Латвии!
Пока они здесь, наша борьба не окончена.
И в лесах мы не одни.
Я вам скажу, что в истории всегда
бывают неожиданные повороты!
А теперь скажу тебе, как трактирщик...
- Ну?
- ... бывший.
Слушай, ну разве это каша?
Это знаешь что? Это дерьмо желтой
курицы.
- Так... соли нет.
- А я ж тебя не упрекаю.
Я просто размышляю.
- Да.
- Знаешь, если машины с
продуктами приходят в поселки,
то появляется
возможность их взять.
- А как ты узнаешь в какой?
- Вот это и узнать надо.
Ты - единственный из нас, у кого на
побережье есть близкий человек - дочь.
- Что? Что ты! Ты... ты хочешь,
чтобы я...
- Конечно. Конечно, конечно пойдешь,
узнаешь, какие продукты привозят.
- Не, не, не... Не надо! Никуда я...
- В какие магазины?
- Никуда я не пойду! Не, не! Нет!
- Ставят ли охрану?
Пойми, не может быть,
чтобы в такое трудное время
женщина ничего не знала насчет
продуктов.
Быть не может этого!
- Как я пойду? Ты же знаешь, я инвалид!
С такой... ногой!
- Знаю, но это моя первая и
единственная просьба за всё время,
и ее надо выполнить, понимаешь?
Выполнить!
- Спрятать раненого советского человека
и где?
В доме Озолса?
Не верю!
- Вам самому надо с Мартой поговорить.
- Конечно поговорю. И по долгу службы...
и просто, как отец.
- Если верить всему, она - единственная
в поселке, кто знал о судьбе Лаймона.
- Марта видела, как раненый и Лаймон
ушли вместе с Артуром.
- А ты знаешь, почему я сюда приехал?
- Нет.
- Чтобы выяснить, кто есть кто.
- Как это?
- А вот так, девочка! Кое в чём надо
разобраться...
Скажи-ка...
Кто конкретно принимал участие...
в расстреле твоего отца?
- За ним пришли... Аболтынь с Дигисом.
Во дворе еще двое стояли... -
не знаю кто.
Кажется, Бруно и его сын...
- Так... И куда повели?
- Куда?
К Озолсу.
- Рихард там был?
- Нет, он приезжал редко.
- А Марта была?
- Да.
- Ну, она тебе рассказывала, что там
произошло?
- Нет, я не спросила и... она тоже
молчала. [плачет]
Калнынь: - Молчала...
Понятно...
- Бог в помощь!
- А-а, тряхнула тебя война,
теперь Бога вспомнил!
- А тебя, видать, стороной обошла, а?
- А я человек маленький, ни с кем
не воюю. Чего хочешь?
- Узнать хочу хозяин твой где.
- Вот это у Бога и спрашивай!
Не знаю и не хочу знать! Убежал и всё!
- Слушай, Петерс, разве тебе всё равно,
что в округе делается?
Людей убивают, грабят! По дорогам
не проехать!
Ты ведь знаешь, сколько...
сволочей убежало...
А сколько еще по лесам болтается!
- А, теперь я понял... что тебе надо!
Агитировать пришел? Так
не надрывайся зря,
всё равно в помощники
к тебе не запишусь!
А, Марта! Иди сюда! Вот наш товарищ
Калнынь интересуется твоим отцом!
Так что ему сказать?
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
Ну-ка, иди сюда! Иди, иди!
Опа! Как тебя зовут?
- Эдгар Лозберг.
- Хорошее имя!
- Нет. Лозберг - это не имя.
Лозберг - это фамилия.
- Да?
- Эдгар!
Эдгар!
Отнеси домой.
- Я пришел сюда, чтобы вам всем
сообщить,
что любая поддержка, даже малейшая
связь с бандитами из леса,
будет караться по всей строгости закона
нашей страны.
- На каком...
Почему вы утверждаете, что мой отец
связан с бандитами?
- Я этого не сказал. Но если бы я знал
точно - иначе бы разговаривал с вами!
До свидания! До свидания, Петерс!
Петерс: - До свидания.
[тревожная музыка]
- Кто там?
Петерс, это ты?
[гудение пчел]
- Что здесь происходит?!
- Добрый вечер! Это я, Петерс.
- Что здесь происходит, я спрашиваю?
- Ничего. А тебе какое дело?
Это мой дом!
- Ты так думаешь?
- Да!
- Отдай оружие! Быстро!
- А ну-ка... Уходи прочь!
Будем считать, что мы друг друга
не видали!
- Не дури, хозяин! Всё равно стрелять
ты не будешь!
- Почему ты так думаешь?
- Весь народ поднимешь!
Но на своей скрипучей деревянной ноге
далеко не убежать тебе! Отдай оружие!
- Дурак ты, Петерс! Если пальцем меня
тронешь, придут они!
Подумай о себе! Об Эрне подумай!
- Не пугай, хозяин!
Раньше я тебя боялся, а теперь...
- Побойся Бога!
- А теперь ты думаешь о Боге! А где твой
Бог был, когда ты спал с моей женой?
- Враньё! Враньё!
Какой негодяй тебе это сказал?
- Эрна сама мне призналась! Да!
- И теперь за Эрну ты хочешь отомстить?
- Заткнись!
Я рассчитался уже с тобой в ту ночь,
когда твой дом сгорел! Да!
- Что? Что ты сказал?!
- Да, да, да! Это я! Я поджёг твой дом!
А теперь пошли! Пошли, я тебе говорю!
- Петерс! Не надо, Петерс!
Будь человеком!
Прости меня за всё! Прости меня за всё!
Не за себя прошу - Марту, Марту
погубишь! Внука, внука моего, внука!
- А когда ты пришел сюда, ты о них
подумал? Ты ведь под удар подставил их!
Пошли!
- Ради Христа, Петерс! Ради Христа!
Будь человеком! Будь... Отпусти!
Отпусти, Петерс! Я тебе всё расскажу!
- Что ты расскажешь?
- Всё! Всё, как... как на исповеди!
Я тебе всё расскажу, Петерс!
[квакание лягушек]
- Давай, иди.
- Ага.
- Озолс!
Озолс!
На, выпей!
Самогон с медом от простуды -
первое дело!
- Ночь... очень сырая была!
Всё время... туман. [тяжело дышит]
- Ладно, ладно, ладно, ладно!
Теперь отдыхай! Отдыхай!
- Но как ты свою винтовку потерял -...
- Я же говорю, туман!
- ...до сих пор не пойму!
- Я же говорю, туман! Налей еще!
- Налей ему.
- Как будто легчает. Налей!
- Хорошо!
Летом пахнет!
Ой, хорошо! Молодчина, твоя Марта!
Такой гостинец прислала!
Только жалко, что она про магазин
так мало знает!
- Она занята своим сыном.
- Но то, что в магазине они охрану
не оставили, она точно знает?
- Точно! Точно! Опять сходить?
- Дигис, передай ребятам,
что налет на магазин будем делать...
...днем!
- А... почему?
- На всякий случай.
Ночью в магазине охрана будет
обязательно!
И, кроме того, пусть знают, что мы -
сила!
И никого... не боимся!
- Добрый день, Илга!
- Здравствуйте!
- Пришел попрощаться.
- Заходите!
- Спасибо!
Посмотрим, посмотрим, какой порядок
ты здесь навела!
О-о! А ты молодец!
По-хозяйски всё сделала!
Ну?
- А вы... не забудьте уж там... в уезде
насчет тетрадей.
- Ах, да, и насчет чернил.
Да, настырная ты, только снабженец
из меня неважный!
- Уж постарайтесь для родного посёлка!
- Я тебе вот что хотел сказать
на прощание...
Когда будешь ребят в пионеры готовить,
а особенно в комсомол...
не торопи их -
пусть каждый всё продумает.
Пойми, что для многих сейчас это -
почти что подвиг.
- Понимаю.
[Петерс покашливает]
Вам что?
- Да я вот к нему.
Машину твою видел с солдатами.
Дай, думаю, зайду.
- А в чём дело?
- Дело в том, что... шофёр твой сказал,
что в вас стреляли по дороге, а?
- Это мне известно.
- А раз известно, должен сообразить!
Продукты привез - значит приманку
оставил, а сам уезжаешь с солдатами!
- А что ты советуешь?
Петерс: - Остаться надо, ну,
хотя бы, денька на три.
- Кто тебе сказал?
- Будем считать, что мне приснилось.
Просто не хочу, чтобы поселок без
жратвы остался!
- И часто к тебе такие сны приходят?
- Не-ет, в первый раз.
- Кто сказал?!
- Сон, я тебе говорю, сон!
И ты не ори на меня! Скажи, спасибо...
- Что? Трусишь назвать?
Запугали они тебя!
- Ха-ха, у меня есть, чем защищаться!
- Ну хорошо...
Ты скажи хоть сколько их будет и когда
придут?
- Я тебе рассказал весь свой сон.
Больше ничего не знаю.
- Ну, спасибо и на том. Бог даст... - мы
еще еще с тобой потолкуем...
- Что ты всё Бога-то поминаешь, а?
[смеется]
- Стой!
- Остановись!
Стой!
- Стой! - Стой!
- Стреляй! Стреляй!
- Стреляй, а то уйдет!
[автоматная очередь]
- Вот дурак! Сам напросился на пулю!
- Не дурак, а большевистская сволочь!
Быстрей!
- Быстрей!
- Давай!
- Пусти, я сам за руль!
