Донская повесть (1964 год). Цитаты и фразы из фильма

Режиссёр: Фетин

«Донская повесть» — советский художественный фильм-драма, поставленный на «Ленфильме» в 1964 году кинорежиссёром Владимиром Фетиным по мотивам рассказов «Шибалково семя» и «Родинка» Михаила Шолохова.

Все фразы и цитаты

 ДОНСКАЯ ПОВЕСТЬ
Брр, да имей ты совесть!
Трррр!
С голоду ему что ли
выздоравливать или как?
Халера! Я же не за дарма.
На.
Не совестно тебе?
Я тебя поил, кормил, а ты...
Тебе задание какое
от командира дадено?
Дитё кормить!
Девица... Не хошь?
Сознания не хватает,
а ежели я тебе за такое отношение
по едалам врежу?
Что б не измывалась
над нами. Тады как?
Ану, выдай, выдай!
Что ж ты делаешь,
тварь безрогая?
А я диву дивлюсь, а
чего это рыжая орет?
Оказывается это
ты её тут тревожишь.
Взмок весь, не
подпущает, вражина!
А ты думал! И не подпустит, суй не суй.
С первоначала надо
её молоком дитё помазать.
Учует она свой дух,
она подпустит к
титьке. А вот так-то!
Давай сюда дитё.
Слышь, чует. Стой здеся!
Кажись, ухватил.
Сосёт.
Теперь эту рыжую,
на овсовое
довольствие перевести
надо тебе. Потому как она
ест у тебя... кормящая мать.
Сосёт.
Отряд, стой!
Из лесу навстречу
кулацкий отряд свернул.
Ермаков приказал нам в
кустах пока схорониться.
Отряд в кусты!
- Спешиться, приготовиться к бою.
- Есть.
Ермаков велел нам пропустить тихо.
Он обойдёт их лесом
и накроет у развилки,
где каменная баба стоит.
Приготовиться к бою!
Стрелять по команде!
Приказ! Что б ни стуку ни бряку!
Без команды не стрелять!
Гляди в оба. Чтоб не пикнул.
Сунь ему соску.
Давай!
Ну, прощавай, Шибалок.
Ты начинай мирную жизнь,
а мы уж тут без тебя довоюем.
Прощавай.
Ты уж извиняй, Яков, что не
снарядили тебя добрым конем
и повозкой, раненые вот.
Спасибо, братцы, за всё.
Иди. Бывай!
Сожрал всё, лошак окаянный.
Нету более молока, сынок.
Образованна видать,
женщина, вон-а,
в очках ходишь.
А того не возьмёшь в понятие,
не могу я больше при себе его держать.
Верстов сорок отсель
отряд меня дожидает.
Шёл я пеши и его на руках нёс.
Видишь, кожа на
ногах вся порепалась.
Я Вам, товарищ,
объяснила. Детский
дом у нас, а не ясли.
Не могу я принимать грудных
детей, да и мест у меня свободных нет.
У меня дети по двое на
кроватях спят, вот, посмотрите!
Местов говоришь
нету. А мне куды его?
В достаточности я с ним страданьев перенес.
Горюшка хлебнул выше горла.
А ребёнок-то чей, Ваш?
Ну да, мой это сынишка, моё семя.
Ему другой год, а матери не имеет!
Вот видите, а мы только сирот берём!
А мать-то где его?
Маманька его и вовсе...
особенная история
была. Могу рассказать.
В позапрошлый год,
наша сотня в аккурат гонялась за бандой
Кошевого, я пулемётчиком был.
Ну... поднялись мы по-тревоге и поехали
на мельницу. Приехали,
а банды и след простыл.
Кругом разор. Зерно по земле рассыпано.
Сотенный матюкается, подобрать
что не загублено. Ну... нагрёб я котелок
зерна, думаю куды сыпать?
Смотрю, амбар.
Заглянул я во внутрь,
гляжу...
Чего там?
Кажись, баба.
Куды сыпать-то?
Чего рот раззявил?
