Два года над пропастью (1966 год). Цитаты и фразы из фильма
«Два года над пропастью» — советский военный фильм режиссёра Тимофея
Левчука, снятый в 1966 году по одноимённой повести Виктора Дроздова и
Александра Евсеева.
Все фразы и цитаты
ДВА ГОДА НАД ПРОПАСТЬЮ
Товарищ майор, Ваше задание выполнено.
Дом разминирован.
Хорошо.
Товарищ генерал.
Нашли в ящике.
Кудря...
- Иван Кудря.
- Да.
Его почерк, его тетрадь!
А он...
Где он?
Да проснитесь же!
Немцы всех выгоняют из дома!
19-го сентября, 1941-го года
советские войска оставили Киев.
Со специальным заданием, в доме
подле Крещатика...
Поселился чекист Иван Кудря.
Под фамилией Кондратюк.
Для прикрытия ему нашли невесту.
Марию Иллиничну Груздову.
Всё, что у него было - рацию, оружие,
явки, адреса он спрятал в стенах квартиры.
Но в первые же дни оккупации, фашисты стали
жечь и взрывать целые кварталы города.
Успели, соседушка?
- Успела, товарищ Ланков.
- Ничего-ничего!
Распоряжение высшей власти.
В чём моя промашка?
Спрятал всё надёжно, по правилам.
А они - без правил...
Дома взрывают.
Кто бы мог подумать?
А теперь - ни крыши, ни рации,
ни адресов...
Я и Вы...
Ну, что ж, всё-таки двое.
Будем искать.
Чёрт побери.
Кого искать?
Прежде всего - собаку.
С большими подпалинами.
Есь она где-то на Демиевке.
А через неё - нужного нам
человека найдём.
А-а, здравствуй, добродию.
Здравствуй, товариш Срамотко.
Гражданин Срамотко!
Пан Срамотко.
Кажется, печник?
Так вот, Срамотко, будем строить мельницу.
Большую мельницу.
Нужно много кирпича.
Самого лучшего обжига.
Разумеется.
С благополучным возвращением в Киев.
Дякую.
Дякую.
Можете не беспокоиться.
Кирпичи будуть.
Я буду искать тебя, Соболев.
День, два, неделю, месяц.
Найду. Выйду на связь.
Разве можно медлить, глядя на это?
Осторожно.
Марья Иллинична!
Пани Груздова.
Не узнаёте?
Здравствуйте, пан Лантух.
А-а...
Теперь, я уже не товарищ, а пан.
- В управе работаю.
- О-о...
Да-а.
Умный человек всегда своё место найдёт.
Только я Вас не забуду.
Я соседей не забываю.
Спасибо.
- Заходите, если что, а?
- Обязательно!
Весь город пройду, всё равно найду его.
Дмитрий Иваныч.
- Соболев.
- Ну, положим.
Не Соболев, а Симонов.
Тот домик сожгли и я уже не там.
Но люди передали мне...
- Кто-то собакой интересуется.
- Правильно передали.
Ну, здравствуй!
Митя...
Наконец-то.
Марийка, вот он - Соболев.
Митя Соболев. Наш. Чекист.
Эх, не зря я собаку искал.
Ура собаке!
Значит, зарез у тебя?
Кто мог предвидеть?
Спасибо...
- Мария...?
- Просто Марийка.
Марийка...
Ну, и что же тебе от меня надобно?
Людей, Дмитрий Иваныч.
Людей.
Ну, что ж, всё правильно.
Значит...
- Людей.
- Да.
Думал я невезучий, и вдруг - немка.
Фолькс Дойч.
Только наша.
Совсем наша.
Работает на железной дороге.
А это значит, что все данные про
движение по единственному...
Дарницкому мосту в наших руках.
Повернулась фортуна.
Везёт мне, чёрт побери!
Везёт Вам.
Вы про Жоржа Дудкина слыхали?
Дудкин... Дудкин...
Из угрозыска?
Да-да, он.
А-а, любил ещё на мотоцикле
вверх ногами по улицам ездить.
Вот-вот.
Из-за этого чёртового мотоцикла
он остался в Киеве.
Потом попал в лагерь.
Бежал.
Вот он... Герой.
И Вы, при нём?
Возьмите его.
Иван Данилыч, я ручаюсь, он не подведёт.
Не подведу.
У Дмитрий Иваныча спросите.
Работа моя незаметная.
Диверсии. Взрывы.
Езда вверх ногами на мотоцикле -
не мой департамент.
Есть в городе другие. Возьмут.
Вы возьмите.
Неужели, для меня не найдётся дела?
Хотя бы без взрывов.
Подумаем...
Большой ресторан знаете?
Знаю.
Там важные немцы живут.
Борщи наши едят.
Так вот - официанты хвосты
разговоров слышат.
Понимаю, Иван Данилыч.
А это что?
В лесу зацепили.
Возьмите его.
Геройствует, но мы его отучим.
Отучим.
Ну, больше у Вас тут никто
не спрятан, надеюсь?
Спрятано.
Только не здесь.
Вы про Кармэн слыхали?
Ну, а как же, с детства мечтал
об Испании.
Ну, так считайте попали.
Только нашу Кармэн окружают
немецкие офицеры.
У неё сто обожателей.
Полковник из Венгрии, соответственно.
- А кто она?
- Это моя лучшая подруга.
Примадонна Киевской оперы -
Раиса Окипная.
Спасибо! Спасибо!
Больше не бельмеса не понимаю.
Идите все к чёрту.
А это значит - кыш! Кыш!
