Дни Турбиных (1976 год). Все цитаты и фразы из фильма
«Дни Турбины́х» — советский трёхсерийный художественный телевизионный
фильм Владимира Басова по одноимённой пьесе Михаила Булгакова (авторское
переложение для сцены романа «Белая гвардия»).
Все фразы и цитаты
Серия 1
Второй год революции.
Гражданская война была в разгаре.
На Украине хозяйничали германские
войска
и их ставленник гетман Скоропадский,
бывший флигель-адъютант царя.
На подступах к Киеву
рыскали банды Петлюры.
Все хотели управлять Украиной,
но только большевики понимали,
что ее надо защищать.
Из Постановления Совета народных
комиссаров РСФСР
о создании украинского фронта.
В состав фронта входят: 1-я и 2-я
повстанческие дивизии,
а также московская рабочая дивизия,
9-я дивизия, 2-я орловская, 2 бронепоезда.
В городе этого еще не знали.
Кто? Куда? Зачем?
Документ?
Генерал от кавалерии Белоруков.
Черт знает что!
Командующий!
Хуже слухи каждый час
Петлюра идет на нас.
Пулеметы мы зарядили
По Петлюре мы палили
Пулеметчики, голубчики
Выручали вы нас, молодцы.
Черт знает, что ты поешь,
кухаркины песни.
- Почему кухаркины?
- Пой что-нибудь порядочное.
Это я сам сочинил, Алеша.
Хошь ты пой, хошь не пой,
В тебе голос не такой...
Есть такие голоса...
Дыбом встанут волоса...
Это как раз к твоему голосу относится.
Ты напрасно, ей-богу,
у меня есть голос.
Не такой, как у Шервинского,
но довольно приличный.
Драматический, вернее всего, баритон.
Леночка, как, по-твоему,
есть у меня голос?
- Нету никакого.
- Она расстроилась, потому так отвечает.
А мне учитель пения говорил:
Вы, Николай Васильевич, могли
в опере петь,
если б не революция.
-Дурак твой учитель пения.
Я так и знал. Полное расстройство
нервов в турбинском доме.
Не надрывай мне душу, пожалуйста,
пой что-нибудь веселое.
Здравствуйте, дачники.
Здравствуйте, дачницы,
Летние маневры уж давно начались
Гей, песнь моя, любимая
Цок-цок-цок по улице
Идет драгунский полк.
Сапоги фасонные,
Звездочки погонные
По три звезды,
как на лучшем коньяке...
Гей, песнь моя, любимая
Динь-динь-динь поручики шпорами звенят
Объясненья бурные
И слова амурные
И признанья нежные
До самого утра.
Чок-чок-чок о рюмочку рюмочки стучат.
Сборы кончаются,
Парочки прощаются
До чего короткая военная любовь.
Гей, песнь моя, любимая
Буль-Буль-Буль бутылочка
Зеленого вина.
Вот, изволите видеть,
никогда покоя нет.
Как близко.
Может, ты пошлешь меня в штаб
узнать в чем дело.
Тебя еще не хватает.
Я... в бездействии... обидно!
Когда мне понадобятся твои советы,
я тебе скажу.
Виноват, господин полковник.
-Алеша, где же мой муж?
- Приедет, Леночка.
Сказал, что приедет утром,
но его нет до сих пор.
-Уж не случилось ли чего?
- Конечно, этого не может быть.
Ты же знаешь, линию на запад
охраняют немцы.
- Но почему его до сих пор нет?
- Очевидно, стоят на каждой станции.
Революционная езда - час едешь,
два - стоишь.
Вот и он. Я же говорил.
- Кто там?
- Открой скорее.
- Это ты, Витенька?
- Я, конечно. Чтоб меня раздавило.
Бери винтовку.
Вот дьяволова мать!
Витя!
Здрась-те.
- Виктор, откуда ты?
- Оттуда, из слободки.
Из центрального рубежа обороны,
как его называет командующий,
генерал от кавалерии Белоруков.
Осторожно, там в кармане бутылка водки.
Лена, позволь ночевать,
домой не дойду.
Ой-ей-ей, как замерз капитан.
- Что ж они, не могли валенки дать?
- Валенки? Мерзавцы!
-Дай тебе Бог здоровья, Леночка.
- Ванна сейчас будет готова.
- Водочки бы мне выпить, водочки.
- Сейчас дам.
-Алеша, пальцы на ногах поморожены.
- Пропали пальцы, это ясно.
Что ты, отойдут.
Растирай ему ноги водкой.
Так я и позволю водкой ноги тереть!
Три рукой.
- Ну что, согрелся, капитан?
-Легче стало.
Скажи, что там под городом,
на рубеже этом делается?
Метель под городом.
Я бы эту метель, мороз, немцев-
мерзавцев и Петлюру...
Зачем же они вас за город погнали?
А мужички там эти, за городом,
вот эти самые милые мужички,
сочинения графа Льва Толстого.
Как? В газетах пишут, что мужики
на стороне гетмана!
Что ты мне газетой тычешь?
Я бы все эту газетную шваль
перевешал бы на одном суку.
Я сегодня лично напоролся на деда
и спрашиваю: а где же ваши хлопцы?
Деревня точно вымерла.
А он сослепу не разобрался,
что у меня под башлыком погоны
и говорит: уси побиглы.
Взял я этого толстовского хрена
за манишку и говорю:
вот я тебя сейчас пристрелю,
ты узнаешь, как бегать!
Ты у меня сбегаешь в царство небесное!
Понятное дело, святой землепашец,
сеятель и хранитель прозрел в два счета.
Конечно, в ноги и орет: Ваше
высокоблагородие извините старика,
це я сдуру, сослепу.
Что пожелаете - дам. Коней, сани.
Тильки не убивайте.
Как же ты в город попал?
Сменили сегодня,
дружина пехотная пришла.
Скандал я в штабе на железнодорожном
посту устроил. Жутко было.
Они там сидят, коньяк в вагоне пьют.
Говорю, вы здесь сидите,
гетман во дворце, а артиллерийских
офицеров вышибли в сапогах на мороз
с мужичьем перестреливаться.
Не знали, как от меня отделаться.
Мы, говорят, командируем Вас, капитан,
по специальности в любую
артиллерийскую часть, поезжайте в город.
-Алеша, возьми меня к себе.
- С удовольствием.
Я и сам хотел тебя вызвать.
Я тебе первую батарею дам.
- Благодетель!
-Ура! Все вместе будем.
Студзинский старшим офицером.
Завтра или послезавтра можем выступать.
Ждешь не дождешься, чтоб тебя
Петлюра по затылку трахнул?
Это еще кто кого!
Позволь я тебя за хлопоты обниму
и поцелую.
Как ты думаешь, мне водки сейчас выпить
или потом за ужином сразу?
Виктор, ты мужа моего не видел?
Муж пропал.
Что ты, Леночка, найдется.
Он сейчас приедет.
Никол, раскладывай ломбер, сразимся.
Убит. На поезд напали,
конвой перебили.
- Вот и он.
- Боже, что это за звонок.
- Со звонком я у вас что-то сделал.
- Это Вы кнопку вдавили.
Вот я и приехал.
Здравствуйте, глубокоуважаемая
Елена Васильевна.
Я Вас сразу узнал, по карточкам.
Мама просила Вам передать самый
горячий привет,
а равно также и Алексей... Васильевичу.
- Мое почтение.
Здравствуйте, Николай Васильевич,
я так много о Вас слышал.
Вы удивлены, я вижу.
Позвольте Вам вручить письмо,
оно Вам все объяснит.
- Какой неразборчивый почерк.
- Позвольте, я сам прочту.
У мамы такой почерк, что иногда напишет,
а потом сама не понимает, что написала.
Милая Леночка!
Посылаю к вам моего мальчика.
Приютите и согрейте его,
как вы умеете это делать.
С его способностями...
Ах, уж эта мама...
С его способностями невозможно
сидеть в Житомире, терять время.
Позвольте узнать, с кем имею честь
говорить?
- Вы меня не знаете?
- К сожалению, нет.
- Боже мой... И Вы, Елена Васильевна?
- И я тоже.
Это прямо колдовство.
Ведь мама посылала вам телеграмму
в 63 слова.
- Мы никакой телеграммы не получали.
- Не получали... Боже мой...
Простите меня, пожалуйста,
я думал, что меня ждут...
Извините, я, кажется, что-то раздавил.
Я ужасный неудачник.
-Да Вы скажите, как Ваша фамилия?
-Ларион Ларионович Суржанский.
Да это Лариосик, наш кузен
из Житомира!
Ну да. Простите, пожалуйста,
я наследил вам.
Я думал, что вы меня ждете, а раз так -
я поеду в какой-нибудь отель.
Какие теперь отели!
Вы раздевайтесь.
Вас никто не гонит,
снимайте пальто, пожалуйста.
Душевно вам признательный.
Леночка, я пошел к себе.
У меня еще масса дел.
Витенька, позволь представить:
кузен наш из Житомира.
Приятно, весьма.
Мышлаевский Виктор Викторович.
Душевно рад с Вами познакомиться.
Суржанский Ларион Ларионович.
Я человек не военный.
Вы как насчет картишек,
любезнейший Ларион Иванович?
Ларион Ларионович, но был бы рад
и желал бы, если Вы не против,
чтобы просто по имени.
- Отчего ж!
- Вы в винт играете?
- Очень, очень плохо.
Играю, но если не будут сердиться.
- Кто там?
- Я, открой, пожалуйста.
- Где ж ты был? Я волновалась.
- Не целуй, ты можешь простудиться.
- Где ж ты был?
- В германском штабе. Важные дела.
- Иди скорей грейся, будем чай пить.
- Не надо чая, Лена.
Лена, закрой дверь.
Лена, случилась ужасная вещь.
Немцы бросают гетмана
на произвол судьбы.
- Откуда ты узнал?
- Только что, в штабе, под секретом.
Никто не знает, даже сам гетман.
