Герой нашего времени (1965 год). Цитаты и фразы из фильма

«Герой нашего времени» — советская экранизация одноимённого романа Михаила Лермонтова. Дилогия состоит из двух фильмов — «Бэ́ла» и «Максим Максимыч. Тамань».

Все фразы и цитаты

Вскоре мы расстались с
Максим Максимычем.
Мы не надеялись никогда более
встретиться.
Однако встретились.
Если хотите, я расскажу.
Это целая история.
Расставшись с Максим
Максимычем,
я живо проскакал Терекское и
Дарьяльское ущелье,
завтракал в Казбеке,
чай пил в Ларсе,
а к ужину поспел во Владикавказ.
Первый день я провел очень
скучно.
На другой въезжает на двор
повозка...
А! Максим Максимыч!..
Мы встретились как старые
приятели.
Я предложил ему свою комнату.
Максим Максимыч имел глубокие
сведения в поваренном искусстве.
Он удивительно хорошо зажарил
фазана,
удачно полил его огуречным
рассолом,
бутылка кахетинского помогла нам
забыть о скромном числе блюд.
День был сырой и холодный.
Мы молчали.
Дня три, не иначе, ждать
придется.
А без оказии ехать опасно:
по дороге пошаливают.
Что за оказия...
Об чем было нам говорить?
Он уже рассказал мне о себе все,
что было занимательного,
а мне было нечего рассказывать.
Однако здесь можно умереть от
скуки.
Это Печорина.
Когда он из крепости уезжал в
Грузию, мне отдал.
Почитай, год мы с ним вместе
прожили. Да еще какой год!
С тех пор вы с ним не
встречались?
Не привелось.
Кто-то недавно мне говорил, что
он возвратился в Россию.
Но в приказах по корпусу не было.
Впрочем, до нашего брата вести
поздно доходят.
5 лет прошло, ему теперь 30.
- Что прикажете? -Забирайте
чемоданы, и чтобы лучшие комнаты.
Слушаюсь!
Намаялись... Распрягай!
Скажи, любезный, это что - оказия
пришла, что ли?
Точно, пришла оказия, завтра
утром отправится обратно.
Слава Богу!
Этакая чудная коляска.
Верно, какой-нибудь чиновник едет
на следствие в Тифлис.
Видно, не знает наших горок!
Нет, шутишь, любезный: они не
свой брат,
растрясут хоть аглицкую.
Кто бы это такой был?
Подойдемте-ка узнать.
Ваше степенство, тут поудобнее.
Заносите!
Это туда, это сюда.
- Протопить.
- Слушаюсь.
Холодновато.
Послушай, братец, чья это
чудесная коляска, а?
Прекрасная коляска!..
Я тебе говорю, любезный.
Чья коляска?
Моего господина.
- А кто твой господин?
- Печорин!
Что ты?
Что ты?
Печорин?..
Ах, Боже мой! Да не служил ли
он на Кавказе?
Служил, кажется. Я у них недавно.
Ну так-так.
Григорий Александрович,
так ведь его зовут?
- Угу. -Мы
с твоим барином были приятели.
Сударь, вы мне мешаете.
Экий ты, братец! Да знаешь ли,
мы с твоим барином
были друзья закадычные,
жили вместе...
Да где же он сам остался?
Они остались ужинать и ночевать
у полковника.
Да не зайдет ли он вечером сюда?
Иль ты, любезный, не пойдешь ли
к нему зачем-нибудь?
А коль пойдешь, так скажи, что
здесь Максим Максимыч.
Так и скажи, уж он знает.
А я тебе - 8-гривенный на водку.
Хорошо. Скажу.
Ведь сейчас прибежит!
Пойду за ворота его дожидаться.
Эх, жалко, что я не знаком с
полковником!..
- Так не забудь, любезнейший.
- Не забуду.
Максим Максимыч,
не хотите ли чаю?
Благодарствуйте; что-то
не хочется.
Эй, выпейте! Смотрите, ведь уж
поздно, холодно!
