Гадкие лебеди (2006 год). Цитаты и фразы из фильма

«Гадкие лебеди» — совместный российско-французский кинофильм режиссёра Константина Лопушанского, снятый по мотивам одноимённой фантастико-философской повести братьев Стругацких.

Все фразы и цитаты

 ГАДКИЕ ЛЕБЕДИ
Мистер Пильман,
Я очень хочу поговорить с вами.
Я уверен, вы меня сейчас
видите и слышите.
Я писатель. Русский.
Последние несколько лет живу в Америке.
Завтра улетаю в Россию.
В Ташлинск.
Ни одна живая душа не
знает, что я здесь.
Мистер Пильман.
Я писатель. Меня зовут Виктор Банев.
- Алло!
- Поднимите руки.
А вы, оказывается, говорите по-русски.
Да, говорю, поднимите руки.
Я совсем один, мистер Пильман.
Вам нечего боятся.
Вы меня знаете?
Да.
По фотографиям.
Пока вы не объясните,
как вы меня нашли, я буду держать
вас на мушке, писатель.
- И если ваш ответ мне не понравится, то...
- Заранее предупреждаю, мистер Пильман.
- Мой ответ будет очень странным.
- Валяйте.
Вот, дело в том, что ну...
Три недели назад я был зачислен в
комиссию ООН по Ташлинску.
И когда я получил
доступ к документам, то...
Понял, что чем больше докладов я читаю,
тем меньше понимаю, что там происходит.
Не вы один.
Ваши доклады самые
содержательные и последовательные.
Особенно в том, что касается
так называемых "мокрецов".
И потом я прочитал, что
вы загадочно пропали.
И в Ташлинске вас пытались убить.
Я понимаю все эти меры предосторожности...
Стоп, вы не ответили на мой вопрос:
"Как вы меня нашли?"
Мистер Пильман.
- Можно я опущу руки?
- Нет. Нет.
И поднимите их выше. Выше.
Это же самодурство, мистер Пильман.
Выше руки и повторяю
вопрос, "как вы меня нашли?"
Я увидел во сне ваш дом.
Название улицы, номер на табличке.
Хотите, верьте, хотите, нет, можете
считать это бредом... да я и сам так считаю.
Знаете, я должен признаться.
Как-то я странно чувствую все эти дни.
Очень странно.
Ладно.
Ладно.
Поднимайтесь в мой кабинет.
Пожалуй, я единственный
человек в этом мире,
который... Который в
состоянии поверить вам,
мистер Банев.
Располагайтесь.
А... Это ваша машина?
Вы на машине?
Нет, нет, я на поезде.
Странно.
Странно.
Вы пейте, пейте воду, берите. Жарко.
Мистер Банев.
Извините, за такой может быть вопрос...
Зачем вам Ташлинск?
Но я, же сказал вам, я
член международной комиссии.
Это я понял.
Но как вы попали в эту
комиссию, вы писатель.
Вроде бы ни малейшего отношения
не можете иметь к проблематике.
Неужели из-за денег?
Страсть к сенсациям.
О Боже! Что за времена...
Деньги, деньги...
При чем тут деньги?
При чем здесь сенсации?
Знаете, не было другого
способа попасть в Ташлинск.
Не было.
И вообще личная у меня
причина, понимаете? Личная!
Извините я что-то сегодня...
- Можно еще воды?
- Пейте, пейте.
Ничего, конечно, я понимаю, понимаю.
Хорошо.
- Задавайте свои вопросы.
- Итак.
Вопрос, вопрос первый.
Вопрос первый. Что на самом
деле происходит в Ташлинске?
Что там? Что там?
Хороший вопрос.
Помните Зурзмансора?
Он твердо знал. Что всё это сон.
Эти горящие леса. И
черное от дыма небо.
Расплавленный асфальт городов.
Вся эта погубленная планета,
не выдержавшая ненасытного монстра,
под названием человек.
Доктор Пильман. У меня очень мало времени.
Может, приступим все-таки? А?
Приступим.
Прошу.
Спасибо.
Ну, что, помогли вам мои архивы?
Еще не знаю. Может
чуть, чуть? Чуть, чуть.
Ваше здоровье.
Ваше здоровье.
И все-таки.
Кто они эти "мокрецы"?
У вас есть концепция?
Есть.
И как она звучит? Если кратко?
Если кратко,
она звучит так: они "другие".
И они враги.
Враги кому?
Нашей цивилизации.
Многие из аналитиков считают,
что нашей цивилизации объявлена война.
Да бросьте вы, какая война?!
Ну, сколько их?
Десять, двадцать?
А сколько было первых христиан?
А против них древний Рим. Империя!
Нерон! И что осталось от этой империи?
Так что тут есть своя логика.
Не скажите.
Зачем им дети?
Дети - будущее.
Кто управляет детьми, управляет будущим.
Они ими управляют?
Не знаю.
Повторяю, пассажиров вылетающих
спецрейсом в Ташлинск,
просим оформить допуск
у стойки номер шесть.
В конце концов, он твой бывший муж и речь
идет о спасении твоей дочери, это важно.
Вон он стоит.
Извини, что заставил ждать. Рейс задержали.
Да ничего. Мы тоже вот только что пришли.
Вот, кстати, мой муж.
- Игорь, очень приятно.
- Игорь. Виктор.
- Ну, что мы стоим? Может быть сядем?
- Да. - Да.
Ну, сколько здесь пробудешь?
Нисколько. Через час улетаю в Ташлинск.
Ну вот! Всё как всегда.
Иностранцам можно, а нам нет.
Сейчас я тебе дам ключ.
От Ташлинской квартиры, вот.
Я тут написала адрес на
всякий случай, если ты забыл.
Не забыл.
Пожалуйста, зайди туда, посмотри как там.
Проверь, нельзя без
пересмотра, квартира все-таки.
Могло там и залить водой,
могло и стекла ветром выбить.
Воры могли забраться.
Раньше Ира приходила проверяла, а теперь...