- Что же теперь будет?
Лена, мне нужно сейчас бежать,
никак иначе поступить нельзя.
Я понимаю, конечно, ты прав.
Дней через 5-6?
Может положение еще изменится
к лучшему?
Надо ехать сию минуту.
Поезд уходит в полночь.
Ты представляешь, что будет со мной,
если русская армия не отобьет Петлюру
и он войдет в город?
- Тебя можно будет спрятать.
Я не иголка - спрятать помощника
военного министра.
Меня отличнейшим образом найдут.
Постой, значит, мы оба должны бежать?
В том-то и дело, что нет.
Город обложен со всех сторон.
Единственная возможность выбраться -
в германском штабном поезде.
Женщин они не берут.
- Ты хочешь уехать один?
Не хочу, а иначе не могу. Пойми!
Катастрофа! Поезд уходит через 1,5 часа.
Решай. И как можно скорей.
Через 1,5 часа? Скорей?
Тогда я решаю - уезжай.
Ты умница, я всегда это говорил.
Что я еще хотел сказать?
- На сколько времени мы расстаемся?
- Месяца на два, не больше.
Я пережду в Берлине эту кутерьму,
а когда гетман вернется...
-А если он не вернется?
- Этого не может быть.
Европе нужна гетманская Украина, как
кордон против московских большевиков.
- Ты видишь, я все рассчитал.
- Я вижу.
Но только как же так?
Ведь гетман еще здесь.
Они формируют свои войска,
а ты на глазах у всех бежишь. Ловко ли?
Полковники генштаба не бегают.
Они ездят в командировку.
У меня в кармане командировка в Берлин
от гетманского штаба. Недурно?
Очень недурно. А что будет с ними,
со всеми?
Позволь поблагодарить за то, что ты
сравниваешь меня со всеми. Я не все.
- Братьев предупреди.
- Конечно.
Я даже рад, что еду на такой срок один.
Как-никак, ты побережешь комнаты.
Здесь мои братья. Неужели ты думаешь,
что они вытеснят нас? Не имеешь права.
Конечно, нет, но ты знаешь пословицу:
кто уходит на охоту, теряет свое место.
И еще одна просьба, последняя.
Здесь, конечно, будет бывать этот...
Шервинский.
- Он и при тебе бывает.
- К сожалению.
- Видишь ли, он мне не нравится.
- Чем, позволь узнать?
Его ухаживания за тобой
становятся слишком назойливыми.
И мне было бы желательно...
- Что было бы желательно тебе?
Ты умная женщина, прекрасно воспитана
и прекрасно понимаешь,
как надо держать себя, чтобы не бросить
тень на фамилию Тальберг.
Хорошо, я не брошу тень
на фамилию Тальберг.
Я не говорю тебе о том, что ты
можешь мне изменить.
Я знаю, что этого быть не может.
- Почему ты так полагаешь?
Елена, я тебя не узнаю!
Замужняя дама, изменить.
15-11, я опаздываю. Ради Бога,
чемоданчик и в нем немного белья.
- Ты все-таки простись с братьями.
- Конечно, само собой разумеется.
Здравствуй, Володя.
Что за суета?
Я должен сообщить тебе важную новость.
Нынче ночью положение гетмана
стало весьма серьезным.
- Что случилось?
- Возможно, что немцы не окажут помощь.
И придется отбивать Петлюру своими
силами.
- Что ты говоришь!
- Очень может быть.
Спасибо, что сказал.
- Так как я уезжаю в командировку...
- Куда, если не секрет?
В Берлин. Как я не барахтался,
выкрутиться не удалось.
Так что позволь тебе пожелать
всего хорошего.
Что это значит?
- Это значит, что командировка Ваша
мне не нравится. - Полковник Турбин!
Я Вас слушаю, полковник Тальберг.
Вы мне ответите за это!
Господин брат моей жены.
- Когда прикажете, господин Тальберг?
- Когда? Когда я вернусь!
Бог знает, что случится,
когда Вы вернетесь.
Вы! Я давно хотел поговорить с Вами.
Жену не волновать, господин Тальберг.
-До свидания, Алеша.
-До свидания, Володя.
Володя уезжает в командировку.
Простись с ним.
Счастливого пути, господин полковник.
Вот тебе деньги.
Из Берлина немедленно вышлю.
Пора.
С извозчиком торгуется.
Алеша, ты знаешь, я заметил,
он на крысу похож.
Совершенно верно,
а дом наш - на корабль. Иди к гостям.
Попадет дивизион в небо,
как в копеечку.
У Вас очень открытое лицо,
располагающее.
Вам очень больно?
Весьма серьезно, серьезно весьма.
Крыса.
-Уехал, как уехал.
- Кто уехал?
Как Вы меня напугали, Шервинский.
Как Вы вошли без звонка?
Да у вас двери открыты настежь.
Здравия желаю, Елена Васильевна.
Сколько раз я просила не делать этого.
Мне неприятно, что Вы тратите деньги.
Деньги существуют для того,
чтобы их тратить.
- Разрешите снять бурку?
-А если я скажу нет?
Тогда я посижу в бурке всю ночь
у Ваших ног.
-Армейский комплимент, Шервинский.
- Виноват, это гвардейский комплимент.
-Здравствуй, Студзинский!
-Леонид Юрьевич!
-Александр Брониславович, очень рада.
- Елена Васильевна, мое почтение.
Всем! Если завтра Петлюра приползет
в город, надо будет драться.
Нужно всем идти в мортирный дивизион.
Мышлаевский! Ушел в эту дурацкую
дружину,
на этот дурацкий рубеж обороны
генерала Белорукова.
Глупо! Сгеройствовал. Поспешил.
Где он теперь?
Черт знает, может, убили под городом.
В слободке.
- Мышлаевский здесь.
-Здесь?
- Виктор... жив?
- Мое почтение, капитан.
Почему в чалме?
Слава Богу, я к командиру.
Капитан Студзинский, разрешите.
Кстати, очень кстати. Прошу.
Разрешите?
Я так рад, что Вас увидал.
Я так давно Вас не видел.
Если не изменяет память,
Вы были у нас вчера.
'' - Что значит в наше время ''''вчера''''?''
Кто же уехал? - Владимир Робертович.
- Он сегодня должен был вернуться.
- Он вернулся и опять уехал.
- Куда?
- Какие дивные розы!
- Куда?
- В Берлин.
В Берлин? Надолго?
- Месяца на два.
- На два месяца?!
Печально. Я так расстроен.
- Пятый раз целуете руку.
- Я, можно сказать, подавлен.
Боже мой, но ведь это же....
Это ведь... Ура!
Демона!
Он далеко, он не узнает.
Единственное, что у Вас есть хорошего -
это голос.
Ваше прямое назначение -
это оперная карьера.
Да, кое-какой материал имеется.
Я однажды в Жмеринке пел эпиталаму.
''Там вверху ''''фа'''', как Вам известно,''
''а я взял ''''ля'''' и держал 9 тактов.''
- Сколько?
Семь тактов держал.
Напрасно Вы не верите.
Там была графиня Гендрикова.
''Она влюбилась в меня после этого ''''ля''''.''
- И что же было потом?
- Отравилась. Цианистым калием.
Ах, Шервинский, это у Вас болезнь,
честное слово. Идите к столу.
Позвольте познакомить. Старший офицер
дивизиона капитан Студзинский.
А это месье Суржанский,
вместе с ним купались.
Кузен наш из Житомира.
Его императорского величества,
лейб-гвардии уланского полка
и личный адъютант гетмана
поручик Шервинский.
Вы не приходите в такое отчаяние.
Бывший лейб, бывшей гвардии, полка...
- По какому случаю пир, позвольте узнать?
- Последний ужин дивизиона.
- Стало быть, он уехал, а Вы остались?
- Помолчите, Шервинский.
-Леночка, водки выпьешь?
- Нет. - Тогда белого вина?
- Я, собственно, водки не пью.
- Как Вы селедку без водки будете есть?
Абсолютно не понимаю.
Я тоже не пью, но одну рюмку.
Душевно Вам признателен.
Давно я водки не пил.
Господа, здоровье Елены Васильевны.
Ура!
Тише, весь переулок разбудите. И так
твердят, что у нас каждый день попойка.
- Освежает водка, не правда ли?
-Да, очень.
-Умоляю, еще по рюмке.
- Не гони особо, Виктор. Завтра выступаем.
И выступим!
- Скажите, что с гетманом?
- Все обстоит благополучно.
Какой вчера ужин был во дворце!
200 персон, рябчики,
гетман в национальном костюме.
Говорят, немцы оставляют нас
на произвол судьбы?
Не верьте никаким слухам,
Елена Васильевна.
Глубокоуважаемый Виктор Викторович,
я ведь, собственно, водки не пью.
- Стыдитесь, Ларион.
- Стыдитесь.
Покорнейше благодарю.
Никол, не налегай на водку.
Извините, господин полковник,
я белого вина.
Как Вы ловко ее опрокидываете,
Виктор Викторович.
Достигается упражнением.
Лена, золотая, пей белое вино,
радость моя,
рыжая Лена, я знаю, отчего ты так
расстроена. Брось, все к лучшему.
Кому чару пить,
Кому здраву быть.
Пить чару,
свет Елене Васильевне.
Пить чару,
свет Елене Васильевне.
Леночка, милая,
выпейте, выпейте.
Пей до дна, пей до дна...
П-ей до-о дна!
Боже мой, что они делают!
Три часа ночи!
- Я жаловаться буду.
- Наконец-то!
Ты замечательно выглядишь сегодня.
И капот этот идет к тебе.
Гляньте, какой капот,
совершенно серый.
Это платье, Витенька,
и не серое, а зеленое.
Господа, не красивая она женщина,
скажете?
Елена Васильевна очень красивая.
Ваше здоровье!
Лена, ясная, позволь я тебя обниму
и поцелую.
Леонид, отойди от чужой мужней жены.