Ничего, благодарствуйте.
Ну, как угодно.
А ведь вы правы, все лучше выпить
чайку.
Явно было, что старика огорчало
небрежение Печорина,
и тем более, что он недавно
говорил мне о своей с ним дружбе.
Благодарствуйте.
Да я все ждал.
Уж человек его давно к нему
пошел.
Да видно, что-нибудь задержало.
- Не хотите ли еще?
- Да нет, не хочется.
Не клопы ли вас кусают?
Да, клопы...
Мне нужно сходить к коменданту.
Так, пожалуйста, если Печорин
придет, пришлите за мной.
Не беспокойтесь. Непременно.
Признаюсь, я также с некоторым
нетерпением
ждал появления этого Печорина.
Пришлю, пришлю!
Хотя по рассказу штабс-капитана
я составил себе о нем
не очень выгодное понятие,
однако некоторые черты
в его характере показались мне
замечательными.
Не знаешь ли, где живет
полковник?
Там.
Эй, эй, служивый!
Вот тебе рубль, беги
к коменданту,
и скажи штабс-капитану, чтобы он
поспешил в гостиницу.
Слушаюсь!
Прошу-с.
Угодно что-нибудь, барин?
- Поторопи кучеров.
- Хорошо-с.
Пробегаю в памяти все мое
прошедшее
и спрашиваю себя невольно:
зачем я жил?
Для какой цели я родился?
А верно, она существовала,
и, верно, было мое назначение
высокое,
потому что я чувствовал в душе
моей силы необъятные.
Может быть, я завтра умру!..
...и не останется на земле ни
одного существа,
которое бы поняло меня
совершенно...
Все готово, барин.
Одни почитают меня хуже, другие
лучше, чем я в самом деле.
Одни скажут: он был добрый малый,
другие - мерзавец.
И то и другое будет ложно.
Изволите ехать?
Если вы захотите еще немного
подождать,
то будете иметь удовольствие
увидеться со старым приятелем.
А- а, точно.
Мне вчера говорили.
Но где же он?
Вот он.
Как я рад, дорогой Максим
Максимыч.
- Ну, как вы поживаете?
- А ты?.. А вы?
Сколько лет, сколько дней...
Да куда это?
Еду в Персию - и дальше.
Неужто сейчас?.. Да подождите,
дражайший!
Неужто сейчас расстанемся?
Сколько времени не видались!
Мне пора, Максим Максимыч.
Боже мой, Боже мой.
Да куда это так спешите?
Мне столько бы хотелось вам
сказать, столько расспросить...
Ну что, в отставке? Как?
Что поделывали?
Скучал.
А помните наше житье-бытье
в крепости?
Славная страна для охоты!..
А ведь вы были страстный охотник
стрелять.
А Бэла?
Да, помню.
Ну останьтесь еще часа на два!
Мы славно пообедаем: у меня есть
два фазана;
а кахетинское здесь прекрасное...
Разумеется, не то, что в Грузии,
однако лучшего сорта.
Мы поговорим, вы мне расскажете
про свое житье в Петербурге...
Право, мне нечего рассказывать,
дорогой Максим Максимыч.
Однако прощайте, мне пора.
Я спешу.
Благодарю, что не забыли.
Забыть! Я-то ничего не забыл.
Ну, да Бог с вами! Не так я думал
с вами встретиться...
Ну, полно, полно! Неужели
я не тот же?
Что делать? Всякому своя
дорога...
Удастся ли еще встретиться,
Бог знает.
Постой, постой!
Совсем было забыл...
У меня остались ваши бумаги,
Григорий Александрович.
Я их таскаю с собой...
Думал найти вас в Грузии, а вот
где Бог дал свидеться...
Что мне с ними делать?
Что хотите. Прощайте.
- Трогай!
- Но!
Так вы в Персию? Когда
вернетесь?..
Конечно, мы были приятели.
Да что приятели в нынешнем веке?
Что ему во мне?
