Драма из старинной жизни (1971 год). Цитаты и фразы из фильма

Режиссёр: Илья Авербах

Мелодрама по рассказу Н.С.Лескова «Тупейный художник». Прослеживается судьба двух молодых людей, наделенных душой и талантом, в крепостном обществе конца 18-го - начала 19-го веков, где человеческая личность сама по себе не значит и не стоит ничего.

Все фразы и цитаты

 По рассказу Н.С.Лескова
ТУПЕЙНЫЙ ХУДОЖНИК
Кофию!
Виноват, ваше сиятельство!
Вы меня от моей идеи не отвлекайте,
ежели желаете на завтрак перед
его императорским величеством
в особенном виде предстать.
Да в чём же
идея твоя?
Идея моя в том,
чтобы волоса только слегка подвить
и ко лбу направить. Завитки вовсе
не кладя.
Ну, а далее?
Так именно.
Зато в лице вашем
совсем иная фантазия
выйдет.
Чисто, красиво.
Как перед Рождеством Христовым.
Государь император посмотрит, да порадуется.
А у нас всё беда, всё беда.
Панька Краснова с больной
ногой ровно колода лежит.
А его сиятельству доложить никто не решается.
Как представлять-то будем?
Как бы мне хотелось на завтра перед государем
императором Евгению представить.
И попросись, попросись, Любушка!
Не проситесь,
Любовь Онисимовна.
Мне так нравится, где Евгения,
в третьей пробе, у отцовских ног
прощение просит
и без чувств на пол
падает.
Не проситесь, Любовь
Онисимовна. Бог с ней, с Евгенией!
Ты что шепчешь?
Просил Любовь Онисимовну ровнее сесть.
Ой, смотри у меня, Аркашка!
Ой, смотри!
Под звуки хрусталя, под чоканье стаканов...
Под чоканье стаканов, под звуки
хрусталя. Под чоканье стаканов, под звуки
хрусталя. Петь вместе, без обмана,
как добрая семья. Пить, петь
начнём, друзья. Пить, петь
начнём, друзья.
Любовь Онисимовна!
Я забыл сказать вам, что надо начисто смыть французские
белила, а то от них лицо портится.
Ступай! Ступай!
Не твоя печаль об её лице,
не твоя.
Как стоите?
Я вам ноги
пообломаю!
Я вам ухи оторву!
Долго вы у меня...
Я тебя плетью проучу!
Голова!
Голова, шевели ногами!
Тащи треногу!
Скотина!
Распустились до нельзя!
Где граф?
-На репетиции театра, ваше сиятельство.
Проводи!
В этом доме сам чёрт
заплутает.
Хватит прощать.
Важнее держись, ты же барон,
а не свинопас.
Виноват, ваше сиятельство.
Ну, и пошёл. Чего стоишь, как баран?
Явление седьмое.
Евгения выходит,
стоит одна.
Сколько я не думаю,
не могу развеять мрак,
который меня окружает.
Когда стараюсь себя разуверить,
всё меня удручает.
Нет никого,
у кого на груди я могла бы поведать
свою печаль.
Один неверный шаг
и я во власти всего
света.
О, мать моя!
Вот, когда я должна оплакивать
тебя!
-Почему Люба?
Но я не могу страдать.
Почему не Паня?
Назначено Пане.
-Ваше сиятельство!
Вчерашний день, во время перестановки,
кулису плотники уронили. Беда вышла.
Почему молчали?
Не осмелились
побеспокоить, ваше сиятельство.
Пане Красновой ногу зашибло,
я сам свидетельствовал.
Нога синяя, играть решительно не возможно.
И мы осмелились,
без вашего ведома.
Люба все роли, ваше сиятельство, помнит,
и на роль Евгении сама вызвалась.
Смотри!
Люба роли не
испортит, ваше сиятельство.
За порчу
мне твоя спина
ответит.
Играй!
Сколько я
не думаю,
не могу развеять мрак,
который меня окружает.
Один неверный шаг,
и я во власти всего света.
О, мать моя!
Вот, когда я должна оплакивать
тебя.
Но я не могу страдать
более.
Пусть моё признание сделает меня
несчастнейшей женщиной.
Я всё
скажу моему
отцу.
-Здравствуй, брат!
Здравствуй!
У меня до тебя крайняя надобность.
Самое тягостное
не столь мучительно,
сколь волнение моё.
Но всё должно отступить
перед почтением к батюшке.
Несчастный!
Надо было прежде так думать.
Но тише!
Вот он!
Представь, мне необходимо ехать
в город, чтобы побриться, и в надлежащем виде предстать перед
государем. Вчера вечером велел позвать здешних цирюльников.
