Декабристка (1 сезон, 2018 год). Цитаты и фразы из сериала

Режиссёр: Ирина Гедрович

Москва, 1950-е годы. Левицкий заработал репутацию адвоката, не знающего поражений. Однако его профессионализм очень не нравится старому знакомому, влиятельному прокурору Громову. Даже больше, чем споры в зале суда, его задевает, что обожаемая им Зина, отвергшая его чувства, в итоге выбрала этого выскочку Левицкого.

Все фразы и цитаты

Серия 1

-Суд начинается, Зинаида.
-Да-да, иду.
-Левицкого своего ждёшь?
Что у вас за примета такая дурацкая?!
Обязательно надо вот встретиться
перед заседанием.
-На удачу.
-Ну да. Не успеете сегодня.
Судья задержал, да и не выиграть
твоему адвокату. Дело-то провальное.
-Перед нами безобразный случай
преднамеренной порчи
социалистического имущества.
Наша страна восстанавливается после
тяжёлых военных лет, а вот этот,
я не побоюсь этого слова,
вредитель преднамеренно испортил
заводское оборудование.
-Это не так.
-Товарищ Левицкий,
вам слова не давали.
-А я не могу молчать!
Товарищи судьи, у Машкова жена
и четверо детей.
Зачем ему портить станок?
Машков - кормилец всей семьи.
-Для вредительства причины не нужны.
-Вы хотите сказать,
что Машков просто так,
да ещё на виду у всех решил испортить
государственный станок?
Так может только сумасшедший
поступить.
-Товарищи судьи, я прошу обратить
ваше внимание:
защитник подсудимого только что
дал повод квалифицировать
это преступление по более тяжкой
статье УК РСФСР - "Измена Родине".
Ведь преднамеренная порча
социалистического имущества
из корыстных побуждений является
одним из признаков преступления.
Я хочу напомнить, что подсудимый
работал на предприятии
оборонной промышленности.
И психическое нездоровье, на которое
намекает защитник Левицкий,
не является смягчающим
обстоятельством.
-Я не намекаю ни на что.
Товарищи судьи, совершенно очевидно,
что произошёл сбой в работе станка.
И причина его поломки очень проста -
его техническая неисправность.
Я считаю, что все обвинения в адрес
моего подзащитного,
подсудимого Машкова,
надуманы и не обоснованы.
-У вас всё?
-Пока всё.
-Товарищ прокурор, у вас есть
возражения защите?
-Только одно.
Это чушь.
Наш ленинградский коллега хоть
и работает с недавних пор
в Московской коллегии, но с реалиями
столичной жизни мало знаком.
-В заседании суда объявляется
перерыв.
Суд продолжится завтра в 9 утра.
-Так, пойдёмте, пойдёмте. Всё хорошо.
-Послушай меня, Нюра, никакой
измены родине Громов не докажет.
Он со злости брякнул.
Проигрывает, вот и злится.
-Нам без мужа хоть каменюки на шею
вешай, да в речку всем.
Мы же с голоду помрём.
-Не смей такое думать, Нюра.
Мы советские люди.
Мы в войне победили.
У тебя дети, Нюра,
вот и занимайся ими.
Я с твоим мужем разберусь.
Поняла?
-Тихо.
-Моя же ты красавица!
-Беспокоюсь я, Лёш.
-Тебе не понравилось, как я выступал?
-Я 10 лет в этом суде.
Все защитники как под одну гребёнку.
"Да, товарищи судьи",
"нет, товарищи судьи".
До тебя такой смелый
только Корольков был.
-Это которого расстреляли в 46-м?
-Вот именно. Ты замечательный
адвокат, но завистников пруд пруди.
Тот же Громов.
Может, ты откажешься от дела?
-Так, у тебя сейчас какая задача?
-Отрез на платье выбирать.
-Вот и выбирай. Моя невеста
должна быть самая красивая.
-Скажешь тоже - невеста!
Сын скоро выше меня будет.
-И что? У меня бабушка в 86 лет
замуж выходила в четвёртый раз,
и то фату надела.
-Заливаете вы, товарищ Левицкий.
Ты же детдомовский.
-Я адвокат, Зина.
Привирать мне по статусу положено.
-То есть про самую лучшую,
про красоту, про любовь -
это тоже всё выдумки?
-Нет, это правда. Ух, как ты меня...
Да, не такой уж я хороший адвокат.
-Давай!
-Да вы что ж творите?!
Что удумали?! Ну-ка, вставай,
с тобой мы дома поговорим.
Бандиты! Пошли, пошли.
Опять из-за папки дрался?
Сколько раз тебе повторять,
папка твой никакой не дезертир.
Он под Сталинградом погиб.
В 43-м.
-А Витька говорит, что шпион.
В Америку сбежал.
-Дурак твой Витька. Папка твой
самый-самый лучший был. Понятно?
А Витька просто завидует, потому что
его папку даже мамка не знает.
-Зина!
-Мне стесняться нечего.
У нас полдвора детворы друг на друга
похожи.
Я до гибели Коли ни на кого
не посмотрела ни разу
и потом 6 лет траур носила.
Мишку все дразнят: шпион, шпион,
а они все дети фронтовиков.
-Ничего, у Мишки скоро будет
новый папка.
-Не будет.
-Тебе что, дядя Лёша не нравится?
-Нравится. Только он не папка мне,
а отчим.
-Мишенька!
-Ну ничего, привыкнет.
-Знаю я. Он всегда такой, сначала
упрямится, потом за уши не оттащишь.
-Ну и чего ты хмуришься?
-Да не знаю, тревожно как-то.
А может, борщечка? Лучшее лекарство.
Наливаю.
-То есть вы, товарищ Сухарьков,
как мастер смены подтверждаете:
гражданин Машков преднамеренно
испортил станок?
-Да.
-Каким образом?
-Ну, ударом кувалды с правой стороны.
-Вы лично это видели?
-Да.
-Товарищи судьи, у меня больше нет
вопросов.
-Минуточку, то есть удар был справа?
-Товарищ Левицкий, допрос свидетеля
окончен.
-Один вопрос, товарищ судья.
-Можете ответить, свидетель.
-Удар справа, я же сказал.
-Машков, скажите, вы какой рукой
ложку держите?
-Левой.
-А работаете?
-Ей же, левой.
-Какое это имеет отношение к делу?
-Самое прямое. Вы левша, Машков?
-Нет. Правой просто осколок мешает.
-А свидетель показывает,
что удар был справа.
-Товарищ Сухарьков, почему вы вводите
суд в заблуждение?
-Я ошибся, наверное.
-5 раз на допросах ошиблись,
а теперь и в зале суда?
Я прошу принять это во внимание.
Машков, скажите, вы били кувалдой
по станку?
-Да.
-А зачем вы это делали?
-Так заклинило, хотел провернуть.
-Товарищи судьи, у меня есть
показания других рабочих смены.
Все они утверждают, что поломка
станка произошла по вине
мастера Сухарькова.
-Это домыслы защитника,
которые к данному делу
не имеют никакого отношения.
-Защита, продолжайте.
-В тот день рабочий Машков
неоднократно обращался к мастеру
Сухарькову
с просьбой о замене
подшипника в станке.
А Сухарьков выпивал на работе.
Он проигнорировал обращение рабочего,
чем проявил преступную халатность,
повлекшую за собой поломку станка.
А когда станок заклинило,
Машков попытался кувалдой устранить
неисправность,
как он выражается,
провернуть станок.
И Сухарьков использовал это
в качестве обвинения.
Он намеренно исказил картину аварии,
виной которой он сам.
Не рабочего надо судить с кувалдой,
а халатность и безответственность!
Товарищи судьи, я требую
полного оправдательного приговора
для моего подзащитного
и возбуждения уголовного дела
в отношении мастера Сухарькова.
У меня всё.
-Спасибо вам. Спасибо! Пацан родится,
вашим именем назову! Спасибо!
-Спасибочко вам большое
от всего сердца. Я же думала...
-Нюра, прекрати, детей пугаешь.
Бегите домой.
-Спасибо.
-Всё.
-Спасибо.
-Ох и враль ты, Левицкий.
Честного человека под суд отправил.
-Я, может, и враль, но Сухарьков
твой - такой же честный человек,
как и немчура фашистская.
Что такое? Вздумал простого рабочего
подставить. Подготовься сначала.
-Ты же знаешь, что вдвоём воротили.
Хотели новый станок получить.
-Товарищ Громов, суд окончен,
мой подсудимый оправдан.
Если есть возражения, сами знаете,
куда идти.
-Левицкий, не доведёт до добра
твоя дерзость.
Ты обмывать-то позовёшь?
-Я отказал бы, да не принято.
В шесть у меня. Надеюсь, не придёшь.
-Ну, за работников прокуратуры.
-Мрачный что-то наш товарищ Громов.
-Мрачный новобрачный.
Ну, чего радоваться-то, первый
оправдательный приговор в карьере.
-Как бы не случилось чего.
-Принеси ещё компотику.
Ну, давайте ещё раз за нас.
-И чего ты только в нём нашла?
-Вы о ком?
-Да о дурачке твоём, Левицком.
Только появился - всё,
у Зины ум за разум зашёл.
-Товарищ Громов, этот разговор
ни к чему.
-Чего тебе не хватает, я не понимаю.
Я два года тебя обхаживал:
Зиночка, Зиночка.
А ты мне кукиш с маслом.
А к этому адвокатишке -
сразу в койку.
-Я вас не люблю, а его люблю.
-М-м. Значит, всё?
-А у нас ничего и не было.
-Будет что вспомнить.
-Да вы что!
Пусти! Руки убрал!
-Тихо! Это чего?
Совсем с ума сошла.
-Зиночка, ну что с тобой?
Так волнуешься перед свадьбой?
-Я сто лет знаю этого Громова,
и ни одна женщина после его
приставания долго не проработала.
-Зачем тебе работать? Я работаю.
-Лёш, ты как с другой планеты.
Тунеядство же пришьют.
-Давай завтра поженимся.
-Как же завтра?
Заявление же нужно.
-Ну вот.
Завтра заявление, а через три дня -
свадьба.
-А давай!
-Даже не верится, опять замуж.
Надеюсь, этот раз последний.
-Я тоже.
Папкой меня будешь называть?
-А вы сначала поженитесь.
-Ишь ты!
Странно, к кому это?
-Это ко мне, Лёш.
Это Громов что-то придумал.
-Чушь не болтай.
-Добрый день. Ваши документы,
пожалуйста.
-А в чём, собственно, дело?
-Обычная проверка.
-Я с детства здесь живу,
и никогда таких проверок не было.
-Зинаида Григорьевна, значит?
-Да.
-Забираем этого!
-Простите, как?
Куда? За что?
-Зина, идите домой.
-Шагай давай.
-Да что же это такое?!
Это какая-то ошибка! Он-то при чём?
-Я разберусь.
-Да что же это такое?!
-Я, Егор Семёныч, знаешь ли,
крепко тебя уважаю.
-Это ты будешь своим бабам из кадров
на субботниках говорить.
А мне нужен результат.
-Ты сам прекрасно понимаешь:
нет ничего на твоего Левицкого.
-Ну как?
Вот.
-Ну?
Ну?
-Ты читал статью?
-Ну, читал.
-Вот.
Я бы поспорил с товарищем прокурором.
-Ну? Ты дальше-то читай!
"Я бы поспорил с товарищем прокурором
РСФСР, что женщины-секретари
в Московской коллегии адвокатов
всё-таки самые красивые в Союзе".
Обвинять-то в чём?
-В чём... В чём...
В чём.
В измене родине.
А что, у нас каждый адвокатишка
с прокурором спорить будет?
-Ну, ладно тебе. Ну, какая тут
госизмена? Чай, не 37-й.
-Ну подержи ты этого Левицкого
недельку. Найду я тебе основания.
-Нет, Егор, не могу. Не могу.
Денёк подержу, дальше - как знаешь.
-Ну, ты понимаешь, да,
что ты сам по уши в дерьме?
-Так...
Это ещё почему?
-Как?
Задержал адвоката без всяких
на то оснований.
Он выйдет, засудит тебя.
-А я на тебя сошлюсь.
-А я первый раз об этом слышу.
И вот этого разговора
никогда не было.
-Два дня.
Не был бы ты моим свояком...
-Тогда бы ты начальником милиции
не был.
-Гражданин начальник!
Ну сколько можно?
Ну хоть на допрос вызовите!
Ну вторые сутки здесь сижу.
-Сидишь - значит, положено.
-Павел Григорьевич, ну ты же
меня знаешь как облупленного.
Ну хоть шепни, за что?
-Узнаете, Левицкий. Всё узнаете.
-Может, невесте позвоните?
Я номер дам. Она волнуется.
-Вот через два часа время истекает.
Отпустим - сам и позвонишь.
Нет ничего на тебя.
-Вот спасибо.
-Только я тебе ничего не говорил.
-Да что же это, товарищ прокурор!
Да за что это?
-Ты мало, что неграмотный,
ещё и тупой. Приказ о выселении.
За 2 часа обязаны освободить барак.
-Да почему это?
-Жильё служебное? Служебное.
Сюда въезжает семья нового мастера,
того, что взамен Сухарькова.
-А почему новый мастер сюда?
Меня же оправдали.
-Он мастер, а ты рабочий.
Другого жилья нет.
-А куда мы с детишками?
-Государство вам выделило комнату
в общежитии.
-Нас шесть человек, мы в одной
комнате стоя не поместимся.
-Ну, Мошков, знаешь, ты сам пошёл
против мастера. Вот его и посадили.
-Товарищ прокурор!
Товарищ Громов, пощадите!
У меня жена беременная.
Она в миг ума лишится.
СВИСТИТ
-Есть один вариант.
Адвокат твой, Левицкий, что-то
очень много денег берёт с клиентов.
Напиши заявление.
-Три рубля - разве много?
Он этих денег не взял,
но мы честно предлагали.
-Да, а вот смотри,
в бумаге совсем другое написано.
-Не понял?
Это три сотни, что ли?
Или я чего не докумекал?
Да мы отродясь таких денег-то
не видали.
СМЕХ
-Смейся, смейся.
А вот подождёт маленько,
да и засадит тебя.
Скажет, что не заплатил.
-А так можно?
-Конечно.
Чёрным по белому написано -
300 рублей.
Тогда уж точно по миру пойдёшь.
И умолять будешь хоть о какой-нибудь
комнатке.
-А что теперь делать?
-Писать.
Так, мол, и так.
Завышенные цены защитника Левицкого.
Обманывает народ.
Прошу принять меры.
Ладно, я сам за тебя напишу,
ты только мне вот здесь подпись
поставь.
-Я только крестиком.
-Давай хотя бы крестик.
Вот и молодец.
Ну иди, беги, останавливай людей.
-Стойте.
Выгружай, вытаскивай всё.
Снимай давай.
Давай.
Давай бери, неси домой.
Всё, давай-давай, неси.
Неси, давай, давай.
-Товарищ начальник, ну когда?
Обещали в 3 часа отпустить.
-Всё, не выпустят его.
Иди домой.
-Как это?
-Новая бумага пришла. Влип Левицкий.
-Что случилось?
-Уголовное дело случилось.
-Лёша!
-Ну куда? Куда?
-Лёша!
-Куда? Ну куда?
-Лёша, да что с тобой?
Он даже говорить не захотел.
-Дурочка, не говорить, а втягивать.
Ему ж десятка светит, не меньше.
Иди-ка ты, девица, домой.
-Зинаида!
-Что вам надо?
-Слышала про своего Левицкого?
Хотя можешь не отвечать и так вижу.
Зря плакать не станешь.
-Вы посмеяться пришли?
-Я помочь хочу.
-Я всё узнала. Какие 300 рублей?
Вы ещё Мошкова запугали.
-Ты, Зинаида, обвинениями
не бросайся.
Если есть претензии,
нанимай защитника и в суд иди.
Левицкий твой - преступник.
-Слушать не хочу.
-Послушай, давай продолжим то,
что начали,
и я отпущу твоего адвокатишку.
-Ни за что.
И вообще вы всё врёте.
-А ты проверь. Иначе как узнаешь?
Ну не бойся.
СТУК В ОКНО
-Как вы могли?
Как же вы могли, а?
-Да прекратите драться, дамочка.
-Какая я вам дамочка?
Я невеста товарища Левицкого.
Он вас защищал,
а вы дело на него.
-Прокурор пришёл, бумаги принёс.
Сказал, что мы 300 рублей должны.
Всё так быстро.
-Его арестовали, судить будут.
Идите в милицию.
-Да я не могу.
Меня самого едва не посадили.
-Вы что, не человек, что ли?
-Вот, забирай.
-Чего забирай?
-Забирай детей.
Делай с ними, что хочешь.
-Нюра, да вы что?
-А чем я их кормить буду, а?
Мы буханку на всех делим.
Наговоришь, он в милицию пойдёт,
и всё тогда.
Посылаешь его к следователю,
тогда забирай.
-Я же не враг вам.
Но ваш муж дома, а мой в тюрьме.
-Умоляю, не губи.
Я всё умею делать.
Хочешь, я полы буду тебе мыть.
Хочешь, постель с нами дели?
Только если его посадят, нам конец.
-Всё, давай домой.
Давай, давай, давай.
Зин, Зин, ты прости.
Если бы я знал...
Если бы мать не померла,
она бы меня читать научила.
Прости.
-Встать. Суд идёт.
-Именем Союза Советских
Социалистических Республик...
На основании изложенного,
руководствуясь статьями 58 часть 7,
58 часть 11, 58 часть 14 УК РСФСР
судебная коллегия по уголовным делам
Московского городского суда
признаёт Левицкого Алексея
Константиновича виновным
и приговаривает к 10 годам
лишения свободы
в исправительно-трудовом лагере
с конфискацией имущества.
Подсудимый, приговор понятен?
-Почему я такая несчастливая?
Только подумала, всё у меня хорошо,
всё у меня есть, и пожалуйста.
-Дочь, мужчины приходят и уходят,
а ты себя береги.
-Как ты можешь так говорить?
Он же не какой-то.
Я люблю его.
-Ну не злись.
Ты лучше поплачь.
Злоба-то со слезами и уйдёт.
А то вот в обморок упала.
Нервы проклятые.
-Не нервы это.
Беременная я.
-И давно?
-Месяца два уже.
-А...
А и ничего, доча.
Я тебя одна подняла.
Мишутка уже вырос.
И ещё одного поднимем.
Ну, утро вечера мудренее.
НАПЕВАЕТ
-Гражданин начальник, живот скрутило!
Ну выпустите.
-Только рискни голубя пустить,
порву к чёрту.
-Когда уже?
Сколько можно?
-В первый раз, что ли?
-С этой стороны - да.
-Мусор никак?
-Адвокат.
-Ну, мужайся, адвокат,
то ли ещё будет.
-Вы про лагерь?
-До лагеря ещё доехать надо.
Если из всех половина доберётся,
уже хорошо.
-А с остальными что будет?
-Лучше тебе об этом не знать.
-Гражданин начальник, не могу.
Обгадюсь!
-Завали, я сказал!
-Рты закрыли.
Головы вниз.
Пошли, пошли.
Вперёд!
На выход!
-Вперёд!
-Проходим!
-Давай, давай, давай.
-Проходим.
Живее давай.
-Полегче, начальник.
-Ты что это? Собираешься куда-то?
-Поеду я, мам.
-За Лёшей в Иркутск?
-Ну не могу я просто так сидеть.
Мишка пока с тобой останется.
Как устроюсь, я сразу его заберу.
-Ты же беременная.
Ты что, с ума сошла?
-Я не знаю, но как без Лёши-то?
-Господи, с пузом, в глуши.
Тебя на работу там никто не возьмёт.
Тебе угол никто не сдаст.
Ещё какую-нибудь, не дай бог,
болячку, не знаю, прицепится к тебе.
Да ты вообще соображаешь хоть
что-нибудь? Ну что ты молчишь?!
-Ну-ка, повторите?
-Я хочу сделать аборт.
-Ах аборт?
-Подождите, что это вы делаете?
Куда вы звоните?
-В милицию. Аборты, гражданочка,
в нашей стране запрещены,
если вы не знаете.
-Ну я же вам объяснила -
у меня исключительный случай.
-По медицинским показаниям
у вас всё в порядке.
Значит, это не исключительный
случай - это преступление.
-Вы же тоже женщина.
Ну войдите в положение.
Мне никак нельзя сейчас рожать,
совсем не время.
-Вот так вот вначале все и говорят.
А потом слёзы льют,
когда бывает поздно.
Держите.
ГУДОК ПОЕЗДА
-Сколько до Иркутска?
-Шесть дней, если без пересыльных
тюрем по пути. Ну, пять уже.
-Я ног с утра не чую. У меня ноги
есть, можешь посмотреть?
-Если нет, радуйся - сразу
в медчасть пойдёшь, а там курорт.
-А в туалет остановки будут?
-Сам-то как думаешь?
-Мы же задохнёмся здесь.
-Ничего, на третьи сутки привыкнешь.
Потом часть помрёт -
дышать легче станет.
-Что за балка за спиной?
Холодная. Железка какая?
-Да не, вроде стоит кто.
Похоже, этот, дристун.
-Поначалу ничего,
а сейчас ледяной прям.
-Значит, покойничек. Околел.
-А мёртвых сгружать будут?
-Доедем до насыпи - закопаем.
Да ты не дрейфь, прислонись
к нему спокойно, как к перинке.
Зато гундеть меньше будет
и ссаться под ноги.
СТУК В ДВЕРЬ
-Здравствуйте,
у меня записка от врача.
А мне что делать?
Вы только, пожалуйста,
милицию не вызывайте.
-Пей каждый час по полстакана,
потом в горячую ванну садись,
чтобы только-только терпеть могла,
и сиди, пока всё не выйдет.
И водку купи.
-А водку зачем?
-Когда кровь выйдет, выпей залпом
и спать ложись.
Чем дольше проспишь, тем лучше.
-Скажите, а это больно?
-Больно. Легче троих родить.
ЛАЙ СОБАКИ
-Ты прости меня, дуру.
Ну никак мне сейчас с тобой
не справиться. Слышишь?
СТУК
-Мам, я пришёл.
СТУК
Мам, ты дома?
-Я купаюсь, Мишенька.
-Хорошо. С лёгким паром, мамочка.
Люблю тебя.
-Я тоже люблю тебя, родной.
-Следующие заходим.
Быстрее.
Быстрее, я сказал.
Так, раздеваемся.
Снимаем с себя одежду.
Быстро. Всё с себя снимаем.
-А исподнее?
-Всё, сказал.
СТУК
-Здравствуйте.
-Ты что здесь делаешь? По скорой?
-Нет, я сама.
-Ты что, сдурела? После аборта?
Я с тобой в тюрьму не пойду.
-Вы не поняли, я ничего не сделала.
Я хотела, но я передумала.
Только вот с утра живот что-то тянет.
Не пойму, почему.
-Вот надо было это сразу и говорить.
Так, нам надо с тобой сначала встать
на учёт. Вот тебе бланк, заполняй.
Держи.
Вас не поймёшь: то не хочу ребёнка,
то хочу ребёнка.
Думать же надо было,
прежде чем ноги-то раздвигать.
-Вроде всё.
-Давай посмотрю.
Так... Так, хорошо.
Иди на кресло.
-Вы понимаете, я просто растерялась.
А теперь всё будет хорошо.
-Да?
А вот я сомневаюсь.
ШУМ ВОДЫ
-Земель, ты чего это раскис?
-Мы доехали.
Доехали, понимаешь?
Я и не думал...
-Ты клювом-то не щёлкай.
Следующая баня не скоро,
давай мойся. Мойся, мойся!
ШУМ ВОДЫ
-Мамочка, тебе плохо?
-Мишенька?
Иди погуляй, родной.
Иди, иди.
Видишь, маме нездоровится.
-Почему же так тяжело?
-Ну, бабы говорят,
что от выкидыша ещё горше на душе.
-Как будто выжгло всё внутри.
-Ну...
Доля наша такая.
Сначала носим.
Потом рожаем в муках.
Потом оплакиваем.
ВЗДЫХАЕТ
А ты терпи.
-Я ведь его не хотела.
Я ведь его сама убивать шла.
-Ну что ты себя грызёшь?
Ну что ты грызёшь?
Хорошо, что всё в больнице случилось,
а не где-нибудь там, в поезде.
Помереть ведь могла бы.
-Ты помолилась за ребёночка, мам.
Я знаю, ты умеешь.
Я бы всё отдала,
чтоб во вчера вернуться.
-Мельман!
Рассохин!
Оплеухов!
-Как представлю... Столько лет.
-Лужков!
-Стариком отсюда выйду.
-Комаров!
-Какие твои годы?
-Маковенко!
-Трудно первые 10 лет,
потом привыкнешь.
-Куманец!
-Человек - скотина живучая.
-Дедьюров!
-Нет, не выдержу.
-Во второй барак!
-Свихнусь.
-Не свихнёшься.
Втянешься потихоньку.
У тебя женщина на воле есть?
-Кобылин!
-Женщина?
-Баба на воле?
-Яшников!
-Ну?
-Ну вот.
Думай о ней - самое верное средство.
-Налимов!
-Так мы не увидимся больше.
-Агеев!
-Я что, у бога заместитель?
Твоё дело - верить, его - решать.
-Гризозуб!
-А дальше - как карта ляжет.
-Иванов!
Алабьев!
-Ну, свидимся.
-Третий барак!
-А меня куда?
-Не разговаривать.
-Ну, к чему хоть готовиться?
-К худшему.
Фамилия?
-Левицкий.
-Левицкий - второй барак.
Остальные остаются здесь.
-Не хочу Мишку будить.
Пойду.
Как устроюсь, письмо напишу.
-Я буду ждать.
Зиночка, лапушка, ну не уезжай.
Я всё знаю, всё понимаю, но...
Ты ж одна у меня доченька!
Кровинушка моя!
ПЛАЧЕТ
Ну вдруг со мной
что-нибудь случится?
-Ну мам...
-Ну куда ты поедешь одна?
Со мной вдруг что-нибудь случится...
-Чего вы плачете? Чемоданы зачем?
Ты это куда?
-Миша, иди, я потом тебе всё объясню.
-Не пущу.
-Мишут, я ненадолго,
а ты пока с бабушкой побудешь.
-Не пущу! Мам, ты уедешь, я убегу!
-Сыночек мой, да что ты?
-Я убегу, под поезд брошусь, мам!
-Миша...
ПЛАЧ
РАЗГОВОРЫ
-Здравствуйте.
Где свободно?
-Свободно там...
...откель тебя притаранили.
ХОХОТ
Сюда двинься.
Кем по жизни будешь?
-Осуждённый я.
Такой же, как и вы.
-Ну да.
"Здрасте" ляпнул и козырем ходит.
СМЕХ
-Вот здесь вроде бы никого нет?
-Как это - никого?
А мы что?
Мимо гуляем?
СМЕХ
Тихо!
Ты кто такой?
Чем дышишь?
Масть какая будет?
-Был адвокатом в Москве.
-Кликуху усёк.
Ещё что?
-Слушайте.
Я, конечно, слышал про прописку
в лагерях - что...
...надо как-то проявить себя.
Но...
Честное слово, мне нечего сказать.
-Ну точно - адвокат.
Наговорит с три короба,
а толку никакого.
ХОХОТ
Эй, полудурок!
Двинься.
К параше этого.
СМЕХ
РАЗГОВОРЫ
ГУДОК ПОЕЗДА
-Поезд Москва-Иркутск
отправляется с 3-го пути!
-Мам, так это наш.
Пойдём.
-Сейчас, давай ещё минутку постоим.
-А что, кто-то подойдёт?
-Нет.
Хочу с Москвой попрощаться.
А вдруг больше не вернёмся.
Пойдём.