- Взяли! Взяли!
- Ну-ка...
- Давайте все вместе! И...
Давай, давай, еще...
- Уже появились!
- Закрыто на обед!
Быстро! Давайте!
Только тихо!
За угол!
Наверх!
Открывай!
- Ты туда, за угол! Посмотри, что там
в ящиках.
- Там ничего нет!
- Быстрей, быстрей, ребята!
Без паники!
- Быстро в машину!
- Без паники!
- Перестань ты эти конфеты брать, дурак!
Ты сало бери, колбасу бери!
- Сейчас пойдешь к своим и скажешь,
что нет смысла сопротивляться!
Иди!
И пусть выходят по одному!
- Ребята, всё, крышка - мы окружены!
- Что?!
- Чекисты требуют, чтоб вы выходили
по одному без оружия!
- Свинья!
- Обещают... [автоматная очередь]
Калнынь: - Всё?
- Всё. Никого нет.
Калнынь: - Теперь в погоню!
Они далеко не уйдут!
- Давай, только тихо, через задний ход!
- Ага.
- Прикрой меня!
[пулеметная стрельба]
[звук уезжающей машины]
- Стойте! Стрелять буду!
Стойте!
- Что такое?
Что случилось?
Дигис!
Дигис, что с тобой? Дигис!
[кричит] Дигис!!
[тревожная музыка]
[плачет]
Озолс!
О-зо-лс!
[продолжает плакать]
[кукушка кукует]
Помер?
Сво-лочь!
- Видишь, у нас всё готово.
[завели мотор]
- Погоди!
- Куда тебя понесло?
- Куда? Эй, черт!
- Идем скорее!
До рассвета мы должны быть
в нейтральных водах!
[звук мотора]
- Имя, фамилия,.. год рождения?
Давайте договоримся сразу:
будем придерживаться установленного
при допросе порядка.
- Марта Лозберг, 19-го года рождения.
- Семейное положение?
Замужем или нет?
- Нет.
- Значит, разведены?
- Официально - нет.
- Не разведены, стало быть, замужем.
- Подпишите здесь.
- Вы предупреждены об
уголовной ответственности
за дачу ложных показаний или за отказ
от показаний.
Кстати... где в данный момент
находится ваш муж?
- Я... я же сказала, он... он
мне не муж!
- Не будем повторяться.
Когда вы в последний раз
виделись с Рихардом Лозбергом?
- Не могу...
Это... Да... дату я не помню.
Это было... накануне...
прихода советских войск.
- Он что, заезжал за вами?
- Да, за нами.
Но я отказалась.
- И ради чего вы отказались?
- Я не имею ничего общего со своим
бывшим мужем!
- Вот как? Ну хорошо. А когда вы
в последний раз видели своего отца?
- В тот же день, когда приехал Лозберг.
- А если вспомнить получше?
- Ну... как вспомнить получше?
Отец уехал в тот же день.
- И вы его больше не видели?
- Где я могла его видеть?
- Где?
Ну, я думаю, вам это известно...
не хуже меня.
- Где он?
Что с ним? Вы что-нибудь знаете?
- Знаем.
В лесу. В вооруженной антисоветской
банде.
Могу зачитать показания взятых
при налете бандитов.
Вот здесь, в списке личного состава
банды - имя вашего отца. Читайте.
Что вы теперь скажете?
- Я не знала.
- Ну что ж...
Примерно такого ответа я и ожидал.
- Почему вы мне не верите?!
- А вы сами... себе верите?!
Ничего не знаете! Что ваш отец в лесу,
что приходил ночью,
был у вас накануне налета!
Истоптал весь сад возле дома!
Вот! Вот фотографии его следов,
оставленные хромой ногой!
Может быть, и это не узнаёте?!
Ну хорошо...
Поскольку мы обязаны представить
для суда объективно все данные о вас,
у меня... последний вопрос.
Говорят, будто бы вы в период оккупации
прятали у себя в доме раненого
советского разведчика.
Правда ли это, и кто это может
подтвердить?
- Мать... Артура Банги.
- К сожалению, ее уже нет в живых.
- Тогда только сам Артур.
И еще ваш сын.
Я его... тогда не видела, но...
- Прекратите!
Я обязан поставить вас в известность,
что ни Артур Банга, ни мой сын Лаймон
Калнынь
не могут являться свидетелями!
- Как? Почему?
- Они оба... погибли.
23-го июня... 44-го года.
[плачет, тревожная музыка]
Серия 6
[шум едущих лошадей]
[тревожная музыка]
[плавная музыка]
- Здорово!
- А, здорово!
Дмитрию Акимычу почтение!
- И тебя, Тимоня!
- Как новый год начинаешь?
- Хорошо!
- Ну вот и прекрасно!
- Звал меня по делам?
- Да нет, так, разговор небольшой есть.
- Давай, давай, говори.
- Понимаешь, налаживают нам...
гостей незваных.
- Да ну?
- Да.
Восемь семей велели разместить.
- И кого же?
- Ну те, которые при немцах не шибко
виноватые, но всё же...
Ну а те, которые... здорово виноваты -
сам понимаешь...
- Ну да, ну да...
Ну вот, а этих, значит, сюда.
В родимую нашу сторонку!
Вроде как на перевоспитание.
- Это поня-тно! Да.
- Да... Дмитрий!
- Да?
Деда милый, просьба к тебе от колхозу!
- Пожалуйста, пожалуйста!
- Ну неловко мне...
- Почему?
- Понимаешь, изба у тебя просторная,
а вы вдвоем с бабой. Может
быть, возьмете поселенку, а?
- Так...
Острог, значит, из избы соорудить, да?
Давай, давай, Тимоня,
командуй - ты же власть!
- Да какой острог? Баба с дитем,
всего-то!
- Давай, давай! Давай, оказывай честь
на старости лет!
Заступиться некому - сыны на фронте!
- Да погоди ты, дед!
- За что же ты мне, бывшему старому
красному партизану?
Ну, в чем же я провинился-то?
- Ну, деда!...
Почему и прошу - потому что бывший
красный партизан...
Да ты пойми! Ведь она одна осталась!
- Да я ж...
- Да я всех распределил!
Мне что же, Ваньке Шукову что ли?
Да ведь он воспитает - это же будет
та компания! Да ты поверь, дед!
- Да не хочу я даже тебя понимать,
черт возьми! Не буду!
За кого ты меня принимаешь?
- Что ты плетешь?
- Не хочу и всё! Не пущу! Тьфу на тебя,
вот и всё!
- Что ты плюешься?! Ведь старый человек,
должен понимать!
Партизан еще красный!
- Не пущу!
- Ну вот и хорошо, договорились! Ага!
[плавная грустная музыка]
- Здорово!
- Здорово!
- Ну как, всех привез?
- Да вроде всех.
- Никого не растерял?
- Да все здесь.
- Привет!
- Привет!
- Но!
Женщина: - Сейчас, сейчас приедем.
Теперь уже недалеко!
Потерпи!
- Председатель! Что, своих баб мало?
- Воду не расплещи, язва!
- Везёт! Неужто в сыновью комнату?
- О, черт хромой! Всё-таки везет!
Я его выгоню!
- Что разорался-то?
А куда Тимоне деваться?
Один не пускает, другой не пускает...
- А мне какое дело?
- Ишь ты, ишь ты!
- Осторожно - лестница крутая!
Ну вот и прибыли!
Здорово, хозяева!
Вот...
принимайте!
- Здравствуйте!
- Здравствуйте!
- Здравствуй! [покашливает]
- Ну, вы тут разбирайтесь...
а мне еще надо...
других устраивать.
Бывай, хозяйка!
Ну, а насчет... работы и провианту
разного...
В общем, завтра обсудим.
- Там, значит, обретаться будете!
Ну, ваша, ваша, говорю, комната.
- Эдгар... помоги.
[плавная грустная музыка]
Эдгар: - Мам, ты заметила?
- Что?
- Хлеб у них коричневый, нашим пахнет...
- Поздно уже.
- Мам, я хочу кушать.
- Спать пора!
[мурлыкание кота]
- Надо бы... покормить мальца?
- [плача] Мама, я хочу кушать.
- Потерпи!
Потерпи, сынок!
Гостья: - Ой, войти можно?
Дед: - Давай, давай!
Мальчик: - Добрый вечер!
- Вечер добрый!
Дед: - [удивленно] О!
Гостья: - Ага!
- Чего это ты... на башку-то напялила?
- Ай, да что вы понимаете,
Дмитрий Акимыч! Европа!
Постоялица подарила!
- Ну? теперь тебе, Катерина, от мужиков
отбоя не будет!
- Ой, да где они, мужики-то?
Ванька Шухов что ли?
[дед смеется]
Ваши-то как?
Неужто... ничем не задобрила хозяев?
Небось, не всё подрастеряла-то в дороге?
- Ты так пришла или по делу?
- Мне "так" захаживать времени нету!
Передайте вашей... постоялице,
что ее зачислили в мою бригаду.
Так что завтра ровно в 6 возле конюшни.
А иначе пешком искать нас в тайге будет.
Покедова!
- До свидания!
- Пошли, сынок! Бабка: - До
свидания, до свидания...
Ну и ну...
[вздыхает]
- Вот так.
Отнеси!
- Тебе завтра на работу.
- Я слышала.
- Накорми мальца!
- Постойте!
- Пусти, мама!
- Возьмите, это наши, национальные!
- Ваши?
