Петр Дроздов, высокопоставленный чиновник из Москвы, приезжает в
провинциальный музей полузабытого классика русской литературы по просьбе
губернатора области, который хочет отнять у музея земельные владения и
построить на них новую резиденцию. И поначалу Дроздов поддерживает это
решение, но знакомство с Машей, молодым литературоведом, работающей в
музее заместителем директора, меняет его взгляд не только на эту
проблему, но и вообще на всю свою жизнь…
Все фразы и цитаты
Слушайте, а мы генератор-то
здесь поставим?
Тут сколько подъездов к парку?
- Три, я узнавал.
- А если я кран загоню, нам разрешат?
Не думаю, вряд ли.
Разрешат, я договорился уже
с директором.
Ты думай, куда тебе камеру поставить,
а не куда тебе генератор поставить.
Вы не волнуйтесь,
у нас прекрасная группа,
отличные артисты,
Аня Михалкова Акулину играет.
А у вас что там, Акулина действует?
Конечно. У нас вся история их любви.
Писатель-дворянин
и крепостная крестьянка.
А кто у вас Софью Дорн играет?
У нас нет Софьи.
У нас письма к Софье
будут закадровым текстом.
Простите, а вы что, собираетесь
снимать фильм о Щегловитове без Софьи?
Вообще-то, она главная любовь
его жизни.
Он встречался с ней всего два дня.
А с Акулиной он прожил 20 лет
и родил троих детей.
Для меня это аргумент.
А обязательно вытаскивать
эту историю на свет?
Обязательно в грязном белье копаться?
Теперь без этого кино не снимают.
- Дети, что ли, грязное бельё?
- Надя!
- Что?
- Успокойся.
Я просто не понимаю. А ничего,
что он их признал, дал им образование?
Вы понимаете, что без Софьи Дорн
не было бы романа «Два дня»?
А без Акулины не было бы
«Записок рыбака».
А рассказ «Подстепье» -
кстати, лучший его рассказ -
описывает их встречу с Акулиной.
Вот с этим как?
Вы не волнуйтесь, Мария Ильинична.
У нас совершенно
лирическое кино, авторское.
Я бы даже сказал, фестивальное.
Но ведь если бы Щегловитов
не встретил Софью Дорн,
- он не стал бы писателем.
- Да ничего бы не было.
Ну не встретил бы он Софью -
встретил бы он Татьяну, Наталью.
Кого угодно. Акулина была
его музой, поймите.
Для мужчины сексуальная жизнь...
Вот вы будете снимать
про сексуальную жизнь?
Здравствуйте!
- День добрый!
- Здравствуйте!
Мы используем передовые технологии,
поэтому у нас такой
замечательный урожай.
Свою миссию я вижу в том,
чтобы в будущем
область полностью могла
обеспечивать себя зерном.
- Всё, да? Поехали?
- Поехали.
- Спасибо.
- До свидания.
Ага, до свидания.
Сегодня на поле уездного города Н...
Мы видим программу
кредитования малого бизнеса,
прежде всего, на селе.
Начиная с «юным»
переговорите, пожалуйста.
...юным спортсменам,
и полностью решим эту проблему.
Куда он нас сейчас везёт?
В музей-усадьбу
Петра Щегловитова, писателя.
Это тот, который «Записки рыбака»?
Угу.
Этот тот самый проект.
Я понял.
Жрать они нам давать сегодня будут?
И в этот период
Пётр Сергеевич Щегловитов
напишет своему другу Тургеневу:
«Милый мой, я одинок,
как никогда прежде,
но именно это даёт мне силы писать».
Пройдёмте в следующий зал.
Подлинные вещи перевезём
в областной музей писателей.
Мебель из фондов отреставрируем,
оставим только интерьер
главного здания.
В глубине парка планируется
строительство коттеджей
в стиле швейцарских шале.
Будет не хуже, чем в Константиновском.
Щегловитов как бы
переламывает свою судьбу.
Именно здесь,
в этих стенах, будут созданы
самые проникновенные страницы
его главного романа «Два дня»,
в основу которого легла
история трагической любви Щегловитова
к Софье Осиповне Дорн.
Это же больно смотреть
на такую неэффективность.
Десять гектаров векового леса,
пруд, уникальный ландшафт.
Всё это камнем висит
на балансе области.
Пётр Сергеевич, вы поймите,
денег катастрофически не хватает.
Катастрофически! А тут ещё...
Я не понимаю, кому я всё
это рассказываю,
и участвовать в этой показухе...
Да. Пусть Владимир Николаевич сам...
Да я просто не хочу
и не вижу смысла никакого.
А директор где?
Мы неимоверно счастливы видеть
высоких гостей в нашем музее.
- Ильин, директор.
- Очень приятно.
Владимир Николаевич,
ты цирк-то прекрати.
Какой цирк, Сергей Иванович?
Это реальное положение
культуры в области, нет?
Да вы не волнуйтесь,
не переживайте.
Мы с коллегами так привыкли,
нам так даже удобнее.
Сейчас, Пётр Сергеевич, мы вам покажем
всё наше скромное хозяйство.
Пожалуйте за нами, Пётр Сергеевич.
Пётр Сергеевич, вообще-то,
мы и сами всё можем посмотреть.
Да нет, почему же?
Очень интересно.
Уникальная фисгармония разваливается.
Я уже писал в Москву.
А здесь вот у нас научные
сотрудники ютятся.
Это что за ужас?
Володя! Лариса Петровна!
Ребята! Ну-ка, встаньте немедленно!
Лариса Петровна!
Господи, да какая же вы тяжёлая!
Я, Маша, с колен не встану,
это приказ директора.
- Володя, какой приказ?
- Мария Ильинична!
Идите работайте
и дверь за собой закройте!
Пройдёмте в реставрационные мастерские.
Да вы что, обалдели? Какой ОМОН?
Ну ладно.
Сейчас им мало не покажется.
Аркаша, покажи Петру Сергеевичу,
что вот это было.
Может, вы всё-таки встанете?