Мадьяр ревнует. Кыш!
Идите-идите!
О, Раиса, Вы были очаровательны!
Благодарю Вас!
Прошу.
- Колоссальный успех!
- О, какой здесь успех!
Петь в Москве, в Большом театре -
вот это моя мечта.
- Скажите, Франц, когда?
- Рая...
А что, Рая? Хочу петь в Большом!
Вина!
О... Да.
О!
Франц, когда?
Офисаль - через два день,
через три день.
А по правде?
А по правде...
По-русски - назначал три раз.
Но Москва - кемендиор... крепкий...
Орешек.
- Да!
- Орешек!
Орешек.
Можно сломать себе этот...
- Зуб.
- Франц, что Вы говорите?
Кругом же люди.
Ну, здесь никто не понимает русский.
Неужели, я не буду петь в Большом?
Чёрт подери, как любит говорить
один мой знакомый,
сейчас я должен вас покидать.
Заехать в комендатур один минут и
возвращать себя сюда.
И тогда - я будет вам рассказать...
К чёрту комендатуру.
Жень, как будет по-немецки чёрт?
Цумтой.
Цумтой, Франц.
Ну, неужели, Вы нас оставите одних
на этом шабаше?
Ну, хорошо, я буду звонить, что я занят.
О!
Целую ручки.
- Озоруешь?
- Я не буду петь в Большом.
Я убита горем.
Жень, как будет по-немецки - убита горем?
- Благодарю Вас.
- Пожалуйста.
Извините, пока вы тут разговаривали,
я позволил себе...
Подслушивать?
О, нет...
Нарисовать Ваш портрет.
Спасибо.
Очень похоже.
Пожалуйста, садитесь.
Благодарю.
Вы прекрасно говорите по-русски.
Долгое время жил в России.
В частности - в Киеве.
Люблю этот тихий город.
Если позволите, хотел бы дать
дружеский совет.
Пожалуйста.
Не надо думать, что все немцы
не понимают по-русски.
Случайно можно сказать что-нибудь лишнее.
Раечка ничего кроме лишнего не говорит.
Вы позволите мне предложить вам вина?
О, данке!
Кельнер!
Вина!
Майор...
Миллер!
С каких это пор Вы стали инженером?
Мы умираем под Москвой, а люди
из Забура пьянствуют с бабами.
Всех перестреливать, как собак!
Война. Нервы.
Пейте. Не огорчайтесь, мадам.
Ну, что Вы? Что Вы?!
Франц, это господин Миллер.
Он прекрасно рисует и очень
любит наш тихий город.
О-о... Это чудный город, этот Киев.
- И, потом такой госте...
- Гостеприимный.
Да.
Э, позвольте мне не согласиться.
Мы здесь... не гости.
- Мы - хозяева.
- О, яволь...
- Будет говорить генерал.
- Джен, переводи.
Господа.
Выпьем за героев, которые
штурмуют Москву.
Завтра они войдут в Кремль.
На их знамёнах написано - никакой
пощады врагу.
Скажем и мы здесь в Киеве -
никакой пощады врагам Рейха.
Взорвалс комендатур.
А я...
- О, Франц.
- О...
У Вас есть ангел-хранитель.
Бурячки, бурячки!
Покупайте бурячки!
Хорошие, хорошие бурячки покупайте!
Бурячки!
Иди сюда, покупай бурячки!
Почём?
Да что ты смотришь?
Это бурячки ещё довоенные...
Облава!
- Бери-бери, хорошие...
- Облава!
- Бежим, Мария, поскорей.
- Облава, ой.
- Второе отделение - вниз!
- Есть, второе отделение вниз!
Хальт! Документы!
Прошу, пана.
Студент меди... меди...
Медикова, пане.
Ага, за фюрера не воюешь.
- Взять!
- Ваня!
Иди, Марийка, иди.
Иди, иди!
Иди!
Поручено мне допросить Вас.
Если ни в чём не повинны - отпустим.
Честных сынов Украины не трогаем.
Да ни в чём не повинен, пан.
Тарас...
Тарас Семёнович.
Не может быть.
Здесь пристроился.
Чёрт побери, так глупо попался.
Марийку отпустили.
Успеет предупредить Соболева,
через него - остальных.
А если следили?
Пан Кудря?
Кондратюк.
Прошу, пана.
А я то дурак думал, шо Вы тот
самый следователь ГПУ.
Который меня в 39-м году допрашивал.
Вот усиков не было.
Роли
переменились.
Видите?
Значит, ошибся я всё-таки в тебе,
Тарас Семёнович.
Дурак.
Сам же написал тогда по твоему
делу определение - освободить.
Вижу.
Я не забыл.
И хочу отплатить добром.
Садитесь.
Новая жизнь началась для Украины.
Вы человек умный, можете пригодиться.
С советами всё покончено, наверно,
слышали, что у Москвы?
Слышал.
- Фашистов бьют.
- С ума сошёл.
Нет, не сошёл.
Я вёл Ваше дело.
Знаю, Вы не подлец.
И Вы не можете спокойно смотреть,
как мучают Украину!
Во Львове, Тернополе людей
заживо сжигают!
Города и сёла с землёй ровняют!
Замолчите!
Кто здесь допрашивает? Я или Вы?
Вы допрашиваете. Я отвечаю.
На Ваше предложение работать
с вами, говорю...
Будем работать Тарас Семёныч.
Вместе.
На Украину.
Смелый человек.
Я Вас выпущу.
Но уходите из Киева немедля!
И не приведи Бог, нам снова
встретиться.