Так у нас свои есть!
- Ой как вкусно!
[звук ручной пилы и топоров]
- Клаша, отходи!
- Еще маленько... Отпускай!
- Ну вот, всё, хорош!
Катерина: - С тобой заработаешь!
На чай... без сахара!
Вали!
- Соня, отходи!
- Будет! Хорош!
- Отбегай!
Катерина: - Айда к костру!
- Слышь, ты раньше... где
работала-то, а?
Ну чего ты молчишь?
Катерина: - Понятно! С фрицами ей слаще
жилось! Другие на нее горбатились!
Давай, девочки, перекур!
- Давай.
- [устало] О-ой...
- Ха, обиделась!
Характер показывает!
- А может быть, позвать ее?
А то всё одна да одна.
- Еще чего!
Пусть помашет топориком,
подстилка немецкая!
- Ух, какая ты, Катерина, всё-таки!
Уж не баба, что ли? Сердца в тебе нет!
- Бабой я буду, когда мой мужик
вернется!
Если вообще вернется...
- Тпру!
- Девушки! Я приехала!
- Здорово!
- Ну, бывай, бывай!
[жуя] Мань!
Зови...
- Помоги.
- На меня, на меня подавай!
- Встали! Так...
- Ну как, землячка, освоилась немножко?
- Стараюсь, только руки, вот...
Не могу больше - мозоли.
- А ты из кожи-то не лезь -
прилаживайся!
Какая она ни стерва, а подход и к ней
найти можно!
Вечером заходи - я сведу вас.
- Ну, еще разок!..
- Навались, бабонки!
- Три, четыре - взяли!
- Вот так... Подсоби-ка!
- Ну бери за тот конец.
- Вот, давай, вот так!
[устало дышит]
- Скорей сюда!
- Ав! Ав!
- Давай шапками махнемся - моя теплее!
- Нет, мне мой дедушка ее подарил!
- Врешь, нет у тебя никакого деда!
- А вот и есть! Вон там живет наш
дедушка!
- Не болтай!
Тебя сюда с мамкой привезли,
я всё про тебя знаю!
Ты фашист, и тебе этот шлем носить
нельзя!
- Сам ты фашист!
- Нет, ты!
Нет ты... Снимай...
- Не сниму...
- Снимай!
- Я... я маме скажу!
- Я тебя, я тебя...
[завывание ветра]
- Ешь, сынок.
[устало вздыхает]
О, пуржить начинает!
- Опять щи!
- Щей ему не хочется!
Ишь! Видали барина?
Может тебе и мармеладу подать?
Ешь!
- Может я пойду?
- Сиди!
Она потом... сама зайдет.
И ещё... может и чаю вместе попьем.
Ты одно помни:
нам продержаться надо!
Выжить здесь...
во что бы то ни стало!
- Господи... Ой...
Катерина! Наша у вас?
- Кто ваша?
- Ну, Марта?
- Там они, шепчутся.
- Марта! Марта! Эдик запропал!
Слышишь? Эдик запропал!
[плачет, вьюга завывает]
- [плача] Мама!
[плача] Мама!
Мама!
- Эдгар!
- Эдгар! - Эд-гар!
- Э-дик!
- Э-дик!
- Э-дик!
Председатель: - Иди правее!
- Эдик!
- Э-дик!
- Э-дик!
Э-дик! Эдик!
- Митяй! Ты - прямо...
- Ладно!
- ...а мы - к балке.
- Э-дик!
Председатель: - Э-дик!
[плачет]
- Э-дгар!
Бабка: - Э-дик!
Дед: - Э-дик!
- Э-дик!
- Э-дик!
Катерина: - Э-дик!
Эдик!
Иди... иди.
Ну теперь всё... Ну...
- Эдгар! Эдгар!
Эдгар!
Эдгар!
- Живой!
[Марта плачет]
- Смотреть надо! Смотреть!
- Людей надо собирать на поиски!
- Я сейчас...
- Фонарь-то где? Фонарь-то!
- Там, под печкой.
- Куда ты девала? Запропастила!
- Да под печкой!
- О! Живой?
- Не троньте!
- Давай мне!
- Да отстаньте!
Господи... Господи...
Эдгар! Эдгар!
- Мне холодно.
- Сейчас. Сейчас.
[дышит на него]
Сейчас!
Господи! Открой глаза!
Открой глаза, Эдгар!
Мальчик мой! Сейчас!
[Эдгар плачет]
Сейчас! Сейчас! [плачут вместе]
Мальчик мой! Сыночек!
[плача] Сейчас! Потерпи, потерпи!
Сейчас! Так кто ж это завязал!
- Ну чего стоишь-то? Воды вскипяти!
Да, слушай...
- Чего?
- Я пойду к Ваньке Шухову за этим...
понимаешь?
- Ты что, с ума что ли сошел!
- Да не мне, не мне - надо
же мальчишку-то растереть!
Да и мне тоже - я ж продрог!
- Ну ладно, иди, старый.
[дрожит от холода]
[ветер завывает]
- Мама, у тебя руки очень острые -
царапаются!
- Это мозоли.
- Тебе больно?
- Больно.
- Мам, мама, я тебя очень люблю!
- Спи, мой маленький, спи.
- Я тебя очень-очень люблю!
- Спи. Отдохни, спи.
Спи, мой хороший.
[плавная музыка колыбельной]
d "За печкою поёт сверчок, d
d Угомонись, не плачь, сынок, - d
d Вон за окном морозная d
d Светлая ночка звёздная. d
d Светлая ночка d
d звё-здна-я. d
d Светлая ночка d
d звё-здна-я. d
d Что ж, коли нету хлебушка? d
d Глянь-ка на чисто небушко. d
d Видишь, сверкают звёздочки, d
d Месяц плывет на лодочке. d
d Месяц плывёт на ло-доч-ке..." d
- Мама, ты только не уходи!
d ...Месяц плывёт на ло-доч-ке. d
d Ты спи, а я спою тебе d
d Как хорошо там на небе, d
d Как нас с тобою серый кот d
d В санках на месяц увезёт. d
d В санках на месяц d
d у-ве-зёт. d
d В санках на месяц d
d у-ве-зёт. d
d Ну, отдохни хоть капельку - d
d Дам золотую сабельку. d
d Только усни скорей, сынок, - d
d Неугомонный мой сверчок. d
d Не-у-го-мон-ный d
d мой свер-чок. d
d Не-у-го-мон-ный d
d мой d
d свер-чок." d
[хлопок двери]
- Самогон...
у Ваньки Шухова... подешевке...
выпросила!
Когда проснется, натрём, как следует!
А пока...
мы... тоже полечимся!
Что это такое, а? [кашляет]
- Кедровый настой - старики дали.
Ой, как неудобно!..
[Марта плачет]
- Перед кем?
Перед этими?!
Что... ты... о них знаешь?
Я на таких насмотрелась!
- Где?
- Где? [посмеиватеся]
Не важно!
Фанатики!
Дурачьё!
Идей-но-е!
Не-на-ви-жу!
[кашель]
Ой! Ох!
[плачет]
Ах, сладенький!
Бедненький! [плачет]
Марта: - Не надо - разбудишь!
Уходи.
- Ладно!..
Я пошла!
[веселый гомон]
Радио: [Говорит Москва.]
[8-го мая 1945-го года]
[в Берлине представителями Германского
Верховного командования...]
- Ох, сыночки вы мои!
[...подписан акт о безоговорочной
капитуляции Германских вооруженный сил.]
[Великая Отечественная война,]
[которую вёл советский народ...]
- Мы ихнего Гитлера поймали за сараем!
- Молодец!
- Ну и ладно, и хорошо, что поймал!
Теперича... как его, этого...
Геринга лови! [смеются]
- Ты знаешь...
прими, милая, и всё пройдет!
Ну день-то нынче какой!
Ну как рукой снимет...
- Да погоди ты!
Неужто не понимаешь: кому - победа,
а кому...
О-ой...
- Зачем вы так?
Вы же ничего обо мне не знаете.
- В том-то и дело, что не знаем!
Ты всё молчком да молчком,
а мы не такие, чтобы в душу лезть!
- И то верно, милая! Ведь давно уже,
вроде как, мы не чужие.
Давай, расскажи, за что тебя сюда
определили?
В чём твоя вина-то?
Бабка: - Ну, покайся! Не держи грех-то
на душе!
- В том-то и дело, что я не знаю,
в чём каяться,
перед кем я виновата.
Только сама...
перед собой.
И чтобы объяснить это...
всю мою жизнь рассказать надо.
Дед: - Ну и расскажи.
[тревожная музыка]
Расскажи, тебе легче будет!
[тревожная музыка]
- Да...
Так... Что же это такое, а?
А, надо же!
Вот что, девка...
Пиши!
- Что писать?
- Вот всё, что рассказала, и пиши.
- Кому?
- Москва, Кремль.
- [плача] Пиши, да.
- Зачем?
- Как зачем?
- Не поверят!
- Пиши!
Чего хнычешь?
- Жалко!
- Жалко у пчёлки... Знаете?
[плавная музыка]
Шофер: - Ну вот, наконец-то приехали!
[Артур смеется]
Шофер: - Ну как?
- Чуешь, друг, как тут
у нас морем пахнет?
- Да-а, вам хорошо, товарищ майор, -
вы дома, а мне служить да служить!
- Спасибо!
- Пожалуйста. Счастливо!
- Давай!
[плавная музыка продолжается]
- Здравствуйте. Вы ко мне?