А ну бегом доложи!
Товарищ командир,
товарищ командир!
В амбаре бабу нашли, удавленную.
Живая? Да Ваша ведь...
Ваш в нос самогонкой сшибает.
Дай.
Держи.
Вот она. Что за баба?
Да она вроде мёртвая, али пьяная была.
А теперь оживела вовсе.
Знакомая?
Нет.
Что ты собою за человек?
И почему в бессовестной
видимости лежишь здесь?
Да не реви ты.
А ты за бандитов нас
приняла? Красные мы.
Я... сама в банде была.
Под Астраханью
меня взяли в подводы.
Кошевой, не Головачев.
Кошевой? Не важнецкий
у меня однофамилец
сыскался!
А тут снасильничали
и кинули, как узнали что сторож
с мельницы убежал.
Куда ж ты теперь двинешься? Такая...
А что с ней станется?
Бабы!..
Они живучие, стервы.
Прекратите, Чубуков!
Нашли над кем дурь вылаживать.
Расстреляйте меня
на месте, любезные
казачки, никуда от вас не пойду!
Ай, братцы, правда,
куда ж ей теперь?
Не ровен час, опять в банду попадёт.
Дело Петрович говорит.
Как считаете, товарищи?
Ты командир, тебе и решать.
Жалость к ней поиметь надо.
Как она есть,
пострадавшая от банды.
Вот ты и бери её к себе на тачанку.
Может она дурной болезнью заразная?
Тебе-то какая забота?
Да я так, об тебе пекусь.
- Отставить!
Что ж, так и порешим,
поскольку ты, Шибалок,
не проворный до бабского полу.
Бери её к себе на тачанку.
Под строгую революционную
ответственность и догляд.
Понял?
Понял...
Уж очень я не
шибко обожаю нюхать
бабьи подолы.
Принюхаешься.
Да и срамотно бабу
при пулемёте держать.
Може её еще кому?
Нехай трошки у тебя поправится,
а там видно будет. По коням!
Котелочек забыли.
Тебя если потрясти,
то на цельную десятину
зерна наберётся.
Как зовут тебе?
Дарья.
И сколько годов тебе, Дарья?
Под 60.
А без шуток?
Давно забыла когда
в девках бегала.
А муженёк твой где?
Вдовая я.
С Красной армией погиб, али как?
Стало быть, супротив нас пошёл.
Без мужа как обходишься?
А ты про что это?
Про это, про самое.
Ну, у меня этого добра хватает.
Свет-то не без добрых людей.
Так-то, служивенький.
Ну и сука!
Слышь!
- Ой... Напужал до смерти!
Как же, напужаешь тебя. Ты лучше
телешом-то не ходи!
Вона, мужики кругом.
Хм...
- Не дома, в отряде воинском.
Може мне еще тулуб надеть
и в нём полоскаться?
Ну, ну чё переминаешься как мерин?
Или мабуть голой
бабы не видывал?
Быстро ты, бабонька, оправилась.
А ты про мой грех лучше не поминай...
не твоего ума дело.
Какая печаль моё
сердце холодит...
Шибалок!
Здесь я.
Что за вид?
Да я эти... вот
Распустились!
Боевую сотню в табор превратили.
На тачанках черт знаешь что!
Убрать, чтоб в аккурате всё было!
Какой строг, не улыбнётся,
даже плечиком не ворохнёт.
А завлекательно.
Дура.
Не спится что-то.
Кругом весной пахнет.
Каждая травиночка
дурманом пьянит.
Пошла скупаться и не думала, что здесь
кто-то есть. Ты... вот что...
али ступай в другое
место, али отвернись!
Одеваться буду.
А я завсегда здесь
купаюсь одна.
Ой, да я не смотрю.
И что это вы со
мной такие строгие?
Не улыбнётесь даже...
Дюже ты
игривая.
А что это плохо?
Бывает и плохо.
Знавал я таких!
Ишь, кукують. Это я на нее загадал,
сколько лет на свете проживу.
Она проклятая два раза шумнула и...