А я, так обязательно хочу встретиться.
Чтобы давние знакомые, да не встретились?
Песни не спели?
Давайте встретимся через 3 дня,
утром, скажем...
Молчите, сумасшедший.
Идёмте, я Вас выпущу другим ходом.
Здесь, в Киеве, страшные дни
наступают.
Бегите, пан Кондратюк.
Бегите из Киева.
Значит, через 3 дня в соборе.
Сумасшедший.
Ахтунг! Ахтунг!
Внимание! Внимание!
Всем евреям, а также, коммунистам
и комиссарам Киева и его окрестностей.
В понедельник, 29-го сентября,
1941-го года.
В восемь часов утра собраться
на улице Мельника.
Взять с собой документы, ценные вещи,
тёплую одежду и прочее.
За уклонение от исполнения приказа -
расстрел на месте!
Внимание! Внимание!
Не ходите, Иван Данилыч.
Если я не вернусь...
Найдёте Дмитрия Иваныча.
Мучаюсь я, Иван Данилыч.
Понимаю.
Не можете Вы понять...
Мою муку.
Я всё видел.
Только понимаю, Вам муки мои
ни к чему.
Сведения...
Нужны.
Не мучались, не пришли бы.
И я не пришёл бы.
А сведения, конечно, тоже нужны.
Ваших много брать будут.
Здесь - фамилии.
Не зря я отпустил тебя тогда.
Человек ты.
Имеется ещё организация "Ореон".
Знаете?
"Ореон".
А кто руководит этой организацией
в Киеве, знаете?
Кто?
- Миллер.
- Миллер?
Слыхали?
Миллеров, что Ивановых.
Не знаю.
Я тоже больше пока ничего не знаю.
Трудно, засекречено.
Всё же, кое-что узнали.
И за это - спасибо.
Душевно поют.
Вы ж говорили, что не верите.
Верю.
В людей верю, Тарас Семёныч.
Слышите?
Люди людей поминают.
Валя, ты не думай о том.
Я о другом стараюсь, о том, что
поесть дали.
- Бредишь?
- Ага.
Колбасой чайной.
Да что там чайной, хоть бы
"Собачей радости".
Я с "Шулявской", а нам, шулявским,
всегда кушать хочется.
Может, правда, хлеба дадут?
- Не знаю.
- Разве, думала я в церки петь...
Уж лучше петь, чем выть.
Не буду я петь для этих...
Не буду... Не буду...
Рая...
Тише.
Ну...
Да возьмите же себя в руки, наконец!
Миллер правильно говорил.
Вы болтаете зря, лезете на рожон,
истерики закатываете.
Чёрт побери.
Работать надо.
Петь. Улыбаться.
И делать всё, что нужно.
Да чего ж я говорю, когда со
мной по-хорошему.
Ладно, ругайте меня, ругайте.
От Вас я всё вынесу.
Да, кстати, о деле...
Что Вы скажете, если в маленький
городок Винницу...
Приезжают высокие гости?
Министр иностранных дел Японии,
в сопровождении Рибентропа.
Да?
Не соскучишься...
А, может, мне попросить
разрешение на поездку?
Это моя родина, у меня там отец.
Не откажут.
Есть над чем подумать.
Кто?!
Раиса Николавна...
- На выход!
- Ну, знаю я! Знаю!
Ну, Иван Данилыч, объясните, пожалуйста!
Что Вы? Смею ли я?
И то правда...
Ничего-то Вы не смеете.
Ну, что же, пойду улыбаться.
Чёрт побери!
Вот так!
- А я Вас заждалась, Антон Иваныч.
- Дела.
Там пришла эта...
- Серафима.
- Очень хорошо.
А по-твоему?
Годится.
А-а... Серафима.
Пришла.
Что же ты не ешь?
Садись-садись.
Не стесняйся.
То, что тебя ждёт...
Не забава.
Будешь неосторожна, они тебя
по голове не погладят.
Меня обманешь...
Найду тебя, хоть на дне моря.
И здесь твои родные.
Ешь-ешь.
Тебе дали деньги, паёк.
Ты будешь там, а здесь, матери -
и дрова...
И... Всё.
Война кончится, жди награды.
Впрочем, никто тебя не неволит.
Ты можешь отказаться.
Вы, Антон Иваныч, дурочкой меня
не считайте.
Знаем, как лучше жить.
- Я всё, что не скажете сделаю.
- Подойди сюда.
Я...
Серафима Блащук.
Да, Миллер.
Он же - Мильчевский Антон Иваныч.
И прочее.
Иностранный специалист.
Инженер-мукомол.
До войны нашими был взят.
Подозревали...
Шпион.
К сожалению, только выслали.
Да мы же... Неделю
за его домом следим!
Заходят туда мужчины, женщины
и исчезают!
Куда?!
Вот именно.
Куда?
Да!
Товарищи благодарят.
Все, кому успели сообщить - спаслись.
Женя.
Хайль Гитлер!
- Хайль!
- Хайль!
И Хайль Миллер.
Целуйте руку, Иван Данилыч.
Целую.
Ну.
У моей знакомой, очень славной
женщины, есть племянница.
Анна Пиман.
Пиман.
Она заведует ресторанчиком и дружит
с Миллером, живущем на Кузнечной.
Это тот самый, с которым я и Рая
познакомились тогда в ресторане.
Она очень многое знает.
Эта Пиман.
Марийка.
Вам надо пойти в управу.
К этому Лантуху.
И попроситься в тот дом.
Так у меня подруга на Кузнечной живёт.