- К вам?
А я думал, что к себе.
- Интересно... хоть мне и ничего
не понятно.
- Мне тоже. А эти цветы, они давно
здесь растут?
- А вы что, что-нибудь имеете против?
- Нет, нет, нет, почему же...
- Может быть, всё же представитесь,
раз в гости пришли?
- Гостем я здесь еще не был.
Ну что ж, давайте знакомиться...
Меня зовут Артур Банга.
- Как вы сказали?
- Артур?
Господи!
Ты живой!
[целует]
Мы же тебя... п-похоронили!
- Ну, ну. Ну, ну...
Вот обманул всех, даже на том свете
побывал!
Никто из врачей не верил, что выживу.
- А... Лаймон... Может быть, он тоже?
- Я его раненого тащил. Потом нас
накрыло взрывом, а затем госпиталь.
Лаймон...
Лаймона нет.
[плавная музыка]
- Я пришла...
Я хотела сказать, что... мы с Бирутой
обо всём договорились.
Я буду жить у неё, так что...
ваш дом свободен.
- Напрасно вы так торопитесь.
- Всё равно, я свои вещи уже унесла.
- И цветы тоже?
- Они вам... не помешают?
А пока вас не будет, я каждый день
буду заходить и поливать.
И сад тоже. Жалко, если погибнет.
Земля здесь - сплошной песок.
- Странно...
- Что странно?
- Да я так... о человеке вообще.
Может дрожать за цветок...
а может...
[плавная музыка]
Вот так!
- Всё равно толку не добьёшься!
Кончай возиться!
- Сейчас! Только верх оботру маленько!
Канынь: - Во-первых, судил Марту не я.
Я только тщательно провёл следствие.
А факты, понимаешь, - вещь упрямая!
- Факты...
Какие факты?
Отец её - бандит. Это доказано.
Я уж не говорю о том, что при
оккупационной власти был старостой.
Муж - явный приспешник гитлеровцев.
- Кого судили? Судили отца? Мужа?
Или её - ту, которая, рискуя головой,
прятала раненого разведчика?
И спасла, между прочим, не только его,
но и много помогла твоему сыну... -
это тоже факт!
- Этот факт... подтверждается
только сегодня.
А тогда фактом было
извещение о вашей гибели -
твоей и Лаймона.
- А поверить ей ты не мог?
Просто, по-человечески!
- Не мог! Не имел права!
Ведь обвинение ей было уже предъявлено -
связь с бандитами!
- И всё-таки, разве не могло быть, что
Озолс и не заходил в свой дом?
Хотя бы для того, чтобы не ставить дочь
под удар?
- Не верю!
- Так же, как и не верил в историю
с разведчиком!
Ну ты можешь понять, что в тех условиях
это был подвиг!
- Вот что я тебе скажу...
Добиться пересмотра... в таком трудном
деле... будет нелегко.
Но, конечно, нужно...
А пока единственно реальное, что я могу
тебе обещать, -
сделать запрос...
и узнать, где она находится.
- Спасибо.
Ты ведь знаешь...
я должен её найти!
- Вы уже в курсе?
- Да.
- А все эти материалы я полагаю
следует передать Ивану Васильичу -
он разберётся. И вот это тоже.
- Ага.
Дежурный: - Да, да! Ясно! Так точно! Так.
- Здравия желаю, товарищ Лосин!
- Здравствуйте.
Георгий Матвеич ждет вас.
- Можно?
- [радостный смех] О, ну здравствуй!
- Здраствуй.
- Не балуешь, Владимир Степаныч.
- Ну...
- Редко заглядываешь!
- Да.
- Садись, пожалуйста!
Насчет чайку... Распорядитесь,
пожалуйста.
Ну, рассказывай, повествуй.
Как самочувствие? Как настроение?
- Настроение...
Какое к чёрту настроение!
Читал, конечно?
- А, ты об этом...
Вот посмотри!
Это то, о чём ты прочёл в газетах.
- Да...
Какое варварство!
Оттуда?
- Хиросима.
Ты знаешь, у меня все эти дни
не идёт из головы
фраза, сказанная Нильсом Бором,
ну, еще до войны, когда атомные
исследования только начинались.
- Разрешите?
- Да, да.
Спасибо.
Так вот, Нильс Бор сказал:
"все мы живём на острове, сделанном
из пироксилина,
и, слава Богу, что пока не нашли спичку,
которая может его поджечь."
- Да, теперь тем спичечным коробком
долго будут тарахтеть!
- Ну ладно, ты пей чай и показывай,
что притащил.
- У тебя что, рентген?
- Нет, тут и так всё ясно!
Тебя ж просто так на чай не затянешь!
- Да, это верно.
Тут нам переслали...
- Некая Марта Лозберг пишет в Верховный
Совет,
будто во время войны она оказала
содействие одному человеку.
Я-то думаю, что он из твоего ведомства.
- А кто конкретно тебе нужен?
- Оберлейтенант Отто Грюнберг.
- Отто Грюнберг?
- Да.
- Вокруг него секретов уже нет.
Да ты ж его знаешь, это Ефимов!
Помнишь, что значила для нас тогда
его информация из Абвера?
Так вот, этот самый - Александр Ефимов.
- Саша?
- Да.
- А что с ним?
- Что с ним? Что-то с сердцем.
Неоперабелен.
В общем, последствия ранения.
- А сейчас он в госпитале?
- Был. Сейчас он у родителей в Иркутске.
Выбыл из нашей команды, к сожалению,
навсегда.
- Мда... Сашка, Сашка...
Так вот, надо разобраться. Если это всё
действительно так, как она пишет,
ведь только он может ей сейчас помочь.
- Ну вот что...
Я запрошу её дело,
вышлю Саше фотографию этой...
- Марты Лозберг.
- Угу, Марты Лозберг.
И попрошу наших товарищей в Иркутске
подробно с ним поговорить.
И чем раньше, тем лучше!
[дед Митяй с женой поют]
- ...Ко-о-го лю-блю...
- Здравствуйте, граждане!
- Здорово!
Митяй: - Отдыхаем. Садись и ты отдохни
немного.
- Некогда. Писем много.
- Садись. Дай роздых ногам!
- Ну ладно, отдохну.
Постоялица-то ваша дома?
- Дома, где же, дома...
- А что? Письмо что ли принесла?
- Принесла.
- О! Неужто из Москвы? Давай-ка я
передам!
- Заказное. Расписаться надо.
- Ну дед распишется.
- Ну конечно, я и распиш...
- Нельзя - сама должна!
- Ой, Нюр, ты сегодня такая вредная!
Марта!
- Да я бы расписался...
Бабка: - [зовет] Марточка!
- Деда.
- А?
- И вам письмо.
- Господи! Откуда это?
[плачет]
- Мамочка!
- Эдгар.
Боже мой! Боже мой!
- Мамочка, не плачь!
- Сыночек мой!
Мы с тобой...
- Марточка!
Что ты притихла-то?
Неужто отказали?
- Поверили.
- Ой! А чё ты ревешь-то?
- Поверили!
- Ревушка ты, коровушка!
Дед! Дедушка Митяюшко, поди-ка сюды!
Куда он провалился, как сквозь землю?
Господи! Куда его нелёгкая понесла?
Марточка, поди покричи его!
Да скажи не сразу, не сразу ему говори
про радость!
Скажи ему: к чаю бабушка кричит,
зовёт. Ну, скорее!
Эдик, ну-ка... Дорогой ты мой, дурачок.
Давай-ка... Чего тут пишут-то?
Ты даже не знаешь, какая радость тебя
ждёт с маменькой-то?
Ну-ка... "8-го... декабря 1945-го
года..."
- Дмитрий Акимыч!
Дмитрий Акимыч!
Дмитрий Аки-мыч!
Дмитрий Акимыч!
Дмитрий Акимыч!
Радость-то какая! Ну где же вы,
Дмитрий Акимыч?
Дмитрий Акимыч! Вот вы. Радость-то
какая! Дорогой вы мой человек!
- Тише ты. Горе у меня! Горе!
- Что?
Что случилось?
Вот...
Младшенького...
Митюшку...
на Украине бандеровцы убили!
Не говори... бабке пока! Не говори!
[плачет]
[плавная музыка]
Эдгар: - Давай, прыгай вниз!
- Щас спрыгну. Что, отдухнуть нельзя?
- Ну почему, можно.
- Ты рад, что уезжаешь?
- Не-ка, мне нравится у вас.
- Ты же сам говорил, у вас там море
вот такое!
- Петька, как мы с тобой дрались
помнишь?
- Помню, ну и что?
- Теперь я никого не боюсь!
- Факт.
- Если меня в Латвии кто-нибудь
назовёт фашистом,
я ему так двину по морде, что свалится!
- О, Господи! И охота тебе на бабью
возню глядеть?
Председатель: - Ничего, ничего.
Мне в удовольствие.
- Ну как знаешь!
[детский смех на улице, шум двери]
- А, Марта! Заходи, не стесняйся!
Прошу тебя, присаживайся!
- Вот...
попрощаться пришла.
- С кем?
- С тобой.
И с Майгой.
- Ищи Майгу в другом месте.
- А что, она переехала? Куда?
- А то ты не знаешь и не знала,
за что её сюда доставили?
- Нет, я знаю. Она в офицерском казино
при немцах работала.
- Ха-ха! Вот, вот! Эта дрянь и меня
этой сказкой кормила целый год,
пока уполномоченный с
документами не приехал
да... в нос ей не сунул фотографии!