подавилась.
Но между прочим, я на нее не в обиде.
Выходит, два годка
могу смело воевать.
Ни черта не убьют!
Очень даже прекрасно.
А за два годка
должны ж мы банду прикончить.
*************
С утра болтают, сидят.
Ты чего тут толкесся?
Да я так, за ветром ходил.
Во-во.
Пак... Ежи тебе и
впрямь Дарья нужна,
то там она.
Видать баба не промах.
В самого Кочета метить.
Ты... Дарья,
ежели подбираешься ко мне, то
отчаливай на инту сторону.
Вижу я за последнее время к чему
ты клонишь.
Ежели Вы смущаетесь
за свой авторитет, то
всё в полной тайне, никто меня не видел.
Не хочу я свою
революционную сознательность
в распусты с тобой марать.
Господи, да я же и не
думала ничего такого.
Спать ступай.
Слышь,
идём отсель.
А ты намётом, намётом...
Не гони так! Ишь.
Эй, Дарья!
Давай-ка в наш взвод, не прогадаешь.
Мы тебя за раз обучим чему надо.
Сопли подбери,
коняку подсекаешь.
Срамотно бабу
при сотне держать.
Дисциплину блюсти не может.
Да и казаков смущает.
Того и гляди, в грех
кого-нибудь введёт.
Дарья! Ану подъедь.
Ты вот что, Дарья,
приедем в станицу,
там останешься.
Отъелась на наших харчах
и котись по-добру, по-здорову.
Аль не угодила чем... Да не...
женщина ты справная...
хозяйственная.
Ток не бабское это дело, воевать.
Присмотрится к тебе
шальная пуля, потом сама ж
плакатишь.
Смерть-то, она где хошь
налапаить.
Куды же теперь я одна-оденешенька денусь?
Ну? От чёрт!
Обходи с правого, без
сигнала не встревай!
Дура, убьёт!
С самую точку попал.
Проходи-проходи,
что ты рот раззявил?
Вон-а... стыд.
Из-за пьяных бандитов
чуть тачанку не сгубили.
Одна баба всполошилась.
По коням.
По коням!
- Ермаков! Строй сотню на дорогу!
Куды не спрашивать,
без команды не лезь!
А то откинешь копыта раньше сроку.
А за тачанку,
выношу тебе, Дарья, мою
командирскую благодарность.
Спасибо.
Слышь,
возьми меня в кучера на совсем.
Я ведь, с коньми могу не
хуже мужика обходиться.
Кто были Ваши родители?
К какому сословью принадлежали?
Сословью...
Сословью...
Батрак?
Командир?
Землероб?
Землероб...
Землероб.
Всё пишешь?
Над каждым словом три пота лью.
Военком покойный всё стыдил.
Слово, мол, правильно
не пишешь, а ещё командир сотни.
Надо, говорил, учиться, чтобы
уметь управлять
нашенской республикой.
Вот и заявление в партию
как следует не сумею написать.
И не примут вовсе,
как про грамотность
мою узнают. Прымуть...
подыщи другого
кто бы сумел без урону
две банды сничтожить.
Правильно я говорю, Шибалок?
Эх... в город бы уехать,
учиться бы.
В городах, там
власть рабочие держут.
А у нас, председатель
станицы. А у вас
советская власть, вот
он - Дугин. В общем..
Дарью не видал?
Нет.
- ...в общем, выборная власть
советы.
- А сверху кого?
- Сверху?
- Да.
Какого выберут.
Тебя выберут, ты будешь сверху.
Слухай, Никола.
- Да?
- Ты в партийных рядах командуешь?
Да нет еще, не вступил, а что?
Я думал, если ты партийный,
про Ленина спросить.
Чего ж ты хотел спросить?
Вот интерес имею,
из каких народов Ленин будет?
Где он родился и произрастал?
Ленин-то? - Да.
- Он русский.
Он русский!
Эй, нет, сынок, ты видать сам
плохо об нем знаешься.
Знаешь каких он кровей? Наших!