- Мне можно, я друг детства.
- Свинья ты, а не друг детства.
Господа, здоровье командира
дивизиона. Ура!
- Извините, господа, я человек не военный.
- Ничего, Ларион, правильно.
Многоуважаемая Елена Васильевна,
я не могу выразить, до чего мне
у вас хорошо.
Многоуважаемый Алексей Васильевич,
не могу выразить,
до чего мне у вас хорошо.
Господа, кремовые шторы...
за ними отдыхаешь душой.
Забываешь о всех ужасах
гражданской войны.
А ведь наши израненные души так
жаждут покоя.
Вы, позвольте узнать,
стихи сочиняете?
Да, пишу.
Кремовые шторы, они отделяют нас
от всего мира...
Впрочем, я человек не военный.
Эх, налейте мне еще рюмочку!
Браво, Ларион, а говорил не пьет,
хитрец.
Симпатичный ты парень, но речи говоришь,
как глубокоуважаемый сапог.
Не скажите, я говорил речи
и не однажды.
В обществе сослуживцев моего
покойного папы, в Житомире.
Но там податные инспектора...
они меня тоже, ох, как ругали.
Податные инспектора известные звери.
Драться, сию же минуту драться.
Целую ночь
Соловей нам насвистывал,
Город молчал
И молчали дома.
Белой акации
Гроздья душистые
Ночь напролет
Нас сводили с ума...
Сад весь умыт был
Весенними ливнями
В темных оврагах
Стояла вода.
Боже, какими мы были наивными,
Как же мы молоды были тогда.
Годы промчатся,
Седыми нас делая,
Листья срывая с акаций густых.
Только зима, да метелица белая
Может быть, снова напомнит о них.
В час, когда ветер бушует неистовый,
В час, когда в окнах не видно ни зги.
Белой акации гроздья душистые
Ты мне хоть вспомнить на миг помоги.
- Только вы меня не ругайте.
- Ну что Вы, в самом деле.
Что мы, папуасы какие-нибудь.
Это у вас у Житомире
податные инспектора такие отчаянные,
они Вас и напугали.
У нас принят тон строгий.
Именно за кремовыми шторами и жизнь.
Все почему-то смеются над поэтами.
Зачем Вы в дурную сторону мой вопрос
приняли?
- Я против поэтов ничего не имею.
Не читаю, правда, стихов... - И других книг,
за исключением артиллерийского устава
и первых 15 страниц римского права.
На 16-й война началась,
он и бросил.
Врет, не слушайте. Если угодно знать,
''''''Войну и мир'''' читал.''
Действительно книга. До конца прочитал
и с удовольствием, а почему?
Потому что писал не обормот какой,
а артиллерийский офицер.
Вот писатель был, граф Толстой,
артиллерии поручик!
-Две бубны. - Пас.
-Жалко бросил служить,
до генерала бы дослужился.
Три пики.
Впрочем, у него имение было.
От скуки можно и роман написать.
Зимой делать не черта.
-Да, в имении - это просто.
- Три бубны.
- Пас.
Без козыря.
- Четыре бубны.
- Малый в пиках? Молодец!
Папы, мамы, видали мы их!
Какого лешего ты мою даму долбанул,
Ларион?
Вот это здорово! Без одной!
- Я думал у него король...
-Да что тут можно думать!
Он покоя ищет! А без одной сидеть -
это покой? Считанная же игра.
Надо вертеть головой.
Это не стихи!
Вы извините, может у вас в Житомире
так играют, но это черт знает, что такое!
Пушкин или Ломоносов, хоть стихи и
писали, а такую штуку никогда б не сделали!
Тише ты. Что налетел?
Со всяким случается.
Или Надсон, например.
Удивляюсь, как им легко все сходит с рук.
Я была уверена,
что убьют кого-нибудь из них.
Нет, все вернулись.
Я удивляюсь тебе.
Ты отлично знаешь, что они поступают
правильно.
Надо же защищать город кому-нибудь
от этих мерзавцев, от Петлюры.
Я ничего не говорила,
я говорила, легко сходит с рук.
Скажи мне, кудесник,
любимец богов,
Что сбудется в жизни со мною?
И скоро ль на радость соседей-врагов
Могильной засыплюсь землею?
Так громче музыка
Играй победу
Мы победили
И враг бежит, бежит, бежит.
Так за царя-я-я!
- Что вы, господа!
Мы грянем громкое
Ура! Ура! Ура!
Здесь так весело, Елена Васильевна,
дорогая!
Господа, здоровье Его светлости
гетмана всея Украины...
Виноват. Завтра драться я пойду,
но этот тост пить не стану.
И другим офицерам не советую.
- Господин капитан...
Совершенно неожиданное происшествие.
Из-за него, дьявола, я себе ноги
отморозил.
Господин полковник, Вы тост одобряете?
- Нет, не одобряю.
- Позвольте я скажу.
- Нет, позвольте я скажу.
- Нет, уж позвольте я скажу.
Здоровье Елены Васильевны,
а равно ее глубокоуважаемого супруга,
отбывшего в Берлин.
Угадал, Ларион! Лучше трудно.
- Извините, я человек не военный.
- Ничего, Ларион.
Вы душевный человек, хороший.
Идите ко мне сюда.
-Ах, Боже мой! Красное вино!
- Солью посыплем.
- Этот ваш гетман...
- Минуту, господа.
Что ж в самом деле?
В насмешку мы дались ему что ли?
Если бы гетман, вместо того, чтоб ломать
эту чертову комедию с украинизацией
занялся бы формированием офицерских
корпусов,
Петлюры духу бы не было
в Малороссии.
Мало того, мы и большевиков в Москве
прихлопнули бы, как мух.
Он бы, мерзавец, Россию спас.
Немцы не позволили бы формировать
армию, они ее боятся.
Неправда.
Немцам надо было объяснить,
что мы им не опасны. У нас теперь другое.
Более страшное, чем война,
чем немцы, чем все на свете.
У нас большевики.
Немцам надо было сказать, вам что,
нужен хлеб, сахар?
Лопайте, подавитесь,
но помогите нам,
чтобы наши мужички не заболели
московской болезнью.
Теперь поздно.
Теперь наше офицерство превратилось
в завсегдатаев кафе. Кофейная армия!
Пойди его забери, так он и пойдет воевать.
У него, мерзавца, валюта в кармане.
Он сидит себе в своем кафе и с ним
вся гвардейская штабная орава.
Превосходно. Дали полковнику Турбину
дивизион.
Иди, спеши, лети, формируй!
Петлюра идет. Отлично-с!
И вот вчера глянул я на них.
Даю слово чести,
первый раз дрогнуло мое сердце.
Алеша, командирчик ты мой,
артиллерийское у тебя сердце.
Пью здоровье!
На каждую сотню юнкеров - 120 студентов.
И винтовку они держат, как лопату.
И вот вчера, на плацу,
снег идет, туман вдали,
померещился мне, знаете ли, гроб.
Зачем ты говоришь такие мрачные
вещи? Не смей!
Не извольте расстраиваться,
господин командир. Мы не выдадим.
Если бы мы это могли предвидеть
раньше!
Ведь что такое этот ваш Петлюра?
Это же миф. Туман.
Его на деле нет совсем.
Гляньте в окно, что там?
Там метель, какие-то тени.
В России, господа, есть две силы:
большевики и мы.
Мы еще встретимся.
Я вижу более грозные времена.
Ладно. Мы не удержим Петлюру,
но Петлюра ненадолго придет.
А следом за ним придут большевики.
И вот из-за этого я дрожу, а пойду.
Потому что когда мы с ними встретимся,
все пойдет веселее.
Или мы их закопаем,
или, вернее, они нас.
Пью за встречу, господа!
Лариосик, что с Вами?
Ты что, Ларион? Кто тебя обидел?
- Я испугался.
- Кого? Большевиков?
Мы им сейчас покажем.
Виктор, что ты делаешь?!
- Отнимите у него.
- Капитан, сядь сию минуту!
Ты что, с ума сошел?
Сядь сейчас же.
Стало быть, я в компанию большевиков
попал.
- Виктор, не пей больше.
- Молчи!
Боже, как нализался!
Господа, это я виноват.
Не слушайте того, что я сказал,
просто у меня расстроены нервы.
Поверьте, что мы понимаем,
и что разделяем все, что Вы сказали.
Империю российскую мы будем защищать
всегда!
Да здравствует Россия!
Вы меня не поняли. Гетман так и сделает,
как вы предлагаете..
Когда нам удастся отбиться от Петлюры и
союзники помогут нам разбить большевиков,
вот тогда гетман положит Украину к стопам
его императорского величества,
императора Николая Александровича.
Какого Александровича!
А говорит, я нализался.
Император убит.
- Известие о смерти Его величества...
- Несколько преувеличено.
- Виктор, ты офицер.
-Дайте же сказать ему, господа.
Известие о смерти Его императорского
величества вымышлено большевиками.
Вы знаете, что произошло во дворце
императора Вильгельма,
когда ему представлялась свита гетмана?
Император Вильгельм сказал:
о дальнейшем с вами будет говорить
портьера раздвинулась, вышел наш
государь.
Он сказал: господа офицеры, поезжайте
на Украину и формируйте ваши части.
Когда настанет время,
я лично поведу вас в сердце России,
в Москву. И прослезился.
Убит он.
- Шервинский, это правда?
- Елена Васильевна!
Поручик, это легенда.
Я уже слышал эту историю.
Пусть император мертв.
Да здравствует император! Ура!
Петр III, ну что он им сделал? Что?
''Орут: ''''Войны не надо!'''' Отлично.''
Он же прекратил войну!
И кто? Собственный дворянин
царя по морде бутылкой!
А Павла Петровича портсигаром князь
по уху...
А этот, забыл, как его,
с бакенбардами,
так его бомбой!
Мне что-то плохо, братцы.
- Ему плохо.
- Капитану плохо.
В ванну его.
Я пойду посмотрю, что с ним.