Вот ей хорошо - тепло, свет.
Пошли мы с ней к управляющему домами.
А он говорит...
Деньги на стол.
Это, конечно, правильно, только...
Не работаю я...
Что правильно?!
Как это - правильно?!
С честной украинки, пострадавшей
от коммунии!
С моей хорошей знакомой!
Деньги брать!
Ну, я ему покажу...
Этого... Донченко.
С управляющих по Кузнечной снять!
На его место...
Марья Иллинична...
Так Вы же...
Не работаете?
На его место...
Назначить пани Груздову
Марью Иллиничну.
- Да, что Вы, Яков Васильевич...
- Всё правильно. Всё правильно.
Вы же языки знаете.
А там чиновные немцы живут.
Знакомься, Антон Иваныч, новый
управляющий домом.
И сразу с сюрпризом.
Нашла для Вас на складе рояль.
Очень мило...
Давно...
Хотел иметь инструмент.
Позвольте Вас угостить вином.
В знак благодарности.
Ну, что Вы, что Вы?
Всё, что нужно...
Для ушедшего на покой человека -
рояль, книги, квартира в Киеве.
Больше всех городов люблю Киев.
Да, очень красивый город.
По-моему, даже лучше Москвы.
Приходилось бывать в Москве?
Приходилось.
Наверное, по невесёлым делам.
Муж у фрау Груздовой умер 2 года
назад в советском лагере.
- Простите.
- Ничего.
Ну, что же, возможно ещё и придётся
побывать в Москве.
Мне?
Извините нас.
Мне надо дать поручение Анне.
А Вы, не стесняйтесь, пейте.
Она учительница.
Серьёзная женщина.
А насчёт мужа, правда?
Ну, да, раз назначили в
этот дом, значит...
Это ещё ничего не значит.
Извините...
Так хорошо написана - и Днепр,
и Софийский собор.
И памятник.
- Нравится?
- Очень.
Это Антон Иваныч рисовал.
- Вы?
- Да. Это я.
Прошу.
Ой... Что Вы?!
- За что?
- Ну, хотя бы за рояль.
Примите, не обижайте старика.
Как говорится - фон ганзен херцен.
А Вы понравились Антон Иванычу.
Смотрите, расскажу мужу.
Да и я ревнива.
Оу, фрау Пиман. Не до того мне.
А мне до того.
Как можно жить без мужчин?
Не понимаю.
Я другого не понимаю.
Один человек. Шесть комнат.
- Вы же здесь не живёте?
- Та нет, я живу дома.
С тётушкой и сыном.
Я бы с тоски умерла в такой квартире.
А он не умирает!
Вот, пожалуйста.
Скажите, пожалуйста, где
45-я квартира?
- А вот туда.
- Спасибо.
Такая молодая и к такому пожилому?
В наше время за хлеб идут.
А у Антон Иваныча...
Ты ешь...
Всё ешь!
Спасибо, дяденька, только я
совсем не голодная!
Та ты не стесняйся!
Ну, что Вы, я же шулявская.
А мы, шулявские, ни за что
не стесняемся.
Только я дома поела,
наелась, просто ужас!
Если позволите, я подсолнухов...
У нас же без семечек, на Шулявке,
не проживёшь!
Ты всё поняла, что тебе
Срамотко говорил?
Кажется, всё.
Я, когда хорошо говорят,
так всё понимаю.
Но, вот только боюсь, что
не сумею Вам услужить.
Почему?
Ну, образование у меня неполное...
Да... Вообще...
Я здесь в Киеве собиралась
по поручениям бегать.
Или же комнаты убирать.
И всё.
Ну, ты понимаешь, ведь
это не даром?
Ты получишь паёк, деньги...
Без тебя мать будет дрова иметь.
Спасибо Вам, конечно, за доброту...
Но мы уже привыкли без дров.
Мы, как все...
Я пойду, а то уже поздно.
Ну, иди-иди.
На вот, хоть, в дорогу...
- Возьми.
- Да нет, не надо. Спасибо.
Бери, бери.
Спасибо большое. До свидания.
Может, ещё вареников?
Стар стал.
Раньше...
До полусотни съедал, а теперь -
больше ста не съесть.
Может, пирожков, сосисок?
А вот, арбуз.
Я совсем о другом думаю,
Анна Карловна.
О чём же?
Вашего расположения хочу добиться.
Только ли расположения?
Тётушка мне кое-что о Вас рассказывала.
Если бы я ей поверила, то был бы
разговор у Вас не здесь и не со мной.
Что ж, я - человек общительный...
Другая, на моём месте, уступила бы.
А что же Вас сдерживает?
Боюсь.
Боюсь, что и за Вашей широкой
спиной не укроюсь.
Господа, что такое?!
Тётушка мне всё угрожает - что ты
будешь делать, когда они уйдут?!
Никуда они не уйдут.
Бывает уходят.
О сыне подумать нужно.
Вы что, угрожаете?!
Нет.
Размышляю вслух.
Плечи у Вас широкие.
Но взаимности у нас с Вами не получится.
Иван Данилыч.
Здесь же контора, могут войти.
И поздно уже. Комендантский час.
Ваня.
Миллер сейчас говорил со мной.
Ну?
Опять о Москве.
Прямо намекал не поеду ли я?
Это же хорошо.
Так это же, очень даже хорошо,
чёрт побери!
Продолжать игру.
Всё правильно, Дмитрий Иваныч!
Помните Бабий Яр!
- Нас бьют, а мы молчим!
- Тс-с-с...