Сам он из донских казаков!
Родом из Сальского округу.
Станицы Великокняжеской.
Служил батарейцем, понял? О!
И... личность у него подходящая
как у Низовских казаков.
Скулья здоровенные
и опять же...
глаза.
А ты откуда-то?
- Ну я и слыхал.
- Та нет, он русский
с Сибирской губернии.
Не знаешь ты!
Сам я товарища Ленина не видал.
А военком мне много рассказывал.
В революции его встречал. В Питере!
- Та...
я и сам про это так понимаю. Пугач из
казаков?
- Само собой.
- А Степан Разин?
А Ермак Тимофеевич?
О, вот-то-то и оно.
Все,
которые беднеющий
народ на царей подымали,
все из казаков.
Верно говорит Кузьмич.
А он: "сибирской губернии". Даже обидно,
Никола, слухать такое.
Но, а ежели он нашенский
казак, батареец,
то откуда ж он мог такую огромную науку
почерпнуть, а?
Так об этом мы тоже чуть не
до драки спорили.
Он это, он он зубец.
Ты, милок, видал его?
Да ведь...
Нет, жалко.
- Кузьмич. Ты чего не знаешь,
лучше не городи.
Нет-нет, Никола, ты не спорь со мной.
Ильич - казак. Ты уж
там тень не наводи!
В Сибирской губернии
и на корню таких не
бывает, они так говорят.
Ты где была?
По степу гуляла.
Ишь каку звычку взяла!
Соскучился, аль как?
Тьху!
Опять ты где-то хмельного,
стерва, хватила?
- Учуял? Ну и хватила!
Отдай.
Нашлись добрые люди, не вам ровня.
В соседний хутор бегала.
Кофтёнку вот выменяла.
Ой... бусы.
Да еще кое-что
по-нашему бабскому делу,
а нельзя?
- Куда еще?
- Здеся ближе.
Жирденок, пополз к председателю.
Вот и выходит, что банды хотят всё
по-старому вернуть.
Ярмо деревянное на шею
трудовому христианству надеть.
Слухай, Никола, а
большевики когда власть
нарочно возьмут...
Ты есть боец красной сотни,
и дисциплину воинскую обязана блюсти.
Как все прочие.
Всё воспитаешь меня?
А мне ваша
святость, во как! Ну и
ходила, ну и пила,
бабы хуторские дымкой
угощали, на всяк долю бабью
оплакивали, это как,
тоже нельзя? Ой...
Бедная ты разнесчастная бабёнка.
А ты
жену свою пожалей, когда домой вернёшься.
А я без тебя жалельщиков найду.
Вон-а, улёгся.
А ты скажи, разве
осилить вам казаков этих?
Ты вот чего,
ты эти бабские брякни кинь из головы.
А то, гляжу, с хмельного
дуже языкастая стала.
Нет, ты
погоди. Молчать
ты умеешь, а ты отвечай,
почему казаки супротив вас
идут?
- Казаки разные бывають.
- Я тоже казацкого роду.
- Ну?
А чего ж ты чужаков
комиссаров слухаешь?
Они под себя фабрик
понастроят. Казачества
тебя лишат.
Коммуну хотят себе сделать,
чтобы всё было мирское,
и бабы и земля. Ведь нас, баб,
под общее дело
спать загонят. Тьфу.
Это мне верный человек говорил.
Какой такой человек?
Большевики другую линию ведут.
Да какую такую "другую"?
Землю у богатеев
отбирают и народу
отдают.
- Да земли они и у тебе отберут.
А у меня и отбирать
нечего, ни кола, ни двора.
Потому что батраком прозывають.
Мабуть кому бандиты и свои,
только не тем, кто
за один прокорм
хребтину гнул.
- А у нас и так
всего вдоволь было.
Хозяйствовать умели.
Не ленились и не
бедовали. А теперь что?
Да не справен я тебе словами объяснить,
сам дохожу ощупкой.
А у тебя всё с подковыркой.
Да ничего кроме разору
ваша власть казакам не дала!