Серия 2

-Из подходящих поездов смотри,
кто приходит, кто уезжает.
-Девушка?
-Не уходите от меня, милые.
-Гражданочка, ваши документы,
пожалуйста.
Почему на вокзале спим?
-Мы с московского поезда.
-Это в 2:20 который был, да?
-Ага. Ждали утра и, видать,
задремали.
-Угу.
Зачем приехали?
Выросли здесь?
Старую жизнь решили вспомнить, да?
-Скорее, новую начать.
-Ясно.
Не спите на вокзале,
чего доброго, обворуют.
Слева от вокзала комнаты сдают,
можете договориться.
-Спасибо.
-Всего доброго!
-Что такое? Лицом, что ли, не вышла?
-Ребёнок у тебя.
-Он не грудной, по ночам не кричит.
-А если в кровать надует?
-Ему 10 лет. Он скоро девчонок
будет кадрить.
-Я не возьму.
-Деньги-то у тебя есть?
-За первый месяц найду.
-А потом что? Клянчить будешь
и с квартплатой тянуть.
-Я не иждивенка,
сама себя обеспечиваю.
Работу найду, платить буду вовремя.
-А, разведёнка! Нашла козырь.
Мужиков только от тебя отгоняй.
-Мам, я устал.
-Говорила тебе - в Москве оставайся.
-Может, внутрь зайдём?
-Жильё найдём, тогда отоспимся.
-А где его искать?
-Придумаем что-нибудь.
Хочешь пирожок, ворчун?
-Да.
Дайте два.
-20 копеечек.
-Извините! Извините.
Слышал, вы жильё ищете.
-Да, только я с сыном.
-Есть очень хорошая комната
и недорого.
-Ничего, что я без мужа?
Женщины брать не захотели.
-Эти, что ли?
Да они завидуют.
У них мужика с революции не было
и не будет.
Что, идём? Давайте я вам помогу.
Пошли?
-Ну давай!
-Не растягиваться!
Вперёд!
-Вот ключ. Квартира 10.
Расплатиться лучше сейчас.
-Так, может, сначала посмотреть?
-Если не понравится,
деньги верну.
У вас чего, большой выбор?
-Да нет у нас ничего.
-Вы не волнуйтесь, отличное жильё.
Ещё благодарить будете.
Да? Поднимайтесь.
Чёрт, папиросы кончились,
я мигом в магазин.
Скажите хозяину, что вы от Коли.
-Здрасте.
Мы к вам по поводу комнаты.
Я Зина, это вот Миша.
-Здрасте.
-А Коля сейчас подойдёт,
он за папиросами побежал.
Хорошо, что у вас тоже ребятишки.
Я думала, с ребёнком не возьмут
никуда. Мы разденемся, ладно?
-Ладно.
-Куда же Коля запропастился?
Сказал, мигом туда и обратно.
А как с ключом? Отдать вам?
И можно комнату посмотреть?
-А кто такой Коля?
ЛАЙ СОБАКИ
-По пятёркам разобрались!
-Пошли!
Рукавицы покажи!
Живее, живее!
Стоять.
-Чего встали-то? Холодно.
-Не пускают никого.
-Чёрт, да что такое?
В прожорку опоздаем.
-Ты, адвокат, гляжу, мастак пошамать.
-По новой пересчитывают.
-Зачем?
-Видать, кто-то ноги сделал.
-Макогон.
-Ну, тырь-перетырь под ружьём
за монастырь.
-Двое заключённых восьмой бригады
напали на охрану и ушли в тайгу.
До окончания поисков
в лагере вводится особый режим.
Передвижение по территории только
строем.
Также будут введены дополнительные
ограничения.
По отрядам.
-Вперёд! Вперёд!
-Двое - зимой в тайгу?
Дурни отмороженные.
-А что? Дойдут до железной дороги,
а там Иркутск.
-Не Иркутск, а кирдык.
До станции 2 дня пешкодралом.
Зимой в тайгу бегут 5-6 человек.
Двое - без шансов.
-Кострами согреются,
лапник сухой.
-Я не понял, адвокат, ты сам решил
на лыжи встать?
-Нет, я так сказал.
-Если думал - забудь.
Не думал - два раза забудь.
Понял?
-Ой, как же можно так доверять?
-Почти все мои деньги...
-Край-то у нас какой - одни тюрьмы.
Вот и промышляют.
-Что-то голова помутилась.
-А ключ у него откуда?
-Да ладно тебе, Семён.
Замки-то на одном базаре берём,
вот и ключи одинаковые.
-Ужас.
А что же теперь делать?
-Вы уж нас простите,
но мы вас оставить не можем.
У самих ещё двое грудничков.
Еле помещаемся.
-Да, пойдём, Миша.
-Постойте!
Это-то хоть возьмите.
Поезжайте-ка домой.
Там всё-таки поспокойнее.
-А вы поэзией не увлекаетесь?
-Нет.
-А зря.
"Во глубине сибирских руд
Храните гордое терпенье..."
Это же прямо про нас.
-Знаете, я здесь не самая лучшая
компания.
-А почему?
-Правил не знаю.
Вот сразу к параше угодил.
-У вас ещё будет второй шанс.
-Это как?
-Когда выставят ведро с водой,
выходите на центр барака,
лейте воду на голову и кричите:
"Прощай, параша!"
Спросят - чьих, говорите - мужик.
И не берите наряд на работу копать.
-Откуда вы это знаете?
-Я уже третий год у параши.
-Левицкий, Игольников, Японец,
на выход.
-Новенький у нас, как я погляжу.
-Да.
-Что ты "дакаешь"?
"Да".
Забыл, куда попал?
Ну-ка, по форме доложить.
-А как обращаться, товарищ?
-Что?!
Какой я тебе товарищ, сволочь?!
Я - начальник этого лагеря!
Для тебя - гражданин начальник.
В следующий раз пойдёшь в ШИЗО,
пока не выучишь. Ну!
-Гражданин начальник,
осуждённый Левицкий
Алексей Константинович,
второй барак, третья бригада.
-Всё, ладно, хватит.
На заднем дворе брёвна сгрузили.
До обеда перетаскать на склад. Ясно?
Вперёд!
Игольников, а ты куда, придурок?
Пойдём со мной.
У меня для тебя особое задание.
В лес пойдёшь дрова собирать.
-Один?
-А чего, медведей боишься?
-Так я же много не... не дотащу.
-Ну, ничего, сколько дотащишь.
Сколько надо, столько и сходишь.
Открывай!
Давай-давай!
Ну чего ты? Иди!
Давай, давай, давай, давай!
Эй, придурок!
-Что?
-Что? Медведь!
Беги скорее!
ВЫСТРЕЛ
Медведь! Давай беги!
Задерёт тебя сейчас!
ВЫСТРЕЛ
Беги скорей!
ВЫСТРЕЛ
Чего стоим?
Кто-то ещё по дрова хочет?
-Опять ты? Ну вот что тебе здесь,
мёдом, что ли, намазано, а?
-Обокрали нас.
То есть я вроде как сама деньги
отдала.
В общем, жить нам негде.
-Заявление писать будешь?
-А вы найдёте?
-Да вряд ли.
Город-то у нас неспокойный.
-Можно, мы у вас там посидим?
-А смысл?
Совсем без порток только останетесь,
вот и всё.
Знаешь что, девонька, ты бы брала
билет, парня да катила домой.
-Я не могу. У меня дело здесь.
-Дело...
Ну ладно, так и быть, помогу тебе.
Пойдём.
Тут недалеко.
Пошли, пошли.
Не отставайте.
У меня знакомая есть.
-Подождите, но у нас же нет денег.
-Да помолчи ты, неугомонная!
В общем, она может сдать комнату,
с оплатой готова подождать.
В целом-то девка неплохая,
только не знаю, подойдёт ли.
-А почему не подойдёт?
-У тебя сын.
-Мой сын сутки не спал
и почти неделю не ел нормально.
Он пикнул хоть раз при вас?
-Да не ей не подойдёт. Тебе.
-А что, условия плохие?
-Да нет. Комната-то как раз хорошая.
-Ну а что тогда?
-Пошли, сама увидишь.
Дверь прикрой.
-Батюшки, какие люди!
-Знакомьтесь, это Катюша.
-Здрасте.
Ну чего встали-то? Проходите.
Миленький, ты вот сюда их веди,
а я тут скоренько.
-Встать!
Сесть!
-Гражданин начальник!
-Опять ты?
Ты что, дурак? Я сказал, по форме.
-Заключённый Левицкий,
второй барак, третья бригада.
-Короче, что надо?
-Я про того парня. Он жив?
-Ты что, охренел?
-Его в бараке не было
и в столовую не пришёл.
-Ты здесь что делаешь?!
-Ем.
-Пришёл жрать - жри!
А языком не мели.
И так неделю!
-Ой, ладно тебе!
Последний раз, что ли?
-Она что, гулящая?
-Нет.
Можно сказать, любвеобильная.
-И много у неё этих гостей?
-Много.
-Ой, я прошу прощения.
Прилип как банный лист.
А вы у нас, значит...
-Зина.
-Зина.
А это кто?
-Михаил.
-Ой, божечки! А хорошенький-то какой!
Глазки просто ой-ой-ой!
-Вы тоже красивая.
-Вы знаете, мы действительно зря
пришли.
У вас много гостей,
а у меня всё-таки сын.
-Божечки, с руками-то что?
-Перчатки в Москве забыла.
-Так.
-Обморозились в дороге.
-Садись.
Сейчас. Даже слушать ничего
не хочу.
Опускай.
Опускай,
говорю.
-Ой!
-Божечки, это же чертовски больно.
-Бегом!
Живо!
-Ты замутил?
-Почему я?
-А кто в прожорке Макогону цирк
устроил? Теперь все огребут.
-Я просто задал вопрос.
-Просто здесь не бывает.
Длинный язык - короткая жизнь.
-Сегодня днём охраной была пресечена
попытка побега.
Заключённый третьей бригады
Игольников пересёк зону конвоя
и намеревался скрыться в лесу.
-Это неправда.
-Это уже вторая попытка побега.
Чтобы не провоцировать подобное,
начальство лагеря разработало
воспитательные меры для заключённых.
О! Гляньте!
Нравится?
Любого, кто соберётся бежать,
ждёт то же самое.
По баракам разойтись.
-Шире шаг!
-Слышь, парня кто завалил?
-Макогон.
Сам послал, стрелять приказал.
-Рассказывал кому?
-Нет.
-Вот и молчи.
С бригадиром договорись.
А то до весны не дотянешь.
-Разговоры!
-Ну полегче тебе?
-Да.
-И бурки свои снимай.
Дать тебе тапки?
-Да у меня есть.
-Мишутка, давай-ка вставай,
будешь мне помогать.
Будем с тобой за мамкой ухаживать.
Знаешь, как в сказке: сначала
накорми, напои, потом слово молви.
-Как же хорошо-то!
-Ну что, остаётесь?
-Я не встану, хоть убейте.
Да и ребёнок устал.
-А кто она вам - соседка, сестра?
-Котик, ну а ты чего сидишь
как неродной?
Давай-ка самоваром займись.
-Конечно.
-Можете не отвечать.
-Где матрас?
-А на что он тебе?
У тебя язык длинный.
На него ляжешь, им и укроешься.
Эх ты!
Ну давай, адвокат, бей, раз решился.
Или так фуфлом и подохнешь. Ну?
Не пускать на нары.
-Да пошли вы!
-Слышь, герой, местом ошибся.
Головой к параше. Помогите ему.
-Вставай!
-И, адвокат, запомни, по здешнему
закону, кулак сжал - бей.
Перо достал - режь. А нет, так пасть
заткни и парашу нюхай. Туда его.
-Пошёл!
ЗВОН МЕТАЛЛА
-Спасибо, Катюш. Мы как в санатории.
Округлимся скоро. Да, Мишка?
-Лучше округлиться,
чем с голоду пухнуть.
Это я вам как блокадница говорю.
-Ты из Ленинграда?
-Да. Из Ленинграда.
Семья у меня вся оттуда.
Бабушка, дедушка, папка с мамкой,
пятеро сестёр.
А блокаду я одна пережила.
Как закончилась, уехала.
Не могу там больше.
-Прости, пожалуйста.
-Ничего, не извиняйся, дело прошлое.
-Так... А где у вас суд?
Хочу про работу узнать.
-А с работой у нас плохо.
Но я пойду туда, могу тебя проводить.
-Ты такая добрая, взяла чужих людей.
С оплатой готова подождать.
Зачем мы тебе?
-Так соседские бабы не жалуют меня.
Все мои кавалеры - или мужья,
или отцы чьи-то.
А поболтать по-женски хочется.
-Шла бы работать.
Не зависела бы от мужиков.
-Какую работу?
-Ну, мало ли профессий.
Можно устроиться.
-Ой...
Ты вот сходи в свой суд,
потом поговорим.
Вот ещё.
-Ай...
-Что случилось-то?
-Мне жрать не дают и с нар согнали.
Сегодня работать весь день,
а ноги будто ватные, подкашиваются.
-К бригадиру на поклон ходил?
-Это он меня к параше и устроил.
-Хреново.
-Что делать мне?
Драться с ними не могу.
У них у всех заточки.
-Ты тоже сделай.
-Из чего? Мне даже ложки не дают.
Хлебай из ведра, как скотина.
-А чего, ведро не железное?!
-Вот это и это исправить.
Председатель такие бумаги не примет.
-Хорошо. Спасибо. Да, да. Я поняла.
-Здравствуйте. А как к председателю
на приём попасть?
Простите, я по поводу работы
секретарём.
Да что ж такое, ответить нельзя?
-На работу в суде очередь
на годы вперёд.
Не теряйте время, дорогая.
-Список нарядов на завтра.
Читаю по отрядам.
Первый и второй отряд.
-Слышь, твоё добро?
Ну, хоть чему-то учишься.
Я думал, совсем фуфло.
На, прячь.
-Бери.
-Спасибо.
-Не "спасибо", а "благодарю".
Есть идиоты, а есть неучи. Я надеюсь,
ты последнее. И это, не дури.
-Ещё на завтра есть три лопаты -
могилы копать.
Есть желающие?
Так, ну, ещё одна лопата осталась!
Мне назначать?
-Я пойду.
-Ну вот и отлично.
-Сергей Петрович!
-Да?
Ага, спасибо.
-Товарищ Ильин, здравствуйте.
-Здравствуйте. А мы знакомы?
-Нет. Моя фамилия Уварова.
Я работала в Московском городском
суде секретарём.
-Понятно. У нас мест нет.
-Может, не обязательно секретарём,
я много что могу. Мало ли профессий.
-Девушка, поузнавайте,
где приезжих берут.
-Я хороший специалист.
Окончила институт.
-Я спешу.
СКРИП СНЕГА ПОД НОГАМИ
-Посуда! Кому посуда!
Стаканчики под водочку.
Дамочка, подходим, выбираем посуду.
-Капустка, капустка.
-Под грибочки.
-Десять рублей с вас.
-Булочки!
-Картошечка.
Картошечку берём. Своя,
не мороженая. Берите, девушка.
-Извините, а где здесь работу
поискать?
Не знаете?
-Нет.
Отходите, девушка.
-Хоть обратиться к кому, подскажите?
-Отходите, товар не загораживайте.
-Вы не знаете, кого можно по поводу
работы спросить?
Да что с вами такое? Ещё говорят,
сибиряки - гостеприимный народ.
-Вить, тебя ищут!
За работу поговорить.
Вон туда иди, милая, вон туда.
-Спасибо.
-Капуста, капуста свеженькая. Берём.
-Ты работница, что ли?
-Да.
-Ну, пошли.
День - столько.
-Ага.
-Наработаешь больше - накину. Поняла?
-Вроде да.
-Торговала раньше?
-Нет, но я научусь.
-А за день можно и побольше
заработать. Раз этак в пять.
-Это как?
-А вот так.
-Да ты что? Сдурел, что ли?!
-Дура! Чёртова...
-Вперёд!
-Товарищ Ильин, подождите,
пожалуйста.
-Опять вы?
-Товарищ Ильин,
я вас весь день ждала.
Я даже на рынке была, бесполезно.
-Давайте скорее.
-Пожалуйста, дайте мне
хоть какую-то работу.
Мне очень нужны деньги, у меня сын.
-У нас ничего нет. Вот упёртая!
-Да выслушайте!
-Это вы меня выслушайте, гражданочка.
Прекратите меня преследовать.
Я женатый человек. И народный судья.
Ещё подумают чего. Ещё увижу,
в милицию сдам. Понятно?
Поехали.
ЛАЙ СОБАК
-Куда?
-Парашу в бараке не меняли.
На дальняк.
-Быстро давай.
ВЫСТРЕЛ
-Ах, ты сволочь!
В карцер его!
ЖЕНСКИЙ СМЕХ
-Может, ещё постучать?
-Это бесполезно.
-Мам, но она же мешает. Почему нельзя
утром репетировать?
-Я не знаю.
-Мне кажется,
она совсем не актриса.
-Миша, я прошу тебя, давай не будем
это обсуждать.
-Она же замолчит?
-Я очень на это надеюсь. Спи.
Не слушай.
Завтра пойдём в школу записываться.
Завтра же ей всё выскажу.
ЖЕНСКИЙ СМЕХ
-Сегодня в лагере произошло
очередное ЧП.
-Что, опять побег? Где тело-то?
-Говорят, украл кто-то.
-Один из осужденных проявил
преступное самоуправство.
-Тушку уволокли.
СМЕХ
-В связи с этим вводятся
новые правила.
За каждое нарушение режима - карцер.
За три проступка - ходатайство
о переводе в особлаг.
Больше никаких поблажек.
Никаких писем на волю.
-И так два раза в год писали.
-Молчать!
Я слежу за каждым из вас.
Товарищ Сталин доверил системе ГУЛАГа
перевоспитание преступных элементов.
И мы, как настоящие коммунисты
и верные сыны нашей Родины,
с этим справимся!
Какую речь испортил.
-Ну, очнулся?
Ну, посиди ещё,
а то опять вырубишься.
-Ты что, врач?
-Ну, вообще-то хирург,
а здесь фельдшер.
-Вот новости...
За что тебя?
-Первый секретарь райкома на операции
помер. Обвинили меня.
Отсидел. Устроился водителем.
Работал много, спал мало.
И в автобус всё того же райкома
врезался. Пять человек насмерть.
-Вот судьба...
-На, ешь давай. Набирайся сил.
Потому что проверки рано или поздно
кончатся, а жить придётся.
-Похоже, я не смогу.
-Не сможешь - значит, дурак.
Жалеть никто не будет.
Ну всё, давай. Давай-давай.
-Была не была.
Прощай, параша!
ВОСТОРЖЕННЫЕ ВОЗГЛАСЫ
-Ну, присаживайся, адвокат.
-Мам, я не выспался.
-Я тоже. Я же не скулю.
-Давай завтра в школу пойдём.
-И так много пропустил.
-Да зачем эта школа? Ты в институте
училась, тебя на работу не берут.
-Знаешь что, я из Москвы помощника
брала, а критиков мне и тут хватает.
Одевайся.
-А ты куда?
-Попрошу тётю Катю не шуметь.
-А можно послушать?
-Нет, это взрослый разговор.
-О, Зиночка, привет.
-Катюша, мне бы поговорить.
-По поводу работы?
Я тебе говорила, нет её.
-Нет, я о другом. Я о тебе.
-Да погоди ты!
-Катюш, не перебивай,
а то я больше не соберусь.
-Давай я тебе чай налью.
-Я по поводу твоих гостей.
-Зина!
ШЁПОТОМ: Он ещё тут.
-Катюша, где галстук мой?
Что-то не найду никак.
-Здрасте.
-Опять вы?
-Я что-то не поняла.
Вы знакомы, что ли?
-Катюш, принеси мой пиджак.
Давай-давай-давай.
Как вас зовут, девушка?
-Уварова моя фамилия.
-Вы, Уварова, приходите завтра,
надо что-то решать.
Я уже боюсь вас в каком-нибудь совсем
неподходящем месте встретить.
-Хорошо. Спасибо.
-Ой, Катя...
Вот бабы...