Не богат, не чиновен,
да и по летам совсем ему не пара.
Вишь, каким он франтом сделался,
как побывал опять в Петербурге.
Что за коляска! Сколько поклажи!
И лакей такой гордый!..
Скажите, ну что вы об этом
думаете?
Ну какой бес несет его теперь в
Персию?
Смешно, ей-Богу, смешно.
Уж я всегда говорил:
нет проку в том, кто старых
друзей забывает.
Максим Максимыч, а что за бумаги
оставил вам Печорин?
А Бог его знает,
какие-то записки.
- Что вы из них сделаете?
- Что? А велю наделать патронов.
Отдайте их лучше мне.
Вот они, все.
Поздравляю вас с находкой.
Федорчук!
Оказия собралась,
надо господ предупредить.
Я могу с ними делать все,
что хочу?
Хоть в газетах печатайте,
какое мне дело.
Что я, разве друг его какой,
или родственник?
Правда, жили долго под
одной кровлей.
Да мало с кем я не жил.
Ваше благородие, оказия
трогается.
- Вели закладывать.
- Слушаюсь.
А вы, Максим Максимыч,
разве не едете?
Нет.
- Что так?
- Да я еще коменданта не видал.
А мне нужно сдать кое-какие
казенные вещи.
Да ведь вы же были у него.
Был, конечно, да его дома не
было, а я не дождался.
Очень жаль...
Очень жаль, Максим Максимыч,
что нам до срока надо расстаться.
Где нам, необразованным старикам,
за вами гоняться.
Вы молодежь светская, гордая.
Еще пока здесь, под черкесскими
пулями, так вы туда-сюда...
А после встретишься,
так вы стыдитесь
и руку протянуть нашему брату.
Я не заслужил этих упреков,
Максим Максимыч.
Да я, знаете, так, к слову
говорю.
А впрочем, желаю вам всякого
счастья и веселой дороги.
Ну, поехали.
Прощайте, Максим Максимыч!
Грустно видеть, когда юноша
теряет лучшие свои надежды и
мечты,
когда перед ним отдергивается
розовый флер,
сквозь который он смотрел на дела
и чувства человеческие,
хотя есть надежда, что он заменит
старые заблуждения новыми,
не менее проходящими, но зато не
менее сладкими...
Но чем их заменить в лета
Максима Максимыча?..
Поневоле сердце очерствеет
и душа закроется.
И я уехал один.
С тех пор тетради Печорина
странствовали вместе со мною.
Часто возвращался я к ним
в своих мыслях.
Перечитывая эти записки, я
убедился в искренности того, кто
так беспощадно выставлял наружу
собственные слабости и пороки.
Недавно я узнал, что Печорин,
возвращаясь из Персии, умер.
История души человеческой,
хотя бы самой мелкой души,
едва ли не любопытнее и не
полезнее истории целого народа.
Особенно когда она - следствие
наблюдений ума зрелого
над самим собою и когда она
писана без тщеславного желания
возбудить участие или удивление.
Тамань...
Самый скверный городишко из всех
приморских городов России.
Я там чуть-чуть не умер
с голода,
да еще вдобавок меня хотели
утопить.
Но!
Кто идет?
Прапорщик Печорин,
из Петербурга.
В действующий отряд по казенной
надобности.
Нуждаюсь в казенной квартире!
- Поехали!
- Ваше благородие!
Попридержи.
Садись.
Трогай!
Прямо и за угол.
Эдак мы всю ночь проездим!
- Постой-ка.
- Тпру!
- Куда я его дену?
Все занято...
Может, сюда?
Да ну тебя!
Вот навязался на мою голову...
Поехали!
Ух! Господи Боже...
- Кто там? -Ерофеевна, пусти
на постой!
Да пусти, говорю!
- Трое стоят, не пущу!
- Ну пусти, Ерофеевна!
Сами видите - в шестой дом
заходим, а все занято.
- Вези меня куда-нибудь,
разбойник!
Хоть к черту, только к месту!
Есть еще одна фатера.