Лена, не надо.
Ох, господа, накурили, хаос.
Лариосик!
- Не надо, не будите его.
- Я сама из-за вас нализалась.
- Разрешите мне возле Вас?
- Садитесь.
Что с нами будет?
Чем все это кончится?
Я видела дурной сон.
За последнее время кругом все хуже
и хуже.
Все будет благополучно,
а снам Вы не верьте.
Нет, мой сон вещий.
Будто мы все едем на корабле в Америку
и сидим в трюме.
И вот - шторм, ветер воет,
холодно... волны.
А мы в трюме.
Вода поднимается к самым ногам,
влезаем на какие-то нары и вдруг - крысы,
омерзительные, огромные,
так страшно, что я проснулась.
- Вы знаете, он не вернется.
- Кто? - Ваш муж.
Это нахальство. Какое Вам дело?
Вернется, не вернется?
- Мне-то большое дело, я Вас люблю.
- Ну и любите. Про себя.
Не хочу. Надоело.
Постойте, а почему Вы вспомнили
о муже, когда я сказала про крыс?
Потому что он на крысу похож.
Какой Вы свинья, все-таки, Леонид!
- Во-первых, он не похож.
- Как две капли воды.
Очень красиво об отсутствующем
человеке гадости говорить жене!
-Да какая Вы жена ему!
- То есть как?
Посмотрите на себя в зеркало,
умная, красивая,
как говорится, интеллектуально развитая,
''и вообще, женщина на ''''ять'''',''
аккомпанируете прекрасно на рояле,
а он рядом с Вами - вешалка,
карьерист, штабной момент.
-За глаза-то, отлично!
Я и в глаза ему скажу,
давно хотел.
Скажу и вызову его на дуэль.
Вы с ним несчастливы.
-А с кем я буду счастлива?
- Со мной.
- Вы не годитесь.
- Почему это не гожусь?
-А что в Вас хорошего?
- Вы всмотритесь.
Ну побрякушки адъютантские, смазлив
и голос, а больше ничего.
Так я и знал.
Все твердят одно и то же.
Шервинский адъютант, певец,
то, другое.
А то, что у Шервинского душа -
этого никто не замечает.
И живет Шервинский, как бездомная
собака.
И некому ему на грудь голову склонить.
- Гнусный ловелас!
Мне известны Ваши похождения,
всем одно и то же говорите,
и этой Вашей длинной, фу,
губы накрашенные.
Она не длинная, она меццо-сопрано.
Ей я ничего подобного не говорил.
Нехорошо с Вашей стороны, Лена,
как нехорошо с твоей стороны, Лена.
Я вам не Лена.
Ну, нехорошо с твоей стороны,
Елена Васильевна.
И вообще, в Вас нет никакого чувства
ко мне.
К несчастью, Вы мне нравитесь.
Нравлюсь? А мужа своего
Вы не любите.
- Нет, люблю.
-Лена, не лги.
У женщины, которая любит своего мужа,
не такие глаза.
Я видел женские глаза.
В них все видно.
Да, Вы опытны, конечно.
- Как он уехал, Лена?!
- Вы бы также сделали.
Я? Никогда! Это позорно.
Сознайтесь, что Вы его не любите.
Хорошо. Не люблю и не уважаю.
Довольны?
Но из этого ничего не следует.
Уберите руки.
-А зачем же ты поцеловала меня?
-Лжешь ты, никогда с тобой не целовалась.
Лгун с аксельбантами.
- Я лгун?
''А у рояля? Я пел ''''Бога всесильного'''',''
мы были одни и ты поцеловала меня.
Я тебя за голос целовала, понял?
По-матерински поцеловала,
потому что голос у тебя замечательный.
И больше ничего.
Ничего?
Это мученье. Посуда грязная,
эти пьяные, муж куда-то уехал.
- Кругом свет.
- Свет мы уберем.
Так хорошо, Лена?
Я тебя очень люблю.
Я все равно тебя не отпущу.
Ты будешь моей женой.
Пристал, как змея.
Ну какая же я змея, Лена?
Пользуется каждым удобным случаем
и соблазняет.
Ничего ты не добьешься.
Не стану я из-за тебя ломать свою жизнь.
Может, ты еще хуже окажешься.
- Как ты хороша, Лена!
Уйди, я пьяна. Это ты нарочно
напоил меня.
Ты известный негодяй.
Вся жизнь наша рушится,
все пропадает, все валится.
Елена, не волнуйся, я буду с тобой
в такую минуту.
Выпустите меня. Я боюсь бросить тень
на фамилию Тальберг.
Бросьте его совсем и выходите за меня.
Лена, ты разведешься?
Эх, пропади все пропадом.
Не целуйтесь, а то меня тошнит.
- Молодой человек, Вы ничего не видали.
- Нет, видал.
То есть как?
Если у тебя король, ходи с короля,
а даму не трогай.
- Я с Вами не играл.
- Нет, играл.
Боже, как нарезался.
Посмотрим, что Вам скажет моя мама,
когда я умру.
Как надрался.
Я говорил, что я человек не военный.
Мне столько водки нельзя.
Ни днем, ни ночью нет покоя!
Единственное средство - отказать
от квартиры.
Хотя, в случае чего, кого пустишь -
неизвестно,
время сейчас ужасное.
А тут офицеры.
Оно верно. В случае чего,
защита-то есть.
Слишком много горя посылаешь,
заступница. За что?
Мать взяла у нас отца.
Мужа у меня нет и не будет,
это я понимаю теперь ясно.
Как мы будем?
Может, мы люди и плохие,
но за что же карать?
Все мы в крови повинны,
но ты не карай.
Ты посмотри, что кругом делается!
На тебя одна надежда,
Пречистая дева, на тебя.
Мать-заступница, пожалей ты нас,
братьев не забирай.
Умоли Господа Бога,
чтоб послал чудо.
Белогвардейцев в городе было много.
И местного гарнизона,
и бежавших от большевиков
со всех концов России.
Но еще больше было в Киеве
голодного рабочего люда,
а в окрестных селах безземельных,
безлошадных крестьян,
угнетаемых и усмиряемых и своими
и пришлыми правителями.
На помощь народу шли украинские
советские войска.
Освобожден Чернигов, петлюровцы
выбиты из Полтавы и Екатеринослава.
Богунский и тарашанский полки
двинулись на Киев.
Население встречает нас с музыкой, -
сообщает Николай Щорс.
Но решающие бои за город
еще впереди.
Шел второй год революции.
Серия 2
Пошли.
В колонну по двое.
Дивизион, стой!
Отставить!
Капитан!
Первая батарея нале-во!
На месте шагом марш!
Ножку!
Батарея, стой!
Вольно. Можете курить.
Приступай!
Поживей!
Кто не умеет, осторожнее!
Юнкера, объясните студентам.
Строиться!
Вот, брат, пополнение.
Маменькины сынки.
- Впечатление?
- Многие не имеют понятия о винтовке.
У меня пятерых во взводе не хватает,
видимо, ходу дали студентики.
Вообще чепуха свинячья.
ничего не разберешь.
- Настроение?
- Необстрелянные.
Смущаются.
Потрудитесь поднять настроение.
Унтер-офицер Турбин!
Турбин!
Двинь песню поэнергичней, так,
чтобы Петлюра умер, мать его...
Скажи мне, кудесник,
Любимец богов,
Что сбудется в жизни со мною?
И скоро ль на радость соседей-врагов...
Портрет. Сорвать кисею.
А ну, подравняйсь!
Вы что, императора Александра
Благословенного не видели?
А ну, наверх, в актовый зал бегом!
Дивизио-он, становись!
Равняйсь!
Смирно! Равнение на середину!
Господин старший офицер, дивизион
имени командующего генерала от кавалерии
Белорукова построен!
Командир первой батареи
штабс-капитан Мышлаевский!
Поручик, будьте любезны.
Выслать заставу на Демиевку.
- Что, озябли?
- Так точно. Прохладно.
Отчего же вы стоите на месте?
Потопчитесь, разомнитесь.
''После команды ''''вольно''''''
каждый сам себе печка.
А ну, парты ломать и живо вниз!
В портретном зале - печки,
камин топить.
Ваше превосходительство!
Партами топить!
А чем топить, а?
Максим, помнишь меня?
Дровами, батюшка.
-А где у тебя дрова?
-А дров у нас нету.
Ну и катись отсюда, старичок,
колбасой.
Юнкера, шевелись!
Какого черта!
Татары, чистые татары.
Господа военные, что же вы делаете?!
Кто ж так печи растопляет?
Дай сюда.
Петлюра?
Я убит, господа.
-Здравия желаю, Ваша светлость!
-Здравствуйте, поручик.
Я назначил совещание.
Должны быть командующий Белоруков и
представитель германского командования.
- Никто не прибыл.
- Вечно опаздывают.
- Сводку мне.
- Осмелюсь доложить,
я только что принял дежурство.
- Князь Новожильцев, дежуривший до меня...
- Следует размовляти по-украински.
Безобразие. Ни один офицер не говорит
на языке страны.
Слухаю, Ваша свет-лысть.
Ну, прохаю ласково.
Корнет... черти его знает, как корнет
по-украински, Новожильцев, думаю,
Думаю... Думоваю...
Говорите по-русски.
Князь Новожильецев, дежуривший до меня,
заболел...
внезапно... и отбыл домой.
Оставил дежурство?
Что у вас происходит, поручик?
Комендатура?
Нужно слышать по голосу,
кто говорит!
Наряд на квартиру Новожильцева,
арестовать! Зараз!
Я его расстреляю.
Я покажу вам! Всем!
Садитесь, поручик.
Соединитесь со штабом армии.
Осмелюсь доложить известие
чрезвычайной важности.
Командующий генерал Белоруков
внезапно заболел.
Катастрофа, что ли?
Что Вы молчите?
Так точно, Ваша светлость.
Катастрофа.
Петлюровские части прорвали
городской фронт.