Я всё понял.
Что вы, что вы, не беспокойтесь,
нам удобно.
Виктор Олегович!
- Можно без отчества.
- Мне нужно отъехать
буквально на 40 минут -
проблемку одну решить.
Вы тут держите всё
под контролем, хорошо?
Вы человек, я вижу, надёжный.
А тут, сами понимаете, какая публика.
Нас здесь кормить-то будут или как?
Это что?
Кролики. Извиняюсь.
- Кролики.
- Владимир Николаевич!
Я вот тебе гостя оставляю.
Так что кончай паясничать
и прими людей как следует.
Пётр Сергеевич, я буквально
на полчаса, нужно отъехать.
Вы пока покушайте, парк осмотрите.
Ну, в виду того,
о чём мы с вами говорили.
- Не возражаете?
- Что-то случилось?
Нет-нет, всё в силе. Извините.
Пётр Сергеевич,
заберите нас от этой свиньи
в федеральное подчинение.
А я, Машечка,
если есть хоть какой-то шанс,
что этот мужик нам поможет,
не то что на столе или там на коленях
ползти - я ему голая станцую.
А ты, вместо того чтобы
сейчас проповедовать,
сходи в мой кабинет.
Там у меня на подоконнике
банка малосольных огурцов.
Только ты её не бери.
Ты сначала возьми корзину под столом,
поставь туда банку и тащи её сюда.
Так а нельзя банку просто,
без корзины?
А нет, Машечка, тебе нельзя.
Так есть хоть какая-то надежда,
что ты её не разобьёшь.
Катюша, давай тарелочки сюда.
Он же не только рыбак был,
он лошадник был страстный.
У него здесь псарня была знаменитая.
Я, конечно, думал
здесь псарню восстановить,
чтобы псовую охоту
реконструировать, но это...
Кстати, на исторической псовой охоте
можно неплохие деньги заработать,
особенно на иностранцах.
Так что мешает?
Как «что мешает»? Вы мешаете.
Это же ваше министерство
запрещает музеям
любую непрофильную деятельность.
Мы даже кафе здесь не можем открыть.
Извините.
Кстати, о кафе.
У Петра Сергеевича
нехватка ферментов в организме,
в связи с этим
гастроэнтерологические проблемы.
Лидуся, как хорошо, что ты позвонила.
Слушай, я вот что подумал:
а может быть,
свадьбу в усадьбе справим?
Здесь красота немыслимая:
пруды, конюшни, барский дом.
Попа найдём местного,
такого колоритного.
А, то есть на Мальдивы
они могут лететь,
а за 400 километров от Москвы
им никак, да?
Всё, давай, я завтра приеду.
Целую, перезвоню.
- Вам помочь?
- С мигалкой понесёте?
Я этим *** покажу,
как мне тут забастовки устраивать!
Я их *** и высушу.
Они у меня, сука, узнают!
Я им устрою демократию
и самоуправление!
Ещё ведь какое время нашли, а!
Ничего, ничего, на каждую хитрую
жопу найдётся *** с винтом.
Беглецова шантажировать они вздумали!
Я им, ***, устрою голодовку!
***, они у меня узнают! Суки!
У меня тут патовая ситуация!
Патовая, понимаешь?
Да они взбесились тут все!
Они меня в сортир под конвоем водят!
Не под конвоем, а в сопровождении.
Заткнись, Харкевич!
Ты понимаешь, что у меня
замминистра сейчас в области?
И что он меня сейчас ждёт.
Давайте, вызывайте
вашего замминистра, пускай приезжает
и решает всё
на правительственном уровне.
Ты, Харкевич, больной.
Это ведь уголовщина.
Экстремизм - запереть
губернатора и его заместителей.
То есть вы нас в заложники взяли.
Ребята, я вас всех посажу.
Сплав железа и никеля.
Сколько букв?
Пять, первая «и».
Инвар.
И грибочки вот эти попробуйте.
Сама собирала, сама солила. Ага.
Вот, и баклажанчики. Вот.
Катюшенькины, вот
совершенно необыкновенные.
Лариса Петровна
всегда преувеличивает.
- Обыкновенные баклажаны.
- Катюшечка у нас такая скромница!
Поставь-ка, ага.
А вообще, угощать вас,
Пётр Сергеевич, одно удовольствие.
Я, вообще, по тому, как человек
кушает, могу сказать о характере.
У нас много начальников перебывало.
А вот вы совершенно
от них отличаетесь, да?
Вот такой, правда?
Лицо такое интеллигентное.
Вот видно, что вы совершенно
другой человек,
совершенно другого уровня.
Правда, Владимир Николаевич?
Ну, насчёт лица, это, конечно,
женщинам, виднее.
Но в общем и целом я впервые
вижу в федеральном чиновнике
такое понимание проблем культуры.
Пётр Сергеевич говорит мало,
но в каждом слове виден острый ум
и такая редкая сейчас образованность.
- Спасибо.
- Давайте выпьем.
Да! У нас такая традиция:
первый тост всегда
за Петра Сергеевича Щегловитова.
Но сегодня, я думаю,
все со мной согласятся,
первый тост мы выпьем за его тёзку -
Петра Сергеевича Дроздова.
Пётр Сергеевич,
этот музей - это жизнь наша.
И у нас эту жизнь хотят отнять.
И очень хочется верить,
что, пока в правительстве
есть такие люди, как вы,
этому не бывать.
За вас, Пётр Сергеевич!
Спасибо. Я, к сожалению, не пью.
Я тоже не пью.
А ты, Витя, выпей. Я разрешаю.
Пётр Сергеевич,
а вот вы зря отказываетесь.
Это ведь Аркадий настаивал сам
на смородиновых почках.
Петру Сергеевичу по здоровью нельзя.
Витечка, а вы вот сало-то кушайте.
Своё, домашнее.
Между первой и второй...
Аркаша, остановись.
Пётр Сергеевич, давайте так:
мы вам капельку сейчас нальём,
чисто символически, чтобы вы с нами
чокнулись за Щегловитова.
