«Душа́» — советская широкоформатная музыкальная мелодрама, снятая в
1981 году. Режиссёр — Александр Стефанович. Главную роль в фильме
исполнила певица София Ротару.
Все фразы и цитаты
ДУША
- Третий, третий.
По-моему они начинают догадываться.
- Много их?
- Человек 300.
- Ну тогда попробуйте их чем-нибудь отвлечь.
Ясно? Действуйте.
- Пускаем двойника со стороны кассы.
- Сумасшедший дом.
Кстати, в одном сумасшедшем доме принимали как-то новеньких.
И вот один потребовал себе отдельную палату,
цветной телевизор
и бар с напитками.
Я, говорит, директор мехового магазина,
мне у вас только слегка
перекантоваться, а так-то я
вполне нормальный.
Доложили главврачу, а он говорит:
Кто, кто?
Директор мехового магазина?
Так вот гоните его в шею в общую палату.
Я его знаю.
Это обыкновенный профессор
университета,
просто у него мания величия.
Ну как, проходит?
- Слава Богу,
кажется вырвались.
Вот.
Загранпаспорт.
Документы на обмен валюты.
Вот билет.
- Билет сдайте.
- То есть?
- Так, я
сегодня не полечу.
- Как это не полетите?
- Я полечу завтра.
Бутерброд хотите?
- Нет, спасибо.
Виктория.
Это же не частная поездка.
Существует согласованная программа.
Вас ждут.
Что скажет завтра утром Василий Христофорович?
- Скажете, что я прилечу позже.
Ой, посмотрите,
как мило подстрижены деревья.
Квадратиками.
- На завтра билетов нет.
- Тогда я полечу послезавтра.
- Ну знаете, вы эти премьерские замашки бросьте.
Вчера их никто не знает - они как шелковые.
Сегодня они знаменитости -
птичьего молока им не хватает.
Работать невозможно.
- Так, вчера
это повторилось снова.
- Да.
- Во время концерта?
- Да.
- Что вы почувствовали?
- Тяжело дышать.
Воздуха не хватает.
- Не двигайтесь.
- Что я могу вам сказать.
Положение серьезное.
Вам нельзя петь.
По крайней мере месяц.
- Но это невозможно.
У меня сейчас ответственное выступление
за рубежом
на телевидении.
- Об этом не может быть и речи,
вам надо срочно лечиться.
Скажу честно.
Шансов сохранить голос мало.
Но они есть.
При условии - полный покой,
никакой нагрузки на связки.
Интенсивное лечение.
Ну? Выписывать направление?
- Я подумаю.
Что же мне делать?
Месяц надо молчать.
Но ведь это невозможно.
Но что же потом?
Нет.
Я должна.
Я буду молчать целый месяц.
Буду беречь горло и молчать, буду молчать.
- Солнышко наше, ну что газ до отказа?
- На все скорости сразу.
- Ну, чем порадовало медицинское светило?
- Медицинское светило петь нам запретило.
- Да?
Что-нибудь серьезное?
- Говорят серьезнее не бывает.
Месяц надо молчать.
- Так.
Заграница летит.
Одесса летит, а Волгоград?
- Тоже летит.
- Собачья должность у меня.
Если бы кто знал...
Хоть волком вой.
Слушай, а может мы
покажем тебя другому светиле?
Поглавнее.
- Поглавнее его нет.
- Ну ты понимаешь как это серьезно? Там
правительственный. В Одессе Дворцы спорта заряжены.
В Волгограде ветераны. Что же,
все отменить?
- Все отменить.
- Ну что я начальству буду придумывать?
- Да зачем придумывать?
Так всё и скажите.
Всю правду.
- Алло?
Ее нет дома.
Когда будет - не знаю.
Я?
Посторонний человек.
- С каких это пор ты стал посторонним?
Привет. - Здравствуй.
- Ты ел? - Ел.
- А я еще ничего не ела.
Почему ты такой хмурый?
- Я улетаю.
- Куда?
Да?
Да, это я.
Помню. Договаривались.
Придется отменить.
Я всё понимаю, но к сожалению не смогу.
Да.
Извините.
- Это неважно куда.
- Что неважно, Сережа?
- Неважно куда я улетаю.
- Я что-то не пойму.
Да?
Это я.
Девятого не могу.
И десятого тоже.
Не знаю.
Я ничего не могу вам сказать.
Сережа.
- В конце концов меня может заменить Ильяшенко.
- Подожди, Сережа.
При чем здесь Ильяшенко?
- Он может стать хорошим руководителем твоего ансамбля.
- А ты?
- А я улетаю.
- Куда?
- В другой город. Мне предлагают коллектив.
- Ничего не понимаю.
Что в конце концов происходит?
Ты что уходишь из ансамбля?
- Да.
- Но почему, Сережа?
- А потому что я кончаюсь как музыкант.
Мне надо начинать свое дело.
Если я не начну сейчас, я не
начну его никогда.
Я давно это понял, а решил только сейчас.
- Я всё поняла.
Ты уходишь к другой женщине.
А мне казалось, что у нас всё так хорошо.
- Ну при чем тут женщина?
Ну при чем?
Наверное, это жестокий закон эстрады.
Но когда мы с тобой встретились
ты была начинающая певица.
Я начинающий музыкант.
И мы хотели найти себя.
И вот ты себя нашла, а я...
все мы в ансамбле должны работать на твою
индивидуальность.
Чтобы
что-то получилось.
И у нас ведь получилось.
- Так в чем же дело?
- Да потому что всё это прекрасно, но не мое.
Ты знаешь, я
просыпаюсь иногда
ночью
и слышу свою музыку.
Свою.
А не ту, которую мы играем.
Прости, я опаздываю.
Вот ключ.
- Сережа, подожди.
- Не надо.
- Я хочу сказать тебе одну вещь.
- Не надо.
- Сережа.
- Не надо, так будет лучше.
- А как же я?
- А что ты?
С тобой всё в порядке.
Ты идешь все вверх, вверх.
А я пикирую.
Вниз.
Еще неизвестно выйду ли.
Из этого пике...
Прости.
- Да?