Ты это брось!
Ежели такой
разговор, вали отсель!
Твои слова вражьи!
- Да погоди...
- Нечего годить!
Желаешь со мной дальше идтить,
иди, а нет, так баба
с возу - кобыле легче.
И я тебе больше не указ.
Видать нету одной правды в жизни.
Нету?!
Я ведь, какой год воюю,
всю германскую
в окопах
и газов ихних глотнуть
пришлось под Дубно.
От того и одышка
у меня теперя...
Опосля сам за советскую власть
с беляками биться пошёл. А теперь уж
что же? Банды хотят всё вспять повернуть?
Не выйдет!
- Погоди...
- Не выйдет!
Ну погоди...
Вредный ты человек.
Мало ли... чего не скажешь..
Спьяну.
Эх ты!
Не серчай, Яков.
Я...
под сараем ляжу.
Душно здеся,
ну... блохи кусають и...
А тебе не жаль, что
меня блохи одну здесь
изгрызуть? Вместях-то я ж не пропала б.
Не дымил бы ты, Яков.
Аж голова вспухла от
твоей махры.
Да и потухла она.
Шибалок! Сколько у
тебя патронов осталось?
Да лента, не более.
Отдашь половину взводным,
по две-три штуки чтоб на брата.
Приедем в станицу,
накажи бойцам, пущай
попридержат языки.
Надобно очень в секретной
тайне содержать от жителей,
что патрон не имеем.
Ладно...
И чего это, Шибалок, у тебя
кучер такой невесёлый?
Да ведь бабы, они
того...
- В Подгорной отдохнём.
Пока патрон не подвезут
отсиживаться будем.
Опять, Дарья, кривая дорожка
нас с твоими обидчиками свела.
Предупреждают нас: атаман Кошевой
где-то волком в нашей округе ходит.
Никак испужалась? В обиду не дадим!
Ты и впрямь кволая стала.
Да притомилась я от жизни такой.
Который месяц с коней не слазим.
Всю зиму по чужим хатам бедовали.
А что проку?
Не успеете одну банду
уничтожить, другая появляется.
Это тебя не касаемо!
Сказать-то я могу!
- Ты не шуми!
А что мне, за место кучера с тобой ехать
с одними конями кукать что ли?
Сколько вместях мы,
а слова лишнего сказать жалеешь.
Я с мальства такой.
Жизнь обрехать
отучила.
Да тяжёлая я сделалась,
аль не приметил?
Как же тут не приметишь?
Вона рессора на передке ошалила
от тяжести.
Казаки и то иржуть.
Смотри, Шибалок, кучер
твой с харча казённого
какой гладкой стал.
На козлах не умещается.
Тут можно сказать война,
а ты этакое разводишь.
Вот ты как загуторил,
може я не с тобой путалась?
Может от кого другого забрюхатела?
Ну будя-будя.
Это я, того, без укору.
Ты легла бы там,
ловчее будет.
Кто такие?
Музыканская команда из Ростова.
Следуем в Миллерово по случаю торжеств.
Кто же вас отправил в
такую даль без охраны?
Банда шарит в округе, а у вас одни
эти, дудки.
Мы должны были
следовать вместе с продотрядом,
прождали их в ручьях
три дня. Харчи кончились,
теперь следуем сами.
Да в Подгорную можете следовать с нами,
накормим, обороним.
Иш, бугаи проклятые,
бабы тут пупы надрывают,
а они еще пришли
с музыкой, Вас бы вместо лошадей запрячь!
А что, братцы, подсобим?
А-ну, вжарь музыку!
Три, четыре.
Больно, Яша. Дитя уж стукает.
Об этом раньше думку
поиметь надобно было.
А ты думал? Опаскудил - и в сторону.
Я навязываться не буду, не жди.
Дозволь проводить,
лапушка.
- Я в провожатых не нуждаюсь!
Давече сам видал,
с чужими мужиками
у колодца балакала.
Своими значит брезгуешь?