Это же наш классик,
великий русский писатель
с великолепными «Записками рыбака».
Они в нас воспитывают
любовь к родной природе.
Мы все выросли на русской классике.
И наша задача - передать её
следующим поколениям.
За Щегловитова.
Пётр Сергеевич,
вы мяско-то кушайте, кушайте.
А вы знаете, Владимир Николаевич,
вот я давно думаю, что, вообще-то,
русскую классику надо запретить.
Ну, во всяком случае, в школе.
Взрослые пусть читают,
а вот детям голову морочить не надо.
Это почему это?
Да потому что выходит
молодой человек в жизнь
с какими-то дикими представлениями.
И ничему ваша
классическая литература не учит.
Нет таких мужчин, таких женщин,
таких отношений. Нет.
Ну, может, когда-то были,
но сейчас точно нет.
Человека, который поверил
во все эти идеалы,
ничего, кроме разочарования,
в жизни не ждёт.
Не бывает таких святых,
как князь Мышкин,
таких порядочных,
как Татьяна Ларина. Не бывает.
Это сейчас что было? Глупость?
Или цинизм?
Интересный вы человек, Пётр Сергеевич.
А что вы меня, Владимир Николаевич,
ногой бьёте? Между прочим, больно.
Я? Да вам показалось,
Мария Ильинична.
Мне не показалось.
Хотите, чтобы я замолчала?
Да Господь с вами!
Говорите на здоровье.
Только думайте.
Вы что, не видите,
что уже всё решено?
Не будет никакого музея.
Им же ни до чего дела нет.
Устроят тут бордель, будут девок
своих возить, шашлыки жарить.
- Маша, остановись.
- Да нет, почему же. Очень интересно.
Интересно? Вам интересно, да?
Интересно, когда люди
перед вами корячатся?
Харчи свои последние выкладывают?
Интересно, да?
Вы на это смотрите и смеётесь.
Интеллигентное у него лицо.
Да у вас выражение лица такое,
как будто вам страну
как какашку под нос поднесли.
Машечка, Маша!
Вы ведь своих детей в Англию
учиться отправите, правильно?
А то, что здесь без той культуры,
которую вы ещё не успели
продать и уничтожить,
то, что без русской литературы
здесь будет нация
жлобов и уголовников,
на это ведь вам наплевать.
Вы вон не пьёте - шкурку бережёте,
а народу, кроме водки,
ничего не оставили.
А без нас если, в ваши музеи
прямо очереди стоять будут, да?
Пётр Сергеевич, вы её извините.
Вы знаете, мы все тут
просто на нервах.
Лариса Петровна, вы сейчас
перед кем извиняетесь?
Перед кем? Перед этим вот?
- Наманикюренным?
- Ох!
Наконец-то.
А я всё думал, когда же мы
до самого главного дойдём.
У нас же интеллигентный человек
должен быть грязный,
оборванный и нищий.
Жить в говне и жрать говно!
Зато духовность.
А ты как хочешь, так и латай
этот грёбаный бюджет, да?
О таких низких материях мы не думаем.
- Пётр Сергеевич, ну хватит уже.
- Витя, пошёл вон!
Отлично вы с людьми разговариваете.
Пороть на конюшне не пробовали?
Надо будет - выпорем!
У вас не спросим.
Вы же такая интеллигентная,
такая духовная.
Поэтому не замужем?
Не нашли достойного?
Благородного?
Ну чего молчим?
Зря вы, Пётр Сергеевич,
Машу обидели.
Она среди нас тут
самый честный человек.
Что думает, то и говорит.
А, то есть вы тоже
все так думаете.
А насчёт того,
что мы здесь дерьмо жрём,
так это и вовсе нехорошо.
Чем богаты, тем и рады.
Пойдём, Катюнчик.
Ну чего, Владимир Николаевич?
Тоже уйдёшь?
Да нет. Куда же я от вас денусь?
А чего ты мне выкаешь-то?
Налить?
Налей, чего уж теперь.
Нет, не идёт.
Ни хрена не идёт, Сергей Иванович.
Давайте вы прямо сейчас при нас
звоните Дроздову и всё ему объясняете.
Харкевич, ты вообще
в курсе, который час?
- Десять.
- И ты считаешь приличным
звонить заместителю министра экономики
и развития в десять часов вечера?
Ну давайте подождём до утра.
Баба-то она интересная.
- Я, Петя, человек женатый.
- Ну и что?
А то, что для Маши женатый мужик
всё равно, что мёртвый.
Мне, чтобы это понять,
два года потребовалось.
Надо перед ней извиниться.
Давай, сюда его зови.
Кого «его»?
Ну твоего этого, зама,
зама по науке.
Марию Ильиничну.
Вот ты, Петя, как себя ведёшь?
Как?
Вот человек, когда хочет извиниться,
он к себе не зовёт
того, перед кем извиняется.
Он к нему сам идёт.
Точно.
- К ней пойдём.
- Пойдём.
Ну вот и что я могу сделать?
Пожалуйста, не кричите.
Встань, пожалуйста, а!
Встань, говорю, ровно.
Какая же ты гадина, а!
Меня завтра с работы уволят, а ты!
Мария Ильинична!
Где дом её?
Мария! Мария Ильинична!
Маша!
Маша!
Петя, тебе Путин звонил.
Мистические обряды масонов
повлияли не только
на творчество писателя,
но и на его художественный вкус.
Грифоны, сфинксы, единороги -
всё, что вы видите в парке,
всё пронизано духом тайного знания.
Твою... Твою мать!
Витя!
Витя!
Витя!
Отпускает-отпускает! Холодненький!
Я, Петя, пока тебя искал,
думал, нагреется.
Но вроде холодненький. Пей.
Там Лариса Петровна для вас
суп сообразила, пойдёмте.
Владимир Николаевич,
а у вас одежды не найдётся?
А то я как-то всё порвал.
В принципе, всё чистое,
только неглаженое.
Да это совершенно не важно.