Во всяком случае, Вы отличный,
расторопный офицер,
я это давно заметил.
Соединитесь со штабом германского
командования.
Представители германского командования:
генерал фон Шрат и майор фон Дуст.
- Поручик, ведите протокол совещания.
- По-русски, Ваша светлость?
- Разрешите, генерал?
- С большим удовольствием.
Я обращаюсь к германскому правительству
со следующим заявлением.
Украине угрожает смертельная опасность.
Я прошу дать войска для того,
чтобы навести порядок на Украине
столь дружественной Германии.
К сожалению, германское командование
не может такое сделать.
- Почему?
- Физически невозможно.
Германское командование забирает
дивизии и уводит в Германию.
- Мерзавцы!
- Остановить Петлюру невозможно.
Я прошу подчеркнуть эту фразу
в протоколе.
Ничего не имею против подчеркнуть.
Значит меня, мою армию и правительство
вы оставляете на произвол судьбы?
Мы командированы брать меры к спасению
Вашей светлости.
Сейчас в вагон и в Германия.
Я не согласен. Заявляю протест
германскому правительству.
У меня есть возможность держать город
своими средствами.
Но ответственность за разрушение
столицы ляжет...
Я думаю, что правительство Англии и
Франции...
Германское правительство ощущает
в себе достаточно силы, чтобы...
- Это угроза, генерал?
- Предупреждение.
У Вашей светлости никаких вооруженных
сил нет.
Вы знаете, что с Вами будет, в случае
взятия Вас в плен?
На Вашей светлости есть приговор.
Он есть весьма печален.
Прошу извинения, - повесить.
Я имею только 10 маленьких минут,
после этого я раздеваю с себя
ответственность за Вашу жизнь.
Я еду.
Будьте любезны действовать тайно
и без всяких шумов.
Будьте спокойны, Ваша светлость.
Тихо! Генерал фон Шрат случайно
зацепил брюками револьвер
и попал себе на голова.
- Гетман где?
Гетман есть очень здоровый,
Ваша светлость, любезно высуньтесь.
Все спокойно.
Прошу пропускать врача с инструментом.
Ваша светлость, как будто Вы есть я.
А я - есть раненый.
Делайте, как хотите.
Бежать, что ли?
Поедет Елена?
Поручик, все бумаги сжечь!
Ваша светлость, ложитесь.
Ведь нужно объявить народу манифест.
Поручик, пишите.
Бог не дал мне силы и я...
- Из поезда телеграммой.
Осторожно!
Все в порядке. Поручик, советую
не засиживаться здесь.
- Беглый огонь!
- Каламбур. Беглый, именно.
Пропуск на боковой вход и германский
патруль имеете.
Времени нету.
Портсигар... оставить?
Лакеи сопрут. Историческая ценность.
Бумаги мы палить не будем,
кроме адъютантского списка.
Свинья я или не свинья?
Нет, не свинья и совесть моя будет
чиста и спокойна.
Дивизион! Шервинский говорит.
Алеша, передайте Елене Васильевне,
чтобы она из дому не выходила.
Слушайте меня внимательно.
Что ж командир не идет?
Скоро назначено выходить.
Из дворца по телефону вызвали.
Полковник в штаб уехал, ясно?
- Федор, идет мне эта шляпа?
- Как же? А бритвочку в карман возьмете?
Дорогой Федор, позвольте мне
оставить Вам 50 карбованцев.
Позвольте пожать Вашу честную
трудовую руку.
Не удивляйтесь,
я ведь демократ по натуре.
Я во дворце никогда не был,
адъютантом никогда не служил.
- Понятно. Неужто ходу дал?
- Смылся.
- Ох, прощелыга!
- Бандит неописуемый.
А нас, значит, на произвол судьбы?
Бросайте все к чертовой матери
и бегите. Значит, знаю, если говорю.
Шервинский!
Федор! Дарю Вам этот кабинет.
Чудак, подумайте, какое одеяло
может быть из этих портьер.
Чем же я могу помочь?
Бросайте все к чертовой матери
и бегите.
(поют маршевую песню)
- Это по нам, господин капитан.
- Вздор! Петлюра плюнул.
Думаю, сегодня придется с Петлюрой
повидаться.
Наше дело маленькое.
Прикажут - повидаем.
Эй, юнкера! Какого ж вы?
Веселей!
Где старший офицер?
Командир дивизиона.
Встать! На построение в актовый зал,
живо!
Господин полковник, дивизион к бою готов.
Список дивизиона!
- Наша застава на Демиевке?
- Так точно.
- Вернуть!
- Вернуть заставу!
Здорово, юнкера!
Здравия желаем, господин командир
дивизиона!
Приказываю всем внимательно слушать
все, что я скажу.
Слушать, запоминать.
Запомнив - исполнять.
За ночь в положении русской армии,
я бы сказал в государственном положении
Украины
произошли резкие изменения.
Поэтому я объявляю вам,
что дивизион я распускаю.
Борьба с Петлюрой закончена.
Приказываю всем, в том числе офицерам,
немедленно снять погоны, знаки отличия
и немедленно бежать и скрыться по домам.
Исполнять приказание!
Господин полковник!
Что такое? Как?
Измена.
- Что это значит?
- Молчать!
Не рассуждать и исполнять приказание.
живо!
- Эй, первый взвод, арестовать его!
-Арестовать!
- Как арестовать?
- Ты что, взбесился?
Я так и знал!
Что это значит, господин полковник?
Арестовать его! Он передался Петлюре!
- Господин полковник, Вы арестованы!
- Постойте, поручик.
Пустите меня! Руки прочь!
Взять его!
Юнкера назад!
Назад, вам говорят!
Не слушать младших офицеров!
Молчать!
Молчать!
Я буду еще говорить.
- Не о чем разговаривать!
- Не хотим слушать.
Дайте же сказать!
Ти-ше!
Пусть выскажется. Мы его отсюда
не выпустим.
Уберите назад юнкеров сию секунду.
Смирно!
Да, очень я был бы хорош, если пошел
в бой с таким составом,
который послал мне господь Бог в вашем
лице.
Что простительно юноше-добровольцу,
непростительно Вам, поручик.
Я думал, что вы поймете,
что случилось несчастье.
Что у командира язык не поворачивается
сообщить позорные вещи.
Но вы недогадливы.
Кого вы хотите защищать?
Ответьте мне.
Отвечать, когда спрашивает командир!
Гетмана обещали защищать.
Гетмана? Отлично.
Сегодня в 3 часа утра гетман бежал,
переодевшись германским офицером.
В то время, когда поручик собирается
защищать гетмана, его давно уже нет.
Он следует в Берлин.
Одновременно с этой канальей гетманом
бежала другая каналья -
Его сиятельство
командующий армией Белоруков.
Так что, друзья мои, не только некого
защищать,
но и командовать нами некому.
Ибо штаб генерала дал хода
месте с ним.
Кто сказал ложь?
Я отвечаю за каждое свое слово.
Друзья мои, конница Петлюры
на окраинах города.
Тут один из вас вынул револьвер
по моему адресу.
Он меня безумно напугал. Мальчишка.
- Господин полковник!
- Молчать!
Я вас не поведу, потому что в балагане
я не участвую.
Тем более, что за балаган заплатите
своей кровью, бессмысленно. Вы все.
Что ж нам теперь делать-то?
Кричали вперед, вперед!
А теперь назад?
- Найду гетмана - убью.
-Убрать эту бабу к черту!
Если верно, что говорит полковник,
равнение на меня!
Достанем эшелоны - и на Дон!
На Дон! К Деникину!
Надо все бросить и вывести дивизион
на Дон.
Капитан, я буду приказывать,
а Вы исполнять.
Слушайте, вы!
- Вы встретите тех же генералов.
- Ту же штабную сволочь.
Они заставят вас драться с собственным
народом.
И когда народ расколет вам головы,
их превосходительства убегут за границу!
Я знаю, в Ростове то же, что и в Киеве.
Там дивизионы без снарядов.
Там юнкера без сапог!
А офицеры сидят в кофейнях!
Слушайте меня, друзья мои.
Мне, боевому офицеру, поручили
толкнуть вас в драку.
Было бы за что!
Но не за что.
Я вас не поведу и не пущу!
Белому движению конец.
Народ не с нами.
Он против нас.
Значит, кончено. Гроб. Крышка.
Вот я, кадровый офицер,
вынесший войну с германцами, свидетели -
капитаны Студзинский и Мышлаевский,
я на свою совесть и ответственность
принимаю все.
Предупреждаю и любя вас,
посылаю домой.
Срывайте погоны. Бросайте винтовки
и немедленно по домам.
- Разрешите зажечь здание гимназии?
- Не разрешаю.
Петлюре достанется цейхгауз, орудия.
Достанется.
Алеша!
Петлюре через 3 часа достанутся сотни
живых жизней.
Единственное, о чем я жалею,
что я ценой своей и Вашей,
еще более дорогой жизни,
их гибели приостановить не могу.
О портретах, пушках и винтовках
прошу Вас со мной более не говорить.
От моего лица и лица офицеров,
которых я не сумел удержать
от безобразной выходки,
прошу Вас принять наши извинения.
Принимаю.
Пулемет!
Юнкера, домой!
Юнкера, бей отбой.
По домам.
Елена Васильевна, дорогая,
располагайте мной, как Вам угодно.
Хотите я оденусь и отправлюсь
их искать?
Что Вы, Лариосик, вас убьют на улице.
Будем ждать.
Боже мой! Зарево.
Какой ужасный рассвет.
Что там делается?
Я только хотела бы одно знать,
где они?
Боже мой! Как ужасна гражданская война!
Знаете что, я женщина, меня не тронут.
Я посмотрю, что делается на улице.
Я вас не пущу.
Что скажет Алексей Васильевич?
Он велел мне не выпускать Вас на улицу.
Я дал ему слово.
- Я близко.
- Мне только узнать, в чем дело.
- Я сам пойду. - Оставьте.