Нас убивают, а мы терпим.
А ты что предлагаешь?
Имеются сведения.
Через две недели, в Большом ресторане
гестаповцы будут праздновать Рождество.
Те, что в ответе за Бабий Яр.
Пусть ответят?
- Взорвать.
- Да.
Ну, что ж.
По-моему, всё правильно.
Панове, официанты!
Битый час объясняю вам -
расходитесь по домам!
Ресторан в вашей помощи
сегодня не нуждается!
Это почему же?!
Кончили разговаривать!
И, может, кому надоело ходить
по Киеву, а?!
Можешь идти, можешь.
Сегодня здесь только
немецкий офисир.
Украинер, как это...?
О! Выходной!
Украинцев, поваров и официантов
не пустили, взяли своих.
Из офицерского клуба.
Так удобнее веселиться.
Повеселятся, чёрт побери!
Везучий Вы.
Или...
Так предвидели всё?
Не пророк и не везучий.
Просто друзья у меня хорошие.
Да, там наверху, у Вас тоже много...
Друзей.
Хотите назову?
Руководитель...
Четвёртого феррата СД - Эберенг.
Погубил тысячи киевлян.
Штандартенфюрер Краузе.
Из батальйона Нахтигаль.
Во Львове лично расстреливал.
Особенно девушек.
Руководитель националистиши
Крефткор Крюгер.
Ободрал все стены в соборах
и лаврах.
Велел расстрелять делегацию
интеллигенции.
Получил крест от рейсфюрера.
Получит и от нас.
Время.
Идите.
Да, забыл сказать.
Там имеются люди из Абвера.
Миллер.
- О, майор Миллер!
- Миллер!
Вот, кого мы будем взять с собой.
Правильно!
Дами хотят немного прокататься.
Поехали с нами, господин Миллер!
Здесь так жарко!
Рысаки у Франца божественные!
О...
А, вдруг, понесут?!
- Ну, что Вы?! Что Вы?!
- Что Вы?!
- Ваша жизнь нам дорога.
- Благодарю.
О, Миллер!
- Забирают.
- Нам решительно не везёт с Вами!
- Господин Миллер.
- Сегодня не везёт, повезёт завтра.
О, Вы говорите по-русски?
Я из Риги.
- Прошу извинить.
- Леди, извините.
Нет-нет-нет! Мы обиделись.
Да! Да!
И Ваша жизнь нам больше
не дорога!
Раиса...
- Очаровательные женщины.
- Забавные.
Прошу.
Ну, что ж, будем говорить по-русски.
Что не говори, это красивый язык.
- Язык побеждённых.
- Ещё не побеждённых!
Вот в этом всё дело.
Я только из Берлина.
Там довольны Вами.
Ваши люди в России действуют
эффективней, чем наша разведка.
Как сказал великий Бисмарк...
Работа небольшой группы разведчиков,
иногда равна усилиям корпуса.
А нужна армия.
Вербуйте.
Высылайте.
Действуйте.
Нужно сто человек, чтобы
построить мосты.
И только два, чтобы взорвать.
Вовремя пущеный слух, лучше
всякой бомбёжки.
Работайте, Миллер.
Награда не заставит Вас ждать.
И будьте осторожны.
Вы - ценны.
Потому что никто не знает о
Вашей полезной работе.
Прошу.
И не узнает.
Я верю в свою звезду.
Вы же победители.
Хозяева.
Не понимаю.
Неужели, можно и вас сокрушить?
Ресторан закрыт!
- Просили зайти?
- Ничего подобного. Ресторан закрыт.
Вы?
Закройте дверь.
Повесьте табличку "Закрыто".
Закрыт.
Такое в Киеве творится.
Гостиницу и ресторан взорвали.
Слышали?
Да, слышал.
Сколько их там погибло, ужас.
Так вот, не ошиблись.
Просила зайти.
Думаете, взрыва испугалась?
Испугалась.
Я ведь думала они навсегда здесь.
Из страха рабой Миллеру была.
Да я не их сейчас боюсь.
Что, если они уйдут?
А как же я?
Сын.
Ведь мне о Миллере много известно.
Ему людей находили, он из
них разведчиков делал.
Предателей, Вы хотите сказать.
Я не знаю...
Я ведь только учёт вела и пайки
выдавала.
Я знаю их всех имена.
И старые, и новые.
Интересуетесь, Иван Данилыч?
Интересуюсь.
Вот первый список.
Остальные достану, не обману.
- Верите?
- Потому и пришёл.
То, что Вы делаете сейчас, не
имеет цены, Анна Карловна.
Ну, идите. Идите.
Идите же.
Сюда не приходите.
Ко мне домой.
Ресторан закрыт!
Ходят тут, всякие!
Ой...
Ваш шеф, оберст Мориц погиб
в гостинице.
Я знаю русский, мне не нужен
переводчик.
Но Вы хорошо служили нам.
И заслуживаете повышения.
Вам легче узнать, кто мог это сделать.
Там не было ни одного украинца.
Я хотел там остаться...
Но оберст велел уйти.
Кто ещё уцелел?
Кто?!
Пока не знаю, господин оберштурмфюрер.
Это я слышал!
Я сам займусь этим.
Честь тайной полиции.
Вот они.
Людишки, которых Миллер купил
и забросил.
Крупные, мелкие.
Разные.
Серафима Блащук.
23 года.
Значит, в советской школе
за партой сидела.
Может быть, в комсомоле.
Нет, вы подумайте, Марийка,
в комсомоле, где Корчагин был.
Финченко Семён.