- Теперь не знаю, теперь ничего не знаю.
- Проверю, конечно.
Вообще то, знаешь, я еще кое-что должна сказать.
Не знаю, стоит ли говорить...
Игорь, иди, возьми себе
там кофе, пожалуйста.
Ты знаешь,
если честно, мне очень не
понравился твой тон.
Последний раз, когда мы говорили по
телефону по поводу документов.
А что? Я не помню.
Во-первых.
Ты не имеешь ни малейшего права меня
осуждать, ни малейшего.
По-моему ты решил, что я
просто избавилась от дочери.
Сбыв ее с рук в какую-то богадельню.
Вот знаешь, ты так говорил.
- Ты так говорил.
- Ну, что ты. Да ну?
И в мыслях не было.
Так я тебе хочу сказать,
это не просто интернат.
Это интернат для гениальных детей.
И ты даже не представляешь,
сколько я порогов оббила.
Сколько денег переплатила, чтобы Ирочку
туда взяли. И ты знаешь, не зря старалась.
В общем, я тебе всё сказала.
Чтобы не было между
нами никаких неясностей.
Вот только и всего.
Только и всего. Люда.
Ну, что ты, ну успокойся.
Ты не понимаешь, как всё случилось.
Ну, кто мог знать?
Ты понимаешь, я приехала
сюда, вон к Игорю.
А там всё это началось.
И мы ничего не могли сделать!
Оттуда не выпускают, туда не впускают.
Даже позвонить нельзя, представляешь,
даже позвонить!
- Да, тебе тяжело, конечно.
Ты знаешь, мне как-то приснилось...
Что Ира заразилась и умерла.
И вот какие-то такие пауки на ней.
Такие страшные с лапами.
Схватили и держат.
Мокрые без лиц.
Пауки без лиц.
Это нормально.
Подожди, ты, что можешь еще шутить?
- Люда, подожди.
- Игорь.
- Я не это имел в виду, что ты.
- Игорь, пойдем, нам пора.
Пожалуйста, позвони если
что-нибудь узнаешь. Игорь, пошли.
Так, сюда, пожалуйста. Спасибо.
Здравствуйте.
Пожалуйста. А где фотография сетчатки?
Там в конце паспорта есть закладка.
Зафиксируйте сетчатку, пожалуйста.
- Анализ крови?
- Здесь в комплекте.
- Заключение пульмонолога?
- Там же.
Хорошо. Всё в порядке, проходите.
Добро пожаловать в
Ташлинск, мистер Банев.
Находит главная фигура,
пропускной сигнал.
- Вы рассуждаете как военный.
- Мистер Банев?
Да.
Здравствуйте господин
сопредседатель комиссии.
Оставьте, зовите меня
просто Айзик или Айк.
- Геннадий, Геннадий!
- Да, да.
Сопредседатель от России,
знаменитый ученый, доктор наук.
- Здравствуйте, очень приятно. Геннадий.
- Прошу.
Председатель комиссии от России.
- Новый член комиссии Виктор Банев.
- Ну, что же садитесь, скоро отходим.
- Извините, я догоню вас.
- Хорошо.
- Как добрались?
- Хорошо. Спасибо.
А долго нам плыть?
Два часа, не меньше. Вообще-то плыть минут
сорок, но там оцепление, двойной кордон.
Энергетический барьер
со стороны мокрецов.
В общем, сложная система контроля.
- Сюда, пожалуйста.
- Понимаю, понимаю.
- На всё это уходит время.
- Устраивайтесь.
- Я сейчас вернусь, попрощаюсь с военными.
- Спасибо.
Хорошо.
Какие у меня будут обязанности, Айк?
Боюсь, что уже никаких.
Как это?
А вы не догадываетесь почему
нас всех собрали в областном центре?
Было совещание с военными в
руководстве объединенных штабов.
И что?
Всё, финиш.
Комиссию прикроют со дня на день.
Военные намерены начать
активные действия.
- Подождите, какие действия? Против кого?
- Против климатической аномалии.
Надо думать.
Предусмотрено массированное распыление
противооблачных коагулянтов
объединенными силами стратегической авиации.
Коагулянты? Это же химия.
А людей не отравят?
Людей эвакуируют. Детей
в первую очередь. Вас
ведь это интересует?
С чего вы взяли?
Перестаньте, Виктор. Знать ваше
досье - моя обязанность.
А что касается вашей проблемы,
помочь вам не смогу.
- Но и мешать не буду. Договорились?
- Да, спасибо.
Значит, людей эвакуируют, да?
- Да.
- Да, это хорошо.
А эти мокрецы, их куда эвакуируют?
Никуда.
Но это, же химическая
война против мокрецов.
А по каким формальным причинам
им будет отказано в эвакуации?
- Ни по каким.
Официально они просто больные люди,
их нельзя выпускать за пределы города.
Во избежание распространения эпидемии.
Как видите, демагогия
придумана до тонкости.
Больше всего меня это настораживает.
Значит, готовятся всерьез.
Не помешаю?
- Нет, мы тут говорим о природе.
- Угу.
Смотрите, быстро идем,
уже затопленный город.
Да, быстро. Виктор.
Поднимитесь на палубу, это стоит видеть.
Боюсь, мы можем сейчас застрять здесь.
- А что, почему?
- Какое-то ЧП у военных в зоне перехода.
Да, сообщили по радио.
- Только этого нам сейчас не хватало.
- У нас проблемы, человек в зоне перехода.
Ну, всё отбой. И давно он так?
Утром увидели.
Когда был уже мертвый.
- Энергетический удар был просто жуткий.
- Угу.
- Так кто же все-таки этот человек?
- Я же говорю, никто не знает.
- Похоже, добрался самостоятельно.
- Журналист, мародер?
- Ничего неизвестно.
- Ну так что, будете идти?
Что нам остается? Конечно, будем.
А если вы застрянете? Я вижу у вас новый
сотрудник, ни разу не ходил.
- А если что?
- Если, если... Давайте сигнал, мы идем.
Сигнал в зону перехода, повторяю.