Перезвоните.
- Здравствуйте! - Здравствуйте!
- Я уже за вами.
Пора ехать.
- Куда?
- Как? Вы забыли?
Ведь сегодня вы поете на пленуме
Союза композиторов.
- Ах да.
Помню.
Но дело в том, что
я заболела.
- А чем?
- Что-то происходит с моим голосом.
Врачи запретили петь.
- Извините.
-Ну что вы.
- До свиданья!
- До свиданья!
- Здравствуйте!
Это вам. - Спасибо.
- Вова сказал, что вы не сможете
сегодня спеть.
- Увы.
- Тогда он погиб.
Только вы могли его спасти.
Если бы вы слышали как они на него навалились.
- Кто они? - Ну эти.
Секция эстрады. Не тот ритм, не тот стиль.
Не то направление.
А один даже упрекнул, что
Вова в своих песнях
копирует пресловутых
жучков.
- Каких жучков?
- Это Игорь Иванович так
ансамбль Битлз называет.
- Да.
- А при чем здесь ваша песня?
- Так вот я и говорю, что ни при чем.
Если вы не споете сегодня его песню,
всё, ему конец.
- Но вы же знаете, что мне нельзя.
понимаете, нельзя.
- Понимаю.
Ну может быть один раз все-таки
можно?
Если вам нужны какие-то лекарства - у меня
сестра фармаколог, она может достать...
Трудно быть одинокой,
Нету доли грустней...
Только встретить кого-то,
Кто б дорог был, ещё трудней...
Живу надеждой, живу мечтой,
Что где-то счастье встречу я.
Нельзя смириться с такой судьбой,
Когда никто не ждёт тебя.
Можно быть некрасивой.
Разве, разве это беда?
Только быть несчастливой
Не соглашусь я никогда.
Живу надеждой, живу мечтой,
Что где-то счастье встречу я.
Нельзя смириться с такой судьбой,
Когда никто не ждёт тебя.
Жаль, что так торопятся года,
А молодость только одна.
Жаль – мимо проходит жизнь,
Не скажешь ей «Вернись!»
Живу надеждой, живу мечтой,
Что где-то счастье встречу я.
Нельзя смириться с такой судьбой,
Когда никто не ждёт тебя.
Живу надеждой, живу мечтой,
Что где-то счастье встречу я.
Нельзя смириться с такой судьбой,
Когда никто не ждёт тебя.
- Браво!
- А при чем здесь телекамеры?
- Центральное телевидение дает прямую
трансляцию, представляете как здорово!
- Представляю.
- Солнышко наше, Бога ради
извини, что ночью.
Я на одну секунду буквально.
У меня единственный вопрос:
что происходит?
Ты же велела всё отменить.
Я как сумасшедший с утра бегаю по начальствам.
Я не знаю есть ли хоть один кабинет,
где бы я ни был, где бы не протирал
колени, убеждал, отменял, доказывал.
Убедил, отменил, доказал.
Всем, кроме конечно директора волгоградской филармонии,
он у нас
Утесов, ну у него ветераны, его можно понять.
Пришлось вести его в ресторан Дома актера.
Утешать коньяком.
Представляешь - это прямая для печени.
Утешил я его как полагается.
Потом
все поехали ко мне пить
кофе.
Он уже, понимаешь почти
было успокоился.
И я тут размяк.
Взял чашечку кофе,
сел включил телевизор.
Пришлось
пить не кофе, а пену.
Кого ты думаешь
мы увидели на экране?
Тебя, солнышко
наше.
Или может быть это была не ты?
- Это была я, надо было спасти
Володю.
- Он что умирал?
Тонул, горел?
- Его заклевали
на секции.
- Это жена приходила?
Да она под эту байку
о замученном таланте уже выбила себе
трехкомнатную квартиру, неужели ты не понимаешь,
что с твоей помощью они хотели
просто прорваться на телевидение.
Тебя же берут голыми руками.
А я ни при чем.
Я не могу позволить, чтоб какой-то сопляк
имел
тебя ввиду , да еще понимаешь ли
без моего ведома.
Я тоже что-то значу, дорогая моя,
пусть я твой раб. Но даже рабы иногда борются за свои права.
Я так не могу работать, я отказываюсь.
- Ничего не могу поделать, я
никому не навязывалась
ни когда начинала, ни когда было трудно.
Ни теперь.
Я живу так как я думаю.
Так как я понимаю.
И вообще,
я хочу уйти с эстрады.
Мне всё надоело.
Я устала.
- Солнышко, разве
я об этом? Я же забочусь только о тебе.
Я же тоже был артистом.
Мне же не хочется, чтобы
тебе преждевременно сказали как мне:
старик, эстрада дело молодых.
Пойми, мне трудно с тобой.
Ты гений.
А я бездарность, ты пойми.
С этим надо как-то считаться.
Мне же обидно.
Ты заботишься о каком-то Володе, а кто позаботится
обо мне? Ты велела мне сказать правду,
я сказал правду, оказалось, что
я вру, ну что я ребятам скажу?
- Придумайте что-нибудь.
- Ну что я могу придумать?
- Не знаю.
Что-нибудь.
- Это может либо Бог или его ангелы.
- Вы один из них, вот и придумайте.
- Я мало похож на
ангела, но если ты приказываешь - буду им.
Ты главное спи, и ни о чем не думай.
Хочешь анекдот?
- Я устала, хочу спать.
- Всё.
Ты ложись отдыхай.
Ты это... согласна на Ильяшенко, скажи?
- Да, согласна.
Пока репетируйте без меня.
- Спи, любимая.
Любимая спи.
Спи...
Мы на шаре земном
свирепо летящем...
грозящем взорваться,-
и надо обняться,
чтоб вниз не сорваться...
- Алло?
- Москва? - Да.
- Вас вызывает Таллин. Сейчас будете говорить.
- Алло, Вика, это ты?
- Да я. - Ну наконец-то я
тебя застал. - А кто это?
- Да ты что, школьных
друзей не узнаешь? Это я -
Всеволод.
- А.
Как твои дела?
- Главное, что твои дела хорошо - поздравляю.