Спасибо большое.
Давайте, Пётр Сергеевич,
я вам поправиться сейчас налью.
Как говорится,
подобное - подобным.
Не надо.
Кушайте-кушайте, Пётр Сергеевич.
Вот вам сейчас рассольничек -
это как раз то, что нужно.
Банька уже топится.
Через часок я вас попарю.
Веничком отхожу так,
что будьте любезны.
Потом в пруд. Там у нас ключи бьют.
Буквально живая вода.
Через два часа будете как новенький.
Вы, ради Бога, простите меня за то,
что я вам столько хлопот доставляю.
Сейчас Виктор из города приедет,
вещи привезёт, и мы сразу же уедем.
Никуда мы вас не отпустим.
Мы вас вчера накачали,
мы же и откачаем.
Мария Ильинична!
Я вас везде ищу.
Зачем?
- Дело вот в чём...
- Не трогайте, пожалуйста, ничего.
Извините.
Честно признаться, я не совсем хорошо
помню вчерашние события.
Вот.
Мы поспорили, я погорячился.
В общем, я хотел бы
извиниться перед вами.
Вы хотели бы извиниться
и не помните, за что?
- Поставьте чашку на место.
- Извините.
Нет, вы не так меня поняли.
Я, конечно, помню.
Я потом не помню. Я...
Мне не стоило выпивать.
И поверьте, это происходит
крайне редко.
Градус нашего разговора был,
мне кажется, излишним.
Это у вас моральное похмелье.
Завтра пройдёт.
Поставьте чашку на место.
Господи, Марья Ильинична,
человек к вам пришел извиниться.
Ну помогите ему как-нибудь.
Знаете, вы тоже вчера
мне чёрт-те чего наговорили.
А, то есть вы помните?
Поставьте чашку на место!
О Боже, что вы наделали!
- Я заплачу.
- Что? Вы что, в ресторане?
Это же музейный экспонат,
это подлинная чашка Щегловитова.
Это же... Это катастрофа.
И Аркадий её уже склеивал.
Надо мной весь музей смеётся.
Если я им сейчас опять эту чашку...
Опять начнутся эти шуточки
вечные, издевательства.
Всё из-за вас.
Давайте лучше вы.
А я не знаю, где он лежит.
Да? Ну хорошо.
Аркаша, я вот тут решила
Петру Сергеевичу
показать реставрационные мастерские.
Он их видел два раза.
Да нет, это я попросил.
Аркадий, у меня есть к вам одно дело.
Я не знаю, вы занимаетесь
реставрацией в частном порядке?
У меня есть один образ.
Интересный, семейный.
Я думаю, южное письмо.
Возможно, даже казачий.
Ну, среди казаков
много старообрядцев было.
Маша, отойди от полок
от греха подальше.
Привозите ваш образ,
Пётр Сергеевич, сделаю всё, что смогу.
Спасибо. Вы сами понимаете,
в Москве совсем
не осталось реставраторов.
Пойдёмте, Мария Ильинична.
Спасибо, Аркадий.
Спасибо, Аркаша.
Один из немногих, кому удалось
сохранить дружеские
отношения и с Тургеневым,
и с Достоевским после их ссоры.
Лев Толстой, знавший Щегловитова
в пору его бурной молодости,
удивлялся: как, как при таком
горячем темпераменте
ему удавалось сохранить
неизменную мудрость?
Что вы там уронили?
Банку с кисточками. Она железная.
Какую козу?
Зачем вам коза?
Как зачем? У нас все музейщики
скотину держат, иначе не выжить.
Вы думаете, у меня какая зарплата?
Думаю, небольшая.
Пять тысяч рублей.
Мария Ильинична,
а почему вы вообще здесь?
А где мне быть? В Москве вашей?
Я там уже была.
Ну почему обязательно в Москве?
В Михайловском или в Ясной Поляне.
Там наверняка зарплаты больше.
Да, но я не занимаюсь
ни Пушкиным, ни Толстым.
- Салфеточка есть у вас?
- Да.
Ну, готово.
Спасибо вам огромное.
Пойдёмте?
Так почему вы Щегловитовым занялись?
Он ведь писатель второго,
если не третьего, ряда.
Это у вас откуда такое мнение?
Ну я ведь тоже книжки
когда-то читал.
Согласитесь, это не Толстой,
не Тургенев и даже не Лесков.
Лескова вы, значит,
во второй ряд определили? Зря.
Возможно. Но почему
всё-таки Щегловитов?
Не знаю.
Наверное, из-за романтизма.
Меня когда-то в юности
совершенно потрясла его история.
Представьте: блестящий военный,
гуляка, повеса, дуэлянт
с первого взгляда влюбляется
в религиозную, чистую девушку.
И она тоже отвечает ему взаимностью.
И тут у него случилась дуэль,
и он на этой дуэли соперника убивает.
Ну, казалось, чего проще -
отсидеть под арестом,
уезжает сюда,
становится писателем,
живёт здесь всю жизнь,
так никогда и не женившись.
Масонство его тоже оттуда,
весь этот его мистицизм.
И вы верите, что всё так и было?
Я не верю - я знаю.
Что он действительно
любил её всю жизнь?
Представьте себе.
Марья Ильинична, а расскажите
мне ещё про Щегловитова,
а то вчера как-то не получилось.
Хорошо, только чашку
нужно сначала вернуть.
...любовного пути,
который прошла Софья Осиповна.
Несите её аккуратно.
- Хорошо.
- А я здесь подожду.
- Здравствуйте.
- Здрасте.
Щегловитов пережил
Софью Дорн на восемь лет.
- На сколько?
- На восемь лет.
В его дневниках мы встречаем
бесконечные напоминания
о том роковом дне.
Да, Лидочка.
Его нет сейчас рядом.
А он вчера выступил
по полной программе,
как в старые добрые времена.
Я удерживал.
Что мне, драться, что ли, с ним?
Так, Лида, я вчера от него получил,
ещё должен от тебя,
что ли, выслушивать?