- Сигнал в зону перехода.
- Вот что.
Вик, держитесь спокойно.
Старайтесь не думать ни о чем плохом,
мы не знаем их критериев.
Не знаем, как они решают,
кого пустить кого нет.
Так что просто думайте о чем-нибудь
спокойном, приятном, без агрессии.
- Хорошо, я постараюсь.
- Ага.
Ну что, сигнал в зону прошел.
Автобус за вами выехал.
Спасибо.
- С Богом.
- Ну, пошли. Идем.
Что по приборам?
Уровень энергетического
барьера на красной черте.
Их надо возвращать, похоже.
Автобус комиссии вижу, а мокреца нет.
Ну, нет его, надо повторить сигнал.
- Они застрянут.
- Подожди, подожди, не паникуй.
Вот он справа, справа за автобусом.
Виктор. Садитесь слева от меня.
Где рация?
- Что-то он вас сегодня долго рассматривал.
- У нас новый сотрудник.
Служба контроля? Служба
контроля, вы меня слышите?
- Можете забирать этого... несчастного.
- Мокрец разрешил. Всё, поехали.
- Я буду в шестнадцатой комнате.
- Да, да.
- Если что, звоните.
Это наш новый сотрудник,
он будет жить в архиве.
В архиве?
Это же в старом здании. Зачем?
У нас и в новом здании
хорошие номера есть.
Нет, вы не поняли, он
будет жить в архиве.
И там же будет работать
как член комиссии.
Как скажете, шеф. Как скажете.
Вот вам ключи.
Сами разберетесь, там
все замки перепутаны.
Пойдемте, Вик, я провожу вас.
Вспомните Туринскую площадь.
Там тоже трансформация тела.
То же самое явление: мокрецы. Вот что на
мой взгляд надо изучать. Вы согласны?
А что здесь всегда так многолюдно?
Нет, только перед заседанием комиссии.
И причем все комиссии назначают
совещание в одно и тоже время.
- И много комиссий?
- Осталось четыре.
А было тринадцать, представляете?
И еще.
Хочу обратить ваше внимание на то, что
помимо столь интересной, столь
интересной для наших биологов
странных генетических болезней
начинают расцветать болезни обычные.
Вполне инфекционные.
И основные причины по моему мнению -
это бесконечные дожди и эти
инфракрасные свечения в небе,
причины которых мы, кстати,
до сих пор не узнали.
Поэтому я поддерживаю
ту точку зрения, что
климатические аномалии
должны быть нормализованы.
Каким способом?
- Любым способом.
- Что, и химическим воздействием?
- Да, да, и еще раз да.
- Позвольте мне.
Вы все прекрасно здесь
понимаете, что происходит.
Только предпочитаете
закрывать на это глаза.
Ну, давайте называть вещи своими
именами: это "нашествие"!
И идет на нас не
марсианин, не антихрист
так какой-нибудь, а
кое-что вполне реальное.
Поэтому я прошу, давайте... Еще раз прошу,
проголосуем вопрос о
разрешении лабораторных
исследований этих самых
мокрецов и их воспитанников.
- Ну, знаете!..
- Да, да. В том числе.
Потому что я должен знать, что на нас идет,
и путаться в ваших соплях не намерен.
Мистер Тумак, опомнитесь.
Причем здесь воспитанники, это же дети.
Опять дети!
Да какие они дети? Они давно уже не дети,
и не люди, скорее всего.
Что же вы за безмозглые
гуманисты такие, а?
Жалеете их, да? Ну, конечно
они же такие умники.
Такие маленькие цветочки.
А это враг! Вы понимаете, что это враг.
От которого мы ожидаем полного и
непременного уничтожения всего нашего мира.
И нас в том числе.
Вы смотрите на этих
детей и думаете, если
ребенок цитирует Канта
и Гегеля, то он ого-го.
Эссе Ома.
А этот ребенок смотрит на вас и
видит перед собой кучу дерьма.
И ему вас не жалко.
Потому что вы по и по Канту дерьмо и
по Гегелю дерьмо, дерьмо по определению.
И человеческая душа,
любая, для них помойка.
Отхожее место человеческой
физиологии. Вы понимаете?
Они другие тотально. Другие!
И в их мире нам места нет.
Или они, или мы! Это война.
И здесь компромиссов быть не может,
поэтому я требую, давайте голосовать
о разрешении исследования
этих мутантов. Немедленно.
Успокойтесь, давайте по-порядку.
Что мы голосуем? Я приму, что это человек.
Был арестован.
- Мы не будем голосовать за этот пункт.
- Нет, будем.
Пока они еще тут, пока
это вообще возможно.
Что значит "пока"? Вы на что намекаете?
Я намекаю на то, что никого отсюда
живыми не выпустят.
Я имею в виду мокрецов, мутантов.
И вы это прекрасно знаете, мистер Комов.
Если мы не проведем такое
исследование сейчас,
то потеряем эту возможность навсегда.
А такие мозги на вес золота. Короче, так.
Мне нужен мандат на
исследование этих тварей.
Официальное разрешение.
Товарищи! Я требую, чтобы вы поставили вопрос.
Об исключении господина
Сумака из членов комиссии.
Меня? На каком основании, а?
- Я излагаю свою точку зрения.
- Так, всё.
Не нужно кричать, господа.
Держите себя в руках, пожалуйста.
Простите, вы мистер Банев?
- Да.
- Вас там спрашивают.
- Кто?
- Какой-то мальчик.
- Мальчик?
- Где он? - Там.
- Где? - Там, там мальчик.
Это ты меня спрашивал?
- Мистер Банев, это вы?
- Да.
- Я - Куница.
По свидетельству о рождении, я Боря.
Но вы пока можете звать
меня Куницей. Хорошо?
Боря Куница, по кличке Куница.
- Хорошо.
- Это не кличка, это точка отталкивания.
Я не понял.
Ну, это долго объяснять.
Я здесь по другому поводу.
Мы бы хотели встретиться с вами.
- Как с писателем.