Серия 3

-Не выиграть твоему адвокату.
Дело-то провальное.
-Товарищи судьи, требую
оправдательного приговора
для моего подзащитного.
-Спасибо!
-Я 2 года тебя обхаживал:
"Зиночка, Зиночка".
-Я вас не люблю, а его люблю.
-А...
-Да вы что?!
Пусти! Руки убрал!
-Забираем этого.
-Как? Куда? За что?
-Судебная коллегия приговаривает
Левицкого Алексея
к 10 годам лишения свободы.
-Поеду я, мам.
-За Лёшей, в Иркутск?
-К параше этого.
-У меня знакомая есть, может сдать
комнату. С оплатой готова подождать.
-Батюшки, какие люди!
-Знакомьтесь, это Катюша.
-Товарищ Ильин, подождите,
пожалуйста.
Дайте хоть какую работу!
-Прекратите преследовать!
-Где галстук мой? Не найду...
Опять вы?
-Всего доброго.
-Здрасте! Я Уварова.
Новенькая, на должность архивариуса.
-Сядьте там.
-Знаете, вот уже 8 часов,
а Сергей Петрович вчера сказал...
-Вы мешаете.
-Я не хочу опаздывать.
Меня и так взяли временно
на место одной женщины из архива,
пока она в декрете.
-Сергей Петрович, извините.
Уварова здесь.
Мне ей сказать?
Хорошо.
-А что сказать-то?
-Зин, вы уж простите, но наш
архивариус вернулась на работу.
-Да как же так-то?
-Ну, так же вот, как.
Услышала про вас и сразу прибежала.
-Мне что же теперь, домой?
-Ну, есть у нас ещё одно место.
-Какое?
-Такое.
Если захотите, конечно.
-Ведро, тряпки, швабра, халат.
Завтра вечером раньше семи часов
не приходи. Ясно?
-Куда же яснее.
-Твой третий этаж и лестница.
-Ладно.
-Радуйся, глупая, другой бы
за такое место загрыз.
-За такие-то копейки.
-Ну, знаешь ли, большого ума не надо,
чтобы веником махать.
-Стойте, а в архиве тоже прибираться?
-Ну что, разве он
не на третьем этаже? Конечно.
ЛАЙ СОБАК
-Краснова ко мне.
Здравия желаю, товарищ майор.
-Здорово.
Что, не успел вернуться, уже лютуешь?
-Работаем.
-А! Уж поработай, поработай.
Правильно.
Я понимаю, отпуск не догулял, да?
Раньше времени выдернули.
Ну уж извини.
У нас тут, знаешь, такое творится!
-Да, наслышаны.
-Краснова доставили.
-Позволите пару минут.
-Давай-давай. Кто это?
-Организатор побега. Молчит пока.
-Гражданин начальник, раз 30 уже
вызывали и сразу назад отправляете.
Кончите лучше на месте,
сил уже нет никаких.
-Уводи. Уводи!
-Знать ничего не знаю.
-Что, серьёзно? Раз 30 вызывали?
И ты ничего сделать не можешь?
-У меня на Лубянке все кололись
от самой... до самой.
И этот незнайкин сын тоже запоёт
как курский соловей.
-Что это?
-Телефонограмма.
Дороги замело, и хлеба не будет.
-Да ты что, с ума сошёл?
Что значит "хлеба не будет"?
У меня тысяча зэков.
Мне их что, баландой кормить?
-Я разберусь.
-Пять минут до ужина.
-Я всё решу.
Я для этого сюда и поставлен,
товарищ майор.
-Ну так реши уже как-нибудь,
товарищ майор. Давай, объявляй!
Чёрт знает что.
-Краснова ко мне.
Заключённых - в пищеблок.
Объявления не будет.
-Ты что, газеты покупаешь?
-Вот ещё! Из мужиков кто-то оставил.
Выброси.
-Ты что!
Это же Сталин, отец народов.
-Угу.
Вот выйду я в неглиже водички попить,
а тут он.
-Насколько неглиже? Для 3-го класса
сойдёт или мне волноваться?
-Ой, ладно! Пошутила я.
Так.
Ты мне лучше скажи,
зачем ты в суд ходила?
-Ну, ты ж с меня натурой
за квартиру не возьмёшь.
-Ай, заюлила.
Приехала, в суд устроилась.
Мужик у неё в лагере.
Ну точно что-то задумала.
-И ничего я не задумала.
-Перекрестись.
-А я не умею. Покажешь?
-А я атеистка.
-Не пытай меня, Кать.
Придёт время, сама всё расскажу.
-Ну ладно.
Тогда с богом.
-Ты ж атеистка.
-А я с теми, с кем спокойнее. Ешь.
-Вкусно.
ДРОЖАТ ОТ ХОЛОДА
-Давай быстрее, быстрее!
-Давай.
Это чего такое?
-Это чего такое, гарантийка?
Тут же половина штрафпайка.
-Слышь братва,
пайку, кажись, урезали.
ВОЗМУЩЁННЫЕ ВОЗГЛАСЫ
-Что, в натуре, пайку урезали?
-Мяса нет, крупы нет,
хлеб - и тот урезают!
-Беспредел!
-Чего орать-то? Сейчас работать
на морозе весь день.
Баланды похлебать.
-А ещё говорят, дальше солнца
не отправят, меньше 300 не дадут.
Да тут меньше 200!
-Точно беспредел.
Слышь, конвоир, пайку верните!
Работать не будем!
-А ну встать, гнида!
Встать!
Подними.
-Прервись, Соболев!
Есть дела поважнее.
-Уводи.
-Зэки отказываются работать!
Требуют разговора.
Делегацию прислали!
-Значит, зачинщиков в ШИЗО.
-Да. Легко сказать. А если бунт?!
-Будем успокаивать врагов народа?
-Какой ты разговорчивый сегодня.
Делай что-нибудь!
-Начальник, открывай. Разговор есть.
-Мы за хлеб пришли поговорить.
-Почему пайку урезали?
-Расходитесь, приёма не будет.
А ну расходитесь, я сказал.
-"Товарищ следователь, миленький,
я ведь только сто грамм сечки
для детей взяла. Один раз.
Их кормить мне нечем.
У меня ж детей пятеро, муж погиб".
-"За расхищение
социалистического имущества,
повлёкшее за собой
измену Родине,
Канюлина Лариса Михайловна
приговаривается
к 10 годам лишения свободы".
-Топор не рубит, затупился, видать.
-Ножом попробуй.
-Нет у меня ножа.
-Ты, говорят, попов сын?
-И что с того?
-Что?
Кадилой ветки срезай.
Толка с тебя никакого.
Хоть помолись, чтобы не поймали.
-Раз толку с меня никакого, что же ты
меня в бега-то взял?
Ты, вон, блатной,
а я никто и звать меня никак.
Давненько я об этом думаю.
-Ну, чего, надумал чего?
-Ничего хорошего.
-Угу. В тайге одному-то край.
А ты вон и лыжи смастырил знатные.
Да и на товарняк вдвоём
сподручнее залезать.
Ты, телок, про корову слыхал?
-Слыхал. Я же сельский.
-Не, мы с тобой о разных коровах
говорим.
Ты слушай меня и молись.
Молись, недолго тебе осталось.
В побег люди всегда с собой
коровку берут.
А ты на зоне недавно.
Молодой и здоровый.
Коровка - первый сорт.
На твоём мясце я месяц протяну.
Не, ну, если разделать правильно...
-Ты что?! Ты ж гнида, а!
Ловко бьёшь.
Батя-поп научил?
-Побожись, что не тронешь меня!
-Сейчас я побожусь.
А пёрышко всё-таки притырил.
-Господи! Господи, прости!
Прости, Господи!
-Дурак, ты же дороги не знаешь.
ЛАЙ СОБАК
-Товарищ начальник!
-Где Краснов? Привёл?
-Нет.
-Почему?
-Он повесился в ШИЗО.
-Вот слабачьё. Что с беглецами?
Нашли?
-Нет.
Я по нашему делу хотел спросить.
-По поводу хлеба?
-Нет. Хлебную машину я отменил,
как вы сказали. Я про шмон в бараках.
-Сделал?
-Да. Только я не понимаю - зачем?
-Не надо понимать.
-Есть.
-Тарочки пропали!
ВОЗМУЩЕНИЯ
-Тихо! Тихо! Тихо, я сказал!
Что за кипиш на болоте?
-У меня пропало кое-что.
-Что?
-Фото.
-Бабы твоей?
-Да.
-У кого ещё что?
-Пачка ББК. Почти полная была.
15 штакеток.
-И у меня махру. На месяц бы хватило.
-Хлеба нет и порядка нет.
Убью крысятника.
-Это что же, вор?
-Тихо! Тихо, я сказал!
В моей бригаде у своих не тащат.
Видать, шмон был.
ВОЗМУЩЕНИЯ
-Бугор, иди к начальству.
Тебя Макогон примет.
-Нет.
Адвокат пойдёт.
-Почему я?
-Он адвокатов на дух не выносит.
-А мы ему не букет фиалок предлагаем.
Пусть не нюхает.
А за беспредел ответит. Готовься.
ВОЗМУЩЕНИЯ
РАЗГОВОРЫ
-Ты что там забыл, а?
-Да я просто.
-Ещё раз увижу, я тебя накажу, понял?
Одевайся.
-Мама, почему тётя Катя
всё ночь стонала?
-Может, она роль репетировала,
так ей в театре наказали.
-И какого-то Котика звала.
-А ты уши развесил. Одевайся, говорю.
ЛАЙ СОБАКИ
-Вот какая же твой бригадир Кравченко
скотина! Знает, как меня разозлить!
Адвоката подослал!
-А за что вы адвокатов так не любите?
-Чего? А за что вас любить?
Тоже мне - интеллигент вшивый! Что ты
смотришь на меня? Рассказать тебе?
Было дело, доверился я одному
адвокату.
Брат в хозобслуге служил.
Начались чистки, попал под раздачу,
потом суд.
Ну, взяли хорошего адвоката,
а брата всё равно посадили.
-По какой статье?
-Не знаю, по какой статье.
Я на том суде не был. Знаю только,
что после войны у меня брат остался.
А теперь никого не осталось.
-Наши говорили,
дело в Ленинграде было.
Я работал там.
Может, слышал что-нибудь.
-Ленинград - город большой.
Мало ли там таких братьев.
-Может, жив ещё, искать надо.
Прошение писать, делать что-то.
-Если ты такой умный,
почему ты здесь?
Ты по делу будешь говорить, нет?
-В бараках обыск был.
Забрали личные вещи. Наши считают -
это беспредел.
-Когда?
-Вчера.
-Хорошо, я разберусь.
Но, думаю я, если это правда,
то ни от махорки, ни от сухарей
уже ничего не осталось.
Я разберусь.
Я понял. Иди.
Вот Соболев, вот тварь!
-Мальчик, а где Канюлины живут,
не знаешь?
-Мы не знаем.
-Да что ты делаешь? Стой!
-Это моё! Не отдам.
-Булки нет, семок тоже.
-Денег - только пятак.
-Опять налетели. Вот я вам сейчас!
Вы не серчайте, сироты они.
Есть нечего, вот и безобразничают.
Мать-то у них за сто граммов крупы
посадили.
А в детдом не берут при живой
родне-то.
Ну, хоть голову в печку суй.
Вот эту малую только жалко.
Если бы хоть у них мать была.
-Лариса Канюлина.
-Да, это моя дочка. А вы кто?
-Никто. Извините.
-Вы мою Ларисочку знали?
ДЕТСКИЙ ГОЛОС: -Сталин! Сталин!
Наш отец родной! Сталин! Сталин!
Он всегда со мной!
Горы, реки и моря -
это всё страна моя.
-Отец народа.
Какой он, к чёрту, отец народа,
если он с матерями такое делает.
У женщины пятеро детей,
а он её в тюрьму.
-Ты чего орёшь-то?
Говори толком, что случилось?
-Я в суде дело одной женщины
прочитала.
За 100 граммов крупы на 10 лет
посадили.
-Ой, Зин, ты как дитё малое, ей-богу.
Всё справедливости ищешь.
-Я ей помогу.
-Как?
-Есть один способ,
ты только Ильину не сболтни.
-Нам без этого есть чем заняться.
-Вот и славно.
-Зин, только имей в виду,
Ильин в гости прийти мастак,
поесть принести, а случись чего
у тебя в суде, вряд ли поможет.
-А мне не помощь нужна, а удача.
-Кто там?
Откройте.
-Видать, дверь захлопнулась.
А я убираю - не видела.
-Ну что, пересчитал?
-Даже по 300 граммов на всех
не выходит.
КРИКИ
-Послушай, что творится!
Что творится!
И так с хлебом проблемы.
Вот для чего ещё охране была нужна
та махорка?
-Я уже разобрался, виновные наказаны.
-Наказаны? А беглых что, тоже поймал?
-Ищем.
-Не ты ли вчера собирался всё быстро
и легко решить?
-Я ошибся.
-Да нет, это я в тебе ошибся.
Хреновый ты зам, Соболев.
Уволю ко всем чертям!
ВОЗМУЩЕНИЯ
-Граждане заключённые! Дороги замело,
поэтому хлеба сегодня не будет.
ВСЕ ВМЕСТЕ: -Хлеба! Хлеба!
-Тихо!
-И что? А что нам жрать?
-Как только сообщение будет
восстановлено,
пайка хлеба будет возвращена.
-Когда?!
-Тихо! Зачем нам пайка завтра?
Мы сегодня жрать хотим!
-Точно! Давайте хлеб сюда!
Сегодня давай!
-Мы делаем всё возможное.
ВСЕ ВМЕСТЕ: -Враньё!
ВОЗМУЩЕНИЯ
-Разойдись!
-Ой, мамочки! Напугала.
-Машина подъехала. Глянь, не милиция?
-Так это в магазин соседний.
-Я спать не могу. Мне всё кажется,
за мной придут.
-Почему?
За немытый пол по этапу пойдёшь?
-Катюш, не спрашивай меня.
-Ты можешь что-то сделать сейчас?
-Нет.
-Ну всё, иди спи.
Давай. Мишка скоро из школы придёт.
-А вдруг меня из суда уволят?
-Ой, Зин, тогда и будем думать.
Что-то ты совсем расклеилась. Лежи,
я тебе сейчас лекарство принесу.
Давай-ка.
Давай-ка, быстренько.
Нос зажми и - залпом.
Давай.
Вот, хорошо.
-Что это?
-Это самогон.
На хрене и валерьянке настоен.
Уснёшь, как младенец. Спи.
-Господи боже!
Господи боже, ты знаешь
для меня спасение.
Помоги мне, пожалуйста!
Не попусти грешить перед тобой
и погибнуть во грехах моих, Господи!
Ибо грешен я и немощен, Господи!
Не предай меня врагам моим,
пожалуйста.
Выведи на дорогу,
укажи путь, Господи!
Хотя бы звук, звук поезда
дай услышать, Господи...
КРИЧИТ
Не води по кругу!
Не води!
Куда не пойдёшь, всюду ты!
Проклятая тайга!
-Опаздываешь.
-Простите, я сейчас всё приберу.
-О, Зинаида, ты ещё здесь?
И я ещё здесь.
Вот с коллегами немного задержался.
Партийную благодарность мне объявили.
-Поздравляю.
-Спасибо.
Ну-ка, присядь.
-Я - присядь?
-Ты. А что, тут у нас вроде
Зинаид других больше нету.
Так...
Ну и что ж ты, Зинаида, делаешь, а?
-Я?
-Вот заякала сразу.
Ты в архиве была?
-Да.
-Вот.
А ко мне архивариус заходила
и сказала, что ты там...
Эй, эй, эй, Уварова!
Уварова, ты чего!
Зина! Зина! Зинаида!
-Переволновалась.
-Чего волноваться-то?
-Я просто.
-Просто.
Ты чего, думала, ругать, что ли,
буду? За хорошую работу не ругают.
Архивариус тобой довольна.
Сказала, что у нас
в архиве ты там всё...
На делах - ни одной пылинки.
Чисто, как в аптеке.
Молодец, вот так и держать.
Переволновалась...
ВЗДЫХАЕТ
Ладно, пойду.
До свидания.
-Эй, адвокат!
Вставай!
Вставай, я сказал!
-Что?
Подъём уже?
-Нет, рано ещё.
Пошли.
-Куда?
-К Макогону идём.
Давай-давай, живо.
КРИЧАТ:
-Хлеба! Хлеба! Хлеба!
-Давай!
-Макогон что, внутри?
-А где же ещё?!
-Товарищ майор, разгонять?
-Подожди.
Сейчас пошумят, сами разойдутся.
-Так ведь они поджигать собираются.
-Отставить панику
и ждать моей команды.
-Не надо, бригадир!
За бунт - смертная казнь!
-Ты что, серьёзно? Нам так и так
без пайки казнь смертная!
Чего стоишь, поджигай давай!
-Неси, заколачивай.
КРИЧАТ: -Давай!
-Нас же всех поснимают.
-Тебя первого, если ты сейчас
не заткнёшься.
-Он же задохнётся!
-Сам ты, падла, задохнёшься!
Дёргай, пока при памяти!
-Не надо, он же человек!
-Кто человек? Петухов?
СМЕЁТСЯ
-Какой Петухов?
-Да Макогон и есть Петухов.
Когда назначили, он фамилию поменял.
СМЕХ
-Петухов?
Не надо!
Не надо!
-Он мазу за Петухова тянет!
Ах ты!
-Вали!
-Товарищ майор, уже дым повалил.
-Ну, вот сейчас давай.
Разгоняй.
ВЫСТРЕЛ
-Расходись!
ЛАЙ СОБАК
ЛАЙ СОБАК
-Расходимся!
Живо!
-Дальше я сама.
Спасибо, что встретили.
Видать, многое за два года
изменилось,
раз работники суда заключённых
до дома провожают.
-Все мы люди.
-Некоторые ещё и с выгодой своей.
-О чём вы?
-Не верю я в доброту.
Оно тебе надо - так далеко тащиться?
-Почему бы не проводить?
От сумы да от тюрьмы не зарекайся.
-Ты кто такая, говори?
-С ума сошли?
-Тебе чего надо, а?
-В вашем деле не всё чисто,
а больше я вам ничего не скажу.
-Это как?
-Берите детей, мать
и уезжайте подальше.
-Сдурела? Куда? На что?
-Куда глаза глядят.
Не спрашивайте больше ни о чём.
-Избави меня, господи...
Вот и крепость моя и упование моё.
Слава тебе и благодарение навеки.
Господи...
Спасся, господи!
Теперь точно спасут.
ЛАЙ СОБАКИ
-Нашли!
Это он!
ЛАЙ СОБАКИ
-Боже мой!
-Тётя, а вам кого?
НАПЕВАЕТ: -Чи-чи-чи...
-Лара!
Чи-чи-чи.
Прилетели к нам грачи.
-Мама приехала!
-Иди сюда. Иди скорее.
-Ларочка!
-Иди, мой хороший.
-Ларочка!
-Мама!
-Ларочка!
-Мама!
-Ларочка!
-Мама!
Мамочка, нам нужно уезжать отсюда.
-Как? Куда?
-Помнишь, у тебя брат в Ташкенте?
Пришла пора нам его навестить.
-Ой, господи, Лариса!
-Мама!
-Соболев!
Ты что, играть со мной вздумал?
-Вы о чём?
-Никаких заносов не было.
Поставки хлеба отменяли из лагеря.
-Так а я-то тут при чём?
-Мы узнаем, кто тут при чём.
Кто бумаги подписывал - известно!
-Пускай с него и спрашивают.
-А нету его. В Иркутск уехал срочно.
Но не доехал пока.
А вдруг когда доедет
на тебя укажет, а?
-Пускай сначала доедет.
-Ничего-ничего, я терпеливый,
подожду.
И ещё...
Ты зачем дал отмашку
зеков шмонать после того,
когда муку не подвезли, а?
Ты же их на меня натравил!
-Я тут не при чём.
Я просто выполняю свою работу.
Это случайно.
-Нет, ты на моё место метишь.
А вот поэтому с завтрашнего дня
иди-ка ты догуливай отпуск.
Приказ я подписал!
-Есть.
-Товарищ майор, беглого привезли.
-Отлично.
КАШЛЯЕТ
-Отлично!
Где второй?
-Говорит, в тайге помер.
-Гражданин начальник, пощади...
-Ну что ты, спасибо тебе, брат.
-За что?
-А ты все вопросы в зоне порешал.
И главного смутьяна в лагере угробил,
и с хлебом нас оправдал.
Ты заслужил прощение.
-Спасибо.
ВЫСТРЕЛ
ЛАЙ СОБАК
-Зина!
-Опять драться будете?
-Нет, я извиниться хочу.
Совсем огрубела в лагере.
Я в Ташкент уезжаю.
-Дети с вами?
-И мама.
Начнём жить по-новому.
Спасибо вам, Зина.
Я вас очень прошу, спасите
ещё кого-нибудь, если сможете.
-Я постараюсь.
-Гражданин начальник,
поговорить нужно.
-Как спасителю откажешь? Пойдём.
-Ваш брат - Петухов?
-Уже настучали?
Ну, допустим.
Макогон - девичья фамилия матери.
Дальше что?
-Я защищал вашего брата.
-Ах ты скотина!
-Выслушайте.
Дело было сложное.
58-я, часть первая.
Обвиняли в недонесение на людей,
с которыми он работал.
Прокурор просил 10 лет.
Но...
-Что?!
Что - но? Что ты замолчал?
Что - но? Ты оказался идиот, да?
-Вашего брата оправдали и отпустили
тогда же в зале суда.
-Как?
Как оправдали?
Куда же он делся?
-Я не знаю.
Он не хотел ехать домой.
Говорил, что у него тяжёлые
отношения с родными.
Что единственный брат
даже на суд не приехал,
потому что считал его подонком.
-Молчи! Молчи!
Не говори ничего.
-Фамилия распространённая,
но поискать можно.
-Не надо.
Не надо! Всё, не надо ничего! Иди!
Стой!
У тебя баба на воле?
Ну, знаю-знаю, что баба.
Ну, мамкину фотографию
под матрас не прячут.
Держи.
-Спасибо.
-И ещё...
выйти отсюда хочешь?
-Зина!
-Простите, опаздываю.
Сейчас быстро всё уберу.
-Хорошо, что я вас встретил.
Вам пока в архиве убираться не надо.
-А что случилось?
-Пришёл новый приказ.
В помещении с документацией могут
находиться только те сотрудники,
у которых есть допуск.
У вас допуска нет, поэтому пока
в архиве вам убираться не надо.
Ну, не расстроились?
Зарплата та же, работы меньше.


Серия 4

-Лёша!
-Ты куда? Подожди!
ПОЮТ: -Ой, мальчик-кудрявчик,
Кудреватая головушка твоя,
Кудреватая головушка твоя,
Да и кто тебе спородил, молодца!
Породила родна матушка меня!
Породила родна матушка меня!
Взлелеяла чужая сторона!
-Лёша!
-Взлелеяла чужая сторона.
Мальчик-кудрявчик, кудрява голова!
Мальчик-кудрявчик, кудрява голова!
Кто тебе русые кудри завивал?
-Лёша!
Лёш! Ты чего лёг-то? Вставай.
Что случилось?
Да что с тобой?
Кому говорю, вставай, Лёша!
Он холодный.
-Зина! Зина, проснись!
Давай.
Всё, всё.
Что? Сон плохой?
-Приснилось, что Лёша умер.
-Глупости, не выдумывай.
Похороны снятся к перемене погоды.
А при таком ветре немудрено,
так и будет.
-Нет, что-то случилось.
-Зина, ничего не случилось.
Мишку только напугала до полусмерти.
Всё, ложись, и ты ложись.
Вот так.
Хороший сон - воскресни,
плохой - напополам тресни.
Всё, спите.
-Адвокат, ко мне подошёл!
Теперь это твоё место.
-Почему?
-Почему? Потому что одна морда
узкоглазая стучать вздумала!
-Погоди, бригадир. Ты уверен?
-Вчера у меня здесь был разговор.
Сегодня о нём вертухаи знают.
Никого в бараке не было,
только вот этот спал!
-Бригадир!
-Что?
-На собеседника ты не думал?
-Тот пацан на полном доверии.
И никакого базара быть не может.
-Всё равно нужно разобраться.
-Адвокат, тебе козырное место
не нужно?
-Мне проблемы не нужны.
-Так они будут! Сам давно от параши?
Вещи взял и на новое шканай.
А этого на парашу.
Крест где?
Портачки ему на лоб.
-Здесь тебе место, падла.
-Мам, ты обожглась?
-Экзема проклятая.
Повозись с моё в холодной воде,
ещё не то будет.
-А это что? Вкусненькое?
-Кыш. Моё зелье.
-Для ведьм?
-Отвар для красоты.
-Угадала.
-Куда это мы намылились?
С шести утра пёрышки чистишь.
-Ильин придёт.
-Кать, а ты его любишь?
-Я?
СМЕХ
Конечно нет.
-А зачем он тебе?
-Ой, Зин, тут другой вопрос:
зачем я ему?
Предлагать ни он, ни кто другой
мне ничего не предлагает,
в жёны законные не зовут,
поэтому пусть хоть кормят.
А то так я из любимой женщины
превращаюсь в какой-то коммунизм.
Налетай, бери сколько хочешь.
И что тогда от меня останется?
-Вам сегодня раздолье.
Я днём работаю.
-А что так? Повысили, что ли?
-Дневная уборщица с ангиной слегла.
Кать!
-Что?
-А мне кажется, он тебя любит.
Вон как зачастил.
-Да любит, конечно. Кто же от такой
красоты-то откажется!
-Левицкий, к Макогону!
-Куда идём-то?
-В медчасть. Там для тебя сюрприз.
-Зэки сюрпризов не любят.
-Этот особенный, тебе понравится.
-Ну что?
-Готовы.
-Сюрприз.
Что смотришь?
На фельдшера не косись, он наш.
Значит так, один умер вчера,
другой - три дня назад.
-А я здесь при чём?
-Скоро им ехать в иркутский морг.
Хочешь с ними?
-Это как?
-Мы тебя между них спрячем,
а по бумагам вроде как ты убежал,
мы тебя не нашли.
-Получается, до Иркутска
700 километров с мёртвыми лежать?
-Ну ничего, полежишь.
Что с тобой станет?
Два дня, три поста, и всё.
Ну что молчишь?
-Страшно.
-Страшно? Мне самому страшно.
Ну смотри, больше не предложу.
-Подумать можно?
-Подумай до завтра.
-Так, постановление по делу Куренкова
отнесите в зал заседания,
а остальное в дела поклейте.
-Хорошо, я скажу архивариусу.
-Вы сами сделайте, она отпросилась.
-Опять?
-Ребёнок у неё заболел. И поскорее.
-Сергей Петрович!
-Зина, круг наших знакомств
вне работы
не даёт вам никаких привилегий.
Запомните это.
-Я всего одну минутку, пожалуйста.
-Зина!
-Сергей Петрович!
-Что у вас с руками?
-Это ничего, это просто раздражение
от воды.
-Вы что, хотите на больничный?
-Нет. Возьмите меня на должность
архивариуса, я справлюсь.
Сергей Петрович, я знаю всё,
что вы скажете.
Возьмите меня хотя бы временно.
Пусть эта женщина спокойно посидит
в отпуске, вам же так лучше.
-Очень не люблю навязчивых людей.
-Мне, наверное, придётся попросить
Катюшу похлопотать за меня.
-Вот вы какая, Уварова?
-Сергей Петрович...
-Я считаю, разговор закончен.
Идите работайте.
-Кровь себе пусти.
-Чего?
-Руку пилой черкани.
-Зачем?
Твою мать! Ты что?
-Чего, руку резанул?!
Давай перемотаю!
Как ты так, а? Как?
-Топором!
-Отойдём.
-Сдурел?
-Это ты сдурел - с Макогоном
дела мутить.
-Судя по фразе "фельдшер -
наш человек", я не первый.
-Базарят, и до нас такое случалось:
отправляли зэков с мертвяками,
а фельдшер подписывал
заключение.
-И как закончилось?
-Хорошо закончилось.
Все вернулись. Мёртвыми.
Спалились на постах.
-Что ж хорошего?
-Да если бы они живыми вернулись,
их бы сырыми без соли съели.
Это в лучшем случае.
-Другого шанса у меня не будет?
-Это не шанс, это приговор.
-Ты чего это?
Злющая, аж молнии летают.
-Ильин не пришёл.
-Странно.
Вроде в обед с работы уходил.
-Не пришёл, никого с запиской
не прислал - ничего.
-Так, может, случилось чего?
-А я ему что, седой волос на заднице?
Захотел - накрутил,
захотел - выдернул? Нет уж.
-Катюш, скажи честно,
что ты бесишься?
-Еды не принёс.
У нас с ним уговор: раз в неделю -
что-нибудь съедобное.
А тут на тебе - пропал он.
Как хотите, Екатерина, так и живите.
-Так, может, обиделся?
-На что?
Заласкала не до смерти?
-Я в архив опять просилась,
кажется, он разозлился.
-Плевать. Пусть только явится,
на порог не пущу.
-Может, не надо так резко?
Я всё-таки работаю у него.
-Может, ты и спать с ним будешь?
ПОЮТ: -Вот, вот, вот и я,
Вот и милая моя!
Во бору родилася,
На солнышке грелася!
Вот, вот, вот и я,
Вот и милая моя!
На солнышке грелася,
Русу косу чесала!
Вот, вот, вот и я,
Вот и милая моя!
Русу косу чесала,
Гребешочек сломала!
Вот, вот, вот и я,
Вот и милая моя!
Гребешок сломала,
Ручки в пазушки клала!
Вот, вот, вот и я,
Вот и милая моя!
СМЕХ, ГОЛОСА ЗА СТЕНОЙ
-Ну, ладно, ладно...
-Пришёл всё-таки.
СМЕХ
-Это вы?
Я думала...
-Нет, это котик ко мне ночью пришёл.
Сальца принёс, картошечки.
Ты мой хороший.
А Ильин, зараза,
так и не появился.
-А так это... не секрет?
-Нет.
Просто есть нормальные люди,
а есть дурачки всякие.
-Как вы устроились?
-Да садись ты!
-Хорошо. Мы живём душа в душу.
Я работаю в суде.
-Суд - это хорошо.
-Да, увидишь Ильина сегодня,
плюнь на него, пожалуйста.
-Я, пожалуй, воздержусь,
а то товарищу милиционеру
придётся и меня содержать.
-А чего, я, кстати, не против.
-Я, кстати, тоже. Будешь хоть
за комнату платить вовремя.
-Пойду я, пожалуй,
а то мы сейчас договоримся.
СМЕЮТСЯ
-Тихо.
Ребёнок спит.
-Всё-всё-всё.
-Тебе помочь?
-Нет. Иди.
-Они неправы. Так нельзя поступать.
Настучать кто угодно мог.
Фактов нет, одни подозрения.
-Не говори со мной, хуже будет. Иди.
Не будь как я, при первой
возможности - беги.
Бригадир злой, злой как собака.
-Левицкий, тебя что, розгами гнать?
К Макогону быстро!
-Извините, а Сергей Петрович у себя?
-Ну а тебе-то что?
-Я просто сегодня до обеда.
Хотела узнать, убирать
его кабинет или нет?
-Ну, зайди минут через 15,
я пока узнаю.
-Он что, заболел?
-Надо же, любопытная какая!
-Ладно, пустите её!
-Я сейчас тут всё быстро протру...
Простите, пожалуйста.
-За что?
-Вы один, наверное, хотите побыть?
-Сядь.
Только дверь прикрой.
Катька очень злится?
-Очень.
-Стервозина она, конечно.
Но цену себе знает,
этого у неё не отнять.
-А почему вы не пришли?
-Скандал у меня дома, Зин.
Жена Катькин волос на рубашке нашла.
Ладно бы волос был, а то обломок,
сантиметра три не больше.
Но разве моей объяснишь?
-Мне Катюше передать?
-А что толку?
К ней сейчас на драной козе
не подъедешь.
Ничего, пусть отойдёт. Будешь?
-Спасибо.
Так, может, для жены
что-то придумать?
-Этой вообще бесполезно.
ТЕЛЕФОННЫЙ ЗВОНОК
Да.
-Сергей Петрович,
ваша супруга звонила,
сказала, что вечером пойдёт
в парикмахерскую.
-Хорошо, спасибо.
В парикмахерскую собралась.
Конечно, сейчас самое
время стричься.
-А я знаю, как вас с женой помирить.
-Ты чего там удумала?
-Всё будет хорошо, я обещаю.
-Ты смотри, в это дело не лезь!
-Вы знаете, я завтра домою.
-Зин!
-Извините.
-Ну, бабы...
-Ну что? Долго же ты думал.
Один уже воняет.
-Я принял решение.
-Да что ты говоришь! И что?
-Я готов.
Но у меня условие.
-Да? Ну-ка, ну-ка?
-Если меня вернут в лагерь, убейте.
-Если тебя вернут в лагерь,
пуля мне самому понадобится.
Ладно, после отбоя у северных ворот.
И да поможет нам...
Да пусть уже кто-нибудь поможет.
Иди.
-Мне всё это не нравится.
-Мне тоже.
Но если у нас не будет
Ильина,
я останусь без работы,
а ты без помощи.
-А я без него прекрасно проживу,
другого найду.
-А зачем тебе ссориться
с председателем суда?
-А зачем мне любовник
с кучей проблем?
Я же не гулящая, у нас вроде как
по любви. Я никуда не пойду.
-Ну пожалуйста.
Я без работы останусь.
-Тогда тем более не лезь.
-Вы разбежитесь, меня уволят.
-Вот вцепилась мёртвой хваткой
в этот суд.
Что у тебя там?
Влюбилась, что ли, в кого?
-Просто покажи мне его жену,
а дальше я сама.
-Да я видела-то её всего один раз.
-Хорошая новость. Я ни разу.
-Ну вон та, в каракулевой шляпке.
-Всё, я пошла.
-Отлично.
Я тоже.
-За вами буду?
-Я не знаю, я вот к той.
-Ну, я тогда тоже.
-Вы лучше спросите у неё.
Она не всех берёт.
-Сколько волос.
Они, наверное, домой все в волосах
приходят.
-Наверное.
-У меня тоже случай был.
Я однажды прихожу на работу вся
в белых волосах.
Оказалось, это волосы моего сына.
Как получилось, ума не приложу.
-Простите?
-Я к тому, что часто на нашу одежду
попадают волосы других людей.
Детей наших, например.
-А вы кто такая?
-Простите, мне, наверное, сразу
стоило вам сказать.
Я - Зина Уварова.
Я работаю у вашего мужа в суде.
Я знаю, что вчера у вас был скандал
из-за волос на рубашке.
Но это не то, что вы подумали,
это мой сын, честное слово.
Сергей Петрович взял его на руки,
и вот как-то так получилось.
-Следующий кто на стрижку?
-Она.
-Проходите.
-Карета подана. Всех погрузили?
-Всех.
-Где водила?
-За документами пошёл.
Ну давай, вряд ли свидимся.
-Не каркай, а.
-Вот ума совсем не набрался.
Какого рожна ты лезешь?
-Помолчи, прошу.
-Давай я тебе башку разобью.
Скажем, что подрались,
а дальше как-нибудь устроится.
-Нет, поеду.
Японец что, тоже свой?
-Ну а где ты видел,
чтобы человек всю жизнь по зонам -
живой и не стучал?
-Как же он уедет надолго?
Что в бараке скажут?
-Макогон всё устроит,
скажет, в ШИЗО закрыли.
-Что стоишь, Левицкий?
Давай уже в кузов.
-Это сколько же так лежать, а?
-Двое суток, если без приключений.
Ты главное - перед постами лежи,
не шевелись.
Завтра один, потом ещё два.
Поспи лучше.
-Не буду.
А вдруг захраплю.
-Слушай, Левицкий...
...брата в Москве встретишь,
ну, скажи ты ему, не подлец он,
и никогда я его за врага не считал.
Найти бы его.
Узнать бы, что жив,
что не сидит.
Если объявится, пусть хоть строчку
чиркнёт.
Я в ноги кинусь. Я клянусь.
Ну если бы я знал!..
-Хорошо.
-Всё, ладно.
Удачи тебе.
Не возвращайся.
Закрывай.
-Я только воды налить.
-Ой, так есть чай. Хочешь?
-Нет, спасибо.
Натопили как жарко.
-Нам тоже жарко.
СМЕХ
-К нам, что ли?
-Погоди.
Ильин!
Так, живо в комнату.
Живо, живо! Давай.
Ой, мамочки, что же делать?
Разорётся ведь! Ай...
Не дай бог драка.
-Ты же говорила, это не секрет.
-Зина, это для Котика не секрет,
а для Ильина секрет.
СТУК В ДВЕРЬ
А я тебя не ждала.
-То-то смотрю, парадную ночнушку
надела.
-Зачем пришёл?
-Да я вообще-то не к тебе.
Я к Зине пришёл.
Зин, выйдем.
Ты чего там моей жене наплела?
-А мы уже на "ты"?
-Теперь да.
Ты же с моей семьёй познакомилась.
Я же тебя просил не лезть!
Это же надо додуматься,
жену в парикмахерской выследить
и вот такую чушь про сына нести.
-Я помочь хотела.
-Тебя кто-нибудь просил?
Ты хотя бы спросила, нужна твоя
помощь или как?
-Простите, пожалуйста.
-Простите, пожалуйста...
В общем, так, завтра берёшь
своего сына и идёшь к нам на обед.
-Зачем это?
-Наде зубы заговаривать.
Мели чего хочешь, только успокой её.
-А что я ей скажу?
-Придумаешь. Ты же у нас вон какая
находчивая.
-Ладно, до завтра тогда.
-Там у Катюши есть сейчас кто-то?
-Нет, что вы!
-Складно врёшь.
Ну, тогда, значит, и с женой
получится.
-Стой!
Откуда груз?
-Тайшет.
-Что в кузове?
-Дохляки.
-Мертвяки? Ну, пойдём посмотрим.
Под Иркутском снегопад обещают,
сильно не гони.
-Мам, куда мы идём?
-Миш, я же тебе всю дорогу
объясняла.
-Я помню, что грубить не надо.
А кому грубить не надо?
-Здесь живёт тётя Надя. Понял?
-Подруга твоя?
-Она жена моего начальника.
Очень уважаемая женщина.
Ты понял?
-А я зачем иду?
-Ты мой парашют на случай
аварийной ситуации.
ЗВОНОК
-Я ничего не понял, мам.
-Так, всё, улыбайся.
-Здравствуйте.
-Здрасте.
-Проходите.
-Красиво у вас...
-Ой, еле на всё это мужа уговорила.
Он же бывший военный.
Консерватор.
Ему же ничего не надо.
Вы садитесь.
Только стул и кровать.
Всю жизнь воюем.
-Тогда с победой вас.
-Обветрились, да?
-От воды началось.
Не знаю, что и делать.
-Хотите, я крем вам дам?
Хороший. Муж подарил.
-Спасибо вам.
-Вы простите, я тогда так убежала.
Просто растерялась.
-Это вы меня простите.
Не надо было так на вас наседать.
Но волосы, правда, Мишкины.
Миш, иди сюда!
Смотрите!
-Извините.
-Миш, я там ещё в прихожей
видела модели кораблей.
Ты иди, пока там посмотри.
-Хорошо.
-Только руками не трогай!
-Извините, я...
-Вы что, из-за волоса этого?
Не надо, честное слово.
-При чём тут волосы?
Вы думаете, я не знаю,
что у меня муж погуливает?
Я же не слепая.
Просто ваш мальчик...
-Мишка?
-Он так на Славку похож.
-Это ваш сын?
-Да.
В 42-м погиб.
Нас тогда в эвакуацию
из Сталинграда отправили.
Серёжа служил там.
Поезд попал под обстрел.
Я его точно закрыла.
Должны были меня убить.
Я просто на секунду приподнялась,
у меня рука затекла.
Всего одна пуля.
Такая маленькая дырочка около
виска... и нет моего сына.
С тех пор всё время -
как будто тень его между нами.
Вот едим, а он здесь сидит.
Спим, он рядом лежит.
Вроде столько лет прошло,
вроде живём, вроде вместе,
вроде семья, а всё как чужие.
-Надежда, ну не надо, не надо.
-Я же плохая мать, жена плохая.
Как мне не изменять?
Не бросил, уже хорошо.
-Надежда, ну что вы, не плачьте!
ВОЙ ВЕТРА, ЛАЙ СОБАК
-Живее!
-Если б не было лесов,
Не было б поляночек!
Если б не было гармони,
Не было б гуляночек!
-Пойдём танцевать!
-Не могу я, Надь, у меня Лёша умер.
-Ничего! Мой Ильин-то тоже!
-Как?
-А чёрт его знает.
Я пришла, а он мёртвый, и всё.
-А почему мы тогда веселимся?
-У тебя мужика нет, у меня тоже.
А мужиков-то нет - и боли нет!
Радуйся!
-Нет, Надь, у нас разная судьба.
У тебя сын умер, а у меня вон,
Мишка есть.
-А мы его тоже поделим, а?
-Что ж за ерунда-то плетётся?
СТУЧИТ ПО РЕЛЬСУ
-Что с грузом? Доехал до морга?
-Звонили, ещё нет, говорят.
-Уже должен был.
-Под Иркутском снег стеной.
Могли задержаться.
-Звони каждый час.
Как доедут, докладывай.
-Понял.
-Подожди.
Скажи в канцелярии,
пусть кто-нибудь зайдёт.
Надо документы по умершим отправить.
-Есть!
-Левицкий.
-Зина!
Доброе утро.
-Здрасте.
Простите, вчера с Надеждой
неудобно получилось.
-Вы о чём?
-Она вам не сказала?
Мы вчера разговорились, поплакали.
-С вами женщинами станется.
Я не знаю, что вы ей вчера
наговорили, но такой счастливой Надю
я не видел уже тысячу лет.
-Правда?
-Ну да.
О волоске даже не вспомнила.
В общем, вы теперь в нашем доме
желанный гость. Понятно?
-Спасибо.
-Нет. Это вот вам спасибо.
-От архива? А зачем?
-Теперь вы наш архивариус.
Вы же сами сказали,
что лучше справитесь.
Так что инвентарь сдать и шагом марш
в отдел кадров. Понятно?
ГОЛОС МУЖЧИНЫ:
-Товарищ следователь, я повторяю,
я не мог спроектировать
дом так, чтобы он треснул.
Это не моя вина.
Я архитектор. Я не враг.
ГОЛОС ЖЕНЩИНЫ:
-Я виновата, товарищ следователь.
Да, я украла колхозную козу.
Но поймите, её же задрал волк.
ЖЕНЩИНА ПЛАЧЕТ
Если бы я её не забрала,
её бы собаки растащили.
Да к чёрту, какие собаки?..
Собак мы ещё в 42-м году съели.
ЗВУК МОТОРА МАШИНЫ
-Жив?
-Долго ещё?
-Близко уже.
-Скорей бы, сил нет.
-Ещё чуть-чуть. Иркутск уже близко.
-Эй, водитель, насос есть?
У нас колесо спустило.
Мы же видели, есть кто-то. Ау-у!
-Это я. Я тут.
-Я говорю, насос есть?
А то мы, кажись, колесо прокололи.
Доехать бы.
Вот спасибо. А то я кричу-кричу.
Тишина.
С Тайшета грузовик?
-С Тайшета.
-А чего везёшь-то?
-Мертвяки. В морг.
-Мертвяки, говоришь.
Кажется, у тебя один воскрес.
-Ты чего тут?
-Бумаги на подпись
попросили передать.
-А Надежда Петровна где?
Ну чего ты прячешь? Давай посмотрю.
Что, опять на сокращение срока?
Много сейчас стали освобождать.
Как-то на смягчение пошли, что ли.
Чего такая бледная, Уварова?
Левицкий, Левицкий...
Странно. Чего-то я не помню
такую фамилию.
ТЕЛЕФОННЫЙ ЗВОНОК
Алло, приёмная Иркутской области.
Да?
Громче говорите,
вас не слышно. Алло!
Трубку положили.
Левицкий...
А это дело я рассматривал?
-Кажется, нет.
-Подожди.
Левицкий, Левицкий,
Левицкий, Левицкий.
Яркая фамилия. Я бы запомнил.
Ну ладно.
Печати в канцелярии поставь.
-Спасибо.
Алло, это Тайшетлаг?
-Канцелярия. Слушаю.
-Здравствуйте. Это вам
из Иркутского областного суда звонят.
У нас постановление об освобождении
Левицкого Алексея Константиновича.
-Минуту, сейчас проверим.
-Я просто хотела спросить,
вам постановление почтой отправить
или можно с оказией?
-Почтой лучше. Вроде погода
наладилась. Дней через пять привезут.
-Это очень хорошо.
-Подождите, вы сказали, Левицкий?
-Да.
-Заключённый Левицкий умер.
Алло, вы меня слышите?
Девушка, алло.