Будем ждать.
Ваш супруг хорошо сделал, что отбыл.
Это очень мудрый поступок.
Он переживет в Берлине эту ужасную
кутерьму и вернется.
Имени моего супруга больше в доме
не упоминайте, слышите?
Хорошо. Всегда я найду,
что сказать вовремя.
- Может быть Вы чаю хотите?
- Нет, не надо.
Постойте. Не открывайте,
нужно спросить, кто там.
- Кто там?
- Это я, Шервинский.
Слава Богу! Что это значит?
Катастрофа?
- Петлюра город взял.
- Боже, какой ужас!
Не беспокойтесь, я предупредил
Алексея Васильевича.
Так что все обстоит благополучно.
Как же благополучно? А гетман? Войска?
- Гетман сбежал.
- Сбежал?!
- Бросил армию?
- Точно так. И командующий Белоруков.
- Подлецы.
- Неописуемые. Прохвосты.
- Разрешите мне спрятаться у Вас?
- Ну, конечно.
Сейчас офицеров будут искать.
Как я счастлив, что Вы живы и здоровы.
Давай его! Концерт.
Ну, подожди, попадешься ты мне
где-нибудь, пан гетман.
Гадина.
Алешка! Зажег я цейхгауз.
Достанется Петлюре шиш вместо шинелей.
- Ты сам не задерживайся, беги домой.
- Сейчас. Вкачу еще 2 бомбы.
- Ты чего сидишь?
- Пока застава не прибежит. Не могу.
Алеша, надо ли, а?
Что ты говоришь, капитан.
- Я тогда с тобой останусь.
-Зачем ты мне нужен, Виктор?
Вы что, взбесились все?
Будете вы меня слушать или нет?
Приказываю! К Елене сейчас же!
Караульте ее. Я следом за вами.
Ладно, бежим к Ленке.
Николка ушел ли?
Гоните его в шею, ради Бога.
-Алеша, не рискуй.
- Не учи ученого.
И когда по белой лестнице
поведут нас в синий край...
Серьезно.
Застава бы не засыпалась.
Алеша!
Ты что, шутки со мной вздумал шутить?
Сию минуту домой.
- Я без тебя, полковник, не пойду.
- Что??!
- Стреляй в родного брата.
- Болван.
Ругай родного брата.
Я знаю, чего ты сидишь.
Ты смерти от позора ждешь.
Так я тебя буду караулить.
-Ленка меня убьет.
- Снять погоны!
Эй, кто-нибудь! Взять юнкера Турбина!
Капитан Студзинский! Мышлаевский!
Все уже ушли.
Подожди, мерзавец, я с тобой дома
поговорю.
Свои!
- Где Алеша с Николкой?
- Спокойно, улицы еще свободны.
Не бойся ничего. Их обоих застава
проводит.
- Ну, стало быть, ты все знаешь.
- Спасибо, все. Ну, немцы!
Ничего, когда-нибудь вспомним мы все.
- Вот, какие ужасные происшествия.
-Да, происшествия первого сорта.
Идите, грейтесь.
Я самовар поставлю.
- Помочь, Лена?
- Спасибо, я сама.
Здоровеньки булы, пане личный
адъютант.
Чому же Вы без аксельбантов?
Поезжайте, господа офицеры, на Украину
и формируйте ваши части.
И прослезился.
-За ноги Вашу мамашу!
- Что означает этот балаганный тон?
Балаган получился,
оттого и тон балаганный.
Ты ж сулил и государя императора
и за здоровье Его светлости пил.
- Кстати, где эта светлость теперь?
-Зачем тебе?
Если бы мне попалась сейчас эта
светлость, взял бы я ее за ноги
и хлопал бы головой о мостовую
до тех пор,
пока не получил бы полного удовлетворения.
А вашу штабную ораву в сортире
следует утопить.
- Прошу не забываться!
- Мерзавцы!
Сию минуту, как старший,
прошу прекратить этот разговор.
- Поручик, успокойтесь.
- Его поведение нестерпимо.
Главное - хамство.
Я всех вас предупредил.
Если бы не я, еще вопрос,
сидел бы он сейчас живой или нет.
Совершенно верно и мы очень Вам
признательны.
- В чем дело?
- Все в порядке. Я ручаюсь.
Виктор, извинись.
Ты не имеешь никакого права.
Не волнуйся, баритон, это я так...
погорячился.
Ведь такая обида, сам понимаешь.
Ладно, брось, Леонид.
Довольно странно.
Бросьте, сейчас не до этого.
Где же Алеша с Николкой?
- Что он, при тебе ходу дал?
- При мне. Я был до последней минуты.
Замечательное зрелище. Дорого бы дал,
чтобы присутствовать при этом.
- Что ж ты не пришиб его, как собаку?
- Пошел бы сам и пришиб.
Пришиб бы, будь спокоен.
- Что же он сказал тебе на прощание?
- Обнял, поблагодарил за верную службу
- ...и прослезился.
-Да, прослезился.
- Может, подарил что-нибудь? Например,
золотой портсигар с монограммой?
Да, подарил портсигар.
Боюсь ты опять рассердишься,
в сущности, ты человек неплохой,
но есть у тебя странность.
- Что ты хочешь сказать?
Тебе бы писателем быть.
Фантазия у тебя богатая...
А если б я сказал: покажи портсигар?
-Убил. Действительно, монограмма.
- Что надо сказать, капитан?
Сию минуту.
Господа, прошу у него извинения.
В жизни не видал такой красоты.
Целый фунт, вероятно, весит.
84 золотника.
- Открывать?
- Нет, повремените.
Теперь я буду открывать.
- Вместе пойдем.
-Удостоверение есть?
- Паспорт царский и студенческий.
Царский под ноготь,
студенческий показать.
Вот это ты напрасно. Господа,
револьверы лучше выбросить.
Устроим. Ларион, играй на веранду
к форточке.
Если петлюровцы - я закашляюсь, сплавь,
но только чтоб потом найти.
Жилец-студент, певец, в гости пришел.
Ты - военный медик, после сыпного тифа,
брат и прочее.
В карманах лишнего ничего нет?
Ну, господи благослови!
- Кто там?
- Телеграмма. Распишитесь.
Звонишь, звонишь...
Тальберг, Турбина.
- Посылаю вам Лариосика...
- Боже мой, телеграмма от мамы, 63 слова.
Это уже хуже.
- Кто там?
-Лисович я.
Боже, что же это такое?
Среди бела дня...
Вошли, забрали все вещи.
Расписку взяли.
По предписанию штаба
сечевого куреня вещи сдал при обыске.
Все, что нажито тяжким трудом...
Это никакой не штаб, это бандиты.
Пиши пропало. Это петлюровцы.
- Мне угрожали смертью
-У каждого свое горе.
Застава с Демиевки.
Конница Петлюры следом.
Слушай мою команду:
бегите подвальным ходом!
Я вас прикрою.
Погоны на ходу срывайте!
Беги, умоляю тебя!
Ленку пожалей.
Алеша! Что ты наделал?!
Унтер-офицер Турбин!
Брось геройство к чертям.
Этого быть не может!
Алеша, поднимись!
Бачь! Бачь! Тримай его, хлопцы!
Живым берите!
Не дамся, висельники!
Все равно не дамся, бандиты!
Я себе простить не могу.
Не люблю фокусов.
Почему не через дверь?
- Что за дьявольщина!
- Не прощу себе!
- Елена Васильевна!
- Куда ты? Разве можно?
Ленку надо убрать куда-нибудь.
Алеша-то где? Убить меня мало!
Кладите прямо на пол.
Нельзя же на полу, в самом деле.
Кровь в сапоге. Снимайте сапоги.
Ищите рану.
Бинты в кабинете. Спирт захватите.
Говори одно только слово:
где Алешка?
Упал он, головой ударился.
Страшного ничего нет.
А где Алексей?
Ты же с ним был.
Где Алексей?
Что ж нам теперь делать-то?
Что же ты молчишь?
- Сейчас.
- Только не лги.
- Все понятно. Убили Алексея.
- Что ты! С чего ты взяла?
Ты посмотри на его лицо.
Да что мне лицо!
Я чувствовала,
еще когда он уходил.
Знала, что так кончится.
Воды!
Ларион, Алешу убили.
Вы с ним вчера за столом сидели,
помните?
А его убили.
А вы, старшие офицеры!
Все домой пришли,
а командира убили.
Пожалей нас, что ты говоришь!
Мы все исполнили его приказание!
Нет, она совершенно права.
Я кругом виноват.
Я старший офицер и я свою ошибку
поправлю.
Куда? Нет, стой!
Убери руки!
Что ж я, один останусь?
Ты ни в чем ровно не виноват.
Я его видел последним, предупреждал
и все исполнил.
Сию же минуту выпустите меня!
Отдай револьвер!
Вы не имеете права.
Ты что, хочешь хуже сделать?
Лена, прикажи ему!
Это все из-за твоих слов.
Забери у него револьвер.
Я от горя сказала, у меня помутилось
в голове. Отдайте револьвер.
Никто не смеет меня упрекать!
Никто!
Все приказания полковника Турбина
я исполнил!
Никто.
Я обезумела.
Николка, говори.
Лена, будь мужественна.
Мы его найдем.
Говори начистоту.
Убили командира.
Серия 3
Народу слава!
Слава народу!
- Кого ж це пиднялы?
- Кажись, Петлюра.
- Маруся, оратор, глянь!
-Да дывись?
Громодяне! Червонный прапор маярит
вон там, над теми будинками.
- Червонный? Жовто-блакитный!
-У бильшовикив, дядька, червонный.
Товарищи! Теперь у нас нова задача:
пиднять и закрепить нову республику
для счастья трудовых элементив:
рабочих, крестьян, хлеборобов.
Чуешь, товарищами называют.
Вы землю це полили своей кровью,
своим потом,
и вы повинны володиты ею!
Хай живэ ридна Украина!