Работал в Госстрахе.
В душе злоба.
Равнодушие. Алчность.
Фёдор Заречный.
Василий Гринько.
Гупало Мария.
Сколько сумеем, поможем выловить.
В этом и будет наш труд.
Ради которого мы остались.
Надо вам ехать, Марийка.
Поединок с Миллером только начинается.
Интересный бой.
Дерёмся не видя друг-друга.
Враг он умелый.
Да самонадеянный.
И в этом наше счастье.
Связи нет.
А нужно многое в Москву передать.
Близится лето.
Скоро их наступление.
Может, и наша капля будет в
этом потоке, который сметёт их?
А как же...
Как же...
Вы здесь, Иван Данилыч?
Детям и жене поклон передайте.
По распоряжение господина
коменданта города...
У всех цивильных сейчас будет
произведена проверка документов.
Вы блестяще сыграли этот акт.
- Благодарю Вас.
- О, колоссально!
Увидите, как я проведу следующий!
- Там я должна кусаться и царапаться!
- О, интересно!
Хорошо!
Раис...
Ой.
Ах...
Франц.
Что случилось?
Проверка документов! Во.
Я пришёл попрощаться с Вами, Раис.
О, можете уезжать спокойно.
Я остаюсь под усиленной охраной,
даже вокализы буду петь при часовом!
Вы шутите, а мне не до шуток.
У меня чувствие, что мы с Вами
не увидимся больше.
Ну, что Вы, Франц?
Я же знаю, Вы едете в Москву.
Мы там с Вами встретимся,
пройдёмся перед Большим театром.
Вы ошибаетесь, Раис...
Моя дивизия идёт в Волга.
На Волгу?
Да!
Наш фюрер спешит Волга,
Сталинград, Кавказус.
О, ради Бога, Франц!
Вы что, хотите, чтобы
меня арестовали?
О...
Мне и так плохо в Киеве,
здесь какая-то эпидемия.
В театре всех колят, а я
боюсь уколов!
Да, Раис...
Вы просили меня пропуск в Винница.
Вот.
Спасибо, Франц.
Винница - это моя родина.
Я бы хотела спеть в этом тихом
городке.
О, тс-с-с...
Там сейчас не городок.
Там...
Я не должен это говорить.
Но, Раис...
Не надо в Винница.
Не надо.
Ну... Ну, хорошо, может быть,
я ещё и не поеду.
Вам лучше знать, Вы же
мой друг, Франц.
Ах...
Только друг.
Но...
Может быть...
Когда я вернусь с Волга...
Вы вернётесь, Франц.
- Никогда не надо терять надежды.
- Простите, пожалуйста.
Раиса Николаевна, там пришла
фельдшерица делать укол.
Мама...
За мой счастливый путь, Раис.
Счастливого пути, Франц.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
Ну, что, неужели обязательно,
сегодня еще?
Вот вечером.
Мы делаем уколы круглые сутки.
О Вас приказано заботиться.
Ну, ладно.
Ну, только, пожалуйста, без боли.
Постараюсь.
- Всё?
- Да.
Ха!
Вы же просто волшебница!
- Как Вас зовут?
- Ната.
Ната, послушайте этот такт.
Говорят, я его неплохо пою.
Спасибо, но надо работать.
Так смотрите, чтоб только
Вас присылали.
Нет!
Я Вас слушала год назад.
У себя на родине.
В Виннице.
Я Вам так хлопала!
А потом на берегу Буга
плакала от восторга.
А теперь Вы поёте им!
Постойте.
Ну, что же Вы, хоть мы
с Вами земляки.
А где-то я Вас видела в Виннице.
Не у "Ксены" на улице Богуна?
Козицкого.
Правильно, на улице Козицкого,
дом 2.
Надо же, какая встреча.
Ну, что же, многим не нравятся
мои друзья.
Но ведь главное, чтобы они нравились
мне, не правда ли?
- Раиса Николаевна...
- Иду!
И, всё-таки, Вы должны
меня послушать.
Ей-Богу, я пою лучше, чем год назад.
Хорошо?
Хорошо.
Не верите...
А там...
Люди верят, что советская власть живёт.
Слова.
А нам нужна только правда.
Я сказала правду.
Товарищ генерал.
Мария Иллинична...
Мария Иллинична!
Только узнал, что Вы здесь.
Рад Вас видеть, глазам не верю.
Голубушка Вы моя!
Если б Вы знали, как я рада
Вас видеть, Сергей Романыч.
По спискам, которые вы нам передали,
задержано семьдесят человек.
Большинство созналось, что
их послал Миллер.
Только за это одно, Вас надо...
Трудно там?
Трудно, Сергей Романыч.
Понимаю...
Вам надо отдохнуть.
Нет-нет!
Мне надо быть в Киеве!
Я должна быть рядом!
Помогать, как могу.
Тебе хорошо.
Красивая, счастливая.
Все тебя любят.
А я...
Ну, всё это плохо. Мне б один.
Да, неужто, нет?
Ну, может, и есть.
Только ему не до меня.
Будущий врач, ему эссенции
нужны, химикаты.
Может, у тебя есть?
Для тебя, что хочешь достану!
Слушай, может, вам встречаться негде?
У меня пустая квартира.
Спасибо тебе, моя хорошая.
И... Не надо грустить.
Так хочется жить. Жить!
Кто уцелел при взрыве?
Почему уцелел?
Берлин требует взять!
И мы будем их брать.
Допрашивать будете Вы.
Я по-русски не знаю ни слова.
Я буду только...