- Какие фотографии?
- Из полицейского архива.
- Надзирательницей она была!
- Как надзирательницей?
- Так!
Председатель: - Точно.
- Да...
Председатель: - Лошадей я Митяю дал.
Счастья тебе,.. Марта!
- Угу.
Тебе спасибо...
За Эдика.
[плавная грустная музыка]
- Да будет тебе!
[шум двери]
Вот как оборачивается!
А тут, как канул - ни слуху, ни духу!
И тебя как приморозило!
Сил нет моих!
- К таким, как ты...
сразу возвращаются...
или никогда.
Два года... - срок не малый!
[плачет]
- Господи!
Господи! Уходи! Ступай!
Эдгар: - Мама! Мама, что это?
- Это янтарь.
Слезинка сосны.
Иди сюда. Иди сюда...
- А разве сосны плачут?
- Плачут.
- А когда они плачут, мама?
- Когда им больно.
- Марточка!
- Что?
- Дед какого-то человека ведёт!
По виду не наш, не здешний!
- Ко мне?
- Наверно.
- Здравствуйте!
Марта: - Здравствуйте.
- Давайте... Раздевайтесь, пожалуйста??.
- Спасибо.
Я за вами приехал, а мне сказали,
что вы... уезжать собрались?
- Простите, а кто вы?
- Э...
- Проходите, пожалуйста.
Сюда, пожалуйста.
- Спасибо.
- Мать, иди поставь самоварчик -
видишь, человек с дороги!
Я пойду дровишек наколю.
Э... извините, пожалуйста!
Гость: - Пожалуйста, пожалуйста.
- Ванька, иди к Шухову!
- Ага.
- Мать, это... я послал... к Шухову...
- Опять ты?!
- Ну...
- Иди отсюда! Ну тебя!
- Ну иду... Гость же!
- Разрешите представиться.
Я Ефимов Петр Никодимыч.
Я... отец Саши.
- Какого Саши?
- Сейчас вы всё поймете!
Вот...
Вы... припоминаете этого человека?
- Это...
[плавная музыка]
Это Отто Грюнберг!
- Он сказал, что вы его так назовёте.
А на самом деле это... Саша - мой сын,
Александр Петрович Ефимов.
- Саша?
Ах, вот оно что...
- Вот так.
Тесен мир!
- Да.
- Прими, дочка,.. отцовский земной
поклон...
за всё, что ты для нас... сделала!
- Да вы что! Ну что вы в самом деле!
Присядьте, пожалуйста.
- Спасибо... Спасибо.
- А это вот мой сын.
Эдик.
- Эдик. Здравствуй, Эдик.
- Здрасьте.
- Эдик, знаешь, зачем я приехал сюда?
- Нет.
- Чтобы пригласить вас в гости -
тебя и маму - к нам в Иркутск,
на Байкал. Слыхал про такое море?
- Нет.
- Вы не представляете, как Саша
всполошился из-за вас!
Звонил несколько раз в Москву.
Хотел сам лететь - врачи едва удержали.
- Что? Болен он? Что с ним?
- Пока он в больнице, но самое страшное
позади.
Собственно, поэтому... я и приехал
за вами.
- А мы вот... собрались возвращаться
домой.
- Жаль...
- Домой.
- Очень вас прошу, хотя бы ненадолго!
Сыну дал слово, что без вас не вернусь!
- Ну не знаю...
Ну как, Эдик?
- Байкал. Поедем?
Петр: - Поедем.
- Спасибо вам! Спасибо за дом...
- Давайте-ка...
- [плача] Всё спасибо да спасибо!
- Ну, за Эдика-то спасибо.
- [плача] Мы что вас озолотили что ли?
Вот уедете тепереча... - одни мы
куковать будем. [плачет]
- Мать, ладно, ладно!
Мы не будем куковать - к
Павлушке поедем, сын-то кличит.
- А Витюшка-то наш где? Витюшка-то?
[плачет]
- Садись, девка, садись - поезд-то
ждать не будет!
- Ну не плачьте.
- [плача] Эд... Эдика береги!
Петя: - Лесные орехи на дорогу!
- Спасибо.
Бабка: - [плача] Ну, Господь с вами!
- Петь, спасибо тебе! Приезжай к нам.
Гость: - Спасибо.
- Ну? Уселись? Поехали!
Но, милая!
Петя: - До свидания!
Марта: - До свидания!
Гость: - До свидания!
Бабка: - [плача] Счастливо, счастливо!
[плач, плавная музыка]
Серия 7
[плавная тревожная музыка]
[шум волн]
[крики чаек]
- Ну что, взяли, поехали?
Женщина: - Давайте.
- Двинули!
Вот так!
- Рыбка-то одна к одной!
- Да. А не передержали?
- Да будет!
Мужчина: - Да вроде нет.
- Фу. Сколько сегодня еще дадите?
- Да мало, мало, но зато ты
посмотри, какая салака!
Красавица! Жирная! Во!
- Ну, в общем, ясно - плана опять
не будет!
- Да ты как-будто в море не ходил сам?
То много, да мелочь, то не густо,
зато каждая рыбина - вот такой боровок!
Взять, хотя бы, твоего Мартуса -
не мне его поучать, как рыбу ловить,
а сдает нам на фабрику не больше других,
а то и меньше.
Рыбы мало - вот в чём секрет!
- Секрет, видно, простой
- базар в Риге.
Ну давай.
[поет оперный певец]
d "...e 'l dolor, Ah! d
d "Ri-di, Paglia-ccio, d
d sul tu-o amo-re d
d infra-nto! d
d Ri-di..." d
- [подпевает] "Смейся, Паяцо!"
[смеется-рыдает]
d "...che t'avvele-na d
[подпевает]
... il cor!"
- Вот это... певец!
Беньямино Гигли. Гигли.
- Джильи. Беньямино Джильи.
- Как, ты что, знаком с ним?
- Нет, но он - лучший певец мира!
- А, потому так громко тянет!
- Он поет в итальянском театре "Ла Скала".
- Давай.
[стук в дверь]
- О-о, Артур! Здорово, друг!
Вот и подбирается компания!
- Привет.
- Садись. А мы как раз покупку обмываем!
В Риге на базаре купили.
"Из Мастерс Вольце". [смеются]
- Хорошо живете!
- А ты что думаешь?
Рыбак должен одну треску лопать
и без музыки скучать? Хватит!
Натерпелся в мрачные годы оккупации,
когда в Риге... сторожем...
на кладбище работал!
На, выпей с нами, директор!
Вот, Хенька, для всех вас
он - начальник,
а для меня - друг!
Мы с ним вместе воевали!
Артур: - Два дня.
- А хоть и два, но зато как!
Когда началась война... Держи.
... мы здесь такое
тра-та-та-та-та устроили!
А он был нашим командиром! Да!
Но когда немцы пах-пах-пах-пах,
я целых три года боялся вернуться домой.
Слушай,.. Артур.
Сколько же нас всего осталось? Ты да я!
А-а, еще старый Калнынь.
Но знаешь, Хенька, кто он сейчас?
О-го-го! О-го-го-го-го!!
При таких погонах ходит! Вот!
[Артур смеется]
Да...
- Так вот, Мартус, я по старой дружбе
и хотел попроситься к тебе в компанию.
Не возьмешь с собой порыбачить?
- С чего бы это?
Начальство - в море?
- Понимаешь, засиделся я на суше.
Хватит протирать штаны
в директорском кресле.
Проветриться бы!
Ну как? Не возражаешь?
- Он же хозяин лодки.
- А что я?
Твой друг - смотри сам!
- Только подумай, Артур, время для лова
сейчас не самое лучшее.
- Да мне это не так важно.
Мне главное - мозги проветрить!
[включил музыку танго]
[машины сигналят, воробьи чирикают]
[плавное пение оперной певицы]
[оперный певец подпевает]
- Стоп!
- Сначала? Опять всё сначала?
- Струны, прошу вас, немного потише!
- [шепотом] А можно мне...
- Что?
- ...поближе подойти, посмотреть?
- Нет, ты что, нельзя! Нельзя, сиди.
- Ну пусть пойдет, посмотрит!
- Ну...
- [шепотом] Иди, только тихо, а то
нас всех прогонят. Хорошо?
[Марта смеется]
- Что?
- Ничего.
Я только подумала, как странно
вернуться сюда, где тепло,
красиво и звучит музыка!
- Отец очень огорчен, что вы не увидите
премьеру.
О-он очень любит наш театр и считает
его чуть ли не лучшим в Сибири.
[оперное пение продолжается]
- Дядя Ефимов!
- Стоп! [постукивает палочкой]
Струны начинают пиа моссо с пиано,
и хор тоже!
И вообще, что это за настроение
сегодня? В театре нельзя так работать!
Еще раз возьмем!
Еще раз с тутти!
[поют снова]
- А мы увидим премьеру!
Я решила остаться.
Насовсем, понимаете? И всё начать
сначала.
Даже фамилию хочу поменять,
чтобы никто не знал, кто я и где я.
- А знаете, Марта...
я считал вас немножно сильнее,
когда вы меня раненого там прятали.
- А что вы думаете, это легко каждому
заново объяснять всё?
- Простите, я не подумал.
Но я очень рад вашему решению,
и сделаю всё, чтоб вы были счастливы!
- Я хочу взять...
фамилию Артура, чтобы сын носил
фамилию настоящего отца.