Видел твое выступление
по телевизору.
Ты в прекрасной форме. - Да нет.
Как твои дела с фильмом?
- А, у меня для тебя сюрприз.
Нашли наконец то, что искали.
Финальную песню,
которая повернет всю картину под другим
углом, услышишь - будешь в восторге.
Оркестровая фонограмма готова,
зал заказан.
- А который теперь час?
- Пятый.
Завтра в десять, вернее уже сегодня, я заеду за тобой
прямо из аэропорта
и будем тебя писать.
- А нельзя писать
кого-нибудь другого?
- Да ты что, ну не может же героиня три песни
петь одни голосом, а четвертую другим.
Да у тебя это займет всего час.
Ну всё, пока, до встречи.
- Подожди, Сева, подожди.
Словно долгий дождь, словно долгий дождь
Сделал так, что один день на другой похож.
Вот ведь в чём беда, вот ведь в чём беда, –
Не оставил и этот день следа.
Дело не в погоде,
Но меня на грусть наводит,
Что не происходит в жизни ничего.
Дело не в погоде...
Ничего не происходит –
Вот ведь что обиднее всего.
- Вот здорово.
- Молодцы, записали.
- А можно еще один раз?
- Пожалуйста.
- Давайте еще дубль.
В чём причина здесь? В чём причина здесь?
И друзья есть, и дом, и всё, как-будто, есть.
И забот полно, и забот полно,
Только грусть не проходит всё равно.
Дело не в погоде,
Но меня на грусть наводит,
Что не происходит в жизни ничего.
Дело не в погоде...
Ничего не происходит –
Вот ведь что обиднее всего.
- Сева.
Мне нужен еще один дубль.
- Достаточно, у нас всё нормально.
- А у меня нет.
Прошу еще один дубль.
- Ну давайте еще один, если она просит.
- Финал, дубль четвертый.
Я вспоминаю времена – Жизнь улыбалась, как весна,
Каждый день событьем был для нас,
Нет, нас не ждал уютный дом,
Мы лишь могли мечтать о нём.
- Ну сколько же можно?
Пишете одно и то же столько
раз. Ваше время давно кончилось.
Ждет оркестр
50 человек.
Какой дубль вы пишете?
- Девятый.
- Ее от микрофона не оторвешь.
Можно вспоминать о тех далёких днях,
как о лучших днях. Как о лучших днях...
- Виктория Викторовна,
вы не могли подождать
полчаса? Машина ушла за актером,
вы можете посидеть в группе.
- Спасибо, я поеду на такси.
- А вы куда едете?
- В центр.
- Я на колесах - могу подвезти.
- Благодарю.
- Вот сюда.
Не бойтесь.
Вот мой лимузин, он к вашим
услугам.
Прошу садиться.
Пожалуйста.
- И она поедет?
- Поскачет как мустанг.
- А бензин есть?
- Она без бензина ездит.
- Как это?
- На одеколоне.
Кстати,
у вас случайно нет с собой одеколона?
- А духи не подойдут?
- А сколько у вас?
- Один флакон.
- Нет.
Моей лошади
два ведра надо.
Старая кляча.
- И всегда она у вас так заводится?
- Я на ней первый день езжу.
- Только купили?
- Откуда у меня такие деньги?
Это же антиквариат.
Бабушка Ефрема подарила нашему ударнику.
А он передал ее группе
в коллективное пользование.
- Ну а если не секрет,
в каком ансамбле вы
поете?
Да вы все-равно не знаете.
- Ну а вдруг?
- Нет.
Мы же как ансамбль Моисеева, выступаем только
за границей.
За границей Кольцевой дороги.
Электрогорск, Электросталь,
Красные станки...
- Да ну вас.
Не серьезно всё это.
- На счет чего?
- На счет всего - и на счет
машины, и на счет
ансамбля, и на счет
Кольцевой дороги.
- Спорим?
На что?
- На два ведра духов.
- Идет.
Каждый, право, имеет право
На то, что слева, и то, что справа,
На черное поле, на белое поле,
На вольную волю и на неволю.
В этом мире случайностей нет,
Каждый шаг оставляет след,
И чуда нет, и крайне редки совпаденья.
И не изменится времени ход.
Hо часто паденьем становится взлет,
И видел я, как становится взлетом паденье.
Ты шел, забыв усталость и боль, забыв и это, и то.
Ты видел вдали волшебный огонь,
Который не видел никто,
И часто тебе смеялись вслед,
Кричали, что пропадешь.
Hо что тебе досужий совет,
Ты просто верил и шел на свет,
И я знаю, что ты дойдешь.
Ведь каждый, право, имеет право
На то, что слева, и то, что справа,
На черное поле, на белое поле,
На вольную волю и на неволю.
В этом мире случайностей нет,
Каждый шаг оставляет след,
И чуда нет, и крайне редки совпаденья.
И не изменится времени ход,
Hо часто паденьем становится взлет,
И видел я, как становится взлетом паденье.
А ты дороги не выбирал
И был всегда не у дел.
И вот нашел не то, что искал,
А искал не то, что хотел.
И ты пытался меня обмануть,
Мол, во всем виновата судьба,
А я сказал тебе: "В добрый путь,
Ты сам согласился на этот путь,
Себя превратив в раба..."
Ведь каждый, право, имеет право
На то, что слева, и то, что справа,
На черное поле, на белое поле,
На вольную волю и на неволю...
Ведь каждый, право, имеет право
На то, что слева, и то, что справа,
На черное поле, на белое поле,
На вольную волю и на неволю...
На вольную волю и на неволю...
- Левее руля.
- Половину нормы выполнили.
- Какой нормы?
- А чтобы нам повезло на следующем концерте мы должны
обогнать по дороге 12 машин.
- А если вам не попадется 13 машин?
- А будем ездить до утра.
- О, вот еще одна жертва.
- Ошибаетесь, сударыня, увы, панелевозы
приравниваются к тракторам.
А гусеничный транспорт в зачет не идет.
- Точно.
- А вот этот?
- О, это крупная дичь.
- Семь?
- Один слон у нас в сафари идет за два бизона.