- Мы, это кто?
- Дети.
Ученики. Ученики той
школы, где учится ваша дочь.
- Ты знаешь мою дочь?
- Мы друзья.
Вы согласны?
- Да, конечно.
Когда будет встреча и где?
Завтра в девять часов утра, я буду ждать
вас на этом самом месте.
А, вот вы где!
Присаживайтесь, у нас перерыв.
Спасибо. Прошу.
Знакомьтесь, Виктор.
Это Диана, моя ближайшая помощница.
Очень приятно.
Очень приятно, Виктор.
Да, кстати.
Если она вас о чем-то попросит, а это может
случиться, считайте, что это моя просьба.
Конечно.
Я взял вам кофе, пейте.
Спасибо.
Ну, что? Кто к вам приходил?
Юные поклонники моего дарования
решили устроить со мной встречу.
Завтра с утра.
До чего же тщеславный народ эти писатели.
Не обольщайтесь, Виктор,
это не поклонники, это вивисекторы.
Они что будут вживлять
электроды в мозг и...
Гонять по лабиринту?
Хороший вопрос.
По лабиринту.
А кто приходил?
Ну, странный такой мальчик. Зовут Куница.
И?..
И так говорил...
Какими словами вы бы это описали?
Как будто в лицо мне расхохоталась кошка.
Забавно.
Да. Быстро они вас почувствовали.
А... А мне что, как-то готовится?
Выспаться, как следует, а лучше
послушать радиостанцию.
Перед встречей вам будет
полезно, даже необходимо.
Какую радиостанцию?
В школе у детей есть радиостанция.
Она не очень мощная, но все-таки.
Вещание круглосуточное.
Для падшего человечества.
Вроде нас с вами.
Советую воспользоваться.
Вы в безопасности,
остановитесь, остановитесь.
Что вы тут делаете?
Все нормально, у меня есть айди.
- Вот, пожалуйста, пожалуйста.
- Хорошо.
Поехали.
Ты как тут оказалась?
Ты пряталась?
Я не оказалась.
Просто заглянула.
Почувствовала, тут есть кто-то.
Зачем ты приехал?
За тобой.
Странный ты какой-то.
Ну, ладно, у нас еще
будет время поговорить.
А сейчас иди.
Ты ведь слышишь мой голос?
Иди.
Я бы сказала так.
Сумерки бытия сгущаются пепельными
тенями над строго выстроенной предметности.
Безвидные. Безименные призраки.
Приближаются вплотную.
И незримо проходят сквозь нас.
Вот здесь точки наивысшей
неопределенности.
Не гарантированности.
И не подверженности
человеческого существования.
Впервые обретается известная ясность.
Просветляется мировая ночь.
Реальный смысл нашего бытия не в мире,
а где-то между мирами.
Не в очертании бытия.
А в смещении и становлении.
Не в обустройстве домашнего.
А в беспочвенном странничестве.
Если я правильно тебя понял,
речь вовсе не идет о том,
что, наконец, довелось добраться до истины.
Удалось лишь вывернуть на
изнанку покров сознания.
И взглянуть на вещи с
обратной его стороны.
Не с той стороны, с которой
он вселяет успокоение.
А со стороны нечто,
обнаруживающее наше
жизненное присутствие.
- Каким выдвинут нечто.
- Ну, да.
Можно сказать и так.
А что это за звук такой
странный в коридоре?
А это же этажом выше.
- Там изучают гиперпространство.
- Гиперпространство?
Интересно.
- Да, не обычная у вас школа.
- Вам нравится?
Да, очень нравится.
- Здесь, да?
- Да, проходите.
- Спасибо.
Здравствуйте.
Ну, вы садитесь, садитесь.
Ну что, как вы тут живете, ребята?
Всё ли у вас хорошо?
Скучаете по родителям, нет? А?
И все-таки, всё ли у вас хорошо, ребята?
- Да, хорошо.
- Ну, тогда давайте перейдем к литературе.
Желает ли почтенная публика услышать
о создании моих произведений?
Нет.
Ну, что ж.
Тогда ваши вопросы, господа.
А какими вы бы хотели
нас видеть в будущем?
Ну, это просто...
Умными. Честными.
Добрыми. Я хотел
бы, чтобы вы любили
свою работу и работали
только на благо людей.
А что такое "умный"?
Что такое "умный"?
Ну, милые мои.
А может вы хотите спросить,
что такое "человек"?
Или что такое "время"?
Мы знаем, что этот
вопрос не имеет ответа.
Мы хотели бы знать, как
вы на него ответите.
Попробую.
Итак, умный человек. Это человек,
который сознает несовершенство,
незаконченность своих знаний.
Который пытается их восполнять
и в этом преуспевает.
Вы со мной согласны?
Нет!
- Почему?
- Ваше определение не функциональное.
Любой дурак пользуясь этим определением
может полагать себя умным.
А преуспевающий дурак и
подавно будет считаться умнее всех.
Вы знаете, что есть такой старый афоризм,
который говорит, что дурак -
это просто инакомыслящий. Или
инакочувствующий.
Я не совсем понимаю.
Вы хотите, чтобы мы были умными.
То есть мыслили и чувствовали как вы.
Но я прочла все ваши книги и не нашла
в них ничего кроме отрицания.
Никакого позитива, то есть.
Получается, что любой,
кто умен хотя бы как вы,
не может испытывать к людям
ничего кроме отвращения.
С другой стороны.
Вы хотите, чтобы мы
работали на благо людей.
То есть тех самых отвратительных типов,
которыми наполнены ваши книги.
И которых вы сами
отрицаете каждой строкой.
Может ли умный человек работать на
благо того, что вызывает отвращение?
Видите ли...
Под работой на благо
людей я как раз и
понимаю их превращение
из вызывающих отвращение
в вызывающих уважение.
Простите, но всё это довольно тривиально.
Дело ведь не в том, что чем изменяют.
Дело в том, что изображенные вами объекты
сами не хотят, чтобы их изменяли.