- Ну что ж, это справедливо...
... но нелегко.
- Да, я знаю, но я буду добиваться.
- Я постараюсь вам помочь.
Мне это проще, чем вам.
- Спасибо.
- Хорошая погода сегодня!
- Грех жаловаться!
- На берегу ничего не оставили?
- Вроде нет.
- Нагрузились, как бабы на базар!
Артур: - Давай помогу...
- Держи!
- Опускай. Смелее, ну!
- Артур!
Артур! Телеграмма!
- Что?
- Срочная! Телеграмма от Калныня!
- От кого?
- От Калныня!
- Прочитай, только погромче!
- "От Калныня из уезда".
"Томская область". Слышите?
Артур: - Что? Подожди, я сейчас!
Дурочка!
Ты не знаешь, что ты для меня сделала!
[шум мотора лодки]
- Бросай в лодку!
Ты, Мартус, впереди! Садись, ребята!
[шум мотора]
- Ну что ты, маленькая, ну что?
Ну перестань!
Успокойся!
Ну?
- [плача] Он поцеловал меня... в щеку!
В щеку, как ребенка!
Как сестру. Как куклу!
Он так поцеловал-бы... собаку в морду,
если бы... она ему этот...
этот проклятый адрес принесла!
[плачет]
- Илга, Марта не виновата, что ты...
- Но я ведь тоже не виновата,
что я так люблю его!
- Так говоришь, на берегу торчать
надоело, решил тряхнуть стариной?
- А ты как думал?
- Да пошел ты к черту! Скажи, лучше,
какого дьявола с нами увязался?
- А что я тебе мешаю?
- Вот что, приятель, не люблю, когда
из меня идиота делают.
Решил проверить, всё ли сдаю?
Давай, давай!
Вот этими руками, мозолями своими
вкалываю, как проклятый, в этом море!
А самому рыбки взять нельзя! Ну что это
за порядок!
- Да если б одну-две... а то ведь...
А знаешь, что такое сейчас наша рыба?
Людям жрать нечего!
- Да иди ты, людям! А обо мне эти люди
подумают?
Вольманец обещал нам рай небесный!
Немецкий похвальный порядок
на своей шкуре испробовал!
А теперь... Ну когда же жить
по-человечески будем?
- Глубокая философия! Сам додумался
или братец подсказал?
- Ну, Хеньку ты не трогай - лодку ты
мне купил?
Вот и сиди и не командуй!
- Да, лодка хорошая.
Только я хотел узнать, на какие шиши
куплена?
Не знал я раньше, что у тебя в Риге
такая родня... состоятельная!
- Эх, Артур, дружище! Неспокойная
у тебя должность!
Не там ищешь!
Мы свою рыбу всю сдаем!
- Ты что, не слышишь?
- Что?
- Мотор барахлит!
- А, сейчас!
[прерывистая работа мотора]
- Вода попала!
- Качай быстрее!
Быстрее, быстрее качай!
- Ну дай, я сам...
[звуки грозы]
- Знаешь... Мне страшно!
- Отчего?
- Ну, как тебе сказать...
Вот я... для него никто,
между нами ничего нет...
и ничего не будет, наверное...
А я из-за него с ума схожу!
Как он там, в этом страшном море?
- Привыкнешь.
Когда мой отец в море уходил,
мама еще жива была...
- Что? Неужели не волновалась?
- Конечно волновалась,.. но так уж
жизнь устроена -
кого-то надо ждать,.. за кого-то
волноваться...
[гром]
- Мартис, пускай ракету!
- Я больше не могу!
- Где твой?
- Не командуй!
- Опять посудина! Черта с два нас
в этом аду заметят!
- Где??
- Отцепись!
- Погубишь лодку!
- Ну а ты стреляй!
- Мартис, еще ракету!
- Осталось всего пять!
- Держитесь за лодку!
- Держитесь за лодку!
- Переворачиваемся!
- Митька??, держись!
- Не могу! Не могу, брат!
- Давай! Спасайся!
- Эй, друг?? в беде!
- Держитесь!
- Где ты?
- Джейкоб!
- Хватайся! Держись за меня!
- Где? Где Якоб?
- Ребята! Надо продержаться до
рассвета!
- Ну как?
- Всех на удачу!
- ?? Нас услышит! Нас заметит!
- Корабль! Корабль!
[низкий гудок]
- Где? Где корабль?
- Стреляй!
- Скорей давай ракету!
- Последняя!
- Ну так вот, стреляй!
- Сейчас!
[низкий гудок]
- Всё хорошо, что хорошо кончается!
Капитан хочет сказать,
что под шведским флагом
вы можете себя чувствовать, как дома.
- Ну, дома-то мы, наверное, еще
не скоро будем!
- Почему? Вечером мы будем в Гётеборге,
там о вас уже будут знать в советском
посольстве,
и с ближайшим судном вы сможете
вернуться в Советский Союз,
если захотите, конечно.
Капитан говорит, что такие мужественные
моряки
могли бы украсить команду любого
судна.
Под любым флагом.
- Нас вполне устраивает наш флаг.
- Вас? А вы всегда отвечаете от имени
всей команды?
- Просто я убежден, что мои товарищи
разделяют мое мнение.
- Да, конечно. Мнение простое -
скорей бы домой!
Да!
- Вы сказали, что вечером... мы будем
в Гётеборге?
- Да. Погода отличная.
Если машины будут работать нормально,
к вечеру будем в Гётеборге.
- Всё пил! Но грог с маслом - тоже
хорошо!
- Тогда... у меня... просьба.
Могу я отсюда, с корабля,
послать личную телеграмму?
- Куда?
- В Лондон.
[икает]
- Ну, Хенька! Ну и сволочь же ты!
- Я готов принять вашу телеграмму.
- "Лондон. Кинсбероу стрит.
Один, один, два."
"Мисис Траутниек."
- Как, простите, фамилия?
- "Мисис Траутниек."
"Прибуду Гётеборг...
пароходом "Анна Мария".
Срочно вылетайте!"
Всё.
"Целую, Генрих.".
- Это ты ловко придумал, Страутник!
- Быстрее, быстрее!
- Петр Никодимыч...
- Нет, нет, Марта. Поеду я сам.
- Пожалуйста, пожалуйста. Осторожно...
[сирена скорой звучит]
- Антонина Сергеевна!
- [плача]О, Господи!
Третий раз за полгода!
- Успокойтесь!
- Ты не представляешь, Марточка...
- Ну не плачьте, прошу вас!
- Ну что это такое!
- Всё обойдется!
Саша выздоровеет, начнет работать...
- Что обойдется?
- Антонина Сергеевна!
- Это конец! Не утешайте меня!
Это конец! [плачет]
[гудок]
- Вот тебе и Швеция! Что называется,
не думали, не гадали!
И во сне бы такое не приснилось!
- Интересно мне, дома уже
знают, что мы приближаемся, а?
Ох и распросов будет! "Что? Когда?"
- Да. Распросов нам хватит!
- Больше всего меня Хенька потряс!
- Да-а.
- Ну что грустишь?
- Для веселья особых причин не вижу!
- Твои... в 44-м уехали?
- Да, перед самым уходом немцев.
Сперва, конечно, в Германию, а уж...
потом, после войны - в Англию.
- Так что, ты один остался... из всей
семьи?
- Вот этот вопрос у меня знаешь где?
Вот!
Это никому не давало покоя -
и в университете, из которого
я, в конце концов, сбежал,
и в цирке, где лошадиный навоз
метлой подметал,
и в котельной, где кочегарил.
А теперь уже представляю себе,
сколько будет новых вопросов!
А почему,.. спрашивается,
я не мог дать телеграмму
и повидать отца с матерью? Почему?
Раз уж я оказался столь близко!
- Хороший... ты мужик, Хенька...
но не каждый тебя поймет сразу.
- А что, мне от этого легче,
что я хороший? Как им всем объяснить?
Если даже отец с матерью не понимают!
Ты видел, как она у трапа плакала?
Они до последней секунды не верили,
что я вернусь с вами.
Как им всем объяснить? Скажи, как же
всем, наконец, объяснить это,
что у меня нет другой Родины?
[гудок]
[стук]
- Да, да?
[шум двери]
- Поздравляю путешественника
со счастливым прибытием!
- Спасибо.
- Перепугали вы всех!
Как не стыдно? Мы с Бирутой две ночи
стояли на берегу и просто
тряслись от страха!
- Правда? Зря вы это!
- А вот и нет!
Когда за человека переживаешь,
с ним ничего дурного не может случиться!
А вы... спешите куда-то?
- Да... На почту.
Помнишь... Помнишь телеграмму, которую
ты мне принесла? Вот она.
Где она только со мной не побывала!
В семи водах вымокла. Хорошо хоть
адрес прочитать можно.
Всё-таки я везучий, что ни говори!
Представляешь, какая была бы
нелепость погибнуть именно сейчас,
когда я получил эту телеграмму!
Но только не могу разобрать, какая
там буква? "Т" или...
[гудок поезда]
[пение птиц]
- Пошла!
Пошла!
Эй ты, парень!
Садись!
Да ты не серчай на моего мужика!
С войны вернулся - нервный.
- Нервы лечить надо!
- Да не лечить. Время надо - отойдет.
Он добрый человек. А что с
вопросами лез, так я ему сама сказала:
не лезь в душу, что ты - следователь?
Вы для него оттуда все одинаковы.
Да ты садись!