- А почему все-таки вы выступаете за пределами
Кольцевой дороги?
- Там джунгли гуще
и дичь крупнее.
- Ну нет, правда, я серьезно.
Вы же здорово играете.
- Здорово то здорово, да у ворот Егоровых.
- А у наших ворот
всё идет наоборот.
- Девять!
- Два ведра духов я вам отдам завтра.
- А нам горючее уже ни к чему.
Мы решили мустанг обменять на воздушный шар.
- О, и кого же вы будете
обгонять?
Самолеты? - Нет.
Летающие тарелки.
- Понятно, до свиданья!
Я пройду через двор, так ближе,
счастливого пути!
- Всего, пока!
- Не видел
не видел. - Что вы не видели?
- Ночного возвращения
таинственно исчезнувшей красавицы.
С утра с ног сбился, целый день тебя ищу, солнце
ты наше.
Знаешь, в поздний час
стоит маленький мальчик
под домом и свистит.
Говорю, тебе спать пора, ты чего свистишь?
А он говорит,
одну знакомую вызываю.
Тебе сколько же лет, он говорит,
шесть.
А знакомой твоей сколько?
Он говорит, тоже шесть, но выглядит
на три.
Проходим, да?
- Что-то случилось?
Ты мне сказала, чтобы я полетел
как ангел.
Я полетел.
Махал крыльями как
шестикрылый серафим - мне поверил.
Кто же может не поверить ангелу?
Смирились.
И тут гонец на белом коне с недоброй вестью.
У нее
бюллетень, а она
записывается в телефильме, да еще как!
16 дублей.
У нас доброжелателей то много.
Вот тут и произошел взрыв.
Ты знаешь, музыкантов
твоего ансамбля можно понять.
Два месяца они не работают,
ждут пока у тебя
кончатся съемки на телевидении.
Дальше ты хочешь изменить программу.
Ребята становятся на
репетиционный период.
Ты как требовательный художник,
солнышко наше,
затягиваешь этот период.
Ребята ропчат, я их убеждаю, что начнем
работать - возместим всё сторицей.
Потом твоя ситуация.
Ну болезнь есть болезнь.
Ничего не поделаешь, но
ух ты.
Но радость наша,
в результате получается, что
больна ты только для них.
Для телевидения ты здорова.
Для кино ты в прекрасной форме.
Что будем делать?
- Что вы предлагаете?
- Я не предлагаю.
Я прошу, я умоляю -
только один концерт.
Чтобы они почувствовали,
что они
тоже люди.
Люди.
Которыми ты дорожишь.
- Витя, сделай мне оркестр в новой песне потише.
- А может хватит?
- Что хватит? - Хватит
звезду-то ломать.
- Ты сделаешь так как я тебе сказала.
- Я тебе сделаю.
Я тебе так сделаю...
-А сейчас ансамбль "Тайфун"
исполнит...
- Не надо "Тайфун", давай Свободину!
- Вика, Вика!
А мне без песни и в поле тесно,
Она – родная сестра моя.
И я без песни, как я без сердца,
И я без песни совсем не я.
И я не стану грустить напрасно,
Любимой песни я не прерву.
Когда пою я, то жизнь прекрасна,
Когда пою я, тогда живу.
Я только песню возьму с собою,
Когда глаза мне закроет мгла.
Была мне песня счастливой болью,
Моим дыханьем она была.
И я не стану грустить напрасно,
Любимой песни я не прерву.
Когда пою я, то жизнь прекрасна,
Когда пою я, тогда живу.
Когда пою я, тогда живу.
Когда пою я, тогда живу.
- Прости!
Бога ради, прости.
Виноват.
Кругом виноват.
Я знал, что ребята недовольны,
но я уже ничего не мог изменить.
Ну ты тоже хороша, солнце ты
наше.
Что ты с собой делаешь?
Ну отказала аппаратура и
Бог с ней! С кем не бывает.
Перебьются.
Зачем же петь?
Зачем же надрываться?
Да еще в твоем положении?
Я тебя жду в машине, хорошо?
- Я
поеду с ребятами.
- Митя.
Почему ты сделал это со мной?
- А почему ты сделала это с нами?
- Что?
Ну что я с вами сделала?
- Володя.
Ну-ка развернись.
Полюбуйся.
Виктория Свободина
в сопровождении ансамбля.
- Ну и что?
- А ничего.
Просто раньше мы были группой Тайфун.
А теперь стали сопровождением.
Почетным эскортом
Виктории Свободиной.
Вроде дрессированных собачек.
- Володя, останови.
Я выхожу.
Больше вы меня
не увидите.
- Виноват.
- Это вы меня простите.
Вас не было несколько дней, я подумала,
что вы больше не придете. И вот
заняла ваше место.
- Ну что вы, почему же оно мое.
- Я привыкла видеть вас здесь и мне вас даже как-то
не хватало.
- Это хорошо, что вы
меня вспоминали.
- Уступаю вам ваше место.
- Что вы, вы мне
нисколько не мешаете.
- Странное ощущение.
Мы с вами совсем не знакомы, а мне кажется,
будто я вас знаю много лет.
Словно я вас встречала
совсем маленькой.
- Всё может быть.
А вы здесь отдыхаете?
- Прячусь.
- От кого?
- От всех.
- Что-то случилось?
- Да, мне страшно.
- Вы боитесь людей?
- Нет.
Себя.
Мне кажется я перестала себе принадлежать.
- А кто вы?
- Это не имеет значения.
Впрочем,
я могу вам рассказать всё.
Откровенно, только потому что мы с вами
незнакомы.
Я пою на эстраде.
- И вас
преследуют неудачи?
- Наоборот.
- Тогда я вас не понимаю.
- Я всегда думала, что я свободна.
- Почему? - Не знаю.
Я так жила.
- А как вы жили, вспомните.
Спокойно, ровно,
без суеты.
- Только не спокойно и не ровно.
Жизнь на эстраде - гонка.
Я мечтала о такой жизни
и когда я ворвалась в нее, я была счастлива.
Я считала гонку началом,
увертюрой. К чему то главному, к тому, что
только мне предназначено было совершить.