Надо было видеть эту сволочь!
За славную работу, говорю, два золотых.
А коли ты мне
обрежешь хотя бы один
прыщик, сейчас убью.
И два пистолета на стол.
Сволочь! Щелбан -
и в пол.
Да мы за такую
особу и притронуться не
достойны. У нас и бритв таких нет.
Потому что на ваше лицо нужны бритвы аглицкие.
Это говорят, только один графский
Аркадий может.
Да, это правда.
Совсем ты
заволохатил в деревне.
Тут художник,
вроде Аркадия нужен.
Вот и просьба.
Не отпустишь ли ты перед вечером своего Аркашку, чтоб он меня
как следует в хорошее положение
привёл?
Здешние цирюльники, разумеется, гадость.
Я даже и не знал, что они здесь есть.
Потому что у меня
и собак моих
стригут.
Ну, а что до твоей
просьбы,
то ты просишь, как всегда, невозможное.
Потому что я клятву дал,
что Аркашка, пока я жив, никого, кроме меня,
да актрис моих
для театра, убирать не будет.
Подумай-ка хорошенько.
Как же я могу
моё слово,
перед моим же рабом,
переменить?
-Да,почему же нет?
Ты постановил, ты и отменишь.
Странно ты рассуждаешь, брат.
Аркашке сказано, что я так положил, и все это знают.
И потому, у него и содержание лучше всех.
Ну, а если он
когда дерзнёт
и до кого-либо,
кроме меня,
дотронется своим искусством,
то я его
запорю, и в солдаты
отдам.
А славно ты Базоржик штурволишь, ты конь знатный.
А я и не знал, что ты
брал Базоржик.
А с Аркашкой что-нибудь одно, либо ты запорешь его, либо
в солдаты сдашь.
Вдовою вместо этого и не сделаешь.
Хорошо, пусть будет по-твоему.
Не запорю до смерти,
так до полусмерти,
а потом сдам.
Это твоё последнее слово, брат?
Да, последнее.
В этом всё дело?
Да, в этом.
В таком разе - прекрасно!
А то я подумал, что тебе
свой брат
дешевле крепостного холопа.
А ты своего слова не меняй.
А пришли Аркашку
ко мне пуделя моего стричь.
А там уж моё дело,
что он сделает.
Не мёрзнешь, в шинельке-то?
Павловскому солдату мороз не испуг.
Ну, так как же?
Брат?
Хорошо, пуделя остричь
пришлю.
-Мне только и надо.
До вечера! Прощай,
брат!
Ты заслужил победу.
Сердце моё
прощает тебя!
Евгения прощает
меня.
Ах, радость моя безмерна!
Теперь нас всех ждёт
счастье.
Счастье с Евгенией
и уважение честных
людей. Вот цель
единственная, кой я
смеюсь стремиться.
Дети мои!
Каждый из вас свой долг
исполнил.
Вы получите за это награду.
И не забывайте никогда,
что нет выше блага на земле,
чем добродетель.
Ох! Моя дорогая Евгения!
Довольно!
Ты же, Афанаска,
ежели будешь своим ручищам
волю давать,
и Любы касаться,
так по рукам же и сечён
будешь.
Тут театр,
а не скотный двор.
Подойди ко мне,
дитя.
Ну же!
Ну!
Ты прелестна!
Представляла нынче.
Я и не знал,
в полной мере,
твоего таланта
и чувства.
Чуть
возвышеннее,
и будет
преотлично.
Это правда,
что ты знаешь все роли на память?
Правда, ваше сиятельство.
Не конфузься.
Не осрами меня
перед государем,
дитя,
а я
в долгу не останусь.
Поверь мне!
Любе
снесёшь от меня.
Ступай! Да!
И пришли Аркашку.
Сейже час.
Войди!
Отправляйся
к моему брату
в его дом на Калаше,
и остриги
его
пуделя.
Только и будет всего приказаний?
Ничего больше.
Но возвращайся поскорей.
Люба нынче
в двух положениях должна быть убрана.
А после театра
представишь мне её
святой Цецилией,
чтобы
венчик и длинные волоса...
Ну, ты сам знаешь.
Что с тобой?
Я виноват, оступился на ковре.
Смотри.
К добру ли это?
Ступай!
Быстрей! Быстрей!
Целуй!
Сюда!
Часовой.
Черкесская пуля.
Спереди дырочку не видать,
а сзади же...
Подойди сюда!
Пуделя у меня никакого
нет. Я не терплю этих разных
болонок.
А нужно мне вот что...
Сделай вид "валет"
самой отважной мине
и получите 7 золотых.