Серия 5

-Ведро, тряпки, швабра, халат.
-Я в суде дело одной женщины
прочитала.
За сто грамм крупы на 10 лет
посадили. Я ей помогу.
-Много стали сейчас освобождать.
-Спасибо вам, Зина. Я вас прошу,
спасите ещё кого-нибудь.
-Поджигай давай!
-Не надо. Он же человек!
-Выйти отсюда хочешь?
-Стой!
Чего везёшь-то?
-Мертвяки в морг.
-Кажется, у тебя один воскрес.
-Войдя в сговор с заключёнными,
осужденный Левицкий совершил побег
из исправительно-трудового лагеря
на служебном транспорте.
Через два дня был задержан
сотрудниками милиции.
В связи с чем прошу
Иркутский областной суд
пересмотреть условия наказания
заключённому Левицкому.
И назначить ему...
СТУК В ДВЕРЬ
-Товарищ начальник, у нас всё готово.
-Пока - исполняющий обязанности.
Не гони коней, Юра.
-Так какое наказание?
Вы не сказали.
-Иди, потом допечатаешь.
-Снять мешок!
-Мешок...
-Капец японцу!
-Поджигай!
-Ай!
-Что за пытка такая? Вода-то тёплая?
-Нет!
КРИК
Не надо!
КРИК
Не надо!
-Добавь огня!
-А-а-а! Не надо!
КРИК
-Не надо! Нет!
Ай, не надо!
Не надо!
КРИК
Не надо!
КРИК
-Туши!
И так до ледяной корки.
Потом опять поджечь!
Трое суток подряд.
-Вы что делаете? Я здесь полдня стою.
Два билета до Москвы, пожалуйста.
Взрослый и детский.
-На когда?
-Чем скорее, тем лучше.
-Билеты продаются за 45 дней.
Пока ничего нет.
-Что, на полтора месяца ни одного
билета?
-Вы как с луны свалились! Конечно,
в первый день все разбирают.
-А не в Москву. Поближе куда-нибудь,
там, я не знаю, в Свердловск?
Может, с пересадкой?
-Будто там желающих меньше.
-Что ж мне делать?
Мне надо срочно уехать.
-А я знаю? Следующий!
-Дамочка, вам билет нужен?
-Да.
-Есть один до Москвы. За ребёнка
с проводником договоритесь.
-Сколько стоит?
-Пятьдесят.
-Я за три месяца
столько не заработала.
-Смотри, у других дороже.
-Дамочка, как пройти в областной суд?
-Спросите там кого-нибудь.
-А тебе что, лень языком шевельнуть?
КРИК
-А-а-а! Не надо!
КРИК
КРИК
-Пускай послушает.
КРИК
Хорошо орёт, правда?
-Хватит.
-А ты что думал, в Иркутск приедешь,
а тут тебе Макогон прикроет, да?
И шито-крыто?
-С Макогоном что?
-Один шаг до мешка,
а он о подельнике думает.
-Он не подельник.
Я сам бежал.
-О-о-о...
Гордый ты смотрю какой,
честный.
С тебя прям агитплакаты рисовать.
-Что вы хотите?
-Свободен.
Выгоды, как и все.
-Стучать, что ли?
-Стучат в лагере за корку хлеба,
а за жизнь рабством платят.
-Значит, я теперь в рабстве?
-Считай так.
У тебя, Левицкий, вариантов нету.
Либо в мешок, либо моей шавкой.
-А что делает шавка?
-Всё, что прикажу.
Хоть сапоги вылизывать.
-Ясно. Не соглашусь - тоже сварите,
как японца?
СМЕХ
-Может, так,
а может, и по-другому.
Но орать ты не тише будешь, поверь.
Думай.
-Мам, тётя Катя борщ приготовила.
-Ешь. Видишь, маме не до тебя.
Ты чего уставился? Жуй, говорю.
Зин!
-Уйди, пожалуйста. Я устала.
-Билетов нет?
-До марта ничего.
-Ой, ну так и не спеши.
Поищем, найдём. Может, поможет кто.
Я же вас не гоню.
-Уедем мы.
Хоть на электричках, но уедем.
-До Москвы? Не смеши.
-Вот только от тебя выпишемся,
и документы на работе заберу.
-Заберу-заберу. Как заговорённая.
-А что мне здесь делать?
Лёша умер.
Вся это поездка, вся работа -
всё было для него.
А теперь мне ничего не нужно.
-Зин...
Ну, может как-то...
Зин, ну, как-то устаканится всё.
-Как?
Всё оказалось бессмысленно.
Всё.
СКРИП СНЕГА ПОД НОГАМИ
-Привет.
Ты откуда здесь?
Не бойся.
Наконец-то кто-то живой.
Мне предлагают стучать, понимаешь?
Да ты слышала.
Выбор - так себе.
ПЛАЧЕТ
Буду стучать - в бараке убьют.
Не буду - мешок получу.
Что делать мне?
ПЛАЧЕТ
ТЯЖЁЛОЕ ДЫХАНИЕ
КРЫСА ПИЩИТ
Давай так...
Это - нет.
Это - да.
Я посажу тебя здесь.
Если стучать - беги туда.
Если нет - сюда.
Что смотришь?
Что?
Скажешь, специально на той
стороне написал, да?
Побежишь туда, откуда вылезла.
Надо же мне хоть как-то
себя оправдать.
Вот это да...
Какая же крыса бежит от своей норки?!
-Ты почему не в школе?
И не одет до сих пор?
-Мам!
-Давай без "мам". Одевайся живо.
-Мам, послушай.
-Без разговоров. Быстро одевайся,
кому говорю.
-У нас карантин в школе уже третий
день идёт.
-Какой карантин? Ты вчера в школе был
и позавчера тоже.
-Я у Васьки играл.
Ты то на работе, то спишь.
Никогда меня не слушаешь.
-Мне очень плохо, сынок.
-Это из-за дяди Лёши, да?
-Дядя...
Он тебе роднее папки был.
-Ты у меня самая родная.
-Не поспоришь с этим.
Девять месяцев так в животе пинался,
как будто в футбол играл.
Словно вчера такой
маленький-маленький был.
Ну, что с тобой сегодня делать?
-Да я дома побуду.
-Давай только к Ваське не ходи.
Вон, пол подмети.
-Хорошо.
-А это что?
-Это моё.
-Нет, сынок, теперь это моё.
Знаешь что, ты давай сегодня снова
к Ваське иди.
А завтра мы придумаем,
что с тобой делать.
-Хорошо.
-Подожди.
С японцем что? Умер?
-Я тебе отвечать не нанимался. Давай.
-Криков не слышно.
-Да жив пока.
Огонь зажгут - услышишь, завопит.
-Пристрелите его - и дело с концом.
-А кто научится от твоего
"пристрелить"?
А такое ещё год будут обсуждать.
-Меня тоже убьют?
-Скорей всего, да.
Я бы на твоём месте не ждал.
-Зин!
А чего, Мишки нет?
Ну и хорошо.
Я тогда так проскочу.
-Что с тобой такое?
-А что со мной?
-То ты моешься,
занавеску не закрываешь.
То ты нагишом скачешь по квартире.
-Ну и что тебе не нравится?
-Катя, у меня сын.
-Ну и что?
-А вот что.
-А-а! Ой! А-а-а...
А?
КАТЯ СМЕЁТСЯ
Ну, это не очень удачная.
У меня получше есть.
-А у тебя что, других достоинств нет?
Только здесь да там?
-Ну почему же?
Ещё кое-где есть.
А чего ты злишься на меня?
-Катя, ему одиннадцать лет.
-Ну и что?
-Не смей его портить! Поняла?
-Значит, так.
Я сделаю вид, что я этого не слышала.
Но чтобы в последний раз.
А то хотела уезжать...
Пожалуйста. Никто не держит.
-Ты же не жрёшь ничего.
Чем тебя тошнит-то?
Ты башку-то как разбил?
Ты молился, что ли?
Хорош гадить, сейчас ведро принесу.
-Плохо мне.
Не могу...
-Врача зови!
-Присаживайся.
Ну, у тебя сотрясение мозга.
-Жаль, что не убился.
-Ну, кто ж так бьёт-то?
В висок надо было.
-Разговоры!
КРИКИ МУЖЧИНЫ
-Что там?
-Соболев лютует.
-С Макогоном что?
-Говорят, арестовали его,
но толком никто ничего не знает.
Вторые сутки мается.
Как у него только мясо от костей
не отошло.
-Со мной то же самое будет.
Соболев "мешком" пугает.
-А я тебе говорил.
-Дружище, вытащи меня отсюда,
я жить хочу.
-Это от тошноты, пей прям сейчас.
Это от жара.
Через пару часов выпьешь.
И пожрать.
Ну а это - если прижмёт.
Три капли на язык.
Через 30 секунд - смерть.
-Ты меня не понял, я жить хочу.
-Это ты не понял.
Нет у тебя больше жизни.
Мы закончили!
-Ой, дамочка, ты, что ли?
На вокзале встречались, помнишь?
-Мы знакомы?
-Нет.
-Нет, только на вокзале виделись.
-Показалось.
-А ты здесь работаешь?
-Работаю.
-А говоришь, что не знаешь, где суд.
-Послушайте, что вы
ко мне прицепились?
-Ой-ой-ой, как мы кипим!
Да ты не местная.
Иркутяне такими никогда
злыми не были.
Я в этом городе всю жизнь прожила.
-Да, я приезжая. И что?
-Я тебе вот чего скажу:
ты в колодец-то не плюй,
пригодится ещё воды напиться.
Тьфу!
-Ну что, очухался?
-Да, вроде получше.
-Хорошо. Собирайся, пойдём.
-Я не пойду.
Сейчас не пойду.
-Пойдёшь, пойдёшь.
Мешок - и выводи.
-Не надо! Пожалуйста!
Давайте поговорим! Давайте поговорим!
Не надо!
Я прошу вас!
-Разговорчивый. Выводи.
-Послушайте!
Я прошу вас.
Я прошу, не надо.
Я всё сделаю, не надо.
-Сними.
Разговор наш помнишь?
-Помню. Только плохой из меня стукач.
-Это точно.
Есть кое-что поинтереснее. Заводи.
ТЯЖЕЛО ДЫШИТ
-Что с ним?
-Кажется, инфаркт.
-Так его в медчасть нужно.
Он не дышит почти.
-Жить хочешь?
-Хочу.
-Задуши его.
-Как вы сказали?
-Ты слышал.
КАШЛЯЕТ
-Он... он без врачей сам скоро
загнётся.
-Это ещё не известно.
Хочу посмотреть, как эта тварь будет
корчиться,
когда будет видеть,
что его душит собственный подельник.
Другое удовольствие, понимаешь?
-Я не могу этого сделать.
-Смешной ты.
Ты пойми, ты не его жизнь спасаешь,
а свою.
-Ему врач нужен.
-Ты будешь душить или нет?
-Он мне ничего плохого не сделал.
-Оба сдохнете. Уводи.
-Лицом к стене. Руки в гору.
-Вы ещё здесь? Так поздно?
-Как видишь.
-Помочь?
-Не надо, я сама.
-Аккуратнее, ступеньки скользкие,
только что мыли.
-Я вижу.
-Давайте возьму хоть половину.
-Какая же ты душная, Уварова.
Привязчивая.
Ой!
-Что, подвернули?
-Кажется, подвернула.
Ой, как больно.
-Может, неотложку?
-Да какая неотложка?
Если бы ты не лезла,
ничего бы не случилось.
-Я так не умею.
-Помоги мне дойти до кабинета.
-Тяжёлые какие.
Как вы их носите?
-Как ломовая лошадь.
На мне всё.
-Товарищ начальник,
разрешите обратиться!
-Ну, говори.
-Макогону хуже стало.
Хрипит, задыхается.
Может, доктора всё-таки позвать?
-Ты притчу про черепаху знаешь?
-Никак нет.
-Послушай.
Одна черепаха решила повидать своих
родных.
Выползла из моря и поползла.
Месяц ползёт, второй.
Мимо мужик на машине поехал.
Остановился, взял черепаху
и обратно к морю повёз.
Черепаха едет и думает:
чтоб ты сдох, скотина.
В чём мораль?
-Не лезь не в своё дело?
-Макогон знал, куда он ползёт.
-Ну, товарищ начальник, может,
разочек поможем, а там как пойдёт?
-Дуракам, Юра, притчи рассказывать -
только время терять.
-Ах ты, хулиган!
-Тёть Лен, не надо, пустите!
Мы с Мишкой больше не будем!
-Я вас обоих налуплю!
-А что у вас случилось?
-О, мамаша явилась.
Пойдём, покажу.
-Миша!
-Вот!
Полюбуйтесь.
-Кошмар.
-Я думала, они грамматику тут учат.
-Миша.
-Повезло с соседями.
Одна курва гулящая была,
теперь другая приехала.
-Почему это я гулящая?
Целыми днями на работе.
-Точно. А сын, как трава, сам по себе
растёт.
К Ваське больше не ходи!
-Мам, я так больше не буду.
-Конечно, не будешь.
Сейчас я только билеты куплю,
и сразу в Москву уедем.
-Мне и тут нравится.
-Конечно, голых тёток на заборе
рисовать, это тебе не уроки учить.
-Ну хватит, Зин, заклевала пацана.
-Знаешь что, вот будут у тебя дети,
тогда и поговорим.
-Не будут, пустоцветка я.
-Ничего, мало ли вдовцов
каких с детьми, узнаешь ещё.
-Да кто ж меня замуж возьмёт.
Меня ж вон, на заборах рисуют.
-Так, в комнату брысь.
-А ты дверь к себе закрывай.
-Я у вас эти дела два часа
назад просил.
-Сергей Петрович, вы видите,
к трёхчасовому процессу меня
постоянно дёргают.
-Надежда Петровна, у нас что,
в первый раз 10 заседаний в день?
-У меня очень болит нога,
и я ничего не успеваю.
-Попросите, чтобы вам кто-нибудь
помог.
-Некого попросить.
В канцелярии своих дел полно.
-Вон Уварова без дела болтается,
её попросите.
-Чего это я болтаюсь?
У меня на оформлении кипа дел.
-Мне что для вас, грузчика нанимать?
У меня ставки нет.
-А может, мой сын?
-Что "сын"?
-У Мишки в школе карантин,
вот он без дела болтается.
А мог бы дела туда-сюда
по суду носить.
Он парень аккуратный и под присмотром
заодно.
-А ничего не напутает?
-Ну что вы, я прослежу за ним.
А главное - ставки не надо.
-Я не против, лишь бы только
не мешал.
Давайте решите.
Безобразие какое-то.
-А вы что скажете?
-Ну, что я могу сказать?
Я ещё один день побегаю
и вообще свалюсь.
Приводите.
КРИКИ
-Не надо!
КРИКИ
СТОНЫ
КРИКИ
-Не смог я его убить.
Но как японец я не выдержу.
Третьи сутки орёт.
У нас в детдоме
свинью резали, так та тише была.
КРИКИ
ЗВУК ОТКРЫВАЮЩЕЙСЯ ДВЕРИ
-Вставай!
-Куда?
Если "мешок", скажи.
Прошу, скажи.
-Успокойся, в медчасть.
-Макогон ночью умер.
-Сердце?
-Вечером меня вызывали, таблеток
ему дал, вроде легче стало.
А ночью он умудрился себе вены
вскрыть. Зрелище такое, что...
-Могилу надо копать?
-Да нет. Его в Иркутский морг
повезут.
Тебя позвали,
чтобы ты тело обмыл.
Соболев приказал.
А в твоём положении лучше
не перечить. Пойдём, пойдём.
Ты не дрейфь. Просто представь,
что он кукла.
Да он и есть кукла.
Злобная, несчастная кукла.
Ну, давай.
-Где приказ по Левицкому?
-Товарищ майор,
так вы же не закончили.
-Да? А что там осталось?
-Про меру наказания что писать?
-Он всё сделал.
Немного повыл,
но как без этого.
Можно ли его сломать?
Думаю, да. Но, по сути,
он мог бы быть ещё полезен.
Так что пиши "расстрел".
Не спросишь, почему?
-Заслужил?
-Нет.
Потому что я так хочу.
-Ты всё запомнил?
-Мам, я ж не маленький.
-Будь вежливым. Со всеми здоровайся.
-Хорошо.
-Сынишка твой?
-Здрасте.
-Привет.
-А вы что, здесь поселились?
-Не принимают меня.
-Процессов в эти дни много,
все заняты.
-Но я не уйду отсюда,
покамест не добьюсь. Я упрямая.
-Странно. Мне кажется,
я видела вас где-то раньше.
Не в суде. Может быть, в Москве?
-Путаешь. Я в городе давно не была.
А в Москве-то и вовсе ни разу.
-Странно. Ладно, нам пора.
-Мамку слушайся. Хотя с такой
злыдней, как она, не забалуешь.
-С этой разрешаю не здороваться.
ЩЁЛКАЕТ ПО КЛАВИШАМ
-Мам, а можно тут порисую?
-Можно.
-Тут какие-то странные надписи.
Канюлина, Савельева, сожгла...
-Где ты это взял?
-В столе.
-Вот здесь рисуй.
-Мам, а дядя Лёша -
это наш дядя Лёша?
-Забудь про эту тетрадку, понял?
Будто и не читал никогда.
-Хорошо.
-Если спросят, говори - не видел.
-Граждане заключённые!
С сегодняшнего дня
я - начальник лагеря.
Приказ о моём назначении
вступает в силу в двенадцать часов.
-Полчаса не утерпел,
прибежал рассказывать.
-Если кто не знает, моя фамилия
Соболев. Звание - майор.
Но вы обращаетесь ко мне -
гражданин начальник.
Дисциплина в лагере при мне
будет железной.
Любое нарушение режима
жёстко карается.
-Куда уж жёстче-то.
-Обсуждение начальства лагеря
в бараках приравнивается к побегу.
Побег - равно расстрел.
-Все рты не закроешь.
-Кто это сказал?
Кто сказал?
Считаю до трёх и открываю огонь.
Раз!
Два!
Значит, не заткнёшь, говоришь?
Ну, сейчас начнём.
Лечь!
ВЫСТРЕЛ
Встать!
Лечь!
Встать!
Я вас научу, суки,
советскую власть любить.
Лечь!
-Да пошёл ты, знаешь, куда.
ВЫСТРЕЛ
-Встать.
Лечь!
Встать!
-Ну как вы тут?
-Ну очень ценный кадр.
Помощник - хоть куда.
-За сегодня научился.
-Ну, рисовать ты умеешь,
это мы уже знаем.
-Миш, хочешь особо важное задание?
-Вот это доверие.
-Конечно хочу.
-Пойдёшь в канцелярию,
там почту привезли.
Возьмёшь все письма
и принесёшь мне.
-Я лучше в портфель положу.
-Правильно, так ты ничего
не потеряешь.
Ну, он у тебя очень башковитый.
-Если бы вы знали, насколько.
-Вот.
Только прямо сразу неси.
Это срочно.
-Хорошо.
-Где ты?
Знаешь, так глупо...
Все мы чего-то ждём, пыжимся.
Потом раз - мёртвое тело.
И нет в нём человека.
Ничего нет.
Желаний, страхов никаких.
Оболочка...
и та скоро сгниёт.
Я всё решил.
Прав Алабьев, нет у меня
больше жизни.
Ну, где ты?
Выходи...
попрощаться.
РЫДАНИЯ
Это не тебе...
Это я должен был...
Я...
-Вот, принёс.
-Так.
О, это не к нам.
Это в делопроизводство, они должны
заверить и обратно вернуть.
Отнеси, пожалуйста.
-Хорошо.
-О! Ты уже всё?
-Почти.
-Уже пять часов, дуй-ка ты домой,
а я через часок приду.
Только к Ваське ни ногой.
-А в футбол можно?
-Нет.
-Ну, минутку?
-Ты наказан, забыл? Учи уроки.
-Весь день так - не ест,
не отзывается.
-А ну-ка, встать!
-Я пробовал, товарищ начальник.
Бесполезно.
-Значит, силой давай.
-Добей японца, разрешаю.
Ну?
Не хочешь? Ну и чёрт с тобой.
ВЫСТРЕЛ
-Катя, ну закрывай занавески,
я же просила тебя.
А где Мишка?
Я же его час назад домой отправила.
ВОЗГЛАС
Ах ты, шельмец! Ну-ка, вылезай!
-Нет, ругать будешь.
-Конечно буду! То у него тётки голые
на заборах, то он подглядывает!
Рано взрослым стал!
Вылезай, говорю!
Я тебя сейчас за шиворот выну.
Даже форму не снял. Ну-ка, марш!
-Да ладно тебе, Зин.
Чего ты шумишь опять?
-Катя, я тебя сколько раз просила,
не ходи ты голая по дому!
Он пацан, ему не объяснишь,
но ты-то!
-А что я? Трусы не краденые,
попа не алмаз.
-Ах вот так?
-Так, это мой дом,
и я здесь делаю что хочу.
-Вообще-то я здесь живу не бесплатно.
А ты, между прочим, тунеядка.
-Так может, пора квартиру менять?
Чокнулась уже без мужика!
-Так может, отсыплешь горстку,
у тебя же с перебором!
Подстилка!
-Стерва.
-Здравствуйте.
-Товарищ судья, примите, пожалуйста.
Четвёртый день сюда хожу.
Вы то вы процессах, то заняты.
-Добрый день.
-Здравствуй, Зин.
-Секретарша не пускает.
Я что, виновата?
-Вы не шумите, сейчас разберёмся.
Пройдите в кабинет.
-Слушаю.
-Это самое, дело пересмотрели
недавно, так что отпустили меня.
-Кто отпустил?
-Вот справка.
Как кто? Вы же. Ваш суд.
-И чего вы хотите?
-А как же конфискат-то, а?
Когда сажали, забрали дом.
А теперь оправдали,
пускай всё вернут.
Короче, я требую.
-Уварову ко мне...