Всё, извини, у меня
на параллельной линии губернатор.
Да, Сергей Иванович! Куда пропали?
Я вас просил: сделайте что-нибудь!
А вы чего орёте-то, я не пойму?
Машечка, это работники
киностудии «Мосфильм»,
такая же творческая
интеллигенция, как мы с тобой.
И потом, они будут снимать фильм
о нашем Петре Сергеевиче Щегловитове.
А где им его снимать, в Африке?
Лариса Петровна, я их в музей не пущу.
Пусть где хотят, там и снимают.
У нас тут ценнейшие экспонаты.
А у них Щегловитова будет играть этот,
ну как его... Этот ваш любимый.
Вот, во-первых, Машечка,
вот этот «мой любимый» -
хороший артист.
А во-вторых, музею нужны деньги,
если ты не в курсе.
Может, подбросить? Вы как?
Я бы подождал.
Слушайте, всё-таки мне кажется,
при данных обстоятельствах быть
на «вы» как-то противоестественно.
Может, на «ты» перейдём?
Так уж переходили. Вчера.
А утром-то вы меня и осадили.
Обиделся?
Ну как сказать. Неприятно было.
Ну извини.
Слушай, а куда делся
губернатор-то ваш?
Не наш, а ваш.
Его на заводе заперли.
Иди ты!
Что, в заложники взяли?
Сначала банкротит, потом продаёт.
Деньги, конечно, себе в карман.
Так уже четвёртый завод в области.
А знаешь, за что он на меня
уголовку завёл?
- За что?
- Он один раз сюда с немцами нагрянул -
хотел наш музей запродать.
Ну, мы с мужиками, конечно,
чин чинарём их встретили,
как полагается, прямо у ворот.
Голые и с вилами.
Я на это всю деревню сагитировал.
Ну иностранцев пришлось срочно увозить.
А он меня теперь судит за хулиганство.
Жалко, меня там не было.
А мне чего только не дарили:
сабли, бурки, подшипник серебряный.
Один мужик козла привёл, архаровца.
Я тебе клянусь! Приводит козла
вот с такими яйцами и говорит:
«Это вам». Нормально?
А потом как? С осколками, что ли?
Родственники невесты, сюда, пожалуйста.
Жених с невестой подпрыгивают.
Все остальные не прекращают улыбаться.
И раз!
Следующий - на поражение.
Маша, Маш, ты что делаешь?
Ты что, сдурела, что ли?
Отдай ружьё!
Граждане, вы не волнуйтесь,
оно не заряжено! Ты что делаешь?
- Вот смотри.
- Что?
О Господи, вот скоты!
Ну ладно, ну замажем эпоксидкой,
ничего страшного.
Кто нам вернёт деньги
за сорванную фотосъёмку?
А кто мне вернёт деньги
за дерево Тургенева?
- Вообще уже сдурели!
- Маша, ты с ума сошла!
Дерево с живыми людьми сравнивают!
Граждане, вас никто никуда не гонит!
Пожалуйста! Ты что, блин,
делаешь, Маша?
Володя! Ты говорил,
что эти свадьбы надо запретить!
- «Запретить»!
- Это музей, а не сортир!
А я согласен с Марией Ильиничной:
все видео и фотосъёмки надо запретить.
«Запретить»? Ты, кентавр,
своей федеральной башкой,
что-нибудь, кроме запрещать, умеешь?
На какие шиши я всё вот это
содержать буду?
Ты нам жрать запрети,
есть, пить! Граждане, вас никто...
Только эти твои свадьбы, Вова,
здесь и гадят!
Ты вообще молчи, бандитка!
Граждане, пожалуйста, не уходите.
Не надо никуда уходить.
Сейчас мы пойдём...
Слезьте с памятника, вам сказали!
С памятника?
Вы удивительная женщина.
Никогда бы не подумал,
что вы можете стрелять.
Меня не интересует, что вы там
подумали или не подумали. Спасибо.
Я очень хорошо знаю этот тип:
это люди холодные,
абсолютно сосредоточенные на себе,
презирающие всех
и, видимо, поэтому очень успешные.
Вот как мне сейчас захочется,
как у меня хотелка захотела,
так я и сделаю.
Вы так и страной руководите.
А, я понял:
сейчас про башню «Газпрома» будет, да?
Не будет, Пётр Сергеевич,
ни про башню, ни про что.
Ой!
Оно заряжено холостыми.
Слезьте со скульптуры немедленно!
- Я не могу!
- Дети, я к вам обращаюсь!
Где тут у вас, кто с вами, учительница
или кто-нибудь? Девочки!
Ну-ка, пошли вон!
- Послушайте, Марья Ильинична.
- Что, Пётр Сергеевич? Мне некогда.
Да я коротко.
Марья Ильинична,
вот вы меня совсем не знаете.
А уже придумали мне
биографию, характер.
Не сидите на камне.
Эдакий надменный идиот.
Ну поверьте, я не такой надменный.
И не такой идиот.
Мне, например, очень интересно
разговаривать с вами.
Да, я понимаю,
что это как репортаж с Луны.
Но кто вам сказал, что мне
неинтересен репортаж с Луны?
Куда мы идём?
Недалеко, мне надо ружьё домой занести.
У тебя-то ничего не растёт.
Это что же, это я вчера, да?
- Вы-вы.
- Ой! Вы меня извините.
Слушайте, ну я починю,
Марья Ильинична.
У меня инструментов сейчас нет.
Безобразие какое.
А чему вы улыбаетесь?
Да так, своим мыслям.
Я хочу пригласить вас пообедать.
Не стоит. У меня, вообще-то,
рабочий день.
Ну хватит уже.
На обеденный перерыв вы право имеете?
Ну имею, но только тогда
надо предупредить.
Предупредите. А я вас
вот здесь подожду.
Как утром?
Слушайте, вы вредная какая, а!
Марья Ильинична!
Алло, музей.
Ага-ага, минуточку.
Машунечка, факс из Минкульта.
На чьё имя?