Брезгую. Противно мне
что за чужим пологом приглядываете.
Ну будя-будя.
Сбрехнул слово, не обижайся.
Пойдём, хозяйка вечерять звала.
Мутить меня от еды, Яша.
Уйтить хотела.
Совсем уйти от вас.
Сродственники отыскались
в соседнем хуторе,
да не смогла вот.
Не чужой ты мне
стал, видать.
Запуталась я. Ой как запуталась!
Господи...
- Яшенька, Яша! Эй!
Это я.
- Че "это я"?
- Худо мне, Яш.
Пойдём отсель.
Скорее, Яш.
Яш!
Ландыш. Я завсегда
их весной сбирала.
Принесу - голова кругом идёт,
от сладкого дурмана.
На цветочки глядеть будила?
Уйдем отсель, Яша. Нас отпустят,
хозяйство свое заведём,
родня моя поможет чем надо.
Дите ведь будет.
А другие что, без детей?
Сон мне страшный привиделся, где-то
видать у меня в голове и помутилось.
Сама не знаю что и
делаю. Идем отсель.
Что кобыла жеребистая,
что баба брюхатая.
Никогда не угадаешь каку
дурь начнет вылаживать.
Чего смотришь-то?
Никак топот конский?
Пойдём к воде,
душно здесь, скорей.
Банда. Скорее на тачанку! Дарья!
Ты что, сдурела?
Нельзя мне теперь, не могу.
- Эх!
- Не ходи!
- Пусти.
Отходить к духам!
Измена!
Шибалок!
Комиссаров музыкой услаждали,
рвань тамбовская.
Приготовиться!
Давай! "Боже царя храни!"
А из нас никто
старого гимна не играет.
Никто?
Интересно.
Понимаете, у нас все молодые музыканты,
нам старое не приходилось играть.
Мы всё больше
революционные марши играли.
Вы им похоронный марш
закажите, в самый раз будет!
Интернационал надеюсь исполните?
Ну давайте-давайте,
братцы, не бойтесь.
Давайте!
Давай! Приказываю!
А-ну сдавайтесь,
красные безпатроннички!
Вперёд!
В бой не встревать! Отходи!
Воскрес! Пошёл!
Стреляй!
Огонь.
Дарья! Скорей!
Гони!
По коням стреляй!
Ну чего еще там?
Никола.
Николка.
Дыхаеть. Живой.
Кажись, атаман.
Он... Вот и
свиделись с подлюкой.
Свиделись.
Пошли.
Могёть перевязать его?
Дарья!
Пить...
Где мы?
Много наших?..
Говори правду!
Накрутили нам хвосты,
вот ушли.
А остальных постреляли
да порубали в сполохе.
Видно кто-то сообщил банде,
что патрон не имеем.
Вот они и потешились.
Музыкантов не сберегли.
Дарья!
Дарья!
Ой.
Ох...
Уйди, уйди отсель, Яш.
Уйди!
Моченьки нет.
Помираю я, Яша.
Да будет тебе душу-то рвать.
Ану, подыми-ка голову.
Не послухался ты меня.
Оправимся.
Опять на зирку
за бандой двинемся.
У нас путя одна.
И впрямь,
святой ты.
Как помру, ты сам,
Яша, обмой меня в Дону.
Не хочу чтобы чужие,
хочу чистой быть.
Октись, ну что ты всё
об смерти заладила?
Не мешай.
Я уже гутарю
тяжело,
растрясло меня шибко.
Не разродиться, не будеть...
Хочу
повиниться...
пред тобой.
И винись, винись, я с тобой.
А знаешь кто банде
сообчил, что у вас
патронов нету?
Кто?
Я.
Да что ты, дурная,
собачьей бесилы обтрескалась?
Не тот час, чтоб
гутарить, лежи молчи!
Силов набирайся.
Я в банде своей охотой была. С ихним
главачем тягалась. Игнатьевым.
Год назад послал
меня Кошевой в сотню
к вам.
Чтобы всякие сведения им сообщала.
Любила я его...