Серия 6

-Уварова Зинаида Григорьевна!
Вы арестованы за подделку документов
государственной важности.
Сколько преступников ты освободила?
Говори!
Врагам народа - расстрел.
Без суда и следствия.
-Зина!
Вы меня слышите?
Вы принесли дело?
-Не нашла, Сергей Петрович.
-Ну чего там у вас происходит?
-Нумерацию новую ввожу.
До завтра никак не подождёт?
-Гражданочка, вы зайдите к нам
на следующей неделе.
Я пока изучу дело и разберусь
с вашим вопросом.
-Только вы это... не тяните очень.
На вокзале-то ночевать не сахар.
-Хорошо, хорошо.
Зина, я не пожалею,
что перевёл вас в архив?
-Алло!
Это Тайшет.
Тайшет!
Документы на Левицкого пришли?
Как - нет?
Может, дубликат выслать?
-Товарищ майор!
Разрешите войти?
-Хорошо.
Что у тебя?
-Там...
комиссия едет. Из Москвы.
-Откуда знаешь?
-Третий пост сообщил.
-Третий пост -
это же пять минут езды.
-Неужто начальство пожаловало?
-Добрый день, товарищи.
Нас не предупредили,
иначе бы мы подготовились.
-Ничего, ничего.
Мы сюда не пировать приехали.
-Хоть дорожки бы от снега почистили.
-Что? Дорожки?
Серьёзно?
У вас в лагере побег
чуть ли не каждый день.
Начальник арестован
и снят с должности.
А вас снег интересует?
-Пройдёмте в кабинет.
-Меня интересуют
обстоятельства смерти Макогона.
-Гордиться нечем.
Бывший начальник лагеря оказался
предателем.
Он организовал сговор
с заключёнными
и пытался организовать
побег одного из них.
-Угу.
Левицкого?
-Я смотрю, вы хорошо осведомлены.
Да, так точно.
В результате попытка побега была...
пресечена силами милиции.
Макогон... задержан.
В ожидании этапирования
покончил с собой.
-Ну-ну-ну-ну.
Не стоит делать поспешных выводов.
-О чём вы?
-Я о ситуации.
Не всё так очевидно.
Я хочу увидеть Левицкого.
-Он в карцере.
-И что?
-Я прикажу привести его сюда.
-Нет.
Я бы хотел посмотреть и карцер.
-Да, но там не самые хорошие условия.
Давайте я переведу его в допросную.
-Не институтка, выдержу.
-Простите, товарищ.
Нас официально не представили.
-Моя фамилия Макогон.
Да, я его брат.
Родной.
-Мишка из кружка ещё не вернулся?
Совсем помешался на самолётах своих.
Не разговариваешь со мной?
-Куда нам... подстилкам,
голос-то подавать.
-Кать...
Ну перестань, сгоряча ляпнула.
-Пожалуйста.
-Что это?
-Справка с работы.
Моя.
-Уборщица в милиции?
-Не тунеядка уже, да?
-Ты же не ходишь туда.
-Ну и что?
Документ есть.
Не придерёшься.
-Кать.
Ну сказала сгоряча, самой стыдно,
ну прости.
-Не могу пока.
Ещё позлюсь немножко.
-Уедем мы скоро.
-Да я это уже который день слышу.
-Тянуть больше нельзя.
Денег на билет не займёшь?
С рук придётся брать.
-Зин, ну ты вообще.
Ну, ты бы хоть пять минут покаялась!
А то между "прости" и "дай денег"
секунды не прошло.
-Мне срочно надо.
-Надо - заработай.
-Легко сказать.
-И сделать несложно.
Вот Котик сегодня придёт.
Пожалуйста, ночуй с ним.
Он вам с Мишкой билет купит.
-Я так не могу.
-Ну, тогда - как знаешь.
А вот такие мы, подстилки.
Жадные.
ОТДАЛЁННЫЙ ГУДОК ПОЕЗДА
-Нет, ну долго там?
-Так, пойдём.
-Девушка, долго ещё, а?
-Нет, скоро уже.
-Ой.
Гляди-ка.
Гора к Магомеду явилась.
УСМЕХАЕТСЯ
-Надо поговорить.
-Никак дельце моё нашли?
-Никто не найдёт ваше дельце.
-А куда же оно делось-то?
Пересмотр вот-вот был.
-Не знаю, как объяснить.
-А ты словами.
Или ты по-другому умеешь?
-В общем, всё не так,
как может показаться.
Вам надо уехать.
-Куда же?
-Куда угодно,
если не хотите в тюрьму.
-А если хочу?
-Обратно в лагерь?
-Ну да.
А то что я тут?
По вокзалам да по случайным знакомым
брожу.
Где заночую, не знаю.
Дадут хлеб - поем,
не дадут - голодная спать лягу.
А там и хлеб, и крыша.
-Подождите, этого же не может быть.
УСМЕХАЕТСЯ
-А спать... что на нарах,
что на лавке - всё одно.
-Я вас очень прошу, забудьте,
пожалуйста, о доме,
вы сделаете себе только хуже.
-Ой ли?
А может, тебе?
-Хотя бы две недели прошу.
Дайте мне уехать.
Денег на билет собрать.
УСМЕХАЕТСЯ
-Три дня.
И я иду к Ильину.
Поняла?
-На вопросы не отвечает
и никак не реагирует.
Помоги.
Левицкий, встать!
-Подождите.
-Вышел.
-Алексей?
Алексей!
Ты меня слышишь?
-Я ж говорю: он никак не реагирует.
-Левицкий!
-Кто вы?
-Я Пётр Макогон.
Совсем меня забыл.
-Пётр...
Я что... умер?
-Ну, скажешь тоже.
УСМЕХАЕТСЯ
Придумал.
Давай, давай, вставай.
Ну, вставай.
-Я не могу.
-Помогите ему!
Накормите.
И организуйте нам встречу.
-Есть.
Давай.
Оп!
-В-ж-ж-ж!
-В-ж-ж-ж!
В-ж-ж-ж...
Мам, смотри, это я сам сделал.
-Красиво. Ты ел?
-Меня тётя Катя покормила.
-Спасибо.
-Блокадники людей голодом не морят.
Тебе оставляли.
На.
-Знаешь, я подумала, ты права.
Деньги нужны - заработаю.
-Да ну?
-Три дня у меня есть.
В суде какая-то неразбериха.
Уехать надо, билеты нужны.
В общем, давай своего Котика.
Переживу.
-Ну тогда... вот.
-Зарезаться мне предлагаешь?
-Ты дурочка, что ли?
Побриться.
Ну, любит он так.
-Не голову, я надеюсь.
-Не голову.
Нижний, так сказать, этаж.
-Сколько унижения ради какого-то
билета.
-Ну и ради борща тоже.
Вкусный же.
-Значит так, разговор будет
один на один.
-Товарищ Макогон, вы были знакомы
с Левицким в гражданской жизни,
но сейчас он осуждён.
Осуждён по тяжёлой статье.
-Товарищ Соболев,
вы меня плохо слышите?
Или вы не понимаете?
Разговор будет один на один.
Алексей...
Садись.
Тихо, тихо, тихо, садись.
Аккуратно, аккуратно.
Лёшка, Лёшка.
-Страшно мне.
-Тихо, тихо. Ничего, ничего.
Всё нормально.
Всё будет хорошо, не волнуйся.
-Ты теперь Макогон?
Не Петухов?
-Да.
Я теперь не Петухов.
Как говорится, зачем нам лишняя
ассоциация.
-Дело припоминают?
-Нет, ты знаешь, нет.
Я теперь вообще полностью оправдан.
Меня даже в пример ставят
на партсобраниях.
Говорят, ошибка вопиющая, нарушение
социалистической законности.
И если бы не защитник...
-И всё-таки, Петя, каких-то пять лет,
и ты вон где.
-Ну, знаешь, это не каких-то пять
лет.
Я эти пять лет не ел, не пил,
вон язву себе нажил.
-Брат тебя ждал.
-Брат.
Не приехал я к брату,
не приехал.
Ну, приехал бы я к нему, и что?
Он бы стал что-то требовать,
выбивать для лагеря, для себя,
я не смог бы ему отказать.
-Петя, что со мной будет?
-Ну, что с тобой будет?
Что с тобой будет?..
Ты пойми, освободить я тебя не могу.
Я припугнул начальника лагеря,
взял его на понт, что называется.
Но все козыри, как говорится,
у него на руках.
Ну, наворотил мой братишка дел.
Да и ты вместе с ним.
-Ты не понимаешь.
Соболев его довёл, лекарств не давал,
а у него инфаркт.
-Да понимаю я. Всё я понимаю.
Он с детства боли боялся.
А тут себя убить, вены вскрыть -
это ж...
-Мы пошли против закона.
Понимаю.
Многого не прошу, но пусть переведут
куда-нибудь из карцера.
Не могу там больше.
Хотя бы до суда.
-А не будет никакого суда!
-Как? Я же бежал.
-Ну, что значит - бежал?
Ты не бежал,
ты сотрудничал с Министерством
государственной безопасности.
Вы вместе с моим братом помогли
выявить преступную сеть побегов.
А новое начальство лагеря просто
не получило информацию.
-Я-то знаю, как было.
Соболев знает.
Понимаешь, Петя, я между двух огней.
В карцере не могу, в барак вернут -
стукач, выходит.
В бригаде такое не простят.
-Ладно.
Не спеши себя хоронить раньше
времени.
Я ж не зря сюда приехал.
Теперь я твой адвокат.
-А вот и я.
-Мишка точно спит? Проверю пойду.
-Спит!
Я ему валерьяночки накапала.
-Ну что, девоньки?
За нас?
-Ой.
Котик...
А ты бы пригрел Зинаиду.
Сидит девушка, скучает.
-Так это я завсегда, чего...
Красивая ты.
Ты всегда мне нравилась.
-Погоди ты, не так быстро.
-Ух ты...
Скромница какая.
А люблю таких.
Это ты научила её, да?
-А то. Всё, как ты любишь.
-Слушай, у меня друг - начальник
вокзала,
мы тебе любой билет нарисуем.
Хочешь - в Москву,
а хочешь - на Колыму.
Вот, вот, молодец.
-Ну, не буду вам мешать.
-Погодь, а ты-то куда пошла?
Я думал, мы все вместе.
-Как это?
-Ну... ты не боись.
Меня ж на всех хватит, что ты?
-Это правда.
Этому хоть полдвора позови.
-Нет.
-Ну что ж ты переживаешь?
Не боись, ты первая будешь,
как новенькая. Чего ты?
-Рожа у тебя не треснет?
Двух баб захотел!
Иди ты к чёрту со своими билетами!
-Дура, что ли?
-Идиотка.
Котик...
-Это что?..
-Тихо, тихо, миленький мой. Давай.
Давай мы с тобой сейчас...
Вот мы сейчас с тобой посидим.
-Ты мне что?..
-Как всегда. Давай.
Давай, мой хороший.
-Вот дура.
Безмозглая.
-Всё, отбой всем. Спать.
Спать.
КАШЕЛЬ
КАШЕЛЬ
-Вечер... вечер добрый.
А где можно прилечь, а?
Ну, место свободное где?
-Отбой!
Что, оглох? Отбой, сказал.
-Так мне место не указали.
-Тогда здесь и ложись.
-Гасите.
ПОЁТ: -В Москве проживала блондинка,
На Сретенке, в доме шестом...
-Эй, ты чего?
ПОЁТ: -Была хороша, как картинка,
И нежная очень притом.
Крутится, вертится шар голубой,
Крутится, вертится над головой,
Крутится, вертится, хочет упасть,
Кавалер барышню хочет украсть.
На всё я готов, я во власти твоей,
Умру от тоски, коль не будешь моей.
Любил и люблю, буду вечно любить,
За что же меня понапрасну томить?
АПЛОДИСМЕНТЫ
-Пойдём.
Пошли.
-Это что за концерт?
Отбой, я сказал!
-Сюда.
-Мам, идём домой.
-Не ной.
-Я спать хочу.
-Здесь поспим.
Завтра вещи заберём, потом уедем.
-Мам, мне завтра в школу утром идти,
потом на занятия в кружок.
-Мишенька, понимаю,
что я тебя измучила,
но у нас сейчас кое-какие трудности.
Давай тётю одну поищем.
-Ты поищи, а я тут посижу.
-Надо было тебе в Москве остаться,
с бабушкой.
А то я уже и тебя, и себя измучила.
-Может быть, в баньку с дороги?
-В баньку? Я посмотрю,
у вас тут не лагерь, а прямо курорт.
Жаль, мне другие зоны надо
инспектировать.
А то бы у вас остался.
-Сибирское гостеприимство.
-Пострелять хочу.
-Сейчас снега много для охоты,
да и зверя не найти в такие морозы.
-По бутылкам, товарищ Соболев.
Организуете?
-Конечно.
Прошу.
-Вот пистолет Макарова.
Только поступили.
Или предпочитаете что-нибудь
посерьезнее?
-Ко мне поступили раньше.
Давайте отпустим людей.
-Что, и охрану тоже?
-У нас с вами столько оружия,
что мы отобьём любую атаку.
-Свободны.
-Есть!
-Не хотите присоединиться?
-Я не любитель.
Хорошо. После вас.
-Значит так!
По результатам проверки,
преступного умысла в действиях
Макогона и Левицкого не выявлено.
Знаю, вы придерживаетесь
другого мнения.
ВЫСТРЕЛ
Тем не менее они выполняли задачу,
поставленную партией
и Министерством Госбезопасности.
ВЫСТРЕЛ
И вы, Валерий Михайлович,
согласитесь с моим отчётом
и предоставите Левицкому
полную безопасность в лагере
и сносные условия существования.
ВЫСТРЕЛ
-Да, но товарищ Макогон...
-Взамен я похлопочу о вашем
возвращении в Москву.
Думаю, к лету мы управимся.
-Я вам очень благодарен.
-Есть одно условие.
-Всё что угодно.
-К моменту вашего назначения
Левицкий должен быть жив.
Делайте что хотите,
хоть спите рядом, но если не будет
Левицкого - не будет и вас в Москве.
-Товарищ Макогон, это невозможно.
Для зэков он стукач.
-Я знаком с лагерными порядками.
-Вы не понимаете. Его в первую
же ночь зубами разорвут на куски.
-Вот именно поэтому я обращаюсь
к начальнику лагеря.
Выбор простой:
вы либо соглашаетесь, либо...
-Либо что?
-Пистолет заклинило.
Мало ли что на стрельбище бывает.
-Я всё сделаю.
ВЫСТРЕЛЫ
ЛАЙ СОБАК
-Ну вот и отлично.
Хватит!
-Гражданочка, документы предъявите,
пожалуйста.
-Ты уже здесь?
-Что значит - уже здесь?
Заступил на службу.
Билетик предъявим.
-Ты ж всё знаешь и про меня,
и про билеты мои.
-Без билета находиться
в зале ожидания не положено.
-Тут одна дама неделю живёт,
и ничего.
-Здание вокзала покиньте, пожалуйста.
-Ты придираться теперь будешь,
потому что не дала, да?
-Я сейчас наряд вызову.
Тебя в отделение заберут,
а пацана в детдом определят.
Что-то непонятно?
-Ты прекрасно знаешь,
что мне некуда идти.
-К Катьке возвращайся,
скажи, что я послал.
-А если она не пустит?
-Значит, станет тунеядкой.
Ты напомни ей, где её трудовая лежит.
Честь имею.
-Отходим, отходим.
-Гражданин начальник.
-Обсудим.
Ты, Кравченко, умный бригадир.
-Ну, умный на воле ходит,
гражданин начальник. А в чём вопрос?
-Это не вопрос, это приказ.
Значит так, слушай меня внимательно.
Левицкий вернётся в барак,
и ни одна сука на него
косо не посмотрит. Ты меня понял?
-Ах ты...
Это ж каким местом он подставился?
-Ты с кем разговариваешь?
-С вами, гражданин начальник.
Только вот поясните,
почему одного за побег сварили,
а другой на тёплых нарах
массу будет давить?
Разве закон для всех разный?!
-Тише говори.
-А что, я не прав?
Был побег, пусть по полной отмеряют.
-Не тебе решать.
-Нет, не мне.
Только в моей бригаде
стукачей не будет.
По крайней мере, живых.
-Я с тебя с живого шкуру сниму.
И собакам её скормлю.
А глаза твои лживые
сам съем, не побрезгую.
-Глаза съедите? Приятного аппетита,
гражданин начальник.
Только я его и слепым загрызу.
Вы на них посмотрите,
гражданин начальник.
За меня в бригаде каждый впишется,
потому что за 10 лет
я ни разу против понятий не пошёл.
И все это знают.
А тут побегушку вернули
и не шлёпнули, срок не добавили,
а в теремок под белы рученьки,
разве только что в кулёк
не завернули для красоты.
-Смотрю, Кравченко,
не хочешь ты быть бригадиром.
-Гражданин начальник,
при таких делах не хочу.
Другого ищите.
Только Левицкий при мне в бараке
пару дней поживёт, а там...
-Слушай меня, выберешь завтра
из своей бригады троих понадёжнее.
Встретимся, обсудим.
Понял?
-Ага.
-Свободен.
-Беги.
Катюш, спасибо.
-Месяц этот доживаете,
и чтоб духу вашего здесь не было.
СТУК В ДВЕРЬ
-Катюша.
Я хочу, чтоб ты знала,
я кое-что... напутала в суде.
-Я даже слушать ничего не хочу.
-Там одна женщина, она просит вернуть
ей дом.
Я не могу найти её дело и...
-Плевать.
-Просто ты знай, что после отъезда
меня... могут искать.
-Как же так?
Идеальная Зина ошиблась?
-Я... я не идеальная.
Я, когда Мишкин отец погиб...
я чуть не спилась.
Я месяц пила.
Когда Лёша появился, меня соседи...
шлюхой стали называть.
Я ребёнка своего чуть не бросила,
когда сюда собиралась ехать.
Ещё аборт делала.
Я не лучше тебя.
Я не знаю, как надо.
Я тоже ошибаюсь.
-Всё, тихо.
-Я не знаю, где взять этой женщине
этот... проклятый дом!
Я так боюсь.
-Нужен ей дом, значит, найдёшь.
Ну, ты же умница!
РЖАНИЕ ЛОШАДЕЙ
-Товарищ Аркадьев!
-Здрасте! Это вы, что ли, из суда?
-Я, Уварова моя фамилия.
-Иди. Ну я же вам всё
по телефону сказал.
Дом Савельевой
изъят в пользу колхоза.
-Ну, выделите ей хоть какую-нибудь
комнату. Она ночует на вокзале.
-Вот там ей и место. Я эту дрянь
у себя в колхозе видеть не хочу.
-Вдруг она исправилась?
-Ой, эту пьянь
даже могила не исправит.
-И всё-таки что можно сделать?
-Да ничего! Пока не будет
официального распоряжения,
я и пальцем не пошевелю!
-А распоряжение от кого?
-Ну, не знаю.
Изымали-то по бумаге из суда.
Вот пусть ваш суд
пришлёт новую бумагу.
-Далеко завезли, гражданин начальник.
Разговор обещали.
-Ну, пускай твои пока брёвна
покатают, а мы поговорим.
Левицкий вернётся в барак.
-Нет.
-Знаешь, как у нас
в следствии говорили?
На "нет" и суда нет.
-Ну да, и без адвокатов.
-Так точно.
Во время войны вышак был всем.
-Но сейчас же не война.
-Для кого как.
-Гражданин начальник,
это не по понятиям.
Сказать, что потом будет?
-Ну, просвети.
-Беспредел начнётся. И раньше бежали,
а теперь не удержишь.
А резаться начнут, друг на друга
пойдут. Вам это нужно?
-А ты уверен?
-Угу, на все сто.
Каждый из них костьми ляжет,
но беглец в барак не войдёт.
Скорее сдохнут.
-Я тебя за язык не тянул.
Давай!
-Братва, наверх!
Братва, вас порешить хотят!
А-а-а! Наверх!
КРИК
КРИК
А-а!!!
-Береги Левицкого.
За этой тройкой пойдут следующие.
И так будет с каждым, пока весь барак
не опустеет, включая тебя.
Выбирай, бригадир.
Троих ты уже приговорил.
-А-а-а!
КРИК
-Ты чем занята, Уварова?
А это что?
-Постановления пришли.
-Сразу пять постановлений
об освобождении? А почему мимо меня?
-Конверты в дороге намокли.
Я хотела поправить,
прежде чем Ильину нести.
-Я сама унесу.
-Там ещё не всё готово.
Я хотела ещё несколько бумаг
захватить.
-Найди мне дело Артёмова
Анатолия Ивановича за этот год.
Найдёшь и принеси.
Срочно!
-Похоже, это отец председателя
колхоза.
-Хороший, хороший!
Ой, опять пришла. Вот ты!
-Вы дадите Савельевой жильё.
-Ага! Разбежался!
-И работу тоже.
-А может цыганочку с выходом
сплясать?
Что это?
-Читайте.
Копию этой бумаги я направлю
в райком,
а если понадобится, и в крайком.
Сын врага народа - председатель
колхоза. Странно, правда?
Верните ей жильё,
устройте на работу -
и об этой бумаге никто
и никогда не узнает.
-Эй, Кравцов!
Дом Савельевой помнишь?
Надо освободить. Сегодня!
-Хорошо.
-Пусть заселяется.
-Гражданин начальник, куда меня,
скажите.
-В барак.
-Я не пойду.
-У тебя что, выбор есть? А ну, шагай!
-Меня убьют там, вы же знаете.
-Знаю.
Но товарищ Макогон приказал
вернуть тебя в барак.
-Я могу с ним поговорить?
-Нет.
Он соседние лагеря инспектирует.
-Тогда пристрелите прямо здесь.
Драться в бараке сил нет.
-А ты бригадира держись,
он тебя и защитит.
-Кравченко? Да он первый заточку
достанет.
-Ты ему вот так вот три пальца покажи
и скажи: "Каждый раз по три будет".
-По три чего? Не понял.
-Не надо понимать, просто запомни.
-Куда собрался?
-На своё место.
-Твоё место у параши.
-Нарываешься.
-А ты что, стукачок,
спужать меня решил?
Вали его!
-А ну, рассыпались!
Живо рассыпались!
Ты чего, бугор?!
-По местам все!
Скажу один раз
и больше повторять не буду:
адвокат не стукач, и он спит на своём
месте! Все поняли?
-Поняли, поняли! А-а-а!
-Иди на место.
-Нестыковочка получается, а!
А-а!
-Не пугайтесь, не пугайтесь.
Я только размяться встал.
Спина болит.
Как вас? Не сильно?
-Ничего.
-Зиновьев я.
-Левицкий.
Вы... вы в лагере недавно, наверное?
Не привыкли к нарам ещё?
-Нет, через месяц семь лет будет.
-Ошибся. Это срок.
-Вот, привезли на пересмотр дела.
Выяснилось, что правильно я наших
птичек-то рисовал.
А говорили, вредительство.
-Художник?
-Не совсем.
Инженер-конструктор.
Самолёты Ли-2 знаете?
-Кто ж не знает самолёты победы.
-Хорошие вышли птички.
-Левицкий, на выход! Только тихо.
-Отойдём.
Я тут подумал: был бы я сам за рулём,
как дал бы по газам!
Никто б меня не остановил,
стрелять бы не стали.
Ну, скандал был бы, но потом.
А ты бы за это время уже триста раз
сбежать успел бы.
-Всё так. Но зачем тебе это?
-Помочь хочу. Не знаю как.
-Смеёшься? Ты не просто помог,
ты спас.
-Ну я, конечно, надавил на кое-какие
рычаги, но будь осторожен.
Смотри в оба! Зэки народец тот ещё.
На вот, у меня для тебя кое-что есть.
Держи.
-Пуговица.
А зачем?
-На удачу.
Я с этой пуговицей на фронт
призывался,
я с этой пуговицей суда ждал,
потом с этой пуговицей пошёл работать
в ЦК партии. Поможет.
-Спасибо.
Ну прощай, товарищ Макогон.
-До свидания, товарищ Левицкий.
Никаких "прощай".
Обязательно встретимся.
И ты верь. Обязательно встретимся.
-Зина, вот та женщина,
которая с домом приходила...
-Савельева.
-Да. Что в итоге с её делом?
-Больше не приходила.
Если хотите, могу узнать.
-На "нет" и суда нет.
Кстати о суде.
У нас завтра заседание,
а у стенографистки мать умерла.
Сможете поехать?
-Да. А далеко?
-Далеко. В лагере в Тайшете.
Олег Григорьевич, там документы на
поселение - в первую очередь.
Я сейчас подойду.
Зин, сможете поехать?
-Да, хорошо.
-Выезжаем в ночь, дорога неблизкая.
Потеплее оденьтесь.
Романова?
Пойдёмте со мной.
-Пять, шесть, семь, восемь...
Доброе утро!
-И вам тоже.
У вас сегодня суд?
-Ой, я об этом не думаю.
Всё будет хорошо.
-Скажите, а как вы это делаете?
-Что? Упражнения?
-Улыбаетесь.
Вы что, никогда не волнуетесь?
-Да нет, почему, волнуюсь.
Только вот мне кажется, что сегодня
точно будет что-то хорошее.
-Живее, живее!
-Быстрее!
-Шире шаг!