На Володино и твоё.
Так, переодеваемся и едем.
Переодеваемся и не едем.
В каком смысле?
Витя, мне надо здесь ещё остаться.
Это невозможно. Во-первых,
у нас через 40 минут совещание.
Витя, ты идиот?
Здесь люди кругом.
Давай метнёмся куда-нибудь,
там переоденемся.
Вон туда давай пойдём.
Значит, позвони в министерство,
в секретариат, скажи,
что мне срочно нужна встреча
с министром, желательно в понедельник.
Да, и скажи, что с фондом
мы, похоже, поторопились.
Да, да я завис здесь.
Сейчас, одну секунду.
И депутатов опускай тоже
на понедельник,
ну позже сноси, часа на три.
Я тебе позвоню, целую тебя.
Я не могу говорить. Пока.
Подлец вы, Пётр Сергеевич!
В каком смысле?
Значит, Щегловитов -
писатель третьего ряда, да?
А музейные работники -
попрошайки и захребетники.
Но вам при этом интересен
репортаж с Луны!
- Вы о чём?
- Я вот об этом! Вот об этом!
Знал я, не знал - какая разница?
Естественно, знал. Вообще,
это моя работа -
оценивать эффективность
экономических объектов.
Потом, я не совсем понимаю,
почему мы здесь
и в таком тоне
должны разговаривать об этом?
Поехали в ресторан,
я вам всё расскажу, объясню.
Вы что, думаете, что я после
такого с вами куда-то поеду?
После какого «такого»?
Решение ещё не подписано.
Вы меня что, за идиотку держите?
Жлоб московский! Мерзавец!
Выбирайте выражения,
я всё-таки федеральный чиновник.
Ах так?
Опасные, агрессивные сумасшедшие!
Интеллигенция! Не, ну как тебе это, а?
Да ужас, Пётр Сергеевич.
Психопатка, истеричка!
Да что она о себе возомнила, а?
- И таких у нас 150 миллионов.
- Уже 140.
Да это неважно!
Да ты посмотри,
какая ненависть к Москве!
Если жлоб, то обязательно московский!
То есть это Москва им мешает
быть людьми.
Если бы у них столица была в Париже,
они бы все сплошь были французами!
- Дебилы!
- Пётр Сергеевич, а куда мы едем?
На завод мы едем!
И подписал в первый же день
все требования, всё законно.
Нет, конечно, насильное
удержание меня здесь
попахивает серьёзным криминалом,
но с этим мы как-нибудь
разберёмся своими силами.
Это угроза?
Нет, я просто Петру Сергеевичу
описываю ситуацию, как она есть,
а выводы уж Пётр Сергеевич
сделает сам.
Да я уже сделал.
Я думаю, что банкротство предприятия
будет приостановлено.
Что-что? В каком смысле?
Да в прямом. Я обращусь
в Следственный комитет.
У вас будет серьёзная проверка
по факту фиктивного банкротства
и участия руководства области
в продаже предприятия.
Так, Пётр Сергеевич, если можно,
с этого места поподробнее.
Я про фиктивное банкротство.
Можно и поподробнее.
Я думаю, что с заводом предстоит
серьёзное разбирательство,
да и с музеем тоже.
А! И с музеем тоже?
Какая прелесть!
Как вы интересно рассказываете.
А что там такое в музее случилось?
Да ничего не случилось.
И думаю, не случится.
Министр в курсе ваших решений?
Не беспокойтесь.
С министром я решу.
Значит, ещё не в курсе. Ну-ну.
Обязательно.
Вылезай из угла давай! Вот!
Так.
Настасья Филипповна! Да ты что!
Ну-ка! Ты же мне велосипед испортишь!
Как же ты туда залезла, дорогая моя?
Так, подожди, сейчас! Спокойно.
Осторожно, ты рог сломаешь!
Сейчас! Молодец, вот так! Ой!
Я хотел сказать вам,
что решение по музею приостановлено.
Моей, между прочим, волею.
Ценой серьёзного конфликта.
Марья Ильинична!
А пришел я к вам, чтобы посоветовать
в следующий раз вести себя
с людьми поосмотрительней.
И не делать поспешных выводов.
Будьте здоровы, Марья Ильинична!
И счастливы.
Я здесь.
Помогите.
Где?
Что вы там делаете?
О Господи!
О Господи, Марья Ильинична!
Ничего вы себе не повредили, а?
- Ну что?
- На что похожа моя жизнь?
Успокойтесь вы, а!
Ну что вы? Не болит ничего?
Ну это анекдот.
Вот сюда садитесь, Марья Ильинична.
Очень.
Ну и зря.
Тебе очень идёт.
Ты вообще очень красивый.
- Я спросить хотела.
- Я не женат.
Да я не про это.
Вы... Ты зачем приехал?
Ну... рассказать тебе про музей.
Да нет.
Не за этим. Чёрт его знает зачем.
Вот за этим за всем.
Вот за этим?
Всё-таки все мужчины одинаковы:
всем только это нужно.
И главное, что это именно то,
что меня так оскорбляет, понимаешь?
Это то, из-за чего я избегаю отношений.
Это в 19-м веке можно было
любить женщину годами,
десятилетиями, как Щегловитов
свою Софью.
Любить, поклоняться
и не сметь дотронуться.
- И что теперь?
- Помолчи, а?
Почему?
Пожалуйста.
Ты такая красивая.
А ты свою работу любишь?
Как тебе сказать.
Иногда мне хочется взорвать
всё это к чёртовой матери.
Что «это»?
Да страну эту.
По-моему, без неё на земле
будет гораздо лучше.
Слушай, у тебя мяса нет?
Я мяса не ем.
Ну сразу же, да.
Хорошо, давай.
Целую. Давай.
Тарелки давай.
Так вот мама... мама со мной
четыре дня не разговаривала.
Мне шесть лет,
а она четыре дня со мной не говорит.
Садись.
- Это мама звонила?
- Нет, Лидка.
А Лидка - это кто?
Невеста моя.