И чем стремительнее был ее темп,
тем больше я радовалась, мне казалось, что
всё ближе цель.
Но сейчас я с ужасом вижу, что бегу по
какому-то кругу, с которого не могу сойти.
А то, о чем я мечтала - совсем рядом, на другом круге.
И нужно сделать всего лишь один шаг.
А я все бегу и не делаю этого шага.
- Может быть не каждому дано перейти
на другой круг.
- Нет, я должна.
Слишком дорогой ценой далось мне всё это.
- А если нужно
просто ждать, чтобы
пробил твой час
и может
это произойдет
в свое время?
- Дело в том, что
у меня может не хватить времени.
- А если
совсем сойти
с круга?
- Сойти совсем?
Но я не могу без этого.
Для меня
петь все равно что жить.
Это все равно что дышать.
- А ведь когда-то
придется...
- Я не хочу об этом думать.
Но почему в мире все так устроено?
Почему?
Почему нет ничего вечного?
Почему нет ничего бессмертного?
- Есть.
- Что?
- Душа.
- А где она эта душа?
- У вас в ваших
песнях,
они останутся
когда вы уйдете.
- Но ведь я же еще не ушла.
Вернее,
для того, чтобы я еще пела
мне сейчас
нужно молчать.
- Петь - это дар судьбы.
И вы не можете им
распорядиться
по своему усмотрению.
Мне пора.
Сегодня зябко.
- Можно я вас провожу?
Вы завтра придете опять?
- В это же время.
- Я приду обязательно.
Мне о многом нужно с вами поговорить.
А мы ведь даже не познакомились.
- А нас ждут в Москве.
Летим?
Так, платье мы взяли.
Зубную щеточку
с причиндалами взяли.
Полотенце, не пойму, наше оно или
казенное.
Наше, казенных таких не бывает.
Так,
что же мы могли упустить?
Ага!
Вся жизнь в горошек.
Так, домашние туфли...
ты куда дела домашние туфли?
- Я никуда не поеду. - Поедешь.
- Не поеду.
- Выступить на таком фестивале, да еще
с сольным концертом - такое бывает раз в жизни.
Представляешь?
Телевидение транслирует тебя
на 26 стран.
Это же
200 миллионов зрителей как минимум.
Реклама,
фанфары,
представляешь какой навар?
Это как раз тогда когда прошел слух
о твоей болезни.
Пойми, это очень кстати.
- Ну и что?
Я устала от
выступлений, от репетиций,
от записей, я устала
от всего.
- Это всё пройдет, солнце наше.
- Вы уезжаете?
- Нет. - Да.
- Не поняла.
- А что тут непонятного?
Несовершеннолетняя девочка убежала из дома, а я ее папа.
- Альберт Леонидович, прекратите этот балаган, я все-равно
никуда не поеду.
- Поедешь, вопрос о твоем выступлении
решен на уровне министра
еще десять дней назад.
- С чего это вдруг?
- А что тут непонятного? На фестиваль такого ранга
представитель Советского Союза приглашается впервые.
Да еще с сольным концертом, а петь кроме тебя некому.
- Но вы же знаете, что мне нельзя.
- Медицинское светило петь запретило до первого.
А концерт седьмого, паспорт и деньги забирай - целее будут.
Поехали, у нас все-таки самолет через час.
- Я не могу, я устала,
я не могу больше,
у меня нет сил.
- Солнышко наше, ну я на коленях
перед тобой, ведь
ты тысячи раз не могла и все-таки
пела, я достал тебе
иглоукалывателя, настоящего тибетца.
Он тебя вылечит,
потому что ты талант.
Потому что талант обязан, потому что я тебя люблю.
Поэтому ты должна.
- Но у меня нет ансамбля.
- Будет.
Я достану тебе.
Есть ансамбли.
На выбор.
Транзит?
Говорит администратор народной артистки
Виктории Свободиной.
Гроф Альберт Леонидович.
Гроф, да.
В чем хоронят.
Цветочки мои.
Ласточка моя,
моя любовь и мое сердце на всю жизнь.
- Спасибо. - Поехали.
- Мне надо попрощаться с одним человеком.
Вы не скажете, в каком номере
живет пожилой высокий мужчина?
Он еще ходит
в темном пальто.
- Не знаю, сейчас у нас
живет много пожилых.
И в это время
года все ходят в пальто.
- Извините.
- Поехали.
Солнышко, звездочка, ласточка,
Виктория!
Мы опаздываем.
- Этот ансамбль что-то вроде полупрофессионалов,
но когда я неделю назад
услышал их пленку,
ты знаешь я старый эстрадный волк,
я сразу понял, что
это
как раз то, что сейчас нужно всем.
Они выходят
на скандал, но в результате я думаю это
будет тот скандал, который всех устроит.
И если их
верно направить - у них большие перспективы.
- А вы уверены, что я им
нужна?
- Солнце вы наше.
Ты всем нужна.
Особенно им.
Для них выход на международную арену - такой шанс.
Им же очень плохо.
А ты их спасешь.
Надо помогать молодежи, это всегда
было и благородно и выгодно.
А на счет скандала, так
деточка сейчас без скандала не бывает успеха.
Алло!
Мастер?
Дадим пятерочку.
Держи, друг.
Пальто не надо.
Ты можешь ходить как запущенный сад,
А можешь всё наголо сбрить -
И то, и другое я видел не раз,
Кого ты хотел удивить?
Ты верил в гитару, в Битлов и цветы,
Мечтая весь мир возлюбить,
- Обрати внимание на Старычева.
Но все эти песни придумал не ты.
Кого ты хотел удивить?
Скажи мне, чему ты рад?
Постой, оглянись назад!
Постой, оглянись назад -
- Только не пугайся их музыки,
у нас они будут играть как надо.
И вороны кружат
Там, где раньше был цветущий сад.
Ну джинсы мы с них снимем.
И пострижем
как следует.
Верно?
Ты думал собой осчастливить весь свет,
Сияньем его озарить.
Но ветер подул - и тебя уже нет,
Кого ты хотел удивить?