Превращали, как вы говорите.
Из вызывающих отвращение в
вызывающих уважение.
А вы что, всерьез
полагаете, что я пишу только о подонках?
Вы простите, я...
Я все невпопад говорю.
Меня просто сбило с толку,
что вы говорите как взрослые.
А вы все-таки дети.
И вам пока в силу возраста,
наверное, трудно понять
как вот этот не бритый,
грязный, вечно пьяный...
истеричный, пожилой мужчина может
быть замечательным человеком.
Что этот человек,
перед которым хочется на колени встать,
которому за честь полагаешь руку подать...
Потому что он прошел через такой ад,
что и подумать страшно. Но знаете...
А все-таки остался человеком.
Простите, я перебью.
Мистер Банев.
Вы нашли сейчас очень хороший символ.
Человечество.
Это истеричный, пьяный старик,
который прошел через ад.
Заметьте, через ад.
Потому что, к сожалению,
ничего другого он не достоин.
И вы это прекрасно знаете.
Но продолжаете настаивать
что человек, это звучит гордо.
Что ему чего-то там недодали.
В смысле благ и счастья.
В том виде, как он его понимает.
То есть, как возможность топтать, унижать.
И использовать других.
Суммирую.
Вы просто никак не можете поверить.
Что вы уже мертвецы.
Что вы сами создали мир, который стал
вам надгробным памятником.
И ничем более.
Когда я говорю вы,
я не имею в виду персонально
вас, мистер Банев.
Надеюсь, вы понимаете?
Да, да.
Я понимаю, я это понимаю.
И вот что я вам отвечу.
Разрушить старый мир и на его костях
построить новый, это очень старая идея.
Но никогда она не приводила
к желаемым результатам.
Вы, наверное, сами этого
не понимаете, но вы жестоки.
Вы жестоки, наверное, с самых
лучших побуждений, но жестокость...
Она всегда жестокость.
И ничего она не может
принести, кроме нового горя.
Новых подлостей.
Нового вранья. Да.
- Извините за опоздание, мистер Банев.
- А, ничего.
Очень хотел с вами познакомиться.
Можете называть меня Зиновий.
Да, хорошо.
Продолжайте, пожалуйста.
Итак.
На чем мы остановились?
На том, если я не ошибаюсь,
что мир требует глубокого духовного
и чувственного преображения.
Если вы хотите знать мое мнение,
то я с этим абсолютно согласна.
Я тоже вижу человечество, стоящее на
перепутье, перед выбором.
Либо полная интеллектуальная деградация.
Либо беспримерный
эволюционный скачок сознания.
Надеюсь, с этим все согласны?
- Ну, как тебе?
- Ну, не знаю, мне понравилось.
- До свидания, мистер Банев.
- До свидания, до свидания, дети.
До свидания, до свидания.
Спасибо, что пришел.
- Я думала, ты испугаешься.
- Почему?
Не важно, потом объясню.
Я тебя не смогу проводить,
Боря тебя проводит.
- Да.
- Почему Боря?
Подожди, подожди.
Я вообще-то пришел,
чтобы поговорить с тобой.
И пойми, это очень важно.
Да? Ну, тогда тебе придется подождать.
- У меня занятия.
- Хорошо, я подожду.
У меня есть время, хорошо.
Ладно.
- Возьми, пожалуйста.
- Спасибо.
- Это вам.
- Дай, пожалуйста. Спасибо.
Я хочу, чтобы ты переехала
ко мне в гостиницу немедленно.
Зачем?
Оттуда легче уехать. Я хочу, чтобы
мы уехали под любым предлогом.
Я как член комиссии, ты как моя дочь.
Для этого я и приехал сюда.
- Для чего для этого?
- Чтобы забрать тебя отсюда.
- Куда?
- Какая разница, куда угодно.
Ты что не видишь, что здесь происходит?!
Ира, кругом военные.
Тут может такое начаться
через несколько дней.
Химическая война!
- А там что, военных нет?
- Ира, не цепляйся к словам.
Ты прекрасно понимаешь, что я имею ввиду.
У меня много знакомых.
Я могу многое сделать.
Да я понимаю вас.
Хорошая школа, да. Но в
мире есть школы и лучшие.
- Поверь мне.
- Нет.
- Почему нет? Что нет?
Всё - нет.
И про то, что много можешь
и про школу и про отъезд.
Послушай, я прошу. Послушай...
Я понимаю, я плохой отец.
Но я имею право забрать
тебя отсюда, понимаешь?
Нет у тебя никакого права.
Иди.
Вот гостиница. Иди.
Виктор. Открывайте, я слышу вы дома.
Заходите. Не заперто.
Закрытой двери грош
цена, замку цена копейка.
Ух, ты.
Хорошо вы гостей встречаете, молодец.
Да вот, кушать готовим.
Уже начали.
- Это очень правильно.
- Хотите?
Ух, ты. Ничего себе хоромы.
Можно посмотреть? Да.
Виктор. Ну, хорошо живем.
Широко, просторно.
Да, просторно.
- Дальше уже некуда.
- Ванночки принимаем.
- Полезно для здоровья.
- Так что, пить будете?
А буду, не откажусь.
Виктор, доконает меня этот город.
Ой, доконает.
Будьте здоровы.
Да, вы садитесь, садитесь, чего стоять.
Благодарю. Давайте, наливайте.
Пока не доконал.
Да, да. Хорошо, хорошо.
Спасибо. Давайте.
За здоровье. За здоровье.
Ну, что как прошел первый контакт?
Какой первый контакт?
Да, ладно Виктор, не скромничайте.
Я же знаю, что вас детишки
вызывали на ковер. Так?
Да-да.
Ну, событие.
А в чем тут событие?
А в том событие,
Виктор, что мы все, так или
иначе, через это прошли.
Только, как говорила
одна моя старая знакомая,
у всех это бывает, но
не у всех это проходит.
Событие в том,
что вам этот малолетний синдром
вынес вердикт: помиловать.
А нам всем: казнить.
Ну, сенсация. Вердикт?