тому и согласна была на такое.
А для виду, снасилованной
представилась.
Ну и сообчала.
Шел атаман со своими за Дон.
Сотню банда побила.
Ну я и след их потеряла.
А недавно ваш хохол
доглядел как с чужим
мужиком гутарила.
Наш это был,
от него. Хотела я
тогда назад вместях
с ним податься.
Да тебя надумала
с собой увезти.
Знать не чужой ты
мне стал, Яша. Помираю.
А то б в дальнейшем, всю вашу мужицкую
сотню перевела.
Убей!
Виновата я перед
тобой! Шибче бей!
Ох... Яша!!!
Жива, Яша. Жива, Яшенька.
И ребёнок живёхонький, Яша.
Что же ты молчишь? Яша!
Куда же ты? Яша!
Ваня!
Слышь, хреновину какую
запарила мне Дарья?
Людей доводилось убивать
не робел, а тут вот...
Забилась она в яры,
в бурелом, ну как волчица.
А я...
Собирается родить.
Да не интересны мне всякие такие
разности про твою бабу!
У меня конь боевой пал!
Как же...
- Алеха!
- Командир помирает.
- Ефим!
- Командир.
Петрович!
Та ну тебя...
Слышь!
Маманя...
Иваныч!
Здесь я, здесь я, Никола.
Помираю я...
Иваныч.
Чебукова возьмёшь...
сотню соберёте...
связь...
Убью я её
не из страху,
а по совести.
За тех братов революции
с товарищами каки поклали свои головы
через её
измену. За командира нашего.
Рехнулся...
Изменщица она...
Дарья-то.
Через её банда узнала,
что патрон не имеем.
Гадюку пригрел!
Нас продал?
Давно я смекал, что тут дело не чистое.
Да тебя самого за это!
Сколько людей из-за
этой подлюки порубано?
А ты не щебети,
пускай толком расскажет!
Говори, Шибалок!
Хотел я её тут же прикончить.
Как сообщила мне.
Вижу,
дитё у неё образовалось.
Мокрое лежить
и верещить как зайчонок.
Ну и... не смог.
Ты толком гутарь, разболтала али как?
Подосланная она,
для сведеньев.
Где она? Волоки ее сюда
- суд наведём!
- А ты не бойся,
тебя не тронем, а бабу
твою в землю втопчем!
Давай её сюда!
Подожди. Она же
мать! У неё дитё.
Это ж посчитать надо!
Сука она!
Ану тихо, горлопаны.
Не тот час,
чтоб кипорень промеж себя разводить.
Нечего тут самосуд
над бабой налаживать.
А то мы навродь банды будем.
А нам этого невозможно, товарищи.
Схороним боевых товарищей,
командира нашего,
что за власть советскую,
за народ трудовой
головы поклали.
А там с Дарьей порешим.
Судить её будем
как положено.
Вот. По-совести.
А теперь разойдись!
Шибалок!
А Дарья где?
Надо в оба глядеть
чтоб не сбегла от нас!
Хочь ты теперь и командир надо мной,
а это дело нас с
Дарьей одних касаемо.
Ты чего, Яш? Аль разбрехал им всё?
Ну...
Не дам я тебе дитё
к грудям припущать.
Коль родился он в горькую годину,
пущай не знает материнства...
Изменщицу не могу
в живых оставить.
Дитё?
Плотство дозволь
скормить, а там и убивай,
я согласная.
Нет.
Становись к яру спиной.
По-совести
за всё то, что было. За товарищей,
что загубила.
Пойдёшь.
Мужичье! Это такой наказ дали?
Я не нам, Яша, у
нас так будет, Яша.
За дитё не сомневайся.
К смерти не допущу.
Вставай.
Где Шибалок?
Поступил я по-совести,
как сердце мне велело,
- с Дарьей.
- Неуж-то прикончил?
Дитё вот осталось
мужского роду.
Парень.
Уймите и вы сердце к дитю,
братцы.
В нём мы с ней
половинные участники.
Моё это семя.