Скажи мне, чему ты рад?
Постой, оглянись назад!
Постой, оглянись назад -
И ты увидишь,
Как вянет листопад
И вороны кружат
Там, где раньше был цветущий сад...
Заводные ребята, они мне нравятся.
В общем они у нас в кармане.
Добрый вечер!
Мы из бюро добрых услуг.
Драку заказывали?
Прошу.
Познакомьтесь.
- Привет!
- Вадим Старычев.
- Понял.
- Руководитель ансамбля.
- Виктория - представлять не надо, ее все знают.
- Первый раз вижу.
- Не понял юмора.
Надеюсь по телевизору вы хоть раз то ее видели.
- Я телевизор не смотрю.
- А чем же вы занимаетесь в свободное время?
О, знаю.
Вы летаете на воздушном шаре.
- Точно! - Не угадали.
Раньше летал, а теперь шар сменил
на подводную лодку.
- Старичек.
Что такое вот это знаешь?
- Нет. - Ну тогда не буду рассказывать.
Есть гениальная идея.
- Какая? - Объединить
ваш ансамбль
с Викторией Викторовной.
- Отличная идея.
И кому она
принадлежит? - Если отбросить
ложную
скромность - мне.
- В связи с чем возникла такая идея?
- Ну есть разные обстоятельства.
- И основное то, что
от Виктории Викторовны ушел ансамбль?
- Я знаю, что нас погубит.
Избыток информации. Еще ничего не
случилось, он уже все подробности знают.
Ну что мне с вами делать?
Вот так вот лечь на дно
как подводная лодка и
позывных не подавать.
Главное, что ваша подводная лодка
может подняться на поверхность.
- Подняться откуда?
- Со дна.
Или вы думаете, что вы на поверхности, а?
- Альберт Леонидович, о чем вы говорите?
- Как, орлы?
- Значит вы решили нас
объединить? - Обязательно!
- А зачем?
Каждый из нас идет своим путем.
У Виктории Викторовны
свое направление, у нас свое.
Играть в ее стиле мы просто
не хотим.
И ей петь в нашей манере...
Она вряд ли сможет.
Так что...
- Дети, ей Богу, при чем здесь это?
Пришел ансамбль, ушел ансамбль.
Стили, направления,
пути, дороги, какие стили?
Главное, что мы профессиональные
люди всегда можем договориться.
Вы даже не знаете, что вам предлагает Виктория
Викторовна.
- Альберт Леонидович, идемте отсюда.
- Послушайте...
Се ля ви.
Се ля ви.
Подумай, Вадим.
- Мальчишки.
Сосунки. Почему ты мне не дала сказать
о фестивале? Побежали бы как миленькие.
Другое направление...
Это как
один одессит говорит
своей жене: Маня, что ты мне говорила - Карузо
такой талант, такой певец.
Послушал я того Карузо - ничего особенного.
Что ты слушал, пластинку, радио?
Нет.
Может быть ты слышал запись?
Нет, мне Миша напел.
Ничего, мы то будем в порядке, а вот они - не знаю.
- Поворачивайте.
- Куда?
- Поверните обратно.
Ты был из тех, кто рвался в бой, И без помех
Ты с ходу брал барьер любой, Барьер любой.
Любой запрет тебя манил, И ты рубил
И бил, пока хватало сил, И был собой.
Ты шел, как бык, на красный свет,
Ты был герой, сомнений нет,
Никто не мог тебя с пути свернуть.
Но если все открыть пути -
Куда идти и с кем идти,
И как бы ты тогда нашел свой путь?
Нашел свой путь?
И был пробит последний лед, И путь открыт,
Осталось лишь идти вперед, Идти вперед.
И тут ты встал, не сделал шаг: Открытый путь
Страшнее был, чем лютый враг
И вечный лед.
Пока ты шел как на красный свет,
Ты был герой, сомнений нет,
Никто не мог тебя с пути свернуть.
Но если все открыть пути -
Куда идти и с кем идти,
И как бы ты тогда нашел свой путь?
Нашел свой путь?
- Солнышко, я потрясен.
Они убедились, что ты можешь всё.
В общем, ты им всё доказала, теперь
они наши со всеми потрохами.
Я так тебя понимаю, что мы берем их на фестиваль.
Берем?
- Нет, не берем.
- Не понял?
Почему?
- Потому.
Потому.
Вы посмотрите на меня.
Я устала всем всё доказывать, у меня нет сил.
Я больше не могу, у меня нет сил.
Отвезите меня к Сереже.
Отвезите меня
к Сереже.
- Но я не знаю где он.
- Всё вы знаете.
Все вы знаете.
- Добрый вечер. - Добрый вечер.
- Очень рады
приветствовать вас в нашем ресторане, прошу вас.
Одну минуточку, я организую столик.
- Здравствуй, Сережа!
Почему ты играешь здесь?
- А какая разница где играть?
- Это же не концертный зал.
- А для меня это не имеет значения.
Важно, что это моя музыка.
Моя душа, если хочешь.
- Что ты сказал?
- Зачем ты пришла?
- Я не могу без тебя.
- А я не могу с тобой.
Ты стала
частью моей жизни.
Какой-то очень важной частью.
В общем
меня преследует твой голос.
- А если у меня
пропадет голос?
Ведь
такое случается.
- Когда это случится,
тебе будет 90, а мне
93 года.
Прости.
Мне надо играть.
Не стреляйте в пианистов.
Они играют как могут.
А, это вы.
Пришли выяснять отношения?
- Да, а откуда вы знаете?
- А я ясновидящая.
Я знаю всё, что вы хотите мне сказать.
Что вы не ожидали услышать от меня такую песню,
что я совсем не такая певица как думали раньше.
И что от нашего объединения
никто бы не пострадал.
Вернее, мы вместе
только выиграли бы, так?
- Примерно так, только я бы начал с другого.
- С чего же?
- Очень жаль, что мы живем в таком тесном мире.
И так мало знаем друг о друге.
А вообще-то я пришел не за этим.
- А за чем?
- Я пришел для того,
чтобы извиниться перед вами
за всех нас.