Серия 7

-С сегодняшнего дня
я начальник лагеря!
-А ты что думал?
В Иркутск приедешь,
а тут тебя Макогон прикроет?
-Что с ним?
-Кажется, инфаркт.
-Примите, пожалуйста,
4-й день сюда хожу.
-Когда сажали - забрали дом.
Теперь оправдали - пусть всё вернут.
-Вам надо уехать,
если не хотите опять в тюрьму.
-Что на нарах, что на лавке -
всё одно.
-Моя фамилия Макогон.
Да, я его брат.
-По результатам проверки,
преступного умысла в действиях
Макогона и Левицкого не выявлено.
Я похлопочу о вашем возвращении
в Москву. Есть условия.
-Всё что угодно.
-Левицкий должен быть жив.
-А-а-а! Наверх!
-Береги Левицкого.
За этой тройкой пойдут следующие.
-Завтра выездное заседание.
Сможете поехать?
-Да, а далеко?
-Далеко. В лагере, в Тайшете.
-Шире шаг!
Не растягиваться.
По бригадам разобраться!
-Пусти, друг!
-Ты тоже на работу?
-Да нет, в тайгу прогуляться вышел.
В медчасти работы нет,
пока отправили.
-Для проверки по пятёркам стройсь!
-Алабьев, дружище, скажи как врач.
Может быть так, чтобы человек,
который далеко, вот перед тобой,
как живой?
-Всяко бывает.
-Слушай, я только что знакомую
видел здесь, в лагере.
Даже шубка её.
Этого не может быть, она в Москве.
-Таким образом решение
о пересмотре дела
Зиновьева Евгения Алексеевича
будет...
будет оглашено не позднее
установленного законом срока,
а именно...
Зинаида Григорьевна, вы куда?
Зинаида Григорьевна,
вернитесь на место!
-Выпустите меня.
-Не положено.
-Мне плевать! Откройте!
-Не положено.
-Зинаида Григорьевна!
-Выпустите же меня!
-Объявляется перерыв.
-Алабьев кто?
-Я!
-В медчасть бегом!
-Держись!
-Быстро!
-Чего так долго ходите?
Давайте осмотрите
нашу Зинаиду Григорьевну.
Ей плохо стало,
еле суд до конца довели.
-Что случилось?
-А я врач, что ли?
Паника какая-то, ничего толком
не говорит.
-Наверное, натопили в зале сильно.
Там духота.
-Наверное.
-Уберите судью.
-Хорошо бы сердце послушать.
-Ну так слушайте.
-Мне бы платье расстегнуть.
-Нам выйти, что ли?
Давайте, только быстрее.
-Скажите, вы всех в лагере знаете?
-Я должен вас осмотреть.
-К чёрту меня! Левицкий! Он жив?
-За такие разговоры в лагере карцер.
-Возьмите всё, что есть.
Только передайте Левицкому:
будет ещё одно заседание.
Я обязательно приеду. Передайте!
-Мне нужно провести осмотр.
-Ну что, как там у вас?
-Всё нормально, заходите!
Наверно, действительно в зале
душно было.
-Угу. Наверное.
Давайте, Зинаида Григорьевна,
а то и так уже припозднились.
Там машина-то готова?
-Да, готова.
-С дороги!
Посторонись!
-Эй, вы чего!
Ядрён корень.
-А ну, рассыпались горохом!
-Э! Братва!
Или убирай его отсюда,
или мы сегодня не работаем.
-Это кто тут пасть скалит?
-Я не скалю.
Трое сбежали, стукач в бараке.
Разбирайся, бригадир!
-Кто сбежал, придурок?
Кто?
Крест с больными суставами?
Иванов, которому месяц
до свободы остался?
Родин, у которого дело
на пересмотр направили?
Ты головой думай.
-И где же они, а?
-За тебя, тварь,
своими жизнями рассчитались.
А я за это Левицкого в барак пустил.
Пасть заткни!
И паши, как трактор "Сталинец".
Пошёл!
Чего встали!
Работать!
Живо!
СТУК
-Савельева, ты здесь?
А?
Опять пьёшь.
Ты почему на работу не вышла, а?
Ой!
-А ты мне не указывай.
-Ой...
СМЕХ
-Сесть хочешь, а стула-то нет.
-Да ты работай нормально,
со стульями поможем!
-Работай...
Работай.
Как вы мне надоели!
Я за вас, сволочей, в лагере сидела.
-Да ты виноватых-то не ищи!
Вышла уже!
Новую жизнь начинай!
-Как?
Как?
У меня... только матрас один.
-Не знаю, что тебе делать,
но, если ты завтра на работу
не выйдешь,
слышь, уволю!
СМЕХ
-А я знаю, что... делать.
-Расскажите про суд,
пока бригадира нет.
-Чего злой-то? Или показалось мне?
-Как чёрт.
Что на суде?
-Да чего...
Рассказывать-то и нечего.
Наслушалась девушка симпатичная
моего дела и разволновалась, ух!
-В каком смысле?
-Ну как? В прямом!
В каком...
Ты что думаешь, раз старик,
то всё, что ли?!
Нет, женщины до сих пор из-за меня
голову теряют.
Идёт...
-Что вам надо?
А?
Зачем вы... зачем вы пришли?
Вас нету, нету. Вы мёртвые.
Идите!
Идите, я сказал, идите.
Идите!
ПЛАЧЕТ
Идите отсюда!
Уйдите! Нету вас!
Мёртвые вы!
Без вины убиенные!
Уйдите отсюда, я сказал!
Уйдите!
Валите отсюда!
Нету вас!
Нету, всё!
Всё-ё-ё! Не-е-ет!
ТЯЖЕЛОЕ ДЫХАНИЕ
Кто дежурный?
-Я.
-Ведро подними.
-Здравствуйте.
-Сергей Петрович!
-Ожила?
-А когда следующее заседание
по Зиновьеву?
-В пятницу.
-Я готова ехать.
-Нет.
-Почему?
-С тобой в прошлый раз вон какая
истерика приключилась.
-Я всю ночь в дороге,
и дело непростое.
-Ну вот. Стенографистка вернулась,
пусть она едет.
-Это больше не повторится.
-Пойми, я о тебе беспокоюсь.
-Я очень хочу поехать.
-Зачем?
-Я хочу узнать приговор Зиновьева.
-Любознательная какая.
Вот к тебе в архив попадёт,
там хоть наизусть выучи.
-Привет, дамочка!
-Вы чего пришли?
-А за жизнь поговорить.
-С домом что?
-С домом всё нормально, а вот
меблировочка бы не помешала.
-А я при чём?
-А ты же у меня золотая рыбка.
Ты меня из лагеря выпустила,
ты и стулья давай.
-Войдите.
Что ж ты за тварь-то такая?
-Я, да?
Она тут махинации шпарит, людей
незаконно из лагерей освобождает,
а я тварь!
Что глаза-то вытаращила?
Ясно как день!
Думаешь, не знаю, чего ты трясёшься?
-Вы ничего не знаете.
-Знаю главное!
За такие дела - расстрел!
-Я вас пожалела.
Я думала, вы порядочная женщина,
а вы...
-А ты не суйся, куда не надо!
Тоже мне спасительница!
-Да ты бы сдохла в этом лагере через
год, к чёртовой матери!
-Ты или мебель достань,
или всё расскажу!
Пусти!
КАШЛЯЕТ
В тюрьму, дрянь, готовься!
-Пойдём, бригадир!
-На бригадира глянь.
С вечера странный какой-то.
-Я посмотрю, как тебя сейчас
перекосит.
Танцуй!
-Что?
-Баба твоя вчера была.
Так что не померещилось.
-Врёшь.
-Ну откуда я б тогда знал,
что её Зина зовут?
-Но откуда она здесь?
-Ну, вот этого не знаю.
Она попросила передать,
что на следующее заседание
к Зиновьеву приедет.
-На кладбище простыла. Ветер ледяной.
-Рай, я по поводу поездки в Тайшет.
Слышала, на послезавтра выезд
назначили...
-Какая травка? Какой зверобой?
Ты чего?
Мне его только понюхать -
я же на неделю слягу.
Просто на дух не переношу его.
-Я попозже зайду.
-Всё, я тебе потом перезвоню.
Ты чего хотела, Зин?
-Представляешь, пока шла,
из головы вылетело.
-Да ничего, бывает.
-Да.
-Иди, а то заболеешь, я простудилась.
-Пожалуйста, зверобой.
ЛАЙ СОБАК
КАШЛЯЕТ
-Помоги, а!
У тебя вопросы ко мне?
-Ну есть парочка.
-Спрашивай.
-Отошёл отсюда быстро! Ну!
Ты тоже!
-Бригадир, у них предъявы ко мне.
Я отвечу.
-Успеешь ещё и предъявить,
и на погосте полежать.
Иди отсюда!
Стой.
На, возьми на всякий случай.
ГОЛОС В ГОЛОВЕ: -Убей!
Убей!
-Случилось что?
Бригадир, всё в порядке?
Куда ты смотришь?
-А?
Да, всё нормально.
Иди давай, иди.
Иди работай.
-А где Катюша?
-Она с каким-то мужиком уехала.
Сказала, на три дня.
-Точно, а я забыла.
Миша, я завтра опять в Тайшет уеду
на весь день.
-Ладно.
Пирожок будешь, мам?
-Катюша испекла?
-Да нет, твоя знакомая во дворе
угостила.
Ещё попросила про мебель
напомнить.
-Ты пробовал?
-Нет, не успел.
Сейчас буду есть.
-Никогда больше у этой тёти ничего
не бери. Ты меня понял?
-Да.
-Я скоро.
-У тебя кто-то есть?
-Нет. А что стряслось, а?
-Да... слышать как-то странно стал.
Можешь посмотреть?
-Присаживайся.
Я буду тихо говорить слова,
а ты повторяй.
-Ага.
Слушай, я это... глаза закрою,
чтобы не отвлекаться.
Добро?
-Свет.
-Чего?
-Просто повторяй.
-А...
-Свет.
-Снег.
-Темно.
-Бревно.
-Лес.
-Так, я не понял,
ты на что намекаешь, а?!
-Ты о чём?
-Чушь какую-то городишь.
Давай другое что-нибудь спрашивай.
-Ну ладно, присядь.
Пей.
-Убей.
Кого убить? Ты чего, а?!
-Я сказал - пей.
Давно это у тебя?
-Чего?
Давай говори.
МУЖСКОЙ ГОЛОС: -Убей! Убей его!
-Вот, опять.
"Убей его". Ты чего?
-Вообще-то я молчал.
-Да ну тебя.
-Савельева!
Я знаю, ты дома.
И на работе ты не была!
Боишься?
Тогда слушай.
Если ты ещё хоть раз
просто приблизишься к моему сыну,
я тебя задушу к чёртовой матери!
Слышишь?
Не смей к нам приближаться,
иначе я за себя не ручаюсь!
И не думай, я не слабая!
Я за своих любому шею сверну!
-Сволочь!
-Девушке этой завтра,
как договаривались, секретарше.
-Вот только приодеться надо.
Хотя какое там!
Ночью так продрогнешь - как бы
сосулькой на носу-то
в суд не явиться.
-Да, нижние нары не подарок,
особенно в мороз.
А знаете, возьмите пуговицу.
Говорят, удачу приносит.
-Это спасибо. Я такое люблю.
-И вообще, если завтра всё получится,
занимайте мои нары.
Там всё-таки теплее, чем внизу.
-Разберёмся.
В конце концов, если выпустят,
то нары скоро не понадобятся.
-А если всё-таки нет?
-Не загадывайте, Алексей.
Даже в физике мало постоянных
величин, а в жизни-то и подавно.
-Если стукач не идёт к параше,
параша идёт к стукачку. Быстро убрал!
Правда, тряпки нет.
-Сам убирай.
-Эй, кончай понты колотить!
Оба по шконкам! Живо!
-Бригадир, меня здесь
стукачом считают.
Только я не пойму, с какого...
Может, кто-нибудь обоснует?
-Ты беглец, а суда не было.
И на тюрьму не вывезли.
Из карцера в барак подняли.
-И что? Я слова гнилого
про бригаду не сказал.
А если бригадир за меня заступается,
он что, тоже стукач?
-Адвокат, ты говори,
но не заговаривайся. За метлой следи.
-Ты бугор - твоё слово верхнее.
-Да, тебе решать, бугор.
-Кулак в бараке гулять не будет,
я сказал.
-Не кулак, так шпилево.
Кто кого переиграет.
-Я в карты не мастак.
-Значит так, с этой минуты оба
без сна. Ни присесть, ни прилечь.
Кто первый свалится, тот и заткнётся.
А это убрали оба!
Живо, я сказал!
-Доброе утро!
-Здравствуйте.
-Сергей Петрович здесь?
-Да он уже час как уехал.
-Как?!
А как же я?
Рая же заболела.
Хотели же меня взять.
-В Тайшете своего стенографиста
найдут.
Это вчера очень поздно вечером
решилось, и мы не успели сказать.
-Как же так?!
-Зина, что с тобой?
-А ещё заседания будут?
-Да вроде приговор сегодня.
Ну, разве что забрать документы,
чтобы мы не ждали почту.
-В Тайшете?
-В Тайшете, конечно.
-Я так и сделаю.
-Разрешите?
-Подождите.
-А где девушка? Симпатичная
стенографистка тогда была.
-Влюбился, что ли, старый хрыч?
-Может, и да.
Это телом я в неволе,
а в душе-то нет.
-Ты лучше о себе подумай.
-Заходите.
-Осужденный Зиновьев
Евгений Алексеевич, 58-я часть 3-я.
-Присаживайтесь.
-Ага.
-Возобновляется слушание
по уголовному делу
Зиновьева Евгения Алексеевича,
статья 58, часть третья УК РСФСР.
По совокупности рассмотрения
доказательств,
ввиду вновь открывшихся фактов...
Успеваешь?
Ввиду вновь открывшихся фактов
постановил...
-Уварова!
Зин!
-М-м!
-Два рубля сдавай на Раю.
-Она умерла, что ли?
-Типун тебе на язык!
Жива, конечно.
Но ей очень плохо.
Стали приступ снимать
какими-то лекарствами,
прихватило сердце, представляешь!
-Мамочки!
-А у неё же девочка грудная.
Ну, правда, нашли няньку в деревне,
но грудничка же кормить надо,
сама понимаешь.
-Она поправится?
-А кто знает?!
Говорят, что специально
кто-то подсыпал траву,
вот у неё и случился приступ.
Видать, извести хотят.
-Она в больнице, да?
-Да, конечно.
А тебе-то что?
-А, так это... это ж ваш спор.
А я и забыл про него. Ай...
-Сдохну, но сосунку не уступлю.
Не подведите, ноги.
-Не приехала она.
-Как, почему?
-Не было, и всё.
Сержант какой-то вместо неё.
-Заболела? Неприятности из-за меня?
-Не придумывай.
-Разлюбила? Посмотрела, какой я стал.
-Сутки без сна, а всё про любовь
болтаешь, а.
Эх!
-Почему?
Ну почему?
-Почему, почему, почему?
Обстоятельства так сложились.
-А как вы?
Я и забыл спросить.
-Всё.
-Что?
Освободили?
-Да.
Помогла пуговичка.
Помогла.
Теперь и тебе поможет.
Там... спор выиграть или ещё чего.
-Это... это хорошо.
Это очень хорошо.
Но жаль.
-А жаль-то что?
-У нас кроме вас в бараке
никто не пел.
ПОЁТ:
-Крутится, вертится шар голубой.
Крутится, вертится над головой.
Крутится, вертится, хочет упасть.
Кавалер барышню хочет украсть.
-Ей совсем плохо, да?
-Не позавидуешь.
-Белая вся, ужас какой!
-Ждём.
Врач говорит, ночью будет кризис.
-А потом что?
-Может, и обойдётся, но пока...
тяжёлая.
Ну чего здесь стоять убиваться?
Домой иди.
-Не могу.
-Ты хорошая женщина.
Но сейчас сделать ничего нельзя.
-Вы не знаете, я не хорошая,
я очень плохая.
В меня как будто чёрт вселился,
я сама не понимаю, что делаю.
Всё вокруг порчу.
Ради цели своей не жалею никого.
-Знаешь что...
Пойдём.
-Куда?
-У меня сейчас как раз смена
заканчивается. Я провожу.
Пойдём.
Да не бойся ты! Пойдём, пойдём.
ГОЛОС: -Убе-е-ей!
-Я не пойду.
-Чего боишься?
Не крещёная?
-Крещёная, мама верит.
-Тогда заходи.
Поговори со святыми.
Они для тебя у Бога чудо вымолят.
-А для других можно просить?
-За крещёных - да.
-Никто не крещёный:
ни Лёша, ни Мишка.
Только мама.
Про Раю не знаю.
-Погоди.
На, возьми свечку.
Крестись и проси.
Помоги, Господи!
-Не могу.
-Ты с Ней поговори.
С Ней.
Она женщин всегда слышит.
-А как её называть?
-Матушка Богородица.
Матушка Богородица, помоги!
-Матушка Богородица!
Пожалуйста, помоги мне.
Запуталась я.
То ли спасаю кого-то...
то ли мучаю.
Если суждено нам с Лёшей
встретиться...
сведи нас, пожалуйста, поскорее.
А если нет, дай знак, чтобы
я не мучила больше ни себя,
ни Мишу с Катюшей.
Ни всех вокруг.
Я думала, я одна страдать буду,
а вон что получается.
Что ж я делаю?..
Дай знак, прошу тебя.
-Ты поплачь.
Поплачь.
Поплачь.
Матерь Божья!
ЗВОН РЫНДЫ
-Живей движемся!
Давай, давай!
-"Давай, давай".
Хреном подавился.
-Не сдавайся, приятель.
Я в детдоме и не такое проворачивал.
-А я на малолетке по неделе не спал.
-Вы ещё про мамку с сиськой
вспомните.
-Не глупи, уснёшь - бревном придавит.
-За собой следи, дядя.
-Подними его.
-Видели?
Все видели?
-А что с ним?
-Уснул.
-Прилёг поспать.
-Ну поднимай, я сказал!
В бараке отоспится.
-Бригадир!
Он не спит, он прижмурился.
-Я победил.
-На, выпей.
Должно помочь.
-Спасибо.
А то спать уже можно,
а я всё равно не могу.
-Ну, оно так обычно и бывает:
сначала ото сна бежишь,
потом догнать не можешь.
-Что с ним? Сердце?
-Удар.
Ты пей давай, пей, если рядом лечь
не хочешь. Нашли тоже, с чем играть.
-Зато в бараке теперь тихо.
-Тихо!
Ты сколько времени на зоне,
а в толк не можешь взять,
что тихо бывает только перед бурей.
-Ладно, пойду.
А то от твоих слов совсем не уснёшь.
-Мам, ты плачешь?
-Нет.
Я просто дядю Лёшу вспомнила.
-Жалко его. Хороший был.
-Ты никогда этого не говорил.
-Ну я же не девчонка,
чтобы слёзы лить, правильно?
-А хочешь, я скажу тебе кое-что
по большому-большому секрету.
-Ещё бы!
-Только ты никому не говори:
ни Ваське, ни Катюше, никому-никому!
Дядя Лёша жив.
И я скоро к нему поеду.
Хоть на минуточку его увидеть.
Мне достаточно.
Вы двое - самое дорогое,
что у меня в жизни есть!
Говори.
-Ура!
-Чего вы хотите?
Скажите.
Я всё сделаю.
ШЁПОТ: -Убей его!
-Кого?
Его?
-Добро.
КРИК
-Бригадир!
-Ты?
Ты?
-Охрану зовите!
-Ты!
Ты!
-Раечка, тебя выписали! Так скоро!
-Не разлежишься, работать надо.
-Я так за тебя рада!
-Ты чего сияешь, как медный таз?
-В Тайшет еду.
-За документами?
-Ага.
-В такую даль!
-А надоело в кабинете сидеть,
развеюсь.
И потом, день какой сегодня чудесный!
Сергей Петрович!
Мне бы командировочный подписать,
в Тайшет еду.
-Садись, Зинаида.
Разговор есть...


Серия 8

-Да как тебе такое могло только
в голову прийти!
Ты понимаешь, что ты просто
неблагодарная козявка!
Я тебя здесь пригрел для чего?!
Чтоб ты всех подставила?!
Меня подставила, Родину подставила!
Всех людей, которые работали!
Ты Сталина подставила!
Ты понимаешь, что ты делаешь, а!
Не понимаешь!
Тебе заново объяснить надо?!
Да там Ленин в гробу перевернулся,
пока ты всеми этими махинациями
занималась!
Ты... ты соображаешь
или не соображаешь, что ты делаешь?!
Ты вот это куда!
В Тайшет собралась!
Ты что, правда делала это?
-Делала что?
-А я перед кем сейчас распинался, а?
Ты что, действительно документы
подделывала?
Ты что... ты... ты... ты что...
людей освобождала?
Язык проглотила?
-Нет.
-Ты хоть понимаешь,
если это дойдёт до милиции,
если это выйдет за пределы
этого кабинета,
если дойдёт до...
Это расстрел. Ты понимаешь?
-Да.
-Идём.
Идём, я сказал!
Давай, давай.
-В милицию, да?
-В какую милицию?! Если ты сядешь,
я первый на нары пойду.
-А как же Савельева?
-Я сам разберусь.
-Сергей Петрович,
давайте я вам всё объясню.
-Хватит!
Вот эту женщину никогда не пускать
в здание суда. Никогда!
-Вторая кабина!
Прокофьевна, опять ноги болят?
-Да нет, просто на улице скользко.
Боюсь упасть.
А так всё нормально.
-Как же всё нормально-то,
еле ходишь.
Сказала бы дочке.
-Ну...
-Как уехала, так и болеешь.
-Ну зачем, зачем её беспокоить.
У Зиночки и так хлопот полон рот.
-На старости лет одной остаться.
Вот беда.
-Ну, никакая не беда.
Я справляюсь.
-Хорохоришься?
А ведь я вижу - тяжело тебе.
-Да справляюсь я, справляюсь.
-Телеграмму решила дать?
-Угу.
-Дорого будет.
-Хочу голос доченьки услышать.
ТЕЛЕФОННЫЙ ЗВОНОК
-Кишинёв! Первая!
-Считай, считай.
А то я расплачусь и опять на месяц
слягу.
-7-го приходи и не волнуйся.
Дозвонимся.
-А деньги-то?
-С пенсии отдашь.
-Спасибо тебе. Спасибо.
-Кровить перестало. Это хорошо.
-Ага. Точно, точно.
А то ведь всю ночь сочилось.
-Здрасте.
-О!
-Как вы? Держитесь?
-Да, всё хорошо.
Говорят: кровопускание здоровье
улучшает.
-Глубоко задело?
-Ай, и глубже видали!
-Алабьев сбежал?
-Да нет, вон он.
-Здесь я.
Федя - мой помощник.
-Что с Кравченко? Где он?
-В дурку его в Иркутск отвезли.
Крыша совсем поехала.
Мерещится что-то, голоса...
-Вас когда освобождают?
-В том-то и дело, что сегодня.
Потуже замотайте,
чтобы до дома-то доехать.
-Да я туго забинтовал.
-А, ну хорошо.
-Слушай, правду говорят,
что это тебя пырнуть хотели?
-Получается, да.
Как видишь, не вышло.
-Так это...
О!
-Что?
А! Опять спасла пуговка?
-Счастливая пуговка.
-На улице мороз.
Дайте хоть вещи забрать.
-Не велено.
-Что вы заладили? Ну холодно же!
Как домой идти?
-Сказали - не пускать.
Не пущу.
-Зиночка, что случилось?
-Долго рассказывать.
Уволили меня.
А вещи в кабинете остались.
-Пойдём заберём.
-Сергей Петрович не велел.
-Это что там на Ильина нашло?
Не обращайте внимания.
Он всегда такой, отойдёт.
-Боюсь, не в этот раз.
Придётся мне работу искать.
-Знаете что, парикмахерскую,
где я стригусь, помните?
Там нужна уборщица,
поработайте немножко.
Потом, может, и стричь будете.
Хотите?
-Конечно.
-Тогда приходите завтра вечером в 7.
-Спасибо вам большое.
-А вещи сейчас принесу.
-Может, пару дней ещё полежишь?
-Нет уж! Я и так 7 лет дома не был.
-Представить страшно.
-Да.
Ты-то чего не на работе?
-Да Соболев зачем-то вызвал.
Пара минут ещё есть.
СТОНЕТ
-А-а...
-Ты прости, если что.
-Ой, ну скажешь тоже.
Не ты ж пырнул-то.
-Отдай Зине письмо.
Где живёт, не знаю.
Но, наверно, в суде работает.
-Разберусь, разыщу и всё передам.
-Ну что, прощаться давай.
-Спасибо, Зиновьев.
Ты - самый лучший сосед.
-А ты - человек хороший,
а это важнее.
Ой...
-Да, товарищ Макогон.
Слушаюсь.
Есть готовиться! Будем ждать.
-Пётр Семёнович приезжает?
-Горазд ты уши греть.
Да, он неподалеку на инспекции.
Будет время - заедет.
Так что старайся.
-Как стараться?
-Барак почисть, порядок наведи,
с бригадой познакомься.
Там после этапа новеньких полно.
-Зачем?
-Ты теперь бригадир.
50 человек. И за каждого отвечаешь.
Если что не так,
я с тебя шкуру спущу.
Смотри не подведи меня.
-Я бригадир?
Почему я?
-А кто кроме тебя?
Кравченко уже отстрелялся, так что
некому тебя теперь защищать.
-Пришла, не постеснялась.
-Здравствуйте, Надя.
-Промолчала вчера, да?
Я пальто ей выношу, защищаю.
Ну, а она моего мужа
работы чуть не лишила.
-Я думала, вы знаете.
-А ты знаешь, что Сергея
чуть удар не хватил?
Ты понимаешь, что нам пришлось отдать
все сбережения этой гражданке,
чтоб она в милицию не пошла?
-Я так понимаю, с работой помогать
вы не станете?
-Да я обойду всех в этом городе.
Тебя после этого даже сортир
на вокзале мыть не возьмут.
-У бригадира свой стол.
-За подсказку спасибо.
Помоги.
С трудоднями разобраться не могу.
Да, жёстко с тобой начальство
обошлось.
-Зэки все новые, чего от кого -
ждать не знаешь.
-Соболев не дурак.
Если что, прикроет.
-Чего ему меня прикрывать?
-Макогона он боится.
Вчера из оперчасти кое-кто был,
я разговор подслушал.
В лагере послабления будут.
Ну, чтоб новых бунтов не было.
Сейчас.
-По его ботинкам не скажешь.
-Братва! Картофан в баланде!
-Да ладно!
-Да ты что?!
-А у меня мясо! Настоящее!
-Я тебе говорил?
-Давай, ну-ка!
-Как запахло!
-Мам, ты замёрзла?
-Очень.
Шубу продала.
-Зачем?
-Зачем...
Собирайся, в Москву поедешь.
-Как это - в Москву?
-А вот так это.
Я с проводником договорилась,
в Москве тебя бабушка встретит.
-Я не хочу в Москву.
-Никаких "не хочу"!
-Мам, я никуда не поеду,
хоть ты насильно тащи.
-Мишенька, меня с работы уволили.
Я не знаю, что дальше будет.
-Врёшь ты всё. Надоел я тебе.
Избавиться ты от меня хочешь!
-Миша...
Ну что ты? Маленький мой...
Ну ты что?
-Батюшки!
-Мусик...
-А что тут у меня за рёвы-коровы?
Нет, ну ты посмотри, приехала,
раздеться не успела, а тут концерт.
Так! Кусёнок, давай.
Иди, мой хороший, иди в комнату.
А ты садись!
Что у вас тут происходит?
-Уволили меня.
Мишку я в Москву отправляю.
А как я без него?
-Ну что у тебя, Левицкий?
-Вот, всё сделал.
Как смог.
-Ну ты даёшь!
Первогодкам, как всем, написал?
-Так работали же одинаково.
-Это исправительно-трудовой лагерь,
Левицкий.
Когда исправятся все,
тогда и получат, как все.
-Ой. Извините, гражданин начальник,
я каптёрщика искал.
-Что хотел?
-Да вот ботинок худой выдали, мёрзну.
-Покажи.
А ты уверен, что этот ботинок
дырявый?
-Ну да.
-Зачем же ты вводишь в заблуждение
администрацию?
Может быть, пользуешься
моим доверием?
Или просто клевещешь
на советскую власть?
Если не ошибаюсь, статья 58,
пункт 10, гражданин Богданов?
Правильно, что вас изолировали.
Чувствую, не только с тобой,
Левицкий,
придётся провести
большую политбеседу.
По-прежнему считаешь
обувь дырявой?
-Нет.
-Не слышу!
-Нет, нет, нет.
-Вот тебе новые ботиночки,
если старые чем-то не нравятся.
СТУК В ДВЕРЬ
-За мной пришли.
-Да что ж ты натворила-то такое?
Почтальон это.
На, телеграмма тебе пришла.
-От мамы.
-Случилось что?
-Переговоры телефонные заказала.
-Ну хорошо. Узнаешь,
почему писем нет.
-Сегодня же у нас седьмое.
ВСКРИКНУЛА
-Куда раздетая?!
Погоди, пальто возьми!
-Уварова!
Москва вызывает!
-Алло!
Алло!
Девушка, не слышно ничего.
-Кнопку нажмите.
-Алло!
Мама, это я, Зина!
-Девочка! Доченька!
-Да! Да! Здравствуй, мамочка!
Здравствуй, дорогая!
Девушка, можете ещё раз набрать?
Не слышно ничего.
-Три минуты прошло.
Три минуты заказывали.
Петрова!
Ленинград вызывает!
-Наберите ещё раз, давайте я оплачу.
-Теперь записываться надо.
Ближайшее - пятнадцатое число.
-Хотя бы телеграмму можно отправить?
-Пишите.
-"Было плохо слышно. Напишу. Зина".
-Вот квитанция.
-Вы знаете, я деньги дома оставила.
Можете отправить? Я правда занесу.
-Будут деньги - будет телеграмма.
-Прокофьевна, иди домой.
Не свяжут уже.
-Ну а ты где?
А вдруг перезвонят, а я ушла.
-Да вряд ли.
Всё время по минутам расписано.
Может, ещё телеграмму послать?
-Ну а чего частить?
Беспокоить только.
-Да ладно тебе!
Велика беда! Зина два раза на почту
сходит. Ты ж дочку хочешь услышать.
-А я слышала.
"Дорогая мамочка", - говорит.
-Ну! А чего тогда такая?
-Да голосок у неё грустный.
Я свою девочку знаю.
-Ой, не волнуйся, Прокофьевна,
всё хорошо с твоей дочкой будет.
-А сердце говорит другое.
-Гражданин начальник!
Разнарядку на баню подпишите.
-Потерпят!
У них бригадир борзый,
пускай почешутся.
Остальное как?
-Да вроде всё подготовили,
всё проверил.
-Врёшь.
-Никак нет. Можно комиссию звать.
-Ну пойдём.
-Это что?
-Вши.
-Ну и как я комиссию сюда приведу?
Чтоб они потом до Москвы чесались?
-Гражданин начальник, но в лагере
всегда вши. Не санаторий.
-Так, может быть, просто бригадир
плохой, не следит за гигиеной?
Я всех выстрою, а они потом при них
чесаться начнут? А?
-Не начнут. Потерпят.
-Проводи санобработку полную.
-Все телогрейки?
-Да, все.
И брей всех, чтобы кроме бровей
и ресниц
ни одного волоска на теле не было.
Хоть языком вылизывай,
а чтоб вшей не нашли! Понял меня?
-Мишка кашляет. Как бы не заболел.
До мамы не дозвониться и его больного
не отправить. Что за невезение!
-Я бы и рада помочь,
но не знаю чем, правда.
-А ты на свидание?
-Полгода живёшь со мной,
а всё вопросы глупые задаёшь.
-Возьми меня с собой.
-Нет уж, спасибо. Проходили.
Котик вон до сих пор обиженный ходит.
-Я слова не скажу. Обещаю!
Я даже не пикну.
-Ой, не знаю.
Вообще-то там люди важные.
-А кто? Не Ильин?
-Нет. Друзья моего ухажёра.
Из Москвы.
-Катюш, я бы не просила,
да у меня с деньгами совсем беда.
Хоть милостыню проси.
-Зин, ты же видела, как всё это
происходит. Унизительно всё это.
А случись что - так и не расскажешь
никому. Сможешь?
-Я не знаю.
-То-то и оно.
Поищи себе другой способ заработать.
-Да я глупости говорю. Я смогу!
Я иду! Хочешь, я немой прикинусь?
-Нет, немой не надо.
Смотри! Утворишь мне что...
-Я обещаю.
-Ладно.
На вот, приоденься.
-А как же я без шубы?
-На машине за нами заедут.
Говорю же тебе, важные люди.
-Так! Ну что тут у тебя? Показывай!
Вошь.
-Гражданин начальник,
телогрейки формалином пропитывать
надо, а у нас его нет.
Вот, водой намочили
да дымком прошлись.
-Дальше что?
-Да я их и трясу, и убиваю,
а по швам глядишь - ползают.
-А мокрые они почему?
-Да мы тут уже сушили три раза.
Не сохнут они.
-Значит так, Левицкий,
слушай меня внимательно.
Делай что хочешь, но чтоб завтра
с утра они как новые были.
Я в мокрой одежде бригаду на работу
не пущу.
На улице мороз 30 градусов.
И дезинфекцию ещё раз сделай.
-Боюсь, к утру не управимся.
-Ты бригадир, ты и решай.
-Стой!
Прости, Зина, не могу я.
-Что не можешь?
-Взять тебя туда не могу.
Это ж мужики, Зин. Они сразу под юбку
полезут. А ты не смолчишь.
-Кать, мы же дома говорили:
я ни слова лишнего.
-Посмотри на себя!
Идёшь, как на пытку.
-Я волнуюсь.
Я кроме Мишиного отца и Лёши
ни с кем никогда...
-Да, дурное дело не хитрое.
А только если заревёшь?..
-Честное слово, нет!
-А если вдвоём полезут?
-Да хоть втроём! Мне деньги на билет
нужны. Я ж не развлекаться... иду.
-Психовать не станешь?
-Обещаю!
-Чую - пожалею я.
Ладно, пошли.
-А вот и наши красавицы!
Взгляд не оторвать!
-Ну вы тоже ничего!
-А мы решили далеко не ходить.
Это Катюша, а подругу как зовут?
-Зина она.
Ну ты чего, Зинаида,
как привидение увидела.
-А вы что, знакомы?
-О да!
-Откуда вы здесь?
-Я это же могу спросить.
Хотя... хотя предположения есть.
ИГРАЕТ НЕСКОЛЬКО НОТ НА ПИАНИНО
Колония у нас в Тайшете, кажется, да?
-Да.
-Зин, о чём он говорит?
-Я переехала, работаю в суде.
Вернее, я работала в суде.
-Ну что!
Давайте выпьем!
Ночь-то сегодня длинная будет.
Видишь, как бывает, да, Зинаида?
Ты вот бегаешь от меня,
а то сама приходишь.
На, пей.
Ну?
-Катюш, я прошу тебя, давай уйдём.
-Ну уж нет! Сиди!
-Пожалуйста, я тебе дома
всё расскажу.
-Сиди!
-Зина!
Ну давай, давай, пей! Ты что?
Пей давай.
Мы весёлых женщин любим.
А ты-то можешь быть-то
ой какой веселой! А!
-Зина!
-Смотри, пожалеешь, Зинаида!
Ну ничего.
Раз вы теперь одна,
за всех отдуваться придётся.
Наливай!
-Прокофьевна!
Смотрю, свет горит.
Плохо опять?
-Нет, нет.
Я вот лекарство выпила,
сейчас всё будет хорошо.
-Может, скорую? Бледная какая!
-Нет, нет, ничего не надо.
Вот у меня к тебе просьба.
Там вот, в записочке,
есть адрес Зиночки и деньги рядом.
Ты закажи переговоры телефонные
и пошли ей телеграмму.
А то что-то я волнуюсь.
-А ты не волнуйся.
Нормально всё с ней!
-Ну, мне кажется,
что что-то у неё не так.
-Ну, успокойся. Завтра всё сделаю.
Не волнуйся.
-Я вот боюсь, что Мишеньку и Зину
я больше не увижу.
-Ишь, чего удумала! Ложись.
Утро вечера мудренее.
Завтра всё сделаем.
-Спокойной ночи.
-Спасибо.
-Так!
Ну что?
Сделали?
-Телогрейки не сушатся,
и вши не дохнут.
-Так давай ещё раз.
-Гражданин начальник, вы думаете,
я сам не хочу? Невозможно это.
-А ты мне что предлагаешь, людей
на работу в мокрой одежде выпускать?
-Ума не приложу.
-О-о-о!
Ну давай, иди объявляй!
Сам всех на работу провожай, а потом
вечером встречай, кто вернётся.
Только немного их будет.
-Гражданин начальник, вернётся
Макогон, валите всё на меня.
Хоть убейте, ей-богу,
не могу я больше!
-Так ты заговорил, да?
А не до хрена ли я для тебя сделал,
Левицкий?
За тобой должок.
ШУМ ОТКРЫВАЮЩЕЙСЯ ДВЕРИ
-Катюша!
-Ой, Зин, не сейчас.
-Я знаю, ты злишься.
-Я прошу тебя, давай не сейчас.
-Я должна тебе сказать –
это страшный человек.
КАТЯ СТОНЕТ
-Что это?
-А не видно?
-Это Громов?
-Вот тоже.
Тоже он...
-Он бил тебя?
-Он называл это по-другому.
Ой, всё...
-Ты же вся в синяках.
-Ой.
СТУК В ДВЕРЬ
-Откройте милиция!
-Это за мной.
Я знала, что он это так не оставит.
-Вы Екатерина Дадашкина?
-Это моя подруга.
Товарищи, а что случилось?
-Подруга?
Так, может, вы вместе ночью
в гостинице мужчину ограбили?
-Что вы говорите?
Мы никого не грабили.
-Разберёмся!
-Иди спать, Федя,
а я к Соболеву пойду.
-Неужели мокрыми на работу пойдут?
-Не знаю.
Я уже, честное слово, не знаю ничего.
Нашёл...
Нашёл.
Нашёл!
Нашёл!
Нашёл!
-Что орёшь-то?
-Осыпаются, родимые, смотри!
-Кто осыпается? Что ты нашёл?
-Светляки...
Осыпаются, родимые!
-Я понял! Они на морозе подмерзают
и лопаются!
-Ну показывай, что ты тут придумал.
-Вот.
Получше дезкамеры работает.
Всё проверяли - ни одной вошки нет.
-Здорово придумано.
-К завтрашнему дню всё высушим.
Вшей не будет, на работу можно
отправлять.
-Молодец, Левицкий!
Молодец!
-А комиссия скоро приедет?
-А комиссии не будет.
Макогона в Москву вызвали.
Поэтому все твои старания зря.
Но за смекалку хвалю.
ШУМ ОТКРЫВАЮЩЕЙСЯ ДВЕРИ
-Одевайся, я сейчас.
ИСПУГАННЫЙ ВОЗГЛАС
Катюша! Что они с тобой делали?
-У тебя много вариантов?
-Прости меня, это из-за меня!
Прости!
-Да не ори ты, умоляю! Ушам больно.
-Мамочки...
ПЛАЧЕТ
-Зина...
Они мне в милиции сказали,
что если ты не решишь вопрос
с Громовым, меня посадят.
Разберись, пожалуйста.
Я не хочу в тюрьму...
СТУК
-Вот так чудо!
Заходи.
-Чёрт с тобой. Как ты хочешь?
Где? Говори! Я всё сделаю.
-Да правда ли?
Поверить не могу.
-Ну тебе же я нужна,
вот меня и бери.
Хочешь бить? Бей.
Хочешь убить? Убивай.
Только Катюша здесь ни при чём.
-Она ни при чём.
Но ты ведь по-другому не понимаешь.
-Я одного не могу понять:
ты губишь близких мне людей,
но ведь за это сильнее не любят.
-А мне не любовь нужна.
Какая ты красивая.
Не зря мы с тобой встретились.
Не зря.
Ну тихо, тихо, тихо...
Не бойся меня. Слышишь, не бойся.
Я тебя не обижу.
Что тебе сделать?
Как тебе нравится, скажи?
Говори.
-Мне всё нравится, Лёш.
Прости, ошиблась.
Пошла вон.
Вон пошла!
-А улица точно Берёзовая?
-Вроде да.
-В прошлый раз на улицу Ленина
посылали. Дом тот же, а улица другая.
Не перепутала?
-Ой, давай я уточню, а то, может,
правда спутала.
Прокофьевна совсем плохая стала.
-Вернёшься – без очереди подходи.
Я всё отправлю.
-Хорошо.
СТУК
-Прокофьевна!
Заснула, что ли?
Прокофьевна, у тебя листочек есть?
Ой!
Ой, Господи!
-Ты поспала хоть чуть-чуть?
-Ни минутки.
Кать, я знаю Громова -
он не отступится.
Давай уедем в Москву.
Всё проще затеряться.
-А то он нас там не найдёт!
-Не знаю, что мне делать.
Вот и мама умерла...
Кто следующий - ты, Мишка?
СТУК В ДВЕРЬ
-Я открою.
-Это кто тебя так?
-Потом расскажу.
-Зина-то дома?
-Проходи.
-Я, собственно, к тебе.
-Ко мне?
-Короче, возвращайся, Уварова,
на работу.
-Как это?
А Савельева? А всё?
-А вот так.
Похлопотали за тебя товарищи
из Москвы.
Громов. Знаешь такую фамилию?
-Этого не может быть.
Он... он не мог.
-Мог, не мог - это уж не моё дело,
а вот только похлопотал.
Сказал, что не встречал он ещё таких
декабристок.
Короче...
Понятно?..