И пущай при мне оно остаётся.
У вас есть жены и дети.
А у меня...
окромя его
никого не оказывается.
Нехай твоё семя растеть.
Тело заплывчиво, а дело забывчиво.
Нехай их него
выходит такой же
справный пулемётчик как ты,
Шибалок.
Эгэж... Молчить. Даже не орет.
Навроде тебя,
молчуном будет. А?
Не наше с тобой дело
шить-то. Да уж ничего,
как нибудь того...
образуемся.
Верно?
Ослабел малец. Хуже
ножа по-сердцу. Такую
домашность напоминает,
хочь рёвом реви.
Вот и мои сидят небось
по-лавкам, гадают,
где это их батянька
по-свету скитается?
И чего это ты с
ним всё носишься?
Батьке вязы свернут -
сын будет власть
советскую оборонять.
Всё память по Якову Шибалку
будет.
Красиво гутарить стал.
Да только пустое это всё.
Помрёт без матки твоё потомство.
А ежели
посчитать, то может
оно и не твоё вовсе.
А ты гляди, не чужого ли
вскармливаешь, маманя.
Ты зря не бреши,
пусть бы он атаманом был,
куды ж теперь денется.
Обязан я его на ноги поднять.
Дарье в её смертный час обещал,
охламон.
Прав Чубуков.
Не выйдет у тебя без груди материнской.
Потому грудным и прозываются.
А на Чубукова не серчай, в
таком разе каждый сам себе судья.
Ефим!
Ефим!
Ану подымись-ка. Слышь, Чубуков,
дай мне наган что от командира
остался. В Подгорную пойду.
Може пристрою где.
Хозяюшка. Ты не боись.
- Че надо?
- Ну как же...
На постое у вас
были, старуха сказала
дитя грудного имеешь.
Ну вот, покорми его,
будь добра.
- Чего?
Аль сдурел?
Самим жрать нечего.
Приболел он с голодухи,
помрёть.
Своих хватает.
Не буду я чужое дитя к грудям припущать!
И не думай! Нашёл
дойную корову...
Иди-иди себе с Богом,
красный казачек.
Миром не согласишься,
силком заставлю!
Это как же?
А вот так!
Корми, живо!
Ану отвернись!
Бесстыжий.
Сиди.
Она тоже есть хочет.
Успеется.
Я ведь и шугнуть
могу, ты не думай.
А кто тама? Може есть кто.
Только спробуй.
Угрызается, поганец.
Не привычный он,
в первый раз титьку тянет.
А мать-то где?
Нету её.
Гложить, пёс.
Опростал, должно.
Ты... перемени это.
Ишь ты, знаешь
ли, какой заявился.
Ану отойди.
Иди сюда, мамань!
Выйдешь или нет?
Хватить.
Лишек всё равно отрыгнеть.
А через горницу тебе не пройтись будет,
лезь в окно.
Вот теперечки и войди в понятие:
куды ж мне с ним
деваться? Как ты есть
заведывающий этого детского дома, то
прими дитя. Он уже смышленный.
И жевки потребляет.
Возьми его от лиха.
Берёшь? От спасибо
тебе, гражданка.
Ты не сумнивайся,
как толечко разобьём банды
заберу его навовсе.
Ну... прощай, сынок.
Семя Шибалково.
Расти.
Ты чего это, сукин сын, отца
за бороду трепаешь?
Я ли тебя не пестал,
я ли с тобой не нянчился, а ты
под конец драку заводишь.
Ладно, дай я тебя на прощание
в маковку поцелую.
Ну... прощевайте.
До свидания, товарищ.
Да вы не сомневайтеся,
добрая гражданка,
думаете он кричать будет? Нееет!
Он у нас
трошки из большевиков.
Кусаться - кусается,
нечего греха таить,
а слезу из него не вышибешь.
Весь в батьку.
Постойте, товарищ!
А звать-то его как у вас?
Звать-то?
Николкой его кличут.
Николай Якович.
По фамилии Шибалок будет.
 

////////////////////////////