- Ребята, ну зачем вам извиняться?
Вы сказали мне то,
что должны были сказать.
И если бы вы мне этого не сказали,
я бы так и
не попробовал петь
по-другому.
А сейчас мне этого хочется
как никогда. Так что я вам за всё
благодарна.
Всё отболит, и мудрый говорит -
Каждый костер когда-то догорит,
Ветер золу развеет без следа.
Но до тех пор, пока огонь горит,
Каждый его по-своему хранит -
Если беда, и если холода.
Раз ночь длинна, то жгут едва-едва
И берегут и силы и дрова,
Зря не шумят и не портят лес.
Но иногда найдется вдруг чудак,
Этот чудак все сделает не так,
Его костер взовьется до небес.
Еще не всё дорешено,
Еще не всё разрешено,
Еще не все
Погасли краски дня,
Еще не жаль огня,
Судьба хранит меня.
Тот был умней, кто свой огонь сберег,
Он обогреть других уже не мог,
Но без потерь дожил до теплых дней.
А ты был не прав: ты все спалил за час,
И через час большой огонь угас,
Но в этот час стало всем теплей.
Еще не всё дорешено,
Еще не всё разрешено,
Еще не все
Погасли краски дня,
Еще не жаль огня,
Судьба хранит меня.
- Как вам нравится
наш город? - Очень.
Очень нравится.
- Как ваш переводчик
и представитель
оргкомитета,
хочу сообщить вам
официальную программу.
Ваше выступление
послезавтра.
Завтра
прием для участников и гостей,
а сегодня день отдыха.
- Прекрасно. - Морская прогулка.
- Очаровательная женщина.
Она нас потопит. - Лево на борт.
Ну как?
- Почему она хочет все время кого-то обогнать?
- Русские все такие.
- Право на борт, так держать.
- Вика.
- Выключите музыку.
- Здесь нет никакой музыки.
- Он врач.
- Как вы себя чувствуете?
- Спасибо.
Великолепно.
- Вы действительно себя хорошо чувствуете?
- Доктор говорит, что вы очень больны.
- Какая ерунда.
Меня просто укачало.
- Доктор говорит, что
его долг предупредить вас.
Если вы еще раз
споете, то вы можете
потерять голос.
Навсегда.
Вы поняли?
- Благодарю вас.
- Нельзя сюда.
- Что с Викой?
- Ничего особенного, всё в порядке.
Морская болезнь.
Все, пройдет.
- Я вам сочувствую.
Какая неприятность.
- Карл.
Могу я вас попросить об одной
любезности?
- Разумеется.
- Не говорите никому о том, что
сказал врач, хорошо?
- Да, но...
- Я вас очень прошу.
Договорились?
- Вадим,
ты мне должен больше доверять.
Я человек, которые в жизни еще не ошибался.
Помнишь, ты мне говорил
про какие-то
стихи? А я тогда уже решил,
что возьму
тебя на фестиваль, потому что,
извини за грубое слово, я на тебя
поставил.
Пойми, вы с Викторией гении,
поэтому
вы в серьезных делах не очень соображаете.
Сейчас для нас главное -
чтоб завтра все
случилось, чтобы
все произошло, тьфу, тьфу.
Ты меня понял?
Если я кажусь тебе злодеем, то знай
на счет того, что гений и злодей суть вещи не совместные,
вопрос
спорный.
Сейчас гений без хорошего злодея рядом
ничто. Ты знаешь, кто такой по-настоящему гений?
Гений - это талантливый человек,
наделенный упорством
человека лишенного таланта.
Вот об этом подумай.
- Вас приветствует
мер нашего городка.
- Очень приятно.
- Он будет завтра присутствовать на концерте
вместе с женой и детьми и будет
рад услышать ваше выступление.
Корреспондент нашей газеты просит вас дать экспресс-интервью.
Всего три вопроса.
Первый вопрос.
Кто ваш муж?
Второй вопрос.
Умер ли
стиль диско?
Третий вопрос.
Сколько песен вы будете петь
завтра?
- Сейчас, одну минуточку.
Альберт Леонидович, можно вас.
- Всегда рядом.
Познакомьтесь,
мой коллега Норман.
Прекрасно говорит по-русски. Виктория.
- Очень рад. - Очень приятно.
На ваши вопросы любезно
согласился ответить
мой продюсер.
Карл, уведите меня куда-нибудь отсюда.
Прошу вас.
- Я бы начал с того, что
Виктория
Свободина
полагает, что закулисная жизнь
актера должна быть скрыта.
Это ответ на ваш первый вопрос.
На второй вопрос, я думаю, что Виктория
ответила бы так.
Диско умер,
да здравствует диско.
Оригинально мыслит, не так ли?
Что же касается
количества песен, которые она будет петь,
то у нас говорят,
что дело не в количестве, а в качестве.
А что же касается качества,
то я думаю, что Виктория
Свободина приехала сюда в новом качестве.
Что очень интересно.
Дело в том, что это новое качество
родилось из ее совместного
выступления с ансамблем,
я не боюсь этого слова,
с ансамблем новых звезд
советской эстрады.
Ансамблем, которым руководит
Вадим Старычев.
Запомните это имя.
Вадим!
Минуточку.
Вот, прошу любить и жаловать.
Старычев Вадим - наша новая
звезда. - Очень приятно.
- Очень рад. - А где сама Виктория?
- Я не знаю, ее куда-то этот
Карл увел...
- Куда вас отвезти?
- Не знаю.
- В гостиницу?
Виктория,
врачи
иногда могут ошибаться.
- Вы так думаете?
- А, вот где я вас нашел.
Я вам не помешаю?
- Буду рада, садитесь.
Карл, какая будет программа?
- Я знаю куда мы поедем.
- Наверное я не имею права
выдавать чужих тайн.
Тем более, что она меня об этом
просила.
Но кажется она собирается петь.
- Ну и что?
- Тогда для нее будет
большой риск потерять голос.
Я слышал всё, что сказал врач,
ее положение очень серьезное.
Она такая славная девушка.
Зачем она это делает?
И почему ее
не остановит этот ее
Леонидович?
- Вика.