Какой вердикт? А вердикт это
такой местный жаргон.
Считается, что детишки определяют
в отношении взрослых
кто из них достоин светлого
будущего, а кто нет.
Вы бы хоть платком прикрывались.
Спасибо, учту.
А я и говорю. Чего
же тут не понимать?
Мокрец главный Зиновий
благодарил Голембу. Говорит,
какая прекрасная идея включить
в комиссию известного писателя.
Да?
А, по-моему, они меня наоборот.
Не одобрили и...
Мне кажется, что эти
вундеркинды...
- А при чем здесь вундеркинды?
Вундеркинды не причем, вот учителя у них...
Какие учителя?
Особенные учителя. Мокрецы.
Да что вы все: мокрецы, мокрецы.
Никто толком объяснить не может.
- Ну что это?
- Почему никто не может?
-Я могу.
-Ну, и объясните.
Это все тут намеками объясняются.
Рассказываю.
Считается, что это какая-то
генетическая болезнь.
Как в феврале дождик зарядил,
так недели через две и началось.
Волосы выпадают.
Кожа желтеет.
Становится твердая как камень.
Словом идет какая-то трансформация тела
на клеточном уровне.
Новый вид, поэтому и лица прикрывают.
Теперь это считается, что
это не заразно, а тогда...
Думали эпидемия.
Потом фокусы разные начались.
Чудеса, потом комиссия.
Это вы как раз знаете.
Так я и говорю.
Считается, что толи у
них какой-то ген лишний,
толи наоборот, какого-то гена не хватает.
А может они и не люди уже вовсе.
А кто?
А я не знаю.
Миражи, оболочки.
Нет, вы скажите.
Вы где-нибудь видели
таких людей, а Виктор?
Ну, это только, кажется,
что они безвредны.
Один энергетический барьер чего стоит.
Правда их этика запрещает применять силу.
Ну, это пока запрещает. Ладно, пойду я.
Что-то я хотел вам еще сказать, Виктор?
Нет. А да. Виктор.
Ну, вы как-то определяйтесь, ну с кем вы.
С нами или с ними.
С кем вы, мастер культуры?
А это важно?
А это важно.
Потому что если вы с ними, то...
Вы меня простите за такой пафос.
Но получается, что вы как
бы предатель человечества.
Не много не мало.
А человечество оно предателей не любит.
Ладно. Спокойной ночи, пойду я.
Да. Я же совсем забыл.
Вас же эта искала китаяночка,
помощница Голембы,
Диана.
Наверное, что-то срочное,
потому что время позднее.
Это не мое дело. Спокойной ночи.
Алло.
Виктор, это Диана, мне
очень нужна ваша помощь.
Виктор вы можете
спуститься. Слышите меня?
Да, хорошо, хорошо, Диана.
Да, вижу надпись. Теперь куда? Ага.
- Да, да я на месте. Всё, перезвоню.
- Здесь.
- Ну, как он жив?
- Не понимаю пока.
Надо увести его.
- Что?
- Я сказала нельзя оставлять его здесь.
Дверь, дверь быстро!
Эй, приятель, что там у вас?
А тут друг просто перебрал немножко.
Надо проветриться. Сейчас, одну секунду.
Мистер Затревский, это дежурный.
Не могли бы подойти сюда,
а то здесь что-то непонятное.
- Куда-то кого-то везут, из лаборатории.
- Водитель машины, подойдите сюда!
Одну секунду, одну секунду.
Я сейчас. Всё в порядке.
- Вы слышите, подойдите сюда!
- Всё, бегу.
Сколько раз повторять.
Сколько раз повторять. Стой, стоять!
Стой, стрелять буду!
- Куда теперь?
- К старому вокзалу.
- Знаете где это?
- Да, да знаю. Как он там жив?
Он умер.
- Теперь я могу сказать точно.
- Что они хотели от него?
Всемогущество, наверное.
Тайн науки, новых орудий убийства.
А может денег, а может вечной потенции.
Потребности ведь не меняются.
Еще, еще.
Откройте дверь, Диана.
Виктор, положите
его здесь. Отдохните.
Когда уйдете, забудьте про эту дверь,
про вокзал. Про всё забудьте.
Хорошо, забуду.
- Диана, наконец-то! Где он?
- Он умер.
- Мы опоздали.
- Вы не одна?
Вы же знаете, сюда непосвященным нельзя.
Я вам сейчас всё объясню.
Это человек из комиссии. Он ваш друг.
Виктор, подождите меня внизу.
Ага.
Метрополь времен мирового потопа.
Называется Ноев ковчег,
между прочим. Ну как?
- А?
- А что? Мне здесь нравится.
- Ей Богу нравится.
- Если честно, мне тоже.
Вот вам, Виктор, пример выживания неистребим.
Основной инстинкт.
- Вон смотрите, картина.
- Да.
Если развивать вашу мысль, Айзек, что
климатические аномалии так просто не возникают,
тогда и мокрецы это часть аномалии,
защита земли от нас. Как вы думаете?
Возможно.
- Давно открылись, мистер Квадригин.
- Два дня назад.
А что, жить надо. А не хотите в служебку?
- Там тепло, сухо, печки работают.
- Нет, нет, мы будем сидеть здесь.
Мое дело предложить. Я пойду
бутерброды принесу горячие.
Спасибо. Спасибо.
Айк. А?
Вы знаете что это такое?
Откуда это у вас?
Принесли в гостиницу.
Сказали от дочери.
Вы слушали это?
Да. Вроде стихи, вроде эссе. Я не понял.
Это не стихи, это другое.
Про что?
Трудно сказать.
Мокрецы иногда просят детей сделать
такие слепки сознания.
Образ мирочувствования.
Образы мирочувствования.
Да.
А почему она передала это мне?
Как вы думаете?
Может она хочет чтобы ее поняли?
А может просто, чтобы вы хоть что-нибудь поняли.
Насколько я понимаю, у вас
спор, конфликт. Не так ли?
Айк.