Только вашему благородию
не понравится, там нечисто.
- Не ночевать же на улице!
Веди!
Трогай!
- Вот здесь, ваше благородие.
- Может, и тут занято?
Нет, тут свободно!
Десятник-то никак убег,
ваше благородие!
Бог с ним.
Тпру!
Суда в пристани есть, завтра
отправлюсь в Геленджик.
- На, возьми.
- Покорнейше благодарю!
- Выкладывай чемоданы да отпусти
извозчика. -Слушаюсь!
Хозяин! Хозяин!
Есть тут кто-нибудь?
Вот чертов десятник!
Да тут, видать, никого нема.
Кто там?
- Где хозяин?
- Нема.
- Как, совсем нету?
- Совсем.
- А хозяйка?
- Побегла в слободку.
Кто же мне отопрет дверь?
- Ты - хозяйский сын?
- Нет.
- Кто же ты?
- Сирота убогий.
- А у хозяйки есть дети?
- Нет.
Была дочь, да утекла за море
с татарином.
С каким татарином?
А бес его знает!
Крымский татарин, лодочник
из Керчи.
Запалите, ваше благородие.
И перекреститься-то
не на что.
Привели на фатеру...
Будто в преисподнюю.
Ой, не к ночи будет
помянуто...
Извольте, ваше благородие.
Я не мог заснуть.
Передо мной во мраке все вертелся
мальчик с белыми глазами.
Я замечал, что всегда есть
какое-то странное отношение
между наружностью человека
и его душою.
В голове родилось подозрение,
что этот слепой
не так слеп, как оно кажется.
Напрасно я старался уверить себя,
что бельма подделать невозможно.
Да и с какой целью?
Но что делать?
Я часто склонен к предубеждениям.
Ну что, слепой?
Буря сильна. Янко не будет!
Янко не боится бури!
Туман густеет!
В тумане лучше пробраться мимо
сторожевых судов.
- А если он утонет?..
- Ну и что ж?
В воскресенье ты пойдешь в
церковь без новой ленты.
Видишь, я прав: Янко не боится
ни моря, ни ветра,
ни тумана, ни береговых сторожей.
Прислушайся-ка!
Это не вода плещет, меня
не обманешь.
Это его длинные весла!
Меня поразило, что слепой
говорил со мною
малороссийским наречием, а теперь
изъяснялся чисто по-русски.
Ты бредишь, слепой! Я ничего
не вижу!
Отважен был пловец, решившийся
в такую ночь
пуститься через пролив на
расстояние 20-ти верст.
И важная должна быть причина,
его к тому побудившая.
Признаюсь, все эти странности
меня тревожили.
Плохо, ваше благородие!
Да, брат, Бог знает когда мы
отсюда уедем.
Комендант говорит, только дня
через 3-4 придет почтовое судно.
Здесь нечисто.
Я встретил сегодня черноморского
урядника, он мне знаком.
Как я ему сказал, где
остановились, а он мне:
"Здесь, брат, нечисто,
люди недобрые!"
Да и в самом деле, что это
за слепой!
Ходит везде один, и на базар,
за хлебом и за водой...
Уж видно, здесь к этому
привыкли.
Да что ж? По крайней мере
показалась ли хозяйка?
Сегодня без вас пришла старуха
и с ней дочь.
Какая дочь? У нее нет
дочери.
Бог ее знает, кто она,
коли не дочь.
Да вон старуха сидит теперь
в своей хате.
А где твоя дочка, хозяюшка?
- Где твоя дочь?
- Глухая я, ничего не слышу.
Да нема у нее дочки.
Дочки нема?
Ну-ка, слепой чертенок!
Говори, куда ты ночью таскался
с узлом?
Ой, да куды я ходил? Никуды
я не ходил с узлом!
Яким узлом?
Вот выдумывает, да еще
на убогого!
За что вы его?
Что он вам сделал?
Я сидел на берегу, поглядывая
вдаль.