Какая невеста?
Я думаю, по-видимому, бывшая.
А Лидка в курсе, что она бывшая?
Пока нет.
Подожди, Петя, я чего-то не понимаю.
То есть ты со мной всё это затеял,
а у тебя в Москве девушка ждёт,
что ты на ней женишься?
Маша!
Не напрягайся, я всё решу.
Да я и не напрягаюсь.
Уходи.
Ты чего?
Я же тебе всё по-честному сказал.
Я же мог сказать,
что это моя секретарша звонила.
Петь, ты мне сказал, что ты не женат.
А я и не женат.
Я собирался жениться.
Вот иди и женись.
До свидания.
Маша, ты странная какая-то.
Люди сходятся, расходятся.
Собирался я жениться -
теперь не собираюсь.
в любви признавался.
Она, наверное,
сейчас свадьбу планирует.
Ты извини, но я не хочу
быть ничьим кошмаром.
Да каким кошмаром, Маша?
Я тебе сказал: я разберусь.
А я тебе сказала: всё, Петя, уходи.
Да?
Во! Никуда я не пойду.
Я здесь останусь.
Мне здесь с тобой очень хорошо.
Понятно?
Пошёл вон.
Бесчувственная, жестокая дрянь.
Можно узнать, что всё это означает?
А что тебя интересует? Где я ночевал?
Меня это не касается,
это ваше личное дело.
Меня интересует ваша позиция
по вопросу закрытия музея.
А, мы снова на «вы», да? Зашибись!
О закрытии музея вам может рассказать
ваша психически неуравновешенная
сотрудница Марья Ильинична.
Она в курсе.
Витя, в Москву поехали.
Ну и вали в свою Москву,
харя ты жлобская, бесстыжая.
Ха!
Ну вот, вот это я понимаю - пена.
Здесь же не пена, а жидкое мыло.
Пробуем.
Чувствуешь разницу?
Да, Андрей Сергеевич,
совершенно другой вкус.
Все машины, которые я здесь ставил, -
всё это барахло.
А вот эту красавицу в итоге
я сам припёр на себе из Италии.
И варю, как видишь, сам.
Ольга Николаевна
не в состоянии её освоить.
Ольга Николаевна, Серёжа пришёл?
Только что вошёл.
Пусть заходит.
Ну ты всё подписал?
Андрюша, ты как всегда был прав.
Людей словно подменили, честное слово.
Здравствуйте, Пётр Сергеевич!
Как я рад вас видеть.
- Здравствуйте, Сергей Иванович.
- Вот, видишь, Андрюша,
что я тебе говорил? Невзлюбил меня
почему-то Пётр Сергеевич.
Разберёмся, Серёжа.
Почему остановлено
подписание бумаг по фонду?
Андрей Сергеевич, я вам докладывал.
Сметная стоимость проекта
завышена в разы.
Помимо этого,
там существует действующий музей.
С музеем разберёмся. И со сметой тоже.
Петя, ты же знаешь, что министерство
напрямую заинтересовано в этом проекте?
Но мы же можем найти другой участок.
Ну послушай меня, Петя.
Министерство, в котором
ты имеешь честь служить,
заинтересовано конкретно в этом
проекте, а не в каком-то другом.
А музей будет прекрасно
существовать в другом месте.
Между прочим, в городе построен
огромный музейный центр.
- Тем более.
- Андрей Сергеевич,
но вы же видели мой отчёт,
все документы.
Я, конечно, прошу прощения,
но это воровство чистой воды.
Вот как.
Так я и хотел как раз просить вас
произвести экспертизу сметы.
Вы мне прямо укажите, Пётр Сергеевич,
где, на ваш взгляд, цифры завышены,
и мы их быстренько снизим.
Слушайте,
ну хоть какую-то совесть надо иметь?
Это что же?
Твоя музейная тётенька научила тебя
вот такие вот жалкие слова говорить?
Ты стихов ещё не пишешь, Петя?
Вот что я хочу тебе сказать.
Я очень ценю твои связи наверху,
но напрасно ты думаешь,
что это позволяет тебе наглеть.
Так что ты дашь
взвешенную оценку проекту
и как можно быстрее
проведёшь его через комиссию.
Документы должны лежать
у меня на столе в пятницу.
В противном случае, боюсь, Петя,
что красочный рассказ
о твоих приключениях,
о том, как ты изменил
решение министерства
под влиянием алкоголя
и внезапно вспыхнувшей страсти,
может сделать твоё дальнейшее
трудоустройство невозможным.
И никакие связи не помогут.
Ты хочешь мне что-нибудь сказать?
Нет, Андрей Сергеевич.
Я понял свою ошибку.
Готов помочь и откорректировать
смету Сергея Ивановича.
Вот и умница. Ты свободен.
До свидания, Пётр Сергеевич!
Петенька, мы же взрослые
люди с тобой.
Тебе сейчас кажется, что ты влюбился.
Ты знаешь, я даже рада за тебя.
Это прекрасно.
Ты как-то развлечёшься, взбодришься.
Петя, ну при чём здесь наша свадьба?
Ну у нас есть четыре недели.
Хочешь - поезжай к ней,
к своей чудачке.
Насладишься жизнью с козами и курями.
Давай поговорим спокойно.
Петечка, я взрослая девочка.
И знаю, как жизнь устроена.
Я собираюсь замуж раз и навсегда.
На всю жизнь.
И никакие Маши,
Лены, Наташи, Снежанны
не могут помешать нам строить
разумную и счастливую семью.
- Можно одно уточнение сделать?
- Угу.
То есть ты, Лида, выходя за меня замуж,
предполагаешь, что я буду
тебе изменять?
Я не предполагаю, я знаю.
Ага. Стесняюсь спросить,
а планируется, что и у тебя
могут быть увлечения, да?
Конечно.
Жизнь долгая.
Конечно, у меня могут быть увлечения.
Только, во-первых, ты о них не узнаешь,
а во-вторых,
я умею себя контролировать.
В отличие от тебя.