Скажите мне, пожалуйста, только честно.
- Вы что, что-то скрываете от меня, да?
- То есть.
Это генетическая болезнь,
или что-то другое?
Ну, или...
Могу, например, я заразится?
И да, и нет.
Айк, вы что издеваетесь?
Нет, Виктор. Постарайтесь понять.
Тут принцип другой.
Не хочешь, не заболеешь.
В этом вся штука.
Нужна тоска.
Такая тоска, чтобы нестерпимо жилось.
Чтобы тянуло, куда-то.
К какой-то другой жизни.
К другим целям, другим мирам, не знаю.
У меня это было.
Но давно прошло.
Я опоздал.
У вас - не знаю.
А у детей еще есть.
Поэтому они с ними, а не с нами.
Это вы хорошо сказали: тоска.
Нужна тоска.
Я ведь понимаю. Да.
Дважды умерший.
Живущий после смерти Бога.
Мы ищем свой день в потоке
иллюзий спящего мира.
Мы живем в мире тотальных подмен.
В мире чисел и призраков.
В мире, где все слова
стерлись и потеряли смысл.
Эпоха профанов.
Эпоха невыносимой пошлости существования.
Царство банального,
воспевающая собственную пустоту.
Дух окончательно покинул наш мир.
Время сжимается.
Нет уже времени.
Нет пространства.
Агония небытия.
Дух бесплодия витает
над осиротевшей землей.
А причина испытать
последние дни одиночества.
Страх заполняет душу. Все предельно.
Открылись последние тайны.
Ветер из бездны опаляет наше лицо.
Кто это сказал?
Я спрашиваю вас.
Кто? Ответьте мне.
Это беззаконие, передо мной истина.
Беззаконие...
Все вниз с вещами, автобусы
уходят через двадцать минут.
Срочная эвакуация.
Есть кто? Эвакуация.
Есть кто? Эвакуация.
Проезжаем, проезжаем.
Женщины в скорую помощь, а вы куда?
Мужчины в кузов. Виктор.
- Виктор.
- Айзек где дети?
Детей должны были
вывести в первую очередь.
Ими занимается Диана, прямо из школы,
садитесь в кузов. Поедем вместе.
В кузов быстро. Поехали.
- Скажите, где информационный центр?
- Вон там.
- Где я могу узнать насчет детей?
- Спросите у офицера.
- Скажите, дети, дети были эвакуированы?
- Не эвакуированы.
- Не было детей.
- А на втором запиши.
Да не беспокойтесь вы.
Три катера уже отошли.
Может они там, их могли уже отправить.
Айк, не было их там, я узнавал.
Семьдесят, семьдесят два ПДК.
Вы слышите меня?
У вас связь с командованием?
У вас есть связь?
Что я могу сделать, как я
могу остановить операцию?
Авиация уже в воздухе, вы
что не слышите тысяча бортов.
Но подождите, но что с ними
будет, если они все там?
Кто мне объяснит, есть там
кто-нибудь или нет. Это же убийство.
Нужно соединение с центром координации.
- Вы же мне обещали.
- Черт вас возьми, будет связь или нет?
- Ну, что я могу сделать!
- Что случилось, Геннадий? Что-то с детьми?
- Пропал автобус с детьми.
И с ними Диана. Не исключено,
что они еще в городе.
- А Диана, связь с ней есть?
- Нет, нет с ней связи.
Геннадий, что делать?
- Что делать?
- Не знаю, идите в штаб.
- Идем вместе.
- А что если...
- Нет, нет.
Мне надо побыть одному,
пожалуйста, идите, идите.
- Идите, пожалуйста.
- Геннадий.
Виктор, куда вы?
- Виктор, куда вы? Виктор, что вы задумали?
- Идите в штаб, Айк.
- А вы куда?
- А я к ним.
- Куда к ним?
Вы даже не знаете
где они, вы с ума сошли!
Дайте мне вашу трубку спецсвязи.
Обычная может не сработать,
информация меняется постоянно.
- Держите.
Я должен все знать.
Красная кнопка наверху.
Я знаю.
Виктор, вы знаете где
находится старый вокзал?
- Да.
- Они могут быть там.
- Кто?
- Я всё понял, уходите Айзек. Прошу вас.
- Уверен. Наверняка там.
Автобус тридцать пять,
остановитесь у шлагбаума.
Автобус тридцать пять, остановитесь!
Вызывайте еще раз.
- Вызывайте постоянно.
- Хорошо. Диана, отзовитесь, прием.
- Диана, отзовитесь, я вас не слышу.
- Вот.
- Что это?
Формула реагент.
Он не просто активен,
он чудовищно активен.
После его выпадения
ничего живого не останется.
Отравленная пустыня.
Я же чувствовал, что здесь
кроется какой-то подвох.
Что делать теперь?
Что делать, Айк?
- Да, Айк, я слушаю.
- Алло. Виктор.
- Что, что?
- Виктор.
- Что, что вы говорите?
- Подождите, не слышно ничего.
На старом вокзале никого
нет. Вы слышите меня?
Да я слышу.
Они все в школе, звонила Диана.
Говорите, говорите Айк, я слушаю.
Такая ситуация, дети
отказываются выезжать из города.
Отказываются эвакуироваться.
Диана осталась с ними.
Подождите, как это отказались? Что значит
дети отказались?
Про реагент.
Не знаю, дети же видят,
что мокрецов убивают.
Они, наверное, надеются, что из-за них
отменят операцию.
Похоже, это их ультиматум.
– Айк, Айк, я позвоню сам.
Сколько у меня всего времени?
Подождите, не выключайте трубку.
Попадание реагентов может
начаться через двадцать минут.
Понимаете?
Не пытайтесь выезжать из города,
все равно не успеете.
Ищите убежище, любое. Школа подойдет.
Ищите там. Только закройте
все воздухозаборники. Слышите?
Полная герметизация, полная.
Никакой фильтрации.
Да, я всё понял, Айк.
Я позвоню, я позвоню, если останусь жив.
Конец связи, всё...