Если ты обрежешь
или бакенбард на волосок
не так проведёшь,
убью.
Как мы не хороши!
Как мы не хороши,
Каменские!
Боже!
Горячей воды
прикажите.
Прошка, воды горячей!
Что там было?
Что ревёшь?
Глазоньки-то красные будут к театру и все скажут: "Люди
добрые! Пани-то куда красивей представляла. Скажут! Скажут!
А от судьбы никуда не уйдёшь.
И тут зазорного нет графа-то невинностью блажить.
Ведь и Панька-то не девка,
и Марфушка Кравченкова.
А Аркашке не убудет.
Всё одно ждать пока Любушке 25 годочков выйдет,
вот тогда и сосватаем нашу лебёдушку.
Вай!
Фу!
Ну, не реви!
Прощайте!
Прощай!
Я хотел бы знать,
от чего такая отчаянная твоя голова,
что на это решился?
От чего я на это решился?
Об этом знает только моя грудь, да
подоплека.
Может от пули заговорён, что пистолетов
не боишься?
Пистолеты - это пустяки.
Об них я и не думал.
Как же так?
Неужели ты смел подумать, что слово
твоего графа твёрже моего?
И что я в тебя не выстрелю?
Если на тебе заговора нет ты бы жизнь кончил.
Заговора на мне нет,
а есть у меня смысл от
пока.
Как ты руку с пистолетом стал поднимать, я б тебе прежде
бритвою всё горло перерезал.
На место
и тише!
Натянутый лук держит и в даль смотрит. И чтоб застыть,
застыть, наподобие статуй. Ближе,
ближе!
Цветы сюда!
Сюда, сюда! Ставь!
Идут!
Идут!
Не бойся!
Не бойся, увезу.
Увезу!
Увезу!
Я тебе как брат советую,
берегись, когда он
бритвой горло бреет.
Что?
-Это я.
Это я и граф, батюшка.
Да будете ли вы говорить?
Уж не вы ли та несчастная?
Я замужем.
О, Боже мой!
Невероятно!
Возмутительно!
О, женщина, что вы наделали?
Батюшка!
Батюшка! Жизнь
страшна мне.
Я взываю к вашему гневу.
О, вероломный род!
Женщина!
Вечное смятение и бесчестие семей.
Утопайте теперь в бесполезных слезах.
Вы были обольщены,
обмануты, обесчещены.
И небо вас карает!
Отец ваш бросает
и проклинает вас!
Батюшка!
Сжальтесь надо мной!
Я в отчаянии!
Возьмите назад ваш ужасный
приговор!
-Прочь с глаз моих!
Вы сделали меня
несчастнейшим из смертных.
Позвольте, Любовь Онисимовна, венчик.
Стой, гад! Ломай дверь!
Куда, гад! Подожди! Стой!
Стой, гад! Стой!
Пошли!
Шибче, голубчик! Шибче гони!
Любовь Онисимовна!
Любушка! За нами гонятся!
Согласны ли вы умереть,
если не уйдём?
Вы не пугайтесь, умереть - это вовсе не страшно.
Только мы с вами не умрём, а спасёмся! Нам спастись, от Бога
назначено. В вольный Хрущук уйдём, куда много народа нашего
от графской лютости сбежало. Шибче, голубчик!
А в вольном Хрущуке небо синее,
дома белые. Зимы там вовсе нет.
А вольные крестьяне на быках там землю пашут. И нет там ни
господ, ни рабов крепостных.
Сукины дети!
Измена! Давай быстрей там!
Давай, давай! Измена!
Давай!
Да вы, светы мои,
может со сносом
или беглые?
Ничего мы ни у кого не унесли.
А бежим мы от лютости графа Каменского,
хотим уйти в вольный Хрущук.
С нами и деньги есть.
Мы вам дадим за одну ночь переночевать золотой червонец.
И перевенчаться - три червонца.
Сей же час и окрутят.
Да там, в церкви, вас
и схороню в сундуке
с ризами.
Светы мои!
В сундук с ризами
вам теперь не попасть.
Ты, свет мой, под перину подлезай.
А ты, свет,
иди сюда! Сюда становись!
Что копаешься?
Кто к тебе приходил?
Кого прячешь?
Ну, говори!
Ой, светы мои!
Светы ясные!
Знаю, знаю, зачем пришли.
Только я тут перед светлейшим графом не виноват.
Не виноват!
Не крутись, батюшка!
Где беглецов схоронил?
Вот те крест,
никого не хоронил.
Никого не видал.
Никого не слыхал.
Нам всё известно.
Доставай, батюшка, ключи от часов своих
и делу конец.