- Наблюдать.
- Яволь.
Раиса Окипная. Примадонна.
Вместе с ней возьмём ещё людей,
не имеющих отношения.
Как это говорится?
Чем больше, тем лучше?
Поняли?
Яволь.
Гер...
Штурмбаннфюрер.
Хайль!
Да вот же.
Хайль.
Хайль.
Есть ещё Бог на свете, Иван Данилыч,
беда.
Идите за мной.
Когда?
Возможно, даже счас.
Приказ уже отдан!
Чёрт побери!
- Только бы успеть!
- Куда?
Там мои товарищи.
Это же верная гибель.
- Тогда, я с Вами.
- Нет.
Вами рисковать не могу.
Если что...
Найдёте связь.
Понял.
Ната, что с тобой?!
Не могу больше скрывать.
- Сердце разрывается!
- Ната...
На, выпей...
Ну, успокойся...
Ведь у меня мужа взяли!
Месяц его пытали. Сволочи!
Ну, что...
Всё бы сделала, чтобы истреблять их!
Вот. Нашла на рынке.
Перепишу и буду подкидывать!
Отдай! Отдай сюда.
Ну... Ну, успокойся.
Успокойся, мы подумаем
как тебе помочь.
Успокойся.
У меня есть знакомые в гестапо.
В гестапо? Кто?!
Ну, ты не будь такой любопытной.
Сегодня твой день, не будем
говорить о печалях.
А завтра мы с тобой встретимся.
Встретимся...
Спасибо тебе!
Всё для тебя сделаю!
Всё!
- Спасибо. Спасибо.
- Ну, успокойся.
Успокойся.
Грустно чего-то...
Захотелось, Жень, чтоб Вы
меня простили.
За что?
За всё!
За то, что серьёзным не был.
За то, что по-настоящему в жизни
ничего не сделал.
За то, что...
Конечно, прощаю, Жорж.
Только бы не прощаться.
Ну, вот! Иван Данилыч, Вас-то нам
и не хватало.
Садитесь, пожалуйста, Иван Данилыч.
Спасибо. Некогда.
Рая, я за Вами. Дома волнуются.
И вам пора, комендантский час.
- Ой.
- Ой-йой-йой.
Как-то так, вдруг, Раечка, а?
Толком-то мы и не поговорили,
Раиса.
Ну, ничего. Ничего, Ната.
В другой раз.
- Как жалко...
- Спасибо тебе.
- Чайку бы остались попить.
- Спасибо.
Да нет, поздно уже, Нат.
Жалко как.
Ах, как жалко...
Я провожу вас.
- Да нет, не надо, Ната!
- Не надо. До свидания.
Счастливо!
Бегите!
Женя! Женечка! Подымись.
Пус... Пустите!
Вы дочь священника?
Неужели, Вы помогали чекистам?
Вам нужно только сказать, кто
принуждал Вас собирать сведения.
И Вас...
Отпустят.
Вы снова будете петь во славу
нашей Украины.
Разве я против?
Она хочет петь.
Он требует, чтобы Вы говорили.
Он очень крепкий человек.
Он даже сказал - чёрт побери.
Все крепкие люди любят
крепкие выражения.
Так что ему передать?
Можете говорить свободно, он
не...
Понимает по-русски.
Мне нечего сказать.
Чёрт побери.
Зачем Вы ездили в Винницу?
Вы же знали, что там ставка фюрера.
В этом городе я родилась.
Там мой отец.
У Вашего отца любящая дочь.
А Ваш предшественник не отнёсся
с такой иронией к моим чувствам.
Он дал мне разрешение на поездку.
У меня очень хорошая память.
Я очень хорошо помню,
что я немка.
Ваша подруга всё рассказала.
Джен...
Ты же знаешь, что я кроме лишнего
ничего не говорю.
А я говорю всё.
Только не лишнее.
Молчать.
Вот, молчишь - плохо, не молчишь - плохо.
Ну, никак не угодим.
Раечка.
Жень.
Что с вами сделали?
Вы знаете... мне... мне сказали...
Что если вы скажете, то вам ничего
не сделают.
И меня отпустят.
Ну, что ж ты молчишь, Рай?!
Я ж Ната, я же помогала вам!
Большое спасибо Вам за чай.
Не верят.
Что же вы с ними сделали, Господи?!
Ступайте в ту комнату! Идите!
Он ещё с Вами будет говорить.
Завтра наступит новый день.
Завтра начнётся новый день.
Взойдёт солнце.
Вы можете с его...
- Увидеть?
- Увидеть.
Если выполните свой долг.
И тогда вас не забудут.
- Поняли?
- Да.
- Да.
- Мы поняли.
Завтра начнётся новый день.
И взойдёт солнце.
И нас не забудут.
Если мы выполним...
Свой долг.
Понимаю.
Хотите, чтобы быстрее с вами
покончили.
Не получится.
Ещё посидите в камерах.
Ты что?
В самом деле, из-за них разревелась?
Ну, да, буду я из-за них плакать.
Каблук вот сломала.
Подумаешь, каблук. Иди со мной.
Бери, что хочешь.
Моё!
Моё!
Моё... Моё...
Моё... Моё...
А это - подарок от меня!
Моё?!
Ну, и пусть.
Я же жить хочу!
Разрешите идти?
Иди.
Хайль.
Иди-иди, Ната.
Паникевич, Грюнвальд, Лебедь,
Скрезенко.
Иди по Киеву, где ты предала мужа
и десятки людей.
Беги потом в Чехословакию.
Потом - советский лагерь.