Дорогие граждане, мы все разом должны
в этом час народной победы
присягнуть,
дать клятву не выпускать оружие с рук,
тольки пока червонный прапор,
этот флаг, символ победы нашей
не будет развиваться над всем
миром трудящихся.
Ура!
Хай живут советы рабочих, селянских
и казачьих депутатов!
Бильшовик кажет.
Бильшовик!
Да здравствуют Советы рабочих,
крестьянских и красноармейских депутатов!
Пролетарии всех стран, соединяйтесь!
Держите его, це фальшивый оратор!
Так его, хлопцы, так!
- Кого пималы?
-Да никого не пималы.
Вот работа - так работа!
Видал, как ловко орателя сплавили.
Если мне когда встретится эта каналья -
гетман, я его...
Вот теперь от сердца немного отлегло.
Одно скажу - молодцы большевики.
Видал, как город берут, корректно?
- Если теперь не выпить - повеситься
можно. - Это мысль.
И смелы. За что люблю - за смелость.
Молодцы. У тебя сколько?
-Зайдем, возьмем?
-Заперто. - Откроют.
Я полагаю, это...
Что?
Нет, это мне показалось.
Елена Васильевна, уверяю Вас,
это конец. Они возьмут город.
Не торопитесь, Лариосик,
все еще может измениться.
Верный признак - стрельбы нет.
Признаюсь, что мне страшно надоела
стрельба. Я не люблю...
Я разделяю Ваши вкусы.
Слезайте, я боюсь, Вы голову
разобьете.
Вот елка на ять,
как говорит Витенька.
Хотел бы я видеть того человека,
который сказал бы, что она некрасива.
Если бы Вы знали!
Елка напоминает мне
невозвратные дни детства в Житомире.
Огни... елочки зеленые.
Впрочем, здесь мне лучше,
гораздо лучше, чем в детстве.
Вот отсюда я бы никуда не ушел.
Так бы и сидел весь век у елочки,
у Ваших ног.
Вы бы соскучились.
Вы страшный поэт, Ларион.
Ну, уж какой я поэт!
Прочтите что-нибудь новенькое.
Мне очень нравятся Ваши стихи.
Вы способный человек.
- Вы искренне говорите?
- Совершенно искренне.
Хорошо, я прочту.
Посвящается,
одним словом, посвящается...
- Нет, я не буду читать Вам стихи.
- Почему?
- Кому посвящается?
- Одной женщине.
Секрет?
Секрет.
Вам.
Спасибо Вам, милый.
Что мне спасибо?
Из спасибо шинели не сошьешь.
Извините, Елена Васильевна,
это я у Мышлаевского заразился.
Знаете, такие выражения выскакивают.
- Я вижу.
По-моему, Вы в Мышлаевского влюблены.
- Я в Вас влюблен.
Не надо в меня влюбляться.
Не надо.
Знаете что, выходите за меня замуж.
Вы трогательный человек,
только это невозможно.
Он не вернется.
А как же Вы одна?
Одна, без поддержки, без участия.
Правда, я поддержка довольно слабая,
зато я Вас буду любить всю жизнь.
Вы - мой идеал.
Он не приедет.
Теперь, в особенности, когда
наступают большевики.
Он не вернется.
- Не вернется, но не в этом дело.
Если бы он даже вернулся,
моя жизнь с ним кончена.
Его отрезали. Я не мог смотреть на Вас,
когда он уехал.
У меня сердце обливалось кровью.
Ведь на Вас страшно было смотреть,
ей-богу!
- Разве я уж такая плохая была?
-Ужасная! Кошмар!
Худая-худая, лицо желтое-прежелтое.
Сейчас Вы лучше, гораздо лучше.
Вы румяная-прерумяная.
Вы неподражаемый человек.
Идите ко мне, я Вас в лоб поцелую.
Ну, в лоб, так в лоб.
- Конечно, разве можно в меня влюбиться?
- Очень даже можно.
У меня есть роман.
Что? Роман? У Вас роман?
- Не может быть!
- Разве уж я не гожусь?
Вы - святая! Вы... А кто он?
Я его знаю?
- И очень хорошо.
- Очень хорошо знаю...
Стойте. Кто же он?
Молодой человек, вы ничего не видели,
ходи с короля, а дам не трогай...
А я думал - это сон.
- Проклятый счастливец.
-Лариосик, это нескромно.
- Я ухожу!
- Куда?
К армянину за водкой.
Напьюсь до бесчувствия.
- Я буду Вам другом.
- Читал в романах.
Так я Вас и пущу!
Так другом буду? Значит, все?
Кончено? Крышка.
- Конец.
- Возвращайтесь скорее.
-Здравствуйте, Ларион.
-А, здравствуйте.
-Здравствуйте, Елена Васильевна.
- На кого Вы похожи!
Мой костюм мог выглядеть несколько
приличнее, но спасибо, я уже пробовал.
Сегодня еду на извозчике,
а уже какие-то пролетарии по тротуару
так и шныряют. И один говорит таким
ласковым голосом:
''''''Ишь, украинский барин, подожди,''
''завтра мы вас с извозчиков поснимаем''''.''
У меня глаз опытный. Я сразу понял,
что надо ехать домой переодеваться.
- Поздравляю Вас, Петлюре крышка.
- Что Вы говорите!
Сегодня ночью будут красные, стало быть,
советская власть и тому подобное.
Чему Вы радуетесь?
Можно подумать, что Вы сами большевик.
Я сочувствующий.
А пальтишко я взял у дворника напрокат.
Это беспартийное пальтишко.
- Сию минуту извольте снять эту гадость.
- Слушаюсь.
Только что с дебюта.
- Вот, поздравьте. Пел и принят.
- Поздравляю.
-Лена, никого дома нет?
Как Николка? - Спит.
Постойте, зачем Вы сбрили...
-Удобнее гримироваться.
- Большевиком так удобнее гримироваться.
У, хитрое, малодушное создание.
Не бойтесь, никто Вас не тронет.
Пусть попробуют тронуть человека,
у которого две полные октавы в голосе
и еще две ноты наверху.
Леночка, можно объясниться?
Объяснитесь.
Лена. Вот все кончилось. Николка
выздоравливает, Петлюру выгоняют,
я дебютировал.
Теперь начинается новая жизнь.
Нам больше томиться невозможно.
Он не приедет. Его отрезали.
Я не плохой, ей-богу!
Ты одна, ты... ты чахнешь.
- Ты исправишься?
- От чего я должен исправиться?
Я стану Вашей женой, если Вы изменитесь
и перестанете лгать.
- Неужели я такой лгун?
- Вы не лгун.
Бог тебя знает! Какой-то пустой,
как орех.
Государя императора в портьере видел!
И прослезился.
Ничего подобного не было.
Эта длинная - меццо-сопрано, а она,
оказывается, продавщица в кофейне.
Она недолго служила продавщицей.
Пока ангажемента не было.
Лена, клянусь памятью мамы, а также
папы -у нас ничего не было.
Я ведь сирота.
- Мне все равно.
Мне неинтересны ваши грязные тайны.
Важно другое.
Чтобы ты перестал хвастать и лгать.
Раз в жизни сказал правду
и то никто не поверил.
Доказательства пришлось предъявлять.
Срам!
Про портсигар я именно все наврал.
Гетман мне его не подарил и не обнимал.
Просто он забыл его на столе,
а я его... спрятал.
Стащил со стола?!
Нет, спрятал.
Это ведь историческая ценность.
Боже мой! Этого только недоставало.
Дайте его сюда.
Лена, но папиросы там мои.
Счастлив Ваш бог, что Вы догадались
мне об этом сказать.
-А если бы я сама узнала?
-А как бы Вы узнали?
Дикарь!
Вовсе нет. Я страшно изменился.
Сам себя не узнаю, честное слово.
Катастрофа на меня так подействовала
или смерть Алеши...
Я теперь иной.
А материально ты не беспокойся,
я ведь теперь о-го-го!
Сегодня на дебюте спел,
а директор говорит:
''''''Вы изумительные надежды подаете,''
''Вам в Москву, в Большой театр''''.''
Подошел ко мне, обнял и...
- И что?
- И ничего. Пошел по коридору.
Неисправим!
- Что будем делать с Тальбергом?
- Развод.
Ты адрес его знаешь? Телеграмму ему
о том, что все кончено.
Ну, хорошо.
Скучно мне и одиноко. Тоскливо.
Хорошо. Я согласна.
- Ты победил, галилеянин!
Тебе жабо очень пойдет.
- Красив ты, что и говорить.
- Мы не пропадем.
За тебя-то я не боюсь.
Ты не пропадешь.
И будешь ты царицей ми-и-и-и-ра!
Подруга вечная моя!
-Лена, я спою, а ты проаккомпанируешь.
-Да ведь придут сейчас.
Два месяца не виделись,
все на людях.
Я требую выбросить его вон!
Я видеть его не могу.
- Ой, какой тон!
- Я его, Леночка, видеть не могу.
Крыса.
И совесть моя чиста и спокойна.
Пою тебе, Бог Гименея!
Ты, кто соединяет невесту с женихом,
Ты любовь благословляешь,
Ты любовь благословляешь,
Пою тебе, Бог новобрачных,
Бог Гименея!
Вышибли.
Понятно, я давно догадывался.
Репетируют.
Николаша, встал?
Подожди, я тебе подушку принесу.
- Видно, Ларион, я так калекой и останусь.
- Что ты! Как тебе не стыдно.
- Что, их-то еще не видно?
- Еще нет, но скоро будут.
Знаешь, иду по улице - обозы, обозы,
а на них эти, с хвостами.
Видно, здорово поколотили их большевики.
- Так им и надо.
Но, тем не менее, водочки я достал.
Единственный раз в жизни повезло.
Думал, ни за что не достану.
Погода была великолепная, когда я
выходил. Небо ясное, пушки не стреляют.
Все обстоит в природе благополучно.
И стоит мне выйти на улицу -
обязательно идет снег.