Ну!
Ой, светы!
Ой, ясненькие!
Не помню,
не помню куда
ключ положил.
Ей-ей не помню.
Ей Богу, не помню.
Вылезай, соколка!
А сокол твой теперь сам
найдётся.
Нечего видно делать.
Ваша взяла.
Везите меня на терзание, но она ни в чём не повинна,
я её силой умчал.
Молодых везут! Молодых везут!
И впрямь, жених и невеста.
Куды ж вы уйти-то хотели?
Куды, куды.
В Хрущук, вот куды.
В Хрущук вольный.
Дурень безмозглый дуру избрал.
А бежать-то, дурень,
не помадой рожу мазать.
Разжирел, дурень, на графских харчах.
Вот тебе, Хрущук твой!
Дураки холопы!
Хрущук.
Нет Хрущука!
Нет, и не было.
Всё псы холопы сами придумали.
Холопское семя.
А ты сам, Храпошка, верно из вольных будешь?
Не гневайтесь на меня, Любовь Онисимовна.
Аркадий Ильич!
Позвольте мне вас на прощанье поцеловать.
Уж подъезжаем.
Прощайте!
Бог даст,
на том свете свидимся.
Везут, везут!
Ну, наконец-то!
Ступай!
Только будь искренней, прошу тебя.
Как долго ты была
наедине
с этим парикмахером?
Будь
искренней, дитя моё!
Ты верно разумеешь, о чём я толкую?
Вы уединялись?
Не так ли?
Как долго это продолжалось?
Нет, совсем нисколько.
И ты можешь в этом поклясться
на кресте нашего спасителя?
Хорошо!
Я верю тебе.
Пойдём же скорей!
Слава Богу!
Ты здесь.
Я так
волновался за тебя.
Милое
дитя моё!
Ты здесь.
Ты здесь.
Вот и прекрасно!
Я так измучился,
ожидая тебя.
Господи!
Господи!
Смилуйся, Господи!
Да святится имя твое,
за грехи царствие твое.
Господи!
Смилуйся!
Господи!
Спаси
от мук ужасных
Аркадия,
суженного моего!
Господи!
Господи!
Пошли ему смерть лёгкую, Господи!
Господи!
К его сиятельству!
Живо! Давай!
Холопское семя!
Его сиятельство требуют.
Если б не его сиятельство,
я б тебе
хребтину перешиб.
Да и надо бы перешибить.
Сучий выродок!
В Хрущук побёг!
Ты должен был
всё пройти,
что тебе
от меня было
сказано.
За то, что ты был
мой фаворит,
теперь тебе от меня
будет милость.
Я пошлю тебя в солдаты
сдать.
Но за то, что ты
брата моего,
графа
и дворянина,
с его пистолетами
не испугался,
я тебе
путь чести
открою.
Я не хочу,
чтобы ты был
ниже того,
как сам себя
за благородным духом
поставил.
Я пошлю письмо,
чтобы тебя
сразу же
на войну послали.
Но служить ты будешь не простым солдатом,
а в полковых
сержантах.
Докажи свою храбрость,
и уж тогда
над тобой
не моя будет воля,
а царская.
Ступай!
Вымокла-то, вымокла-то вся как.
Ну разве можно?
Я Аркашу видела.
Что не спит горе?
Не спит.
Так нельзя.
Ты уж лучше спи,
или плачь по крайности,
чтобы из сердца исток был.
Не могу, тёточка.
У меня сердце, как уголь
горит, а истока
нет.
Так нельзя.
Ты уж лучше плачь.
Я, милая, тоже другую жизнь видела.
Не весь свой век эту
пестрит носила.
Дай Бог, о том вспомнить.
А тебе скажу,
не сокрушайся,
что
в ссыл на скотный двор попала.
На село лучше.
Только вот этого ужасного флакона берегись.
Что это?
Это и есть
ужасный флакон.
А в нём яд
для забвения.
Дай мне забвенновой.
Не дам. И так забудешь.
Я с собой раз не совладала - выпила.
Добрые люди дали.
А теперь не могу.
Надо мне это.
А у тебя ещё есть
в свете утешение.
Его Господь от тиранства
избавил,
теперь легче,
и бояться нечего.
Одним теперь одна уж
власть, что
пасть в сражении.
Не господское дело
препираться.
Заходи с другой стороны.
Аркадий Ильич!
Аркадий Ильич!
Ты не плачь, не плачь. Это грех.
Телёнок что же?
Он божья тварь.
Душа бессловесная.
У него разума нет.
Боли не знает.
Никак холопская невеста?
В разум пришла?