Передо мной тянулось ночною бурею
взволнованное море,
и однообразный шум его, подобный
ропоту засыпающего города,
напомнил мне старые годы,
перенес мои мысли на север,
в нашу холодную столицу.
Волнуемый воспоминаниями,
я забылся...
Вдруг что-то похожее на песню
поразило мой слух.
Мне невольно пришло на мысль,
что ночью я слышал тот же голос.
Моя лодочка...
Лодка неснащенная,
Двухвесельная.
И везла та лодочка
Вещи драгоценные.
Правит ею в темну ночь
Буйная головушка.
Жарко. Искупались бы, ваше
благородие!
Я плавать не умею. Ступай!
Скажи-ка мне, красавица, что ты
делала сегодня на кровле?
А смотрела, откуда ветер дует.
Зачем тебе?
Откуда ветер, оттуда и счастье.
Что же? Разве ты песнею зазывала
счастье?
Где поется, там и счастливится.
А как неравно напоешь себе горе?
Ну что ж? Где не будет лучше,
там будет хуже.
А от худа до добра опять
недалеко.
Кто ж тебя выучил этой песне?
Никто не выучил. Вздумается -
запою.
Кому услыхать, тот услышит.
А кому не должно слышать,
тот не поймет.
А как тебя зовут, моя певунья?
- Кто крестил, тот знает.
- А кто крестил?
Почему я знаю?
Экая скрытная!
А вот я кое-что про тебя
узнал.
Я узнал, что ты вчера ночью
ходила на берег.
А на берегу ты ждала лодку
и человека по имени Янко,
который ничего не боится.
И дождалась.
А потом...
Много видели, да мало знаете!
А что знаете, так держите
под замочком.
А если бы я, например, вздумал
донести коменданту?
Последние слова мои были вовсе
не у места.
Я тогда не подозревал
их важности,
но впоследствии имел случай
в них раскаяться.
Эта комедия начинала мне
надоедать.
Нынче ночью, как все уснут,
выходи на берег.
Экой бес-девка!
Если я выстрелю из пистолета,
то беги на берег.
Слушаюсь!..
Идите за мной.
Ступай!
Иди...
Зайдем в лодку.
Что это значит?
Это значит...
Это значит, что я тебя люблю.
Чего ты хочешь?
Ты видел! Ты донесешь!
Янко, все пропало!
- А где же слепой?
- Да вон он идет.
Послушай, слепой, ты береги то
место... знаешь?
Там богатые товары...
Скажи Ахмету, что я ему больше
не слуга.
Дела пошли худо. Теперь опасно.
Он меня больше не увидит.
А мне везде дорога,
где только ветер дует да море
шумит.
Она поедет со мной.
Ей нельзя здесь оставаться.
А старухе скажи, что, дескать,
пора умирать,
зажилась, надо знать и честь.
Нас же больше не увидит.
- А я?
- На что мне тебя?
На, купи себе пряников.
Только?..
Ну, вот тебе еще.
И зачем было судьбе кинуть меня
в мирный круг
честных контрабандистов?
Как камень, брошенный в гладкий
источник,
я встревожил их спокойствие и,
как камень,
едва сам не пошел ко дну!
Неужели мое единственное
назначение на земле -
разрушать чужие надежды?
- Кто тут?
- "Кто тут"!
Можно ли так спать?
Обокрали нас.
Я, как матрос, рожденный
и выросший на палубе
разбойничьего брига.
Его душа сжилась с бурями и
битвами, и, выброшенный на берег,
он ходит себе целый день
по прибрежному песку,
прислушивается к однообразному
ропоту набегающих волн
и всматривается в туманную даль:
не мелькнет ли там желанный
парус...
Трогай!
Но!
Слава Богу, поутру явилась
возможность ехать,
и я оставил Тамань.
Что сталось с старухой и бедным
слепым - не знаю.
Да и какое дело мне до радостей
и бедствий человеческих,
мне, странствующему офицеру,
да еще с подорожной по казенной
надобности!..
 

////////////////////////////