- Да?
- Карл мне сказал всё.
- Но, если я
откажусь от концерта,
то не будет и вашего выступления.
И вы потеряете такой шанс.
- Ничего.
Десять лет ждали, еще подождем.
Главное, что мы нашли друг друга.
Вы перешли в новое качество.
И мы вместе с вами
многое приобрели.
У нас всё впереди.
Это я почувствовал еще тогда.
На записи.
- Спасибо, милый.
Вы
единственный, кто просит меня не петь.
Хотя вам это нужно больше, чем
другим.
- А это я.
Свистодуй болотный - рыба или птица,
быстро отвечай, не думай это тест.
- Рыба или птица отвечай быстро.
- Птица.
- Птица-рыба.
Не угадал, Вадик, иди спать, всё.
Солнышко.
Я сделал для тебя всё.
Быстренько в номер.
- Почему?
- Извини, серьезное дело.
Тут одни люди помогли мне, в общем,
нашли Сережу.
Через пять минут он будет звонить,
быстренько в номер, извини пожалуйста.
Быстренько.
Я сейчас.
Замужем, она, замужем.
В карете прошлого далеко не
уедешь, в будущее надо смотреть.
Ты ведь знаешь как я тебя люблю, солнце ты наше.
- Виктория.
- Солнце мое, ты что не рада?
- Почему вы вмешиваетесь в мою жизнь?
Зачем?
- Извини, стар стал, я уж не успеваю
за движением твоего сердца.
- Не смейте.
Альберт Леонидович, что происходит?
- А что происходит?
- Простите, но
всё это время я вам верила.
И я делал всё то, что
вы мне подскажете.
А сейчас оказалось, что моя жизнь, моя судьба
дороже
посторонним людям, чем вам.
Только вы один знаете, что
со мной происходит.
И только вы один знаете
чем все это может кончиться
для меня.
Но почему вы меня не останавливаете?
- Ты что, завтра не хочешь петь?
- Ответьте на мой вопрос.
- Скажи,
ты завтра будешь петь?
- Вы можете мне ответить?
- Самое главное,
чтобы ты завтра вывела
на сцену ребят.
- А всё остальное неважно.
Спасибо за откровенность.
- Пожалуйста.
Ты пойми,
нам важен общий успех.
А тебе пора
становиться скромнее.
Хочешь правду?
Эстрада -
это дело молодых.
Кстати, на эту тему есть прекрасный анекдот.
Так.
- Да минует меня
чаша сия.
Почему я не знаю ни одной молитвы?
Сегодня я готова молиться всем
богам сразу.
Сколько я еще не
успела сделать...
Ведь этого никто уже не сделает кроме меня.
Не сделает никогда.
Мне действительно пора уходить?
Тогда ради чего я должна завтра выйти на сцену?
Я выйду ради
этих ребят, ради ансамбля.
Но ведь я же еще и просто человек.
Маленькая слабая женщина.
Я боюсь.
Господи, что будет со мной?
Что будет с моим голосом?
И что будет дальше?
Если бы кто-нибудь знал как я
боюсь остаться одна.
Но почему именно сейчас?
Сейчас, когда я нашла этих ребят?
Когда я стала петь по-новому,
петь так, как я мечтала
всю жизнь?
Когда всё только началось.
Господи, как бы я могла петь...
Как бы я могла петь.
Как бы я могла
петь!
Ты помнишь, как всё начиналось,
Всё было впервые и вновь.
Как строили лодки и лодки звались
Вера, Надежда, Любовь.
Как дружно рубили канаты,
И вдаль уходила земля,
И волны нам пели, и каждый пятый,
Как правило был у руля.
Я пью до дна, За тех, кто в море,
За тех, кого любит волна,
За тех, кому повезет,
И если цель одна, И в радости и в горе,
То тот, кто не струсил,
И весел не бросил - тот землю свою найдет!
Напрасно нас бурей пугали,
Вам скажет любой моряк,
Что бури бояться вам стоит едва ли,
В сущности буря - пустяк.
В бури лишь крепче руки,
И парус поможет идти,
Гораздо трудней не свихнуться со скуки.
И выдержать полный штиль.
Я пью до дна, За тех, кто в море,
За тех, кого любит волна,
За тех, кому повезет,
И если цель одна, И в радости и в горе,
То тот, кто не струсил,
И весел не бросил - тот землю свою найдет!
Я пью до дна, За тех, кто в море,
За тех, кого любит волна,
За тех, кому повезет,
И если цель одна, И в радости и в горе,
То тот, кто не струсил,
И весел не бросил - тот землю свою найдет!
Тот землю свою найдет! Тот землю свою найдет!
- Алло?
Алло?
- Сережа?
Это я.
- Что случилось?
- Ничего не случилось.
- Что-то случилось?
- Что ты делаешь завтра в 10 часов вечера?
- Играю.
- Где?
- Всё там же.
- А телевизор у вас есть?
- Есть.
- Включи его и смотри.
- Что смотреть?
- Ты увидишь всё.
- Алло?
Алло.
Вика?
Вика!
Вика!
Вика!
- Сейчас объявят ваш выход.
- Что?
- Может быть отменить?
- Нет.
Нет.
Нет, нет, нет.
Нет! Нет!
Нет!
Скажи мне, друг, зачем мы так беспечны
В потоке дней и в суматохе дел?
Не помним мы, что век не будет вечным
И всем путям положен свой предел.
Не верю в чудеса, и это было б странно -
Всю жизнь летать, всю жизнь летать, однажды воспарив.
И все-таки всегда прощаемся нежданно,
О самом главном не договорив.
Мы не сбавляем шаг и не считаем дней...
- С ней что-то происходит.
- Третья камера приготовьте заставку:
- трансляция прервана по техническим
причинам.
На всякий случай.
Бьют часы в тот самый миг, когда наверняка
Никто не ждет последнего звонка.
Но нет конца пути, и так светла дорога,
И день родится вновь, и будут песни петь.
И тот, кто шел за мной, тот поспешит немного,
Успев все то, чего мне не успеть.
Вика, что с тобой?
Всё! Нет меня...