- Спасибо, дойду сам.
- Ты гордость-то брось! В наших краях
без лошади не обойдешься!
Пешком на паром опоздаешь наверняка.
Да и я с тобой толком не успела
поговорить.
- Я всё, что нужно было, от других
узнал.
Катерина: - Так...
Ну и что?
- Да то, что приезжал какой-то
незнакомец. Так?
- Ну?
- Что ее хозяева на Украину к сыну
подались. Так?
- Да.
- И что адрес их неизвестен. Так?
- Так.
- Всё узнал. Правильно?
- Ничего не понимаю!
А может, у родни где загостилась?
- Да нет у Марты в Латвии
никого, кроме меня.
- Ну, тогда тебе как знаю скажу.
Если бы любила - сама искала бы.
Вот я...
Сколько я ждала своего Кольку, ой!
Два года ни письма, ни слуху!
И слезы, и карты черные, и
один даже сватался ко мне.
Ведь никто не верил, что дождусь.
[плачет]
А вот дождалась!
А теперь и ребеночка ждем!
Так что брось!
Встретишь другую, настоящую!
- Ну спасибо, успокоили!
А Николаю своему передайте...
что я тоже... немного нервный.
Прощайте!
- Пошла! Пошла!
Да ты погоди!
Садись же!
Пошла! Пошла!
[плавная музыка]
- А-а, Артур!
Здорово, сибиряк! Здорово!
- Вызывал?
- Ты что, очень спешишь?
Ну как? Как съездил?
Проходи.
- Скажи...
как, по-твоему,..
что делает человек,.. которого
реабилитировали?
- [смеется] Едет домой, наверно?
- Наверно, едет домой...
уже... целый год!
- Неужто никаких следов?
- Сказали, что за ней заехал какой-то
мужчина.
И они уехали... Куда?
- Погоди, погоди!
А если у нее теперь другая фамилия?
Ну конечно, тебе это неприятно
слышать, но... жизнь есть жизнь!
И если женщина вышла замуж и
поменяла фамилию, найти ее...
- Да неужто у нас в государстве
нельзя найти человека!
- Найти, говоришь?
Конечно! Если навалиться всем скопом
и... заниматься только этим!
Но таких судеб у нас - миллионы!
Были бомбежки, эвакуации, неразбериха
всякая!
После этой войны люди еще через 10..,
через 20 лет будут искать друг друга!
- В общем, не у меня одного болит!
- Да, это как в больнице -
сначала помогают самым тяжелым,
а потом уже...
Калнынь: Ты прости
меня за откровенность,
но у тебя не смертельный случай.
Больной, но не смертельный.
Чему ты улыбаешься?
- Да так... Это у нас в полку хирург...
Ему привозят раненых,
а он раз-два, кому ногу, кому
руку, а кому и то, и другое!
Да, ему главное, чтобы не умер!
А как жить... потом?
Это уже не важно.
- Ты со мной разговариваешь, будто
я виноват, обвиняешь в чем-то.
Она свой выбор сделала сама.
Никто ее замуж за Лозберга не толкал!
Никто в Германию не посылал!
Никто не принуждал жить в доме
у старосты!
Что она, ничего не видела?
Прямо, хоть бери билет и поезжай туда
извиняться!
- Конечно...
Отправлять проще.
- А ты... пробовал... когда-нибудь
отправлять?
- Я не хотел тебя обидеть, извини!
А Марту я все-равно буду искать.
Буду искать, пока не найду.
- Вот такой ящик у него на столе дома!
Кнопку нажал - и вдруг кино!
- Не может быть!
- Не веришь? Или концерт показывает!
Танцы там разные.
Не веришь?
- Ну ты даешь!
- С голыми девицами! А?
А ты сидишь за столом, пьешь...
закусываешь и глазеешь!
Или тебе показывают, ну, к примеру,
рекламу сосисок.
Не хочешь, а сожрешь!
Или, скажем, миллионер в своем гареме!
- Ну это уж слишком!
- Чтоб я лопнул! Вот Хенька соврать
не даст! Правда, Хенька?
- Угу.
- Вот. А какие у них там сортиры!
Ах, Бог ты мой! Какие
у них там сортиры!
Что, не веришь?
Всё в голубом!
- Дядя Генрих!
- Что?
- Вас в контору вызывают! Срочно!
- Беги обратно и скажи: пусть идут
к черту!
Постой! Сегодня пусть сами грузят!
- Борис, кто тебя послал? Артур?
- Да. Они оба там с Калнынем.
- С Калнынем? Так... Понял? Майор
интересуется.
Ну что ж... Пойдем, потолкуем.
[включил пластинку с танго]
- Здрасьте!
- Здравствуйте. Присаживайтесь.
- Э... я сейчас скажу, чтобы принесли
стулья.
- Спасибо, я так.
Ну, какие будут вопросы?
Прошу! Спрашивайте, не стесняйтесь!
Я привык отвечать!
Вас что интересует? Мое мнение об
уровне, так сказать, жизни в Швеции?
- Нам, товарищ Страутник, сегодня
не до Швеции.
Потолкуем лучше о Риге, точнее о
Рижском центральном рынке.
- Я не понял...
- Слушай, Генрих...
Ты сопровождал заводскую машину
с рыбой 10-го сентября?
- Ну, если 10-го числа был шторм,
то, наверное, сопровождал.
Ты же должен знать об этом.
Я часто здесь подрабатываю,
и, вообще...
Вот мастер подтвердит.
- Да,.. частенько... подрабатывает.
Калнынь: - А куда вы сдавали продукцию?
- Как куда? Вообще-то, на базу.
Калнынь: - Что значит "вообще"?
А в данном случае куда?
- Ну, как вам сказать... Были случаи,
когда везли прямо на базар.
- Итак, вы торговали этой рыбой
на базаре?
- Что за чепуха! Я - грузчик!
Мое дело - грузить ящики. Дать накладные
на подписи - привет!
- Вы знаете кого-нибудь из этих людей?
- Э... как-будто... Нет, нет, никого
не знаю!
- А вы?
- Вот этот. Он принимал на рынке
и там же подписывал накладные.
- Встаньте!
- Что?
- Встаньте! И дайте-ка сюда ящик.
Ящик!
И другой. Другой тоже.
- Ящики-то... разные!
- Разные.
Это - старый, списанный, а это -
новый с комбината.
- Вижу, вижу, что новый.
Ну а размеры? Размеры-то разные!
Вот вам и объяснение, откуда у вас
левая продукция.
- У меня?
- Именно!
Вы принимали у рыбаков
продукцию в новых ящиках,
где веса на несколько килограммов
больше, чем в старых.
Вы как-будто этого не знали и
платили рыбакам, как до сих пор,
то есть, попросту обкрадывали их,
получая для себя излишек веса,
который нигде не указывался.
- Но это пока-что голое обвинение, без
доказательств!
- Не волнуйтесь, доказательства
в порядке.
Ваш человек на рынке уже арестован
нами,
и он рассказал очень много
существенного,
что и подтвердил теперь товарищ
Страутник.
А вы пойдете с нами.
Ну, пошли.
Так-то, товарищ директор! Далеко
ты ездил свою уплывшую рыбу искать!
- Спасибо.
- Швед!
- Да положи ты эти ящики!
Садись.
Теперь пиши.
- Что?
- Ну автобиографию, заявление...
Цех примешь прямо сегодня.
- Цех? Ты думай, что ты говоришь?!
- Я? С ума сошел! Какую автобиографию?
- Ну, уж какая есть, такую и пиши.
Пиши!
Ну?
[звук мотора лодок]
[крики чаек]
[музыка танго]
- Вы оба не забудьте поздравить
жениха с невестой!
- Не волнуйся, мамочка! Мы всё сделаем.
- Хватит танцевать!
Пожалуйста, к столу!
Время подкрепиться! Пожалуйста,
к столу!
Дорогие гости, садитесь!
- Какой смешной!
- А это ты хочешь?
- Благодарю.
- Друзья, я хочу...
- Подожди, подожди!
Я еще не успел вручить
молодоженам свой подарок!
Держи, Инара!
Это очень нужная штука!
- А она заряжена?
- Конечно!
И если ваш семейный корабль
постигнет бедствие,
сразу стреляйте, и мы - все ваши
друзья - прибежим на помощь! Верно?
Верно!
- Семейный корабль
бедствия не постигнут.
Они чаще настигают
одиноких холостяков!
- Ха-ха-ха!
- А Генрих, слава Богу, вырвался
из этого племени!
Пусть в честь этого и прозвучит салют!
Стреляй, Инара!
- Нет, я боюсь!
- Стреляй!
- Ну что ж, попробуем.
- Давай! Стреляй!
- Ну?
[торжественная музыка, ликование]
- [смех] Вот это был выстрел!
- В ушах зазвенело!
- Ну, за это можно и выпить!
- Держи.
- Будьте здоровы!
- Всего доброго! Будьте здоровы!
- Ну всё, больше никому не дам
перебивать!
Инара, Генрих,
Тебе, конечно, Инара, повезло, но ты
имей ввиду, что этот парень...
Артур: ... это...
- Не так уж прост!
- Чего мы только о нем не думали!
Артур: - Да.
Да, действительно, там на шведском
корабле мы, что называется, испугались -
думали, что с Генрихом - всё,
но, оказалось, что он... по-настоящему
любит свой родной край!
Даже, можно сказать, больше!
Вот, что важно -...