Зиновий, чего вы ждете?
Вы думаете, что операцию
отменят? Ее не отменят, Зиновий.
Я это точно знаю.
И что тогда будет?
Я вижу, что вы приняли
решение погибнуть. Да?
Но дети зачем? При чем тут дети?!
Дети ведь погибнут! Вы же умный,
гениальный, свежий духом человек.
А таких простых вещей не понимаете.
Зачем детям погибать надо? За что?
- Это их выбор.
- Нет.
И вы прекрасно это знаете.
Достаточно одного вашего слова
и они пойдут в убежище.
И тогда сохранят свои жизни,
они верят вам, и только вам.
Ну, что же вам еще надо?
Жертва? Жертва нужна?
Возьмите мою жизнь.
Я останусь здесь с вами.
Но дети должны спастись.
Дети должны жить.
Дети должны жить!
Он прав.
Ты же видишь он повторил мои слова.
Этот человек прав. Ты
должен это признать.
Если хочешь, я пойду к детям.
Может Петерсон...
Не надо.
Пойду я.
Вы меня помните?
Я встречал вас у школы,
когда вы приходили к детям.
Конечно.
Жаль, что нет времени поговорить.
Я хотел задать вам столько вопросов.
Теперь уже поздно.
Нам просто не хватило времени,
чтобы нас поняли.
Вы знаете, я уверен,
нас можно было понять.
Если бы мир был бы чуть-чуть добрее...
Ведь поняли дети.
Сразу поняли.
Хотите правду? Вы их уже потеряли.
Детей, своих детей. Они не смогут,
они не захотят быть прежними.
Тот, кто видел небо, тот станет другим.
Неизбежно.
Давайте быстрее, ребята, быстрее, быстрее.
Давайте скорее, скорее.
- Там другая дверь есть?
- Есть, но она открыта.
Я сам, займитесь детьми.
Садитесь, садитесь.
Ну, вот наконец-то.
Виктор, что это?
Ничего, ничего. Это...
Это бывает так.
Это аккумуляторы, они здесь слабенькие.
А если все-таки
включить... фильтры?
Немного воздуха...
Нельзя.
Не разговаривайте.
Старайтесь дышать реже.
Пап, почитай что-нибудь.
За поворотом.
Во глубине лесного лога.
Готово будущее мне.
Верней залога.
Его уже не втянешь в спор.
И насластишь.
Оно распахнуто как бор.
Все вшей, все настежь.
Оно распахнуто как бор.
Все настежь.
Здравствуйте.
Здравствуйте.
Минута, господин Банев,
я вызову сопровождение.
У нас посетитель.
Член комиссии ООН.
Да, да. Разумеется в порядке.
Пришлите кого-нибудь.
Заполняйте.
- Здесь, да?
- У вас первое свидание с дочерью?
Поставьте здесь номер, число.
Время свидания, подпись.
Простите, это что у вас?
А это фрукты, шоколад.
К сожалению никак нельзя.
Оставьте здесь, потом
заберете. Проходите.
Здесь подождете.
Садись на стульчик. Сюда.
Ирочка.
Ты как себя чувствуешь?
Что болит?
Ира.
Ты что не узнаешь меня?
Ирочка, ответь папе.
Я читала им стихи, я помню.
Стихи?
Какие стихи?
Мы сидели в подвале,
а ты читал мне стихи.
Что вы с ней сделали?
Что происходит?
Ирочка. Расскажи
папе, как детки тут живут.
Что вчера по телевизору смотрели.
Мы смотрели шоу.
Там надо было угадать кто хуже всех.
А почему детки смотрят это шоу?
Потому что надо любить
то, что нравится всем.
Надо быть как все.
Надо себя заставить.
Умница, молодец.
Видите, выздоравливает, идет на поправку.
Ирочка, спой. Вы же
песенку разучивали?
- Да, что ты.
- Послушай меня.
Дай ручку.
Чем ее колют?
Ну, это врача надо спрашивать.
Чем надо, тем и колют.
Я сейчас спрошу.
Я спрошу. Я сейчас спрошу! Ой.
- Мистер Банев.
- Я имею полное право!
Пожалуйста, пустите.
Он читал нам стихи, я помню.
Кто там? Кто там ходит?
В чем дело? Вы вообще кто?
Как вы здесь оказались?
Что вы мне тут?
Я Виктор Банев, член международной
комиссии. Понимаете?
Я требую, чтобы мне вернули
моего ребенка. Немедленно.
А вот оно что.
Вон оно что. Понимаю, понимаю.
А с вашим так называемом лечением
будут разбираться на
самом высоком уровне!
Всё сказали?
А теперь, пожалуйста,
покиньте территорию центра.
- Вы мне будете еще приказывать!
- Алло.
Ну, что у вас тут происходит?
Ну, вызовите охрану, в конце концов!
Черт знает что!
Ноги, ноги. Стоять!
- Отпустите вы его.
Вы что не слышите, я
сказал, отпустите его.
Я хочу знать.
Почему мне отказано в праве
забрать отсюда моего ребенка?
Хотите забрать?
Да, я хочу забрать.
Ну что же.
Проводите господина Банева в пятый блок.
- Да вы что, не надо этого.
- Я сказал надо.
Надо.
Он же нам международной
комиссией угрожает.
Ну, проходите, проходите мистер Банев.
Оформляйте документы.
Присядьте.
Здесь можно поговорить.
Вы не подумайте.
Для них делается все что
возможно и даже больше.
Лучшие врачи, лучшие клиники
анализируют информацию.
Если бы в этом было дело, дело в другом.
Есть такое слово "чахнуть".
Взять цветок, вырвать из земли
пересадить в другую почву.
Поливай не поливай, а он чахнет.
Не может прижиться.
Так и они.
Их всё ранит в этом мире.
Наша с вами жизнь для
них, сплошное страдание.
Думаю должно пройти время.
Чтобы они научились
жить среди нас заново.
Я верю, что это возможно.
Будем надеятся, что возможно...
 

////////////////////////////