Нужно быть полной идиоткой,
чтобы строить брак
на физической верности.
Петя, смысл нашего союза в том,
что мы с тобой два товарища.
Я твой лучший друг, опора и защитник.
А ты - мой.
Петенька, уверяю тебя,
что многие мужчины мечтают
о такой жене, как я.
Но я выбрала тебя.
Потому что я считаю,
что у нашей пары большие перспективы.
А любовь?
Это что, для тебя пустой звук?
Семечек дай.
- Так нельзя же.
- Ну что тебе, жалко, что ли?
Мы будем сегодня
репетировать или как?
Поэтому сделаем мы вот что:
ты сейчас пойдёшь спокойно соберёшься
и завтра утром поедешь в Петербург.
Там конференция по Достоевскому,
послушаешь эту тягомотину,
ты всё это любишь.
Походишь по красивому городу.
Тебе надо вырваться из этой дыры.
Сходишь в Эрмитаж.
Когда ты в Эрмитаже последний раз была?
Познакомишься
с каким-нибудь профессором.
Не хочу я никуда ехать, Володя.
Вот это не обсуждается!
Это приказ директора.
Пётр Сергеевич, имейте совесть.
Вы уже третий день не отвечаете
ни на один из телефонов
и не выходите из квартиры.
Вас ищут.
Давайте вызовем капельницу,
если вы не можете сами справиться
со своим состоянием.
Нельзя, чтобы на трудности
и непонимание
была всегда одна реакция - запой.
И вот, кстати, ваша язва
является прямым следствием того,
что вы всё пытаетесь решить в одиночку.
Витя... уйди, а?
Потому что нельзя
из горкома комсомола в музей назначать.
Он мне тут принёс обивку
для кресел в гостиной.
Я ему говорю:
«Вова, это Белоруссия.
Гомельская ткацкая фабрика.
Я её за километр узнаю.
Ну не было в 19-м веке обивки
в ромбики, понимаешь, не было.
И быть не могло».
А он мне:
«Какая разница? Прибивай, что есть».
Я не буду прибивать.
Аркаша, это ты мне рассказываешь?
Я ему говорю:
«Володя, зачем нам пасека?»
А зачем нам пасека?
«Давай лучше сделаем уже, наконец,
интерактивную экскурсию».
Почему я, зам по науке, должна
заниматься не наукой, а туристами?
Господи...
Я была прекрасным специалистом
по Тютчеву.
Сейчас могла бы сидеть в Брянске,
ездить на конференцию в Мюнхен.
Так нет, надо было мне встретить тебя.
Как же - любовь.
Ой, берегите любовь, ребята.
Маша, тебе легко говорить, ты одна.
Пришла домой - и сама себе хозяйка.
А я каждый день вижу
эту тупую красную рожу.
Слушаю бредни о том, сколько видов
прялок было в Орловской губернии.
Мне эти прялки снятся.
Господи, как мне это всё надоело.
Пётр Сергеевич,
впустите меня, пожалуйста.
Вам нужно выговориться, я вам помогу.
Вставай.
Поехали.
Пётр Сергеевич, а куда мы едем?
К начальнику.
Понятно.
А зачем?
Увольняться.
Понятно.
- Только я вас прошу...
- Ну не надо, Витя.
Ты зачем приехал?
Дрова тебе решил поколоть.
Как твоя свадьба?
В следующем месяце.
Если невеста согласится.
А она что, передумала?
Маша.
Выходи за меня замуж.
В следующем месяце.
Я?
Почему я?
Плакса ты у меня, Машка.
Так, всё. Забор починил, дрова наколол,
воды натаскал. Здрасте, Маша.
Здрасте.
Я, Пётр Сергеевич, между прочим,
соглашался быть
помощником губернатора,
а не батраком на ферме.
Хотелось бы поскорее приступить
к своим непосредственным обязанностям.
А вам давно пора
готовиться к инаугурации.
Витя.
Вот ты всё-таки идиот.
Подожди, а ты что,
теперь у нас губернатор?
Ну да, губернатор.
Ну а ты будешь губернаторшей.
Витя, а это вы дрова нарубили, да?
А кто?
Петя, ты мне опять врёшь?
Ты мне теперь всегда будешь врать?
А что сразу «врёшь-врёшь»?
Что это за агрессия такая?
Маша, положи полено,
а то уронишь себе его на ногу.
Я не буду губернаторшей.
Ты понимаешь, Петя,
какая это пошлятина?
Я не буду жить в резиденции,
я музейный работник.
Маша, успокойся, ладно?
Всё нормально будет с твоим музеем.
Поленце положи.
Да я вообще не хочу даже
с тобой разговаривать.
Не проблема.
Знаешь почему? Потому что всё,
что ты будешь говорить,
это всё будет враньё.
И так будет всё время.
Зачем это нужно?
Зачем ты приехал вообще?
- Может, вообще разойдёмся?
- Давай разойдёмся, давай.
Маша! Иди сюда!
Так, и забор положите мне обратно,
как было.
- Может, тебе и сарай положить?
- Да, и сарай.
И вообще всё, как было.
Мне ничего от тебя не нужно.
Маша, ты больная, понимаешь?
Тебе лечиться надо!
У тебя с головой не всё в порядке!
А у тебя с совестью не всё в порядке!
У тебя её просто нет!
А что я такого сделал-то,
в конце концов?
Да что бы ты ни сделал,
это всё будет скотство!
У вас там всё держится
на вранье и обмане!
И ты, между прочим,
такой же, как они все!
Давай, Маша, я тебе трибуну вот тут
во дворе поставлю. И микрофон подарю!
- Да не смешно.
- Ты можешь спокойно объяснить,
- на что ты завелась-то?
- Слушай, если ты не понимаешь,
то объяснять тебе это бесполезно!
И вообще,
давай прекратим этот разговор.
Мы никогда друг друга
не поймём! Никогда!
Почему это, интересно знать?
Почему два взрослых, разумных,
любящих человека
не могут друг друга понять?