Серия 9

-Передайте Левицкому -
будет заседание, я приеду.
-Мне бы командировочный подписать -
в Тайшет еду.
-Ты действительно документы
подделывала? Ты людей освобождала?
-Вот эту женщину никогда не пускать
в здание суда. Никогда!
-Катюш, я бы не просила,
да у меня с деньгами совсем беда.
Хоть милостыню проси.
-Надо - заработай.
-А вот и наши красавицы! Это Катюша.
А подругу как зовут?
-Зина она.
-Ты теперь бригадир.
Кравченко уже отстрелялся,
так что старайся.
-Возвращайся, Уварова, на работу.
Похлопотали за тебя
товарищи из Москвы.
-Я похож на идиота, да?
Третьи сутки ты мне здесь
рассказываешь одно и то же.
Ты что, действительно не понимаешь,
почему тебя арестовали?
Или, может быть, не понимаешь,
о чём я тебя спрашиваю, а?
ГОВОРИТ ПО-НЕМЕЦКИ
-Вот здесь есть записи твоих
разговоров с немецкими разведчиками.
И копия телефонограмм,
госпожа Герц.
Я бы на вашем месте прекратил
этот дешёвый цирк и рассказал,
что вы сделали с сотрудником СМЕРШ
Климовой, а?
ГОВОРИТ ПО-НЕМЕЦКИ
-Опять "позовите начальство"?
Это же может закончиться прямо
сейчас, понимаешь? Раз - и всё!
Просто скажи.
ГОВОРИТ ПО-НЕМЕЦКИ
-Вы знакомы с препаратом сульфазин?
ГОВОРИТ ПО-НЕМЕЦКИ
-А я знаком.
Всего один укол - и с вас будто кожу
начинают снимать.
Вы, конечно, просите остановиться,
но, увы, я уже ничего сделать
не смогу.
Неужели вы этого хотите, а?
Заходи!
Начинай.
ГОВОРИТ ПО-НЕМЕЦКИ
-Куда вы дели Климову?
Куда вы Климову дели?
Говори!
Что вы здесь делали?
Отвечать!
-Климова - это я.
-Что ты сказала?
Что с ней? Ну, быстро, быстро!
Сделай что-нибудь.
-Пульса нет.
Похоже, шок болевой.
-Мы убили лучшего сотрудника СМЕРШа.
-Гражданин начальник.
Гражданин начальник,
подпишете разнарядку на работу?
-Да.
Самое поганое время, Левицкий,
это весна.
-Почему? Тепло, работать легче.
-Работать, говоришь?
Нет.
Все самые большие беды происходят
весной.
-Здрасте.
-Мне на подпись есть что-нибудь?
-Да.
-Дайте-ка я посмотрю.
-Вы всегда теперь будете так
приходить сюда и всё проверять?
-Всегда.
-Хотите спросить, почему?
-Пожалуй, не буду.
-А я отвечу.
Вам, гражданка Уварова,
вернули работу.
Каким образом и почему -
это не моё дело.
Но давайте договоримся:
то, что вы сделали - вы знаете,
что я имею в виду -
должно остаться между нами.
Но пока я жив, каждую бумагу,
каждый знак препинания,
который будет выходить из-под вашей
руки, я буду проверять лично.
Понятно?
-Понятно.
-Ну вот и прекрасно.
В канцелярию сам отнесу,
а то мало ли по дороге что.
-Мам, а что ты тут делаешь?
-Как бы тебе объяснить...
Это подпись одного дяди,
который сказал,
что больше на моих документах
он расписываться не будет.
-Угу.
-А мне его подпись всё равно очень
нужна.
-То есть подделать надо, да?
-Скажем так, скопировать.
Но вот только пока ничего
не получается.
-А хочешь, я тебя научу?
-А ты умеешь?
-Ну, перерисовать.
Нас на кружке так учили.
Смотри, сначала расчерчиваем здесь.
Потом вот тут такую же рисуем
таблицу.
И постепенно копируем.
-Мишка!
-А?
-Ты знаешь, что ты голова!
Ты хоть знаешь,
какой ты молодец у меня! Ой!
А чего это?
Письмо какое-то.
-Мам, только ты меня бить не будешь?
-Твоих рук дело?
Ничего не понимаю.
Три месяца назад пришло.
В лагере я позже была.
Откуда это у нас?
-Помнишь, я тебе помогал в суде?
В общем, забыл отдать письмо.
-Ты хоть понимаешь, что это такое?
Из-за этого дядю Лёшу могли
расстрелять!
Неужели пересмотр дела был?
Или почему не было?
-Прости меня, мам.
-Марина! А по делу Левицкого бумаги
не приходили?
-Первичный суд?
-Пересмотр.
-Нет, такой фамилии нет.
-А по входящим посмотри.
Может, были какие-то письма
или постановления?
-Тоже ничего нет.
-А вообще по Тайшетлагу
какие-то бумаги были?
-Ну, только Зиновьев - пересмотр,
больше ничего.
-Ура!
-А чего случилось-то?
-Привет!
-А закрывала же вроде.
-Да? Может, ключ не повернулся.
О! Пальто новое. Не велико?
-Немного. Мама Васьки отдала старое.
Весна скоро, недолго осталось.
-Ага.
-А ты откуда здесь?
-Откуда... Ильина ищу.
Он обещал мне деньжат подбросить
и пропал.
А несколько дней назад встречаю его
на вокзале.
Он говорит: "Проблемы на работе".
Чего у вас тут происходит?
-Да всё нормально уже вроде.
-Подожди, а что ты делаешь?
А это подпись Ильина?
А зачем?
-Надо.
Вот оно что.
Подпись его подделываешь?
Тебя из-за этого хотели уволить, да?
-Говори потише, умоляю тебя.
-Ильин тебя на работу вернул,
а ты за старое?
-Я ничего такого не делала.
-Может, деньги начнешь рисовать?
У тебя отлично получается!
Не предавай его. Он хороший человек,
он столько лет мне помогает!
Зина, просто знай:
обидишь его - обидишь меня.
-Климова?
-Узнал меня?
-Ты как здесь? Ты же...
Какими судьбами?
-Приехала посмотреть на тебя.
-Зачем?
-Ты был хорошим следователем,
Соболев, а я - хорошей разведчицей,
и не могла тебе признаться
без допуска, никак.
Нам это в голову ой как хорошо
вбивали.
Если бы ты позвал начальника...
-Я не знал.
Я не знал.
Я не знал!
-Марина, а Сергей Петрович
к вам в канцелярию не заходил?
Мне бумаги надо подписать,
а ни его, ни секретаря нет.
Вообще кабинет закрыт.
-Не знаю. Может быть, заболели.
-Сразу оба?
-Ну да. А что вы хотели?
-Бумаги накопились.
Какие-то подписанные, какие-то нет.
-По уголовным делам?
-Нет, там служебные записки,
обращения.
-Так зачем вам Ильин?
Приносите в канцелярию.
Уголовные надо через секретаря,
а если мелочь какая-то, да подписано,
мы печати ставим, и всё.
Заходите.
-Спасибо.
Прошу вас рассмотреть необходимость
получения двух письменных столов
для нужд судопроизводства.
Председатель областного суда
города Иркутска Ильин С.П.
Вот и проверим, получится ли.
Вроде похоже.
-Ещё есть что-нибудь?
ЗВОНОК ТЕЛЕФОНА
Извините, Зина.
Алло!
Да, канцелярия суда. Вас не слышно.
Повторите ещё раз, пожалуйста.
Перезвоните. Не слышно!
Всё у нас? Два документа?
-Да.
-Кто завхоз?
-Я завхоз, но клянусь, я не заказывал
никаких столов
и никаких документов от имени
председателя суда я не подписывал.
-Разберёмся.
-Пожалуйста, проходите.
-Надзорная комиссия.
Опись документов.
-А что случилось?
-Вы знаете, что Ильин больше
не председатель суда?
-Нет.
-Вчера приказ был.
Может, конечно,
он ещё не дошёл до вас,
тем не менее, из суда приходят
документы, подписанные Ильиным.
-Это ошибка какая-то.
-Разберёмся.
-Ну вот, проходите.
-Вот ты вот ответь мне, Катюха,
на этот вопрос, а? Ответь!
Не можешь.
Эх!
Во, подружка твоя пришла.
Ну-ка, позови её сюда.
-Серёж!
-Позови, я сказал, её сюда!
-Сергей Петрович, что случилось?
Я вас целый день ищу!
И в суде какая-то комиссия.
А ты, Уварова, не знаешь,
что случилось?
Чего ты причитаешь-то, а?
Я ж всё знаю!
-Вас сняли из-за этого дела
с Савельевой?
-Сам ушёл.
Написал заявление об отставке.
-Зачем?
-Зачем?
Ты спрашиваешь, Уварова, зачем?
Хотел я это дело замять,
да, видно, не судьба.
-Ну почему же вы мне ничего
не сказали?
-А я что, перед тобой отчитываться
должен?
А ты кого-то спрашиваешь,
когда свои вот эти вот дела-то
проворачиваешь?!
-Какие дела?
-Ты ещё мне здесь!
Это заявление про столы эти якобы
за моей подписью твоих рук дело?
Говори!
-Пусть Катя выйдет.
-С ума сойти!
Кати она сейчас испугалась!
Ты...
Ты...
Маринку из канцелярии из-за тебя
уволили.
Проверки в суде.
Ещё пару дней - и до твоих
отпускников доберутся.
-Каких отпускников?
-А вот которых она отпускает.
А я, идиот, под этим свои подписи
ставлю.
Ты... Что ж ты творишь-то, Уварова?
Они же...
Они ж преступники!
Они ж враги народа!
Их же давить надо!
Да ты что, пару допросов прочитала
и возомнила себя кем-то?!
Да кто ты такая вообще?!
Всё, Уварова, это конец.
Иди, я тебя видеть не могу.
Катюха, давай рядом будь.
Ой!
Ой!
Катюха!
-Ой, ну всё. Угомонись уже.
-Что же я ей такого сделал-то?
ПЛАЧЕТ
-А зачем тебе китель?
-Да уже незачем. Так пойду.
-Куда?
-В милицию.
-Зачем?
-Признаюсь во всём.
-Подожди, а в чём признаешься?
-Не могу тебе сказать, Надя.
Тебя будут допрашивать, поэтому тебе
действительно лучше ничего не знать.
Здесь деньги. На первое время тебе
хватит.
Переезжай к сестре,
потому что квартиру заберут.
-Подожди, да что ты
такое говоришь-то, а?!
-Надь, я виноват,
и я должен во всём признаться.
-Нет, ты никуда не пойдёшь!
-Надя, не надо!
-Ну а вдруг они не придут?
Ну, пожалуйста, не ходи сам, а!
-Надь, то, что я сделал,
попадает под каждый параграф
58 статьи, понимаешь? Под каждый!
-Нет! Нет, я не останусь одна.
Сначала сын, теперь ты, да? Нет!
-Пойми ты, я не смогу жить,
как крыса.
Прятаться по углам и ждать,
когда меня заберут.
-Ну, пожалуйста.
Ну хотя бы ещё один денек, а!
Ну, пожалуйста,
ну хотя бы не сегодня!
-Всё, Надя.
Всё, смирись. Надя, смирись!
Я должен поступить честно,
как коммунист.
-Серёжа!
Серёжа! Серёжа!
Серёжа! Серёжа!
Серёжа!
Серёжа!
Серёженька! Серёжа!
-Может, всё не так страшно?
-Сомневаюсь. Это же удар.
Может, обойдётся?
-Хватит этих твоих "может".
-Вы куда?
-Пустите нас, пожалуйста.
-Вы что, смеётесь, что ли?
Пошли вон отсюда обе,
пока я волосы вам все не повыдирала.
-Надя, вы правда не можете нас
не пустить.
-Подожди.
Послушайте, вы, конечно,
правы во всём,
и завтра вы можете повыдирать
нам косы, обеим.
Но сегодня я вас очень прошу,
ну разрешите проститься.
Ну, пожалуйста.
-Только недолго, девчата.
У него колокольчик. Если Сергею
Петровичу всё нравится, он звонит.
-Серёженька!
Серёженька.
Как же так?
Что же, ты даже говорить не можешь?
-Катюш, ты не плачь.
-Как не плакать?
Как не плакать, Зина? Он мне...
Он мне всех заменил - и родню,
и друзей.
Что бы я делала без него?
ЗВОН КОЛОКОЛЬЧИКА
-Сергей Петрович,
я хочу извиниться перед вами.
-Зина, выйди в коридор, подожди там.
-Я должна вам сказать,
я не хотела так.
-Выйди, я прошу тебя,
честное слово, не время.
-Мне очень жаль, что...
-Да уйди ты!
Ты мой родной.
ЗВОН КОЛОКОЛЬЧИКА
Ты мой родной.
ЗВОН КОЛОКОЛЬЧИКА
-Ну что, горько, доченька?
-Горько, бабушка.
Аж грудь перехватило -
дышать не могу.
-А ты не молчи,
поговори с кем-нибудь.
-Не с кем уже - растеряла всех.
-Так не бывает, что всех.
Подумай.
-И правда.
Спасибо вам.
Спасибо.
Матушка Богородица, научи.
Из-за меня невиновный человек
умирает.
Что мне делать? Сдаться?
Но кто тогда Алексея спасёт?
Можно ли одну жизнь на другую
выменивать?
Обещаю тебе от всей души, обещаю:
не буду больше.
Откажусь от своей затеи.
Пусть будет всё, как суждено.
-Ты чего такой?
-Какой?
-Твоим лицом детей пугать можно.
-Сколько времени прошло,
а от Зины ничего.
-А что ты хочешь? Чтобы она тебе
посылку с пирожками прислала?
У нас тут письма раз в полгода.
-Может, я зря жду?
На суд она не приехала.
Всё равно она меня не дождётся.
Десять лет - огромный срок.
Может, замуж выйдет.
И хорошо, если выйдет.
Так жизнь себе поломает.
-Эк тебя закрутило-то, а!
-Раньше напашешься вусмерть,
на нары упадёшь - и ни одной мысли.
А теперь Соболев в эти дни
в лагере оставляет.
И всё, голова закипела.
-Давай.
-Знаешь, я родился-то с пол-ладошки,
хилый до невозможности,
руки дрожали, худющий весь,
скрюченный.
Но мне мысль втемяшилась,
что я буду хирургом.
Все говорили: ты на себя посмотри,
выше головы не прыгнешь,
как ты сможешь оперировать,
время зря потратишь.
-Ну и дальше что?
-Закончил я институт.
Тренировался каждые сутки, чтобы
у меня скальпель в руках не трясся,
стал лучшим на курсе,
первым начал оперировать.
Ну я к чему это...
Если есть у тебя мечта, береги её.
Это слабые говорят, что ты ничего
не добьёшься,
потому что они слабые.
Если Зина любит, она дождётся.
-Добежишь дальше сам?
-Конечно!
-Давай, я посмотрю.
-Пока, мама!
-Извините.
Извините, вы Зина Уварова?
-Да.
-Вне лагеря вы ещё красивее.
Понимаю Алексея.
-Простите?
-Я Зиновьев.
Вы приезжали ко мне на суд.
-Точно! А я смотрю, лицо знакомое.
Вас освободили?
-Да. Вот домой еду.
-Я очень за вас рада, очень!
-Это вам.
Алексей просил передать.
Зина, ну что вы?! Не плачьте!
-Как он? Не болеет?
-Нет, всё хорошо.
Он вас очень любит, Зина,
он только вами и живёт.
Вы не бросайте его.
Ну конечно, когда столько лет
впереди, сложно обещать.
Но если б не моя жена,
я семь лет в лагере не выжил бы.
-Конечно, я буду его ждать.
-Вы простите, я пойду,
а то на поезд опоздаю.
-Спасибо вам.
Спасибо.
МУЖСКОЙ ГОЛОС: -Дорогая моя Зиночка!
С тех пор, как увидел тебя в лагере,
всё думаю: видение это или нет.
Надеюсь, глаза меня не обманули,
это действительно ты,
и у тебя всё хорошо.
Не было ни минуты здесь,
чтобы я не думал о тебе.
А когда узнал о твоём приезде
в Иркутск...
Родная моя! Это дало мне столько сил!
Просто помни: вы с Мишкой
самые дорогие для меня люди.
Надеюсь, когда-нибудь меня освободят,
и я смогу прижать вас к груди.
От одной мысли об этом мне
уже становится легче.
-Вы что-то хотели?
-Постановление об освобождении
заключённого Левицкого пришло.
Сокращение срока до уже отбытого.
-Положите в папку на подпись.
-Левицкий, бросай всё!
К Соболеву пошли!
-Что случилось?
-Канцелярия попросила тебя крикнуть.
-К чему готовиться? Только тихо.
-Ну, кажется, тебя освобождают.
Пошли!
КАШЕЛЬ
ЛАЙ СОБАКИ
-Вот.
-Простите, я волнуюсь,
сосредоточиться не могу.
-Доложили уже?
Освобождают тебя.
-Как?!
-Наверно, твой друг Макогон
постарался. Других версий у меня нет.
-Неужели я выйду отсюда?
-Слушай, Левицкий, давай без лирики.
Остальное - за дверью.
-Чудо какое-то.
-Вот, машина довезёт тебя
до Иркутска. Свободен.
-Мишка! Катюша! Новость-то какая!
-Нет-нет. Ты если думаешь,
что ты сейчас опять почирикаешь,
и я всё прощу, то нет, дорогая.
-Лёшу отпускают!
-Ура!
-Я даже слышать не хочу ни про каких
Лёш.
-Она про дядю Левицкого.
-Как?! Он что, жив?
-Он жив. И он скоро выходит.
-Вот это поворот!
-Катюша, порадуйся со мной,
я прошу тебя! Я так люблю его!
-Дядя Лёша хороший!
-Не дядя Лёша, а папка - запомни уже.
Что?
-Встречать сама пойдёшь?
-Конечно.
Его в Иркутске к изолятору
подвезут.
-Вот не ходила бы ты.
Давай я попрошу кого-нибудь?
-Как? Не увидеть, не обнять его?
-Обниметесь ещё.
А он... Он, знаешь, пусть билет купит
и уезжает отсюда.
И ты за ним.
-Братва, соберитесь на минуту,
бригадир что-то сказать хочет.
-Я помню, я дал слово защищать вас
и сделать для бригады всё,
но я не смогу сдержать обещание.
Как вы знаете,
меня сегодня освобождают.
Но я хочу, чтобы вы знали я всегда
буду горд, что был одним из вас.
За время, проведённое здесь, я узнал
больше, чем за все годы на свободе.
Мой первый сосед Игольников научил
меня, как вести себя в лагере,
Зиновьев научил радоваться
и не терять надежды,
несмотря ни на что.
Японец - выдержке и смелости.
Алабьев, дружище!
У меня нет слов.
А ты учись, пока он жив.
И, наконец, бригадир Кравченко.
Несмотря на всё произошедшее,
такого честного и справедливого
человека больше нет.
И я вряд ли смог бы заменить его
до конца.
Я не знаю, что будет дальше,
но твёрдо верю,
что всё плохое когда-нибудь кончится.
-Левицкий, на выход!
-Ты, главное, здесь стой. Я подойду,
записку передам и расходимся.
Кто хоть он тебе?
-Знакомый.
-Катя говорила - родственник.
-Ты, главное, про встречу скажи
через неделю,
что мы с Мишкой обязательно приедем.
И деньги передай.
-Да понял я, понял.
-Да где же они? Опаздывают что-то.
-А вот это не они?
-Он.
-Тихо!
Всё, стой здесь.
-Левицкий, приехали. Вылезай.
-Старшина Микотин. Ваши документы,
пожалуйста.
Освободились только что?
-Да.
-Ясно.
Всего доброго!
-Лёша!
-Зина!
Зина моя!
-Глянь, да ведь эта баба в суде была.
Вернёмся, скажу-ка я начальству.
Поехали!
-Зина...
-Да расцепитесь вы!
Как дети, ей-богу.
Не привлекайте внимание.
-Зина...
Отпустить не могу.
ОБЪЯВЛЕНИЕ: -Внимание!
Поезд Владивосток - Москва
прибывает на первый путь.
-Да что такое?..
Насмотреться на тебя не могу.
-Поезд уже объявили, прощайтесь.
-Через неделю...
Через неделю уже не расстанемся.
-Да иди ты, а!
-Сейчас, сейчас.
Зина!
Зина!
-Никакой конспирации!
-Что ты сказал?
-Левицкого баба пришла встречать,
она была на суде у Зиновьева.
-Странно.
-Может, она его жена?
-Нет. По бумагам он холост.
-Ну, я что видел, то видел,
товарищ майор.
-Разберёмся. Иди.
-Есть.
-С Москвой соедините, пожалуйста.
-Да?
-Добрый день, товарищ Макогон!
-Приветствую, товарищ Соболев!
Чем обязан?
-Хотел доложить.
Бумага из суда пришла.
Левицкий освобождён.
Всё в порядке.
-Левицкий на свободе?
-Ну да, пересмотр дела.
Срок сокращён до уже отбытого.
-Неожиданно.
Нет, это замечательно, конечно,
я рад.
А по какому вопросу звоните?
-Я про тот наш разговор о переводе
в Москву.
-Я изучил ваше личное дело,
Валерий Михалыч,
и нашёл там занятный факт.
Вас не просто так отправили
в Иркутск.
У вас есть пятно в биографии,
точнее сказать, очень большое пятно.
Я не буду много говорить,
одно слово - Климова.
-Товарищ полковник, это была ошибка,
трагическая ошибка,
которую я не скрывал.
-Но и при встрече не сказали.
Пытки советской разведчицы.
А ведь она не имела права раскрыться.
Неспособность своих отделить
от врагов, фашистская жестокость.
Вы действительно считаете,
что такому человеку место в Москве?
-Я вас понял.
Майор Соболев.
Соедините с областным судом.
Скажите по поводу дела Левицкого.
Срочно!
-Да.
СТУК
СТУК
-Не всю кровь выпила? Ещё пришла?
-Мне надо увидеть Сергея Петровича.
-Он плохо себя чувствует.
-Я вас очень прошу, пожалуйста.
Я, честное слово, больше никогда,
никогда не приду.
-Это последний раз.
-Спасибо.
-Сергей Петрович,
я знаю, что я нарушила закон
и что не послушалась вас.
Но я должна вам сказать.
Я хочу, чтоб вы знали:
всё, что я делала,
я делала ради одного человека.
Его зовут Алексей,
он мой жених,
и он правда очень-очень хороший.
Я просто хотела понять, получится ли.
Я знаю, что вы очень обижены на меня,
что рано или поздно мне придётся
за всё ответить.
Но я не могла не сказать вам:
я его освободила.
Мы виделись и совсем скоро уедем.
Я не знаю, что будет дальше,
но главное, что он на свободе.
Вы простите меня, пожалуйста.
Поправляйтесь.
-Катюш, что с тобой?
-Сядь.
Меня всё утро допрашивали в милиции.
Приехали, прям в тапочках увезли.
Слава богу, Мишки не было.
Зина!
Они мне сказали, что Левицкого
ты выпустила сама
по подложным документам.
Это правда?
Зачем?
Ну мне-то ты зачем врёшь?
Я документы видела, Зина.
-Я выпустила многих.
-Ой!
Ты понимаешь, ты понимаешь,
что с нами будет?
Ты понимаешь, что тебя арестуют?!
Надо бежать! Надо прятаться!
-Катюша, сядь!
-Некогда сидеть, Зина!
Собираться надо!
-Бери Мишку и уезжайте.
Садитесь в поезд,
ты встретишься с Левицким
вместо меня третьего в 12
на автовокзале. Он заберёт Мишку.
-Я не успею!
Его раньше в детдом заберут.
-Мы скажем, что ты его тётка, а пока
они будут разбираться, вы убежите.
-А ты? А что же будет с тобой?
-Ты знаешь, что со мной будет.
-Нет!
Нет!
-Милая, хорошая,
просто сделай, как я прошу.
Мне некому больше помочь, кроме тебя.
-Хорошо.
-Откройте, милиция!..