понять, что ты оставишь после себя
и кому -
своим людям,
своему народу
... или чужим.
Генрих, я прямо скажу: хороший ты мужик!
Ну, за ваше счастье!
- За ваше счастье!
- Верно говоришь! Верно!
Будьте здоровы!
- А... вы его совсем не знаете!
Он такой... ну, такой...
- Ага! Все слышали, какой я?
- Да, слышали! - Не глухие!
- А я вот не слышу самого главного!
Горько!
Все: - Горько! Горько!
- Медленный фокстрот!
- О, идем танцевать! - Танцуют все!
- Странный ты, все-таки, человек, Артур!
Когда вижу тебя...
и радуюсь... и боюсь...
- Почему?
- Ты... Ну, я... не знаю сама...
просто... ты не такой, как все!
[плавная музыка с тревожными звуками]
[стук двери]
- Илга!
Илга!
Куда ты, Илга?
Илга?
Куда ты, Илга?
- Я еду в Ригу.
- Ну... как в Ригу?
Ты можешь объяснить, что случилось?
- Ничего.
Так надо!
- А... Ну... вместе съездим!
- Ты не понял меня, Артур!
Я насовсем уезжаю!
- Как это? Ну, как так? Ну, как это?
Ну, как насовсем? Как насовсем?
Ну, как насовсем?
Ну, всё, всё, хватит.
Что ты придумала? Что придумала, Илга?
Милая!
- Так.
Здесь увольняюсь, а там буду
устраиваться.
Да... ты не беспокойся - всё в порядке!
- И всё же!
Что случилось? Я обидел тебя?
- Не в этом дело.
Ты прекрасно знаешь, что ты передо мной
ни в чем не виноват.
Артур! Я не жалею.
- Не жалеешь.
Тогда сейчас же мы пойдем, и
ты возьмешь мою фамилию!
- А имя?
Я тоже должна сменить?
- Ну... имя, имя у тебя прекрасное!
- Не знаю.
Но ты... меня всю ночь... называл...
Мартой!
["Внимание встречающих!]
[Произвел посадку самолет
рейс 129 Москва-Иркутск.]
[Произвел посадку самолет
рейс 129 Москва-Иркутск."]
- Вы очень удачно приехали в Иркутск,
господа!
В 70-х годах на стройке нашего
Химического комбината
начинается очень интересный этап.
Я глубоко убежден,
что решение всех важных вопросов
на месте будет очень полезным.
Часы истории, господа, неудержимо идут
вперед,
и сегодня деловое сотрудничество
между Советским союзом и ФРГ
стало весьма целесообразным для
обеих сторон.
- В Москве я уже перевел свои стрелки.
Во время перелета из Бонна я
перевел свои стрелки уже на 7 часов,
а что же будет дальше?
- Да, а что же будет дальше?
- А дальше... Дальше будет вот что...
Завтра мы вам покажем стройку.
Это займет весь день.
Послезавтра мы предлагаем отдых -
выезд на берег Байкала.
[шум одобрения]
Настоящая рыбацкая уха!
Я вижу, господин Лозберг чем-то
озабочен?
- Только тем, что я не увижу Байкала.
Как раз послезавтра у меня важная
встреча.
- Очень жаль, господин Лозберг!
Байкал - неповторимое зрелище!
- Да, но я до нашего отъезда
хочу повидать одного человека.
- А нужна ли вам машина, г-н Лозберг?
- Нет, благодарю.
- Ну что же, желаю успеха!
- Спасибо.
[тревожная музыка]
- Да?
[- Это я, Марина. Добрый день.]
- Добрый день.
[- Можно Эдгара?]
- Да. Одну минуту.
Эдгар! К телефону!
- Спасибо! Алё?
[- Здравствуй, дорогой мой Эдик.]
- Привет.
[- Сколько можно ждать! Ну ты выходишь?]
- Да, Маришка. Ну минут через пять
примерно.
[- Ты, вообще, приедешь?]
- Ну, конечно, приеду.
[смеется] Ну ты что! [положил трубку]
Спасибо.
- Во сколько ожидать?
- Между прочим, мамочка, я уже
младший научный сотрудник!
- Вот станешь академиком, тогда...
Во сколько?
- Ну так, примерно, часиков в 12,
после 12-ти...
- После 12-ти - это вся ночь.
Или женись, или...
- Или не женись, мамочка! Всё!
Марта: - Всё равно без тебя я не засну!
Марта: А мне завтра к 9-ти в театр.
- Мамочка...
- Ну?
- Ты не беспокойся! Я буду скоро!
[звонок в дверь]
- Ой, звонок! Открой.
Рихард: - Здесь живет Марта Банга?
Эдгар: - Да, пожалуйста.
- Мама! К тебе.
- Да? Я иду.
- Прошу, пожалуйста.
- Благодарю.
Ну... здравствуй!
Рихард: Здравствуй.
- Здравствуй...
- Не похож? У?
Марта: - Здравствуй.
Здравствуй.
- Столько лет!
Словно с того света!
- А ты, разве... ну...
- Ну... Можно я присяду? У?
- Ну да, конечно! Господи!
- Спасибо.
- Проходи, садись.
Я сейчас сварю кофе...
- Не надо! Ничего не надо!
Садись.
Дай посмотреть на тебя.
- Мама, может быть, я сварю кофе?
- Нет, я сама.
Ты иди. Иди, тебя ждут!
- Значит, это Эдгар?
- Эдгар.
- Мужчина!
А ты не изменилась!
Нет, я не прав!
Ты стала еще красивее!
- Как же ты нашел меня?
- Ну, если я скажу, что случайно,
ты ведь не поверишь? [смеется]
- Конечно, зная тебя, нет.
Ну вот...
Лет 10 назад... я сделал запрос в вашу
юрколлегию.
Сперва на фамилию Лозберг -
прости мою самоуверенность.
Потом на Озолс - тоже безрезультатно.
Потом я вдруг подумал, что тебя надо
искать, как Бангу.
Тут подвернулась эта поездка, ну и я...
- Зачем?
- Не знаю...
Просто еще раз очень захотел...
увидеть тебя.
Я ведь так и...
не смог тебя забыть.
Может быть, потому что...
в моих воспоминаниях...
ты стала чем-то бОльшим, чем
любимая женщина,
чем-то гораздо бОльшим...
Но прости... [смеется] Прости,
я становлюсь сентиментальным!
И мне еще казалось, что я...
в чём-то... перед тобой виноват.
- Нет.
Нет. Если... если кто-то виноват,
то я сама.
И за свои ошибки я
дорого расплатилась.
Рихард: - Ну да...
Ты свои ошибки искупила давно, что ж ты
получила взамен? У?
Ты помнишь, я предупреждал тебя
еще в 44-м...
Марта: - Не надо!
Ну, не надо, ладно?
Я хочу всё забыть!
Лучше...
про тебя. Где ты?.. Кто?..
Женат? Дети?
Рихард: - Да что рассказывать?..
Живу в Гамбурге.
Промышленник.
Женат.
Две дочери.
Всё в порядке.
- Счастлив?
- У меня всё в порядке!
- Это Ты получил взамен.
- У меня есть всё.
Ну, или...
почти всё.
Но кое в чём ты права, Марта.
Для полного счастья нужны две вещи:
Родина...
и любовь.
Я когда-то недооценил эту... мысль.
А почему ты не в Латвии? У?
Ну, прости!
Если тебе больно, я... не буду
спрашивать.
- Нет, почему?
Я отвечу.
- Ты боишься вернуться туда?
- Мне нечего бояться.
Я могу туда вернуться, но я...
не имею права...
- Не понимаю.
- За своё прошлое, за свои ошибки
отвечаю я,
только я.
Я не хочу, чтобы моему сыну...
пришлось пережить стыд.
Он носит фамилию настоящего отца
и, к счастью, ничего не знает о том
времени.
- А Артур? Вы разошлись?
- Он погиб.
- Когда?
- Во время войны.
- В каком году?
- В 44-м.
- Прости, ты уверена в этом?
Марта: - Да.
- И поэтому ты все эти годы живешь
здесь...
- Я сварю кофе!
- Нет, спасибо.
Мне, действительно, уже... пора.
Ты знаешь...
такое чувство у меня, будто мы
говорим не о себе, а... о чужих.
- Мы...
были чужими.
- Да...
Может, возьмешь мой адрес - так,
на всякий случай?
- Ну, зачем?
- Да...
действительно, зачем?
Был очень рад повидаться!
И всё-таки, я хочу, чтобы ты...
была счастлива!
Когда-то, еще в 46-м году...
в одной из наших газет я видел
фото...
латышских рыбаков, которых спасли
шведы.
Я узнал Артура.
А потом всё подтвердилось
в "Инюрколлегии".
Твой Артур жив.
[плавная грустная музыка]
Рихард: Вот так.
[плавная грустная музыка]
[гудки]
[гудок]
[плавная музыка]
- Кто здесь?
[бой часов]
Кто тут есть?
[плавная музыка продолжается]
- Мама, мала.
Слезы наших сосен...
Помнишь, мы с тобой... говорили?
Я потом долго думал, почему сосны
плачут?
- Ты тогда был еще маленьким и не знал,
что на свете есть горе и слезы.
Эдгар: - Скажи, а сейчас ты счастлива?
- Да, я счастлива.
Потому что я опять здесь.
И потому что я тебе вернула то,
что когда-то отняла.
Об остальном не спрашивай, сынок!
[плавная музыка]