Откуда, по случайности, тебя выпустят.
И только второго апреля, 1963-го года.
В деревенской аптеке.
Что Вам угодно?
Себастьянова Наталья Францевна?
Да, это я.
По нашим данным, в годы оккупации,
Вы были в Киеве.
Вы знали Ивана Кондратюка.
Кудрю.
Как же... Как же?
Иван...
Такой золотой человек.
И Рая Окипная, моя лучшая подруга.
Бедные-бедные...
Вы арестованы.
В чём же я промахнулся?
Ната.
Не надо было ходить.
А товарищи?
Ведь там вся группа.
Жорж ушёл.
Мост мне обещал.
Соболев.
Марийка.
Люди есть.
Будут работать.
Фамилия Кондратюк...
Пошёл.
Пошёл!
А-а, пан Кондратюк, очень приятно.
Рад познакомится.
Моя фамилия Миллер.
- Кондратюк.
- Прошу.
Мои друзья разрешили
мне пригласить Вас.
Пришлось мне, честному человеку,
соврать будто мы знакомы.
Ну, без женщин, еда не в прок.
Моя секретарша - Анна Карловна.
Пиман.
Кондратюк.
Угощай дорогого гостя, а я
пойду за шампанским.
Пожалуйста.
Антон Иваныч, делает мне честь.
Доверяет, как хозяйке.
Ваше имя, отчество.
Иван Данилович.
Прошу Вас, Иван Данилович.
Надеюсь, Вы не откажетесь выпить
бокал вина, закусить?
Ха, да что Вы, пани?
- Ни за что на свете!
- Хорошо.
О-о-о... Давно не видал таких
вкусных вещей.
Всё-таки, есть Бог на свете, пани.
Извините, не расслышал фамилию?
Пиман.
Не замужем?
Я бы посватался. Или дети есть?
Могу и с детьми.
Сын.
Чтоб ему знатно жилось на
этом свете, пани Пиман.
Спасибо.
Отличный едок!
Посмотри за горячим, Анна.
И за учителей своих...
Заздравный кубок поднимает.
Разрешите за Вас.
Мой достойный враг.
Враг?
Мы одни, никто не услышит.
Мне это всё самому не нужно,
скажу Вам откровенно, пан Кондратюк.
Жених пани Груздовой.
Подумать только.
Какой-то Кондратюк помешал мне.
Миллеру.
Таких умных людей надо беречь.
Сталинград вот-вот падёт.
Конец войне?
Но впереди немало дел.
Для Вас найдётся работа.
Кушайте-кушайте. Не стесняйтесь.
Ха-ха, я ж ем и пью.
Там, где я сижу, сухарь покажется
пирожным.
Нет, Вы мне нравитесь.
Они, конечно, ничего не знают
о Вас.
Не могут найти вины.
Но... Вины и не надо.
За беседами...
Пойдут ещё более тёплые...
Беседы.
И, наконец...
Вот это.
Мой друг, начальник тюрьмы, называет
это "отправить на луну".
По-моему, не остроумно.
Кому это нужно?
Вы умный человек, я знаю.
Вы доставили мне немало неприятностей.
Это я тоже знаю.
Но я не собираюсь с ними делиться.
Это всё в прошлом.
А мы с Вами...
Умеем смотреть в будущее.
А Вы не боитесь смотреть в будущее?
Сегодня у нас что, среда?
Половина пятого?
Кто знает, что может быть
через день... час?
Минуту.
Плохо Вы гадаете, Миллер.
Не так всё кончится, как Вы думаете.
Приведут Вас в прекрасный солнечный
день на суд.
Бить не будут и мучить тоже.
Зачем?
Люди будут смотреть на Вас
и удивляться.
Неужели же такое на свете есть?
Вы, конечно, расскажете всё.
Вы - трус, Миллер.
Вы даже услуги свои предложите.
Вы ведь не разведчик.
Вы - шпион, а шпионам - конец.
Нервы сдают, пан Миллер.
Хайль!
А Вы - честный человек, пан Миллер.
Сказали, что мы одни и факт -
совершенно одни.
Спасибо, друзья.
Рая...
- У?
- Раечка...
- Наконец-то вместе.
- Да.
Если вместе...
Значит - конец.
А зачем же Вы плачете?
Не надо.
Радоваться надо, что конец
нашим мучениям.
Смеяться.
Петь.
Всё.
Конец примадонее.
Садитесь-садитесь.
Не куда-нибудь едете, а
на праздник.
Ведь сегодня - шестое ноября.
Битте.
Вы, Дмитрий Иваныч.
Да, я.
Мучила его.
Ничего не сказал.
Ни он...
Ни они.
Давно вернулась?
Вчера.
На квартире была?
Правильно.
Надо скрываться.
И работать.
Работать.
Один год он продержался.
Может быть...
И мы ещё год.
Одни скажут...
Только два года.
Другие - целых два года.
Пойдём, Марийка.
Да-да.
Идёмте, Дмитрий Иваныч.
За мужество и отвагу
в борьбе против немецко-фашистских
захватчиков
в годы Великой Отечественной Войны
Президиум Верховного Совета Союза
Советских Социалистических Республик
присвоил звание Героя Советского
Союза Кудре Ивану Данилычу.
Посмертно.
Наградил орденами Соболева
Дмитрия Иваныча.
Окипную Раису Николаевну.
Бремер Евгению Адольфовну.
Дудкина Георгия Николаевича.
Посмертно.
Груздову Марию Иллиничну.
И других членов подпольной
разведывательной организации города Киева.