Серия 10

-Отец, где у вас тут комнату
можно снять? Не подскажешь?
-Что, копейка лишняя завелась?
-Да была бы лишняя,
я бы в гостинице отдыхал.
-С лагеря откинулся?
-Я смотрю, тебе поговорить не с кем.
-Выпить хочешь?
-Нет, спасибо. Мне бы поспать!
-Вот будет бутыль - будет угол.
-Ага, а во сне молотком по маковке?
-Ещё чего! Молоток о тебя пачкать!
На передовой настучался.
Ладно, пойдём.
-Один живёшь?
-"Один"... Вдесятером!
Коммуналка у нас. Пошли.
Тебе понравится, уходить не захочешь.
Нет, сначала лабаз.
Тут это... недалече.
-Прощай!
-За пацаном завтра придём,
как с детдомом решим.
-Мам, а ты куда?
-Мишка! Я тебе всё объясню.
-Пусти! Мам!
-Можно с сыном попрощаться?
-Только быстро.
-Сыночек мой! Мне надо уехать,
а ты слушайся во всём Катюшу.
-Мам, я им не дам.
-Маленький мой, я должна, правда.
-Мам, ты никуда не уедешь!
-Сынок мой!
-Мам, я знаю, что ты больше
не вернёшься.
-Что ты! Смотри!
Я беру частичку тебя
и кладу прямо вот сюда.
Теперь ты всегда будешь со мной.
Всегда-всегда. Понял?
Я обязательно вернусь.
Но сейчас мне пора.
-Пойдём!
-Мама!
-Пойдём, пойдём.
-Мама!
-Пойдём!
-Мама!
Не уходи!
-Ну иди!
Оп!
Словно боженька по кишочкам
босиком прошёл.
Пей!
-Не буду.
-Ты что, запойный, что ли,
или больной?
-Просто не хочу.
-Слушай, ты в речном порту
не работал? Рожа знакомая.
-Нет. Я вообще не здешний.
-А я тебя где-то видел.
Вот только не припомню, где.
Но видел.
-Отец, мне бы поспать.
-Устал, что ли?
Ложись!
Скучный ты.
-А ты где?
-Вот сейчас допью, буянить буду.
-Если ещё кого приведёшь,
я лучше пойду.
-Угомонись.
Сказал: бутыль будет - будет угол.
К соседу пойду.
Сосед!
Сосед!
-Ага!
-Я вот к нему пойду,
а то без компании как-то и не идёт.
-Катюш, куда мы поедем?
-Далеко, далеко.
На поезде.
-Насовсем?
-А вот этого я не знаю, дружочек!
Ты представь, что на каникулы.
-Но я не хочу на каникулы.
Давай здесь маму подождём лучше!
-Надо, дружочек!
-Вот тебе надо, ты и езжай!
-Мишка! Я вот не пойму!
Ты иногда взрослый такой, а иногда...
ну хуже кутёнка!
-Ты плохая!
Мне мама про тебя всё время говорила,
что ты актриса.
Вот ты и стонешь по ночам.
А я не маленький, уже большой,
всё знаю про тебя.
-Вот так.
По-взрослому, значит, хочешь?
Ну давай.
Давай по-взрослому.
Я боюсь, Мишка.
Ты видишь, как оно всё завертелось,
закрутилось?
И некому меня защитить.
Вот, выходит, и остался
один мужчина - это ты.
Ну помоги ты мне.
Давай с тобой поедем и встретимся
с дядей Лёшей.
Я ж не справлюсь без тебя.
-Хорошо! Я готов!
Сколько тебе надо?
-Пять минут. Ага?
-Катюш!
-А?
-А почему уезжать всегда так грустно?
-Кто его знает!
Может, потому что можно не вернуться?
Топай давай.
-Что, пуговица оторвалась?
-Это на удачу.
Вроде как заговорённая.
Один человек дал.
-А-а. Лучше бы деньгами ссудил.
-Книги у тебя хорошие.
-Читать любишь? Профессор, что ли?
-Да какой из меня профессор!
-Тогда кто?
Откуда, чьих будешь?
-Что, опять лицо знакомым показалось?
-А вдруг ты злодей какой?
-Я похож на злодея?
-Нет.
А документики я у тебя не проверил.
-Слушай, мутный ты, отец.
То живи, то уходи.
То не нужны документы, то вдруг
всполошился. Случилось чего?
-А что не сказать,
из какого города-то?
Вот какая в этом тайна?
-Из Ленинграда я.
-А-а.
Хорошо.
-Что?
-Ничего.
За Ленинград!
ГУДОК ПАРОВОЗА
-Вот! Метрика Мишкина.
-Ой!
-Выписал его от тебя, как и просила.
-Спасибо.
-Пирожки вот ещё возьми.
-Ага.
-Ага.
-Ой! Горячие!
-Да.
-На, держи!
-Ты точно ненадолго?
-Сто раз тебе объясняла.
Вот Мишку сейчас отвезу к родне
и сразу назад.
-Как-то ты неуверенно сказала.
-Ой, котик, ну где меня ждут?
Стоят, что ль, с распростёртыми
объятьями?
"Здрасте, - мол, -
Екатерина Петровна!
Заходите, будете у нас жить,
спать, есть!" Так?
-Ну, ты девушка видная,
ты везде пристроишься.
-Всё! Пока!
-Кать! Ну не уезжай ты!
Я ведь и жениться могу.
-Чего?!
Жениться?
-Ну да.
-А супруге твоей скажем, не?
-Дак разведусь, Кать!
-Ну, ты давай разводись.
Как приеду - сразу в ЗАГС пойдём.
-Я серьёзно, а ты всё шутишь!
-Знаешь что: давай-ка мы каждый
при своём останемся.
-Вот зачем ты так?
Я же вроде как люблю тебя.
-Надо почаще уезжать.
Столько нового узнала.
Всё, миленький. Нам пора! Ты за нами
не ходи, а то доложат ещё жене.
Ну всё, пока!
Пойдём!
-Кать!
-Как видите, Зинаида Григорьевна,
кое-что мы о вас знаем!
С одной стороны, вы архивариус
областного суда,
приехали из Москвы,
жили на съёмной квартире.
А с другой - у вас была
тайная преступная жизнь.
-Это неправда.
-Согласно данным оперативного дела,
за 8 месяцев работы в суде
вы составили
29 подложных постановлений
об освобождении заключённых
из различных лагерей
Иркутской области.
Последним вы освободили
своего сожителя
гражданина Левицкого, осуждённого
к 10 годам лишения свободы. Так?
-Левицкий мне не сожитель.
-То есть вот такую вы тактику
выбрали - всё отрицать?
-Левицкий - мой жених.
-То есть вы признаёте, что приехали
в Иркутск из-за него? Так?
-Да.
-С преступной целью освободить его
из лагеря?
-Товарищ следователь,
мне разве не положен защитник?
Если вы полистаете ваше дело,
вы поймёте,
что я кое-что в этом понимаю.
-Через сутки от твоей самоуверенности
не останется ничего.
Только пшик.
Дорогая моя, здесь люди посильнее
тебя раз в десять, и те ломались.
-Я вам не дорогая.
-А как тебя называть?
Враг народа?
Фашистка?
Кишка у тебя для этого тонка.
Так, пустая болтушка.
Двух дней не пройдёт -
сама будешь в тюрьму проситься.
Сучка!
-Кать! Кать, вернулась, что ли?
Кать!
Странно, свет горит.
Кать! Я пришёл...
-Стоять! Тихо!
-Э! Э!
-Кто такой?
-Свои, мужики! Свои, свои, свои!
Старшина Мякотин
из вокзального отделения.
А вы что тут?
-Дадашкину ждём.
Квартирантку её, слышал, арестовали?
-Ну а Катька тут при чём?
-Ты хоть знаешь, за что арест?
Людей из ГУЛАГа выпускала ради мужика
своего, и Катька с ней - сообщница.
-Да быть такого не может!
-Да не может, может...
Приказали арестовать.
Следователь разберётся.
-Так она уехала, кажись.
-Соседи то же говорят.
Ну ничего, дождёмся.
-Ну да.
Так я это... пойду, что ли?
-Здравствуй, Лена.
-О! Чего ещё?
-Ты вечером дома будешь?
-Ну.
-Поглядывай: Катюшка вернётся -
предупредить бы надо,
чтоб в дом не шла.
-Да?
Тебе надо, ты и стереги!
А то как бегать, так к Катьке,
а как помочь, так...
-Слушай, милиция у неё.
-М-м-м, наконец-то!
Управу на эту шалаву найдут!
-Погодь ты!
Дай хоть из твоего окна послежу,
что ли, а!
-Ты ейный хахаль? Вот и сиди жди её
на улице!
-Вот спасибо тебе, добрая женщина.
Сучье племя.
-Свободны.
Вас что, не учили здороваться?
-Простите, столько новых лиц,
я запомнить не успеваю.
-Ну это напрасно.
Я первый, кого вы должны вспоминать.
И засыпая, и просыпаясь.
-Вы защитник?
Наконец-то!
-Я ознакомился с вашим делом и вижу
только один выход.
-Стоять на своём до конца?
-Признать вину.
Сколько бы вы ни упрямились,
сколько бы вы ни уходили от ответа,
ведь здесь всё предельно ясно
и мне, и суду.
-Что же вам ясно?
-Ну как что?
Плохи ваши дела.
Ну вот, судите сами.
Статья 58-я часть 1-я.
"Измена Родине".
Попадают ваши действия под эту
статью?
Конечно, попадают.
А ведь это расстрел и конфискация
имущества.
Далее. Часть 2-я.
"Вторжение с целью захвата власти".
Вот вы отпустили заключённого
из ГУЛАГа,
а ещё неизвестно, зачем и, главное,
на кого он готовил покушение.
Далее. Часть 6-я. "Шпионаж".
Ну, конечно, это к вам.
Часть 9-я. "Причинение ущерба органам
государственной власти".
Ведь снова к вам.
10-я, 11-я, да и 12-я тоже.
Все эти статьи снова к вам.
Вы просто рекордсмен по 58-й статье.
-Понятно. Вы не будете мне помогать.
-Так не в чем вам помогать,
Зинаида Григорьевна,
ведь всех тех, кого вы отпустили,
их задержат.
И на суде они укажут на вас.
-Их ещё не нашли?
-Но к суду-то точно задержат,
вы не сомневайтесь.
Зинаида Григорьевна, помогите
следствию, дайте показания.
И, возможно, это вам зачтётся.
-Я понимаю.
Я сама работала в суде.
-Отец, я, наверно, сегодня ночевать
не буду, всё равно завтра уезжать.
-А чего ты всполошился-то? Я ж тебя
не гоню, живи, сколько хочешь.
Я с тебя даже бутыль не возьму.
Купи мне её, а!
Мне не продаёт.
Влюбилась, проклятая, говорит:
"Бросай пить".
-Ой, Саныч, подведёшь ты меня
под монастырь.
-Давай, родненький!
-Здрасте. Беленькая есть?
Дайте одну.
Спасибо.
-До свидания!
-Держи.
-Спасибочки.
Я чего подумал: ну раз ты решил
идти - иди, я держать не стану.
-А чего это ты так переменился?
То живи, сколько хочешь,
то держать не стану.
-Трезвею, наверное.
-Так бутыль есть, исправляй.
-И то правда.
-А знаешь, пойдём.
ШУМ ОТКРЫВАЮЩЕЙСЯ ДВЕРИ
-Точно, как у вас на доске.
-Точно?
-Что точно?
Что делать?
-Из квартиры не выпускай.
-Ага!
-Утром приедем.
-Ага.
Я с ним запрусь.
-Да хоть запрись.
Документы не посмотрел?
Вот теперь и расхлёбывай.
-Документы, документы!
Это ты у нас участковый, а не я!
Расхлёбывай...
-Как же мы долго ехали!
Сначала на поезде, потом
на автобусе...
Прям как в Москву, да?
-И не говори!
Ещё бы повод другой!
А так всю страну посмотрели.
-А теперь мы вот куда?
-Ой, Мишка, теперь мы с тобой найдём
ночлег,
вернёмся сюда дядю Левицкого
ждать.
А сейчас пойдём покушаем.
-Угу.
-Здрасте, хозяюшка!
-Здрасте!
-С чем пирожки у вас?
-С капустой, с картошкой, с яблоком,
с повидлом.
-С чем будешь?
-С картошкой.
-С картошкой нам один.
Почём?
-5 копеек.
-Недёшево.
Один давайте.
-Ваши документики, гражданочка!
-А в чём, собственно, дело?
-Обычная проверка.
Ребёнка вот к родне погостить
привезла.
-Метрики покажите.
-Да ладно, чего ты пристал-то к бабе
с ребёнком?
Видно ж - одно лицо.
Пошли.
-Всего доброго!
-До свидания.
-А чего ты вскочил?
Отдохни!
-Так встретиться надо кое с кем,
опаздывать нельзя.
-Успеешь! Знаешь что, ты мне помоги
шкаф подвинуть - у меня нычка там.
-Ну, давай.
-Давай! Вот эту сторону бери,
а я - здесь.
Давай.
О-па!
Ой!
-Отец.
-А?
-У тебя тут гимнастёрка.
-Ну да.
-Ух ты! Ты Севастополь прошёл?
-Было дело, было дело.
-Прости, что я тебе за водку
выговаривал, я не знал.
-Ну, ничего.
-У меня, знаешь, тоже жизнь
непростая.
Может, свидимся, так расскажу.
Только, знаешь, отец, ты не сдавайся,
а то в Севастополе выжить
и от беленькой помереть -
как-то не очень.
Давай прощаться.
СТУК В ДВЕРЬ
Кто это?
-Слушай, ты через окно беги,
там карниз.
Мусора это.
Сейчас!
Ключ где-то...
Ключ. А где ключ?
Секунду!
-Твою дивизию!
Туда!
-Где же дядя Левицкий?
-Вот что ты его папкой не называешь?
-Не знаю.
Не выходит у меня как-то.
-Придёт.
Никуда не денется.
Мы ж с тобой ничего не перепутали:
третье, автовокзал. 12 часов.
Верно?
-Угу.
-Ну и сиди жди. Придёт.
-Так, хватит.
Так до завтра сидеть можно.
Поднимайся.
Давай, давай, вставай.
Пойдём жильё искать.
-Встать! Не сидеть!
-Наконец-то!
-А вы что, куда-то торопитесь,
Зинаида Григорьевна?
-Нет, просто я здесь уже вторые
сутки.
И присесть нельзя.
-М-м.
А вы чего ожидали?
Ну, присаживайтесь.
Имена подельников называть не хотите?
-Я не понимаю, о чём вы.
-Ну, я о тех, кто вам помогал
преступления проворачивать.
Нет, председатель суда - понятно,
но с него ничего не возьмёшь,
он инвалид.
А ещё кто?
-Товарищ следователь, не ищите врагов
там, где их нет.
ГРОХОТ
-Какая же вы упрямая!
Вам бы в лагерь скорей.
Там тебя перевоспитают.
О "рублёвых" не слышала?
-Нет.
-Начальство лагеря разделяет зэчек
на "рублевых", "полурублёвых" и
"копеечных".
Ты будешь "рублёвая".
Начальство будешь обслуживать.
-Не смейте меня оскорблять!
-Имена подельников говори!
-Вы не имеете права так со мной
разговаривать. Позовите защитника.
ПЛАЧЕТ
-Хорошая мысль.
Позови Гуляева.
Вот он нам сейчас и поможет.
-Ой, всё, Мишка! Не могу больше!
Жарища!
-Ой!
-Божечки!
Украл, а!
Деньги украл!
Мишка, кошелёк украл! Люди, вор!
Держи вора! Граждане!
Да где ж его догонишь-то сейчас?!
Всё!
Вот ведь гад, а! Фашист!
Подлюка! Ну что ж это делается-то?!
Всё, Мишка!
Всё! Приплыли!
-Что теперь делать?
-Не знаю я.
На вокзал пошли.
-Зачем?
-Дядю Левицкого ждать будем.
Вот ведь гад, а!
-Простите, вы здесь женщину
с ребёнком не видели?
-Были, долго сидели.
-Женщину Зина зовут?
-Я не спрашивала.
А мальчик с ней - такой хорошенький,
лет 10.
-Давно ушли?
-Давно.
-Куда ушли, не сказали?
-Не сказали.
-К столбику не примерз ещё, герой?!
-Ты договоришься!
Я тебя в отделение заберу! Ясно?
-Ой! Какое? Привокзальное?
-Хоть какое! Знакомых много!
-Да-а? А что ж ты с ними
не поговоришь?
Не слушаются они тебя, да?
-А ну иди отсюда!
-Пусть только явится Катька твоя,
шалава! Я лично всё расскажу!
И про мужиков, как водили!
И про пацана их, хулигана!
Всех посадят! И никто, никто во дворе
защищать их не будет!
-Да не вернутся они сюда, не радуйся.
-А ты шо? До лета будешь караулить?
-Придумаю что-нибудь.
-Шо? Ну разве что хату спалить.
Тогда точно не придёт.
Шо с вокзала будет видно.
-А ну кыш отсюда!
-Теперь сходим поесть.
Я весь дом настропалил,
как явится, так сразу сообщат.
-Извини, Катюш.
-Горим!
Батюшки! Пожар!
-Люди, горим!
-Помогите! Пожар, пожар! Пожар!
-Ну что, давай ещё?
-Не надо, я прошу вас, пожалуйста.
-Давай.
-Не надо, пожалуйста...
-Давай показания!
-Давай показания!
-Давай показания!
Сдавай подельников, гадина!
-Не было никого.
-Я не слышу.
-Не было...
-Не слышу!
-Кать, я устал и есть хочу.
-Я, думаешь, не хочу? Денег нет.
-Там, наверно, уже мама приехала.
Она нас ждёт, а мы тут шляемся.
-Мишка, мама ещё не приехала.
Ты что, ревёшь, что ли?
А ну прекрати!
Сейчас придумаем что-нибудь.
-А давай взаймы возьмём.
-Конечно! Кто ж даст незнакомым
людям! И возвращать как будем?
-Да легко. Иначе мы с голоду помрём.
-Так! Сиди-ка ты тут, а я пойду,
попробую денег раздобыть.
-Ты скоро?
-Да часа два максимум.
Только никуда отсюда не уходи! Понял?
-Да.
-Ни ногой.
Полиция придёт - прячься,
а то заберут.
И вещи стереги.
-Мальчики!
А что ж, девушку пивом не угостите?
-А что?
Девушка любит только пивко?
КАТЯ СМЕЁТСЯ
-А девушка всё любит.
Смотря сколько за это платят.
-Хм! Вот это поворот!
А мы тут стоим скучаем.
-Угу.
-А не надо скучать.
Давайте я вас развлеку.
-Такая красота денег стоит.
-А я недорого попрошу.
-Да сколько ни попросишь,
мы две цены сверху накинем.
За такую красавицу не жалко.
-Я живу недалеко.
Пойдёшь, не побоишься?
-А надо бояться?
-Кого? Нас?!
СМЕХ
Ну чего, пойдём?
-Ну, пойдём.
-Товарищ защитник!
-Здрасте, Уварова.
-Скажите, а сколько людей удалось
найти из тех отпущенных?
-А вам это зачем?
Вам это уже не поможет.
-Значит, не нашли никого.
Все разъехались, как я и просила.
КАТЯ СМЕЁТСЯ
-А что же это вы, тут живёте?
-Чуть-чуть выше.
-Так, мальчики, давайте сразу
договоримся. Вы не обижайтесь.
Деньги вперёд. Знаю я вас недавно,
да и прошу немного.
-Ну какие деньги, дура?
-Погодите! Вы, если передумали,
так я пойду.
Меня дитё на вокзале ждёт.
А-а-а...
-Ты, может передумала, а мы нет.
-Что же вы, звери, что ли?
Звери, что ли?..
-Стой!
-А-а-а!
КАТЯ КРИЧИТ
-Чёрт!
-Отпусти! Отпусти, гад, больно!
КАТЯ КРИЧИТ
КАТЯ СТОНЕТ
-Эй! Чего вы там творите?
Милицию вызывай!
Милицию сейчас вызову!
-Шухер! Уходим!
МИША ВЗДЫХАЕТ
-Ваши документы, товарищи!
-Я фронтовик!
-Я вижу. Документы предъявите!
-Какие документы?
-Ваши, ваши.
-Какие документы?
-Пройдёмте с нами.
-На!
-Хулиганим?
-Куда?
-Хулиганим?
-Куда ты меня тащишь?
-Отец!
Тихо, не кричи!
-Ты... чего припёрся? Участковый тут.
Сейчас патруль вызовет!
-Где мой мешок? Там деньги и справка
об освобождении.
-Да я знаю. Уголовник ты получаешься,
а ещё книжки читал.
-Отец, я никого не убил, никого
не ограбил, времени нет объяснять.
Отдай мои вещи, и я уйду.
-Нету вещей. Мусора всё забрали.
Извиняй. Вот только пальто осталось.
-Пальто, конечно, хорошо,
но без денег я даже не уеду.
-Я ничем помочь не могу,
разве что сала кусок.
-Спасибо тебе, отец.
-Вот...
жизнь собачья!
МИША ХНЫЧЕТ
МИША ПЛАЧЕТ
-Гражданка Уварова.
Объясните суду, с какой целью
вы прибыли в Иркутск?
-Работать.
-И вас сразу взяли на должность
архивариуса суда?
-Нет, сначала я работала уборщицей.
-А когда вам пришёл приступный
замысел подделывать постановления
о сокращении срока заключённым?
-Я этого не делала.
-На допросах вы интересовались,
скольких людей нашли.
Видно, вам не безразлична их судьба.
-Меня пытали на допросах,
я могла сказать всё, что угодно.
-Вы делали это ради своего жениха,
Левицкого?
-Я не буду отвечать.
-Хорошо, тогда ещё один вопрос.
Вы встречались с кем-то
из освобождённых вами?
-Я не буду отвечать.
-К чему это упрямство, Уварова?
Вы же прекрасно понимаете,
что свидетели скажут обратное.
-Какие свидетели? Которых не нашли?
Те, кто был несправедливо осуждён,
или те, кто хотят обратно в лагерь?
-Введите свидетеля, пожалуйста.
Ну что?
Всё ещё будете всё отрицать?
-Уварова признавалась,
что подделывала подписи?
-Нет. Но я и так поняла.
-А как вы это поняли?
-Она стала меня подкупать.
Дом вернула,
на работу пристроила.
-Почему же вы не обратились
в милицию?
-Я её боялась.
-Врёшь ты всё!
Ты же пила беспробудно!
-Успокойтесь, подсудимая!
-У меня больше вопросов нет.
-У меня есть!
Что тебе обещали за эти показания?
Свободу?
Так она тебе не нужна!
Деньги? Ты их снова пропьёшь!
-Тихо!
Свидетель, вы свободны.
-Может, останешься?
-Не могу.
Спасибо.
-О! Пострел, опять пришёл!
Подожди, сейчас я тебя накормлю.
Держи.
-Спасибо!
-Откуда ты, малец?
Какой день уже ходишь.
-Может, потерялся?
Милицию вызвать?
Ладно, ладно. Пей.
-На основании изложенного
Судебная коллегия по уголовным делам
Иркутского областного суда
приговорила
Уварову Зинаиду Григорьевну
к 10 годам
исправительно-трудового лагеря
с дальнейшим поражением прав
и конфискацией всего имущества.
Приговор может быть обжалован
осужденным
в Верховный суд РСФСР
в течение 72 часов с момента вручения
ему копии приговора.
Гражданка Уварова,
вам понятен приговор?
-Да.
-Вы жалеете о содеянном преступлении?
-Жалею ли я, что вернула матерей
детям,
что невинно осуждённые получили
второй шанс,
что исправила ошибки,
которые допустили суды?..
Жалею ли я о том, что я - женщина,
иначе расстреляли бы, и делу конец,
а так...
скитаться по лагерям?
Нет.
Я жалею, что я не освободила больше.
-Здравствуйте.
-Здрасте.
-Помните, я женщину с ребёнком искал?
-Ну.
-Если увидите их,
передайте, что я в Ейск уехал.
Буду ждать их там, на автовокзале.
Каждый день.
-Ладно.
-Все на месте? Отправляемся.
-Мишка!
Мишка!
Стой! Мишка! Стой!
Мишка!
Мишка!
-Папка!
Пап!
-Мишка!
Мишка...
Родной ты мой! Мишка!
-Папка!
-Мишка...
Мишка!
-Папка!
ПЛАЧ
-Нашёлся.
КРЕМЛЁВСКИЕ КУРАНТЫ
ДИКТОР: -Говорит Москва!
Дорогие товарищи и друзья!
5 марта
в 9 часов 50 минут вечера
скончался
Иосиф Виссарионович Сталин.
Перестало биться сердце соратника
и гениального продолжателя
дела Ленина,
мудрого вождя и учителя
коммунистической партии
и советского народа
Иосифа Виссарионовича Сталина...
 

////////////////////////////