И действительно, вышел - мокрый снег
лепит прямо в лицо.
Но бутылочку я достал.
Пусть Мышлаевский знает,
на что я способен.
Два раза падал, затылком трахнулся,
я бутылку держал в руках.
Видишь? Потрясающая новость.
Елена расходится с мужем.
Она за Шервинского выйдет.
''(поет из оперы ''''Демон'''')''
Уже.
Эх, Ларион.
Что ты, Ларион?
А, понимаю. Тоже врезался.
Когда речь идет о Елене Васильевне,
''такие слова, как ''''врезался'''' неуместны.''
Она...золотая!
Рыжая она, Ларион.
Прямо несчастье.
Оттого и нравится всем, что рыжая.
Как кто увидит, букеты начинает таскать.
У нас все время в квартире букеты стояли,
а Тальберг злился.
Ты осколки собирай, а то Мышлаевский
явится, он тебя убьет.
Ты ему не говори.
Красные разбили Петлюру.
Войска Петлюры город оставляют.
Красные уже в слободке.
Через полчаса будут здесь.
Завтра здесь получится советская
республика.
Позвольте, водкой пахнет. Кто водку
пил раньше времени, сознавайтесь?
Что же это делается в этом доме?!
Вы водкой полы моете?
Я знаю, чья это работа.
Что ты все бьешь?
Это в полном смысле слова -золотые руки.
К чему не притронется - бац, осколки!
Если уж у тебя такой зуд -
бей сервизы.
Какое ты имеешь право делать мне
замечания? Я не желаю.
Что это на меня все кричат?
Скоро бить начнут.
Впрочем, я добрый человек.
Мир, Ларион, я на тебя не сержусь.
- Почему стрельбы нет?
- Тихо, вежливо идут. Без всякого боя.
Главное, что все радуются,
даже буржуи недорезанные.
До чего всем Петлюра надоел.
- Интересно, как большевики выглядят?
-Увидишь.
Капитан, Ваше мнение?
Не знаю. Ничего не понимаю теперь.
Лучше всего нам подняться
и уйти вслед за Петлюрой.
Как мы, белогвардейцы, уживемся
с большевиками, не представляю себе.
- Куда за Петлюрой?
- Пристроиться к обозу и идти в Галицию.
-А потом куда?
- На Дон, к Деникину,
и биться с большевиками.
- Опять к генералам, под команду?
Очень остроумный план.
Жаль, Алешка лежит в земле,
он много интересного мог рассказать
про генералов.
Но жаль, успокоился командир.
Не терзай мою душу, не вспоминай.
Нет, позвольте я поговорю.
Опять в армию, опять биться?
И прослезился?
Спасибо, я уже смеялся,
особенно, когда Алешку повидал
в анатомическом театре.
Николаша, что ты?
Плачет Николка.
Довольно, я воюю с 914 года.
За что? За Отечество.
А это Отечество, когда меня бросили
на позор?
И опять иди к этим светлостям?
Ну, нет. Видали шиш?
Изъясняйся, пожалуйста, словами.
Я сейчас изъяснюсь,
будьте благонадежны.
Что я, идиот в самом деле?
Нет, я, Виктор Мышлаевский, заявляю,
что я с этими мерзавцами - генералами
больше дела не имею.
Виктор Мышлаевский стал большевиком.
-Да, ежели желаете, я за большевиков.
- Виктор, что ты говоришь!
Это смешно. Надо понимать,
о чем ты говоришь.
Слушай, капитан, ты упомянул сейчас
''слово ''''Отечество''''.''
Какое же Отечество, когда большевики?
Россия кончена.
Помнишь, командир говорил и был прав:
вот они, большевики.
Большевики. Великолепно.
Очень рад.
- Они мобилизуют тебя.
- И пойду служить.
- Почему?
- Вот почему. Потому.
Потому что у Петлюры сколько?
200 тысяч?
Вот эти 200 тысяч салом пятки подмазали
''и дуют при одном слове ''''большевики''''.''
Видал? Чисто!
Потому что за большевиками мужички
тучей.
А я им что могу противопоставить?
Рейтузы с кантом.
Они этого канта видеть не могут,
сейчас же за пулеметы берутся.
Спереди красногвардейцы, как стена,
сзади спекулянты и всякая рвань
с гетманом, а я посередине?
Нет, мне надоело изображать
навоз в проруби.
Пусть мобилизуют. По крайней мере,
я буду служить в русской армии.
Народ не с нами, народ против нас,
Алешка был прав.
Какая к черту русская армия,
когда они Россию прикончили!
Они нас все равно расстреляют.
- И отлично сделают.
Заберут в ЧК и введут в расход.
И им спокойнее, и нам.
Я с ними буду биться.
Надевай шинель, валяй.
Шпарь к большевикам, кричи им:
не пущу. Николка вон уже...
Голову видал?
А тебе ее и вовсе оторвут
И правильно - не лезь.
Теперь пошли дела не наши.
Я, в сущности, против ужасов войны.
Зачем проливать кровь?
- Ты на войне был?
- Нет, у меня белый билет. Слабые легкие.
И я единственный сын у мамы.
Правильно, товарищ белобилетник.
- Была у нас Россия - великая держава.
- И будет. Будет.
Да, будет, ждите.
Прежней не будет, новая будет.
Ты вот что мне скажи, когда вас
расхлопают на Дону,
а это я вам предсказываю,
и когда ваш Деникин даст деру за границу,
это я тоже предсказываю,
тогда - куда?
- Тоже за границу.
Нужны вы там, как пушке 3-е колесо.
Куда ни приедете,
в харю наплюют,
от Сингапура до Парижа.
Я не поеду, буду здесь, в России.
И будь с ней, что будет.
Довольно.
Подождите, я имею внеочередное
заявление:
Елена Васильевна разводится с мужем
своим,
полковником Тальбергом,
и выходит...
Брось, Ларион. Куда нам с суконным
рылом в калашный ряд?
Лена, ясная, позволь я тебя обниму
и поцелую.
Ларион, поздравь, неудобно,
а потом опять сюда придешь.
Поздравляю Вас и желаю счастья.
А ты молодец!
Какая женщина! По-английски говорит,
на фортепианах играет.
Я бы сам на тебе женился.
Я бы за тебя, Витенька,
не пошла.
Ну и не надо.
Я тебя и так люблю.
Сам я, по преимуществу, человек
холостой и военный.
Люблю, чтобы в доме было уютно.
Без женщин и детей, как в казарме.
Ларион, наливай!
Поздравить надо.
Погодите, не пейте это вино.
Знаете, что это за вино?
Это же - ого-го-го!
Ну, среднее винишко.
Обыкновенное Абрау-Дюрсо.
Ах, Лена, твоя работа?
Женись, Шервинский.
Ты совершенно здоров.
Поздравляю вас и желаю вам...
Господа, Владимир Робертович.
Мое почтение.
Вот это номер!
Вы как будто удивлены?
Я мог больше удивляться, застав на своей
половине столь веселую компанию,
в столь трудное время.
Лена, что это значит?
-А вот что...
- Погоди.
Господа, оставьте нас вдвоем.
Лена, я не хочу.
Постой, все уладим.
Соблюдай спокойствие.
- Нам выкатываться?
-Да.
Ты умница. Кликни меня, в случае чего,
персонально.
Что случилось, Лена?
- Что за шутки? Где Алексей?
-Алексея убили.
Это ужасно.
Но я предупреждал, ты помнишь?
Да, помню.
А Николка калека.
Все это ужасно,
но ведь я не виноват во всей этой
истории.
И это не причина для устройства такой
глупой демонстрации.
Как же Вы вернулись?
Сегодня большевики уже будут...
Я в курсе дела. Гетманщина оказалась
глупой опереткой. Немцы обманули.
Мне удалось в Германии достать
командировку на Дон, к Краснову.
Город надо покинуть немедленно.
Я с Вами развожусь и выхожу замуж
за Шервинского.
Очень хорошо!
Воспользоваться моим отсутствием
для устройства пошлого романа.
Лена, персонально!
Уехал, дает развод,
очень мило поговорили.
Спасибо, Виктор.
- Ты гений, Витенька.
- Я гений, Игорь Северянин.
Туши свет, зажигай елку и сыграй
какой-нибудь марш.
Господа, прошу!
Очень красиво.
Как сразу стало уютно.
Ларионова работа.
Позвольте вас теперь поздравить
по-настоящему.
Лена, раз и навсегда забудь обо всем.
''(поют ''''Песнь о вещем Олеге'''')''
Так за Совет народных комиссаров
''Мы грянем громкое ''''ура''''!''
Черт знает что!
Как вам не стыдно!
Замечательно.
Огоньки, елочка.
Ларион, скажи нам речь.
Я, право, не умею.
К тому же я очень застенчив.
Ларион говорит речь.
Если обществу угодно, я скажу.
Только прошу меня извинить.
Я ведь не готовился.
Мы встретились в самое тяжелое
и страшное время.
И мы все пережили очень много.
И я тоже.
Я пережил жизненную драму.
И мой утлый корабль
долго трепало по волнам...
Как хорошо про корабль.
Да, корабль, пока его не прибило
в эту гавань,
с кремовыми шторами,
к людям, которые мне
так понравились.
Впрочем, я и здесь застал драму.
Алексей Васильевич...
Но не будем говорить о печалях.
Время повернулось.
Вот, сгинул Петлюра, да...
Мы вместе.
И еще больше.
Вот Елена Васильевна тоже пережила
очень много
и заслуживает счастья.
Ведь она замечательная женщина.
Мне хочется сказать словами писателя:
''''''Мы отдохнем, мы отдохнем''''.''
Отдохнули.
5, 6, 9!
- Неужто бой опять?
- Нет, это салют.
Совершенно верно, шестидюймовая
салютует.
Народ не с нами,
он против нас.
Господа, слышите?
Это красные идут.
Господа, это великий пролог к новой
исторической пьесе.
Кому пролог, а кому - эпилог.