Почему не доложили?
Оставь её, Храпошка! Не в себе она, не в себе!
Держи его! Держи!
У-тю-тю!
Держи его!
Держи!
Держи его! Держи!
Держу его!
Держу!
Сейчас мы его
с пушечки стрельнем.
Вот-вот!
Бес в ней,
как я и полагал, сударыня,
называемый
"рабен батька".
А вселяется он от
горя-несчастья.
И есть это наизлющий бес.
Так что вы мудря.
Бес-то этот
в утробу прячется.
Однако
можно всё же выгнать.
Хитрый
бес-то
"рабин батька".
Хорошо бы после баньки
напоить
травкой.
Травка такая есть,
земляной уголь,
чернобыл.
Хорошо.
Земля,
земляной уголь, чернобыл.
Чернобыл
"рабин батьку" хорошо
гонит-то.
Только где ж её
взять-то нынче.
Чернобыл под Иванов день
в лесу собирают.
Здравствуй, Прохор!
Здравие желаю,
ваше благородие!
Да ты разве не признаёшь меня?
Не могу знать, ваше благородие.
Странно.
Голубчик Прохор,
мне нужна комната
и прикажи чаю, я устал с дороги.
Слушаю!
Только чаю нет. Весь вышел, когда давеча
купцы чаёвничали.
Ну, прикажи послать в лавку.
Слушаю!
Вот тебе на всё, тут хватит.
Странно однако, что ты не узнал меня.
Я Краский Аркадий, тутейний художник.
Помнишь, я искал ямщика? Тому уж года три будет.
Не могу знать, ваше благородие.
Память отшибло.
Иш ты, как графские люди рубанули меня.
Вытекла память.
Да, я помню. Я всё помню.
Бедняга Прохор!
Так прикажи чай и
ещё перо, бумаги и чернил.
Скорее, у меня неотложное дело.
Слушаю!
Верная моя,
Люба! Сражался и служил я
государю и проливал кровь
свою
не однажды.
И вышел мне за то
офицерский
чин,
и звание
благородное.
Теперь я
приехал
на свободе
в отпуск, для
излечения ран
и остановился
на Пушкарской
слободе
на постоялом дворе
у дворника.
У дворника.
А завтра
ордена
и кресты надену,
и к графу
явлюсь.
Все свои
деньги
500 рублей
и буду
просить мне тебя
выкупить.
И в надежде, что
обвенчаемся
пред престолом
Всевышнего
Создателя.
А какое
вы над собой
бедствие видели
и чему подвергались,
то я
за страдание ваше,
а не во грех,
и за слабость
поставлю
и представлю
то Богу.
А к вам
одно моё уважение
чувствую.
Аркадий Ильин.
Аркадий Ильин.
А ну как граф Аркадия, как он придёт меня выкупать, бить
станет?
-Не станет, милая. Не станет.
Аркаша нынче
графу не подвластен.
Он под царской милостью.
Его бить нельзя.
Нельзя. А как
станет?
Не станет, милая. Не станет.
Мы уедем,
тёточка.
Уедем, милая.
Уедем.
-Мы уедем, и тебя возьмём с собой.
Будем вместе жить.
В вольный Хрущук уедем.
Уедем, милая. Уедем.
Тёточка!
Тёточка!
А как граф от денег откажется?
Не откажется, милая.
500 рублей - деньги большие.
А как
откажет?
Тёточка! А как откажет?
А коли откажет, его Аркаша на дуэль вызовет.
Филюшка, батюшка!
А что это люди бегут, да так любопытно разговаривают?
А это все
бегут смотреть,
как в Пушкарской
слободе
ночью у дворника офицера во сне
зарезал.
Совсем, говорят, горло перехватил
и 500 рублей денег с того снял.
Поймали дворника-то.
Тот весь в крови,
и деньги при нём, дураке.
Вот все и бегут.
Смотреть как в Пушкарской слободе
ночью дворник офицера
во сне зарезал.
Куда идёшь-то?
На богомолье,
али в гости?
Иду я, люди добрые,
в вольный Хрущук,
что на реке
Дунай.
Сказывали, в этой стороне вольный Хрущук
лежит.
Эх ты, блаженная.
Басни всё это.
Холопы крепостные выдумали.
Нету
Хрущука никакого.
Вот хоть у Ерошки спроси,
он всю Россию, до самого моря,
отходил.
Ясно нету.
Хрущук вольный.
Обманули тебя, православная.
Вольный человек.
В вольном Хрущуке
небо синее,
а дома белые.
А зимы там и вовсе
нету.
А вольные крестьяне, на быках, землю пашут...
 

////////////////////////////